Тара Сим
Сумеречный город

Посвящаю себе, потому что я это заслужила.

И моим родителям, которые постоянно видели меня читающей толстенные романы-фэнтези и никогда не сомневались: придет время и я сама напишу такой «кирпич», что читатель придет в изумление

Tara Sim

THE CITY OF DUSK

Copyright © Tara Sim, 2022

This edition published by arrangement with Orbit, a division of Hachette Book Group, Inc. New York, NY, USA

All rights reserved

Оформление обложки Ирины Дудиной

Карты выполнены Юлией Каташинской

© И. Б. Русакова, перевод, 2023

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023

Издательство Азбука®

* * *

ЧЕТЫРЕ БЛАГОРОДНЫХ ДОМА НЕКСУСА

Дом Мардова

Главы дома: Адела и Август*, Мико

Наследники: Анжелика, Кикоу†, Эйко†

Миры: Витае (от лат. vita – жизнь)

Сила: элементалист (элементалист – маг, который владеет одной или несколькими стихиями)

Богиня: Дейя

Дом Киров

Главы дома: Варен, Мадея

Наследники: Николас, Риан*

Миры: Витае/Солара (от лат. solara – солнечный)

Сила: лумин

Бог: Фос

Дом Ластрайдеров

Главы дома: Елена, Кормин

Наследники: Данте, Таисия, Брайли

Миры:Витае/Ноктус (от лат. noctus – ночной)

Сила: тень

Бог: Никс

Дом Вакара

Главы дома: Рат, Дарша

Наследники: Риша, Сайя

Миры: Витае/Мортри (от лат. mortuus – мертвый)

Сила: некромантия

Богиня: Тхана

* – умершие.

† – усыновленные/удочеренные.

Между барьерами, где поют монстры,

Ожидая падения всех людских королей,

Клубится дыхание, клубится свет,

Соблазн смерти, соблазн ночи.

Они ждут, корчатся, строят коварные планы,

Эти давно забытые боги,

Ломают свои барьеры и выковывают свои клейма,

Чтобы утянуть все живое во мрак.

Маркос Риччи. Рухнувший мир

Темные дни, темные дела

Вспышка гибнущей звезды заставила мальчика остановиться и поднять голову.

Если не считать указывающей на падение очередной звезды яркой оранжевой полосы, ничто не нарушало обычного вида неба – это была мрачная смесь черного, синего и фиолетового, бесконечно разворачивающийся космос. Кромешная тьма струилась и завихрялась, как краска в воде.

Он помнил краску, густую и липкую краску на кончиках пальцев и на своей одежде.

На востоке мигающие огни города были лишь бледной копией серебряных звезд над головой, но они хотя бы еще не погасли. В самом центре города возвышался дворец, сверкающий, как бриллиант в золотой оправе.

– Сколько еще? – спросил мальчик тихо и невнятно, словно бормотал во сне.

«Не волнуйся, – отвечал голос. Он, как и всегда, клубился вокруг мальчика, унимал тревожные мысли и вызывал трепет. – Это не продлится долго. Они еще не знают, но скоро узнают. И тогда… время придет».

Воспоминания о краске постепенно блекли, пока все снова не погрузилось в успокоительный туман.

Мальчик посмотрел на запад, туда, где простирались темные плоские земли. Где ждали другие.

«Теперь уже скоро», – словно убаюкивая и одновременно улыбаясь, произнес голос.

Мальчик, слушая его, тоже улыбнулся, потом повернулся к мертвому телу у себя за спиной, крепче взял его за щиколотку и потащил дальше на восток.

Часть I
Боги и монстры

I

Таисия никогда не считала себя хорошим человеком, да и не стремилась к этому.

Ее все устраивало – за пределами виллы дома Ластрайдеров она была вольна делать что пожелает и быть такой, какой хочет.

Таисия зашла под навес рынка. В ногах клубилось последнее дыхание летней жары, покупатели выбирали сок из дыни и сараб – крепкое паритвианское вино, которое подается с щепоткой дарящих прохладу телу оранжевых специй. Рядом на торговой тележке были разложены украшения – выкованные из серебра и меди широкие цельные браслеты, от их блеска на солнце резало глаза. Таисия часто заморгала и зашла еще глубже под навес.

Отсюда очень хорошо просматривалось здание, которое она так не хотела видеть и по возможности старалась обходить стороной. Впрочем, учитывая размеры здания, это было практически невозможно. Построенное в виде закрученной конхи[1] из золотистого песчаника здание было таким высоким, что его тень тянулась через весь Нексус.

Как тюрьма оно было бы очень даже ничего, но, если бы можно было разбить эту прекрасную раковину, из нее вылилась бы вонь всех отвергнутых и приговоренных душ заключенных города Нексуса.

Кто-то, проходя мимо, натолкнулся на Таисию и даже не остановился. Она почувствовала легкий зуд на кончиках пальцев и, так как была вся на нервах, не сразу поняла, что это обычная для воров тактика: выбери параноика, который, чуть что, сразу начинает ощупывать карманы, где лежат самые ценные вещи, – вот тебе и цель для следующего удара.

Любительский приемчик. И не важно, что в тот день рынок патрулировало больше стражников, чем обычно, – карманники никогда не упустят свой шанс.

Возле следующего прилавка мужчина вскрывал гвоздодером ящики и разговаривал с торговцем, пока они оба осматривали товар.

– Давно был бы на рынке, да на воротах в город задержали, – сказал человек с гвоздодером. – Стражники прямо как собаки обнюхивали.

– Это король приказал бдить. – Торговец глянул на стражника неподалеку и понизил голос: – Недавно кое-что случилось. Какое-то магическое дерьмо приземлилось недалеко от дворца.

– Что за магическое дерьмо?

– Меня там не было, но я слышал, это связано с некромантией. Люди говорят – какая-то кучка духов заявилась и напустила вони.

