Солнечный ветер

1. Солнце мое

«Сова». Имперский фрегат 27-313 класса Angelus-Iustitia. Инспектор Викториам. Периферия двойной звездной системы Кеплер-47.

– Отказы от еды, общее угнетенное состояние, гормональный фон стабилен. Физиологические показатели в норме. Паразит прогрессирует. – Ойле произнес эту фразу тоном официального обвинителя. – Мак, она снова дурит. И, похоже, морочит нам голову. Я подготовил инъекцию…

– Нет! – Он даже не стал дослушивать. – Ойле, иногда, прежде чем вводить человеку разумному всякую пакость, можно просто поговорить.

– Ты снова ее покрываешь, Аверин! Я тебя не узнаю, капитан. Где твой трезвый взгляд на очевидные вещи? Или ты тоже повелся на ее кукольное личико и эти притворные слезы? – доктор внезапно взвился. – О чем мне с ней разговаривать? Предлагаешь беседовать по душам со всеми больными и тяжелоранеными? Бессознательные пациенты – особенно хорошие собеседники. А уж трупы…

– Не ерничай, – холодно осадил его Марк. – Ты сам только что докладывал: показатели в норме. Или мы теперь лечим несговорчивость? Тебя снова заносит. Приказываю предоставить мне полный отчет показателей Нэрис. Вместе с картой твоих назначений и выпиской о всех лечебных манипуляциях за последние пять дней. Всё, ты свободен.

– Ты ни разу не запрашивал подобного! – Ойле в ответ уже просто шипел. – С чего вдруг такая избирательность?

– Эта женщина – моя жена! Я несу за нее личную, персональную ответственность. – Терпение командира «Совы» стремительно истощалось. – В последний раз я объясняю тебе столь очевидные вещи. Исключительно по старой дружбе.

Их взгляды схлестнулись. Доктор опустил глаза.

Аверин молча развернулся и вышел. У входа в капитанские апартаменты он резко притормозил и выдохнул. Она все почувствует, нельзя заходить к ней таким взвинченным и злым. Воспоминания вдруг нахлынули бурным потоком. Юность, Земля, Академия. Когда Ойле начал отдаляться? Почему он так разительно изменился? Где та черта, что разделила друзей? Макар знал ответ на все эти вопросы. И малодушно отгонял от себя саму мысль и возможность признать очевидное…

Потом, все потом. Она ведь опять не поела, а в этом хрупком теле осталось не так уж много сил… Тонкая тропинка их отношений, пробитая в зарослях расовых и культурных различий, легко зарастала свежей порослью одиночества. Он кожей чувствовал, как они снова стремительно отдаляются. И ничего не мог с этим поделать.

Над ухом Аверина противно запиликал сигнал персональной связи. Вдох. Выдох. Нельзя срываться на нее из-за накопившейся усталости и злости. Макар избегал ее все эти дни. У него было слишком много проблем, и она не выдержит…

✦✧✦

Нэрис Аверина ☛

– Нэрис, ну что у нас снова? – его голос был полон нервного раздражения.

– Зайди ко мне ровно на десять минут, – мне было очень сложно просить его об таком одолжении.

Тем более – я помнила, что эту нехитрую просьбу может услышать весь экипаж. Мне было противно и страшно.

Инспектор не ответил и отключил связь. Я заметалась по каюте. А если он все же придет? Как доказать ему свои страхи? Для него я – простая дикарка, ненужное приобретение, о котором он наверняка уже неоднократно жалел. Но… никто не заставлял его давать клятву заботиться обо мне перед лицом камня предков. И вступать в круг отбора.

– У меня мало времени! – усталый голос внезапно прозвучал прямо за спиной. Я вздрогнула, не удержала равновесия и чуть не упала. Макар тихо ругнулся, поймал мое неуклюжее тело, тронул рукой стенную панель и аккуратно усадил на тут же выдвинувшуюся кровать.

Со стороны это наверняка выглядело безобразно.

Будто я его соблазняю. У меня мучительно закружилась голова. Пришлось закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов.

Аверин молча наблюдал. Конечно, он мысленно меня проклинал.

– Хат инспектор… – я наконец заставила себя заговорить, но он раздраженно прервал меня:

– Макар. Мак, Кар, Макарий – зови как хочешь, я устал напоминать тебе свое имя.

– Рик, – выпалила первую же ассоциацию с ним.

Инспектор криво усмехнулся в ответ.

– Я надеюсь, ты звала меня не за этим? – прозвучало очень холодно.

– Нет, инспект… – он остановил меня взглядом. – Рик. Я прошу тебя больше не допускать ко мне вашего лекаря.

Инспектор удивился. Настолько, что на секунду задумался, вернулся ко входу в каюту и очень плотно закрыл дверь, включив всю защиту и все блокировки. Я молча наблюдала за ним. Он что, поверил мне?

– Ойле – наш врач, – он произнес таким тоном, каким обычно разговаривают с душевнобольными. – Твое состояние сейчас трудно назвать даже стабильным. Я не смогу тебе помочь.

Конечно, он не поверил. Что ему капризничающая дикарка? Эти люди считают себя чуть ли не богами. А я… так, глупое приключение.

Я сама не заметила, как заплакала. Мерзкие слезы! Только бы не увидеть на лице капитана брезгливое выражение. Или еще хуже – высокомерную жалость, как у отца.

Но Макар удивил.

Он подошел, вытер пальцами слезы и, взяв мою руку, сжал в своих ладонях холодные пальцы. Нежно потер их, согревая горячим дыханием.

– Рассказывай, все подробно и не опуская детали, – он присел рядом на корточки, оказался очень близко и серьезно вглядывался в мое лицо. – Даже если тебе это кажется глупым.

– Он трогал меня, – начала я тихо, но, увидев его поджатые губы, поспешно добавила: – не как лекарь, как… мужчина.

Аверин нахмурился. Потом прижал палец к виску, дождался тихого зуммера вызова личной связи (я уже научилась его отличать) и тихо проговорил:

– Игорешик, выдай-ка мне запись утреннего медицинского осмотра Нэрис. Я знаю, что у тебя его нет и быть не может, но я очень хочу. Только не эротическое. Пришли все прямо в ее каюту, на визор.

Уже через десять секунд я с нарастающим ужасом поняла, что за мной все это время наблюдали и эти кадры бесстыдно записывали.

Я мучительно покраснела, снова спрятала лицо в ладони и вырвала руку у капитана.

Какой стыд! Экраном каютного визора служила стена над кроватью, и на разворачивающихся кадрах я выходила из душа совершенно обнаженная, даже без полотенца!

Я застыла, дрожа от нахлынувшего смущения, краем уха слушая звуки видеозаписи. Капитан тоже напряженно молчал, некоторые кадры он пересмотрел два или три раза. Потом снова связался с таинственным Игорешиком.

– Изъять запись из хранилища, перекинуть ко мне на закрытые диски. Закрыть Ойле допуск в каюту Нэрис до моего особого распоряжения. Выполняй.

– Кэп… а желание? – пробормотал мужской голос.

– Пожелай, чтобы я прямо сейчас никого не убил. Постарайся быть убедительным! – Инспектор рявкнул так, что я подпрыгнула на кровати. – Выполняй.

Он замолчал. Прошла минута, другая. Напряжение нарастало, сгущалось, закручивалось в воздухе тугими спиралями. Что он теперь сделает? Вдруг сочтет меня падшей женщиной, совратившей его экипаж? От меня снова одни неприятности.

Он громко вздохнул, и его горячие мужские руки оторвали мои ладони от раскрасневшегося лица.

– Я не знаю, что говорить в таких случаях, – прозвучало неожиданно тихо. – И понятия не имею, что с тобой делать.

Я так и знала. Попыталась вырваться из его рук – не получилось. Рванулась с кровати – он поймал.

– Зато я понимаю этого гада, – лицо Макара стремительно приближалось, закрывая собой очертания комнаты. – И знаю, что с ним делать.

Его горячие губы накрыли мой рот, перекрывая возможность возразить. Темные глаза капитана стали похожи на бездну, в которой я безнадежно тонула. Его жадное прикосновение будто жалило, но к своему величайшему ужасу я не стала вырываться. Не захотела.

В такие моменты сознание только мешает. У меня был единственный шанс узнать его самую откровенную правду, ясно прочесть его чувства и мысли. Ощутить капитана Аверина. И я его не упустила.

Одно неуловимое движение моих губ в ответ, и он замер, будто не веря. Все вдруг изменилось. Его твердые мужские губы дарили мне мягкую нежность. Он надеялся, он боялся поверить. Опасался терять и любить. Мучительно боялся предательства, словно прося меня снова и снова: «Только не предавай меня!» Большое, светлое, глубоко раненное сердце мужественного и сильного человека. Очень красивое, сильное, яркое, как звезда.

Мы целовались неторопливо и чувственно, рассказывая друг другу свои грустные истории. Услышал ли он меня? Я очень надеялась. Но теперь уже поздно. Я никогда больше не смогу солгать ему, не сумею, скорее умру.

Сознание ускользало, тоненькой струйкой сливаясь в огромную реку грядущего чувства. Только бы не утонуть в нем, не захлебнуться.

– Нэрис! – сквозь пелену я услышала его встревоженный голос и улыбнулась. – Солнце! – он уже просто кричал.

– Не зови его, – прошептала из последних сил. – Я скоро вернусь, обними меня крепко.

И отключилась. Вот и мне дали новое имя.

✦✧✦

© Нани Кроноцкая 2023, специально для Литрес

2. Ветер

«Сова». Имперский фрегат 27-313 класса Angelus-Iustitia Inspector Victoriam. Периферия двойной звездной системы Кеплер-47.

Капитан знал, чувствовал спинным мозгом: не будет добра от идеи оставить лиглянку в покое. Логика не работает с женщинами, особенно с молодыми, красивыми и… вообще не работает.

Вроде бы всё правильно: судя по крупинкам информации, что он успел собрать о загадочном культе лиглян, Нэрис сейчас проходила болезненную стадию физических изменений. Отсюда и обмороки, и всё остальное. Предписан покой и положительные эмоции.

И где же их взять?!

Всё шло не по плану. Виталитовая руда в качестве топлива оказалась весьма далека от проектных возможностей корабля. Уже находясь в точке выхода в зону большого прыжка, они обнаружили, что не готовы к нему. Химик Родик в дуэте с энергетиком Хичем не спали уже трое суток, пытаясь решить нерешаемую задачу. А когда спал Аверин? Судя по ощущениям – никогда. Лошадиные дозы энергетиков, и Ойле, ругающийся на всех доступных воображению языках этой галактики, накачивал командира поддерживающими и обезболивающими коктейлями.

И капал на мозг.

Отключение гравитации могло бы облегчить ситуацию, но Макар даже не мог представить, как хрупкая Нэрис будет парить между полом и потолком каюты. Их годами обучают этому, а что делать ей? Он не отдавал такого приказа. Хотя все понимали, что происходит, они выразительно молчали, глядя ему в спину.

Она – его слабость. Та самая, что не может позволить себе капитан и инспектор Аверин. Он сам всё решит, справится с ситуацией. Его много лет обучали подобному. Будет трудно, но он справится. Но…

Прости, солнышко, придётся побыть тебе как-то одной.

Каждое утро он украдкой пробирался в дендрарий и, отключив все системы наблюдения, выносил оттуда цветок для неё. Эти пятнадцать минут были его единственным временем для отдыха во время смены вахт. Он тихонько проскальзывал в её каюту, ставил цветок в специальный сосуд и, усевшись рядом, наблюдал за её спящей почти-что-женой.

Прости, милая, он может быть рядом только эти минуты.

Именно так и живут капитаны. И подглядывать втихаря за неспешной жизнью в семейных апартаментах Авериных он тоже себе украдкой позволял. Втайне от всех.

И что же ему теперь со всем этим делать?

Он – жалкий глупец, допустивший такую ситуацию. Для всего экипажа (кроме Гесса, разумеется) появление неизвестной, но уже вызывающей раздражение «девушки» стало серьёзной проблемой. И причины он не мог понять. Особенно раздражал доктор, который засыпал его издевательскими докладами о состоянии этой «негодяйки» и настаивал на её принудительном погружении в стазис. За одну только эту идею Аверин был готов его убить.

Прости, дорогая, что втянул тебя в этот космический ад.

Он осторожно погладил шершавый затылок мирно свернувшейся калачиком у него на коленях жены и вздохнул.

Тихо прошелестел личный вызов от Гесса. Отвечать не хотелось, но капитан знал – это срочно. Сегодня вообще не было и не могло быть пустых сообщений.

– Как она? – первый тихий вопрос, и Макар ощутил укол ревности. И сразу же следом печальное: – Срезонировала…

– Боюсь, что да, – вынужден был он признать. – Отключилась, но сейчас уже спит. Что там у нас по отсекам?

– Выпускай её, Мак, – проигнорировав прямой вопрос, Гесс явил просто неслыханную для себя прямолинейность. – Боюсь, что иначе не решить эту проблему. Трезво подумай: даже если мы выйдем в прыжок на ближайшую станцию, от неё до системы Шедара лететь своим ходом декаду. Это минимум.

– Ты… – капитан, стараясь говорить как можно тише, прошептал, ругая себя за оставленный на столе видер, – ты ведь знаешь, кто источник проблем?

– Ты и сам это знаешь, – тихо фыркнул в ответ ему Гесс. – И выпустил его из-под ареста. Освободи её. Она справится, я помогу.

Капитан не мог оставить экипаж без медицинского специалиста. Его собственное здоровье тоже оставляло желать лучшего. Нэрис вызывала беспокойство, а пассажиры добавляли напряжения. Приходилось делать выбор, и он сам не был этому рад.

Она вздрогнула отчего-то во сне и прижалась к нему ещё крепче.

– Хорошо, – пришлось согласиться с разумными доводами, хотя, видит Создатель, Аверину не хотелось. – Но как? – и тут же поправился: – Только после прыжка, разумеется.

– Есть процедура представления экипажу нового члена, – словно ребёнку, биолог тихонечко подсказал.

– Да, – перевёл взгляд на девушку и покачал головой, сомневаясь. – Точно. Она же штатный клинический психотерапевт. Шервова ересь какая-то.

– Стэм ждёт на мостике, капитан, – тихо напомнил Гесс. – Сколько таких ситуаций у нас уже было, а ты впервые растерян.

– Я впервые женат, – отмахнулся Аверин. – Пока что лишь на бумаге.

Гесс ничего не ответил, сигнал отключился.

Он был прав, и возразить ему действительно было нечего. Его опыт говорил сам за себя. Малышка успешно справилась со своей ролью наследницы в кругу отбора и все это время проявляла себя достойно. Почему же у него возникли сомнения?

– Солнышко, слышишь меня? – нежный поцелуй в висок. Она вздрогнула снова и резко открыла глаза.

