Артем Лукьянов
Звездный Патруль. Книга XIV. Неравный поединок

Пролог

В сущности Звездный Патруль – это организация, в основе которой лежит неудержимое стремление к идеалу. Идеалу не в чем ином, как в чести, законе и порядке. Каждый выпускник Академии принимает присягу, где клянется блюсти Конвенцию, даже ценой собственной жизни. Эта жертвенность, воспитанная с самого юного возраста, предопределяет его путь, как истинного офицера Патруля. Он всегда готов бросить вызов и принять его, если таким образом хоть на миллиметр приблизит исполнение своей клятвы. Прошу вас всех не забывать об этом и с честью нести знамя Звёздного Патруля невзирая ни на какие трудности и препятствия.

(Из выступления Адриана Фьюри перед офицерами 1-го выпуска Высшей Академии на Фомальгаутах)

За тысячи лет человеческой истории ничего ровным счетом не изменилось. Когда политические разногласия заводили в тупик, в дело вступали военные. Человечество уже ни раз оказывалось на грани существования. В те далекие времена, когда люди населяли лишь одну единственную планету, выживание могло вообще показаться неким чудом. Только пережив по настоящему ужасную Войну Цивилизаций 90 лет тому назад люди словно внезапно и по-настоящему что-то такое осознали. Результатом этого «озарения» явилась Конвенция, которая прямым текстом запрещала любые космические схватки в звездных системах с обитаемыми колониями или станциями. Уже 90 лет нарушителей жестко и нещадно карали за преступления этих норм. Случались конечно и проколы. Подобный произошел на Альхене совсем недавно, где гарант соблюдения Конвенции Звездный Патруль самолично нарушил ее, эскалировав ситуация до прямого космического противостояния. Результатом же стало вмешательство синтов из самого Арктура. Совет Сектора Ориона был отстранен на время разбирательств, которые закончились по сути заметанием проблемы под ковер, чтоб глаза не мозолила. Однако прилет огромного по габаритам и мощности крейсера-ганшипа класса «Меридиан» быстро остудил горячие головы враждующих сторон. Благодаря этому удалось нормализовать ситуацию в самом густозаселенном Секторе освоенной части Галактики. Зато случившаяся позже трагедия, произошедшая в Туманности Розетка с крейсером Патруля «Горизонт», грозила перерасти в самую настоящую звездную войну. Тогда присутствие синтов с Арктура и внезапное цивилизованное предложение представителей Терра-Новы провести поединок чести вывели ситуацию из, казалось, очередного безвыходного тупика. Как правило для капитана, решившегося на столь смелый и отважный шаг, это открывало двери к славе и почету, собственно так же как и для принявшего вызов. Вот только дальше хорошие новости для смельчаков заканчивались, потому что один из них или умрет за не совсем свои личные интересы и амбиции, или же сдастся победителю, покрыв навеки свое имя позором.

Впервые за почти 40 лет жители и гости Аламаха могли наблюдать удивительную картину. Покоившийся будто на привязи большой 200-тысячетонный звездный крейсер Патруля пришёл в движение. Его обтекаемый подобный некой мифической 6-крылой птице силуэт на некоторое время закрыл собой такую далекую физически и, вместе с тем, такую близкую зрительно Туманность, которая по привычке радовала глаз жителям станции-столицы. Глядя на медленно плывущего в док для известных уже всей Галактике приготовлений этот исполин производил то самое горькое чувство, как от уходящей в прошлое эпохи мира и стабильности. Никогда за все 40 лет своего дежурства крейсер «Нео» ни разу не приближался к Аламаху так близко для того, чтоб улететь вскоре так далеко. Что ждало его впереди: слава или позор? Ответ на этот вопрос могло дать только время.

Шейна Стил с грустью наблюдала за плывущим за окном исполином. Ее карьера хронографа после той злосчастной экспедиции уверенно шла под откос. Максимум, на что она могла рассчитывать, это озвучка на пару с ИИ в каком-нибудь музее или картинной галерее. Однако от одной мысли об этом ей становилось больно. Шейна выживала. Барахольщик оптом скупил все ее ультрамодные наряды, которые не вернули ей и трети за них в свое время уплаченного. На очереди был ее хроно-дрон и серебристый круглый предмет, похожий на гранату эм-ку.

В гости Шейна никого не ждала, однако проектор внезапно ожил, и на экране возникло неизвестное ей доселе лицо.

– Мэм… Шейна? Шейна Стил? … Меня зовут Танкройт. Я представляю интересы семей Юнгли и би-Скалтонов… У меня для вас есть кое-что. Разрешите войти.

Шейна удивилась этому раннему визитеру, но немного подумав решила впустить. Тем более, что семью Юнгли, как собственно и самого Романо, она очень хорошо знала.

Вошедший мужчина был статен, строен, высок и очень модно одет. Его вьющиеся волосы были красиво уложены на бок, а голубые глаза излучали благорасположение и позитив. Да, и его голос Шейне показался весьма приятным даже немного бархатистым. Она предложила ему сесть за столик в гостиной комнате. Из ниши выехал графин с каким-то оранжевым напитком и пару бокалов.

– Танк… Танкройт… – пыталась Шен вслух перебирать знакомые ей имена, но никто с похожим даже близко ей на ум не приходил.

– Мэм… Можно просто «Тэнк» … Вы меня не знаете. Зато я знаю вас… И у меня есть некоторая информация, которой я с вами поделюсь в обмен за кое-какую откровенность с вашей стороны… Я готов, если потребуется, вам заплатить – начал было гость, посматривая на Шейну, как бы немного снизу вверх, будто заискивая.

– Хм… Хорошо – сухо ответила она, решив воспользоваться столь заманчивым предложением.

– Некто Романо Юнгли исчез с той самой экспедиции, в который вы принимали непосредственное участие. Представители Патруля опубликовали на инфо-портале предварительные результаты. Так вот никто в числе погибших там не значится.

Тэнк сделал паузу и отпил из бокала, который наполнила Шен, чтоб угостить его.

– Эреми би-Скалтон, пара-биолог, так же участвовавший в экспедиции, не вышел на связь. Его родители, как и он сам, носители весьма именитой фамилии. Они уже на уши весь Сектор поставили. Однако, как и в случае Романо, Звездный Патруль молчит.

Шейна ничего этого не знала, потому что с Романо с тех пор ни разу и не общалась. Ей было стыдно даже вспоминать ту экспедицию. Тэнк же глянул ей в лицо и поймал этот ее задумчивый взгляд.

– Мэм, может вы что-то помните?

Шейна слегка замялась, хотя по сути она ничего особо и не помнила. В памяти были какие-то нарезки, будто слайд-шоу: на корабле, разрез, в номере, разрез, в постели у Романо, разрез, забирает спасательный корабль. Кое-что из разговора с бывшим она конечно помнила. Тот, вроде как, замириться с ней хотел. А, вот, как потом очутилась у него в постели да еще и голая, уже не помнила. От тех событий, похоронивших ее карьеру, в воспоминаниях у нее остался лишь стыд. Зато она вспомнила о необычной гранате, которую нашла в хроно-дроне. «Хм… А не продать ли ему дрона и эту штуковину. Барахольщик обдерет, как липку, а этот Тэнк вроде состоятельный».

– Я помню мало, к сожалению… Последствия гиберниоза – начала она. – Последнее, что сохранилось в памяти – это голос ИИ некоего спасательного судна, то ли «Вегер», то ли «Венер» … Там еще какой-то номер был… На «01» начинался… Сейчас вспомню…

– 011? – спросил Тэнк, весьма просияв в лице.

Шейна от удивления широко открыла глаза и кивнула головой:

– Да. Точно… Откуда знаете?

Гость тут же пояснил:

– По моим добытым данным именно 011-ый совершил экстренный полет на Стелла-Нера через неделю после старта экспедиции… «010», «011», «012», «013» и так далее – это спасательные беспилотные корабли Патруля класса «Вегер». Первых два символа «01» – это внутренний код КСП «Аламах». Их основное назначение – зачистка опасной зоны и спасение выживших в случае ЧП… Шейна, вспомните, кто еще кроме вас был на спасательном шаттле?

Однако для нее вспомнить хоть что-то, кроме этого давящего на мозг голоса ИИ, было делом весьма затруднительным. Она отрицательно покачала головой. Тэнк словно ничему и не удивился. Зато кое-что решила для себя прояснить сама Шен:

– Тэнк, а зачем вам это все? Вы сыщик?

Он утвердительно кивнул головой

– Один из лучших, мэм… Меня наняли, чтоб найти Романо и Эреми любой ценой, живыми или мертвыми. Есть и другие инструкции, но я о них пожалуй умолчу, да и вам спокойнее будет – на последней фразе Тэнк весьма мило улыбнулся, словно сказал какую-то легкую шутку.

Шейна же весьма быстро догадалась, что за сфера деятельности у ее гостя. «И имя твое не настоящее».

– Возможно вас заинтересует это – она встала и повернулась в сторону подплывшего хроно-дрона, который все это время прятался и снимал.

– И это тоже меня заинтересует, мэм. Ведь он нас записывал? – улыбнулся Тэнк и тоже привстал.

Шейна замерла на мгновение. Она хотела показать серебристый шар, который совершенно не помнила, как у нее оказался и для чего был нужен.

– Хм… Хроно-дрона тоже вам… продам, если хотите – немного неуверенно и даже с опаской произнесла Шен.

Тэнк принял из ее рук круглый шарообразный полимерный предмет и тут же сел на свое место, будто все остальное для него было совсем не важно. Это благотворно подействовало и на саму Шейну. Она успокоилась и так же присела. Тэнк с изучения предмета переключился на саму хронографа.

– Вы, мэм, в эфире совершенно другая. Я люблю шоу с вашим участием… Я на нем отдыхаю… Однако в реальности вы гораздо более скованная, замкнутая и спокойная, что весьма неожиданно.

Шейна отвела взгляд в сторону и грустно вздохнула:

– Это не так… Просто сейчас у меня черная полоса в жизни. Нету причин для радости.

Танкройт понимающе закивал головой. Шен вскользь заглянула ему в глаза. Она немного боялась этого человека, хотя он ни словом ни действием никак не потревожил ее. Просто Шейна именно по его недомолвкам поняла, что он крайне опасный тип, если его потревожить. Тэнк же сделал вид, что ничего не заметил и вернулся к круглому серебристому предмету.

– Очень интересно. Это самоделка весьма хорошего качества. Штука не фатальная, но оглушить на несколько минут вполне может – разглядывал с интересом вещицу Тэнк.

– Да. Я отчего-то знаю, что это граната – сухо прокомментировала Шен.

– Это «резонатор», мэм – улыбнулся Танкройт. – К тому же многоразовый, что особенно ценно.

– Пусть будет так – отмахнулась Шейна.

– Я ее у вас куплю вместе с дроном. Просто назовите цену – все с такой же милой улыбкой посмотрел на нее Тэнк.

Сказать, что Шен удивилась – ничего не сказать. Она на мгновение потеряла дар речи. За время своей жизни в «позоре» она уже привыкла, что каждый барахольщик выкручивал ей руки, чтоб сбросить с цены максимум и выкупить за бесценок то, что доставалось за большие деньги.