– Духи? А что Вакара? Я слышал, им убить – как пальцами щелкнуть.

Таисия навострила уши. Все, как в Ваеге, так и за ее границами, хорошо знали, что дом Вакара ведет свое происхождение от богини смерти и только они владеют некромантией. Также было хорошо известно, что порой какой-нибудь дух умудряется выбраться из перенаселенного некрополя Нексуса и начинает создавать проблемы жителям города.

Но случай, о котором перешептывались эти двое, был особенным: озлобленные духи подобрались близко к дворцовой площади, разрушили дома и ранили тех, кому не повезло оказаться у них на пути. Люди были напуганы, и не без причины, – они не знали, кого винить в произошедшем.

– Понятия не имею, – пробурчал торговец. – Но дело паршивое. Слышал, у одного человека руку оторвали. Теперь весь город задницу сморщил от страха.

Таисия повернулась к Стеле Смерти, и ее пробрала дрожь. Пока торговец смотрел в другую сторону, она схватила стакан сараба, выпила залпом и вытерла губы тыльной стороной ладони.

То, что горожане постоянно винили дома в своих проблемах, не было новостью, но при мысли о том, что к этому могла иметь отношение Риша, Таисии захотелось ударить кого-нибудь под дых.

Снова дали о себе знать тени. Таисия качнулась на пятках, как перед прыжком в неизвестность.

– Иди за мной, – шепнул у нее за спиной низкий голос.

Таисия с облегчением выдохнула, выждала пару секунд, развернулась и пошла за братом через рынок. В этот день Данте был в тунике с капюшоном и без рукавов. Встречные делали вид, будто не смотрят в сторону Данте, но не потому, что они его узнавали, а потому, что, несмотря на тень от капюшона, не могли не заметить, какие у него благородные черты лица. Ну и смуглые жилистые и мускулистые руки, конечно, тоже не могли остаться без внимания. Или взгляды притягивала его уверенная и в то же время плавная походка. Таисия сомневалась, что когда-нибудь научится так двигаться.

– Узнал все, что нужно? – шепотом спросила она.

– Да, нам надо…

Данте резко остановился, и Таисия чуть не врезалась ему в спину. А он, не оборачиваясь, поднял руку, призывая ее держаться в стороне.

Тут же Таисия поняла почему. Пара ловчих выбрали своей целью совершенно растерявшуюся молодую торговку. Они осматривали содержимое керамических кувшинов и горшков в ее палатке и сбрасывали на землю все, что не представляло для них интереса. Торговка каждый раз вздрагивала от звука разбивающейся посуды.

Таисия тихо выругалась себе под нос. У девушки не было рогов, но синеватый оттенок темной кожи и белые татуировки на лбу выдавали присутствие в ее жилах ноктанской крови. Вероятно, в предках торговки были беженцы. Именно смешанное происхождение давало ей возможность сидеть на рынке посреди жаркого дня. Большинство обитателей Ноктуса не выносили солнечного света и, если были вынуждены надолго выходить из темноты, заболевали так называемой солнечной болезнью.

– Прошу, не надо, у меня нет контрабанды, – тихо просила торговка. – В Ваеге это все – разрешенный товар.

Сцена начинала привлекать внимание людей, которые на самом деле искали укрытия от солнца.

– А мы тут и не ищем чужеземные товары, – сказал стражник.

Товарищ протянул ему небольшой глиняный горшочек. Стражник взял горшочек, понюхал и сурово сдвинул брови.

– Сера! – Это слово как стрела пронзило торговку. – Элемент заклинаний.

Таисия втянула воздух сквозь зубы. Да, многие охотно связывали случай на прошлой неделе с некромантией, но Вакара никогда не стеснялись демонстрировать свою магию, не применяли насильственные методы. А в том месте, которое подверглось нападению духов, после их ухода кое-что осталось – идеально прочерченный круг с семиконечной звездой внутри и кольцом странных глифов.

Заклинание – оккультная практика, с которой не сталкивались уже несколько десятков лет.

– Я… я не знала! – Торговка вся затряслась. – Клянусь, я…

Ловчие даже не стали ее слушать и сразу заковали в наручники.

В небольшой толпе возле палатки начали тихо переговариваться зеваки.

– Я бы у нее все равно ничего не стал покупать, – сказал кто-то. – Все, к чему прикасаются ноктанцы, грязное.

– Они сказала – заклинание? То есть демон мог…

– Тише ты! Или хочешь, чтобы ловчие и тебя упекли?

– Не надо было ей здесь появляться, сидела бы у себя в квартале Ноктус…

Таисия сжала кулак и шагнула вперед, но Данте успел схватить ее за руку:

– Не надо!

Это было не предупреждение, а приказ.

– Мы отвечаем за беженцев, – попыталась возразить Таисия.

– Они объявили охоту на элементы заклинаний, – прошептал Данте. – Сама подумай: если вмешаешься, как это отразится на нашем доме?

Но Таисия плевать на это хотела.

– То есть для тебя это вот все нормально? – возмутилась она.

– Конечно нет. Но сейчас мы ничего не сможем сделать.

Таисия наблюдала, как стражники утаскивали рыдающую торговку, а Данте не отпускал ее, пока не почувствовал, что она немного расслабилась.

Как только он ее отпустил, она резко развернулась к нему лицом:

– Ты уверен, что хочешь через это пройти? Сам ведь говоришь, что мы не должны делать ничего, что может негативно отразиться на нашем доме. – Тут она понизила голос до шепота: – Особенно если учесть, сколько всего сейчас свалилось на дом Вакара. Даже если ты сможешь найти то, что ищешь, что ты станешь с этим делать?

– Собирать орды духов не стану, если ты об этом.

Нет, Таисия не думала, что брат станет вызывать духов. Но древние книги были давным-давно уничтожены, и они с братом, естественно, очень многого не знали о заклинаниях.