– Что случилось? – тревожно спросила.

– Мне нужно идти, – он старался сохранить спокойствие, вспоминая, что привело его сюда. Это было непросто. – Я… мне нужно было найти несколько минут, чтобы написать тебе пару слов, прости.

– Ты не ответил, – тёмные глаза смотрели требовательно.

– Долго рассказывать… – он вздохнул, помогая ей встать, – если в двух словах, то… паршиво всё.

– Ты ужасно уставший, – протёрла лицо, потянулась.

– Мы пробуем выйти в прыжок, будь готова. Если вдруг выключится гравитация, не пугайся и…

– Нас учили, – улыбнулась, всё ещё сонно моргая. Гесс прав, зря капитан всё это время пытался оградить девушку от проблем их реальности.

– После прыжка я представлю тебя экипажу. Только… – он снова замялся, рассматривая её, и ребром ладони осторожно провёл по девичьей щеке.

– Вряд ли все они рады таким переменам, – она вдруг прижалась скулой к его ладони, прикрыла глаза, наслаждаясь этой нехитрой лаской. – Иди. Рик, я выросла среди мальчишек, я справлюсь.

Макар встал, с явной неохотой отрывая ладонь от лица девушки, улыбнулся устало.

– Рик… на земном языке это значит: богатый¹. Но мне нравится больше перевод с глизеанского: Ветер.

– Можно мне вызывать тебя, если очень понадобится? – она спросила, смутившись. – Как сегодня.

– Да, в таком случае так и обращайся, пусть это будет для меня сигналом, что всё серьёзно, договорились?

Аверин осторожно отступил к её двери, не поворачиваясь спиной, будто ловя последние мгновения зрительного контакта. Он выглядел ужасно: похудел ещё сильнее, под глазами появились чёрные круги, а светло-серая форма только усиливала серый оттенок его лица. Ему следовало бы отдохнуть и поесть, но он оставался здесь, не желая уходить. С трудом преодолев себя, он прислонился спиной к двери и, открыв её, вышел наружу.

Нэрис осталась в библиотеке, задумчиво глядя на очередной цветок. Они уже заняли целую полку, превратив её в маленький сад. Сначала ей показалось, что растения срезаны, и она почувствовала сожаление. Но, мысленно потянувшись к ним, Нэрис обнаружила, что они живы и прекрасно себя чувствуют в прозрачных стеклянных цилиндрах. Нужно будет спросить об этом у хозяина биостанции и её лучшего друга Аверина. И вообще, стоит поговорить со всеми.

Нэрис подтянула колени к груди и начала представлять, как она познакомится с командой «Совы». Все члены экипажа казались ей прекрасными, умными и сильными людьми. Аверин ведь лично подбирал команду? Значит, так и должно быть. Только с доктором он ошибся…

С момента их знакомства этот мужчина… как его звали? Она вновь забыла имя своего нового врага. Нэрис вызывала у него отвращение. За что? Впервые в жизни она встретила человека, который смотрел на неё с таким презрением. Его буквально воротило от её вида. Да, Нэс не была красавицей, её внешность не соответствовала стандартам безупречной человеческой красоты, которые так популярны среди голодианок. Пусть его будут звать док. Так его называет Рик.

Аверин сегодня получил от неё новое имя. Сразу вспомнила старую сказку о волшебных существах, имеющих крылья и кучу невероятных способностей, – грильфах. После свадьбы они давали друг другу новые имена. Легенда гласила, что грильфы были первыми жителями Лиглы и вымерли все. А может, они стали бабочками. Рик как-то сказал, что с бабочками всё в порядке, осваивают биостанцию и очень довольны. И он не обманывает. Мысли, мысли, они сами порхали, как бабочки. Хорошо.

Этот мужчина в который раз умудрялся одним лишь своим присутствием решать все её запутанные проблемы.

Когда его не было рядом, всё становилось так сложно… И доктор. От одного воспоминания о нём Нэс содрогнулась. Опять.

Его слова глубоко ранили её. Он говорил о том, что она никому не нужна, и о том, что Аверин неспроста до сих пор не женат. У него в каждом порту метрополии была такая «невеста». Нэрис интуитивно чувствовала ложь, но эти слова проникали в самую глубину её души. Она не могла их игнорировать. Хорошо, если Рик прослушает аудиозапись «медицинских осмотров», это будет полезно. Хотя, возможно, тогда он просто убьёт доктора.

Поцелуй.

Нэрис коснулась губ пальцами, ощущая на них его запах и вкус. Это был её третий поцелуй. Три мужчины, три истории. С Райаном она поцеловалась сама, в надежде на что-то большее. Он не ответил, и поцелуй оставил горький осадок. На отборе Диль поступил так же. Нэрис оттолкнула его, и обе эти истории остались в её памяти как горькие и неприятные воспоминания.

А теперь этот.

В очередной раз этот жест стал символом доверия и откровенности. Впервые за всю свою взрослую жизнь Нэс осознанно приняла его и открылась в ответ. Она ведь развратница… Мечтательно улыбнулась. Всего за пару часов пропасть чёрного отчаяния сменилась ожиданием чуда. Он действительно Ветер. Одно его дуновение развеяло все тени кошмаров и выдуманных бед.

Куда же заведёт её Ветер Аверин? Будет ли для неё фрегат «Сова» новым пристанищем? Капитан напрасно тревожился: школа Красного круга славилась как одна из лучших в метрополии, где обучали выживанию. Жизнь на борту фрегата не уступала бытиё в стенах монастыря.

Вспомнив, что видела в библиотеке бумажную книгу с интересным названием: «Практическая психология экстремальных ситуаций», прихватила с собой новый подарок Аверина и направилась в библиотеку. Её собственный храм.

Проходя мимо двери капитанских апартаментов, услышала шум. Остановилась. Кто-то настойчиво пытался открыть эту дверь и явно не просто касанием зоны идентификации.

– Петрович… – с момента той неприятной истории с душем, которая произошла в первый же день её пребывания на фрегате, Нэрис ни разу не обращалась к ИскИну. Однако снова беспокоить Аверину ей было неловко.

– Светлых мыслей, психолог Аверина, – мгновенно отреагировал дух корабля. Или его разум, она ещё не могла точно определить. – Я готов выслушать, но поторопитесь.

– Кто-то пытается взломать дверь в наш сектор. Капитан час назад изменил его коды и заблокировал вход.

– Понял.

Через секунду за дверью послышалось странное жужжание, треск разрядов, звуки борьбы, а потом всё стихло. Нэрис присела на край того, что должно было быть бассейном, и, затаив дыхание, нервно сглотнула.

– Всё в порядке, больше подобное не повторится, – отрапортовал браво Петрович. – Ещё пожелания?

– Доложить о произошедшем капитану!

Она уже догадалась о том, что тут произошло, и, сжав кулаки, скорее разозлилась, чем испугалась.

– Сигнал был отправлен через секунду после вашего вызова.

✦✧✦

¹ Макар здесь зачем-то лукавит, умалчивая о том, что мужское имя Рик считается производным от древнегерманского слова «ric», что означает «могущественный» или «властный». Воин-правитель, военный лидер.

3. Выбор

«Сова». Имперский фрегат 27-313 класса Angelus-Iustitia Inspector Victoriam. Периферия двойной звездной системы Кеплер-47.

– У тебя есть выбор, – Аверин, сидя в капитанском кресле центральной рубки, старался не оборачиваться. Хотя ему очень хотелось увидеть того, кто пытался устроить мятеж на его корабле.

– Согласно инструкции, корабль не может выйти в прыжок без врача. Я…

– Ты обманул меня! – Макар всё-таки обернулся. – Воспользовался нашей давней… – он осёкся, внимательно присматриваясь. – Нашим знакомством.

Когда Ойле так изменился? И ведь не сказать, что давно. В последний раз они пересекались после истории на Майране. Всё же немало воды утекло. Сколько времени прошло… Серого, душного времени, в котором он сам чуть было не потерял себя.

– Не понимаю, о чём ты, – старательно пряча глаза, Ойле разглядывал свободно болтающиеся на его длинных руках блокирующие браслеты.

Всё-то он понимал. И то, что подделал запись анкетных данных на чипе, и то, что солгал капитану. И даже то, что лжёт ему снова.

Макар подал знак Петровичу. На рабочих панелях всех вахтенных загорелся особый сигнал, приказывающий освободить центральную рубку. В помещении было немноголюдно, почти весь экипаж бился над запуском основного реактора. Остались лишь вахтенный Игореша да Гесс, тревожно взглянувший в лицо капитана. Тот молча и практически незаметно кивнул.

В давящей тишине они вышли, оставив Аверина наедине с бывшим другом. Другом ли? Он пытался вспомнить то чувство, то ощущение, что связывало всю их тесную школьную компанию. А ведь не было никакой дружбы. Так, приятельские отношения одноклассников. Как гласит древняя поговорка? «Друзья познаются в беде».

Абсолютно.

– О том, например, – проводив взглядом широкую спину биолога, скрывшуюся за панелью аварийного выхода, тихо произнёс Аверин, – что ты скрыл от меня свой голодианский арест. О том, что сбежал на Барейн и там жил всё это время. Зачем ты вернулся сюда?

– Не твоё дело, – дёрнув браслет, Ойле взглянул, наконец, на Аверина и, словно обжёгшись, вдруг вздрогнул. – Не лезь.

– Как скажешь, Ойле, – Макар лишь пожал плечами. – Выбирай. Я должен был сразу же сдать тебя флоту. Ещё на орбите Лиглы, когда сдавал дело колонии. Каюсь, вспомнил «инструкцию» и тебя пожалел. Теперь я могу посадить тебя в трюм, там есть помещение для арестантов, а по прибытии на Шедар сдать властям. Или…

– У тебя нет доказательств, – прозвучало упрямо. – Я лишь оказывал помощь согласно инструкции.

– Тут ты прав, – внезапно согласился Макар. – Доказательства попыток покушения на меня и мою супругу есть, но их недостаточно для ареста… – Ойле победно расправил поникшие плечи. – Было. – Макар усмехнулся, закидывая сцепленные руки за голову и потягиваясь. – Пока на прямой мой запрос не пришли данные о землянине Олейл Блейз с кодовым номером чипа… ты знаешь, о чём я. – Доктор тут пошатнулся. – И знаешь наверняка, что грозит тебе за проникновение с поддельными документами на имперский корабль, выполняющий миссию внешней разведки.

Судя по выражению лица корабельного доктора – знал. И отлично.

– И не спросишь, как я догадался? – Аверин прищурился.

– Не спрошу, – убитым голосом пробормотал Ойле. – Отведи меня в казематы! – Он всегда обожал драматичные сцены.

– А я всё-таки расскажу. По секрету, как старому бывшему другу, – Макар вдруг подобрался всем телом, будто готовясь к прыжку. – ЭТО. Согласно отчётам, скафандры были заказаны индивидуально на каждого члена экипажа и оплачены со счетов экспедиции. Я ещё тогда, в спортзале, на первой же тренировке заметил, что они одинаковые. Да, система сама подстраивается под индивидуальные особенности организма. Но зачем тогда были потрачены эти недели, якобы нужные изготовителям? Ты погорел на банальнейшей жадности, Ойле.

– Я на бабе твоей погорел! – рявкнул в ответ бледный Блейз. – Если бы не она, эта лысая шервова шлюха, ты ничего бы и не заметил!

– Что девочка-то тебе сделала? – Аверин злобно оскалился. – Не дала?

– Ненавижу их! Всех ненавижу. – И, сочтя диалог законченным, Ойле развернулся лицом к выходу, собираясь уйти. Пнул ногой панель основного прохода в центральную рубку и столкнулся лицом к лицу с Гессом.

– Кажется, ты напрасно спешишь туда, доктор, – прогудел густой голос глизеанца.

– Да, мы не закончили! – Аверин поднялся с капитанского кресла, подошёл ближе. – Все деньги, что процентами с банковских махинаций на медицинских закупках поступили на твой личный счёт, уже арестованы. Что касается так тобой нежно любимых инструкций… – Капитан усмехнулся. – У Гесса есть право оказывать первую помощь, а я подал официальный запрос на расширение функционала Петровичу, и он уже сутки как прошёл этот апгрейд. Будет непросто, конечно, но не сложнее, чем с бунтовщиком и предателем на борту. Офицер, уведите его, камера подготовлена, приказ об аресте отправлен.

Ойле оглянулся и посмотрел на Аверина совершенно круглыми глазами. Потрясён, шокирован, своим ушам не верит. Толчок локтем в спину – и, громко шипя, он ушёл, на ходу спотыкаясь и ощутимо пошатываясь.

Свой выбор Блэйз сделал…

– Капитан, докладывает третий отсек. – В голосе Стэма слышались нотки явного облегчения. – Кажется, запустились.

– Доложите по форме, помощник. – Аверин поморщился. Никуда не годится всё происходящее на «Сове». Он очень надеялся, что виной всему доктор.

– Согласно вашему приказу была сделана попытка активации энергетической установки с использованием экспериментального катализатора. Спустя сорок имперских минут с момента запуска процесса активации никаких признаков сбоя в работе главной энергетической установки не обнаружено. Разрешите начать подготовку к переключению в активный режим?

– Петрович, что у нас там по запасам? – Аверин и сам уже видел, но сделать поверку совсем не мешало.

– Все амолитовые батареи заряжены максимально, – прозвучал твёрдый голос Петровича. – В случае аварийной ситуации с отключением ГЭУ запасов энергии хватит на завершение прыжка в аварийном режиме.

– Биостанция, доложите готовность к прыжку, – заодно Мак узнает, добрался ли Гесс с арестантом до трюма.

– Биореактор работает в штатном режиме, – тут же отозвался биолог, – в случае аварийной ситуации с отключением всех источников питания истощение кораблю не грозит.

Гесс был в своём репертуаре. Он всегда говорил о «Сове» как о чём-то живом.

– Начать подготовку к переключению в активный режим. – Макар выдохнул, ещё сам себе даже не веря. Неужели у них получилось? – Вахтенному и всем офицерам явиться на мостик. – И вспомнив о родственниках, добавил: – Кел, проверить состояние пассажиров в лазарете, Петровичу доложить.

А теперь самое сложное:

– Внимание, экипаж, на борту у нас новый член команды, наш штатный психолог и моя супруга Нэрис Аверина, – он это сказал. И не умер, и даже язык не отсох, как ни странно. – Нэрис предстоит первый в её жизни прыжок, по прибытии в точку выхода из которого приглашаю всех членов экипажа в кают-компанию для личного знакомства. – Он громко выдохнул. Это было непросто. – Нэрис?

Секунда-другая. Молчание. Наверное, нужно было предупредить её по личной связи. Он всё-таки идиот, совершенно забыл, что малышка не проходила школу курсантов в Космической Академии, что она…

– Да, капитан. Благодарю за представление, с удовольствием познакомлюсь с личным составом «Совы». Разрешите приступить к подготовке?