– А разве вы не хотите что-то еще узнать? – зачем-то спросила Шен, пребывая все еще в легком приятном шоке и не веря в происходящее.

– А я уже все узнал… 011-ый среагировал на СОС сигнал «Откровения», значит во время экспедиции произошло ЧП… Раз вы прибыли на нем, значит он произвел поиск и сбор всех с экипажа, включая останки и трупы. Выживших должен был доставить в мед-центр, но высший уровень биологической опасности внес свои коррективы…

Тэнк прервался, не договорив. Он смотрел прямо в глаза хронографу и о чем-то думал. Шен отчетливо видела это по его мимике.

– По моему скромному мнению вас отправили на Фобию для коррекции. Видимо торопились, поэтому сделали все быстро и грубо… Поэтому в голове слайд-шоу… Гибернизация тут не причём. Слишком мало времени вы пробыли в ней, чтобы ощутить последствия… Хотя, к сожалению, ни доказать, ни опровергнуть мои слова практически невозможно… Считайте, что это небольшой бонус к моей финансовой благодарности вам, мисс Стил.

Шейна побледнела от услышанного. Жутко было даже думать о таком.

– А как же Романо и этот… Эреми? … Они выжили? – спросила Шейна.

Тэнк вздохнул, похлопал себя по коленям и встал.

– Мое дело еще не окончено, но я знаю теперь совершенно точно, за кем или чем следовать… Вам большое спасибо!

Гость очень быстро покинул ее, забрав с собой хроно-дрона и гранату. Шен же в итоге получила даже немного больше, чем хотела.

На перепутье

Тогда на рубеже XXI и XXII веков людям казалось, что они совершили огромный скачок в медицине, научившись выращивать органы и части тел из стволовых клеток в промышленных масштабах. Казалось проблема всех калек и инвалидов решена раз и на всегда. Однако дорога оказалось ложной. Путь привел в никуда. Несмотря на все удачные клинические испытания с течением времени эти ново-выращенные органы быстро старели, отторгались, вызывали сильнейшие боли у пациентов со смертельными исходами. Та ошибка ученым дорого обошлась всем. По сути человечество потеряло почти сотню лет из-за войн и катаклизмов, чтоб наконец найти правильный путь уже на рубеже XXII и XXIII веков. Однако новый путь оказался тернист и невероятно сложен. Потребовались годы кропотливых исследований на умирающей Земле, на первых колониях Луны и Марса с внеземными материалами, чтоб прийти к тому с чего все начиналось – к стволовым клеткам. Лишь только благодаря тому, что ученые тогда не опустили руки, но продолжили исследования в, казалось, так же тупиковом направлении все же нашли единственно верный способ лечения почти всего и вся. Инкубаторами для роста органов и частей тела стали сами пациенты. Именно внутри них, подобно ящерицам и змеям, благодаря новейшим технологиям пробуждались спящие силы клеток для репродукции того, что утрачивал организм.

Сейчас в середине XXVI века я со все ответственностью заявляю, что те исследования еще не окончательны. Они имеют продолжение. Организм человека может и должен не только репродуцировать отмершее или пораженное, но и производить все, что ему нужно для жизни в агрессивном космическом пространстве и взаимодействовать со своим неживым технологическим окружением посредством собственно выращенных живых имплантов.

(Из исследовательской работы. Саохин Мо. Аламах. 2550`)

Разговор по душам

ИИ клиники Патруля на Аламахе сообщил об окончании расчетов как-то слишком буднично, для тех анализов и материалов, что он вложил в сам отчет для оценки. Саохин Мо, пробежав по выводу глазами, от удивления даже присел в кресло-ковш в своем кабинете, так и не покинув его, чтобы выпить утренний кофе в столовой мед-центра и поздороваться с остальными сотрудниками. Желание зарядиться тонизирующим напитком ушло на второй, а то и третий план. Перед его глазами, словно эдемский рассвет после красной ночи, рисовалась удивительная картина предстоящего открытия. Впервые фактически у него в комплексе пациент-симбионт не просто регенерировал себя, как и другие ему подобные, но вырастил и вживил имплант.

– Ох! Ну, ничего себе! – выдохнул Саохин, ухватившись обоими руками за голову. – Это ж прорыв в медицине! Нужно срочно приготовить доклад Совету! … Возможно этот пациент из той группы, что проходили спец-программу. Регенерация, нейро-способности – это ладно… Но выращивание имплантов прям внутри тела – это что-то новенькое!

Все еще не веря тому, что он видел своими глазами, Саохин поднял архивы и вывел на проекцию записи журнала излечения пациента «Бродерика Новена» за каждый день. На глаза тут же попались первые ласточки в виде тончайших нано-нитей, которые появились из ладони пациента и подключились к общей системе мед-центра.

– Потрясающе! Это не мы к нему подключились, а он к нам! … Ох! Боюсь, то что я тут вижу, немного не мой уровень! Как бы проблем потом не поиметь… Надо бы вначале Фандору рассказать.

Саохин попросил ИИ приготовить выжимку из полного отчета с конкретными фактами произошедшего и их последствиями. Сам он переключил связь на «Раму» и, наложив гриф «секретно», закодировал и отправил доклад на «Эпсилон 4» по квантовой связи. Однако быстрого ответа он не получил. Саохин слегка вздохнул. «Может все это для них уже не ново?». Он встал с места и без особой радости отправился пить кофе.

Ответ от Фандора Гезье пришел намного позже и был ожидаемо куда более приземистым и без-радужным. Однако дочитать Саохин его не успел, потому что был потревожен входящим запросом на соединение. Он принял его незамедлительно. На экране появилось лицо самого Фандора. Тот сидел в кресле, подобно и самому Саохину.

– Привет Саох… Извини, что сразу не ответил… У нас тут реально просто грандиозные вещи сейчас… Не могу тебе рассказать всего по понятным причинам… Я бегло пробежался по твоей докладной и не нашел ничего эдакого… Симбиоз может иметь побочку в виде странностей при регенерации органов и конечностей… Мы такое не раз наблюдали. Сложность тут в управляемости и контролируемости процессов, понимаешь?

Саохин смотрел на Фандора, не отрывая глаз. Он, несмотря на такое «грустное» начало, все еще надеялся, что тот его порадует.

– Вот эти твои нано-нити… Это очень похоже на сбой в регенеративной программе самого симбионта… Уверен, что сам пациент вообще не в курсе, что его симбионт вытворяет такое. Тебе как именитому ученому-парабиологу должно быть это все известно не хуже меня.

Теперь уже молчавший Саохин совсем загрустил. «Эх, Фандор, ты даже мой короткий отчет до конца не посмотрел».

– Нано-нити – это далеко не все… Посмотри, что он вырастил в левой руке… Та полость и такие же точно нано-нити, но в виде обмотки лучевой кости… Это ж ЭМИ-катушка в чистом виде! … Классический имплант для аккумуляции энергии! Как у технов! – возмутился он невнимательности своего «патрона».

Лицо того на экране даже не дрогнуло, не поменялось в выражении, словно Саохин не приоткрывал завесу чего-то нового доселе мало-изученного. Фандор терпеливо дослушал его, но в конце лишь покачал головой, якобы входя в положение собеседника, и подытожил:

– Послушай Саох. Поверь мне мы на Эпсилоне с подобным провозились не один год… Эти симбы на столько индивидуальны у каждого человека-симбионта, что запустить нужную нам реакцию, подкорректировать или остановить ее – нереально… Эти Черви, они себе на уме! …Ты как ученый должен понимать, что с таким материалом плодотворно работать просто невозможно.

– Но ведь у меня был пациент, который все это смог сам! Он ведь сделал такое не по прихоти, а по причине некой внутренней нужды или необходимости! – не терял надежды Саохин достучаться.

Правая ладонь легла на лицо Фандора. Голова чуть опустилась и медленно покачалась из стороны в сторону. Он снисходительно улыбнулся, вздохнул и снова высказался:

– Выращивание имплантов внутри тела, как органы – это замечательно и восхитительно! … Я рад, что ты получил столь внезапный и весьма интересный результат так легко и неожиданно, но…

Фандор многозначительно умолк и снова вздохнул.

– Тот пациент… Это артефакт-ренегат… Свои таланты он уже направил во вред. Его должны были аннигилировать, но из-за какого-то там упущения, приговорили к Фобии… Ему выпилят мозги и отпустят… Ну, если хочешь с ним повозиться после всего, что я тебе озвучил, забирай себе и ковыряйся… Тебе нужна моя резолюция? Дам ее… Но не потому, что вижу перспективу… Ее-то как раз я совсем не вижу, потому что ее там нет, поверь… Ты получишь зеленый свет, как мой старый добрый друг… Возможно ты совершишь какое-то открытие и удивишь меня. Кто знает.

– Да, но для такого рода полноценных исследований нужно будет оснащение новой чистой комнаты, лаборатории, возможно дополнительных палат – перешел Саохин на более «чувствительную» тему.

На это Фандор лишь развел руками:

– С этим помочь не могу, извини… Мне на куда более масштабный и перспективный проект нужны средства, которых нет… Сам буду просить у Совета.

Саохин молчал. Он был подавлен и «разбит». Утро, начавшееся с предвкушений и перспектив, закончилось вечером разбитых планов и надежд.

– Не унывай… Я запрошу у Совета допуск для тебя к нашим исследованиям на «Эпсилоне» по симбиозу. Это сэкономит тебе время и нервы. Ты сам увидишь, что мы подобное уже наблюдали – улыбнулся Фандор, да бы приободрить совсем упавшего духом приятеля.

Саохин лишь кивнул головой. Его все еще не отпускал этот пациент и его симбионт. «Ладно. Вернут его с коррекции, возьму себе на опыты».

Лайтон би-Моль

Новость о вызове на дуэль самим Вагулом Серпински застала Лайтона би-Моля, когда он выступал перед курсантами-выпускниками Высшей Академии на Аламахе. Сказать, что его это шокировало, ничего не сказать. На время он даже потерял дар речи и был вынужден взять паузу. Но после передышки, не смог продолжить в нормальном режиме и перешел на общение через нейро-канал и усилитель. Благо, что имидж Лайтона, как «легендарного» капитана самого большого крейсера «Нео», был на высоте, и курсанты не обратили на странности особого внимания. Ирония заключалась в том, что именно сейчас он объяснял вчерашним курсантам особенности и нюансы Конвенции, выгоды и пользы от поединков для разрешения дипломатически неразрешимых проблем. Закончить свое выступление перед аудиторией он планировал раньше, но прилетевшие вопросы от выпускников, примет ли он вызов, существенно нарушили его планы. По сути Лайтон стал заложником собственной популярности. Свое «конечно» он выпустил на выдохе, сопровождая это широкой белозубой улыбкой, хотя внутри у него все кричало и стенало. «Какой из меня дуэлянт!? Я лет 100 бластера в руках не держал!». Однако уже спустя пару циклов он не мог нарадоваться, что все так удачно обернулось для него. Ведь Совет Патруля выдвинул свои условия поединка – бой на крейсерах. Вот тут-то Лайтон и «расцвел». Его крейсеру «Нео» во всей Галактике на данный момент не было равных по дальнобойности. Парные тяжелые рубиновые пульсары могли запросто сжечь любой существующий крейсер до того, как тот полностью идентифицируется на радаре. Для этого даже не нужно было каких-то особых навыков, опыта или знаний. Однако и этот «радужный» период продлился не долго.

