О.Шеллина (shellina)
Снова в школу. Том 1

Глава 1

Как же саднят костяшки, кто бы знал. Оглянувшись по сторонам и отметив про себя, что этот урод, об чью морду я разбил кулаки, сидит возле двери в кабинет и что-то злобно выговаривает прижавшейся к нему ляльке. А деваха ничего так, прикольная. Блондинистые волосы прямо до задницы, буфера так и норовят форменную блузку порвать… хороша Маша, жаль не наша. Но они элита, мать их, этой гребанной школы, а я так, местный задрот, ботаник, которого этот урод случайно перепутал с грушей для битья. И всегда у него прокатывало, до этого дня. А сейчас, получив в табло, сразу же разборки у директора побежал наводить, сученыш.

Убедившись, что они не обращают на меня внимания, слизнул кровь с костяшек. Ну у него и шкура, как у бегемота, вон, кожу на пальцах содрал до крови о его ряху…

– Савельев, к директору, – сухая как вобла секретарша подняла голову от странного устройства, напоминающего кристалл, это в этом мире коммуникатор такой, и кивком головы указала на массивную дверь, оббитую железными полосами, чтобы я ненароком с дороги не сбился, и снова уставилась в этот кристалл, в котором я ни хера не увидел, как ни старался разглядеть.

Поднявшись и подхватив со стула, на котором сидел, пиджак, я стянул с шеи форменный галстук, потому что мешал дышать, гад, и направился к двери, гадая, как же я ее открывать буду. Поравнявшись с парочкой, одарившей меня злобными взглядами, словно помоями облив, я сделал резкий шаг в сторону ляльки.

– Бу! – она взвизгнула и шарахнулась в сторону, а бугай, вокруг которого она как курица носилась, начал подниматься.

– Ты чего, Сава, совсем охренел? – и кулачищи сжимает, как будто они ему час назад помогли. Ха-ха, три раза.

– Савельев! – вобла привстала, опираясь руками о столешницу и грозно глядя на меня поверх очков.

– А что сразу, Савельев? – я взялся за ручку двери и потянул ее на себя. К моему удивлению дверь мягко открылась, я чуть не упал, потому что приготовился уже тянуть ее до последнего. Бросив еще один взгляд на сладкую парочку, зашел в святая святых этой элитной школы для детей знатных и богатых. Главное, не перепутать знатных с богатыми, а то хана придет, потому что я вот, вроде как очень даже знатный, только вот с богатством неувязочка вышла, и мне в первый же день моего пребывания в этом мире и в этом теле, напомнили об этом факте.

Меня зовут Виталий Савельев, и в моем родном и в этом мире. Все дело в том, что там я умер. Нет меня не убили, предварительно пытав, и я не суперагент, и даже не какой-нибудь волшебник. Я обычный перевозчик. Посредник, решающий чужие проблемы за деньги. Развозил что-нибудь, куда нужно было развозить, получал деньги и ждал следующего заказа. Если кто помнит фильм «Перевозчик», то вот это почти про меня, только я не настолько крут. Найти такую «работу» мне помог один отцовский друг, отставной еще милицейский полковник, когда я пришел домой на гражданку из армии. Да-да, я из тех психов, которые не косили от армии, а хотели туда попасть целенаправленно, отложив поступление в какое-нибудь учебное заведение после окончания школы. Служить я хотел в элитных войсках, благо ростом вышел, поэтому занимался спортом, не курил, почти не пил и без проблем попал в морскую пехоту. А вот отслужив, понял, что в двадцать лет не знаю, чем заниматься дальше. Несколько раз мелькала мысль вернуться на контракт, но для этого лучше было бы получить хоть какое-то образование, вот я и ждал времени поступления, параллельно подрабатывая перевозчиком. И все было бы ничего, если бы не нелепая смерть под колесами электросамоката, на котором какой-то олень сбил меня прямо на тротуаре, когда я, никого не трогая, гулял по городу почти как в той песне: «Глядел на шлюх и мирно кушал пончик».

Все произошло так внезапно, что я сначала вообще не догнал, что же это было, когда очнулся уже здесь. Открыл глаза я в тот самый миг, когда меня уже перестали пинать, и я валялся на земле, не понимая, что, собственно, происходит, и периодически отрубаясь, потому что тело, в которое я попал, серьезно так пострадало. Когда меня в местной больничке подчинили, я даже сослался на легкую амнезию, чтобы не вызывать недоумение внезапностью вопросов. Ну, а так как меня по голове били довольно качественно, то такая отмазка вполне себе сошла. Хотя дорогу в кампус без помощи Кузи, который меня довел от точки А в точку В, я, наверное, не нашел бы самостоятельно и до сих пор бродил бы в местном парке, больше похожем на лес.

С этого момента прошло уже две недели, я освоился и сегодня впервые начистил умывальник Валентину Лосеву, негласному лидеру школы этого набора и наследничку самого богатого, смотри – могущественного клана этой версии развития старушки Земли. Лосевы – самые могущественные, но вот клановых семейных кунштюков не имеют, потому что плеб-с. Вот только у этого плебса денег валом и они могут позволить себе все что угодно, даже сыночка в школу отправить, где раньше он мог только ботинки знати чистить. Ну, а знать, смотри, например, я, осталась на задворках, и наши кланы иной раз даже для участия в Совете не приглашают. Как и когда произошел этот перекос, никто не знает, и в книгах я ничего конкретного не нашел, хоть и очень старался найти, но вот так вот. У кого больше возможностей, тот и прав. Только такая система была порочна, потому что трон императора вот уже полтора столетия пустовал. Как сошла на нет династия, уж не знаю, что там произошло, так больше кланы лучшего из лучших и не смогли выбрать. Те же Лосевы не подходили, потому что были не слишком породистые. Ну а остальных банально не пропускали. В школе, кстати, великовозрастные детишки обучались аккурат до двадцати одного года, и выпускались одновременно с наступлением совершеннолетия.

Савельевы изначально не были среди слишком уж крупных и великих, так в середке болтались, а сейчас вообще свалились не в пропасть, но в довольно глубокий овраг так точно. Мать только и удается меня учить в этом гадюшнике, а без этого никуда, диплом – это возможность хоть как-то устроиться в будущем. Диплом и семейный клановый дар – вода. Мы умеем влиять на воду… умели. Раньше умели, а сейчас максимум это на хилый дождик силенок хватит. Как же это все бесит, да еще и костяшки болят. Но врезал я Лосю будь здоров, и не только по репе. Яйца тоже слегка отбил. Теперь Эльза долго не сможет пошалить.

Эльза – эта та самая лялька, которая вокруг Лося скачет. Красивая, сучка. Но ее мотивы ясны, как божий день – выйти удачно замуж и Лосев отличный кандидат в ее нелегком деле. Вон как вьется, так и хочется сказать, чтоб не парилась, Лось и так ее с потрохами.

В кабинете директора я очутился впервые. Все в нем было массивным, наподобие двери. Даже стол прикручен к полу, наверное, чтобы школьники не сперли. Сам же директор Злобин Викентий Арсеньевич был маленьким, круглым и лысым. Он так забавно выглядел, сидя за своим столом, что я с трудом проглотил смешок, вот он тут точно не уместен. Напротив него в гостевом кресле сидела женщина, которая обернулась на звук моих шагов, и я замер. Мама, это моя мама: ее лицо, теплые карие глаза, вьющиеся волосы, которые она так и не смогла выпрямить, как не старалась. Я на мгновение прикрыл глаза и втянул носом воздух, так и есть, даже запах духов тот же, свежий, как летний луг, нагретый солнцем.

– Викентий Арсеньевич, это же дети, мальчишки всегда дерутся, – голос у матери прозвучал устало. Ну конечно, когда я звиздюлей получал, папашу Лося вряд ли вызывали.

– В том-то и дело, Марина, что этот случай просто вопиющий, – о, а вот и папаша Лось нарисовался. Он просто у окна стоял, на птичек поглядывал, а может и на учениц, тут такие кисы пробегают иногда, дух так и захватывает. Так, минуточку, о чем он говорит? – Такая безобразная драка на глазах других ребят, и это между представителями столь уважаемых семей…

– Можно подумать, такие драки редкость в этой школе, – буркнул я, не глядя при этом ни на кого. – Вот только обычно в качестве пострадавшей стороны Лосев не выступает, а тут надо же, носик бедняжечке поцарапали…

– Савельев!

– Виталий! – мама с директором вскрикнули одновременно, а Лосяра повернулся ко мне лицом и усмехнулся, вроде бы и не ждал от такого ничтожества, как я, ничего другого. Ну-ну, посмотрим, дядя, что ты скажешь.

– Марина, твой сын – истинный Савельев, ну тут как говориться, яблоко от яблони… – я почувствовал, как у меня сжимаются кулаки, ты на что намекаешь, мудак?

– Виталий, я не узнаю тебя, – я заставил себя отвести взгляд от Лосева и посмотреть на усталое мамино лицо. – Ты же всегда был неконфликтным мальчиком. – Вот как всегда, стоило всего один раз нормально ответить и тут же остался виноват во всех смертных грехах, и мать еще притащили, уроды. Как я узнал по высказываниям остальных учащихся, мой отец погиб при загадочных обстоятельствах, а мать как могла тянула клан, хоть и немногочисленный, и лишенный всяческого влияния, но один из самых древних и знатных.

Вообще, чтобы поправить дела, нужно только меня удачно замуж выдать, тьфу ты, женить на богатой наследнице, папаша которой жаждет придать своим миллионам блеск благородного имени. Вот только здесь в школе «Кастл» у всех богатеньких наследниц есть вполне определенная цель – удачно выйти замуж. А я по местным меркам не слишком котируюсь.

Я уже заметил, что совсем не похоже, чтобы в Кастле кто-то утруждал себя учебой. Каждый учащийся преследовал свою цель: кто-то налаживал полезные знакомства, кто-то крутил задницей перед потенциальным мужем, кто-то уже сейчас организовывал свою партию. Только мы с Кузей, моим соседом по комнате в кампусе, были как два отщепенца, только Кузя все же немного удачливее меня во всяком случае в том, что касалось женского пола… – Виталя, ну почему ты молчишь?

– А что тут сказать? – я развел руками и улыбнулся матери. – Вот такой я, оказывается негодяй, казнить меня тридцать три раза.

– Савельев… – директор посмотрел на меня пристальным взглядом, который не слишком вязался с его колобкообразной фигурой. – Иди в кампус.

– Значит, вы меня не выгоняете? – я даже удивился, потому что был уверен в том, что меня попрут отсюда со свистом, главное, чтобы вещички дали собрать.

– Нет, конечно. Вопрос о твоем исключение не стоит, – директор, казалось сильно удивился, а я вместе с матерью украдкой перевел дух. – Тебе грозит дисциплинарное взыскание, о котором тебе сообщит дежурный преподаватель сегодня в течение дня. Свободен.

Ну, свободен, значит, свободен. Не решившись злить колобка, я вышел из кабинета, успев услышать, как старший Лось начал трубить о слишком легком наказании за такой вопиющий проступок – это же уму не постижимо, дать сдачи его сынуле и отделаться дисциплинаркой, да как же такое вообще может быть?! Уроды мамины.

Подавив желание хлопнуть дверью, чтобы старшему Лосю что-нибудь на башку свалилось, я прошел мимо парочки и направился прямиком к вобле.

– Пропуск в кампус верните, – бросил я ей и протянул руку, на внутренней стороне которого совсем недавно красовался магический знак в виде дельты – пропуск на территорию общежитий для учащихся, который с меня сняли сразу же, только я переступил порог этой приемной. Было не понятно, чем закончатся сегодняшние разборки, поэтому вобла решила перестраховаться. Пропуск был вершиной магической мысли, и, полагалось, что взломать его совершенно невозможно. Таким образом соблюдалась безопасность учащихся, все-таки дети очень непростых родителей здесь обитали.

– Везет тебе, Савельев, – вобла взяла печать и прислонила к обнаженной коже. Мгновенная вспышка боли, и вот на предплечье снова проступает золотистая дельта. – Хотя, Викентий Арсентьевич не любит никого отчислять, да и попался ты впервые.

– Ну-да, ну-да, – я покивал. – Просто другие почему-то вообще не ловятся, видимо, незаметные совсем.

– Смотри, Савельев, доиграешься, – покачала головой вобла и села на свое место, потеряв ко мне малейший интерес.

– Смотрю, куда еще мне деваться, – пробормотал я и, подхватив школьный рюкзак, который на этот раз остался целым, наверное, потому что я его сбросил на землю, прежде чем с Лосем замеситься, направился к выходу из приемной.