Умничка. Какая же она умничка. Словно камень с души сняла девочка. Всё правильно поняла, быстро сориентировалась, не подвела. И его собственные ошибки исправила.

Макар ощутил прилив гордости. Это было впервые за последние несколько месяцев – настоящая, глубокая гордость, которая наполняла грудь и заставляла его против воли расплываться в улыбке, несмотря на все усилия удержать серьёзное выражение лица капитана.

– Приступайте.

Она обратилась к нему на «вы», и ему показалось уместным последовать этой идее. Пусть обращение к ней чуть поднимет престиж девушки в глазах всего экипажа. Дальше время покажет…

Отключил жестом общую связь, тут же вышел на личную, пользуясь крохотной паузой в ожидании офицеров в центральной рубке.

– Солнышко, ты была великолепна, – выдохнул то, что так остро хотелось сказать.

Она рассмеялась. А капитан вдруг понял, что слышит впервые её тихий смех. Словно ручеёк по камушкам зажурчал. Изумительный звук, вот так бы его вечно и слушал.

– Льстишь мне, конечно, – Мак активировал главный экран и увидел, как она улыбнулась, – но ты ведь не за этим связался?

– Нет, – всё это время, пока каждую крупинку энергии на «Сове» приходилось тщательно экономить, он мечтал о моменте, когда хоть на минуту сможет включить систему видеосвязи и увидеть её. Пока рядом нет никого. – Я отправил инструкцию по подготовке к прыжку для пассажиров на твой видер. Прочти, ничего сложного нет. О подходе сообщат спецсигналы. Будь умницей и не волнуйся.

– Рик, – она лукаво прищурилась, взяв со стола прозрачную панель видера, – сам вибрировать прекрати, я не стеклянная.

– Бабочки твои спят, как и вся живность в хозяйстве Гесса. Пожелай мне удачи.

Зачем он всё это сказал? Даже подумать не успел, прежде чем ляпнул. Само собой получилось.

– Ты самый лучший капитан, Рик Аверин, – и улыбнулась. – Я в тебя верю.

Позади раздались звуки тяжёлых шагов, и быстрым прикосновением пальцев к голой коже над бритым виском Макар отключил сеанс личной связи.

Полюбовался и хватит.

Оглянулся.

В рубке центрального корабля, на своих штатных местах, все офицеры экипажа сидели, пряча понимающие улыбки. Исключением был Гесс, который с грохотом прошёлся мимо Аверина, проявив свою любезность.

Вот такая она, семейная жизнь капитана…

✦✧✦

4. Занимательная космография

«Сова». Имперский фрегат 27-313 класса Angelus-Iustitia. Инспектор Викториам. Периферия двойной звездной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя.

Привычный ритм предстартовой подготовки, отчеты ядроидов по отсекам, потрескивание гало-ленты, переливающейся прямо над головами офицеров, сидящих за длинной панелью ручного управления.

Макар оставался одним из тех немногих капитанов малого флота, кто упорно настаивал на прямом управлении кораблем в самых разных условиях. И надо отдать ему должное: «Сова» теперь отправлялась в ремонт впервые с момента рождения на Шедаре. Среди экипажей имперского флота – своеобразный рекорд.

Последняя перекличка, доклад о готовности всех систем и опрос по отсекам. Секундная заминка на крохотное: «Ты готова?» – и, получив лишь одному ему слышный ответ, Аверин, не сдерживаясь, улыбнулся, выдвигая блок ручного управления кораблем.

Запущен обратный отсчет.

Пять.

Когда-то, уже так давно, что Мак и не помнил, где конкретно и с кем, он также впервые входил в измерение, романтично прозванное Сумерками. Он был юн и, говоря откровенно, совершенно безмозгл. Ощущал лишь веселый азарт и вращение острого шила в том самом месте, на котором приличные люди сидят.

Четыре.

Мак Аверин вел твердой рукой свой фрегат к точке входа в прыжок, холодея от непривычной и, малодушной наверное, мысли: ему теперь есть что терять. Он не просто ответственен за корабль и за жизни всего экипажа, он сам хочет жить. Просыпаясь каждую вахту, вдыхать запах женщины рядом. Открывая глаза, ловить ее взгляд. Ждать ее улыбку, словно маленький праздник.

Три.

Жажда жизни как новая точка опоры. Как тот самый маяк, на который сейчас он ведет свой корабль. Он уже близко. Радары его уже видят, пеленг уверенно взят. Небольшое отклонение от заданных координат, и офицеры, сидевшие рядом, в который раз мысленно поблагодарили Создателя за осторожного капитана.

Два.

Маяки часто мигрировали, «сползая» на грани пространства. Один градус погрешности пеленга отправит фрегат в шерову задницу космоса, если не дальше. Автоматика точно бы промахнулась. И болталась бы тогда «Сова», хорошо если в Сумерках где-то, пытаясь найти ближайший маяк.

Один.

Точку входа в Сумерки – загадочное измерение, в котором не работали вселенские законы пространства и времени, – маркировали дрейфующим в космосе сооружением, маяком. У каждого маяка есть свои точные (условно) координаты и… имя. Все космонавты – романтики. У всех маяков женские имена. Этот звали Аглиса.

Вход!

Девчонка не подвела, хоть на подходе и покапризничала. Первое, что ощущают впервые попавшие в Сумерки, – это отсутствие времени. Корабль – это жесткая рамка пространства. Его энергетических ресурсов хватит на то, чтобы остаться стабильным, не распыляться на тысячи дециллионов частиц, превратившись в обычное облако. Контур сумеречной гравитации работает только в прыжке. Но над временем он не властен, оно остается за гранью пространства, там, в космосе.

Летающие на кораблях дальнего следования космонавты почти не стареют. Первому в жизни Макара преподавателю межзвездного пилотирования было порядка ста лет, а выглядел он просто зрелым мужчиной. Седины даже не было.

Потому они и старались семьи если и заводить, то уже на закате карьеры. Или… так, как он умудрился, – заводили семью прямо на корабле. До того момента, когда пойдут дети.

Что-то он размечтался, пожалуй. Способов делать детей может и предостаточно, но он ретроград, консерватор и ортодокс. Который жену свою еще даже толком не трогал.

– Капитан, прошу передать мне управление, – подал голос вдруг Стэм, сидевший по правую руку. – Не хочу терять навык.

Оглушительная тишина, каждый раз бившая по ушам сразу после входа в Сумерки, почему-то его расслабляла. Все двигатели остановлены, корабль движет вперед лишь энергия удержания рамок пространства.

– По моим расчетам, к следующему маяку мы выходим через пятнадцать минут. – Тут же ему отозвался Петрович. – И совсем другим тоном добавил: – Капитан. Вам бы пойти отдохнуть.

– Нет! – Пряча улыбку, Аверин таки передал блок управления в руки старпома. – Не время для отдыха. Хич, подготовить доклад о состоянии ГЭУ.

Закинул руки за голову, стараясь незаметно коснуться виска.

«Как ты?» – шепотом, коротенькое сообщение.

«Все отлично. Поздравь меня, я – космонавт!» – судя по голосу, рада.

Он опять улыбнулся, прикрывая глаза.

Прошептал: «И тебя и меня поздравляю!»

✦✧✦

Нэрис Аверина ☛

В «Инструкции по подготовке к прыжку для пассажиров сверхдальних космических линий» ничего интересного я не нашла. Для тех немногих отважных (или чрезмерно самонадеянных), кто рискнул не прибегнуть к услугам системы стазисного сна, отлично налаженной на судах дальних линий, предлагалось смириться с неизбежными неудобствами, не есть за час до выхода в зону прыжка и встретить этот момент в своей мягкой постели. Желательно спящими. Этого не получилось.

Кажется, я окончательно выспалась. Честно лежала, согласно инструкции, и разглядывала стены каюты в комплекте с потолком. Странные полукруглые рамы, похожие на экраны, размещались повсюду. А если это иллюминаторы? Как там Аверин сказал, можно вызвать подсказку… Нащупала в изголовье кровати какую-то мягкую панель, после долгих попыток ее как-то сдвинуть сдалась и тихонечко попросила: «Обзор мне откройте, пожалуйста».

На панели тут же голубым светом зажегся длинный ряд имперских цифр. Я перевела взгляд на стены каюты и заметила точно такие же цифры в рамах «экранов». Осторожно коснулась той, что светилась на раме прямо передо мной. Развернулся вид серо-графитного космоса, ни одной звездной точки, никаких ярких светил и знакомых созвездий галактики.

Сумерки.

Судя по виду, экран не был иллюминатором, скорее всего, это проекция с внешних камер и датчиков корабля. Прикосновение к цифре на панели его погасило. Левый от центра экран открыл мне вид нашей столовой. Правый – как я понимаю, – каюты Аверина. Куда меньше моей, совершенно аскетично обставленная. Только узкая, будто лавка, кровать, рабочий крохотный стол и еще один санузел. Я теперь понимаю, почему он с таким удовольствием оставался в моей половине!

Улыбнулась невольно. Трогая губы, опять вспомнила наш поцелуй. И его беспокойство обо мне на входе в прыжок тоже. Сейчас он молчал, очень занят, наверное. Сложно вести неисправный корабль в Сумерках. Вспомнилось его напряженное лицо, когда он вышел на видеосвязь перед самым началом прыжка. И крупные капельки пота на бритых висках тоже вспомнились.

Бедный. Пока я валяюсь тут, перещелкивая экраны, он там снова не спит и опять голодный. Он же все время голодный…

Спустя полчаса я настроила обозрение корабля из кровати каюты. Единственное место на судне, вид которого я никак не могла получить, была, к сожалению, командная рубка. И каюты всего экипажа, конечно. Даже лазарет отражался прекрасно, и я с удовольствием полюбовалась на спящего брата с супругой. Несложная комбинация номера палубы и отсеков выдавала на стены каюты прекрасные виды.

Я лежала на смятой постели, рассматривая фрегат, ставший почти вторым домом, и не могла отделаться от странной мысли-ощущения. Все происходящее сейчас – правильно. Я стою на том самом пути, к которому шла всю свою жизнь. Я на нужном мне месте, детали огромного механизма сошлись, шестерни зацепились и история завертелась.

Наша с Макаром история. Он, я, «Сова» и «Совятник». Все вместе.

С этими приятными мыслями я для себя незаметно уснула. Сквозь сон услышала, как он пришел, как бесшумно вокруг что-то делал, явно стараясь меня не тревожить. Как шумела вода потом в душе. И как рядом спружинило ложе под тяжестью мощного тела.

– Ты не против? – прошептали мне теплым дыханием прямо в макушку.

Отвечать не хотелось. Меня в моем сне все совершенно устраивало.

– Я стал плохо спать один, знаешь ли… – Бессовестно обнимая, меня подтащили под бок. Остро пахнущий влажной мужской кожей и чем-то свежим. Похоже на запах листьев мажорника.

Решила не просыпаться. Во сне мне не стыдно уткнуться лицом в его голую грудь и вдыхать его запах. Я же сплю?

– Притворяшка, – снова смешок, обнял еще крепче. – В целом прыгнули хорошо, только немножечко промахнулись, теперь еще сорок часов шлепать по космосу до маяка. – Осторожно коснулся моего лба губами и улыбнулся. По шевелению губ я почувствовала. – Сорок имперских часов, дорогая. Это четыре декады по сто минут стосекундного времени! Высплюсь и разжирею…

Последнюю фразу он произнес очень медленно, засыпая. Вздохнул тяжело и мгновенно уснул. А я так и лежала с закрытыми глазами в полудреме, пригревшись у него на груди, боясь даже пошевелиться. Не оттого, что разбужу его: судя по скорости засыпания, его не разбудит теперь даже землетрясение. Страшно терять откровение этих минут. Тонкие ноты доверия и чего-то еще, непонятного, но уже осязаемого.

Сон в одной постели оказался не просто анахронизмом, традицией прошлых веков. Я не могла подобрать слов, определить ощущения. Завтра вспомню и все запишу.

Уже завтра.

✦✧✦

5. Просто сны

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи.

Клочья дыма, удушливо-сладкий запах жареной человеческой плоти. Воздух, вздрагивавший от взрывов, густой дождь раскаленных осколков, разрезающих толстый слой серого пепла у них под ногами.

И оглушительная тишина.

Как тогда, на Майране. Когда он оглох, и в этом смертельном кошмаре мучительно долго искал ее. И нашел.

Только во снах, что с тех пор ему снились, Ася всегда оставалась живой. Не кучей обгорелых костей и ошметков одежды, из которых даже восстановить было нечего, а такой, какой Мак видел ее в последний раз.

Тогда она совершенно определенно почувствовала свою смерть. Уходя, оглянулась, ему улыбнулась и запретила идти с ее группой. Наотрез запретила.

– Приветули, малыш, – она всегда его так называла, хотя Аверин был младше ее всего на несколько месяцев. Это всегда его злило, но возражать командиру и капитану не стоило.

– Здравствуй! – Он не был ей рад, и давно уже. – Зачем ты пришла?

Когда-то тогда, в прошлой жизни, эти сны стали единственным, что у него оставалось. В них Ася к нему приходила живой. Они спорили, ссорились, разговаривали. Целовались, иногда даже занимались любовью. Все как в той жизни, чьи осколки остались на выгоревших до основания и расплавленных скалах Майрана.

Во снах он опять становился послушным мальчишкой, влюбленным и робким. Твердо знающим, что не достоин, не может, не дотягивает. Что виноват. Нужно было тогда ее остановить. Его чуткая интуиция громко кричала о смерти. Его разум нашел несколько сотен причин отменить этот рейд. Но Ася всегда четко следовала своему собственному плану. И не слушала «этих мужчин».

– Вот как ты стал разговаривать… – она зло прищурилась, развернувшись к Аверину. – А ведь это ты виноват в моей смерти!

Старая песня. Была у возлюбленной Мака такая черта: своих ошибок она никогда не признавала. И вдруг она воскресни сейчас, именно так ему все обязательно бы и сказала. Да только он больше не тот мальчик, что как на богиню смотрел на нее.

– Конечно. Я всегда виноват. Мне иногда даже кажется, что я тебе нужен лишь только для этого. – Он хотел отвернуться, но снова не смог. Хотел никогда ее больше не видеть.

– Я любила тебя!

Это ложь. Она много раз ему снилась, и каждый раз капитан понимал, что подобное из ее уст могло прозвучать лишь во сне. Никогда за всю недолгую историю их отношений Ася ему ничего подобного не говорила. В ответ на его пылкие юношеские признания лишь задумчиво улыбалась. Как тогда, в их последнюю встречу.

– Это сон. Просто сон, – Макар произнес через силу, отшатываясь от подруги. – Я проснусь, а тебя больше нет. Отпусти меня.