Никогда в жизни ему не было так страшно, как в тот день, когда он узнал о месте поединка. Туманность Розетка своими плотными газовыми образованиями сводила на нет все основные преимущества сверхдальних рубиновых пульсаров «Нео». А ведь он, Лайтон, бахвалился, поднимал шутливые тосты в кругу своих друзей и подруг, в окружении своего уважаемого семейства би-Молей. Все это было для него неким смешным и веселым эпизодом из приятной жизни главного столичного звездного капитана. Еще 2 недельных цикла тому он выступал в Высшей Военной Академии среди курсантов-выпускников, будущих капитанов. Рассказывал о том, что такое честь, мужество, братство. У него в уме после всего этого «стресса» пережитого прошлой ночью все еще крутились собственные слова о том, каким образом обеспечивается безопасность самого главного Сектора освоенной части Галактики. Лайтон би-Моль был тем самым капитаном-счастливчиком, кто не запятнал честь своего комбинезона с гравировками Звездного Патруля неудачной авантюрой в системе «Альхена». Тогда, благодаря умелому пиару и деньгам семьи би-Молей, он раздул свой рейтинг до невиданных высот. Не только курсантам казалось, что Лайтон – самый опытный капитан-стратег, капитан-тактик и капитан-удача. Многие представители других колоний искренне завидовали Аламаху, что станция-столица под такой «железо-бетонной» защитой. О чем говорить, если многие независимые колонии копировали подобное у себя, стараясь держать на привязи, на орбите, подобный «Нео» мощный, быстрый и опасный для возможных врагов военный корабль. Теперь Лайтон медленно и верно просыпался от собственных радужных грез и фантазий. Пробуждение, подобное похмелью от фобирита, было тяжелым и безрадостным. Лайтону предстояло сразиться один-на-один с самим Вагулом Серпински на его «Улье» в совершенно неподходящих для этого условиях Туманности Розетка. Кто был этот Вагул, на Аламахе толком никто и не знал. Зато знали о разбойничьем прошлом почти всех капитанов Терра-Новы. Вагул вроде бы даже не имел никакого капитанского диплома или «корочки» об окончании какого-нибудь высшего командного училища. Это был терранововский пират и разбойник. Еще в молодости он отличился тем, что брал суда на абордаж, угонял их и грабил. Это были те самые молодые годы, когда блестящий выпускник Аламахской космо-академии Патруля Лайтон би-Моль заступал на свое дежурство на ультра-новом супер-продвинутом тяжелом крейсере «Нео». Казалось бы, вот он шанс проявить себя и доказать слова делами, раз и навсегда положив конец этим безродным выскочкам из Терра-Новы, но не все было так гладко и красиво в биографии и у самого Лайтона. Он, по сути, ничего не умел на практике. Он это прекрасно знал и, поэтому так сильно боялся. Семья тогда поучаствовала финансово, чтоб Лайтон получил высшую награду Академии. Нет, он не был бездарностью или бездельником. Лайтону легко давались теоретические дисциплины, ораторство, этика, а вот тактические навыки управления крейсером, нюансы, маневры ему совсем не шли, ну, никак. Зато своими пламенными речами Лайтон мог зажечь сердца юных курсантов и других слушателей. Его приглашали с выступлениями и в Эдемскую Высшую Академию, где он всегда срывал овации. Даже рейтинг Лайтона в общей таблицы капитанов Патруля оказался выше, чем у молодого амбициозного главкома Карлеона Фьюри, несмотря на то, что он ни разу нигде не участвовал. На бывалых офицеров Патруля «магия» и обаяние говорливого Лайтона по понятным причинам не работала. Такой «перекос» в теорию в сравнении с практикой сложно было утаить. Семья самих би-Молей была в курсе. Только их все вполне устраивало. Влияние Лайтона на неокрепшие умы, коих все равно на Аламахе было большинство, и предприимчивость Арнольда сказочно обогатили именитое семейство. По сути весь коммерческий Аламах так или иначе был связан с этой «августейшей» фамилией, происходившей из знатного рода, одного из сотен тех самых первооткрывателей и покорителей Би-Проксимы.

– «За все рано или поздно придется платить по счетам».

Именно с такой мыслью 62-летний голубоглазый светловолосый белокурый красавец-капитан по имени Лайтон би-Моль, внешней не выглядящий даже на 40, встречал это суровое, как ему казалось, «утро» на Аламахе. Он был неисправимым романтиком и в то же время фаталистом. При этом, если романтиком он был всегда, то непреодолимая тяга к фатализму открылась в нем совсем недавно по понятной причине. Словно назло и без того упавшему настроению, ему на память пришло именно то последнее выступление перед курсантами-выпускниками, где он так ярко и самоотверженно хвалил Конвенцию, за выход из тупика войны посредством поединков. «Вот, и договорился! … Эх! А как мне тогда аплодировали!». Самого Лайтона будущие капитаны сравнивали с Беккетом Фейтнолом, который был так же популярен среди курсантов-штурмовиков. Лайтон вспомнил, как кривил носом от этого нелестного, как ему казалось, в его адрес сравнения. Теперь же он завидовал «дедуле Бэку», потому что тому не нужно было на делах защищать то, что казалось так легко сделать на словах. В тот роковой вечер Лайтон еще искренне верил в свою легкую победу. На радостях он даже назначил банкет в честь этого сразу после поединка. И вот внезапно пришедшая новость о месте и времени будущей схватки сразила Лайтона наповал. Время для него остановилось, разрезав жизненный путь на «до» и «после». Теперь он был бы и рад отказаться от поединка, но принял вызов тогда, под влиянием окружения, которое превозносило его до небес. Сейчас же распиаренному капитану нужно было готовиться к тому самому «дню-Д», который неумолимо приближался. Все перевернулось с ног на голову. Никто уже в высших эшелонах власти не верил в элегантную победу Лайтона в Туманности Розетка. Представители Терра-Новы их переиграли и теперь предстояло лишь готовиться к неотвратимому жалкому и позорному финалу.

– «Картонный капитан встречает свою настоящую судьбу».

Лайтон боялся смерти до нестерпимой дрожи. А отказ или сдача уже после принятия означали покрыть позором не только себя, но и весь Звездный Патруль. Однако, выбирая между собственной смертью и репутацией организации, к которой он принадлежал, он весьма быстро и безапелляционно склонился в единственно верную для себя сторону. Что в итоге и подтолкнуло его составить и послать весьма эмоциональное заявление в Совет.

Семейные дела

Очередное заседание «семьи» проходило в гораздо более спокойной атмосфере. Возможно, потому что Розалинда на этот раз присутствовала без своего любовника, который очень сильно раздражал Форкмана. Да и сам Адриан не намерен был превращать «сходку семьи» в балаган. Еще отсутствовал Кирилл, так как находился где-то в пути на Фобию. Заседание на этот раз открыл Фандор Гезье с «Эпсилон 4» своим весьма оптимистичным заявлением:

– Они пошли на сотрудничество и согласились продемонстрировать ускоренное терра-формирование прямо в открытом космосе!

– Кто они? – спросил Карлеон, подзабыв, чем вообще на «Эпсилон 4» занимается Фандор.

– Как кто!? Нейроморфы!? … У нас есть живые экземпляры и даже коконы со Стелла-Нера!

– Так-так… И что им для этого нужно? – поинтересовался Адриан, понимая, чем все кончится.

«Будь хоть ты трижды внеземная цивилизация, а торгуешься как и все!». Эта мысль как-то сама собой родилась в голове у Адриана. Однако делиться ею с остальными он не торопился, давай возможность высказаться Фандору.

– Им нужен строительный материал… Люди – замялся Фандор, подбирая слова. – Человек 200 – 250… Они для них, как топливо и ресурс для развития, иначе никак.

Закончив речь он даже слегка побагровел, что тут же отобразилось на проекции за столом, где сидела «семья». Карлеон даже слегка засмеялся.

– 250!? Всего-то!? … Как тебе их оформить, дорогой Фандор? В виде фарша или засолить?

Форкман с Розой тут же поддержали его и громко рассмеялись, уловив подтекст. А вот Адриану было не до смеха. Он дождался тишины и произнес:

– 250 бренников достать конечно можно, но для этого нужны деньги… Не уж-то результат того стоит?

Адриан неосознанно использовал сленг «бизнесменов», промышляющих живым товаром и колонистами. Однако      Фандор не заметил этого, зато пере-возбудился от самой возможности их заполучить:

– Я изучил все отснятые имеющиеся материалы… Плюс, кое-чем поделились сами нейроморфы… Они называют это «озером жизни». Вообрази себе огромную поляну, покрытую травой. Летают птицы, бегают животные. В центре – озеро. Можно гулять и купаться. Есть гравитация и воздух… И все это меньше, чем за месяц!

В зале повисла тишина. Фандор продолжал:

– Если искупаешься в том озере, нырнешь и коснешься светящегося камня, то получишь бессмертие.

– Ну-уж, сказки! – загудели Форкман и Карлеон одновременно.

– У нас есть пациентка, которая прошла через это… Некто Бьондэ Нели, из спец-отдела – на этих словах 3-мерное изображение Фандора покосило глаза в сторону Розалинды.

– Знаю ее. Толковая девочка. Она из «Теней» Андромеды… Ее сестру Кирилл тайно упер в «Воид» и сделал погибшей. Она обиделась и сбежала с неким капитаном… Нашли на Парпланде – спокойно, как будто это все ни разу не новость, выдала Роза.

Фандор кивнул головой.

– Нейроморфы ее знают и называют своей… Она действительно теперь не простой человек. Ее ткани не изнашиваются, но обновляются. Хотя внешне она как бы мутирует… Жуткое зрелище… Ей нужна кровь… Им всем нужна кровь людей, чтоб жить вечно…

Снова послышалось возмущение в зале:

– Что за вампиризм! Зачем нам выращивать у себя под боком такую заразу!?

На этот раз Адриан поднял руку, чтоб все умолкли. Он посмотрел на Фандора и попросил продолжить.

– У нее был симбионт… Мы это точно проверили и перепроверили… Теперь его там нет! Совсем нет! А она жива!