– Я не поняла, а что его вот так вот просто отпустили? – Эльза говорила, слегка растягивая слова. При этом было совершенно не понятно, нравится ей то, что меня отпустили, или не особо.

– Нет, что ты, это я вещицы пошел собирать перед каторгой на рудники, куда меня за разбитое табло твоего рогатого дружка определили, – я демонстративно уставился на ее грудь. – Не хочешь слегка утешить меня перед дальней дорогой?

– Что ты сказал? – Лось побагровел и начал подниматься со стула. Эльза же положила узкие ладони на его перекаченные плечи и слегка надавила, заставляя сеть обратно.

– Валя, ты же видишь, он снова тебя провоцирует. У Савы вообще чердак, похоже, протек, не надо с ним связываться, – все так же растягивая слова проговорила она, не меняя интонации.

– Да-да, Лосик, не связывайся со мной, а то в следующий раз покусаю, – и хохотнув, я вышел из директорской приемной, вотчины воблы и страха всех учащихся перед директорским кабинетом и его владельцем. Ну ничего, вроде бы все обошлось, мать только жалко. Лосев-старший ей весь мозг сейчас вынесет. Но тут я ничем не могу ей помочь, не дорос еще, как говорится.

Прежде чем идти в кампус, я поплелся к школьной медичке. Костяшки сильно болели и начали припухать, а мне еще дисциплинарку отрабатывать, и не факт, что меня не заставят сортиры драить под гогот того же Лося. И это мне еще повезет, потому что с директора станется, под нажимом любящего папика заставить меня драить женские сортиры под улюлюканье толпящихся в коридоре уродов из лосевской свиты и злобные взгляды девчонок. В любом случае, мне раны не нужны, чтобы тряпку в руках суметь удержать, поэтому нужно переть в больничку и надеяться на то, чтобы Любовь Ивановна пребывала в хорошем расположении духа.

Настроение у медички было среднее. Окинув меня пристальным взглядом, Любаша скривила губы, накрашенные ярко-красной помадой и сухо произнесла.

– Даже странно, что не морда. Показывай, – и она требовательно протянула руку. Я послушно показал ей свои разбитые пальцы, садясь на жесткую кушетку. – Вот чтобы таких травм не получать, придумали защиту. А еще лучше, кастет, – я посмотрел на нее, мысленно присвистнув. Медичка у нас оказывается далеко не пацифист. Она же тем временем подставила мне под руки на передвижном столике металлический лоток, вытащила бутыль с резко пахнущей отравой и щедро плеснула из этой бутыли прямо на воспаленную кожу. Вот честно, я чуть не взвыл, и реально почувствовал, что сейчас еще чуть-чуть и моча брызнет, так это было больно. – Терпи, – Любаша с философским видом провела по дымящимся в прямом смысле этого слова ранам прозрачной диагностической линейкой, в которую было встроено стационарное заклинание определения глубины поражения. Это я узнал, когда валялся на больничной койке почти сутки, после того как очнулся в избитом теле местного Савельева, бывшего в отличие от меня полным задротом. А ведь мы с ним совершенно не отличаемся друг от друга внешне, ну, почти. Обладая похожим лицом, цветом волос и глаз, а также имея очень похожих матерей, которых Марина зовут, и подозреваю, что и с отцом дело состоит схожим образом, этот Виталий Савельев, был худой, с мышцами больше похожими на кисель, и в добавок ко всему он сутулился. Так что работать мне было над чем, я-то себя не запускал, и, вообще, как никак морпехом был, даже на берет сдал, м-да. Люба снова плеснула свою огненную жижу на раны, и принялась изучающе их рассматривать. На этот раз боль была поменьше, и я сумел процедить, сквозь стиснутые зубы.

– Тебе не медичкой, тебе палачом на рудниках работать, каторжников пытать в профилактических целях.

– Эх, я бы с радостью, вот только не взяли, гады. И в обосновании отказа написали, что отворот поворот дали по причине излишней жестокости, – она усмехнулась и щелкнула сцепленными в замок пальцами, затем поднесла руки к моим ранкам и прикрыла глаза, бормоча что-то неразборчивое. От кончиков ее пальцев отделились несколько золотистых искорок, которые немного поднялись в воздух, а затем все вместе нырнули в мои горящие огнем конечности. Боль тут же прошла, а ссадины начали затягиваться молодой нежной кожей. Еще пара секунд и на руках не осталось и следа от недавних повреждений. Люба открыла глаза, в которых несколько секунд еще полыхало золотистое пламя только что вызванного дара, которые быстро потухли и на меня снова смотрела привычная, циничная и в меру развязная медичка, которая не стеснялась меня осматривать в прошлый раз, зажав ярко-красными губами сигарету. – Свободен. И, Савельев, обратись к воздушникам. Твой сосед Кузин, вроде из них. Пускай они тебе защиту на руки изготовят. А лучше, купи кастет.

Отсалютовав ей уже здоровыми руками, я выскочил из лазарета и направился уже к кампусу. Надо пожрать успеть, да Кузю предупредить, что меня сегодня, скорее всего, припрягут на дисциплинарные работы.

Пройдя по посыпанной мелким белым гравием, приятно шуршащим под ногами, дорожке мимо учебных корпусов, стадиона и полигона для отработки боевых заклятий, я вышел непосредственно к воротам кампуса. Подойдя ближе, протянул руку с ключом, по которому скользнул луч-идентификатор, и принялся ждать, когда откроется металлическая дверь, состоящая из острых металлических пик, плотно переплетенных между собой. Наконец, опознание произошло и передо мной открылась дверь, но все равно я вздрогнул, увидев, как одна из пик шевельнулась и ее острие оказалось нацеленным в мою сторону. Но ничего криминального не произошло, и я быстро дошел до огромного здания общаги, в котором на втором этаже западного крыла находилась крохотная комнатка, которую я делил с Сашкой Кузиным, или попросту Кузей, из клана воздушников и таких же знатных неудачников, как и Савельевы.

Глава 2

– Ну что? – Кузя оторвал голову от учебника, который читал до того момента как я вошел в комнату и упал на свою кровать, и посмотрел на меня слегка воспаленными от постоянного чтения глазами.

– Живой и, как видишь, не лишенный ключа, – я продемонстрировал дельту, хотя само мое нахождение в комнате делало абсурдным теорию о том, что я каким-то образом, будучи уже не студентом, попал на территорию кампуса. – Викентий сказал, что меня ждет жуткая дисциплинарка, и в общем-то все на этом.

– И с чего он такой добренький? Когда тебя мутузили так, что я боялся, что ты когда-нибудь сдохнешь в луже собственной кровищи, на это вообще не обращали внимания, а тут сразу всех на ковер потащили. А ведь ты ему даже нос не сломал, по-моему, – Кузя развернулся ко мне вместе со стулом и сложил руки на груди, словно обвиняя меня в том, что я сначала давал себя избивать, а потом внезапно дал сдачи и поставил себя тем самым под угрозу отчисления.

– Да нет, носяру я ему попортил, это точно, – заложив руки за голову, я принялся рассматривать потолок с горящим на нем шаром, аналогом привычной мне лампочки накаливания. Из того, что я уже узнал об этом мире, можно сделать определенные выводы. – Думаю, что все дело в престиже школы. Если здесь будут учиться все типа того же Лося, и выгонят всех представителей старой аристократии, то престиж этот рухнет в тот же день. Школе-то уже без малого три сотни лет, здесь сложившиеся традиции и все такое. Так что никого из нас не выгонят. Но, если когда-нибудь Лосик кого-то до смерти забодает, ему тоже ни черта не будет грозить, папашкины деньги все, что нужно смажут толстым слоем и даже скрипа не раздастся, а гибель студента спишут на несчастный случай.

– Как-то это нехорошо звучит, не внушающе оптимизма, – и Кузя снова развернулся к столу и принялся читать учебник, что-то периодически записывая в блокнот. По какой-то причине текст книг, касаемых магии и дара в целом, мог храниться только на бумажных носителях, и совершенно не ложился на цифру. Поэтому в школе все еще сохранялась огромная библиотека, полная самых настоящих бумажных фолиантов. Располагалась эта библиотека на территории кампуса, как в самом защищенном месте школы и была открыта к доступу как учащимся, так и преподавательскому составу. Посмотрев с минуту на то, как Кузя старательно выписывает сложнейшие формулы, проговаривая их шепотом, чтобы легче запомнить, я закрыл глаза и еще раз прокрутил в голове произошедшие со мной события с того момента, как на меня наехало тело на электоросамокате.

Наверное, я принял свое попадание довольно спокойно по одной простой причине – местный Савельев действительно или почти дошел после побоев, или совсем, а на его место спикировал я. А может быть это и есть то самое перерождение, о котором постоянно говорят индусы, черт его знает. Чем бы оно не являлось я по непонятной мне самому причине быстро принял то, что сейчас нахожусь в параллельном, альтернативном, или как он правильно называется, мире. Никаких истерик с вырыванием волос и воплей: «За что?! Что мне теперь делать?!» – не было от слова совсем. Ну вот так получилось, что сначала я был там, а сейчас здесь, ничего ведь не изменишь, и какой смысл рефлефксировать? Нужно как-то приспосабливаться к новым реалиям и просто жить дальше так, как я считаю нужным, вот и весь сказ.

Я пока плохо понимал все эти приколы типа кланов, корпораций, стоящих за кланами, семейных дел… Мне бы школу закончить, я ведь в последнем выпускном классе сейчас учусь, точнее, начал учиться, учебный год, который в этой вселенной какой-то садюга решил начинать с июля, только-только начался. Так что этот год, можно сказать, дан мне для того, чтобы я сумел освоиться и уже вышел в большой мир более-менее соображающим, что вообще этот самый мир собой представляет. Ну и еще дар. Не похоже, что местного Саву его дар хоть как-то интересовал, потому что он вообще его не развивал, в отличие от того же Кузи, у которого остались семейные крохи управления воздухом, и он с маниакальным упорством пытался овладеть этими крохами.

Приоткрыв один глаз, я посмотрел на раскрытую ладонь и сосредоточился. За то время, которое здесь провел, я практически поселился в библиотеке, уподобляясь Кузе и вызывая у него здоровое недоумение своими потугами постигнуть суть такой сложной штуки как семейный дар, которые он вскоре списал на сильные удары по моей Савиной голове.

Концентрация, сродни гипнозу, до такой степени, что в один прекрасный момент моего сосредоточения все линии на ладони словно приобрели трехмерную структуру и отделились от кожи, зависнув в воздухе. Вода. Вода – это жизнь, в каждой клеточке тела содержится ее представитель. В каждом миллиметре воздуха есть вода, ее много, она повсюду, она подчиняется мне, моему клану, всегда, от начала времен… Эта мантра звучала в голове уже самостоятельно, словно я сумел записать ее на носитель в мозге и теперь просто прокручивал, когда мне нужно было воззвать к своему дару. Вообще, в умных книжках написано, что это только в первое время сложно, потом не нужно будет мантры читать и зависать, все будет происходить автоматически. Только вот когда это еще будет? В центре ладони появился небольшой фонтанчик, который начал постепенно расти под моим пристальным взглядом. Завораживающее зрелище. Я слегка повернул ладонь и водяной столб вопреки всем законам физики изогнулся вместе со своей опорой…

– Савельев, принимай дисциплинарное взыскание! – столб воды, который был уже довольно приличного размера, рухнул, разливаясь холодной лужей и изрядно вымочив меня. Матерясь сквозь зубы, я подошел к двери, распахнул ее и увидел какого-то молодого препода, держащего в руке конверт. Это, наверное, и есть дежурный преподаватель. Препод окинул меня внимательным взглядом. – Ты чего такой мокрый?

– Душ принимал, – рявкнул я, выхватывая у него из рук конверт.

– В одежде? – он ухмыльнулся.

– А что? Думал, чего воде пропадать, и помоюсь и заодно форму постираю, – я откинул с лица мокрую прядь волос.

– Ты бы язык придержал, что ли, а то в следующий раз простой дисциплинаркой не отделаешься, – посоветовал он мне и, покачав головой, пошел по коридору к выходу, насвистывая что-то бравурное.

– Без тебя знаю, – буркнул я и закрыл дверь. Посмотрим, что мне нужно будет сделать.

А полагалось мне вычистить подвал главного здания. Время наказания не было как-то ограничено, что означало: «до победного конца» или, как говорится, копать отсюда до обеда и так каждый день! Класс. Похоже, я дополнительными внеклассными заданиями до конца года обеспечен. А вообще, я понятия не имею, что там за подвал. Может не все так уж и плохо, и нужно только веником пыль смахнуть.