– Ты хочешь положить конец такому вот произволу? – Данте кивнул в сторону опустошенной палатки ноктанки. – Хочешь перестать волноваться о политике дома, когда речь заходит о защите людей?

Таисия сглотнула. О том, как она относится к произволу стражников и политике дома, можно было догадаться по ее лицу.

– А заклинания какое ко всему этому имеют отношение?

– Дай мне немного времени – и сама все поймешь. – Данте запнулся и, чуть наклонившись к Таисии, принюхался. – Ты пила?

– Не парься по этому поводу.

Они прошли через гудящую, как пчелиный улей, толпу и продолжили путь к окраине рынка. Там заметили четырех детей, которые играли в компании с парочкой собак.

Долговязый, нескладный торговец стоял, опершись локтями на прилавок, и наблюдал за детьми. По нему было видно, что его волнует безопасность детей, но, если что случится, прыгать через прилавок ему будет лень.

– Не хочу быть Тханой, – капризно прогнусавила одна из девочек. – Тхана – страшная. Хочу быть Дейей!

– Я – Дейя! – выкрикнула рослая чумазая девочка. – Я всегда была Дейей!

– Если ты владеешь какими-то крошками магии земли, еще не значит, что ты всегда можешь быть Дейей, – пробурчал мальчик с черной марианской кожей.

Судя по венку из колючих веток, который мальчишка водрузил на свои жесткие кудряшки, он в этой игре был Никсом, богом ночи и тени.

– Это не крошки! – Девочка, щелкнув пальцами, послала камешек в лоб маленькому темнокожему Никсу.

Тот взвизгнул.

– Ты можешь быть Фосом, – предложил четвертый игрок, судя по внешности, брат мальчика-марианца.

Он передал девочке, которая не хотела быть Тханой, свои сделанные из листьев крылья. Девочка вся засияла.

– А я буду Тханой, – продолжил мальчик. – И посажу ее в клетку из костей.

Таисия криво улыбнулась. Дети любят играть в богов, они в детстве с братом и сестрой тоже так играли. Но так было до той поры, пока они не поняли, что их семье положено почитать только одного бога.

Данте постучал костяшками пальцев по дощатому прилавку, чтобы привлечь внимание торговца.

– Слышал, ты не дерешь с покупателей втридорога, – полувопросительно произнес он.

У торговца только чуть дрогнул уголок рта.

– Идем, сами посмотрите.

Данте взглянул на убегающих от прилавка детей, за которыми с лаем помчались собаки.

– С ними без присмотра все будет нормально?

Торговец пожал плечами и направился в ближайший переулок.

Они прошли от рынка к зданию, которое давно распрощалось со своими лучшими временами, – окна затянуты брезентом, а от фундамента по стенам ползут сорняки.

Торговец открыл дверь и предложил им войти.

Вторая дверь в конце коридора была отворена, за ней виднелась лестница вниз.

Таисия сморщилась от ударившего в нос запаха – пепел с примесью перца.

– Рубен, у нас покупатели! – громко сказал долговязый торговец и, развернувшись, пошел обратно на рынок.

На лестнице появился коренастый мужчина в безрукавке.

– Здрасте-здрасте! – поздоровался он, вытирая руки носовым платком. – Сюда, пожалуйста.

Данте с Таисией спустились в подвал.

Возможно, когда-то здесь был винный погреб, но теперь это прохладное помещение было завалено мешками с травами и кореньями, уставлено ящиками с мелом и кувшинами с серой. Возле одной стены был даже стенд с небольшими ножами.

У Данте заблестели глаза. Таисия, глядя на него, подумала, что брат похож на библиотекаря, который после долгих поисков нашел редкую книгу для своей коллекции. Он начал бродить по подвалу, заглядывая в мешки и ощупывая непонятные для него предметы, а Таисия тем временем подошла к стенду с ножами и загляделась на один, с волнообразным клинком.

Рубен откашлялся:

– Давайте не будем тянуть, хорошо? Никто из стражников не видел, как вы сюда шли?

– Нет, я ничего такого не заметил, – ответил Данте таким тоном, как будто его отвлекают от чего-то важного, потом взял какую-то склянку, потряс и, глядя на черные гранулы внутри, спросил: – Что это?

– Измельченный магнит.

– И для чего его можно использовать?

– Он притягивает железо. На восточном побережье богатые залежи таких минералов.

– Возьму десять грамм и еще толченый мел. – Данте показал на мешок поблизости. – И подбрось еще корня чемерицы.

Таисия поморщилась. При всем его уме и харизме притворяться кем-то другим ее брат не умел – в его голосе явственно звучали приказные интонации. Чтобы выдать себя, ему даже необязательно было что-то говорить, у него как будто на лбу было крупными буквами написано: «АРИСТОКРАТ».

Как бы то ни было, интонации Данте не произвели впечатления на Рубена. Пока брат распихивал по карманам склянку с раскрошенным магнитом и кисет с мелом, Таисия послушно взяла у него мешочек с корнем чемерицы.

Золотые монеты перешли из рук в руки, звон металла громко разносился под сводами подвала.

– Приятно было иметь с вами дело, – ухмыльнулся Рубен.

* * *

Когда брат с сестрой снова оказались на улице, Таисия сделала глубокий вдох и спросила:

– Еще раз – ты уверен, что это необходимо?

– Я буду осторожен.

Данте говорил непринужденно, но Таисия заметила тонкую морщинку у него между бровей – брат нервничал.

Потом, взглянув на возвышающуюся над крышами домов Стелу Смерти, Таисия подумала о ноктанке, которую уволокли стражники. Когда-то жители Нексуса гордились тем, что их город принимает людей из всех стран, всех королевств и самых разных микрокосмов Вселенной. Но теперь казалось, что они изо всех сил стараются стереть чужаков, что бы это ни значило.

Пока Таисия предавалась таким вот размышлениям, ее сбили с ног ударом в грудь.