Повисла прямо таки мертвая тишина. Наверное каждый в Патруле знал, что эмбриональная программа симбиоза – билет в один конец. Смерть червя-симбионта вела к немедленной гибели носителя, как и наоборот. То, что озвучил ученый было каким-то невероятным откровением для любого человека-симбионта, коими были все в «семье». Не то, чтоб они прям испытывали какое-то бремя в связи с тем, что у них внутри жил червь-симбионт, дитя Завета, принятого предками 90 лет тома назад, чтоб остановить Войну Цивилизаций. Однако общий информационный фон людей Сектора Ориона был как раз на стремление к свободе Человечества от, якобы, порабощения Пришельцами-Червями. Адриан это знал. Он тоже в сердцах тяготился тем, что он – симбионт. Выражалось это весьма странными внутренними стенаниями и угрызениями от некоторых совершенных дел. И хоть со временем угрызения те притуплялись и уже особо не докучали, неприятные ощущение от некой ущербности и ограниченности не оставляли до конца никогда. Двое его младших детей-близнецов родились другими. Они были свободны от симбиоза, а значит и от всех этих угрызений. Он их очень любил, но они его презирали именно за «червивость». Это была его боль, личная тоска и печаль, незаживающая рана. Возможно не только для него одного. В высших эшелонах власти Звездного Патруля Сектора Ориона уже давно приняли программу принимать симбионтов наравне с обычными претендентами в Высшую Академию Аламаха. На Эдэмии пошли еще дальше. В Академию пилотов-капитанов принимали больше именно обычных людей, хоть и за креды. Все спец-программы для симбионтов там давно уже свернули, несмотря на негативную реакцию на это из самого Арктура. Сейчас же, когда Адриан услышал, столь приятные его слуху слова, что симбиоз «излечим», он, казалось, готов был на все, хоть тысячу душ скормить тварям лишь бы заполучить заветное «озеро жизни» и лично искупаться в нем. Однако это была лишь минутная слабость, которую он быстро поборол и вернулся к теме обсуждения.

– Все, что ты, Фандор, нам тут озвучил, мягко говоря не налезает на наши головы.

– Я понимаю. Сам до сих пор не могу до конца осознать это. Все время ищу подвох, а тем временем пациентка Бьон самостоятельно излечилась, отрастила ноги без помощи от интенсива или симбиоза… При том, что получили мы ее в полумертвом состоянии разрезанной напополам. Все, что ей нужно – это свежая человеческая кровь. При том, что она довольствуется малыми дозами, которые мы ей сами готовим из своей…

Фандор запнулся на полуслове, недоговорив. Он, видимо, и сам догадался, что сболтнул лишнего.

– Совсем сдурели! – не выдержал на этот раз Адриан. – Прекратить! … Человеческий ресурс вам доставим… Что-нибудь придумаем.

В разговор вмешался Форкман:

– А что если немного подкорректировать доклад Фандора и убрать упоминание про убийства и кровь? … Тогда сможем презентовать на Совете и выбить нужное нам финансирование. Думаю, есть неплохой шанс, что синты одобрят… Все таки речь идет о феноменально быстром терраформировании!

Адриан утвердительно покачал головой. Идея Форкмана ему определенно понравилась. Остальные так же поддержали ее. Только Роза вмешалась:

– Фандор, скажи в каком состоянии сейчас Бьондэ? На сколько поправилась?

– Я бы сказал на 8 из 10-и… Ноги еще не до конца отросли… У нее отдельная изолированная секция. Об опасностях через нейро-обручи мы знаем. Общение осуществляем только через специально-обученный ИИ…

Он замолчал и задумался. По всему было видно, что Фандор недоговорил, но, видимо подумав, как лучше преподнести, продолжил:

– Кстати, по поводу нейро-связи… Нейроморфы видят все наши мысленные обращения… Бьон тоже их видит… После «озера жизни» все так смогут. Нейро-импланты, обручи и браслеты станут ненужными.

Снова Фандор своим заявлением вогнал всех в шок. Сам Адриан, повидавший всякое и умевший многое благодаря своему симбионту, понимал, что они все сейчас на пороге чего-то настолько грандиозного и фундаментального, как и открытие многомерного квантового пространства около двух сотен лет тому назад.

– А еще Бьон умеет проникать в сны людей и влиять на них. Это, как на Фобии, только без фобирода и «Орфеуса» – закончил свой прерывистый доклад Фандор.

Молчание продолжалось бы и далее, если бы Адриан снова не взял себя в руки.

– Значит сделаем, как Форки предложил… А теперь давайте что-то решать с Лайтоном и поединком – выдохнул он, чтоб освободить ум от многочисленных возбужденных мыслей на счет нейроморфов.

На этот раз слово взял Карлеон:

– Предлагаю заменить его, например, мной. Мне, что Туманность, что голый космос, а разогнать кровь и пустить кишки этому бородатому ублюдку за милое дело… Руки еще тогда чесались, но повреждения не позволили довершить дело.

Адриан покивал головой, соглашаясь с доводами сына.

– Конвент не примет – спокойно вздохнув высказалась Роза. – Поединок – есть поединок. Вагул бросил вызов Чести, Лайтон принял, по собственной же кстати «звездонутости» – на последней фразе она посмотрела на Форкмана и потупила взор.

Тот заметил ее взгляд и тут же ответил:

– Да, что ты! … А для кого-то все тогда выглядело настолько радужно, а!? … Надо было думать башкой, а не любовника на семейную сходку тащить!

– Хватит! – рявкнул Адриан, чтоб остановить распрю. – Попробуем поднять вопрос на Совете. Может синты что предложат. Сейчас они тут сила и власть, несмотря на то, что формально меня вернули в должность.

На последней фразе он сделал понимающее выражение лица и посмотрел на Розу, которая с приходом синтов в Сектор потеряла все свои посты и должности, что имела. Даже ее любимый спец-отряд «Куклы» раздробился и разошелся по различным внутренним ведомствам, отрядам и экипажам Патруля.

Заседание Совета

Большая ровно освещенная комната в штаб-квартире Патруля в этот выходной цикл вопреки уставу и распорядку не пустовала. Заседание проводилось тут внепланово в связи с грядущими очень важными и судьбоносными событиями в организации. Однако не все члены совета присутствовали лично по вполне уважительным причинам. Отсутствовал Фандор Гезье, который физически находился на научно-исследовательской станции «Эпсилон 4» в системе Эпсилон Эридана. Так же не было на Аламахе и его «напарника» по научной части – Юнга Ли. Вторый был где-то на задворках Галактики на важных испытаниях. Отсутствовала и Розалинда Далси, глава оперативного спец-отдела, по причине исключения ее из Совета. Последнее уже несколько недельных циклов, как не было новостью. Возглавлял совет уже фактически бессменный ее руководитель Адриан Фьюри. Он окинул глазами всех физически присутствующих, коих было всего четверо, и предложил сесть. Четвертому новенькому в этом не было никакой нужды, поскольку он не вставал и сидел тут с самого начала. Этот персонаж тут в Совете Сектора Ориона имел весьма широкие полномочия и занял в Совете доселе несуществующую должность супервайзера собрания. Его совершенно «голый» бледно розовый лоб весьма необычно бликовал на фоне мягко-освещающих пространство вокруг потолочных и настенных светильников. Глаза же были широкие выразительные и разноцветные. Каждый из них жил своей жизнью, фокусируясь на присутствующих тут не зависимо друг от друга. Кроме того именно этот персонаж имел не просто некую власть, но и обладал соответствующим ресурсом, чтоб ее при необходимости взять, если что. Хотя для уполномоченного синта с Арктура это и не требовалось совсем. Зато невероятной разрушительной мощи сверхтяжёлый крейсер-ганшип «Меридиан» скромно прячущийся где-то в тени основных транспортных маршрутов Аламаха весьма контрастировал со своим куда более скромным собратом по имени «Нео», что так явно до неприличия позировал прямо напротив станции-столицы с самой освещенной стороны. Это нелесное и наверное даже нелепое сравнение как-то само собой пришло на ум Адриану, когда он объявил всем сесть на свои места.

– Сегодня на повестке у нас обращение Лайтона би-Моля по поводу предстоящего поединка – начал Адриан.

Прямо в унисон его словам «ожила» достаточно крупная 3-мерная проекция над столом. Появилось испуганное не внушающее доверия лицо дуэлянта и послышалась его речь. Голос говорившего то и дело вздрагивал и прерывался. Говорил он сумбурно и очень взволнованно. На Лайтона это было совсем непохоже. На память Адриану пришли его последние выступления перед выпускниками, молодыми капитанами Академии тут на Аламахе. По сравнению с ними Лайтона было просто не узнать. Однако в целом его речь можно было свести к двум важным моментам: первый – поединок для него –самоубийство без шансов на победу, второй – если он все же состоится, то он пойдет на сдачу в плен. Последнее напрягло видавшего всякое Адриана даже больше первого. По сути сдача в поединке по Конвенции приравнивалась к пленения во время конфликта, а подобное для Патруля было не мыслимо, тем более от столь именитого капитана, коим являлся Лайтон би-Моль. По сути Адриан выслушивал эту речь, сидя на своем кресле, и испытывал сильное унижение перед синтом Скалой за этого смазливого горемыку, не поди за какие заслуги возвышенного до таких высот. «Вот же ж трусливая свинья! Хоть бы предупредил, что готовит такое обращение в совет, слюнявая рожа!». Он отвлекся на собственные мысли и упустил момент, когда спич капитана Лайтона закончился, и в комнате повисла тишина.

– Видимо, нам стоит немного обсудить это. Не так ли, Адриан? – вмешался синт, чтоб выдернуть того из задумчивости.

Это подействовало.

– Кто что думает? – взял себя в руки и монотонно высказался глава Сектора.

– Хорошо бы нам заменить его перед поединком – попытался помочь отцу Карлеон, понимая с каким позором тот оказался перед гостем-синтом. – Я могу вместо него.

– Исключено. Вызов был брошен Аламаху и капитану самого крупного крейсера Патруля «Нео» – спокойно парировал его Адриан.

Он делал это сознательно, чтоб увлечь в дискус синта и вызвать у того необходимость высказаться.

– Сдача в плен!? Лайтон совсем рехнулся! … Ладно себя унизит, так он Звездный Патруль дискредитирует… Могу представить какой хаос начнется в Секторе – возмутился Форкман, подыгрывая с той же целью.

Внешне он, конечно, совсем не выглядел так, как будто действительно переживал за Патруль и его судьбу. Адриан вполне отдавал себе отчет, что положение Форкмана тут сейчас самое устойчивое. При любом раскладе тот ничего не терял, а в случае чего вполне мог подвинуть на посту главы Сектора и самого Адриана. Не то, чтоб он по этому поводу сильно сокрушался, для «семьи» это ровным счетом ничего не несло в негативном плане, но вот с точки зрения имиджа и положения в Конвенте – сказывалось и весьма отрицательно. Все таки Адриан пока еще держал в своих руках не только «теневую» власть, но и основную, хоть и лишь формально из-за синтов. И метил он в будущем угодить на Арктур на смену самому Антаресу. «Вряд ли тот пропустит мимо внимания такой позор». Осознание всего этого пронеслось в его уме со скоростью мысли. Адриан вздохнул. Тем временем в дискус наконец вступил синт своим бархатистым и где-то даже немного убаюкивающим голосом:

– Согласен с Адрианом. Вмешиваться в поединок нельзя согласно Конвенции… Если Лайтон решится на сдачу в плен – это его выбор. Мы обязаны принять это и понести вытекающие репутационные издержки.