В конверте находилось что-то еще. Перевернув его, я вытряхнул на ладонь ключ с руной допуска, выгравированным по всей поверхности. Обычный ключ от обычного замка с английским секретом. Пожав плечами, сунул его в карман, но потом хлопнул себя по лбу, вытащил, бросил на кровать и принялся переодеваться, потому что форма у меня единственная, и устряпать ее пылью и грязью – не самая лучшая идея, потому что уроки завтра никто не отменял. Джинсы и футболка, вполне подходящая одежда на мой взгляд. Немного подумав, набросил старенькую кожанку на плечи, потому что чисто теоретически в подвале могло оказаться холодно. Вот теперь можно ключ в карман засунуть и вперед.

– Эй, Кузя, я ушел. Когда буду не знаю, ты дверь на всякий пожарный не закрывай, чтобы мне не ломиться и не будить тебя, если ночью придется возвращаться. Если девчонку приведешь, галстук не забудь на ручку с той стороны привязать, а то неудобно получится.

– Да пошел ты, – огрызнулся Кузя, я же только хохотнул. У него была девушка, Нина Ефремова, хорошая девчонка, но, по-моему, они дальше обжиманий еще не зашли.

– Так я и пошел, – в очередной раз ухмыльнувшись, я закрыл за собой дверь и пошел на работы. Только после того, как желудок протестующе булькнул, до меня дошло, что я так и не пожрал. Ну, надеюсь, в голодный обморок я не свалюсь. И вообще, кто сказал, что я начну прямо как заправский работник клининговой службы наводить порядок до блеска котовых яиц, и вот прямо за вечер закончу всю работу? Правильно, никто. За домового эльфа я не подписывался, так что сегодня осмотрюсь, прикину, что к чему, а завтра не торопясь приступлю. Заклятье слежения же скорее всего будет просто отслеживать, я в подвале вообще, или нет, а уж что я там делаю… Хоть рукоблудием позанимаюсь, вдруг там подшивка старого порно обнаружится? Так, я уже хочу начать разгребать эти Авгиевы конюшни, потому что у местного Савельева даже девушки не было. Это вообще за гранью моего понимания, потому что девчонок в школе больше, чем парней, и даже у Кузи была его Ниночка. А вот у Савы – нет, такой вот писец, большой, толстый и ехидно ухмыляющийся.

До главного корпуса я дошел быстро, если не сказать, что бегом. Небо как-то стремительно заволокло тучами, того и гляди на землю рухнет поток воды, или попросту ливень. Несмотря на принадлежность моего дара именно к воде, попасть под проливной дождь мне все же не хотелось.

В главном корпусе уже никого не было, администрация редко задерживается на рабочем месте, лишь в кабинете директора все еще горел свет, намекая на то, что хозяин все еще работает в поте лица во благо Российской империи, которая без императора. За столом скучал вахтер, ожидающий, когда же директор наработается и свалит наконец домой, чтобы завалиться на удобный диванчик и, включив проектор индивидуального кома, поблескивающий на руке, подключиться к халявной школьной Сети, чтобы посмотреть без помех порнушку.

– Ну и куда намылился? – без малейшего рабочего энтузиазма спросил он у меня, когда я поравнялся с его столом.

– На отработку дисциплинарного взыскания в подвал, – отрапортовал я, вытянувшись во фрунт и попытавшись щелкнуть каблуками.

– А, ты этот, – вахтер порылся в столе и вытащил потрепанный журнал, – Виталий Савельев.

– С утра вроде бы им и был, – я расслабился, осматривая огромный пустой холл. Интересно, вот для чего столько полезной площади пропадает?

– Проходи, до конца коридора и по лестнице вниз до конца. Дверь из подвальных помещений одна, вот эта, через которую войдешь туда. А выход запасной на один пролет выше. Ключ от подвальной двери подходит и для него. Входить и выходить с завтрашнего дня будешь через него, – проговорив все это на одном дыхании, вахтер сделал какие-то пометки в журнале и уже не смотрел на меня, поглаживая ком. Извращенец, чисто из вредности буду входить и выходить откуда положено. Скажем «Нет» пассивному извращению на территории образовательного учреждения. Я скривился и пошел по указанному вахтером коридору, отмечая как по мере моего продвижения, коридор позади меня терял яркость освещения и погружался в полумрак. Вообще было жутковато, как в каком-то фильме ужасов, того и гляди какая-нибудь крякозябра из очередной ниши как выпрыгнет…

– Савельев, долго тебя еще ждать? – от неожиданности я отпрыгнул в сторону.

– А-а-а, черт, ты нахрена так подкрадываешься? – бросил я незнакомой девчонке, невысокой, рыжеволосой, а оттого немного блеклой, из-за слишком белой кожи, с россыпью веснушек на носу и скулах, и довольно фигуристой, что уж там, оценил я, когда, приложив руку к груди, успокоил бешено стучащее сердце.

– Я не подкрадываюсь, – девчонка нахмурилась, отчего веснушки на носу стали еще заметнее. – Я тебя жду здесь уже час.

– Вот уж не знал, что у меня свидание, – я прислонился к стене, сложив на груди руки. – Поверь, рыжик, если бы я знал, что меня здесь уже час, изнывая от нетерпения, ждет такая лялька, то обязательно поспешил бы, роняя тапки. Ну а так как ты забыла упомянуть о подобном обстоятельстве, даже записку не подкинула, написанную дрожащей от страсти рукой, то извини, пришлось тебе подождать, так как я никуда не тороплюсь.

– Ну ты, Савельев, и хам, – поморщилась девчонка. – Ты идешь, или нет?

– Только после тебя, я хочу получить от этой прогулки все, включая прекрасный вид твоего… хм… тыла, – я расплылся в совершенно похабной улыбке.

– Кобель озабоченный, – девчонка поджала губы и, вздернув подбородок, все-таки направилась к лестнице первой.

– О, да, я такой, – я даже не скрывал самодовольства. – Но вот ты, рыжик, так и не представилась, а ведь я не могу знать всех девчонок в школе, сама понимаешь.

– Софья Волкова, – неохотно представилась она.

– Рыжая Волкова? – я хохотнул. – Ну ничего, это бывает, – она обернулась, обжигая меня яростным взглядом. А я думал, что такая компания – это даже лучше, чем подписка порно журналов. Во всяком случае больше воодушевляет. – А что ты, Софья, здесь делаешь? Тоже кому-нибудь морду набила или патлы повырывала, и теперь мы будем вдвоем на благо общества пахать?

– Вот еще, – на этот раз она фыркнула. – Я буду наблюдать и отбирать те вещи, которые ты будешь стаскивать пока в один угол, которые не в утиль уйдут, а могут еще пригодиться. Меня попросил директор, а когда просит директор, обычно не принято отказываться.

– Я так и знал, что где-то в глубине души Викентий мне симпатизирует, – я снова расплылся в улыбке. – Иначе чем можно объяснить его желание облагородить мое общество симпатичной девчонкой?

– Открывай дверь, и можешь продолжать мечтать, пока занимаешься работой, – она посторонилась, пропуская меня вперед к двери, которая возникла передо мной совершенно неожиданно.

– Совершенно… охренительное зрелище, – наконец, я сумел подобрать определение тому монументальному сооружению из металла, на который был наварен металл, покрытый сверху завитушками из металла. Я посмотрел на ключик, который вытащил из кармана, и снова перевел взгляд на дверь. – А это точно ключ от этого монстра? Или передавший мне его препод что-то напутал?

– Да ничего Сан Саныч не напутал, – Софья сложила руки на груди и сердито смотрела на меня. – Открывай, или ты думаешь, что мы здесь всю ночь будем стоять?

– Ну, вообще-то, учитывая вот это, – я кивнул на дверь, – я не против того, чтобы простоять здесь всю ночь. Потому что даже представить себе не могу, что могли там такого спрятать, что понадобилась вот такая дверь!

– Боже, как же сложно, – Софья закатила глаза, а затем протянула руку. – Дай сюда ключ, и, если боишься, что сейчас из-за двери на тебя набросится какое-нибудь чудовище, то можешь отойти и постоять в сторонке.

– Ну конечно же, как же я забыл об элементарных правилах приличия, дамы вперед, – я протянул ей ключ и посторонился, давая пройти к двери. Правда, места непосредственно перед дверью было немного, и, чтобы элементарно вставить ключ в замочную скважину, Софье пришлось податься назад, отчего она прижалась ко мне спиной и тем, что было немного ниже, прикрытое не слишком длинной форменной юбочкой. – Ой, только бы не встал, – прошептал я, сквозь зубы, потому что хоть и намеренно встал таким вот образом, но не ожидал столь бурной реакции собственного тела.

– Что? – она рассеянно посмотрела на меня, и мне не слишком понравился ее расфокусированный взгляд. Это как ни странно привело меня в чувства, и я решительно забрал у девчонки ключ.

– Ничего, – отодвинув ее в сторону, я решительно вставил ключ в замок. – Должна была быть причина, почему открывалку отдали именно мне, а не тебе, учитывая, что твое присутствие было оговорено заранее. Например, имеет значение пол открывающего эти монументальные двери, – раздался щелчок и дверь приоткрылась. Приоткрылась она легко, без пошлого скрипа. При этом мне не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы ее открыть, но вот заглядывать в темный проем почему-то не хотелось. Пересилив себя, я вытащил ключ из замка и толкнул дверь, расширяя проход. Как только проем расширился до такого размера, что мы могли бы с Софьей пройти в него без особых проблем, даже взявшись за руки, вспыхнул свет, озаряя бескрайнюю на вид комнату, в глубине которой угадывались стоящие в хаотичном порядке колонны. Ну как бы логично, иначе ни один потолок не выдержал бы и давно уже рухнул, учитывая его размеры. На нас никто не выпрыгнул, и даже не зарычал из глубины подвала, что, признаться, вызвало некоторое разочарование.

– Что со мной произошло? – я обернулся на удивленный голос Софьи и увидел, что девчонка потирает лоб, словно пытаясь разогнать скопившуюся там боль.

– Не поверишь, понятия не имею, – я посторонился. – Тебе просто внезапно захорошело. Надеюсь, это не ПМС? А то не хотелось бы несколько дней проводить в грызне, только потому, что ты не с той ноги встала.

– А уж как я надеюсь, что меня не заставят торчать здесь с тобой больше одного дня, – Софья опустила руку и кивнула на открытый дверной проем. – Заходим?

– Эм, – я закатил глаза к потолку, изображая крайнюю задумчивость. – Только после вас, миледи.

– И почему мне кажется, что это вовсе не проявление так внезапно прорезавшейся вежливости, – фыркнула Софья, но вперед, тем не менее, не пошла.

– Нет, конечно. Как ты могла так плохо обо мне подумать. Ты ведь наверняка знаешь, почему мужчины пропускают женщин вперед? Да чтобы она храбро приняла первый удар на себя, будь то рухнувший в крыши кирпич или выпрыгнувший из глубин подвала монстр.

– Спасибо, что просветил, у меня прямо камень с души свалился, – и Софья, гордо вздернув подбородок, зашла в подвальное помещение. Я тут же последовал за ней, и даже не удивился, когда дверь за нашими спинами тут же захлопнулась, оставив нас внутри.

Глава 3

Я стоял и приоткрыв рот смотрел на заваленное различным хламом подвальное помещение. В иных местах горы различного сваленного на пол барахла достигала колена и приходилось пробираться сквозь него, рискуя переломать ноги. Пройдя пару метров, я плюнул на это бесполезное занятие и повернулся к сопровождающей меня девице.

– Так, Волкова, колись, почему дверь закрылась, отрезав нам путь назад к теплым постелькам?

– Закрытие двери ограничено временем работ, – Софья пожала плечами. – Не менее двух часов ежедневно. Больше можно, но уже при открытой двери. Меньше тоже можно, но дверь будет закрыта. Твоя работа будет продолжаться, пока все не будет разобрано, а пол не вымыт.

– Так, хорошо, – я сложил руки на груди. – Тогда пара вопросов: первый, какого плана запор на двери стоит, магический или какой-нибудь механический таймер, и второй вопрос, а не получится ли так, что я начну весь этот хлам разгребать, а через какую-нибудь дырку на потолке мне на голову не начнут скидывать еще и еще?

– Не получится, потому что все то, что когда-то посчитали хламом, запрещено скидывать в подвал уже более ста двадцати лет. Для этого есть центры сортировки и переработки, – Софья решила ответить сначала на второй вопрос, а потом уже перейти к первому.

– А что раньше все это отправить куда следует не могли? – я обвел рукой окружающее меня пространство подвальной свалки.