– Держите ее! – закричал кто-то.

Таисия хватала ртом воздух, а над ней появилось лицо девушки, с виду чуть старше Таисии. У нее была блестящая темная кожа и черные, похожие на клубящееся облако волосы. Девушка подмигнула Таисии, вскочила на ноги и, как рыба в косяке, помчалась сквозь толпу.

Данте, схватив Таисию за руку, помог ей встать. Мимо них пробежали ловчие. Таисия потерла ладонью грудь и посмотрела вслед темноволосой девушке.

– Ты как? – спросил Данте. – В порядке?

– Ага, в порядке… – Таисия ощупала карманы. – Она украла корень чемерицы!

Точно, опытная карманница.

– Все нормально, – тихо сказал Данте. – Обойдусь без… Тая!

Но Таисия уже рванула за воровкой. Грудь горела от удара, и Данте безуспешно пытался удержать ее, чтобы не привлекать внимания стражников.

Наконец хоть какое-то движение.

Толпа задерживала ловчих, а вот Таисия легко петляла между людьми.

Воровка, подтянувшись, забралась на крышу какой-то палатки, Таисия – за ней. Перекатилась по навесу и прыгнула на крышу соседней палатки. Крыша опасно прогнулась под ногами.

Таисия подняла руку. На вид кольцо с ониксом у нее на безымянном пальце выглядело обычным, но обычным оно не было. Из одной грани оникса появилась и выскользнула на ладонь Таисии фамильяр[2], Умбра.

– Сделаешь кое-что для меня? – попросила Таисия, прыгая с одной торговой палатки на другую.

Умбра вытянулась, приобрела очертания змеиной головы, поводила ею из стороны в сторону, потом согласно кивнула.

Таисия выбросила руку вперед; Умбра, как черная веревка, метнулась в указанном направлении. Один конец веревки обвился вокруг запястья воровки. Девушка споткнулась. Таисия дернула за веревку, и воровка провалилась сквозь навес.

Таисия спрыгнула следом. Воровка со стонами выбиралась из кучи клеток с экзотическими птицами. Птицы испуганно верещали и шумно хлопали крыльями.

Пока торговец, вытаращив глаза, наблюдал за происходящим, Таисия призвала Умбру обратно в кольцо и бросилась за девушкой-воровкой. Меньше всего ей хотелось, чтобы слухи о погоне с участием тени достигли ушей матери.

Таисия нырнула в узкий переулок, намереваясь отрезать воровке путь к повороту, но нарвалась на удар в грудь из-за угла и повалилась на спину.

– Ха! Должна признать, у меня такое впервые! – Над Таисией, улыбаясь, наклонилась запыхавшаяся воровка. – Еще никогда не воровала у таких, как ты.

Таисия закашлялась:

– Ты меня в грудь ударила.

– Ага, и, если будет надо, повторю.

Таисия сжалась, как пружина, и сама ударила воровку ногой в грудь. Девушка от удара пошатнулась и отступила на пару шагов.

– Считай, почти квиты, – сказала Таисия.

– Как скажешь. – Девушка сипло рассмеялась.

Таисия вскочила на ноги и бросилась в атаку. Воровка нырнула и ударила ее в спину, едва не попав по почкам. Таисия перехватила и вывернула руку нападавшей, та со всей силы врезала ей каблуком по подъему. Таисия вскрикнула и отпустила воровку.

– Уф! – Лицо девушки было в грязи и поту, но она улыбалась, как будто ее веселило происходящее. – Кажется, я украла что-то, с чем тебе очень не хочется расставаться.

– Вообще-то, нет. – Вокруг Таисии подрагивали готовые откликнуться на призыв тени, но она не рискнула их призывать. Хватало того, что она разок беспечно воспользовалась помощью Умбры. – Просто решила размяться.

Девушка коротко рассмеялась, и они начали ходить кругами. Воровка мельком глянула в переулок за плечо Таисии, а в следующий момент кто-то послал Таисию вперед ударом под колено.

В падении Таисия увидела, как молодая женщина – скорее всего, напарница воровки – подбежала к ближайшей стене и широко взмахнула руками, как будто закручивая вокруг себя воздух. Обе воровки оказались в центре внезапно возникшего вихря, и ветер поднял их на крышу.

Воздушные элементалистки.

Плутовки.

– Не плачь, может, в следующий раз повезет, – с издевкой сказала воровка и помахала рукой.

Таисия в ответ грубым жестом послала ее куда подальше. Воровка рассмеялась, и они с партнершей исчезли.

Тут в переулок вбежал Данте.

– Таисия, какого дьявола…

– Она сбежала.

– Плевать мне на нее! Я же говорил тебе, что это не важно. – Он провел рукой по волосам, и капюшон упал ему на плечи. – Ты вся в грязи. Нельзя допустить, чтобы тебя такой увидели на вилле. – Данте ткнул в Таисию пальцем. – Больше так не делай.

Таисия не понимала, о чем он, – о погоне за воровкой или о прилюдном использовании магии теней, но уточнить не успела. Данте развернулся и пошел в сторону дома, причем даже не обернулся, чтобы удостовериться, что она следует за ним.

А она следовала. Как и всегда.

* * *

Черные железные ворота виллы Ластрайдеров охраняли стражники в черно-серебристых мундирах, но Таисия уже давно проложила для себя маршрут через высокую стену из необожженного кирпича и дальше по садам и розовым шпалерам, которые установил ее отец, когда она была еще маленькой. Незаметно пробраться в собственную спальню и быстро переодеться в чистое для нее было проще простого.

С Данте они встретились у входа в подвалы, где хранились сокровища дома Ластрайдеров. Они вдвоем часто играли там в детстве. Их младшая сестра Брайли боялась оставаться в подвалах дольше пяти минут, а вот Таисия с Данте любили играть с тенями в тишине под сумрачными каменными сводами. Данте, как наследник, единственный владел ключом от подвалов, если не считать матери.