Адриан прямо ощутил, как его тело вместе с креслом укатывается куда-то далеко. Ему захотелось всего этого просто не слышать или же превратить все в сон, такой неприятный и такой мимолетный. Слова синта будто колоколом прозвучали у него в голове подобно приговору всей его карьере. Другой бы возможно и смирился с поражением в поединке, имея за плечами неплохо организованную безбедную по сути жизнь в «раю» на несколько поколений Фьюри вперед. Казалось, о чем еще можно мечтать, и «пусть она провалится эта политика, со всеми ее участниками». Однако Адриан, капитан-симбионт той еще старой закалки и подготовки, был не таков. Для него сдача в плен была сродни такому неслыханному позору, что даже внезапная бедность и финансовое разорение меркли в сравнении с этим. Такой реакции синта он боялся больше всего на свете. Скала по сути отмел всякую возможность для маневров. На что надеялся Адриан, он и сам толком объяснить не мог. Ему казалось, что на Лайтона можно было бы как следует надавить, призвать к ответственности, провести подготовительные работы в конце концов. А так выходило, что Совет просто дал ему добро слиться во время поединка. «Какой позор!». Адриан снова упустил нависшую тишину. В этот раз ее опять нарушил синт, видимо догадавшийся в каком удрученном состоянии оказался глава Сектора:

– Тут нет ничего сверх-трагического. Однако необходимо вынести соответствующие уроки. Ведь ни для кого не секрет, что этот не очень смелый капитан занимает свой пост не первый год. Наивно же все время надеяться, что никто никогда не захочет проверить его на профпригодность. И то, что крейсер «Нео» стал флагманом флота Сектора, результат допущенных ранее просчетов, за которые идет расплата.

Он сделал паузу, повернул голову и сфокусировал оба глаза на Адриане, который сидел справа от него, потупив взор.

– Каждый политик должен четко увидеть цепь ошибок, приведших к таким вот печальным последствиям.

– А может пока еще рано хоронить отца? – вмешался Карлеон. – Поединок только через недельный цикл, и мы еще его не проиграли.

Адриан видел, что сын как мог сдерживал себя, встревая в речь синта. Тот спокойно выслушал главкома, не останавливая за вмешательство.

– То же верно. Лайтон вполне может успокоиться и передумать. Я ознакомился с его послужным списком. Ему не хватает практики.

Карлеон ничего не сказал более, удовлетворившись доводами синта. Адриан же наоборот немного пришел в себя и взял слово:

– Если никаких резолюций по заявлению Лайтона би-Моля мы делать не будем, предлагаю перейти к последнему пункту – докладу Фандора об определенных успехах, достигнутых на «Эпсилон 4».

Снова ожила проекция, и на ней появилось изображения высокопоставленного парабиолога. Тот поведал об начальных успехах и весьма радужных перспективах в исследовании некой формы жизни, найденной в результате экспедиции на Стелла-Нера. Фандор перечислял перспективы в ускоренном терра-формировании и био-медицине на основании собранных сведений. Он снабдил свою речь весьма убедительными записями того, что было обнаружено на зарядной станции до ее уничтожения. Коснулся он и вопроса отторжения симбионтов от человека посредством вмешательства этих высокоразвитых паразитов. Последняя часть доклада «зацепила» Адриана, хоть он и не подал вида. Он задал несколько сопутствующих вопросов и пообещал лично навестить «Эпсилон 4», чтоб поближе ознакомится с результатами. Фандор просил у Совета дополнительное финансирование на этот проект, что было вполне ожидаемо. Синт же, в отличии от остальных в Совете, не выразил какого-либо повышенного любопытства к еще к тому же незаконченным исследованиям. Адриан уже только по этим нюансам догадался, что запрашиваемых финансовых вливаний не будет. В конце собрания снова выступил Скала:

– По поводу этой формы жизни мы должны быть предельно аккуратными и осторожными. Тут не может быть никакого сомнения, что она несет в определённой степени угрозу Человечеству…

«О, как заговорил! Про угрозу вспомнил! А то, что в Секторе после поражения в поединке начнется сущая вакханалия – это не!?». Адриан, поддавшись наплыву мыслей, даже в выражении лица изменился, о чем ему тут же намекнул Форкман по нейро-линку. Скала же, словно ничего не заметив, продолжал подытоживать:

– Фандору следует больше уделить времени разработкам эффективных средств защиты от этой формы жизни, а не заигрывать с весьма туманными возможностями… Имеет смысл выделить средства именно для этого.

Сам главный парабиолог Сектора заметно поубавил свой пыл. Даже его лицо стало пасмурным и хмурым, как типичное утро на Парпланде. Однако он умело скрыл это задумчивостью. Хотя от опытных глаз Адриана или Форкмана подобное вряд ли могло утаиться. «Ну, что ж. Хотя бы не мне одному сегодня печально и тоскливо». Ожидаемого закрытия сессии не случилось, потому что Скала внезапно озвучил еще одну тему для дискуса:

– По поводу так называемых возможностей для Человечества комиссию с Арктура весьма заинтересовало дело некоего Бродерика Новена.

Адриан встрепенулся, но снова виду не подал. «Дался же вам этот артефакт, а!?».

– Мне на изучение попал доклад Саохина Мо, главы нашего мед-центра, где Бродерик проходил восстановления перед судебным процессом – продолжил синт и сделал небольшую паузу.

Адриан тут же воспользовался этим и прокомментировал:

– К сожалению за этим курсантом тянется весьма длинный шлейф всевозможных преступлений… Не вижу смысла сейчас его обсуждать!

Адриан весьма заметно превысил свои полномочия, не явно заткнув синта на предмет темы обсуждения.

– А вот и нет! … Сей индивид ни разу нигде не выразил своего желания покинуть Патруль, несмотря на шлейф преступлений… Это нетипично для преступника, предателя и ренегата… Брайс до своей гибели так же что-то нашел по делу этого курсанта. Что-то очень необычное… Думаю, имеет смысл поднять вопрос об отмене приговора. Считаю необходимым лично вылететь на Фобию, тем более что там запланирована инспекция…

«Ого! Вот это новость! Кириллу понравится!». Однако сам для себя он уловил внезапно угрозу проекту «Левиафан». Одноименный крейсер прямо сейчас находился в приватном доке на орбите Гватории из-за срочного ремонта, о котором никто знать кроме вовлеченных лиц был не должен. «Если выйдут-таки на Квика – проблемы начнутся у всех и сразу!».

– Инспекция – дело нужное и хорошее, но оспаривать результаты суда, которые и без того слишком уж гуманные к этому курсанту, дело неблагодарное и опасное. Думаю всем это вполне очевидно.

На последней фразе Адриан окинул присутствующих взглядом. Скала молчал. Адриан немного успокоился.

– Это верно. Решение суда отмене не подлежит. С этим соглашусь, но… – синт, начав речь, снова умолк на время.

Не услышав более возражений он продолжил:

– Бродерик должен быть обеспечен наиболее мягкой формой коррекции для последующих исследований доктора Саохина Мо. Перспектив для Человечества там гораздо больше, чем у исследований на «Эпсилон 4».

«Вот, по чем тебе знать, что для нас людей перспективнее! Навязали синтов на нашу голову!». Адриан утомился дискутировать. В его голове роились мысли, как решить вопрос с Фобией раз и навсегда, чтобы ничего оттуда не вышло наружу.

– Кстати, Адриан, я уполномочен просить тебя, как главу совета, вернуть спец-программу… Если это неприемлемо для академии на Фомальгаутах, согласен поспособствовать оному тут на Аламахе. Но сам вопрос обсуждению не подлежит, потому что является неотъемлемой частью завета между Людьми и Червями – строго произнес синт и снова повернул голову в сторону Адриана.

Тот утвердительно кивнул головой, скорее чтоб соскочить с темы на «пока». Сейчас его куда больше волновала предстоящая инспекция на Фобии и поединок, который он, несмотря на резолюцию синта, не планировал пускать на самотёк.

Веская причина

Внешняя и внутренняя политика Сектора Ориона может быть выражена одним словом: «договорняк». Однако прийти к такому заключению – ой как не просто. Сидя же в мягком кресле в каком-нибудь уютном домике одной из планет-колоний и попивая мету со льдом – вовсе невозможно. Чтоб понять это – надобно много путешествовать, много знакомиться с людьми, общаться, интересоваться. Тогда и понимание придет, что, да как в человеческой Галактике устроено. И почему вдруг порешили все миром, хотя готовились к войне… А если случится все же какой инцидент, то так и знай – договорняк не проканал!

(Из книги «Бремя космоплавателя». Зареслав Вуч. 2550`)

Политический тупик

Штаб-квартира Глобал Линк Телеком Корпорации располагалась в элитном районе станции-столицы Сектора. Попасть туда можно было только по спец-разрешению или при наличии регистрата проживания. В зале заседания руководства физически присутствовали только двое. Остальные находились тут виртуально и представляли собой совет директоров со скрытыми портретами. Дело в том, что ГЛТК корпорация была открытой компанией, где состоять в совете директоров могли 7 любых представителей, имевших наибольший пакет акций. Все принимаемые постановления ГЛТК обязана публиковать в открытом доступе. Кроме того Конвент имеет права назначать проверку в любой из отделов компании по своему усмотрению в любое время. Однако, пользуясь правом конфиденциальности, простые или скорее не очень простые «инвесторы» не обязаны были афишировать свои данные, поэтому участвуют всегда инкогнито под видом неких персонажей из мифологии. Управляющих же различными департаментами они точно так же выбирают путем нехитрого голосования по предложенным кандидатурам. Именно по этому оба физически присутствующих человека были открыты, и предоставляли информацию для принятия судьбоносных стратегических решений компании. ГЛТК, как и любая «нормальная» корпорация того времени, имела и свои секреты. Она естественно их скрывала, как могла, понимая, что от них зависит выживаемость и процветание. Один из управляющих был не кто иной, как сам Айзек Пери – глава Департамента Информирования, второй – Аргенто Сидней, глава Департамента Внешней Политики. Руководство ГЛТК никогда не собирало руководителей всех департаментов, если в присутствии их на заседании не было никакой нужды.

Сессию открыл Аргенто, который вернулся из Терра-Новы с весьма нерадостными известиями:

– Терра-Нова, к нашему глубокому разочарованию, не испытывает трудностей от блокады. Переговоры о передаче нам прав на Лигу Свободных Колоний, к сожалению, провалились. Взращивая новую Федерацию и накачивая их высоким рейтингом мы тем самым увеличили популярность «Новой Земли», как ее надежного союзника.

Виртуальные персонажи заметно возмутились. Глаза «женщины-рыси» округлились, а рот открылся в удивлении. «Мужчина-медведь» наоборот весьма нахмурился. Его «сосед-беркут» выразил некоторое возмущение нечленораздельной речью.

Еще одна участница «женщина-мата» смогла «перекричать» всех и внятно сформулировать претензию:

– Значит ли, что вся наша политика заигрывания с революционерами Би-Проксимы провалилась, или есть выход?

– Выход есть, мэм. Мы предлагаем приложить дипломатические усилия для предотвращения военно-технического сотрудничества между Би-Проксимой и Терра-Новой. И тут нам потребуется участие Департамента Информирования – попытался успокоить совет Аргенто, посмотрев в сторону сидевшего рядом Айзека.

Тот, дослушав Аргенто, встал со своего места и сказал:

– Мы можем максимально разогнать в инфо-поле подлое и вероломное нападение флота Терра-Новы на Патруль… То же, что мы сделали в отношении Патруля, когда те вторглись в систему «Альхена».

– Нет, уважаемый Айзек. Сейчас тут вы уже не добьетесь нужных результатов, потому что Терра-Нова сделала свой ход на опережение, предложив поединок Чести, который в Патруле благополучно приняли.