– Видимо нет, я-то откуда знаю? – Софья пожала плечами. – И вообще, почему ты меня спрашиваешь о таком? Сходи к Викентию, пускай он тебе все разъяснит.

– А я не могу сходить, ни к Викентию, ни в сортир, потому что нас здесь заперли, – я с необъяснимой яростью посмотрел на дверь. – Кстати, каким именно образом нас здесь заперли? Ты так и не ответила.

– Ну откуда я знаю? – Софья глаза закатила. – Как-то заперли. И даже не пытайся ничего делать с дверью, не получится. Сомневаюсь, что ты внезапно стал более сильным магом, чем Викентий.

– А я сомневаюсь, что Викентий стал напрягаться, чтобы таймер для провинившегося учащегося на двери лично устанавливать, – я все еще продолжал смотреть на дверь, прикидывая, как бы ее половчее открыть.

– Ну это смотря насколько он перед этим разозлился, – Софья фыркнула. – Мог и сам собственными ручками.

– Мог и сам, – я почесал затылок. Ну его, завтра, перед походом сюда, попытаюсь что-нибудь нарыть по таким вот замкам, да Кузю напрягу, он пацан башковитый, может чего и присоветует. Но вот в чем вопрос, что мне делать сейчас? Начать грандиозную уборку, грозящую затянуться до конца этого учебного года? Я покосился на свою надсмотрщицу, которая выудила из огромной кучи барахла старый, но вполне пригодный к эксплуатации стул, отряхнула его и села, сложив руки на груди. – Да, Волкова, тебе бы вырез пооткровенней, сапоги на шпильке и хлыст в руки, такой типаж пропадает, – я сокрушенно покачал головой, засучил рукава, и поднял двумя пальцами с пола какую-то тряпку, с которой сиротливо свисали замызганные кружева. – Вот кто бы мне объяснил, что здесь делает вот это? И, да, что мне с этим делать? – Софья улыбнулась и жестом фокусника извлекла из сумочки, которую я сначала даже не заметил, целый рулон мусорных пакетов.

– Надеюсь, ты умеешь этим пользоваться, – вот же стервочка. Я вырвал рулон у нее из рук, отделил один, заметив, что сделан он не из привычного мне целлофана, а из какого-то другого материала, вроде бы похожего, но это все равно было не то, по ощущениям. Мешок оказался огромным, литров на сто пятьдесят не меньше. Встряхнув, я забросил в него так и неопознанную тряпку. Просто стоять, ожидая, когда откроется дверь, было неинтересно, и я поковырял ногой лежащую передо мной кучу. Внезапно очертание одного из предметов привлекло внимание. Присев на корточки, я вытащил из кучи выкидной нож.

– Хм, а это я все-таки удачно зашел, – я убрал нож в карман куртки и уже не вставая принялся активно копаться в мусоре, в котором, как оказалось можно нарыть кое-что интересное. Не знаю, сколько времени я провозился, но Софья велела отложить в сторонку только непонятную херню из стеклянных кубиков, соединенных между собой… как-то. Я так и не понял, как именно они соединены, но это нечто не только весьма прочно удерживало всю конструкцию, но и позволяло кубикам двигаться, как минимум вращаться. – Не поделишься, что это за дрянь, которую ты так любовно уложила у стеночки? – я повернулся к девушке и увидел, что она сидит, обхватив себя руками. – Замерзла? – Софья утвердительно кивнула. – Знаешь, Волкова, будь я благородным до мозга костей инфантилом, то сразу предложил бы тебе свою куртку, нагретую моим разгоряченным от работы телом. Но беда в том, что мне почти плевать на то, что ты дрожишь как мышь. Думать надо было, прежде чем почти голой в подвал переться. Но, так как я подонок еще не совсем пропащий, то могу дать совет, присоединяйся, когда работаешь, что определенно начинаешь согреваться, – и я похлопал по небольшому пространству освобожденного от мусора пола. – Есть, конечно, альтернативный способ согреться, и гораздо более приятный, так что, ты только попроси, я сразу же поддамся на твои слезные уговоры.

– Скотина, – с чувством произнесла Софья, соскальзывая со стула и начав весьма активно копаться в барахле, чтобы хоть немного согреться.

– Ты повторяешься, – я потянулся и зашвырнул в мешок уже четвертый по счету учебник из лежащей передо мной стопки. Учебники были стандартные, тех же авторов, что и мои, только в отличие от этих, мои были целыми, с полным набором листов. В этих же неизвестный хозяин повырывал кучу листов. Уж не знаю, на что он их использовал: то ли на самокрутки, то ли в туалете туалетная бумага резко закончилась. Подняв следующую книгу, я перевернул ее и потряс, в надежде, что оттуда вывалится забытая кем-нибудь заначка. Пара сотен рублей мне бы не помешала. Хоть с территории школы выйти в большой мир до новогодних каникул было невозможно, возле внешней ограды расположились вполне приличные магазинчики, в которых можно было купить много чего совершенно необходимого. Из книги ничего не выпало, и она отправилась в мешок, вслед за предыдущей. Я же, потянувшись за очередным учебником, повторил вопрос, заданный ранее. – Так что это за стеклянная хреномуть, от одного взгляда на которую меня тянет блевануть?

– Это кристаллический преобразователь конечного магического эффекта, – Софья провела по щеке тыльной стороной ладони, отбрасывая выбившийся из прически локон, и оставляя при этом на щеке грязную полоску. – Он сломан, поэтому его и выбросили. Но конкретно этот экземпляр вполне возможно починить, самое главное, что все двенадцать звеньев цепи преобразования целые и не имеют дефектов в виде царапин, сколов, трещин…

– Понятно, что вообще ничего не понятно, – я покосился на нее. – Тебе не тяжко быть настолько начитанной и эрудированной?

– А почему мне должно быть тяжко? – Софья вперила в меня грозный взгляд. Но она находилась так близко, что я видел только эту проклятую грязную полосу на щеке и пульсирующую жилку на шее, что вполне мог игнорировать грозные взгляды.

– Ну так парни не любят особо умных барышень, – я перевел взгляд на книгу у себя в руках, тряхнул головой и перевернул ее, уже не надеясь что-то получить. – Мы на их фоне себя ущербными начинаем чувствовать.

– Мне-то что, пускай не любят, – она пожала плечами.

– А как же «Выйти замуж, не оканчивая школы»? Разве не это девиз всех девушек, которые здесь учатся?

– Мне это не нужно, я с пяти лет помолвлена, – ровно проговорила Софья, и резким движением зашвырнула в мешок непонятно каким образом оказавшийся здесь цветочный горшок и останками безвременно увядшего растения, определить принадлежность которого не представлялось возможным.

– О как, интересно, – я даже и не знал, что здесь практикуются браки по расчету, заключаемыми родителями детей подходящего пола, невзирая на возраст. Переваривая эту новость, я, наверное, слишком сильно тряхнул книгу, потому что на этот раз мои усилия увенчались успехом – на пол из книги что-то выпало. Швырнув книгу в мешок, я поднял выпавший предмет и поднес его поближе к глазам. Это была маленькая фигурка из белого мрамора, изображающая какую-то странную тварюшку. Фигурка показалась мне забавной, и я уже хотел сунуть ее в карман, как меня остановил возглас Софьи.

– О мой Бог, это же Амо-но-дзаку, из Хиякки Яко Кастурского! – я посмотрел на девушку и увидел, что ее щеки пылают, глаза лихорадочно блестят, и она приложила ладони к щекам, чтобы унять необычное волнение, которое ее охватило, стоило ей лишь взглянуть на тварюшку.

– Эм, а поподробнее, – я повертел фигурку, пытаясь понять, что же привело девушку в такое интересное состояние. – Не надо на меня так смотреть, да я неуч и во всех этих ёкаях ни хрена не смыслю.

– Сначала переверни ее, – попросила Софья. Я перевернул фигурку и посмотрел на девушку. – Там что-нибудь есть?

– А.В.К, написано зелеными буквами, – я снова перевернул тварюшку и демонстративно засунул ее в карман к уже лежавшему там ножу. – Колись, от чего ты так быстро согрелась, хоть я тебя и пальцем не тронул?

– Алексей Ванадьевич Кастурский сделал под влиянием момента, как он всегда говорил, девятнадцать фигурок самых типичных представителей Хиякки Яко – парада ёкаев, который, по легенде ежегодно проходит по улицам крупнейших городов Империи самураев. Эти фигурки существуют в единственном экземпляре, и они уникальны, потому что работать с титановым мрамором так, как это делал Кастурский, применяя настолько тонкую магию, не может больше никто. Восемнадцать фигурок собраны в частной коллекции Козыревских, а вот Амо-но-дзаку считался утерянным. Кто бы мог подумать, что он просто валялся все это время почти на свалке, – и Софья покачала головой. – Козыревские заплатят очень хорошую цену, чтобы собрать всю коллекцию.

– И сколько же они могут заплатить? – я прищурился, представляя несколько миллионов на счету в банке, неплохое такое окончание так неудачно начавшегося дня.

– Не думай, что слишком много, – Волкова очень точно интерпретировала мой заинтересованный взгляд. – Одна фигурка без всех остальных стоит примерно сто тысяч рублей, именно такую цену недавно назвал аукцион редкостей. Самую большую ценность она представляет для владельца остальной части коллекции. Я слышала в частном разговоре, что Козыревский готов заплатить за нее до двухсот тысяч. Вот когда коллекция будет полной, то речь пойдет о миллионах, – Софья задумалась. – Ты же знаешь, что клан Козыревских переживает небывалый подъем. Ему проще убить и насильно завладеть желаемым, чем отдавать сумму, которая больше того порога, что он себе определил.

Я снова вытащил фигурку. Дорогая игрушка для ценителей. За которую можно получить деньги, а можно пулю в лоб. И что делать? Первым моим желанием было швырнуть тварюшку в мешок, но затем я прищурился и посмотрел на Софью.

– А в какой-такой частной беседе ты, Волкова, могла услышать столь интимные подробности?

– Это мой отец разговаривал с Григорием Козыревским, – неохотно ответила девушка, не отводя взгляда от фигурки. – Надпись сделана вовсе не красками. Это перемолотый в порошок нефрит, который Кастурский внедрил в мрамор. Фирменный знак художника, между прочим. Такой техникой так никто и не научился владеть в полной мере, так что экспертиза его работ начинается как раз с изучения этой подписи.

– Это все, конечно, охренительно интересно, но, Волкова, никогда бы не подумал, что ты можешь подслушивать, – я благополучно пропустил мимо ушей все, что она сказала мне насчет самой статуэтки и сосредоточился на деталях, которые были мне действительно интересны.

– Я не… – под моим насмешливым взглядом девушка смутилась, а затем вскинула голову. – Ну да, я подслушивала, и что?

– Да ничего, просто констатация факта, – я подбросил тварюшку и, ловко поймав, положил в карман. – Побудешь посредником? Мол, знаю парня, готов продать, потому что уже жрать нечего, а любованием шедевра сыт не будешь. Тебя-то точно не прибьют, раз твой папаша с этим ценителем редкого искусства так близок.

– Скорее всего, не прибьют, ты прав, – Софья задумчиво посмотрела на меня. – Вот что, надо сделать магический оттиск, чтобы показать Козыревскому.

– И как ты собираешься его показать? – я вернулся к куче неразобранных книг, потому что почувствовал, что даже в куртке начинаю замерзать. Софья тут же последовала моему примеру и в мешок посыпался откровенный мусор. То, что она говорила, было логично, вот только как Софья Волкова могла бы передать изображение в большой мир, если из школы можно было выйти лишь на новогодних каникулах, на летних каникулах, и после окончания сего достойного учебного заведения? Ну, или, если тебя из него выпрут, что тоже нельзя исключать.

– Ты что забыл, что в субботу день посещений? – я покосился на нее. Ага, забыл. Собственно, я и не знал. Об этом никто не говорил при мне вслух, скорее всего, просто потому, что про день посещений все знали и ждали его с нетерпением.

– Забыл, если честно, – неохотно признал я очевидное. – Да и мама уже была здесь у Викентия, когда решался вопрос о моем исключение, и я не думаю, что она придет еще раз в субботу.