Он зажег светильник и двинулся по пахнущему плесенью коридору.

– Я помню, ты сказал, что не собираешься вызывать орды демонов, но это не ответ на мой вопрос, – сказала Таисия. – Что ты планируешь делать?

– Меня больше интересует происхождение заклинаний, а не их использование в целях некромантии.

– Происхождение?

– Сама все увидишь.

Данте толкнул дверь в конце коридора. Умбра поползла вверх по руке Таисии, Нокс, фамильяр Данте, начал играть у него на плечах – здесь им с Умброй не было нужды прятаться. Таисии стало интересно: чувствуют ли фамильяры присутствие ноктанских артефактов, тончайшей нитью связывающих их с королевством, которого они никогда не видели?

Данте зажег свечи. Эта комната с каменными стенами когда-то была кладовой, но теперь он использовал ее как рабочий кабинет. Кувшины и склянки на полках ждали, когда их наполнят, а на полу в самом центре лежал толстый ковер.

Данте оттянул ковер в сторону, и Таисия увидела размытые блеклые пятна там, где брат практиковался в рисовании колдовских кругов. У нее перехватило дыхание – она вспомнила случай на прошлой неделе, круг с семиконечной звездой, оставленный людьми, которых король объявил радикалами.

Нокс потерся о щеку Данте и посмотрел вниз с его плеча.

– Итак, – сказал Данте, – магнит. Обычно применяется в связи с его свойством притягивать, но в древности его использовали не только для этого, просто люди об этом забыли. – Данте потряс склянкой с измельченным магнитом. – Его использовали как подношение Дейе.

Таисия приподняла бровь:

– Если хочешь сделать подношение Дейе, лучше тебе пойти в базилику.

Данте криво улыбнулся и взял с полки кувшин с серой. Смешал серу с купленным толченым мелом. У Таисии защекотало в носу, и она едва удержалась, чтобы не чихнуть.

– В наше время, когда люди упоминают о заклинаниях, речь всегда идет об одном – о вызове демонов, – сказал Данте.

Демоны. Космические существа, рыскающие между королевствами, в карманах[3] Вселенной, куда, кроме богов, никто не может проникнуть.

Детям для их же блага рассказывали множество страшилок.

«Не перестанешь кричать – придет Наризе и отберет твой голос».

«Никогда не ходи за женщиной с черными губами. Это Ворсиле, она заманит тебя в свою постель, а когда использует, превратит в червя и сожрет, даже не подавится».

«Услышишь звук кашля – значит вернулся Селифех, чтобы наслать на всех свой мор».

Но заклинания запретили больше двухсот лет назад, а гримуары[4] и древние тексты сожгли во время массовой чистки в Нексусе, когда избавлялись от всего, связанного с оккультизмом. За пределами города не было ни одного случая, и никто не знал почему.

Таисия скривилась:

– И как демоны связаны с подношением Дейе?

Данте улыбнулся своей знаменитой улыбкой, недоступной больше никому: море обаяния, хранящее свои тайны.

– То, что мы сейчас называем заклинаниями, – лишь грубое извращение древнего ритуала по установлению связи с богами. В прошлом священники чертили круг, повторявший форму Вселенной, в центр круга клали подношение именно тому богу, с которым хотели поговорить, и контакт устанавливался.

У Таисии холодок пробежал по спине, пока она наблюдала за тем, как Данте рисует круги толченым мелом – один внутри другого.

Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди:

– То есть ты хочешь говорить с богами, я правильно поняла? Зачем?

Данте замер, глядя на ромб, который только что нарисовал внутри малого круга, и тихо ответил:

– Чтобы понять, почему случилось Запечатывание.

– И ты уверен, что у тебя получится? – Таисия вцепилась пальцами себе в плечи. – Уверен, что в результате мы не увидим какого-нибудь сомнительного гостя из тьмы?

Данте рассмеялся, но в его смехе Таисия уловила легкую тревогу.

– Уверен. – Он насыпал вокруг ромба измельченный магнит, потом открыл кувшин и понюхал его содержимое. – Лучше бы это был корень чемерицы, но, думаю, и это послужит неплохой заменой.

Данте высыпал в круг пахнущий табаком порошок и, вскинув голову, посмотрел на Таисию. Черная прядь упала ему на лоб, голос снова стал мягким и спокойным.

– Решил, что искать ответ лучше, чем сидеть на заднице и упиваться собственной беспомощностью.

Таисия посмотрела на брата, и ее захлестнула теплая волна любви, хотя между ними на полу и был начерчен запрещенный круг заклинаний, который должен был вызывать только леденящий ужас. Она могла позавидовать силе воли брата, но жажда действия – это было у них общее.

Данте достал из ножен на ремне небольшой нож и аккуратно порезал подушечку пальца. Капля крови задрожала, смешавшись с древней силой, и упала в центр круга, на перевернутую лошадиную подкову – один из символов Дейи.

Сначала ничего не происходило.

Таисия, приготовившись к худшему, собралась с духом. Умбра, нервно подрагивая, обмоталась вокруг ее шеи. Данте так и стоял на коленях. Он хмурился. Они ждали. А потом комнату начал заполнять гул, и края круга на полу засветились ярким красным светом.

Подношение внутри круга задрожало. Таисия почувствовала, как гул поднимается от подошв к голове, даже зубы мудрости заныли. Умбра спряталась у нее в ключице, Таисия еле удержалась, чтобы не рвануть к двери и не убежать из подвала.

– Дейя, мы просим тебя поговорить с нами, – нараспев сказал Данте. – Благослови нас своим присутствием.

Одно дело прийти в базилику Никса, бога Ноктуса, основателя рода Ластрайдеров, и ощутить на лице легкий ветерок. Там можно почувствовать звезды над головой и тени в каждом углу. Это – напоминание о том, откуда они пришли и на что способны.