Внимательный взгляд темных, чуть раскосых глаз, упрямо поджатые губы. У них никогда не было общего будущего. Ася родилась на Барейне, планете изгоев и беженцев. Ее генетическая карта полностью исключала полноценный союз с чистокровным землянином. Процент генетической разницы не позволил бы им заключить этот брак по законам империи. Только свободные, ни к чему не обязывающие отношения. Просто и без условностей. Тогда ему было вообще все равно… Глупость.

– Обойдешься, Аве-рин.

Когда она злилась, звала его именно так. У него словно не было имени. Или «малыш», или Аве-рин. Как любимый питомец. Собака.

Они стояли напротив друг друга и напряженно молчали. Макар снова и снова вглядывался в это когда-то так остро любимое им лицо и невольно сравнивал. Тогда он болел этой женщиной. Хворал долго и тяжело. И не хотел выздоравливать.

А теперь… Теперь все иначе. Ради той маленькой и хрупкой девочки, что посапывала у него под боком, он хотел жить. Впервые за долгие годы.

– Не боишься ее потерять? – жестом, до боли знакомым, Ася заправила темную прядку волос за точеное ухо. – Все мы смертны.

Он очень боялся. Смертельно, до судорог, до остановки дыхания. Именно это и останавливало Аверина. Но говорить ей не стал. Она больше не друг ему.

– Отпусти меня, – снова тихая просьба. – Мы с ней разберемся.

Резкий поворот, злой взмах плечом, словно отряхиваясь, и его собеседница, его давний кошмар снова уходит. Как всегда: за поворот у двери и налево. Как тогда.

Чтобы вернуться опять…

✦✧✦

Нэрис Аверина ☛

От внезапно нахлынувшего ощущения боли я резко проснулась. И примерно минуту пыталась понять, что болит. Лежала с закрытыми плотно глазами, вдыхала знакомые запахи и не понимала вообще ничего.

Боль скручивала сознание, тело вздрагивало, слезы к горлу подкатывали, хотелось завыть, но… физически ее не было. Просто дурной сон? Постаралась припомнить. Нет. Мне снился наш внутренний сад, и во сне я старательно обрезала кустарники, готовя их к нашей короткой, но снежной зиме. Ничего страшного: тонкие синие ветки, дорожки, похрустывающие под ногами морской круглой галькой.

Я открыла глаза и сразу же все поняла. Марк уже тоже не спал. Суровый и мрачный, он лежал рядом со мной и, боясь потревожить мой сон, даже дышать старался как можно тише.

На его лице – отчетливое выражение той самой боли, которая острым ножом до сих пор где-то под ребрами мне покалывала.

– Что-то плохое приснилось? – Потеревшись зачем-то лицом о его голое плечо, я спросила.

Неожиданное и приятное ощущение: терпкий запах мужчины, горячая гладкость кожи и пульсирующая под ней жизнь. Мак напряжен, он весь словно окаменел. С трудом перевел на меня взгляд, все еще хмурясь. Губы сжаты, скорбные складочки в уголках. Темные тени, надежно залегшие под глазами.

– Приступаешь к обязанностям психолога? – спросил он. Получилось прохладно.

Я искренне удивилась, все еще в него вглядываясь.

– Не расскажешь, – уверенно констатировала, приподнимаясь навстречу. – Почему?

Макар пристально вглядывался мне в лицо, словно пытаясь найти в нем ответ. Потом что-то в глазах его неуловимо смягчилось, и, тихо вздохнув, он сказал:

– Эти кошмары давно стали частью моей жизни… – Снова я ощутила его боль. Близкую, личную боль, как-то вдруг ставшую моей. – Утром я просыпаюсь, выкидываю их из головы, отодвигаю в дальний угол и с головой окунаюсь в дела. Иначе давно бы рехнулся.

– Ты не пытался… – начала было я, но Макар резко меня перебил, быстро вставая.

– Нет. – Спустил ноги с кровати, развернувшись ко мне голой, широкой и загорелой спиной, сплошь расчерченной старыми шрамами. – И давай больше не будем об этом.

Я промолчала, разглядывая его спину. Чувствовала, ощущала: это знаки из тех его снов. Осторожно коснулась кончиками пальцев одного, самого страшного, разрывавшего кожу под левой лопаткой.

– Я почувствовала во сне твою боль, – ему нужно знать, чего ожидать от нежданного приобретения в своем экипаже. – Молчать об этом у нас с тобой не получится. Прости, но я словно без кожи. Не сердись.

Он порывисто перехватил мою руку, вглядываясь в лицо, хотел что-то сказать, но вдруг под дверью входа в апартаменты раздался странный звук.

– ВОУФ!

Гулкий и громкий, он походил на грохот каменного поселкового колокола.

И секунду спустя снова:

– Вуф! – Короче и явно настойчивее.

Вопреки моим ожиданиям, капитан широко улыбнулся и, схватив короткую и тонкую белую тунику со столика у кровати, пошлепал босыми ногами к заветному входу.

– Рик, ты уверен? – осторожно спросила я его.

– Это же просто собака! – пояснил он для меня очевидное. И я напряглась окончательно. На борту космического корабля не хотелось бы встретить существо, хоть немного напоминающее подземных собак.

Чудище не замедлило появиться. Оно быстро ввалилось в приоткрытую дверь на своих коротких и толстых лапах и, размахивая жутким костяным хвостом, резво поскакало к кровати. Это был крупный зверь, окрашенный в красивый темно-бордовый цвет, с длинной, как клюв экзотической птицы, мордой и невероятно осмысленным выражением на ней.

Монстр держал в зубах пустую тарелку. Он радостно поставил ее на кровать, ловко запрыгнул и мягко опустился рядом. Зверь выглядел усталым, только отдых на нашей постели мог спасти его от истощения.

– Кажется… – вертя в руках тарелку, задумчиво произнес капитан. – Гесс зовет нас на биостанцию, приглашая на завтрак.

– А… – осторожно сев рядом с радостно улыбающимся в свою всю хитрую рожу пришельцем, я вытащила из-под него кончик своего мягкого белого одеяла. – Прислать сообщение он не мог? – Мало ли чего я не знаю.

– Вот у него мы и спросим, – решил тут же Макар. – Горыныч, не завирайся. Твое место на коврике.

Натурально скривившись, тот, кого так громко звали, нехотя сполз под кровать.

– А мое место где, капитан? – тихо спросила.

– Прости, – он привлек меня к себе, осторожно целуя в висок. – Я не хотел тебя обидеть. Просто… Я не готов пока выпускать это в реальность. И ты не готова.

Ох, уж эти мужчины… Но ничего, мы подождем.

– А теперь в душ, одеваться и топаем на биостанцию. Заодно я покажу тебе всю верхнюю палубу. Я смотрю, с видами нашего корабля ты уже разобралась.

Аверин вновь появился. Его неизменная жизнерадостная улыбка, решительный взгляд и бурлящая энергия оптимизма неизменно привлекали внимание. Но только я знала… Я заметила в глубине его души, в самом её уголке, мрачные тени, оставшиеся от недавнего прошлого.

Его жуткие сны.

✦✧✦

6… И бабочки

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи.

Нэрис Аверина ☛

– Чаю? – Биолог, чья туша внушала страх, двигался по биоотсеку с пугающей грацией. Хищник, невероятно опасный. Если капитан излучал уверенную мужскую силу, которая меня завораживала, то его друг напоминал могучую стихию. – Вы меня опасаетесь, – не спросил, а констатировал он.

До завтрака мы с Авериным не добрались. За несколько шагов до биостанции раздался голос Петровича. Он срочно звал капитана в центральный отсек. Макар тихо выругался и быстро убежал. Он набрал код на входе, чмокнул меня в висок и исчез. Я осталась одна, провожая его взглядом.

Горыныч зачем-то последовал за капитаном, громко цокая когтями по твердому покрытию верхней палубы.

Дверь открылась, и меня встретил сам Гесс.

Огромный, могучий биолог выглядел нереальным. Он шутил грустно о «третьем лысом». В отличие от нас с Риком, у него была гладкая голова. Это подчеркивало тяжелую челюсть и крупный нос, делая его еще более выразительным. Представился: «Гесс Оранг, биоэколог, ксенобиолог, глизеанец».

– Да, опасаюсь немного, – силе природы врать совершенно бессмысленно. А порой и опасно.

– Тогда успокаивающего, – он снова не спрашивал. – Субъективно? Или на то есть причины?

– Мои личные ощущения. Я вас чувствую, это… сложно объяснить.

Гесс выглядел гармонично на фоне живописного отсека биостанции. Он был одет в свободную светлую робу, мягкие мокасины. На поясе у него висел нож в кожаных ножнах.

– Перейдем на «ты» и посмотрим на ситуацию с научной точки зрения, как наблюдатели, – он улыбнулся мне. – Попробуем?Гесс тихо спросил меня, протягивая термочашку, которая, казалось, появилась из ниоткуда.

Сомневаясь, я приняла чашку, понюхала содержимое и осторожно отпила горячий напиток. Аромат цветов наполнил мои чувства, а вкус был невероятно приятным и слегка опьяняющим. Тепло и спокойствие быстро окутали меня, и этот чай оказался гораздо эффективнее любых успокоительных средств. Я молча кивнула, оглядываясь вокруг.

Мир Гесса. Его замкнутая территория, его тайная страсть – биостанция на корабле, о которой Рик успел мне рассказать. Эта станция не только кормила и поила экипаж, но и перерабатывала все отходы, делая «Сову» полностью автономной.

Огромные цилиндры биофильтров, наполненные живой зеленью, напоминали колоннаду в этом храме науки. На стеллажах размещались удивительные грибные культуры, а дендрарий радовал буйством зелени. В воздухе витали ароматы цветов, а среди растений порхали мелкие разноцветные существа, вероятно, птицы или насекомые.

– Итак, мне кажется, тебе есть что сказать. – Гесс не мешал мне осматриваться. Сам он занялся важным делом: неторопливо шлепая по гладкому полу отсека, к нему вышла семейка кобат. Толстые, неповоротливые, с гладким мехом и короткими чешуйчатыми хвостами, эти милые звери были весьма популярны в качестве домашних животных в моем бывшем мире. Зачем они здесь?

И словно услышав вопрос, Гесс охотно пояснил:

– Моя миссия – исследовать и собирать редкие виды домашних животных из разных миров. Я изучаю их, получаю потомство и передаю результаты исследований специальной комиссии. Они рекомендуют внедрять эти виды в культуру при освоении новых колоний. Человечество всегда шло в ногу со своими питомцами. Это наша история, и от нее точно не стоит отказываться…

Говоря это, Гесс аккуратно разрезал белые шарообразные грибы на крупные кубики при помощи своего острого ножа. Он не обращал внимания на нетерпеливых кобат, которые, пританцовывая у стола, пытались привлечь его внимание. Грибы он раскладывал по мискам, стараясь не допускать беспорядка.

– Я вижу энергии, – отчего-то решила признаться. И тут же добавила, словно оправдываясь: – Для совершеннолетних высокородных женщин нашей расы это нормально.

Слова, прозвучавшие в этом простом и лаконичном мире «Совы», казались чем-то чуждым, уродливым и лишним. Я тут же пожалела о них. Но Гесс внимательно выслушал, не отрываясь от кормления кобат.

– Как ты их видишь? – спросил он задумчиво. – Как что-то физическое? Или мысленно?

Я поморщилась, вспоминая слова из монастырских учебников.

– Сначала мы воспринимаем их как ощущения. Это как если бы мы услышали слова на незнакомом языке и почувствовали эмоции говорящего: страх, радость или грусть. Потом, когда Зера начинает создавать свои первые линии, мы начинаем их видеть. Сегодня я ваши…

– Твои. У людей такое обращение означает доверие, – произнёс мужской низкий голос, звучавший тихо, но уверенно. – Мне самому было непросто следовать этой традиции, ведь я из необычного мира. В том месте, где я родился и вырос, люди часто лгут… Так что же ты увидела?

Зачем он это говорит испуганной девушке? Гесс, похоже, и сам не знал. Я вдруг ясно увидела все его сомнения и старую обиду, глубоко запрятанную и надежно скрытую.

– Ты серьезно обижен и запретил себе думать о будущем.

– И как ты это видишь? – быстро и очень холодно спросил он, явно мне не поверив.

– Как тугой узел. Узлы всегда видятся там, где проблема. Или даже болезнь. У них разный цвет. Обида всегда почему-то коричневая. И чем темнее, тем глубже.

Я присела на корточки рядом с семейкой кобат. Самый крупный из них, вероятно, патриарх, с подозрением посмотрел на меня и громко присвистнул. Всё семейство тут же отпрянуло к Гессу.

– Знаешь… – отчего-то вдруг воодушевившись, попыталась я объяснить биологу. – Когда люди, животные или растения чем-то болеют, то сначала я это вижу как узел. Поначалу его еще можно распутать и развязать. Есть множество техник… – Я тоже тихонько присвистнула. С раннего детства мы умеем подзывать этих милых зверушек. Двое маленьких потянулись, старшие остались на месте, осторожно принюхиваясь. – Когда болезнь уже глубоко укоренилась, она становится похожей на язву. Это воронка, поглощающая жизненную силу, энергию и саму жизнь. У каждого человека она проявляется по-своему, но это очевидно. А ты весь в узлах – старых, окаменевших со временем, как шишки дерева са.

Биолог внимательно слушал, а затем развернулся и жестом пригласил меня войти в зеленые просторы дендрария.

– Я обещал Макару сюрприз. Пойдем, у меня есть кое-что интересное для тебя. – И, заметив мои колебания, мягко добавил: – Капитан скоро вернется – он уже связался со мной по внутренней связи. Подождем его, а потом вместе позавтракаем.

Сюрприз удался.

На палубе космического корабля, который был не чем иным, как современнейшим фрегатом, биолог создал настоящий, густой и темный лес. Как ему удалось добиться такого результата, оставалось лишь гадать.

Сквозь ажурные узоры яркой зелени, местами вспыхивали знакомые цветы, чьи тонкие корни, словно серебряные нити, обвивали крепкие ветви невысоких, но массивных деревьев. В воздухе между ними парили существа с оперением, переливающемся перламутрово-синими, лимонно-желтыми и огненно-красными оттенками. Они зависали в пространстве, быстро махая дюжиной крыльев, и, вытягивая длинный раздвоенный язык, с любопытством осматривали нас, их маленькие черные глаза блестели, как бусины.

– Твои животные действительно любопытны, – пока я изучала дендрарий и его очаровательных обитателей, Гесс бесшумно обошел меня и внезапно оказался за спиной.

Я подскочила, и красота разлетелась в воздухе.

– Ты все еще боишься… – биолог покачал головой, его губы сжались в печальную линию. – Я впервые столкнулся с проявлением телепатических способностей у домашних животных.