– Тогда мы можем еще более дискредитировать их на Альфа-Бета-Капелла – не унимался Айзек, понимая, что где-то что-то упускает.

Аргенто лишь демонстративно отрицательно покачал головой.

– Но выход есть! – внезапно повысил он голос, чтоб успокоить совет. – Я продумал шаги, которые неминуемо приведут нас к победе. Позвольте мне предоставить их вам в качестве плана на голосование.

– Хорошо… И какие же они? – спросили сразу несколько «животных».

– Первым шагом мы должны обвинить Терра-Нову в воровстве военных секретов и разработок Федерации, теневой игре против Би-Проксимы, что угодно в этом духе… Совершенно не обязательно, чтобы это было правдой. Чем боле жуткую историю с ужасными подробностями предоставит Департамент Информирования, тем лучше… Скажу даже больше: нам даже по большому счету и не нужно, чтоб в нее поверили. Главное, чтобы выглядела она вполне правдоподобно или очень ужасно.

– Но что это нам даст? – удивилась все так же «женщина-мата» из «животных».

– Это даст нам инфо-повод убедить главу так называемого народного правительства Карнибэ Ломеса Ленунга приостановить сотрудничество с Терра-Новой, что в свою очередь сорвет передачу ново-построенного ганшипа «Мурена».

Совет, дослушав доводы Аргенто, начал сильно и вполне обоснованно возмущаться. Именно Аргенто в свое время выдвинул идею усадить на кресло новейшего ганшипа подготовленного капитана из Терра-Новы, чтоб иметь сильный козырь в борьбе с Патрулем. В силу бегства большого числа офицеров высокого ранга из Би-Проксимы в результате бунта нижних чинов во время революции мощный флот Федерации по сути оказался «мертвым» и обезглавленным. Это уже вылилось в серьезные потери во время инцидента на Альхене. Аргенто как мог успокоил совет, заявив:

– Прошу вас доверится мне на этот раз. Подобного фиаско больше не повториться… Обещаю! … В операции «Кузница Крона» мы не учли рейтинг народных масс, которые оказались готовыми отстаивать свои интересы до конца. Теперь мы знаем: за всеми этими волнениями стоит Терра-Нова.

– Каковы следующие шаги, Аргенто? – прозвучал вопрос от «мужчины-медведя».

Тот наполнил стакан водой из графина и выпил почти до дна. Осознав, что оказался в фокусе у всех тут присутствующих, он продолжил:

– Второй шаг – это поединок. Мы должны максимально возможно урезать им вооружение на флагманском корабле «Улей», который заявлен в качестве оружия со стороны Терра-Новы. Это можно сделать легко и правомерно через Конвент… Однако мы должны совершенно не заострять на этом внимание через освещение поединка. Для всей нашей многомиллионной аудитории поединок должен выглядеть максимально честным и открытым. Недовольство Терра-Новой из-за снижения возможностей их крейсера должно обходиться стороной нашими хронографами – на последней фразе Аргенто серьезно посмотрел на Айзека.

Тот кивнул, понимая к чему тот клонит, но тут же задал встречный вопрос:

– Туманность Розетка – место коварное. Я изучил немного «нюансы» наших капитанов-дуэлянтов. Лайтон би-Моль никогда нигде не участвовал. Аналитический отдел прогнозирует поражение Патруля… Мой вопрос: что мы будем с этим делать?

Аргенто утвердительно кивнул, показывая важность и своевременность вопроса от коллеги.

– Все верно… Но тут, уважаемый Айзек, мы должны дождаться действий от Патруля. В этой игре они должны стать нашими союзниками по несчастью… Репутационные издержки для них куда как более серьезные. На кону их и без того уже пошатнувшаяся репутация.

Большинство «животных» согласилось с доводами Аргенто. Сам Айзек то ли потому что его похвалили, то ли потому что на самом деле так думал, так же утвердительно закивал головой, соглашаясь с коллегой.

– Что же дальше? – послышался вопрос от одного из членов «теневого» совета.

– А дальше будет победа Патруля на дуэли. Как они это провернут, их дело. Но я даже не сомневаюсь, что в ближайшие дни к нам в гости наведается некто из уполномоченных представителей Звездного Патруля или же сам Адриан Фьюри собственной персоной. Ведь функции арбитража у нас!

Он снова наполнил бокал водой и отпил из него немного, давай совету переварить услышанное.

– В итоге мы получим весьма печальное для Терра-Новы положение: поединок проигран в честном бою, доверие населения Сектора ниже плинтуса, доверии по линии Лиги – там же… Хорошо бы нам иметь какого-то очень популярного среди аудитории хронографа. В идеале ту самую вашу вещалку «Шайн», у которой рейтинг до самого ядра Галактики – сказав Аргенто снова, чуть улыбнувшись, посмотрел на Айзека.

Однако на этот раз тот сильно смутился. Он встал со своего места и неуверенно произнес:

– Есть некоторые серьезные нарушения по линии аморалки у Шейны Стил, к сожалению.

– Ну, а как у нее с рейтингом в связи с этим? – спросил Аргенто.

– Данные об интимном инциденте во время экспедиции на Стелла-Нера опубликованы лишь на открытом портале Патруля. Мы решили дело замять и «Шайн» исключить, чтоб избежать репутационных издержек.

Аргенто зацокал языком и недовольно покачал головой.

– Но ведь рейтинг-то ее не упал от этого, так?

– Нет. Разве что немного на уровне погрешности – не понимая еще, к чему клонит Аргенто неспешно ответил Айзек.

– Ну, так я предлагаю ее вернуть! … А интимный инцидент просто забудем.

Айзек отрицательно закачал головой.

– Патруль без сомнений поднимет этот вопрос на заседании Конвента и затребует инспекцию.

– Ну и пусть. Распишем им в красках понесенные ей якобы наказания… Сколько она уже в увольнении?

– Почти месячный цикл.

– О! Бедная одинокая женщина целый месяц в опале! Более, чем суровое наказание за интимный проступок… Подумайте, Айзек, под каким соусом нам ее вернуть. Издержки по поводу Конвента оставьте на мой Департамент.

Айзек кивнул головой и сел на свое место. Однако его внезапно будто осенило. Он вскочил и произнес:

– Если, как утверждает уважаемый Аргенто, руководство Звездного Патруля само к нам придет, то почему бы нам в качестве одного из условий не вернуть Шен?

– Великолепно! – подхватил идею Аргенто.

Вообще, заседание «животных» обязано иметь элементы игры и шоу. Как правило эти самые «звери», так называемые «инвесторы», люди куда более сведущие в бизнесе, чем в политике. И если ГЛТК хочет сохранить финансирование под свои проекты, то их надо не просто предоставлять, но обыгрывать, как в нейро-опере. Чем эмоциональнее и веселее будет такая игра, тем больше шанс на ее успех.

– Значит ли, что все эти шаги дадут нам основания снова потребовать у Терра-Новы передачи прав на Лигу? – вернул совет в более конструктивное русло «человек-медведь».

Аргенто уже имел некоторое представление, кто в совете может испортить ему жизнь, назначив перевыборы его, как главы Департамента. Одним из таких «дотошных боссов» был именно этот с медвежьей интерактивной маской поверх лица на холо-проекторе.

– Не совсем. Останется 4-ый последний пункт. Он касается выбивания Терра-Новы из Альфа-Бета-Капеллы. Однако там мы рискуем больше всего, так как не представляем ничьих интересов, но действуем в качестве арбитра. После поражения Терра-Новы на дуэли они обязательно захотят реванша у Патруля. Есть данные разведки, что они уже тайно готовят экспедицию в Туманность Розетка. Туда, где погиб «Горизонт» … Когда основные силы космо-флота Терра-Новы покинут систему звезды «Регул», мы должны организовать диверсию по уничтожению их крейсера «Раупе» на высокой орбите Крона… Под это нам нужно от совета получить дополнительное финансирование, чтоб нанять компетентных наемников для осуществления подобной диверсии… Это очень важно… Именно так наш уважаемый Айзек и его департамент сможет начать информационную компания по дискредитации Терра-Новы, как хранителя Лиги. У нас будет время лишь до того, как вернется их основной флот с Туманности, когда осознает репутационную угрозу от провала операции на Альфа-Бета-Капелла.

– О какой сумме идет речь? – обратилась «женщина-мата».

Ее Аргенто тоже держал в уме. Вместе с «медведем» и «беркутом» они владели самым «пухлым» пакетом акций ГЛТК, поэтому деньги их всегда интересовали даже в больше степени, чем все эти красивые шоу с планами.

– Сумма у вас на экране, господа! … Прошу войти в положение. Речь идет ни много ни мало, а о Лиге Свободных Колоний. Вес, рейтинг и акции корпорации по прогнозу Аналитического Департамента вырастут не на какие-то там проценты, а на порядок. Прошу вас оценить с учетом ожидаемого прироста капитала… Терра-Нове будет некуда деваться. Информационно мы ее раздавим. Фактаж будет разжёвано и дозированно вывален публике Айзеком и его Департаментов.

Однако сам Айзек едва сдерживал себя, чтоб не выдать свое непередаваемое удивление запрошенной у совета суммой. Аргенто видел это и очень быстро дал понять через нейро-линк, что интерес Департамента Информации тут так же учтен.

– От себя могу лишь добавить, что сделаем и преподнесем все в лучшем виде. Под давлением общества Терра-Нове придется уступить права на Лигу, в противном случае вопрос будет незамедлительно поднят через арбитраж Конвента, где они со своим мнением окажутся в гордом одиночестве.

Своих не бросаем

Этапирование заключенного Бродерика Новена на станцию «Сияние разума» не было единственной целью прилета Кирилла. Для таких вещей, как сопровождение заключенных, у Патруля имелись обычные рядовые дроны-конвоиры «Скалтоны». С личным прилетом на станцию Кирилл должен был решить еще одну важную задачу, для которой он собственно и прилетел сюда под видом конвоя.

– Кирилл Викенз, сэр, приветствую вас на станции «Сияние разума». Я приготовил квартальный отчет, который собираюсь отослать на Аламах согласно протоколу – прозвучал у него в уме голос ИИ «Маиндер».

Кирилл зашел в переговорную каюты и снял шлем, когда убедился, что уровень фобирода в атмосфере в пределах допустимой нормы. Станция не была типичной для Сектора. Из-за наличия в системе газа пригодного для дыхания, на «Сиянии разума» отсутствовал целый комплекс по выработки, переработке и прокачке кислорода. Воздух брался извне и проходил фильтрацию от фобирода в определенных каютах. Частью программы коррекции были так называемые фобиродные комнаты, где заключенные подвергались интоксикации этим газом для возбуждения нужной мозговой активности. В то же время резкое употребление высоких доз фобирода могло дать весьма негативные последствия, поэтому начинать работу нужно было с малых и неопасных концентраций. Кирилл знал об этом, поэтому не хотел лишний раз рисковать здоровьем. Сама станция была необитаемая, если не считать заключенных-пациентов. Пребывание на станции более месяца несло в себе необратимые последствия для мозга даже при 100% очистки его от фобирода. Виной тому было пока еще мало изученное излучение самой планеты. В результате его воздействия с течением времени даже полностью очищенный воздух наполнялся фобиродом, который, казалось, проникал на станцию сквозь стены. Явление это оставалось пока еще мало изученным из-за закрытости самой станции для галактического научного сообщества.