Но Дейя – богиня стихий, богиня жизни, ей по силам разбудить вулканы и превратить в лед целый город. Так что попытка вызвать ее в таком тесном помещении могла оказаться не самой лучшей идеей.

И все же брат и сестра продолжали смотреть на круг на полу и ждали. Ждали, что услышат голос или увидят очертания какой-нибудь фигуры, хоть что-нибудь. Ждали, но ничего не происходило.

Яркое красное свечение погасло, теперь комнату освещали только свечи. Данте разочарованно выдохнул и стер круг ладонью. А вот Таисия выдохнула с облегчением.

– Не знаю, что еще делать, кроме как менять подношения, – сказал Данте, глядя на зря потраченный измельченный магнит. – Или надо найти другую конфигурацию символов.

– Даже если у тебя получится вызвать кого-нибудь из богов, какая от этого будет польза?

У Данте желваки заходили на скулах, но потом лицо постепенно стало спокойным.

– Дело не в том, чтобы с ними поговорить или спросить, почему они запечатали королевства, отделив их друг от друга. Я хочу… – Данте пробежался пальцами по волосам. – Ты подумаешь, что я сошел с ума.

– Я уже так думаю, так что говори.

Данте сел на пятки.

– Я хочу убедить их, чтобы они все исправили. Чтобы отменили Запечатывание.

Таисия ждала секунду. Потом другую. У нее начали подергиваться губы. Казалось, еще чуть-чуть – и она прыснет от смеха.

– Это возможно! – повысил голос Данте. – Если мы снимем Запечатывание, то снова откроем королевства и естественные потоки Вселенной потекут как прежде. Мы можем использовать во благо наше происхождение от богов и так спасем наше королевство от умирания.

Тут Данте понизил голос:

– И это даст домам рычаг влияния на короля. Мы сможем получить поддержку людей и, получив ее, лишим Святого Короля власти.

Они уже не раз обсуждали это с глазу на глаз в кабинете Данте. Говорили о том, как Данте восхищается северными соседями из Паритви, у которых есть парламент, представляющий интересы народа.

– Мы, хотя бы для разнообразия, сможем использовать наши привилегии, – добавил Данте.

Какое-то время они просто сидели и молчали, а фамильяры перелетали между ними – две тени в пахнущей запрещенной магией комнате.

Все это звучало так глупо – пойти против воли богов, побороться за контроль над своей страной с человеком, который считает себя неприкосновенным.

Таисия снова вспомнила о беженке-ноктанке, которую стражники уволокли с рынка. Но в присутствии Данте все эти воспоминания быстро улетучились.

Оставалась одна проблема.

– Я не вижу себя политиком, такая карьера не для меня, – сказала Таисия. – Когда ты организуешь этот твой парламент, какую роль ты отведешь мне?

Данте сморщил нос:

– Тая, ты родилась для политической карьеры.

– Ага, только меня не спрашивали, хочу ли я этого.

– Ладно, не волнуйся. Когда королевства откроются, я планирую восстановить все направления деятельности, для которых и были созданы Ластрайдеры. И мне будет нужен тот, кто встанет во главе этого движения.

Если ты член одного из домов, твой статус идет рука об руку с ответственностью; и чтобы сохранить свой статус, каждая семья должна чем-то пожертвовать.

Сила дома Вакара – некромантия, Мардова взращивают могущественных магов, дом Киров – солдат для ополчения, а дом Ластрайдеров – эмиссаров торговли между королевствами.

Во всяком случае, так было до Запечатывания. Теперь, когда природные ресурсы начали истощаться, Ластрайдеры как могли налаживали связи с соседями, чтобы сохранить то немногое, что еще осталось.

У Таисии было такое чувство, будто у нее украли жизнь, где она могла бы перемещаться из королевства в королевство, собирать артефакты, разведывать источники ресурсов, изучать все непонятное и грозящие мирам опасности. Только бы не сидеть без дела. Свобода пойти куда хочешь и делать что хочешь – вот что было для нее главным.

Лишь бы не быть бесполезным, скованным ответственностью перед домом Ластрайдеров запасным игроком.

– Ты азартный и сейчас играешь, и эта игра закончится тем, что тебя причислят к радикалам, – сказала Таисия и сама почувствовала, как вяло и неубедительно это звучит.

Увидев в глазах Таисии отражение своего желания, Данте улыбнулся:

– А ты тоже азартная, хочется поиграть, да?

Таисия снова посмотрела на растертый на полу круг.

Данте не стал бы рисковать из-за какой-то ерунды. Он хотел всеобщего блага и верил в лучшее будущее. А Таисия верила в Данте.

– Да, мог бы и не спрашивать.

II

Риша Вакара просила смерть принять ее, и смерть снова ей отказала.

Тропа не была ни ровной, ни прямой. Она плавно извивалась, как утыканная острыми камнями и блестящими осколками перидота и оникса змея. Вдоль тропы были установлены указатели – воткнутые в землю длинные тонкие кости с красными лентами на концах. Если бы Риша сошла с тропы, она бы потерялась навсегда.

Земля скрипела под подошвами туфель, каждый шаг вызывал всплеск могильного запаха. Вдоль тропы дул холодный ветер, несущий с собой затхлый дух спрятанной глубоко под землей усыпальницы.

Как бы Риша ни старалась, она не могла определить источник этого ветра – все за границами тропы скрывала самая обычная и неподатливая темнота.

Внутри этой темноты клубились неспособные куда-либо переместиться души.

Риша шла столько, сколько могла, столько, сколько ей позволила тропа. И, как это всегда случалось, тропа внезапно оборвалась, превратившись в закрученную спиралью тень, через которую нельзя пройти.

Как приношение Риша положила на тропу ветку кипариса и только после этого прижала ладони к барьеру.