Произнося эти слова, он отодвинул плотную завесу из вьющихся растений, которая свисала с потолка, словно театральный занавес, и жестом пригласил войти вглубь.

– Они… не дикие, – я шагнула за ним и осторожно огляделась. – Мы их случайно приручили, когда были детьми.

– Я абсолютно уверен в том, что и родители ваши так же считают, и деды. – Гесс усмехнулся беззлобно, оглядываясь на меня. – Почему-то все знают о бабочках и их способностях, а приручили их только вы.

– Их домашними не назовёшь, – я упрямо остановилась у невысокого, смутно знакомого деревца. – Они не размножаются в неволе, мы им не нужны, и к тому же…

Я хотела ему объяснить, что мы на самом деле не знаем, где обитают бабочки и чем они питаются. Они просто маленькие друзья, однажды принявшие из детских рук вкусную еду. И всё.

Но, переведя взгляд чуть выше саженца самого легендарного дерева Лиглы, я увидела невероятное.

Небольшой домик, искусно сплетённый из тончайших листьев, словно вязаный спицами, был аккуратно подвешен на толстой лиане. Он напоминал воронку с широким входом, в котором уютно устроилась знакомая бабочка. Но она была не одна. Из-под её крыльев выглядывало несколько маленьких носиков, а любопытные чёрные глазки блестели в полутьме.

Я обернулась к Гессу, не в силах произнести ни слова. Он широко улыбнулся и протянул руку к гнезду. Бабочка мягко курлыкнула, потянулась и, легко выскользнув из укрытия, оставила своих детёнышей. Расправив крылья, она взлетела, сделала круг над нашими головами и грациозно опустилась на пальцы биолога.

Просто фантастика.

– Как? – я смогла лишь выдавить из себя.

– Три устойчивые пары, все самки в положении, – биолог нежно провёл пальцем по крылышку бабочки. Та закрыла глаза от удовольствия. – Приходилось срочно проводить анализ ДНК. Не правда ли, удивительные создания?

– О… да. – Отойдя наконец от первого острого шока, я сама протянула ей руку, и малышка охотно вспорхнула мне на ладонь.

– Поразительно, что эти малышки – творение человеческих рук, – продолжал удивлять меня Гесс. – Как только я понял это, остальное стало намного проще. Искусственно созданные существа легко поддаются прогнозированию.

– Не может быть… – я тоже погладила малышку, но никаких новостей от неё не получила, что было вполне ожидаемо. – Колонисты не привезли с собой домашних животных, это было строго запрещено всеми законами. Об этом написано в каждом учебнике.

– Я с вами полностью согласен, – неожиданно поддержал меня биолог. – Эта технология генетической модификации существует уже почти триста лет. – Он вынул из кармана своих рабочих штанов плоскую коробочку и, открыв ее, высыпал на ладонь множество отвратительно извивающихся странных червей. Бабочка, увидев их, радостно запищала и тут же приступила к трапезе. – Я нашел это в каталоге полностью утраченных человечеством рукотворных домашних животных. Поздравляю, коллега, вместе мы сделали открытие.

Он, наверное, пошутил?

✦✧✦

7. Завтрак

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи. Нэрис Аверина ☛

Аверин. Почему я его не почувствовала? Так увлеклась созерцанием семейства бабочек?

– Отлично, – Гесс остался невозмутим. Его реакция на внезапное появление капитана была спокойной, словно он ожидал этого. – Сейчас я закончу кормить первую группу нуждающихся, а затем мы приступим к питанию голодного капитана. Ты не против?

Меня спросили об этом. Я, всё ещё ошеломлённая видом детёнышей и впервые увидевшая бабочку, громко хрустевшую головами червей, перевела взгляд с Аверина, который улыбался во все свои белоснежные зубы, на биолога, который сдержанно растянул губы.

– Н-е-е-т… – только и смогла сипло выдавить.

– Водички? – с сарказмом поинтересовался капитан. – Но я бы предпочел кофе. И… Гесс, если ты не накормишь меня, я начну буквально зубами ловить твою живность. Даже один вид этих червей уже вызывает у меня исключительно гастрономические мысли.

– Кофе? – я сегодня просто блистала осмысленными вопросами.

– Это напиток, который мы пьём на Земле, – Гесс ответил мне, поспешно сбрасывая червей на лиловые листья деревьев. – Это любимое питьё нашего капитана. Точнее, моя попытка воспроизвести его вкус. Но это действительно ужасно, поверь. И к тому же, это наркотик.

Мне определенно нужно сделать паузу. Мозг перегружен. А тут еще и наркотики. За кого я вообще вышла замуж? Стою рядом с ним, он радостно улыбается, не собирается оправдываться и не выглядит смущенным. Только взгляд немного странный.

– Не пугай мою жену, изверг, – Рик, верно уловив мои внутренние терзания, осторожно обнял меня и, поцеловав в макушку, добавил: – Это всего лишь энергетик. Лёгкий, растительный и не особо действенный. Он пахнет детством и напоминает о Земле. Ты закончил истязать меня? Я всё чаще задумываюсь о том, можно ли съесть эту лиловую сосну.

Что означает «сосна» и правильно ли я поняла слово «лиловый», я не успела спросить. Гесс аккуратно поместил заметно увеличившуюся в размерах бабочку обратно в гнездо, проверил какие-то прозрачные колбы, которые висели рядом, и зачем-то постучал пальцем по крошечным датчикам, выглядывавшим из листьев. После этого мы продолжили наш путь.

Биостанция производила неизгладимое впечатление.

По пути сюда Рик провел меня вдоль верхней палубы, показав мне схему расположения кают экипажа, загадочное помещение под названием «кубрик» и небольшой «верхний» лазарет. Вся эта инфраструктура находилась в левом крыле корабля, в то время как капитанские апартаменты и лаборатории биостанции располагались в правом. Заднюю часть корабля занимал биоотсек, разделенный на вертикальные ярусы. Даже снаружи он казался огромным, а внутри… Это был целый мир, масштабы которого поражали воображение и вызывали множество вопросов.

– Ты говорил, – пытаясь догнать капитана, который шёл впереди, я всё же спросила. – Что биостанции, подобной той, что на «Сове», больше нигде нет. – Он молча кивнул, упорно глядя под ноги. – А что тогда на её месте? Ну… Вот тут. – Я выразительно взмахнула руками. Я сегодня прекрасна и красноречива.

– А запасы. Это своеобразный страховой фонд автономии. – Весело улыбаясь, он ответил. – Они включают в себя всё: от химических компонентов для принтеров и самых базовых средств для поддержания жизни до разнообразных продуктов питания для экипажа. Корабль должен быть способен выжить, даже если его унесет из Сумерек на световой год от ближайшего маяка.

– Разве на «Сове» совсем нет запасов? – мой голос заметно дрогнул.

– Втрое сокращены, – прогудел сзади Гесс, – оставлено лишь самое необходимое. Остальное успешно производится в этом отсеке.

Мы поднимались по узкой лестнице, состоящей всего из десяти ступенек. Я быстро потеряла счёт этим ступенькам. Мы шли вверх и вниз среди густых зарослей, где зелень переплеталась с яркими красными листьями, напоминавшими ладони, и нежными синими стеблями, обвивавшими опоры межъярусных лестниц. Интересно, почему здесь нет лифтов или антигравитационных устройств, как в фильмах? Надо будет спросить об этом.

– А если все вдруг… – я замолчала, медленно подбирая слова.

– Передохнет? – Рик с радостной ухмылкой обернулся назад. – Я постоянно задаю себе этот вопрос. Сначала мы съедим Гесса. А потом будем решать, что делать дальше.

– До завтрака осталось всего десять метров, наш кровожадный друг, – проворчал биолог, идущий позади. – Но если вдруг случится глобальная катастрофа, у меня есть… как бы это сказать: клеточная коллекция всего, что здесь обитает, прыгает, летает, растёт и съедобно. Мы сможем вырастить всё это обратно за неделю. – Тут он внезапно остановился, удерживая меня за локоть, – Конечно, если вы меня не съедите.

Не съели.

Когда мы наконец добрались до места, которое Гесс скромно именовал кабинетом, лицо Аверина выглядело по-настоящему устрашающе. Даже я, обычно не отстающая от нервного капитана, на этот раз замедлила шаг.

За бесшумно раздвинувшейся мембраной прохода в новый сектор отсека находилось уютное и обжитое помещение. Оно заметно отличалось от апартаментов Аверина, где до моего появления не было ничего лишнего. Теперь же там появились приятные, хотя и ненужные мелочи, такие как цветы.

С самого порога кабинета Гесса в глаза бросались различные предметы, наполненные символикой и личной значимостью для владельца. Всюду были разбросаны красивые камни, которые привлекали внимание своей уникальной структурой и яркими полупрозрачными цветами. Высокие цилиндрические колбы, в которых росли растения, создавали атмосферу научного эксперимента. Среди этих предметов выделялись гигантские белые зубы, вмонтированные в серебристую подставку, а также огромное резное копье, висящее на стене, и несколько крупных ножей.

Роскошный деревянный стол с изящной резьбой стал центром нашего восхищения. Мы с Риком не могли оторвать глаз от его великолепия. Меня особенно поразили замысловатые узоры на черной поверхности дерева. Капитан был очарован массивным термобоксом, который занимал почти всю столешницу.

– Мясо? – плотоядненько муж мой уточнил.

– Кормить хищников цветами – не самая удачная идея, – с ухмылкой заметил биолог, обойдя меня и направляясь к столу. – Однако, мой капитан, вы же знаете, что это всего лишь грибы…

Он небрежно открыл бокс, и по кабинету распространился соблазнительный аромат свежего, сочного мяса. На мой взгляд, это было мясо крупного травоядного животного.

– Мясо! – воскликнул Рик с восторгом, резким движением откинув боковые стенки термобокса. – Мне совершенно неважно, бегало ли оно только что по биостанции или тихо росло где-то в траве, притворяясь грибами.

Он без труда открыл одну из стенок бокса мощным рывком. Затем, слегка надавив на ее центральную часть, он создал углубление, напоминающее тарелку. Из какого-то потайного места он извлек предмет, похожий на многозубую вилку, и быстро начал раскладывать на импровизированной тарелке аппетитные разноцветные кусочки, сверкающие каплями животного жира на запеченных поверхностях.

Капитан, осторожно с дозировкой, – Гесс снова усмехнулся и повторил мои действия. Я лишь ошарашенно хлопала глазами, не зная, как реагировать.

– Меня уже тошнит от этих прямых вливаний в скафандре, и есть хочется постоянно! – Куча еды на тарелке росла, как на дрожжах. На вершине этого гастрономического шедевра лежал огромный кусок, который действительно выглядел как идеально прожаренное мясо. – Нэсс, здесь у нас целая коллекция овощей, которые, по словам моего штатного биолога, самые вкусные в галактике.

«Штатный биолог», стоявший напротив, не отставал. Его тарелка тоже напоминала одно из помпезных правительственных зданий в нашей южной Агране.

– Он у нас человек увлеченный профессией, знаешь ли. А мне приходится все это терпеть. Вот, держи.

Они произнесли последнюю фразу одновременно. Тарелки с едой столкнулись прямо перед моим носом. Тарелка капитана была выше, и кусок мяса с её крутой поверхности печально сполз на посуду, которую протягивал биолог.

Мужчины внезапно застыли, пристально глядя друг другу в глаза.

Секунда, другая… Ох, не нравится мне это все.

– Я… – тихо переключила на себя их внимание, забирая тарелки и ставя их твердо на стол. – Совершенно не голодна. – Это правда. Как-то сразу желание перекусить испарилось. А свирепо молчавшие два самца ощутимо насупились. – Если можно, мне… – сама отломила тарелку себе, сама продавила в ней некое кривенькое подобие выемки и, забрав у хмурого Рика наверное-вилку, подцепила с его тарелки парочку красненьких овощей, а у биолога – нечто рассыпчато-желтое, – этого будет достаточно. – И тут же добавила: – пить очень хочется.

Гесс отступил под взглядом Аверина, почему-то пряча глаза. Затем он сел и попытался выдвинуть из-под стола небольшое резное сидение для меня. В этот момент глаза капитана блеснули, Гесс быстро убрал руки от мебели и как-то сник.

Рик молча усадил меня, поставил перед носом высокий прозрачный сосуд и налил из центрального отделения бокса что-то горячее и розоватое. Затем он тоже сел.

– Что замерли, зайчики? – ухмыльнулся вдруг совершенно мальчишески. – Я коллегами не питаюсь, расслабьтесь.

Мы с биологом обменялись понимающими взглядами. Вздохнув, я взяла чистую вилку из рук мужа, передав ему старую.

О, Создатель, дай мне сил и терпения пройти через это испытание. И пусть рассудок не покинет меня.

Овощи превзошли все ожидания!

✦✧✦

8. Шахматы

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи.

– Послушайте! Это же изумительная идея! – с видом гурмана, получающего натуральный гастрономический экстаз, Нэс смаковала лакомые кусочки. А Рик с хитрым видом подкладывал, тихо мурлыкая что-то под нос.

– Да, совершенно согласен, – он отозвался, подцепив себе вилкой очередной кусок мяса. – Третий завтрак всегда очень кстати. Жалко только, что дальше – обед.

– Кажется, – Гесс ел медленно и аккуратно, чему-то все время посмеиваясь. – Нерис имела в виду нечто другое.

– Да! – не в силах отказываться, она принялась за добавку. – А хотела сказать о системе автономии на «Сове». Если подобные биоблоки внедрить на всех дальних линиях имперского Космофлота, включая гражданский, если…

Мужчины так выразительно переглянулись, что девушка тут же затихла, почуяв неладное.

– Ребенок совсем, – пожал Рик плечами, дожевывая свой кусок. – Сплошные иллюзии и романтика. А помнишь, как мы тоже мечтали?

– Ты мечтал, – Гесс отодвинул приборы и с улыбкой воззрился на Нэрис. – меня эта болезнь настигла уже много позже. Заразная штука.

– А… Что не так? – она так и замерла с кусочком зеленого овоща, подвешенного на кончик вилки. – У меня… будут проблемы от непривычных продуктов? – с опозданием сообразила.

– О, нет! – биолог, кажется, даже обиделся. – Все, что здесь приготовлено, переваривается представителями всех гуманоидных рас, содержит весь комплекс жизненно…

– Живот болеть точно не будет, – перебил его Рик. – И дело не в этом. Как думаешь, моя дорогая лиглянка, – так он назвал Нэс впервые, – имперские корпорации, стоящие за производством и поставками всех элементов космической автономии, точно будут в восторге от наших идей?

– Но я думала… – девушка покраснела, смутившись. – Что в Империи…

– Живут существа разумные, – капитан улыбался, ей явно любуясь. Она, соглашаясь, кивнула в ответ. – А значит: алчные, беспринципные и жестокие. Ничего нового. К тому же…

Он забрал у смущенной лиглянки пустую тарелку, встряхнул ее, вернув прежний вид, и вставил обратно в гнездо термобокса. Вилку тоже отнял.