– Ну ты сравнил, – Софья хихикнула. – Конечно, придет. Тем более, что ваш поместный дом располагается в столице, и до школы вполне можно на машине добраться, – о, вот об этом я знал, в руке что-то хрустнуло и, опустив взгляд, я заметил, что слишком сильно сжал уже и так сломанную линейку, которую держал в руке. Поместных домов у каждого клана всегда два: один городской, неважно в каком городе он находится, не каждый может себе позволить жить в Твери, которая в этом мире являлась столицей нашей необъятной; и загородный – настоящее родовое гнездо, место сборищ всего клана на таких значимых событиях, как празднование свадеб или похорон. Так вот, у Савельевых загородного родового поместья не было. Когда, в какой промежуток времени мы его лишились, я не знаю, не в этом веке – это точно, а более подробно я еще не узнавал, и вряд ли буду узнавать, если только для саморазвития, потому что ума не дам, как можно было бы вернуть хотя бы этот признак знатности. Так что, кроме имени у меня ничего не было, и перспектива жениться на богатой наследнице плебейского происхождения уже не выглядела какой-то дикой. Насколько я знаю, такие в школе учатся, надо бы присмотреться к ним получше. И ведь останавливало меня только то, что я плохо ориентировался в том, кто из них аристократка, а кто из нуворишей, как Лосев, например. Ведь не исключено, что их папаши за княжеский титул, который получит дочка и в перспективе внуки в том случае, если у нас все-таки появится император и подтвердит титулование, а по местным законам каждый новый император это делал, согласятся на брак и даже помогут выкупить «Тихую заводь» как называлось наше родовое гнездо. Я нашел его название и описание в книге знатности – очень красивое, уединенное место, в котором было бы приятно жить. Вообще, забавный этот закон об обнуление титулования в момент смерти очередного императора. Старый умер, и аристократы становились просто наследными дворянами. Появился новый – самым знатным их княжеские титулы вернули. Я понимаю, почему кланы типа Лосевых против того, чтобы на троне снова сидела знаковая фигура. Так они вроде бы как даже ровны нам по происхождению, хотя бы чисто номинально. А правит все равно Совет кланов. Хотя у императора было право вето и право забрать власть в свои руки полноценно во время войны. Зашвырнув останки линейки в мешок, я повернулся к Софье.

– И кто тебя должен навестить? Сомневаюсь, что твой отец решит поиграть в посредника.

– Нет, конечно, – как кошка фыркнула девушка. – Отец всегда занят, и его дела гораздо важнее, чем встреча с дочерью, – если в ее словах и послышалась горечь, то очень быстро сменилась обычным ехидством. – А мама занята благотворительностью. Меня навещает мой старший брат, и вот он-то как раз не откажется помочь сестренке.

– Хм, ну давай попробуем, – я завязал полный мешок и оттащил его волоком к стене, где уже стояли его собратья. – Думаю, на сегодня достаточно, ты так не считаешь? – Софья в очередной раз кивнула и поднялась с пола. Я же достал статуэтку и поставил ее на стул. Девушка подошла поближе, соединила пальцы треугольником и направила их в сторону шедевра таким образом, что статуэтка визуально поместилась в этот треугольник, откинув голову, она прошептала заклинание и треугольник словно сорвался с ее рук и накрыл статуэтку, чтобы через полминуты упасть на пол в виде этакой 3D модели.

– Переверни ее, чтобы была видна подпись, – тихо попросила Софья, и я тут же выполнил эту несложную просьбу. Еще одно изображение упало рядом с первым, и Софья опустила руки. Я же все это время смотрел на ту грязную линию на ее щеке. Опомнившись первым и забрав статуэтку, я подобрал изображения и протянул их девушке. Когда убирал тварюшку в карман, то нащупал там платок, вытащив который, шагнул к Софье.

– У тебя здесь грязь, давай попробую убрать, – тихо произнес я, и протянул палец, обмотанный платком к нежной коже. Грязь убиралась легко, скорее всего, это была всего лишь пыль. Опустив руку, я сделал еще один шаг в направлении внезапно посерьезневшей девушки… Щелчок открывшейся двери заставил нас обоих вздрогнуть и засуетиться. – Ну, наконец-то, – нарочито весело заявил я, быстро шагнув к двери и распахнув ее перед Софьей. – После вас, сударыня, – она нервно хихикнула и выскользнула на лестницу. Я последовал за ней, но пока запирал дверь и искал заднюю, через которую мне надлежало ходить на мои отработки, Софьи на горизонте уже не было. – Ну, что тут сказать, похоже, рылом ты, Сава, все-таки не вышел. Но ничего, главное, чтобы эту штуковину загнать помогла и не кинула в процессе, а там, прорвемся.

Глава 4

– Эй, Сава, куда торопишься? Остановиться и поговорить не желает твоя светлость? – да чтоб тебя! Когда Лось уже от меня отвяжется? И что такого сделал ему местный Савельев, что он никак не оставит его в покое? В детском садке в кашу плюнул что ли? Или с Эльзой шуры-муры мутил, что маловероятно, но вдруг. А я такой шанс упускаю потискать местную примадонну. А ведь еще вчера, казалось бы, Лось, сидя в приемной директора слегка присмирел. Только вот ненадолго.

– Чего тебе, Лосяш? – я повернулся и выматерился про себя. Если раньше Лось предпочитал сам отоваривать Савельева, утверждаясь в собственной крутизне, и неважно, что соперник находился в другой весовой категории, подумаешь, на тридцать-сорок килограмм меньше весит, то после последнего фиаско его тактика несколько изменилась: он притащил с собой группу поддержки из числа особо приближенных к своей персоне, и по выражению его лица, я сделал вывод, что на этот раз просто больничкой дело может не закончиться. Покидать этот бренный мир, надеясь на очередное перерождение, меня как-то не прельщало, а то мало ли, забросит в какого-нибудь пуделя, ходи и облаивай всех от злости, в надежде, что тебя прикончат, и ты снова обретешь новое человеческое тело. Прикинув расстояние между нами, я медленно спустил с плеч тяжелый школьный рюкзак, и перехватил лямки одной рукой, при этом продолжая говорить с приближающимся Лосевым. На его команду поддержки я не смотрел, сосредоточившись на главном. – Я вот не пойму, Лось, ты чего ко мне такой неравнодушный? На Эльзу не стоит, что ли? Но ты это, не обижайся, но я исключительно по девочкам. А твоя потная туша меня ни в каком виде не привлекает, так что не надо меня так настойчиво преследовать. Кстати, кто это с тобой? Черлидерши? А где пипидастры и коротенькие юбочки, что так ласкают взгляды? Неужели они просто будут скандировать тебе лозунги без зрелища? И да, учти, на конфеты и цветы я тоже на поведусь…

Как мало, оказывается, надо человеку, чтобы выйти из себя до состояния невменяемости. Неужели Лось все-таки латентный… этот самый, раз мои слова его так сильно задели? Вот только долго рассуждать над ответами на эти вопросы мне не дали. Лось, взревев как его дикий тезка в брачный период, понесся на меня, вращая налитыми кровью глазами и размахивая очень даже впечатляющими кулаками. Ему только рогов не хватало, чтобы сходство стало стопроцентным. Хотя не могу с полной уверенностью утверждать, что Эльза оставила его без этого сомнительного украшения. Очень возможно в Лосе просто говорит попранная мужская гордость, что его возлюбленная вынуждена искать удовольствий на стороне, коль сам он не в состоянии ее полностью удовлетворить. Лосинная команда поддержки была не слишком готова к такой резвости своего лидера и слегка отстала от него, что дало мне шанс выйти из этого прямо скажем тухлого положения не слишком потрепанным.

Их было пятеро вместе с Лосем и все они имели совершенную разную степень подготовки к процессу мордобития. Оценка обстановки произошла мгновенно. Если бы не тщедушное тельце Савельева, которое за эти пару недель я, естественно, не сумел подготовить к банальной драке, то задача в принципе была бы не столь критичной. Слишком уж они бежали не синхронно. Но вот чего-чего, а физического преимущества я пока не имею, зато у меня есть опыт, который в меня вбивали в самом прямом смысле этого слова в течение двух лет, да и моя, так называемая работа, не всегда проходила за рулем автомобиля, поэтому его, в смысле, опыт, как говорится, не пропьешь.

Лось был уже близко, когда я перехватил рюкзак второй рукой и послал его этой дурмашине прямиком в его дубовую рогатую башку. Рюкзак был набит книгами, и весил достаточно, чтобы своей инерцией компенсировать неудачный бросок. Блямс! Голова Лося проиграла в противостоянии с рюкзаком, и он начал падать, нелепо замахав руками. Мне хватило двух секунд, чтобы подбежать поближе и сделать точным ударом ноги в тяжелом ботинке, носки и каблуки которого я так старательно набивал в последнюю неделю различными железками, неплохую яичницу в лосевских штанах. Он взвыл, схватившись за причинное место и повалившись на землю, выбыв из поединка достаточно надолго, чтобы не брать его пока в расчет.

Но тут случилось нечто необычное, лосевские шестерки во время временной недееспособности своего босса начали проявлять чудеса тактического мышления, чего раньше я за ними не замечал. Вот что значит подавляющее инициативу лидерство. Стоило лидеру уйти в туман и оказалось, о чудо, они-таки умеют думать.

Лосевские шестерки разделились и ускорились. Я не сумел вовремя среагировать, когда один из них подбежал ко мне со спины и обхватил поперек груди, фиксируя руки, и в то же время до нас добежал второй, занося кулак для удара. Уклониться по понятным причинам я не мог, и сделал единственное, что было мне в тот момент под силу: навалившись спиной на держащего меня не то что здорового, просто очень грузного парня, я, используя его грудь как опору, качнулся и сумел нанести удар замахнувшемуся барану обеими ногами в грудь. Удар был так себе, даже не на троечку, и существенного вреда он барану не принес, но от неожиданности тот отшатнулся, что дало мне пару секунд для маневра, во время которого я с небывалым удовольствием впечатал затылок в морду держащего меня толстяка. Тот взвыл и расцепил удерживающие меня руки, но я не собирался просто так его отпускать. Тем более, что получивший в грудь копытом уже очухался и несся с неизбежностью паровоза прямо на меня в надежде достать и втоптать в землю. Перехватив руку толстяка, я вывернул ее на болевой, одновременно переходя за его спину, используя вместо живого щита. Сделал я это вовремя, потому что стукнутый в это время прямо в движение нанес удар в то место, где я только что стоял. Погасить его он уже не мог, все-таки Лось подобрал себе в свиту достойных его бронтозавров, и увесистый кулак смачно впечатался в носяру толстяка, который и так был уже мною слегка подправлен.

– Керн, сука! – толстяк с появившейся откуда-то невероятной силой вырвал руку из моего захвата и что есть силы пнул своего обидчика в живот, а после этого повалился на землю рядом со скулящим противником, зажимая руками разбитый нос, из которого хлестала кровища.

Все это хорошо, но осталось еще двое, которые были более осторожные и подбирались ко мне с двух сторон. Они в отличие от остальных не выглядели слишком массивными, и, судя по достаточно плавным движениям, драться умели, что для меня было не особо весело.

Не обращая внимания на поскуливающих членов этой группировки, валяющихся на земле, я присел и, не отводя взгляда от приближающихся парней, захватил с дорожки песок и мелкий гравий, сколько влезло в ладонь. Они запоздало поняли, что я хотел сделать и резко разошлись в стороны, зажимая меня с двух сторон, не вставая на одну линию. Но мне этого и не нужно было. Я качнулся в сторону одного из них, полностью выпуская из вида второго и швырнул то, что было в руке ему в лицо. Один пока неопасен на то время, которое ему понадобится, чтобы глаза и нос прочистить. Резко развернувшись ко второму, я увидел летящий в мою сторону кулак. Кровь хлынула из разбитого носа, а вместе с этим пришла злость. Резко присев, я выкинул кулак, целя в пах. Да, подлый удар, но мне плевать, зато эффективный. Когда он согнулся, я распрямился, обхватил его за плечи и надавил, вынуждая опуститься ниже, а когда высота его морды меня устроила, мое колено впечаталось ему под челюсть. После этого, отпустив его, я подошел к тому неудачнику, который все еще прочищал глаза, и резко пнул его окованным носком ботинка под коленную чашечку, а затем добавил косым под челюсть сцепленными в замок кулаками.

Подняв рюкзак, я не отказал себе в удовольствии пнуть уже не скулящего Лося, и побрел в направлении общаги, чувствуя, как на меня накрывает боль. Как оказалось, разбитый нос – это было не единственное повреждение, нанесенное мне бандой Лося. Сильно болела грудь, все-таки толстяк так страстно меня сжимал в своих объятьях, что похоже парочка ребер как минимум треснула. Болела рука, а резкая боль в паху заставляла хромать. Похоже, что потянул связки, которые пока не были разработаны так, как я привык, хотя, временя я даром не терял, постепенно начиная наращивать мышечную массу и работать с этими самыми связками. Нет, так дело не пойдет. Надо какое-то оружие себе соорудить, иначе меня точно убьют, и выкидуха, которую я нашел в подвале – не вариант. Ею я могу только убить, а убивать все же нежелательно без далеко идущих последствий. Значит, решено, иду в подвал и начинаю там активно копаться, чтобы соорудить себе по совету Любаши кастет. И больше времени уделяю физике. И да, надо все-таки узнать, за что Лось так на меня взъелся.