– Отчет – это хорошо. С отправкой не задерживай – ответил Кирилл ИИ, просматривая через проекционные очки то, что выудил центр коррекции из голов заключенных за прошедший квартал.

Правды ради нужно упомянуть, что процедурам в «Сиянии разума» подвергались не только осужденные на это, но и многие другие люди. Среди таковых были, например, наемники подразделения «Воид», успешно завершившие контракт, и которые находились тут для очистки прошлого и получения новых личностей. Для скрупулезного и дотошного ИИ все они были приговоренными к коррекции, только не преступники, как таковые, а пациенты. И отношение к ним, и уровень безопасность соответствовал. Хотя, куда тут убежишь. Кругом на сотни световых жизни нет. Вот только дьявол скрывался в мелочах. Коррекция бывших наемников «Воид» проходила быстро и весьма безопасно, потому что подразумевала внедрение в память мозга новой личности. В случае же приговоренных по решению суда процедура коррекции велась в несколько этапов, каждый из которых сам по себе увеличивал вероятность неблагоприятного исхода для пациента. По факту же любого заключенного можно было или успешно откорректировать или же превратить в «овощ» с вывернутым наизнанку мозгом. Кирилл об этом знал. Именно такую «судьбу» он прописал для Брода в сопроводительном документе, потому что планировал закрыть вопрос с ним раз и навсегда.

– Мною получено уведомление о визите инспекции с Арктура, сэр. У них есть основание полагать, что это поможет следствию с «Горизонтом» – отозвался ИИ.

Кирилл неспешно вдыхал воздух каюты с малыми концентрациями фобирода. Благодаря этому он мог рассчитывать на весьма приятные сны в ближайшей перспективе. Однако, услышав последнюю фразу, он напрягся и даже задержал дыхание. «Плохо! Это очень плохо!».

– Необходимо приготовиться произвести чистки банка данных, чтоб инспектирование прошло гладко и без эксцессов – последовал ответ Кирилла.

– У меня другая логика на этот счет, сэр. Протокол инспекции подразумевает прозрачность и сотрудничество… А удаление данных, компрометирующих высшее руководство Звездного Патруля Сектора Ориона, не соответствует этой поведенческой матрице.

Кирилл откровенно занервничал. Наклевывалась проблемка похлеще, чем с поединком. Он молчал. Ему хотелось как можно скорее оценить степень угрозы. Кирилл волновался не столько за Совет, как лично за себя. «Даже не сомневаюсь, что они все будут валить на Квика!».

– Дай мне допуск к архиву. Мне нужно изучить записи.

– Конечно, сэр… Допуск для чтения разрешен.

Кирилл погрузился в себя. За столом в приемной каюте было вполне комфортно сидеть. Экзо-костюм немного сковывал движения, но зато поддерживал нужную температуру и влажность внутри. Очень быстро Кирилл нашел воспоминания и капитана Мекелдоно, который посетил «Сияние разума» не по своей воле. Синты с Арктура искренне считали танамизию людей с опасными знаниями благом для всех. Они на полную катушку использовали поправку в Конвенции на счет информации, несущей угрозу Человечеству, и подтягивали под нее любого, у кого «пакет знаний» оказывался выше их собственного уровня допуска. Лицо Кирилла исказилось в кривой ухмылке. «Лицемеры чертовы!». На память ему пришел тот самый недавний разговор с Бродом. Пока ничего слишком уж компрометирующего для себя в банке памяти Мекелдоно он не нашел. Но были некоторые воспоминания, которые явно свидетельствовали против «Квика». А этого персонажа, на котором сейчас многое держалось, терять Кириллу ой как не хотелось. «Как же вы не вовремя с этой вашей инспекцией!»

– Когда? Когда прилетит инспекция из Арктура?

– Ожидаем через 8 суточных циклов.

– 8 циклов!? … Почему раньше не предупредил!?

– Простите, сэр, но я имею право не предупреждать заинтересованную сторону об инспекции. Чем и воспользовался.

– А чего же сейчас мне рассказал?

– Посчитал нужным вам сообщить, так как вы проявили интерес.

– Ну, спасибо и на этом.

«До чего ж удачно я прилетел! … 8 циклов на решение проблемы. Не много». И тут он вспомнил о истинной цели своего визита сюда.

– У меня предписания на допрос Минервы Мак-Миллс в связи с изменившимися обстоятельствами – мысленно обратился Кирилл к ИИ и переслал ему соответствующий документ.

Собственно в том и заключалась его цель прилета: забрать пациентку, которая получила досрочное освобождение без коррекции. Однако ситуация изменилась. И решать проблему нужно было оперативно и по сути «на коленях».

– Хорошо, сэр… Тут предписано «освободить для дальнейшего разбирательства по открывшимся фактам в ее деле» … Приготовить пациентку к выдаче? – отозвался ИИ.

Кирилл знал, что просил. Ни о каком освобождении речи уже не шло. Все изменилось внезапно, и действовать надо было решительно в связи с новыми реалиями.

– Нет. Она остается тут… Только допросить.

Кирилл прождал достаточно долго, пока дверь открылась и конвойный скалтон-дрон ввел заключенную пациентку. Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась, а на сидение за стол плюхнулась Минерва. Она выглядела не так радостно, как там в допросной комнате на Аламахе с их последней встречи.

– Что так долго? – спросил ее Кирилл голосом.

– И тебе «здрасьте» – буркнула она в ответ. – Я думала, что меня совсем освободят, а тут всего лишь допрос. Долго планируешь издеваться или может объяснишь?

– Успокойся… Делаю, что могу… Своих не бросаем, сама знаешь.

Минерва раздраженно хохотнула и демонстративно отвернулась. Кирилл знаком привлек ее внимание к себе.

– Послушай Мин… Нужна твоя помощь.

– Ага! Кто бы сомневался!? … Сейчас за инструментом сгоняю! У меня там в каюте в шкафчике! – съехидничала она в ответ раздраженно.

– Инструментом я тебя обеспечу… И транспортом тоже… На «Буревестнике» есть спасательные капсулы… Координаты, где будет сброшена, я тебе дам.

– Кирилл, вот сейчас серьезно!? … Ты думаешь я совсем больная, чтоб пытаться вылезти наружу без скафандра!? – резко перебила его Минерва.

– Послушай Мин. Сколько мы с тобой знаем друг друга? Я тебя хоть раз подводил, а?

Она молчала, но все еще не смотрела ему в глаза. Кирилл знал, что она была очень сильно расстроена тем, что ее не освобождают. Именно сейчас Минерва нужна была ему здесь на станции для решения возникшей проблемы.

– Скажи, ты ж уже немного изучила тут все, да?

Теперь она уже посмотрела ему в глаза. Кирилл уловил в них желание понять, на сколько можно рассчитывать на него, и зачем все эти странные вопросы.

– Что тебе надо, чтоб организовать тут диверсию? – перешел он сразу к делу.

Глаза Минервы на этот вопрос буквально выкатились из орбит. Она ожидаемо промолчала, а Кирилл пояснил:

– Нужно положить дата-центр. В идеале, чтобы вся информация, банк данных с памятью заключенных, была удалена.

Сказав Кирилл умолк. Ему показалось, что глаза Минервы расширились еще сильнее. Она осмотрелась по сторона и мимикой вопросительно уточнила, точно ли разговор об этой станции. Кирилл утвердительно кивнул головой.

– Что? Все так плохо? – спросила она, немного успокоившись.

– Да.

– Ну, развалить «Сияние разума» точно не выйдет… Насчет диверсии… Хм… Устроить конечно можно, тем более, что ИИ тут достаточно предсказуемый…

Еще во время разговора Минерва опустила глаза на пояс экзо-костюма Кирилла. Он уловил ее взгляд.

– Что?

– Ты, я вижу, в полном облачении. Не уж-то из-за меня? – изобразила подобие улыбки Минерва.

– Не совсем. Привез тут одного особо опасного на коррекцию… Ты его знаешь… Косвенно.

– И кто?

– Бродерик Новен.

– Иди ты!? Изловили!? – искренне приятно удивилась Минерва.

Кирилл просто кивнул головой вместо ответа. Его лицо не выражало столь бурной радости. Внезапно он отчетливо осознал, что из-за такой нужной ему диверсии коррекция Брода легко может просто не состоятся, и испугался. Правая ладонь, будучи извлеченной из перчатки, потерла шею, как будто от сильной усталости.

– Если вдруг видишь, что комплекс придет в негодность в плане коррекции, обязательно ликвидируй его! – резко повысил голос Кирилл.

Минерва напряглась, но быстро смекнула, кого тот имел в виду.

– Ну, не знаю… Многовато на меня взвалили, сэр – перешла она на язык официальности, при этом больше фамильярничая, чем серьезно.

– Надо… Я помню, что тебе обещал… Все получишь… Никаких больше отрядов и подчинений идиотским приказам… Все, как сейчас, напрямую от меня. Считай пребывание тут своим испытательным сроком… Справишься – получишь все, что тебе причитается и даже больше!

Минерва, слушая Кирилла, скорчила весьма самодовольную мину, сопровождая его речь многозначительными киваниями головы.

– Мне нужная внешняя поддержка со стороны Вассайи и ее крейсера-невидимки «Молния». Зачем, я поясню позже… Так же нужна электромагнитная эм-ка и «резонатор» – посмотрела она снова на пояс его экзо-костюма.

Кирилл по званию имел набор из 6-и многоразовых гранат-эмок. Больше было только у членов Совета. Те, что висели у него на поясе, были именные, за исключением первых 3-х базовых. Если по поводу ЭМИ-гранаты Кирилл не возражал, то резонатор был из личной когорты, а это означало, что утеря ее и попадание в руки следствия с Арктура однозначно указывало бы на него. Понимая это он смутился и молчал, погруженный в раздумья.

– Зачем тебе резонатор? – спросил он.

– А как ты хочешь, чтоб я совершила диверсию в банке памяти, а? Думаешь одной электромагниткой дорогу себе проложу? … Смешно!

– Я рискую, Мин – негромкой будто сам себе произнес Кирилл.

Минерва его услышала и тут же весьма бурно среагировала:

– Да!? Серьезно!? … А я значит тут на курорте сиськи грею!

Кирилл потупил взор.

– Сможешь без нее? – буркнул он, зная ответ наперед.

– Нет!

Кирилл какое-то время сидел в нерешительности, но все же, спустя минуту, снял обе гранаты с пояса и передал Минерве. Он посмотрел ей в глаза и задержал запрошенное в своих руках.

– Резонатор именной! У меня могут быть проблемы! – резко выдал он.

– Не ссы… Если банк данных понадобился, значит у тебя проблемы могут быть посерьёзнее этой гранаты… Разве я не права?

Кирилл кивнул головой. Он наблюдал, как Минерва мило держала оба шара в руках, слегка играя ими.

– Как пронесешь гранаты через сканнер? – уточнил Кирилл, все еще волнуясь.