– На каждом судне тогда должен работать специально обученный штат. – Добил ее Гесс. – А это дорого, неудобно и ненадежно, даже если ядроиды.

Да! – забрав у хозяина кабинета остатки завтрака, Аверин глазами поискал что-то у всех под ногами. – Где им взять столько Гессов? Я этого сколько лет уже не могу уговорить загнать технологии для пассажирских кораблей вип-класса. – И тут же, без перерыва, он осведомился: – А кстати, где наш Горыныч?

– Ушел за тобой! – В один голос ответили Нэрис с биологом.

Аверин поморщился.

– Похоже, нас ждут новые опасные приключения, – сказал он, тяжело вздохнув и приложив палец к виску. Затем он громко спросил: – Петрович, где сейчас эта сволочь?

Как ИскИн корабля смог мгновенно определить, о ком спрашивал капитан?

– Он находится в вашей спальне, спит в центре кровати, – тут же ответил он по громкой связи.

– И … все? – недоверчиво переспросил Макар.

– Нет, конечно! Он пролез в кают-компанию, сожрал там шахматы Стэма, потом долго лаял на Кила, потом…

– Системы жизнеобеспечения корабля получили повреждения? – спросил капитан, интересуясь самым важным.

– Необходимо улучшить моральный климат в команде. Требуется ваше участие и профессиональная помощь психолога.

Им показалось, или последняя реплика прозвучала с явной насмешкой?

Макар задумчиво посмотрел на биолога, тот только руками развел.

– Скоро мы дойдём до кубрика, – сказал Рик, вставая и протягивая руку жене. Она уже привыкла к этому жесту. – Кто сейчас главный вахтенный? Хич?

– Он тоже переживает… – с печалью в голосе ответил Петрович.

Нэрис едва сдерживала радость. Горыныч, спасибо тебе! Похоже, её ждёт интересное знакомство.

– Это те самые? – осторожно спросила.

– Да… Я говорил тебе, – согласно кивнул ей задумчивый капитан. – Шахматы с Глизы, они вырезаны из кости какого-то жуткого монстра.

– Домашнего клеозавра, – поправил его тут же Гесс. – Вы идите, я закончу кормление живности и присоединюсь. Моя вахта уже через час.

Они быстро удалились. Капитан спешил оценить масштабы разрушений, вызванных действиями рыжей твари…Он шагал быстро, но старался не бежать. Это было бы невежливо. Нэс и так уже достаточно пообщалась сегодня с его земляками. Эти люди были грубыми и неприятными, даже Макар их не любил. Но пусть она лучше узнает его таким, чем будет строить иллюзии…

– Почему ты так сердит? – Нэс догнала капитана на бегу и неожиданно коснулась его пальцев. Мак поймал её руку и притянул девушку к себе, заставив остановиться.

– На одного идиота. И это не Гесс, – заметив ее ироничную улыбку, он уточнил: – Хорошо, он второй. Если Горыныча не брать в расчет.

– Хвостатый не глуп, – она вдруг улыбнулась, и к гладко выбритой щеке Аверина потянулась пальцами свободной руки.

Он с огромным трудом удержался от того, чтобы отстраниться, и вдруг осознал горькую истину. В последний раз Мак позволял себе подобную близость только с Асей. С тех пор он никому не позволял так касаться себя. Но эта девочка вела себя совершенно иначе. В её простом прикосновении к его гладкой щеке было что-то трогательное и доверительное.

– А вы с Гессом, – тем более, – и добавила мягко, словно к чему-то прислушиваясь. – Выдохни. Ты сейчас на себя не похож, экипаж это сразу почувствует.

Упоминание Гесса вызвало раздражение. В памяти невольно всплыл рассказ друга о его неудачном браке. Восемь! Аверину бы с одной справиться. У него, конечно, не такое терпение, как у биолога, и опыта никакого, и…

– Ты так и будешь упорно молчать? – слегка склонила голову, внимательно его разглядывая.

– Знаешь, я, кажется, ревную, – вдруг признался Мак, сам удивляясь своим словам. – Никогда раньше не испытывал ничего подобного и чувствую себя полным дураком.

Она распахнула глаза, тёмные и затягивающие, как безлунная ночь. На мгновение задумавшись, она вдруг потянулась к нему, легко касаясь подбородка краешком губ. Мак замер, его дыхание остановилось. Её губы осторожно скользнули выше, она встала на цыпочки, подняла голову и робко коснулась его губ. Затем замерла, словно испугавшись собственной смелости. Несколько долгих секунд они стояли, соприкасаясь одеждой, но не телами, ловя прерывистое дыхание друг друга и глядя прямо в глаза.

– Шахматы… – тихо прошептала она, почти касаясь его губ.– Да пошли они все… – хрипло ответил Аверин, отпуская ее руки и осторожно обхватывая ладонями ее лицо, продолжая пристально смотреть ей в глаза. – Пусть думают что хотят…

Он накрыл её губы своими, как волна накрывает берег. Он знал, что она ждет его, что без этой живительной влаги, пусть даже соленой, он буквально иссохнет.

Нэрис ответила ему с жадностью, совершенно не так, как во время их первого поцелуя. Она была сладкой, мягкой, нежной. Он словно падал с космической высоты, погружаясь в головокружительную глубину…

Макар ощутил себя натянутым до упора харанским арбалетом. Без права на выстрел, без возможности снять болт с широкого ложа. Как же сложно жить рядом с недосягаемой женщиной, особенно после стольких месяцев вынужденного воздержания!

Сразу после смены Гесс отправится на спарринг в спортзал. Это исключительно его вина: не стоило пялиться на лиглянку и провоцировать ревность капитана.

Дыхание обоих было сбивчивым, и девушка, опустив голову ему на плечо, тяжело вздохнула. Макар нежно потерся носом о ее взъерошенные волосы и тихо произнес:

– А теперь можно и в шахматы, – с усмешкой произнёс он, крепче прижимая её к себе. – Не бойся ничего, не удивляйся ничему. В круге брачного выбора ты держалась как настоящая императрица. Продолжай в том же духе. – Дождавшись её кивка, он коснулся губами её тонкого уха, удивляясь его прохладе и идеальной форме. – Помни: им, вероятно, просто скучно. А тут новое развлечение – молодая жена капитана, которая внезапно стала психологом.

– Как зверюшка в театре зверей? – спросила, к нему снова лицо поднимая.

Макар не очень уверен был в точности перевода, но отчего-то кивнул.

– Это я поняла, – задумчиво проговорила, отодвигаясь, – а чего ждет от психолога мой капитан?

Мой. В размягченном мозгу капитана так неожиданно и так радостно отозвалось это короткое слово, что он улыбнулся невольно.

– Для начала защити себя, – ему вдруг остро захотелось удержать её. С огромным трудом он сдержался. Эта девушка была настоящим испытанием для его выдержки. – Ты ведь говорила, что тоже умеешь играть, верно? Можно попробовать и так. Постарайся лучше узнать экипаж. Даже если проиграешь, можно расположить к себе этих людей.

– Мне проигрывать? – удивилась лиглянка.

– У меня в экипаже очень сильные игроки… – в голосе капитана прозвучал снисходительный тон. – Постарайся не очень расстраиваться.

Идти ему никуда не хотелось. Точнее, было сильное желание схватить её на руки и унести прямо в спальню. А потом… Да. Развернуться и выйти, вызвав Гесса в спортзал, чтобы встряхнуть обоих и направить мысли в нужное русло.

Перспектива выглядит безрадостно. Однако Макар никогда не отступал от своих планов, он мог лишь корректировать их в пределах установленных им же самим границ. Это означает…

– Идем! – снова взял ее за руку и, развернувшись, рванул к шахте спуска на центральную палубу, – нас очень ждут шахматы, ты совершенно права.

Нэс оставалось лишь тихо посмеиваться, торопливо переставляя ноги.

Аверин – человек удивительный. В его характере удивительным образом сочетаются мудрость и хладнокровие, свойственные древним божествам, с детской вспыльчивостью и ревностью.

Кто он на самом деле? Возможно, ответ станет ясен только со временем… Но пока Нэс не находила в этом сложном и ярком калейдоскопе его резких черт ничего отталкивающего. Ей он нравился в любом проявлении, что действительно удивляло.

✦✧✦

9. Шахи и маты

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи. Нэрис Аверина ☛

Проиграть у меня не получилось. Ни разу. Шесть партий, последние оба раза – ничья. Да, были отличные учителя.

Только избранные девочки из спален Красного круга имели возможность покидать их на выходные. Для этого нужно было отличиться, например, выиграв шахматный турнир у команды мальчишек. Мотивы для наследниц обедневшего прайда были разнообразны: желанная горстка увесистых лаков в качестве приза и долгожданная свобода. За стальными воротами их ждали захватывающие приключения в компании верных друзей.

Удивительно, но теперь все это вспоминалось с легкой грустью, без каких-либо страданий. Все осталось в прошлом. Словно воспоминания о детстве. Лигла была моим светлым детством.

В комнате с замысловатым названием установлен массивный круглый стол. На стенах размещены гало-проекции основных отсеков фрегата. В напряженной тишине сидят участники, увлеченные древнейшей игрой разумных существ.

Шахматы.

Наши прародители, жители Земли, подарили человечеству не только умение относиться к жизненным трудностям с юмором и давать собственные названия новым явлениям и вещам. Земля стала колыбелью большинства известных в галактике азартных и интеллектуальных развлечений. Именно там зародилась идея о неприкосновенности физической и генетической уникальности каждого человека, которая позже была включена в современную Конституцию Империи. Земляне славились своим жизнерадостным и оптимистичным характером, невероятной консервативностью и маниакальной приверженностью к идее неповторимости разумного существа.

Им даже эмбрионам позволяли делать выбор, запретив генетическую модификацию человека с момента зачатия. На Земле генетическую оптимизацию можно было пройти только после достижения совершеннолетия. Поэтому к этой процедуре прибегали крайне редко, и люди оставались уникальными, пусть и не самыми красивыми.

В команде «Совы», состоящей из землян, вместе с доктором, который теперь находился в камере для заключенных, было пятеро. Включая меня, как прямого потомка колонистов с их родной планеты. Судя по выражениям лиц команды, я уже два часа достойно удерживала эту высокую планку.

Меня особенно вдохновляли искорки невольного почтения, которые мелькали не только в глазах моих товарищей по экипажу, но и… У самого капитана Аверина, главного здесь.

Как только я предложила мужчинам, которые смотрели на меня с любопытством, как мальчишки, сыграть партию в шахматы, он тут же вырос за моей спиной. Безмолвно, но от этого еще более внушительно.

Почему я должен был бояться? В кают-компании фрегата не было никого, кто мог бы мне угрожать. Эти мужчины ощущались ярко и отчётливо.

Хич.

Молчаливый алианин, словно бушующее пламя, ревел в наглухо закрытом каменном очаге большого уютного дома. Его стены всегда оставались теплыми. Он был невероятно надежен, правдив и умен, хоть и изранен. Я обыграл его в партию черными фигурами, используя классический ферзевый гамбит. Он недооценил меня и поздно заметил подвох. Уже второй час Хич молча наблюдал за мной, излучая все большее уважение. Теперь он точно не допустит подобной ошибки, и я могу спокойно доверить ему свою спину.

Яхо.

Та же ошибка и те же переживания. Хотя Яхо не так прост, он скрывает свою тайну от всех. Нужно будет рассказать об этом Макару. Яхо носит чужую маску, которая давно и прочно приросла к нему, но в его поведении всё же проскальзывают нотки боли. При виде меня он резко замер, натянуто улыбнулся и отвел взгляд. Может быть, я напомнила ему кого-то из прошлого, о котором он так старательно пытается забыть? Нужно будет подумать и обсудить это. Я выиграла у него партию белыми, не дав ему грамотно разыграть вариант Дракона в дебюте. Снова внешность сыграла мне на руку, и Рик восхищенно вздохнул у меня за спиной.

Игореша садился за доску, поглядывая на капитана с опаской…

На тридцать втором ходу я одержала победу над этим неизвестным гением-связистом. Он играл белыми, и для него стало неожиданностью, что молодая девушка с большими глазами и бритой головой выбрала классическую сицилианскую защиту. Сколько же лет существует эта игра? Все возможные комбинации на шахматной доске уже давно изучены, но радость от победы по-прежнему остаётся неизменной. Как и горечь поражения…

Время летело незаметно, а игроки за шахматной доской быстро сменяли друг друга. Я с удовольствием наблюдала за привычным процессом, вспоминая, как давно это было со мной в последний раз…

Партии с биологом и старшим помощником Стэмом завершились двумя ожидаемыми ничьими.

У меня возникло ощущение, что Гесс решил поберечь репутацию «новой звезды экипажных турниров» и, возможно, даже поддался мне в конце нашей партии. Ошибка, которую он допустил, была для него совершенно нетипична: такие игроки, как он, вряд ли станут жертвовать главной фигурой ради сохранения пешки. Обязательно сыграем с ним еще раз…

Стэм выглядел как человек, который держал свои эмоции под строгим контролем и проявлял особую осторожность. Среди всех участников нашего импровизированного состязания он был единственным, кто с тревогой переживал за исход. Несмотря на свою суровость и силу, он опасался проиграть мне и из-за этого совершал ошибки. Я решила подыграть ему, чтобы не подрывать авторитет заместителя капитана в глазах других. Хотя я была готова пожертвовать ему партию, если бы это было возможно, он сам предложил ничью.

Он пожал мне руку, медленно поднялся и, не оглядываясь, покинул помещение, сухо напомнив всем о необходимости скорой смены вахтенных.

– Она жульничает! – воскликнул высокий, мальчишеский голос. Родик. Мы сыграли с ним всего десять минут, и я давно не побеждала так уверенно. Классический «мат дурака»: три хода, и черные выигрывают.

– Вы что, совсем не видите? Капитан ей даёт подсказку! Разумеется, по личной связи. А вы развесили уши, как полные дураки, и верите!

За моей спиной мгновенно сгустилась грозная туча. Не оглядываясь, я прильнула к Макару, коснулась его напряжённого колена и улыбнулась всем присутствующим.

– Да, у меня есть значительное преимущество перед соперниками – главное, не дать им понять, что я боюсь. – Нет, у меня и у капитана нет чип-связи, и любое внедрение электронных устройств в моё тело невозможно.

– А как тогда?

– Родий, иди вперёд, встань перед психологом и отвечай по уставу! – прорычал мой капитан, с трудом сдерживая эмоции.

– Я интуитивно вас понимаю, – ответила быстро, не дожидаясь демонстрации владения имперским уставом. – Это замечательно подсказывает.