Шанс получить ответ на последний вопрос у меня появился очень скоро. Когда я уже шел по коридору основного корпуса общаги, то увидел, как мне навстречу вырулила Эльза. Как всегда, в блузке на размер меньше, чтобы никто ненароком не забыл, насколько у этой двадцатилетней самки сексуальная грудь, с аккуратным весьма искусным макияжем, делающим ее, впрочем, больше похожей на лакированную куклу, нежели живую девушку, и выражением, застывшем на красивом породистом лице, будто она проходит мимо помойки, и только воспитание позволяет ей скрыть гримасу отвращения.

– Вот ты-то мне и нужна, красотка, – пробормотал я, заступая ей дорогу. Мне повезло два раза: мы были в коридоре одни, и остановились как раз напротив маленькой кладовки, где штатный уборщик хранил ведро и швабру. – Надо поболтать, – добавил я вслух. Эльза скривила четко очерченные карминовые губы, глядя на мое залитое кровью лицо.

– Ты берега случайно не спутал, Савушка? Я вижу, ты с Валей опять повстречался. Тебе бы морду лица слегка помыть, а то кровавый грим сейчас не в моде.

– Да, было дело, повстречался я с твоим веселым Валентином, – я развязно улыбнулся. Наверное, на окровавленном лице моя улыбка смотрелась очень эффективно, потому что Эльза отшатнулась. – Боюсь, он сейчас для тебя в постельном плане бесполезен, и может только как святой Валентин утешать никем не понятых геев, так что будь умницей, поговори со мной и можешь бежать к своему дружку, чтобы утешить. И да, на этот раз фокус с директором не прокатит, потому что Валя решило наказать обнаглевшего Савельева не одно, а со товарищи. Не дергайся, – я жестко ухватил ее за плечо и втолкнул в распахнутую дверь кладовки, втиснулся туда сам, прижав Эльзу к стене, и закрыл дверь. Как только дверь закрылась, под потолком вспыхнула дежурная лампа, настолько тусклая, что практически ничего на освещала, и я с трудом мог разглядеть лицо Эльзы, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами. С нее очень быстро слетела вся надменность, уступив место банальному страху.

– Что ты хочешь со мной сделать, – прошептала она, пытаясь отодвинуться, но двигаться было некуда, кладовка едва вмещала нас двоих, а ведь в ней еще и ведро стояло. И про швабру не надо было забывать.

– А ты что же, на что-то надеешься? – она была ниже меня, и пришлось наклониться, чтобы сказать ей это. – Хотя, если ты сильно попросишь, то я вполне могу… что-нибудь с тобой сделать, – и я прижался к ней еще плотнее, положив руку на стену, рядом с ее головой, задевая при этом практически выставленную напоказ грудь. – Ну что, будешь просить?

– Да пошел ты, – она, словно очнувшись, посмотрела на меня с вызовом.

– Да я бы с удовольствием… когда на один мой вопрос ответишь, всего на один. Нахрена твоему Вале посвящать свою жизнь охоте на меня? Что я ему сделал? – я наклонился еще ниже, почти касаясь ее губ.

– Не знаю, – Эльза легко выдохнула. – Я спрашивала, но он сам не может ответить определенно. Я поняла только, что его отец против тебя настроил, но почему, похоже, никто кроме главы клана не знает ответа на этот вопрос.

– Приехали, – я резко отодвинулся от нее, спиной открыв дверь. – Охереть просто какие новости и открытые для меня перспективы.

– Сава, – я обернулся и посмотрел на Эльзу, которая полностью пришла в себя и уже возвращала своему лицу вечно недовольное миром выражение.

– Что? – она пару секунд рассматривала меня, потом тряхнула длинными пепельными волосами и отвела взгляд.

– Ничего, – Эльза быстро пошла по коридору в сторону выхода, больше не посмотрев в мою сторону. Я же направился в комнату, стараясь не хромать слишком уж сильно, и через раз задерживая дыхание, которое отдавало в поврежденных ребрах болью.

Кузя был в комнате не один. Когда я зашел, то он сидел на кровати вместе с Ниной, и они рассматривали какую-то книгу, тесно прижавшись друг к другу. Кузя только бросил на меня взгляд и тут же попытался подняться, но я махнул рукой, показывая, чтобы он дурью не маялся, и что я сам справлюсь. Стянул через голову рубашку, снял брюки и бросил их в корзину с грязным бельем, которую сегодня вечером должна забрать обслуга, благо завтра суббота, и занятий не было.

– Виталя, ты не мог бы не раздеваться при мне? – тихо спросила Нина. Спрашивать, кто мне умывальник начистил смысла не было, всем и так давным-давно известны мои весьма непростые отношения с Лосем.

– Нет, не мог, – я медленно повернулся к ней и демонстративно просунул пальцы за резинку трусов. – Ты же должна когда-нибудь увидеть обнаженное мужское тело в живую, а не только на картинке, а то еще помрешь, так и не увидев.

– Сава, ты бы это… тормозил на поворотах, что ли, – тихо проговорил Кузя.

– Не задавая глупых вопросов, не будешь рисковать нарваться на такие же ответы. Мне в душ надо вот прямо сейчас, и где я по-вашему должен раздеваться, если в нашей комнате только полотенце влезает, вне душевой кабины. Или тебе понравилась моя вчерашняя идея – принимать душ одетым?

– Не говори ерунды, – Кузя махнул рукой. – Я понимаю, что ты сейчас на взводе, но это не повод на всех кидаться.

– Извини, – буркнул я и прошествовал в пресловутый душ.

Там, стоя под тугими струями воды, я закрыл глаза и внезапно ощутил потребность в медитации. Опершись на стену руками, я снова и снова повторял мантру про себя, и в один момент вода словно ожила. Она больше не текла бездушными тугими струями, она обвивала мое тело, нежно прикасаясь к поврежденным местам, едва не вызывая стоны удовольствия. Я на физическом уровне ощущал, как она залечивает раны, убирает острую боль в груди, прокалывающую при каждом вздохе. Снимая отек с носа…

– Эй, Сава, ты там не утонул? – Черт! Я потерял концентрацию и вода снова била по спине бездушными струями.

– Нет, все нормально, – крикнул я и выключил воду.

– Тогда мы ушли. Дверь запри, когда уходить будешь. И, я нашел универсальную открывашку, как ты просил, на столе формулу бросил, – глухой голос Кузи еле различался сквозь шум в ушах, который все никак не оставлял после пробуждения дара.

– Ладно, я понял, – протерев запотевшее зеркало, я успел заметить, как из глаз исчезает пронзительная синева, а на то, что мне сегодня практически сломали нос, не указывает вообще ничего. – Это странно, – резюмировал я, задумчиво разглядывая свое лицо. – О таком я точно нигде не слышал.

Дождавшись, когда за Кузей и его подружкой захлопнется дверь, я вышел из ванной и упал на кровать, даже не удосужившись набросить полотенце на бедра. Полежав и дождавшись, когда в голове прояснится, потому что в этот момент я мог думать только о воде, о стекающих по обнаженной коже каплях, которые словно хотели проникнуть внутрь меня, стать одной неделимой со мной частью, я поднялся и принялся одеваться для похода в подвал. Все это время я пытался выбросить произошедшее в душе. Это была не магия в том ее понимании, что было для меня доступно. Это было нечто большее, какое-то странное соединение с чисто теоретически подвластной мне стихией. Но я не слышал никогда о таком! А раз о таких метаморфозах никому не известно, потому что в этом случае хоть какие-то упоминания хоть в сказках, да появились бы, значит, ничего подобного попросту не существует. Скорее всего, мне это показалось, на фоне боли, стресса и чего-нибудь еще. Ну а то, что мои раны зажили с ненормальной скоростью – это скорее всего произошло потому, что я изначально неправильно оценил степень повреждений, и они были гораздо меньше, чем мне казались. Приняв такую версию за подходящую, я наконец-то немного успокоился и уже нормально собрался, не путая в смятение штанины с рукавами.

Перед выходом, забрал со стола приготовленную заботливым Кузей формулу открытия дверей и направился к выходу из комнаты, нащупывая в кармане куртки фигурку, очень ценную для коллекционеров, которую я не решился выложить, размышляя таким образом, что уж в куртке ни одному ослу не придет в голову ее искать.

После этого, заперев дверь, направился на место отработки моего взыскания. На сегодняшний день у меня была цель: собрать хотя бы кастет, отпереть запор на двери, чтобы самому контролировать свое время пребывания на работах, и попросить Софью помочь мне в одном весьма деликатном деле, от которого, тем не менее, определенным образом зависело мое будущее.

Глава 5

На этот раз я подошел к подвалу первым. Моей надсмотрщицы на горизонте не наблюдалось, может ее действительно только на один вечер ко мне определили, чтобы мешками мусорными пользоваться научила, кто знает? Викентий точно передо мной в таких вещах отчитываться вряд ли будет.

Постояв немного перед монументальным монстровидным сооружением, которое почему-то назвали дверью, я решил не дожидаться Софью, которая вполне возможно вообще не придет, а я так и буду здесь стоять, переминаясь с ноги на ногу, словно ожидая свидания с продинамившей меня девахой, и вставил ключ в замочную скважину, открывая дверь. В подвале ничего не изменилось с прошлого вечера. У стены сиротливо стояли заполненные мусором мешки. Недалеко от двери сиротливо примостился стул. Стеклянную хреновину, я уже и не помню, как она называется, Софья забрала с собой.

Постояв еще немного у открытой двери, я решил уже войти внутрь, чего на пороге болтаться. Максимум, что меня ждало – это провести два часа в одиночестве, не слишком жуткое наказание за попытку разобраться с замком, а вот стоять в проеме, скорее всего, не рекомендуется слишком долго, с двери станет резко закрыться, запихивая тебе во внутрь всем своим навороченным железом. Поэтому я, отбросив сомнения, вошел внутрь и… ничего не произошло. Дверь не закрылась за моей спиной, а продолжала стоять раскрытая и совершенно неподвижная.

– Сломалась ты, что ли? – ухватившись за ручку, я потянул ее на себя. Дверь послушно последовала моим усилиям и довольно мягко закрылась, что было удивительным, учитывая ее размеры и вес. Однако звука закрывающегося замка так и не последовало. Меня совершенно однозначно не собирались запирать. – Зашибись! – проговорил я с чувством и сел на стул. Что же это получается, мне не просто взыскание назначили, надо мной еще и решили вот таким образом приколоться что ли? Чтобы я день убил в поисках открывалки, а в итоге она оказалась не нужна? Ведь не мог Викентий всерьез думать, что я не попытаюсь выбраться из этой клетки. Мой взгляд упал на горы мусора, которые не становились меньше после всех приложенных вчерашним вечером усилий. – Вот вам, товарищ военнослужащий, бритва, вот вам сортир, развлекайтесь, только ни дай бог, кафель поцарапаешь, тебе не жить, – пробормотал я, поднимаясь со стула и направляясь к недоразобранным вчера учебникам, вытаскивая на ходу рулон с мусорными мешками, которые я догадался взять у завхоза, прежде, чем сюда идти. Совхоз долго ворчал, особенно на тему того, что полные мешки придется вывозить, мол, кому этот мусор вообще помешал, лежит себе и лежит уже пару сотен лет, и еще столько же пролежит. На что я ответил, что окончательный вывоз мусора – это вовсе не мои трудности, и если его устраивают те горы, то после моей сдачи директору подвала, он вполне может снова все рассыпать там по полу, заодно на мешках сэкономит, которые выбрасывать не придется. – И где Волкову черти носят? – пробормотав этот риторический вопрос, я опустился на колени перед кучей различного хлама. – А вдруг я тут компактный синхрофазотрон надыбаю, да выброшу по незнанию? Кто будет за мной наблюдать и предотвращать этот акт вандализма? – Взяв старый учебник, я раскрыл мешок. – Ну, начинаем начинать, как говорил один очень упоротый персонаж.