Минерва улыбнулась. Она закатила глаза вверх в знаке «ну, чего привязался с расспросами». Кирилл решил, что догадался, и брезгливо поморщился. Минерва рассмеялась:

– Тфу-ты, ну, и воображение у тебя! … Теряешь хватку, Кир! … Резонатор мне на что? Выставлю на 5 секунд и детонирую, чтобы пройти сканнер… Он даже не поймет, что что-то случилось!

Отсмеявшись она снова обратилась к нему:

– Еще мне нужен мой нейро-обруч, хотя пойму, если у тебя его с собой по понятным причинам не окажется…

Она, проговаривая все это, наблюдала за реакцией Кирилла, который ни разу не смутился на счет ее нейро-обруча. Наоборот, он внимательно слушал и утвердительно кивал.

– … И бризер, на всякий случай… Все таки рискую нахвататься лишнего фобирода. А оно мне надо? … Скафандр по понятным причинам не прошу… Но диверсия, сам понимаешь – штука серьезная… Возможно тут на станции станет опасно дышать, а сойти с ума я еще пока не планирую… Ну, а капсулу оставь себе. Я улечу на транспортном судне… Тут они каждый цикл стартуют с грузом сжиженного фобирода в баках… Попасть в секцию доков и оттуда в грузовой корабль с резонатором – проще простого… Баллоны для дыхания и скафандры должны быть там в спасательных каютах.

– Если «Маиндер» поднимет тревогу, то доки все будут заблокированы сразу же! Ничто не вылетит и не улетит! – жестко парировал ее Кирилл.

Минерва молча кивнула головой, соглашаясь с разумным доводом собеседника.

– Тогда капсулу направь вот сюда… – на этих словах она сняла с него проекционные очки и нацепила себе на переносицу. Минерва замерла на минуту, уйдя в себя. Вскоре Кирилл на обруч получил некие координаты.

– Там же «Пирамида» – удивился он, прогнав их через ИИ.

– Конечно «Пирамида». А ты как думал? … Ее уберет «Молния» Вассайи. Там мои малыши – конус-дроны… Потом выпустишь капсулу и она за недельку до-дрейфует куда надо незамеченной.

– Уверена, что конус-дроны справятся?

– Ну, на гига-фабрике справились же!

– А капсула? Ее охранная система не сожжет, если что? – не унимался Кирилл.

Он жутко не любил планировать что-то впопыхах. Из-за нервозной обстановки от нехватки времени ему все время казалось, что он где-то что-то упускает.

– Не сожжет… Кстати, этот финт твой ненаглядный Брод там на гига-фабрике провернул… Красавчик! … Или как ты думаешь они проникли на комплекс в обход «Пирамиды»? – произнесла Минерва с определенной долей сарказма.

Кириллу в какой-то момент показалось, что с этим Бродом он все же что-то упустил. «Как? Как этот вчерашний курсант придумывает такое?». Собственная мысль его слегка напугала, но он взял себя в руки. Минерва же продолжила пояснять уже более серьезно:

– Здесь, конечно, не астероидное поле… И «Пирамида» необычная, а с рубиновыми пульсарами… Но тут это скорее даже в плюс: всякое может быть в атмосфере этой Фобии, но на такую мелочь, как спасательная капсула, сенсоры излучателей должны не агриться и пропускать из-за отсутствия угрозы… Да и какая разница! Основные турели мои малютки-дроны все равно выведут из строя! Я в них даже не сомневаюсь!

– Твои малютки-дроны могут поднять тревогу раньше времени, вступив в контакт с турелями! – возмутился Кирилл, обнаружив как ему показалось изъян в плане.

– Ну, а нейро-обруч мне на что, а? Я же знаю коды управления моих малюток. Прослежу за ними, чтоб не роились и били наверняка.

В последние пояснения Минервы Кирилл уже не вслушивался. В его голове под воздействием эмоций сформировались некие очертания окончательного плана. Не хватало лишь парочки завершающих «штрихов», чтобы окончательно снять беспокойство и вздохнуть свободно.

– Брод должен быть ликвидирован… В любом случае – процедил Кирилл сквозь зубы.

– В любом? … Лишим парня заслуженной коррекции… Ну, ладно.

Ночная гостья

Первую же «ночь» по возвращению на Аламах Кирилл спал тревожно, что стало для него неожиданным разочарованием. Впервые воздух Фобии не подействовал должным образом, как он на то рассчитывал. Однако проснулся Кирилл в своем вип-номере отеля «Перспектива» не от кошмаров, а от стороннего звука.

– Кто здесь? – произнёс он то ли вслух, то ли в уме.

Обруч лежал на полочке на положенном месте. Кирилл вслушался в тишину. За окном приглушенное фильтром сияние Туманности рисовало причудливые узоры на стенах, редкой мебели, полу и потолке его комнаты. Он вздохнул и успокоился. Лежа на спине он перевернулся на живот и обнял подголовный валик. Тот принял форму его лица и слегка освободил место для рук и ровного дыхания. Кирилл снова вздохнул и закрыл глаза, пытаясь уснуть и увидеть наконец что-то приятное, что-то, что удержит его от несвоевременного пробуждения. Его чуткое ухо уловило едва заметный шорох, даже не звук, а мимолетное дуновения ветра где-то сбоку.

– Исти? – громко произнес он, догадавшись, кто хозяйничает у него в номере.

– Хоть бы раз подыграл мне, Кир. Я ж стараюсь – послышался обиженный женский голос. Чьи-то руки откинули покрывало на его спине. Кирилл ощутил дыхание за левым ухом.

– Ладно. Считай, что я ничего не слышал… Просто тебе не повезло. Сон не идет, а если идет, то не сон, а муть какая-то.

Вместо ответа Кирилл почувствовал немного прохладные ноги у себя сбоку. Некто весьма легкий очень аккуратно уселся на него на спину. Ладони чуть прохладных рук нежно скользнули вдоль позвонков, немного щекоча. На пояснице же Кирилл явственно ощутил тепло и влажность от прильнувшего к нему плотно участка чужого тела.

– А я тебе сделаю расслабляющий массаж не хуже релакс-камеры.

Кирилл глубоко вдохнул воздух и попытался расслабиться. Однако недобрые мысли, как пчелиной рой, все вились и вились внутри его головы, не желая оставить в покое. Накопившиеся проблемы оказались слишком важными, чтобы бросить их на самотек и отпустить его «воспаленный» мозг в свободный сон.

– Расслабься, Кир. Твоя спина, как броне-плита крейсера – возмутился женский голос сзади.

Он уперся коленями в кровать, чуть приподнялся и резко перевернулся. Та, кто сидел на нем все это время с легкостью осталась на прежнем месте, только уже на его животе. Кирилл, чуть приоткрыв глаза, как от внезапно прерванного сна, посмотрел на позднюю гостью.

– Что? Не спится? – прохрипел он будто спросонья.

– Ха-ха. Шутник – буркнула она, хотя и сам Кирилл даже не улыбнулся от собственной шутки.

– Скажи, что ты все сделала, как надо и ничего не забыла – снова сухо обратился он к ней.

На него в упор смотрело лицо совершенно лысой девушки лет 20 – 22, лишь только ниспадающая сбоку коса портила общую картину. Все обнаженное тело ее было так же абсолютно голое во всех частях. Не было даже намека на хоть какой-то пусть самый маленький волосик, хоть где, кроме косы, и не считая ресниц и бровей. «Дитя ночи» – пронеслось в уме Кирилла.

– Ну, смотри… Дата-кристалл с регистратора у меня с собой. Все места, куда захаживала Тара, полностью нейтрализованы… Сама виновница уже летит с билетом в один конец туда, откуда нету возврата.

– Погоди-погоди… Ты что убила всех, кто косвенно был причастен? … С ума сошла!? – возмутился Кирилл.

Истэлла даже немного испугалась его этой нервозности и чуть подалась назад.

– Типун тебе! … Чего такой нервный? – удивленно выдала она. – Все по науке, Кир, внедрила вирус в систему автоматизированных кухонь. Утром произошел перегрев, затем резкая подача воздуха через задвижки… Полыхнуло знатно и у многих других по району, непричастных, но с такой же версией кухонных автоматов.

– Фуф – выдохнул Кирилл.

– Даже не сомневайся. Если она с кем-то обменялась дата-кристаллом или слила куда данные, все в ноль. И искать никто не будет, потому что родителей ее уже нет – самодовольно дополнила ответ Истэлла.

Она уже не сидела спокойно, но мерно покачивалась на животе Кирилла. Он заметил ее охи и вздохи.

– Не сегодня, Исти, не сегодня… Кстати, куда ты ее отправила?

– На Софокру, а что? – ужу более грустно ответила девушка, все еще не оставляя попыток «раскачать» Кирилла.

– Туда нету обычных рейсов с Алдабры.

– Так я необычным… Я с доставкой оформила – снова самодовольно высказалась она.

– Это как? … А, я понял… Ну, хитрая рожа! Продала ее би-Молям? Силиции? … Ну, ты даешь!?

– Ага. Я умею… Было у кого поучиться – ее глаза в полумраке сияния Туманности причудливо сузились, как бы намекая, у кого именно ей пришлось брать уроки.

Кирилл выдохнул. Ему стало намного легче от услышанного. «Вот бы еще, чтоб Минерва не подвела! … Нет! Все же слишком много риска!».

– Слушай, а что ты такой напряженный-то? Вроде с Фобии недавно вернулся. Надышался там волшебного воздуха, не?

Кирилл медленно снял ее с себя и положил рядом.

– С Фобией тоже проблемы. Все кругом от рук отбились. Каждый хочет что-то доказать и показать… А всего-то нужно делать свое дело и не лезть в чужое! – последнюю фразу он выдал как-то слишком уж резко.

Истэлла, лежа на боку и глядя прямо ему в лицо, принялась гладить его волосы, брови и щеку. Делала она это весьма и весьма нежно, успокаивающе. Кирилл притих.

– ИИ с Фобии ждет инспекцию синтов и ведет себя так, будто этому нужно радоваться! Ему видите ли очень импонирует соучаствовать тому, что его в скором времени удалят за сокрытие важных данных, собранных из голов пациентов!

Истэлла засмеялась, но тут же запнулась. Кириллу было явно не до смеха.

– Ну, вот, что мне со всем этим делать, а? – посмотрел он на нее.

Она загадочно закатила глаза вверх и как будто над чем-то задумалась.

– Хм… Если бы я была великим и ужасным Кириллом Викензом. Грозой всего Сектора… Да, чего там! … Грозой всей Галактики – начала было Истэлла, но Кирилл тут же перебил ее:

– Ой, давай только без вот всего вот этого пафоса, а! И без тебя тошно!

– Диверсию организовать не пробовал? Ты ж спец из спецов в таких делах, Кир.

Он отмахнулся от нее и даже отвернулся в другую сторону.

– Да, все я уже организовал… И исполнитель нашелся как раз. Все вообще сшилось почти идеально…

– Ну, так в чем же дело? – уже не выдержала и сама девушка.

Кирилл какое-то время лежал неподвижно. Затем все же соизволил повернуться лицом к Истэлле.

– Я сделал одну глупость. Поделился именной гранатой.

– С кем?

– С Минервой Мак-Миллс, если знаешь такую… А, кстати, ты ее точно знаешь… Она ж из «Стрел», как и ты… Что скажешь?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.