Боль свернулась в клубок внизу живота и сжала в петле сердце. Риша стиснула зубы. Боль поглаживала изнутри нежную кожу горла, пробегала по артериям по всему телу, словно издеваясь, мягко указывала Рише на все ее уязвимые места, на все ворота, через которые в тело входит смерть.

Но Ришу волновали одни-единственные ворота – те, которые были перед ней.

За ее спиной зависли три души, которые до этой встречи бродили неприкаянные по некрополю, печальные бесплотные существа, не знающие ни смысла своего существования, ни направления, в котором им двигаться дальше. Риша хотела отправить их домой, хотела, чтобы они ушли в иной мир, пока чья-то злая воля не вселила их в разлагающиеся трупы и не заставила творить зло.

«Он узнал, что я спала с другим… – шептал тихий, как шелест листьев, голос. – Он разозлился…»

«Моя дочь устала обо мне заботиться… – прошептал другой. – Я напился, чтобы заглушить боль, и выбросился из окна…»

Риша закрыла глаза и, чтобы не слышать эти голоса, нырнула в шорох потоков собственной крови. Теперь она слушала только неровный стук своего сердца. И темнота тоже как будто ее слушала. Риша ощущала осколки костей в земле и мерцающие самоцветы вдоль тропы.

А за барьером – бесконечные до головокружения просторы Мортри. Сила за этим барьером была просто колоссальной. Пульс Риши пел с этой силой, у них была одна цель – прожечь дыру между мирами.

Как и всякий раз до этого, все ее усилия ни к чему не привели. Как бы Риша ни старалась, барьер не поддавался, упирался, как сильная ладонь в грудь. Риша зарычала и надавила еще, пытаясь найти хоть какую-то трещину. Все без толку – барьер не поддавался.

– Прошу, – прошептала Риша в собственные руки, обращаясь к темноте, к Мортри, к ее части наследия по праву крови, к царству, к которому взывала ее сила.

К царству смерти.

– Тхана, ты слышишь меня? К тебе взывает твоя кровь. Тхана, я здесь. Прошу, откликнись.

Тишина. Даже души у нее за спиной умолкли.

У Риши задрожали руки, но она продолжала давить, искусно и осторожно вплетая свою силу в возникающий перед ней рисунок. Этому ее научил отец. С помощью этого рисунка можно было снимать проклятия и взламывать печати.

Сначала присутствие проявилось как легкий ветерок с запахом изморози на камнях. Риша ощутила нежное прикосновение к щеке, подняла голову, и у нее перехватило дыхание.

Тхана… или скорее иллюзия Тханы была прекрасна в своей темноте.

Риша знала, что эта богиня, вплетенная в сердце Мортри, не снизошла бы до того, чтобы покинуть свой трон силы и приблизиться к месту, где ее царство граничит с Витае – царством жизни. Риша смутно видела ее сквозь барьер – высокая, босая, с серовато-коричневой кожей и четырьмя руками. Богиню окутывала тончайшая черная вуаль, а на голове у нее был венец из реберных костей, острых, как волчьи клыки.

Риша ни секунды не сомневалась: если она бросится в ноги богини Тханы и прикоснется к краю ее вуали, то тут же превратится в горстку праха.

Тхана протянула к Рише костлявую руку, а Риша, вопреки здравому смыслу, потянулась к ней.

И тут созданный Ришей рисунок начал рассыпаться.

– Нет! – закричала она, стуча ладонями по барьеру. – Прошу, ты должна…

Но иллюзия богини уже исчезла.

Невидимая рука продолжала отталкивать Ришу, как рука раздраженного родителя отталкивает упрямого ребенка. Она напряженно вглядывалась в размытую картину Мортри за барьером, по спине ползли капельки пота. Ей надо было хоть немного приоткрыть этот барьер, чтобы создать мостик, по которому смогут уйти души…

Как от удара, Ришу отбросило назад. Она вскрикнула, отшатнувшись на пару шагов, и оказалась в опасной близости с указателями.

Связь с тропой рассеялась. Риша затратила слишком много сил на то, чтобы на ней удержаться.

Она опустилась на одно колено на твердую землю. Ее окружали тени склепов небольшого города мертвых. Три потерявшиеся души разбежались и спрятались между колоннами и мраморными плитами надгробий.

Не получилось. Опять.

– Вижу, снова все пошло не по плану?

Риша вздрогнула.

На надгробии рядом с тем местом, где она стояла, лежала Таисия, закинув руки за голову.

– Не стоит тебе здесь разлеживаться, – сказала Риша. – Это неуважение к умершим.

– Уверена, они не против. – Таисия села и постучала по крышке гробницы. – Непохоже, что я, отдыхая тут, как-то тревожу их сон.

Риша даже не стала спрашивать Таисию, как та узнала, где ее найти. Они так часто сталкивались в некрополе, что его уже можно было назвать обычным местом их встреч.

Когда-то это место смерти и разложения вызывало у Таисии страх, но она подросла, и эти времена прошли. Хотя, возможно, немного страха ей бы не помешало.

– Снова пыталась пробиться через барьер?

Таисия поправила меч на ремне и села, свесив ноги с надгробия.

Риша поморщилась от боли, которая все еще не покидала ее.

– Надо как-то выпустить заблудившиеся души. Но сколько я ни старалась, опять ничего не вышло.

– А я предупреждала, что в одиночку не получится.

Риша начала закипать от злости, но смогла удержаться и ответила более или менее спокойно:

– Я ищу слабые места. Это мне и полагается делать.

– А я? – В притворном удивлении Таисия подняла брови. – Даже не понимаю. Мне-то что делать? Ходить по ночам в базилику и умолять Никса? – Она изобразила, будто стучит в дверь. – Привет, Никс! Да, это я! Давненько тебе не молилась. Так невежливо с моей стороны. Не против, если поставлю чайник? А там и поболтаем, ага?