– Позвольте задать свой вопрос, психолог Аверина, – Родик наконец-то вышел из-за спины и, нахмурившись, возвышался надо мной.

Молча кивнула.

– Вы читаете мысли? – под пристальным взглядом Аверина он заметно напрягся.

– Можете обращаться ко мне просто по имени, Нэрис. И нет, пока нет.

– Капитан Аверин, можно слово? – вкрадчиво поинтересовался Петрович, будто бы насмехаясь. – Похоже, настал твой черед пройти испытание у психолога. С самого начала экспедиции ты еще ни разу не потерпел поражения…

Мы дружно и уверенно ответили: «Нет!». Наши голоса слились в гармоничном дуэте, создавая приятное звучание.

– Мы продолжим эту партию в более подходящих условиях, – прорычал Рик, – и без посторонних глаз.

– Боишься ей проиграть?

Придушила бы я Петровича.

– Опасаюсь оставить фрегат без ИскИна. – Снова рыкнул в ответ капитан.

– Партии молодоженов проводятся исключительно на приз, – я произнесла нечто абсурдное, ощущая, как у Макара за спиной учащенно забилось сердце.

– Капитан, – раздался голос Яхо у него за спиной. – Кто теперь даст нам успокоительное? Док арестован, и нам становится все труднее… видеть. И слышать.

– Никаких медикаментов, – с усмешкой сказал Аверин. – Желающих расслабиться жду в спортзале. Тому, кто сумеет уложить меня на лопатки, я лично напишу… успокоительное. Самое мощное и эффективное. Без побочных эффектов.Громким вздохом ему ответили…

Возвращение в апартаменты заняло гораздо меньше времени, чем выход из них. Короткий путь на лифте, и мы уже у двери. Рик мягко, но уверенно подтолкнул меня вперед, и двери тихо закрылись за нами.

– Ты понимаешь, с чем играешь? – раздался низкий голос за спиной.

– Назови свою ставку в игре, – я его не боялась совсем.

Наоборот, те новые чувства, которых он так опасался обрушить на мою бедную голову, притягивали меня, завораживали и манили.

– Если ты проиграешь, с этого дня каждый вечер принимаешь душ вместе со мной, – сказал он, чётко обозначив условия, не оставляя места для манёвров. – Полностью раздетой.

Ого… Ничего себе искушение. Сразу же расхотелось выигрывать.

– Если проиграешь, с этого дня спишь в своей каюте, – сказал он.

Мне хотелось добавить: «Один», но я удержалась. Рик мгновенно уловил паузу и лукаво усмехнулся. Таковы эти интеллектуальные игры.

– Завтра у меня вахта, вернусь к ужину. Не скучай. – Он неожиданно притянул меня к себе, уткнулся носом в затылок и глубоко вдохнул. – Постарайся пока не выходить из каюты, что-то не так, мне тревожно.

– Я…

– Боув! – раздалось звучное. Наш чуткий сторож проснулся и, виновато помахивая хвостом, потягивался у порога.

– Горыныча оставляю тебе, – тут же нашелся Макар и, коротко поцеловав меня в шею, сбежал.

– Ну здравствуй, обжора. Что успел натворить?

– Вауф!

Ясно. Надеюсь, каюта еще не разрушена.✦✧✦

10. Тайны прайда Рейн

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи.

Обычная смена. Проверка оборудования. Регулярный осмотр главного двигателя, контроль за чистотой на всех палубах. В разгар работы Макар даже извлек пару ядроидов для проверки всех дронов и луксов. Он тщательно и внимательно осмотрел весь арсенал, от личных плазеров до мегапушек, проверил даже чистоту посуды в камбузе и заглянул в каждый каютный гальюн. К концу смены капитан заслужил право спокойно сидеть в своем кресле, висящем над полом в центральном посту, и лениво наблюдать за гало-мониторами.

Еще ножкой подрыгивал медленно. Команда погрузилась в работу, тщательно исправляя замечания и угрюмо докладывая о проделанной работе. Кажется, у них появилось слишком много свободного времени, и они решили воспользоваться им, чтобы подразнить капитана. Похоже, им нужен психолог. У Макара есть своя проверенная схема лечения острых психических расстройств: три наряда вне очереди и развернутый отчет.

Всю свою жизнь он справлялся с депрессией самостоятельно. Спортзал, вахта, служба – вот его рецепт. Спал Макар всего по четыре часа через каждые восемь. И это работало. Даже после того страшного инцидента на Майране у него не нашлось времени на психолога.

Кстати, капитан вспомнил, что их официальный брак с Нэрис был отправлен на регистрацию в Метрополию в первый же день, как они вышли на большую орбиту системы. Подтверждение должно было прийти через декаду – такова стандартная процедура, неизменная уже почти тысячу лет. Он был уверен, что никаких ограничений на брак с колонией нет. Но вот генетическую карту Нэрис он ещё даже не видел. Всё как-то не до этого было.

– Петрович… Яви свое ясное лико – лениво придав импульс креслу, Макар двинулся к главному пульту.

ИскИн на мгновение замолчал. Это был его способ выразить недовольство. Затем он вывел главное изображение гало-проекции перед Макаром и показал себя. На этот раз он предстал в форме… камня. Ведь по сути он им и был.

– Все вредничаешь, – констатировал капитан.

– Светлых мыслей, Аверин, – блеснув целым снопом ярких искр по поверхности радужного кристалла, ответил Петрович. – Чем могу быть полезен?

– Есть ли ответ на запрос по досье на Нэрис Аверину-Рейн? – тихо спросил капитан, стараясь не выдать волнения в голосе. – Я имею в виду полный и официальный ответ, включая генеалогическую карту, как я и просил.

Снова наступила пауза. В какой-то момент возникло желание взять молот из набора инструментов и…

– Да, конечно, четыре имперских часа назад.

– Почему мне не доложил? – даже Аверинскому терпению иногда наступает конец.

– А вы были заняты, – как ни в чем не бывало ответил Петрович. – Отправляю на видер, знакомьтесь. И кстати…

Макар, не дотронувшись до прозрачной пластины, застыл на месте. Ему не понравилось слово «кстати».

– Там ваша супруга рыдает у зеркала в душе каюты. Часа полтора уже как.

Макар едва сдерживал себя, чтобы не разбить эту наглую, хотя и прозрачную физиономию.

– Ты не слышал, что я запретил следить за ней в каюте? – он прорычал, нажав на кнопку вызова смены вахты. – И если ты всё-таки следил, почему не доложил сразу?

Спорить с дефектным ИскИном – занятие бессмысленное. Проще его заменить. Очевидно, эта мысль так ясно отразилась на лице капитана, что Петрович ответил по уставу:

– Докладываю: наблюдение Нэрис Аверина подключила самостоятельно, включившись в систему Центрального. Затем наладила зеркало в санузле и, взглянув в него, впала в депрессию, в которой и пребывает вот уже один час и десять багарских минут. Доложить вам времени не было.

Макар понятия не имел, сколько минут в этом багарском часе, и не мог быть уверен, что эти сведения не являются плодом фантазий Петровича. Но новость его сильно встревожила. Интересно, что могло показать зеркало бедной девушке? Возможно, что-то не так с Зеро? Корни пустила налево, а листья не выбросила?

Спустя мгновение на смену Макару пришел сонный Яхо. С трудом передвигая ноги от волнения, Аверин ворвался в свои покои и сразу же услышал громкий вой Горыныча.

В нескольких быстрых шагах открылась сцена: на узкой кровати, плотно сложенной, сидели двое, обнявшись, и горько рыдали. Нэрис плакала тихо, но опухшие веки, нос и блестящие слезы на красных щеках выдавали её состояние. Горыныч же не стеснялся своих эмоций и громко выл.

– Что. Тут. Происходит? – громко спросил капитан.

Нэрис трагически-медленно повернулась к мужчине и едва слышно ответила:

– Посмотри на меня. Мои волосы отросли....

✦✧✦

Нэрис Аверина ☛

– Для тебя это что-то меняет? – он ведь даже не понял. Как никогда прежде я ощущала себя чужеродной инопланетянкой.

– Всё! – сказала я ему. – Кажется, я теперь понимаю, что такое смерть. Часа назад я умерла.

Пафосно прозвучало. Но именно так я и чувствовала.

– Прости, но я не вижу в тебе никаких изменений. Нет признаков разложения… трупных пятен, запаха. Может, объяснишь?

Он аккуратно обошел меня и сел прямо на стол, демонстрируя явное намерение не уходить.

– Ну взгляни же на меня! Неужели можно было пропустить такое?

– Я за тобой внимательно слежу. Почему ты так волнуешься?

Он действительно не отводил от меня взгляда. И в его глазах было что-то особенное… Мягкое, словно теплый плед. Обволакивающее. Это была нежность?

Наверное, все-таки жалость.

– Волосы! – я провела рукой по макушке, зарастающей отвратительной светлой шерстью.

– Да. Знаешь, в современном обществе женщины с удовольствием их носят. Это эстетично, удобно, женственно и привлекает мужчин, прости за прямоту. Я попрошу…

– Макар, это белые волосы! – мой голос сорвался на крик.

– Блондинки мне всегда очень нравились! – его голос тоже внезапно охрип. Наверное, от отвращения.

Он издевается?! Как можно так говорить о подобном?

– Так! – Макар внезапно напрягся, пристально глядя на меня. – Мне кажется, здесь дело не только в цвете волос. Я прав? Это просто оттенок, Солнц. Обычное биологическое разнообразие.

– Какой стыд.Я закрыла глаза и резко выдохнула. – Мои родители, вероятно, моя мать, не принадлежали к знатному роду ханитов. Я – подкидыш!

Самое ужасное признание в моей жизни.А мой муж… сидел передо мной и смеялся!

– Послушай, – Макар с трудом сдержал смех и принял серьезное выражение лица. – Я очень виноват перед тобой. Мне следовало более детально разобраться в ваших расовых предрассудках. И я должен объяснить тебе нечто крайне важное.

Я сидела, уставившись в пустоту каюты, и с трудом заставляла себя вникать в его слова.

– Для начала пойми. Твой мир остался далеко позади. Всё, что ты знала об Империи и населяющих ее людях, оказалось лишь частично правдой. Эта правда была сильно отфильтрована и искажена в соответствии с чьими-то корыстными целями.

Слова его до меня начали доходить медленно, как будто издалека, с трудом пробиваясь сквозь клетку сознания.

Он дал слово говорить правду и сейчас был честен. Я ощущала это и была уверена.

– Теперь ты можешь меня убить, – эта фраза была горькой, но правдивой.

Капитан скрестил руки на груди и произнес с максимальной серьезностью:

– Человек, обладающий тем, что вы называете разумом и душой, находится под защитой законов Империи. Никто не может безнаказанно лишить его жизни. Цвет волос или глаз не имеет значения. Вам всю жизнь врали.

Эти слова прозвучали как гром. Он внезапно разозлился. Передо мной стоял не тот добродушный и насмешливый собеседник, а капитан корабля, опасный мужчина и имперский инспектор, который в мгновение ока превратился в хищника, охваченного ужасной, безмолвной яростью.

Вероятно, он наконец осознал, кто я на самом деле. Его ввели в заблуждение, подсунув меня и заставив пройти строгий отбор.

Я отшатнулась, но он не дал мне уйти. Его взгляд снова встретился с моим, и инспектор смягчился.

– Ты мне не веришь, – устало констатировал он. – Плохо. Не думал, что всё настолько серьёзно.

Он поднялся, снял верхнюю часть своей униформы и направился к стене, где располагалась спальная зона. Тихо прикоснулся к панели, и спальное место мгновенно расширилось до максимальной ширины. Не раздеваясь, он лёг, похлопав ладонью по простыням рядом с собой.

– Я буду спать здесь, – сказал он как о чём-то очевидном. – И это не подлежит обсуждению.

– А как же я? – спросила я, едва сдерживая волнение.

– А ты, как законная жена имперского капитана, – рядом со мной. И не пугайся, обещаю не домогаться. В таком состоянии я не оставлю тебя одну. Иди сюда и ложись рядом.

В полном смятении я подчинилась его почти что приказу. Осторожно улеглась на край, стараясь не касаться его и не вызывать раздражения.

Макар снова вздохнул и придвинулся ко мне, крепко обнимая.

– Глупая девочка. Какая же ты еще маленькая.

Ладонью провел по коротким светлым волосам и добавил: – Настоящее Солнышко. Цвет твоих волос напоминает мне мою родную звезду. Это желтый карлик. Удивительно… Всё, как я и хотел. Спи, мое украденное солнышко. Завтра снова тяжелый день.

✦✧✦

11. И вся королевская рать

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи.

Она уснула почти мгновенно. Свернулась клубочком рядом с Авериным, как маленький заплаканный ребенок. Во сне вздрагивала и тихо, горестно всхлипывала. Макар осторожно поглаживал её по коротким взъерошенным волосинкам, задумчиво наблюдая за причиной её слез и улыбаясь. Солнечная блондинка… Этот оттенок не был похож на тусклые волосы первых жителей Лиглы. В нём было что-то до боли знакомое.

Вдруг он осознал, что в суете так и не ознакомился с досье Нэрис, которое кто-то скинул на видер. Тихонько встал с кровати, взял документ в руки и вернулся. Освободил своё спальное место от нагловатого Горыныча, который занял его без спросу, и устроился рядом, чтобы прочитать материалы.

Капитан и имперский инспектор Аверин, пробежав глазами по основным данным, через пару минут закрыл лицо руками и беззвучно рассмеялся.

Ему стоило прочесть это раньше. Хотя бы вчера. И… Что тогда?

Открыть Нэрис глаза и сразу же рассказать ей всё?

«Представь себе, дорогая, что твоя мать, которая когда-то бросила тебя и трусливо сбежала, теперь – наследная королева и единоличная правительница мира Зигейны. Это правда. Ах да, три года назад я чуть не стал её официальным супругом, но не по своей воле. Мне пришлось сбежать через окно».

Или даже так: «Солнышко, я хочу тебя поздравить! Ты дочь королевы, хотя, к сожалению, она отказалась от вас. А жаль, ведь она очень красивая женщина, но уж слишком высокомерная и своевольная. Она выходила замуж восемь раз, как и положено королеве. Но не переживай, я уже не вхожу в число этих счастливчиков!»

Злая шутка судьбы, не иначе. Бесчисленное множество обитателей в этой галактике – триллионы, а то и больше? Но Макар умудрился выбрать из всех именно её, единственную и неповторимую. Дочь той самой королевы, которая его люто ненавидит и которой он отказал, глубоко оскорбив её чувства. Как же в древних земных сказаниях называли таких родственниц?

Теща? Правительница одного из самых высокоразвитых миров, гордо отстоявших свою полную независимость от Империи, теперь его теща. Прекрасно.