Когда первый мешок наполнился, я оттащил его к стене и прогнулся в спине, ощущая, что она затекла. Раздражение от вынужденной беспомощности нахлынуло с новой силой. Так дело не пойдет. И дело тут даже не в Лосе со товарищи, во всяком случае не только в них. В конце концов, школу мы скоро закончим, и начнем работать, во благо наших кланов… Лось начнет работать на уже приготовленном папашей теплом местечке, на котором даже уже кресло согрели, дабы младшенький не заморозил свое седалище, я же буду заниматься чем угодно, чтобы свести концы с концами и не лишиться единственного оставшегося у нашего неудачливого семейства актива – нашего родового городского дома. Не исключено, что в итоге я буду работать в лосевской корпорации «Ньюмен», и называть Лося «босс». В любом случае, нам будет не до школьных драк. Вот только способность себя защитить, всегда была для меня чем-то само собой разумеющимся, не только в армии, там-то я как раз не слишком выделялся, но в школе точно, и ощущать себя теперь беспомощным задротом, было, мягко говоря, некомфортно.

Оглядевшись по сторонам, я увидел вполне подходящие для начала маломальских тренировок то ли трубки, то ли палки, длинной где-то сантиметров по тридцать, из странного металла, очень светлого, с зеркальной поверхностью и достаточно тяжелыми, чтобы успешно сыграть роль утяжелителей. То, что надо. Подобрав одну из этих трубок, я принялся выполнять одной рукой упражнения для укрепления и одновременно растягивания связок запястья, что совершенно не мешало заниматься делом. Не прекращая работы, второй рукой вытащил очередной мешок и сел возле кучи мусора с другой стороны.

Здесь я тоже наткнулся на какие-то учебники, отличающиеся по виду от тех, по которым мы изучали базовые предметы. Открыв первый попавшийся мне в руки источник знаний, где-то на середине, я прочитал: «Минимальная маржа – это минимальная величина ГО, ниже которой биржа оставляет за собой право принудительно закрыть ваши позиции по рыночной цене. Такая операция называется маржин-колл». Перевернув книгу, я увидел, что это учебник по основам биржевой экономики, вот только у меня в расписании такого предмета точно не было, я бы его запомнил. Не переставая разминать мышцы и связки, меняя очередность рук, я сел на стул и, открыв учебник на первой странице, погрузился в чтение, стараясь запомнить то, о чем прочел, проговаривая про себя основные понятия.

Преимущество армии, служба в которой началась для меня в восемнадцать лет, заключалось в том, что там я научился соблюдать правила, приобрел прекрасную физическую форму, научился спать с открытыми глазами, и приобрел… нет, не развитый интеллектуальный уровень, но определенную житейскую хитрость, основанную на опыте, иной раз не слишком приятном. А вот с чем на срочке была проблема – это с образованием. Не получали мы его там, как-то не положено это было. И теперь этого самого образования ощущалась просто глобальная нехватка. Потому что даже тот же Лось, который все-таки учился те два года, что я провел в армии, превосходил меня в плане оперирования по крайней мере базовыми понятиями на целую голову, и это напрягало еще больше, чем физическая недоразвитость.

Поэтому я принялся тщательно изучать основы местной экономики и капитала, благо мои мозги не были засраны теми же понятиями из моего родного мира, которые, скорее всего, имели существенные отличия от того, что я уже прочитал, как и от того что собирался прочесть.

В какой-то момент отвлекшись от изучения очередных тезисов, чтобы уложить все прочитанное по полочкам в мозгу и зафиксировать в памяти, я поднял голову, полуприкрыл глаза и принялся проговаривать про себя, чтобы убедиться, что все запомнил, невидящим взглядом глядя при этом на трубку, которая в это время находилась в правой руке. Внезапно на зеркальной поверхности металла вспыхнули два ярких синих пятна, я слишком поздно понял, что это отразились мои глаза, в которых полыхнул призванный семейный дар, которого я вовсе не призывал! Но как бы я не хотел отвлечься, чтобы заглушить его, было уже поздно, потому что я провалился в своеобразный транс, словно погрузившись на мгновение в саму структуру металла, став на доли секунды его частью. Зеркальная поверхность трубки вспыхнула и словно растворилась, а я увидел, как кожа на руке стала абсолютно прозрачной, и процесс на этом не остановился: очень скоро прозрачными стали мышцы и даже кости словно растворились. Остался лишь силуэт руки, прозрачный настолько, что я мог разглядеть, как течет по сосудам кровь, суть вода, в которой плывут по течению различные очень полезные для здоровья вещества. Как в клетках кожи собираются мелкие капельки и по тончайшим капиллярам сливаются в одну большую каплю, которая выступает на поверхность в виде пота, как в воздухе мелькают мельчайшие капли воды, а при моем дыхании их становится все больше, и они, повинуясь моему немому приказу начинают собираться в водный шар в районе двери, чуть выше человеческого роста… Время растянулось и вовсе перестало существовать, как и любые другие раздражители. Осталась только вода: во мне, вокруг меня, основа любой жизни, и хищник, способный принести смерть…

– Я думала, что дверь закрылась, но зачем-то решила проверить, а она по какой-то причине вовсе не закрыта… – Плюх! Тот водный шар, что собирался аккурат возле двери, сплошным потоком рухнул вниз, мгновенно вымочив Софью так, что ее форменная блузка стала совершенно прозрачной, а вот со всем остальным в виде свисающих сосульками волос, возникли определенные проблемы. – Савельев! Да какого хрена ты творишь, урод!

– Упс, – я тряхнул головой, прогоняя наваждение, пытаясь одновременно понять, что это сейчас было, как здесь очутилась Софья и почему она такая мокрая. – А ты почему такая мокрая? – голос звучал хрипло, и мне пришлось кашлянуть, чтобы хоть немного смягчить пересохшие связки.

– Вспотела, мать твою! – Софья откинула со лба мокрую прядь и сделала шаг в мою сторону явно не с добрыми намерениями, а в ее глазах полыхнули отблески пламени, явно указывая на принадлежность семейного дара Волковых.

– Вода может потушить любое пламя, – я попытался ретироваться, но вопреки серьезности ситуации, меня душил смех.

– Если пламя не испарит воду, – прошипела девчонка, которая явно очень сильно разозлилась. Ну, я ее понимаю, наверное.

Она сделала еще один шаг в мою сторону, и тут дверь с грохотом захлопнулась у нее за спиной. Щелкнул замок, и от неожиданности, Софья потеряла концентрацию и разбуженный дар так и не был призван. Глядя как затухают языки пламени в светлых глазах, я задал вполне на мой взгляд резонный, учитывая ситуацию вопрос.

– Скажи мне, Волкова, а чье это на самом деле наказание, твое, или мое, потому что пока ты не появилась, дверь и не думала закрываться! Давай уже колись, что ты такого Викентию сделала, что он так сильно тебя невзлюбил?

– Ничего я ему не сделала, – Софья всхлипнула и обхватила себя за плечи. Ну понятно, здесь в подвале и без водных процедур не так чтобы жарко было. А вот то, что она врет, причем очень неумело, было видно без всяких детекторов лжи. Скорее всего, ее все-таки наказали, и она должна отрабатывать дисциплинарку вместе со мной, вот только проступок Софьи получается куда как серьезнее моего, раз ее здесь решено запирать на время работ. И опоздала она сегодня вовсе не случайно, а пришла попозже намеренно, рассчитывая, что дверь закрылась за мной, и она со спокойной совестью может идти в кампус, а не торчать в подвале два часа со столь непопулярной личностью, как Сава. Интересно, что же она такого натворила? Но спрашивать я не торопился. Захочет, сама признается.

Я же вытащил из кармана формулу с Кузиной открывалкой и подошел к злополучной двери, чтобы попробовать ее открыть. Соединив пальцы, прикрыл глаза и скороговоркой проговорил формулу, направив несформированную силу дара прямиком в область замка. На двери что-то скрипнуло и один из металлических завитков развернулся, и направил острие прямо мне в грудь. Воздушную волну, ударившую меня, было видно невооруженным взглядом. Она была настолько резкой и сильной, что я не удержался на ногах и упал на спину, благо позади меня расположилась груда старой и местами порванной одежды, на которую я и приземлился.

– Твою мать, – с чувством произнес я, выбираясь из тряпья. – Вот это защита. Ну что же, скажу Кузе, что его универсальная открывался ни хрена не работает.

– Надо было полагать, – Софья уже зубами стучала. Я же только досадливо поморщился и принялся стаскивать с себя куртку. – Викентий знает, что уж на такую банальную открывалку мы с тобой вполне способны, поэтому, чтобы открыть эту дверь, нужно что-то посущественнее.

– Будет лучше, если ты мокрую одежду с себя снимешь, прежде, чем сухое надевать, – и я протянул куртку девушке. – Обещаю, подсматривать не буду, если только совсем чуть-чуть.

– Да плевать, даже, если ты все это намеренно подстроил, – Софья принялась стаскивать с себя пиджак, я же, кинув куртку на стул, все же отвернулся, отложив в сторонку заинтересовавшие меня учебник и трубки, прежде чем приступить снова к работе. Вскоре рядом со мной села на пол Софья, со все еще мокрыми волосами, но уже на дрожащая. Куртка висела на ней как на вешалке, но была теплой и самое главное сухой, так что опасность заболеть ей больше не грозила. Некоторое время мы работали молча, а затем она спросила. – Можно узнать, зачем ты это сделал?

– Если думаешь, что я хотел специально тебя облить, чтобы насладится зрелищем твоих прелестей, которые так эротично были обтянуты мокрой тканью, то ты явно себе льстишь, потому что у меня и в мыслях не было ничего подобного. Более того, я вообще не думал, что ты сегодня почтишь меня своим присутствием. Решил потренироваться в призыве дара, и вот такой конфуз получился.

– Да уж, – протянула Софья. – Но все равно не понятно, как ты такое большое количество воды сумел организовать, словно какой-то стихийник?

– Не знаю, так получилось, наверное, здесь какая-нибудь лужа имеется, из которой я воду и позаимствовал, ну, или канализация протекает, как вариант, – она бросила на меня гневный взгляд, но ничего не сказала. – Кстати, а кто такие эти стихийники? Я встречал упоминание о них в учебнике по истории, но мне было лень искать дополнительную литературу, чтобы понять, что это за фрукты, и с чем их едят.

– Лень ему, – Софья фыркнула. – Многим лень, ты не единственный такой уникальный. А стихийниками назывались те представители древних княжеских родов, кто мог напрямую обращаться к стихиям, которые откликаются на родовой призыв. Это конечно сказки, но они вроде бы могли творить магическое действо без каких-либо преобразований, просто манипулируя частичками изначальных стихий.

– Разве такое вообще возможно? – пробормотал я, невольно вспоминая свое состояние и в душе и несколько минут назад, когда я в то состояние транса впал непонятно почему. Наверное, для меня кодовыми словами являются фьючерсы и первоначальный капитал. Их оказалось вполне достаточно, чтобы я дар на автомате запустил.

– Я же говорю – сказки. Хотя, хроники утверждают, что клан последних императоров был одновременно кланом последних стихийников, – Софья вытащила из кучи какую-то веревку с навязанными на ней в разном порядке узлами, долго рассматривала и уже хотела было бросить в мешок, но тут я протянул к ней руку.

– Отдай мне.

– Зачем она тебе? – Софья недоуменно посмотрела на меня. – Это же кто-то явно прикалывался, пытался узловое письмо составить.

– А вдруг оно древнее? – поддел я ее, забирая веревку и наматывая ее себе на руку.

– Ну, не знаю. Тогда у наших древних предков была где-то спрятана машина времени, потому что веревка вполне себе современная, – Софья покосилась на меня, а я же почти минуту смотрел на нее, прежде чем тихо произнести.

– Слышь, Волкова, я хочу у тебя попросить об одолжении, – я, взвесив все «за» и «против», покоился на нее.

– Ты и об одолжении? – она даже удивилась. – Сава, ты головой нигде не ударялся? – увидев мой серьезный взгляд, Софья слегка напряглась. – Ну давай, выкладывай, что ты молчишь – то?

– Тут такое дело, – я не знал, как ее просить, но просить было надо, потому что именно здесь в школе у меня был реальный шанс. В большом мире это шанс стремился к нулю. – Ты же девушка…

– Очень тонкое наблюдение, поздравляю, ты, Сава, просто гений дедукции.

– Не ерничай, тебе не идет, – оборвал я ее. Ей хватило совести слегка покраснеть, и тогда я продолжил. – Ты ведь знаешь всех девчонок школы. И знаешь, у какой из их папаш могут быть определенного рода амбиции, связанные с будущим их дочерей.

– Ну, допустим, – неохотно ответила Софья. – Тебе-то от этого какая разница?

– Почти никакой, если бы это не имело отношения к моей просьбе, – я снова замешкался, а затем быстро, чтобы не передумать, продолжил. – Как девушка ты наверняка любишь разными любовно-романтической хренью заниматься, типа приготовлений свадеб, легкого сводничества… Волкова, помоги мне найти богатую жену.

Глава 6

– Не хочешь признаться, за что тебя в подвале закрывают? – Софья села рядом со мной на лавочке для болельщиков школьного стадиона, откуда я наблюдал за тренировкой школьной команды по левиболу. Довольно интересное зрелище, надо сказать. Этакая смесь американского футбола, волейбола и квиддича из «Гарри Поттера», только к счастью без метел, иначе моя психика бы сказала «адью» и улетела вместе с крышей. Суть игры заключалась в том, что в воздух с помощью левитации поднимались два мяча, по одному от каждой команды. Их удерживали в воздухе специалисты по данной стихии, а другая команда в лице нападающих должна была сделать все, чтобы удерживающий мяч игрок, да-да, просто игрок, без всяких названий и самоназваний, уронил его на землю. Для того, чтобы у сосредоточенного на мяче и постоянном использовании дара игрока появились шансы противостоять дурмашинам из нападения противника, его защищали, как это ни банально звучит, защитники. Почему-то я думал, что Лосев со своей группой поддержки принят в команду, но нет. Только те двое, которые мне вчера морду набили были защитниками резерва.

– Ты куда лапы тянешь, остолбень мимозырный! – рык у капитана был поставлен что надо, даже меня проняло. Не слишком высокий коренастый парень стянул защитный шлем и принялся им тыкать в сторону одного из защитников. – Ты какого хера ласту вытянул? Ты обнять его хотел? Ты же, лопениум, его прямо на игрока толкнул! – позабытый всеми игрок тем временем поднялся с земли и принялся отряхаться, злобно матерясь при этом. – Пошел на хер, урод! Если еще раз с запахом на тренировку явишься, вышибу из команды, понял?! – он оглядел остальных столпившихся возле него членов команды. – Разошлись, мать вашу. Скоро посетители приедут.

– Да ладно тебе, Гриня, вчера у Емели днюха была, подумаешь слегка отметили. Совершеннолетие как-никак, – попробовал вякнуть один из нападающих, по-моему, это был тот самый, что игрока сбил на землю, которому в добавок прилетело рухнувшим мячом.

– Пошли… в душ, – процедил капитан сквозь зубы, и замолчал, провожая бешенным взглядом уходящую с поля команду. После этого он потер шею и направился в нашу сторону. Неожиданно, чтоб его.

Мне на колени упала куртка, которая вчера согревала Софью пока мы чистили подвал и которую я у нее не забрал, когда мы шли к кампусу, на этот раз вместе.

– Я решила тебе помочь, – деловито произнесла девушка и вытащила из своего рюкзака объемный блокнот. – Кузя сказал, что ты решил посмотреть на тренировку, пока ждешь времени посещения.

– Ты мне не ответила на вопрос, – я не отводил напряженного взгляда с капитана, который был уже близко. Парень приближался, легко перепрыгивая через ступени, неся на себе тяжелую броню, словно она ничего не весила.

– Ответила, еще вчера, – Софья открыла блокнот и стащила с ручки колпачок. – Не твое дело.

– Привет, лисичка, – капитан достиг нашей высоты и сел рядом с Софьей, по-хозяйски притянув девушку к себе за талию и чмокнув в щеку. После этого посмотрел на блокнот и хмыкнул. – Пытаешься Саву чему-нибудь научить?

– Да, Сережа, – спокойно ответила Волкова Сергею Гринькову, или попросту Грине, капитану школьной команды, звезде и красавцу, по которому сохла добрая половина школьниц. – Сава вчера на отработке влез в действующее поле адамантитов… лично мне хватило впечатлений, поэтому, прежде, чем снова спускаться в эту клоаку, я хочу убедиться, что подобного не повторится.

Я покосился на Софью. Она почти не соврала, просто гениально недоговорила. А вчера да, было дело, я случайно наступил в круг, который и был тем самым полем адамантитов, действующих, как мощнейший магнит. Только вот притягивали они не металл, а все подряд, как тут старинную газету, которая и накрыла эти проклятые камни. Про поле я знал, не такой уж я отсталый, тем более, что последнее время учил все подряд как не в себя, просто я не увидел расположенную на полу цепь камней, трогательно прикрытых газеткой. Магнитное действие проявлялось только внутри цепи, именно поэтому на окружающие предметы камни не действовали, иначе собрали бы вокруг себя курган. Зато практически все время мы провели с Софьей прижатыми друг к другу в попытке сдвинуть один из проклятых камней, чтобы разорвать цепь. Когда же нам это удалось сделать, я весьма эмоционально высказался вслух о том, что кто-то замкнул цепь намеренно, не слишком понятно только зачем. Софья была со мной полностью согласна, тем более, что пока мы дергались в поле, она слега остыла и прекратила на меня орать про то, что сводней ее еще никто никогда не называл. Теперь вот, выясняется, что она готова мне помочь. Но что ее связывает со светловолосым красавцем, если у нее, как она сама мне сказала, есть жених, мне было до конца не понятно. Снова посмотрел на Гриню и до меня, наконец-то дошло, он и есть загадочный жених, с которым Софью обручили в пять лет. Не с Лосем, и ладно. Хотя, как знать, может этот эль-мачо местного Хогвартса по ночам режет проституток, выдавая это за безобидное хобби.

– Ну ты, Сава, даешь, – беззлобно хохотнул Гриня. – А ведь я тебя ботаном всегда считал.

– Я не даю, – буркнул я, проглотив продолжение про то, что дают девушки. – Скажи, Гриня, а тебе не стремно, что твоя невеста каждый вечер спускается в подвал в сомнительной компании? А то, может, ты ревнуешь, и мне пора начинать паниковать?

– К тебе что ли? – он очень обидно усмехнулся. – Не переживай, не ревную.

– Ты сегодня явно не в духе, – Софья повернулась к жениху, внимательно на него посмотрев, не дав мне ответить, хотя слова, наполовину провокационные, наполовину матерные уже готовы были сорваться с моего языка.

– Я не хочу проиграть свой последний сезон, – ухмылка слетела с его лица, а глаза сверкнули. – Все то время, пока я являюсь капитаном сборной, кубок школ всегда уходил к нам. Но в свой последний год я просто чувствую, что ни черта не получится и мы просрем все встречи до единой. И не помогут ни родные стены, ничего!

– Ты себя накручиваешь, – холодно парировала Софья. – Иди лучше переоденься. Олег хотел тебя сегодня увидеть, чтобы что-то обсудить.

– Братец лис жаждет пообщаться? А почему ты мне раньше об этом не сказала? У меня могли быть другие планы, – Гриня недовольно нахмурился.

– Сережа, не начинай, – Софья устало прикрыла глаза. – Ты же знаешь Олега. Я сама узнала о том, что он хочет тебя увидеть только сегодня, когда пришло подтверждение посещения.

– Боюсь, что в нашем доме он не будет желанным гостем, – Гриня встал и так же легко, как и поднимался, направился вниз. Софья же только вздохнула, глядя, как ее жених уходит.

– Вы не слишком похожи на идиллическую пару, – я покачал головой и снова посмотрел туда, куда был прикован мой взгляд с тех пор, как приперся Гриня, а именно на тренировку команды поддержки. Девчонки были чудо как хороши, и доставляли чисто эстетическое удовольствие одним своим видом.

– Мы не должны походить на идиллическую пару, мы должны стать успешной парой, а это немного разные понятия, – сухо проронила Софья, привлекая мое внимание.

– Звучит чертовски романтично, – я усмехнулся и снова перевел взгляд на девушек. Одна из них, проделав сложный гимнастический элемент, вскинула руки вверх и даже отсюда с трибуны было видно, как полыхнула в ее глазах изумрудная зелень призванного дара. Тут же со всех сторон вокруг команды поддержки, стоящей полукругом, из земли начали выметаться вверх гибкие побеги, которые принялись переплетаться между собой, повинуясь движениям руки девушки. Не прошло и минуты, как окружившие черлидерш побеги приняли вид букв, складывающихся в слово «Вепрь». Блямс, мне на колени, наполовину скрытых лежащей на них курткой, упал блокнот.

– Ты лучше начинай писать, я не собираюсь сидеть тут целый день, – Софья сидела очень прямо, глядя туда же, куда глазел я, на симпатичных девчонок, хоть и сомневаюсь, что делала она это с той же целью, что была у меня.

– Что писать? – я лениво потянулся, взял протянутую мне ручку и поставил перо на лист.

– Ольга Ветрова, двадцать лет, дочь основателя корпорации «Кварц». Брачных обязательств не имеет, отец ее обожает, и решил предоставить право выбора ей самой. Глупое решение, конечно, но его состояние оценивается почти в сто тридцать миллионов, так что старик может себе позволить экстравагантные поступки. К тому же сам он женился в свое время на представительнице младшей ветви клана Вдовиных, матери Ольги, от которой та унаследовала свой дар, который только что продемонстрировала весьма вульгарно…

– Остановись, – я отложил блокнот на скамейку и накрыл руку Софьи своей. – Не нужно этого делать.

– Ты же хотел помощи, я тебе ее решила предоставить. Самое первое, что нужно в этом случае делать – это узнать, что стоит за каждой из девушек в плане приданного, выбрать самую перспективную и попробовать завоевать ее традиционным путем, – Софья убрала руку из-под моей и, наконец, посмотрела на меня. – Ты ведь именно этого хотел, когда просил меня помочь тебе с невестой.

– Я сам не знаю, чего я хотел, – я снова посмотрел на поле. Вопреки моим ожиданиям, мой взгляд снова и снова останавливался на Ольге, которая тем временем делала растяжку. Хорошенькая, одаренная, и богатая наследница… Да, Софья права, я именно этого хотел. Черт подери, как же хорошо тем, за кого в таких случаях решают родители.

– Ну хорошо, а кто у тебя на втором месте? – я с трудом отвел взгляд от обнаженных ног Ветровой.

– Эльза Бойнич, – я с удивлением посмотрел на Софью. – Не смотри на меня так. С Лосевыми еще не все определено окончательно, и теперь Бойничи в раздумьях, что предпочтительнее: слияние капиталов или придание своим активам аристократический блеск. Эльза единственная наследница. После смерти своего отца, она унаследует все, до последней копейки, – Софья усмехнулась. – Если этот дебилоид Валя Лосев упустит такой куш, его отец собственноручно кастрирует, тем более, что у Валюши есть брат… – вот оно искушение! Теперь я знаю, как оно выглядит. Оно выглядит как Эльза – с золотистыми чуть тронутыми огнем волосами, великолепной фигурой и возможностью не только поправить на первых порах дела семьи, но и нахлобучить Лося раз и навсегда. Это очень, очень большое искушение.

– Почему территория школы не охраняется? – Софья моргнула. Она явно не ожидала такого резкого перехода с одной темы на другую.

– Что? – переспросила она, словно сомневаясь в том, что услышала.

– Почему ни школа, ни ее территория не охраняется, за исключением стационарных чар охраны? – повторил я, не глядя на нее, продолжая наблюдать на тем, как черлидерши строят пирамиду. Они явно использовали левитацию, и, надо сказать, делали это гораздо искуснее, чем игрок сборной, которому мяч на голову упал.

– Можно подумать, ты не знаешь…

– Рыжик, хватит говорить со мной таким поучительным тоном, я не твой ушибленный на голову чемпион, и с первого раза все понимаю, – она нахмурилась, а я жестко усмехнулся. – То, что знаю я, может отличаться от того, что известно тебе. Тебе не приходило в голову, что я спрашиваю для того, чтобы сравнить две версии? – она вздернула подбородок, но все же соизволила ответить.

– Тридцать лет назад начался так называемый «Школьный бунт», тогда учащиеся почти всех школ Империи выступили за свои права. Одним из их требований было снятие охраны.

– Идиоты, – я протер лицо руками. – Учащиеся кретины и задерганные взрослые дядьки, которых эти подростковые высеры отвлекли от действительно важных дел, пришли в итоге к консенсусу, и заменили людей на чары, которые вроде бы должны отслеживать мелкие и крупные правонарушения, но они туповаты, и такие вещи как драки, например, вполне себе игнорят. Понятно, что добром это однажды не кончится, но пока и так сойдет. Все в общем-то как обычно. Ну ладно, Волкова, бывай, до вечера на подвальной свалке. А я пойду пройдусь, скоро посетители прибудут, не хочу заставлять мать ждать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.