Макар посмотрел на Нэрис, которая снова вздрогнула во сне. Она действительно была похожа… Когда её волосы отрастут, они будут такими же густыми и роскошными, как у Агаты. Но черты её лица были более тонкими и прозрачными, словно художник взял мягкую кисть и несколькими точными мазками придал жёстким чертам зигеянки неуловимую женскую привлекательность.

Как же всё необычно… С самого начала Нэрис, несмотря на свою молодость и уязвимость, была ему гораздо ближе. Как это произошло? Какими же жестокими обстоятельствами юную наследницу престола всего мира Зигейны забросило в эту забытую всеми колонию, да ещё сразу выдало замуж за мелкого феодала?

Девочка до недавнего времени была убеждена в гибели своей матери. Капитан понял, что в ближайшее время им следует избегать любых контактов с этой суровой женщиной. Теперь стало ясно, каким образом ее брат поддерживал связь с той, кто их покинула. Вопросы множились, но одно было очевидно: им нужно быть предельно осторожными.

Их последняя встреча оставила горький осадок. Он один знал, чего ему стоил побег из зигейнской тюрьмы при дипломатическом представительстве. Яркие следы на его спине, оставленные от ранений, напоминали о внезапной благосклонности королевы. Он не хотел бы переживать этот опыт снова.

Но что сказать Солнышку? Шервовы жабры! Стоит только у них хоть немного наладиться, как тут же появляется какая-то тварь и грозит отобрать у него эту теплую звездочку. Мак живо представил себе мрачное лицо королевы Агаты. Она же просто из вредности это сделает!

Три года назад Макар публично и демонстративно отказал ей в интимной встрече, которая, по сути, была равносильна помолвке. Это произошло в присутствии весьма уважаемой делегации, и его поступок был воспринят как окончательный и обжалованию не подлежащий. Однако теперь он внезапно женился на единственной дочери королевы. Верится ли в такую случайность?

Он сам в нее верит с трудом.

– Твоя злость светится синим, – тихо произнесла малышка. – Какой красивый цвет. А растерянность – седая, как горный туман.

Еще одно острое их с Агатой различие: в дочери не было никакого кокетства и масок она не носила. Такая, как есть.

Макар посмотрел на жену и вдруг заметил, что её пижамный комбинезон распахнулся, открывая почти до ареолы соска округлость груди. Его взгляд невольно задержался на этом, несмотря на все усилия отвести его. – Фиолетовый, – шире глаза распахнула, неверяще глядя на мужа. – Но ведь это…

– Т-ш-ш… – самым кончиком пальцев прикоснулся к девичьим ярким губам, все еще припухшим от слез. – Об этом вслух люди не говорят. Это чувствуют.

– Но я… – она судорожно сглотнула, все еще не сводя взгляд с Аверина.

– Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видел и знал. Красоту видят сердцем.

Его пальцы нежно коснулись подбородка, скользнули по скуле и мягко погладили шею. Нэрис закрыла глаза, погружаясь в эти острые ощущения. Мысли улетучились, оставив место только для чувств.

– Я люблю тебя.

Тихо произнёс и ощутил истину этой правды. Она была острой, как запах свежей крови. Чистой, как вода в ледяных горных реках его родной земли. Настоящей. С ним впервые такое. Чувства, которые испытывал рядом с Асей еще юный и робкий Аверин, тоже были обманом.

Возможно, ему следовало бы вспомнить ту самую королеву и провести сравнение, чтобы окончательно разобраться в себе. Это помогло бы ему прозреть и избавило бы от необходимости лгать.

– Алый.

Она почему-то закрыла глаза. А затем полностью уткнулась лицом в руку Аверина.

Молча.

Он замер, не зная, что ей сказать и как быть. Щемящая тишина. Нельзя промолчать, нельзя малодушно солгать. Непозволительная роскошь для них. Для обоих.

– Чувствую себя полным дураком из-за того, что решился на модную сейчас на Тиамате процедуру полипигментации, – попытался он отшутиться, хотя получилось не очень удачно.

– У каждого свой внутренний мир, – тихо произнесла Нэрис, опустив голову. – Это те рамки, в которых мы чувствуем и мыслим. Для кого-то существуют лишь оттенки, а для немногих – целая палитра ярких цветов. – Она подняла взгляд и посмотрела на капитана так пристально, будто хотела проникнуть в его мысли. – У тебя их так много. Ярких и приглушенных, темных, как ночь, или светящихся, как фонари в темноте. Ты удивительный человек, Рик. Такой многогранный… Я слушаю тебя и боюсь однажды проснуться в холодной постели в своем замке, одна. И вдруг понять, что все это было лишь сном.

Мак растерялся от этих слов. Как ему быть с ней? Он чувствовал себя обманщиком, которому случайно попался в руки драгоценный кристалл белого виталита, стоящий сотни тысяч годовых бюджетов передовых техногенных миров.

– Я редкостный мерзавец, поверь, – продолжил он. – Много раз убивал, видел, как умирают близкие, и научился относиться ко многому с безразличием. Не разочаруйся, малыш.

Она только лишь улыбнулась и кивнула.

– Я тебя насквозь вижу, – сказала она и потянулась к нему губами.

Мак замер на пару секунд, не веря своим глазам. Затем он словно пришёл в себя и резко притянул девушку к себе, обняв её.

– Я дал тебе слово не домогаться. Как отреагирует моя жена на такое легкомысленное отношение к обещаниям капитана? – с тихим смехом он нежно касался губами ее подбородка, постепенно приближаясь к губам.

– Она нас поймет, – сладко зажмурившись, промурлыкала Нэрис. – У нее впереди еще партия в шахматы, между прочим. Некогда отвлекаться на всякие глупости.

Нежное касание губ. Его поцелуй снова был иным, чем раньше. Рик словно искушал её, вынуждая жаждать ответного движения. Хотелось схватить его за воротник и встряхнуть, а затем прижать к кровати и завладеть его смеющимся ртом своими губами. Не успела.

Почувствовала прикосновение его ладони к затылку, а пальцы другой руки обвились вокруг её бедра. Рик прижался к её губам, словно измученный жаждой странник к долгожданному источнику чистой воды.

Восхитительное чувство. Её пили, не могли утолить жажду. Нэрис ощущала, как растворяется в своем муже, как мир вокруг теряет свои очертания. Мужская рука, торопливо расстегивающая комбинезон, её не смущала. Одежда становилась все более ненужной, хотелось поскорее снять ее и прильнуть к нему обнаженной, чувствительной кожей. Дыхание остановилось, и с болезненной тоской они оторвались друг от друга. Рик тихонько рыкнул, уткнувшись лбом в ее плечо, и в этом трогательном жесте было столько доверия, что Нэс улыбнулась. Голый череп Аверина покрывался жесткими темными волосками. Она нежно провела пальцами по ним, погладила мускулистую шею.

– Что-то случилось? – коснулась губами мужского виска. – Ты словно гаснешь.

– Да, солнышко. Да. – окончательно взяв себя в руки, капитан резко выпрямился и добавил:

– Твоя мама нашлась. Она жива и в полном порядке, – произнёс он, взглянув в широко распахнутые глаза девушки. – Но есть и плохая новость…

✦✧✦

12. Понимание

«Сова». Имперский фрегат A-IV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи – Шедара, в созвездии Кассиопеи.

Шахматная доска в капитанской библиотеке вызывала восхищение не только у Аверина, но и у всего экипажа «Совы». Фигурки, сражающиеся на её клетчатой поверхности, были искусно вырезаны из полудрагоценных камней, что придавало им особую ценность и редкость. Макар что-то тихо рассказывал об этом, но Нэрис, ошеломлённая потоком новостей, мгновенно всё забыла.

Рик насильно накормил её, а теперь Нэс, сидя за уютным библиотечным столом, пыталась сосредоточиться, с трудом удерживая в дрожащих тонких пальцах тяжёлые молочно-белые шахматные фигуры. Она играла отчаянно, совершая непростительные ошибки, но даже не замечала этого.

Макар не торопил ее. Он установил галопроекцию рубки центрального поста на двери библиотеки и краем глаза наблюдал за стандартной подготовкой к выходу в орбитальную сеть. Все происходило в тишине.

– Знаешь… – невидящим взглядом окидывая свое бедственное шахматное положение, произнесла девушка наконец. – Я все это время кое-что все же пытаюсь понять. И… никак.

Аверин молча накрыл ее руку ладонью, не сводя глаз с лица Нэрис.

– Ты невероятная, – так же тихо ответил. Словно боясь тембром низкого голоса испугать ее еще больше. – В мирах, живущих по законам Империи, я не встречал ещё женщин, способных так мужественно это вынести.

Он говорил абсолютно искренне.

Право на уникальность личности было краеугольным камнем всех законов Великой Империи. Человечество увлеклось экспериментами с генетикой гуманоидных рас, но теперь это нашло отражение в незыблемых заповедях на каменных скрижалях ворот Конституции. Каждый имеет право родиться и жить неповторимым. Изменения возможны только по жизненно важным причинам. Никто больше не имеет права вмешиваться в генетический код человека разумного.

Женщина, несмотря на свою силу, оставалась женщиной. Она была пластичной, универсальной и эмоциональной. В мягком кресле перед ним сидела настоящая женщина и нервно поглаживала шахматного коня. Она глотала слезы, кусала припухшие губы, но не сдавалась.

– Понимаешь… – Нэрис продолжила тихо, – я могу это понять. И её поступок, когда она нас оставила. После смерти сыновей она просто не смогла больше жить в мире, где все были ей чужими. И даже то, что она юридически отказалась от нас, заставив всех страдать все эти годы, считая её погибшей. В моменты отчаяния такое случается. Можно предположить, что она не особо любила отца. Хотя… девять детей.

– Как ты понимаешь, я обратился в свой департамент внешней имперской разведки… – сказал он, выдержав ее испуганный взгляд, и добавил: – Солнышко, все командиры инспекционных миссий – офицеры внешней разведки, это же очевидно.

Нэрис молча кивнула и сглотнула слезы. Она снова испугалась?

– Итак, информация, которую ты прочитала, строго засекречена. Официально же известно лишь, что двадцатилетняя принцесса однажды отправилась в биологическую экспедицию и случайно оказалась в самом отдаленном секторе вселенной. Согласно законам романтического жанра, она была пленена представителями местного дикого культа и провела там много лет. А затем внезапно была обнаружена.

– Двадцать пять лет, – зачем-то уточнила она. – Они были женаты. Отец встретил её в наших горах, прилетев на сигнал бедствия и найдя раненую монахиню в дикой лесной глуши. Так нам рассказывали.

– Погоди… у нее тоже Зеро? Ты мне не говорила.

– Она была брюнеткой! – внезапно всхлипнула Нэрис.

Макар усмехнулся, взглянув на нее, как на ребенка.

– Солнышко… Её мир – абсолютный и неоспоримый лидер в области биотехнологий. Они предпочли вместо принятия строгих законов Империи постоянную оборону от всех пиратов Вселенной, что подразумевает содержание современного флота и армии. Думаешь, ей сложно будет сменить цвет волос? Да хоть в красную клеточку!

Снова всхлипнула, ощутив себя и наивной, и глупой.

– Никакой информации о пребывании в колонии Лигла, муже и детях, в официальных источниках нет.

– Я не об этом, – наконец поставила коня на доску Нэс и посмотрела на мужа. – Если Кирейн знает об этом, то и она? Она же бросила старшего сына, понимаешь? Со всеми своими технологиями. Любимого сына оставила гнить в горах жалким обрубком!

– Солнышко… всё может быть не так, как кажется. – Макар даже не предполагал, что ему придётся защищать свою злобную фурию-тёщу от Нэрис.

Ему не нравилось воспоминание о разговоре с Киреяном. Тот слишком настойчиво предлагал отправить сестру в Барейн, который находился всего в паре парсеков от Зигейны. Но эти мысли могли сегодня сломить малышку, поэтому он решил отложить их на завтра.

– Пока твой брат сладко спит, ты не сможешь ничего узнать. Возможно, это он всё выяснил, а Агата даже не в курсе. Кстати… тебя совсем не задело, как мы с ней познакомились?

Девушка удивилась.

– У нас говорят, что нити судьбы не ткутся руками и не рвутся зубами, – с грустной улыбкой она посмотрела на озадаченное лицо мужа. – Даже думать не буду об этих совпадениях. Но теперь я понимаю, почему ты мне сразу понравился. У нас с ней всегда были похожие вкусы. Так папа рассказывал.

Аверин отчетливо вспомнил оскал черной рожи скафандра и в очередной раз решил, что о вкусах не спорят. Особенно – с женщинами.

– Шах и мат. – Забрав у супруги коня, он решил, что пора бы закончить их шахматные страдания. – Прости, я знаю, что тебе не до шахмат, но от приза отказываться не собираюсь. Причем, прямо сейчас.

Непонимающий взгляд.

– Дорогая моя, в космопорту мы не сможем насладиться роскошью водных процедур, только на фрегате. Ты что, забыла? Мне скоро опять на вахту, нужно собираться…

✦✧✦

Нэрис Аверина ☛

Мне, наверное, была нужна этой встряска. За час я окончательно повзрослела – наследница прайда Рейн, которая раньше была дочерью нынешней королевы. Говорят, бывших родителей не бывает? А у меня получилось стать бывшей дочерью сразу для двух.

Отец не стал провожать меня должным образом. Теперь я понимаю, что для него младшая дочь беглянки-жены всегда была болезненным и ярким напоминанием. Рик утверждал, что мы очень похожи. Я же помню только её запах и тёмные локоны роскошных волос, а также её мягкие и ласковые руки. На левой руке у неё был белый шрам между крайними пальцами, и я любила разглядывать его ровную линию.

После страшного землетрясения она словно окаменела. Никого не замечала вокруг, ни на что не реагировала. Врачи назначали ей лекарства от депрессии, но она продолжала угасать, как лёд на окнах под лучами утреннего солнца. Затем появились мрачные, угрюмые люди из столицы, и через несколько дней мама просто исчезла. Для нас всех – умерла.

– Эй, что ты делаешь?! – вырвалось у задумавшейся меня.

– Разумеется, раздеваю жену! – спокойно сказал самоуверенный Аверин. – И получаю свой заслуженный трофей.

– Но я… – вдруг внезапно поняв, что он совершенно не шутит, я ужасно смутилась, пытаясь вцепиться руками в неумолимо сползающий на пол комбинезон.

– Вряд ли ты бросишься раздеваться сама, – он совершенно по-мальчишески ухмыльнулся. – И уж точно меня не разденешь. Приходится делать все самому…

– Ты что же, тоже? – пискнула я, еще крепче цепляясь, теперь уже за белье.

– Ты предлагаешь промокнуть, чтобы не тревожить твое… э-э-э… благоразумие? – Он покачал головой, выражая несогласие. – Потом шлепать по полу в спальню, оставляя за собой глубокие лужи, и снимать с себя мокрые вещи… Исключено. Неужели так страшно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.