Риша хотела рассмеяться, но, чтобы не доставить удовольствие Таисии, притворилась, будто закашлялась.

Таисия не могла понять ее до конца, но Риша на это и не рассчитывала. И не только потому, что Риша была наследницей, а Таисия нет. Они происходили от разных сил, представляли разные миры, и у них были разные боги.

– А ты пыталась сделать подобное с реальным порталом в Мортри? – спросила Таисия.

Риша покачала головой:

– В базилике барьер особенно крепкий. Здесь – единственное место, где я пока смогла продвинуться. – Риша отряхнула землю с шальвар. – Вот только продвижение это совсем ничтожное. Ладно, а теперь скажи, чего ты хочешь?

Таисия с обиженным видом приложила ладонь к груди:

– Я лишь хотела спросить, купила ли ты платье для празднества?

– Ты про День осеннего равноденствия?

– Нет, я про Ночь богов. Мое платье для равноденствия уже не первой молодости.

Риша даже растерялась. Она сама на могла понять, как забыла о приближающемся празднестве, при том что оно было первым в ее жизни и второго она уж точно не застанет.

Ночь богов случалась только раз в сто лет. В этот день Космический Масштаб Вселенной, колыбели четырех миров, идеально выравнивался, каналы энергии расширялись и магия становилась особенно сильной.

Когда-то на этом грандиозном празднестве дома демонстрировали силу своих богов-прародителей, а потом Запечатывание перекрыло движение энергий между мирами.

Но жители Нексуса всегда любили праздники и, как рабы привычки, не собирались от них отказываться. Празднество начиналось за две недели до Ночи богов, и в самый главный день торжества происходили по всему городу.

– Я пока не купила платье, – ответила Риша. – Время еще есть.

– Понятно. Можешь пойти с нами, когда мы подготовимся. – Таисия спрыгнула с гробницы, и они обе повернулись к выходу из некрополя. – Признаюсь, я очень жду этого праздника.

– Даже не понимаю почему. Отлично помню, как ты на последнем говорила, что тебе надоело наблюдать за тем, как Данте виляет задом.

Таисия пожала плечами:

– Я просто хотела побаловать себя закусками. – Она внимательнее посмотрела на Ришу. – Кстати, мне нужно кое-какое вещество, и, как по мне, только у тебя его и можно достать.

Вот оно, началось.

– Что за вещество?

– Кальцефит.

Риша с трудом сдержалась, чтобы не вздохнуть от бессилия. Кальцефит – это порошок из измельченных костей тех, кто был реанимирован.

– Ты ведь знаешь, что это незаконно? Особенно если учесть последние репрессии.

Таисия снова беспечно пожала плечами.

– У меня его нет, – сказала Риша, – потому что, останови меня, если повторюсь, это незаконно.

– Но ты можешь…

– Я не собираюсь никого для тебя реанимировать.

– Ну, не целиком, а хоть какую-то часть?

– Нет.

– Руку, например?

– Тая, нет.

Таисия запрокинула голову и притворно трагически вздохнула:

– Прекрасно.

Риша хотела спросить, зачем это нужно, но понимала, что прямого ответа не дождется. К тому же Таисия всегда была любопытной, особенно в отношении силы Риши.

* * *

Риша живо вспомнила тот день много лет назад, когда Таисия появилась в ресторане, где члены дома Вакара устроили долгий обед. Риша тогда извинилась перед всеми за столом и пошла за Таисией к черному ходу, где клубился пар из кухни и звенело в ушах от криков поваров и звона посуды в мойках.

Таисия вытащила из-за пазухи сверток, развернула и показала Рише дохлую крысу.

– Ты хочешь, чтобы я ее реанимировала? – спросила Риша.

– Если реанимация означает возвращение к жизни, то да.

В ту пору Риша только начинала практиковаться: тайком пыталась оживлять найденных возле виллы жуков и прочих насекомых. Самый первый опыт реанимации – дохлая муха на подоконнике в ее комнате. Когда муха зажужжала и начала кружить по комнате, Риша испытала невероятную гордость.

Почему бы не попробовать с крысой?

Та крыса уже начала вонять, шерсть у нее местами облезла, а сама тушка закоченела. Но Риша хотела узнать, получится ли у нее, и обратилась к силе внутри себя.

Кости загудели, и от этого гула заныли зубы. Риша как будто бы создала свой собственный ветер, небольшое кольцо холодного воздуха, от которого пахло темнотой и сыростью. Она установила связь с землей и с чем-то еще более далеким, с очагом неосвоенной энергии, с каналом между этим и иным мирами.

Потом нарисовала пальцем в воздухе рисунок реанимации. Отец говорил ей, что для начертания особых заклинаний следует использовать нить, но тот случай был таким естественным для рода Вакара, что можно было легко обойтись и без нити.

Когда Риша постучала пальцем по спине дохлой крысы, та почти сразу задрожала, потом вскочила и наклонилась сначала в одну сторону, потом в другую.

Таисия вскрикнула от ужаса и восторга.

Но тут появился отец Риши и избавил бедную возвращенную с того света крысу от мучений. Таисия вернулась к себе, а Ришу наказали, запретив неделю покидать виллу ее дома.

– Пробуждение мертвых – это не забава, – предупредил ее Рат Вакара.

– Но ты постоянно это делаешь, – возразила она. – Это твоя работа, и скоро наступит день, когда это станет и моей работой тоже.

– Мой путь не станет твоим, мэри пьяр[5]. Если я когда-нибудь еще застану тебя за подобным занятием или выяснится, что ты делаешь это без присмотра, расплата будет куда серьезнее, чем в этот раз.

Он также предостерег Ришу от встреч с Таисией. Но предупреждения не подействовали, Риша продолжила упражняться в оживлении жуков и находила способы встретиться с Таисией – они обе втайне восхищались способностями друг друга.

* * *

И вот теперь они молча шли по тропинке между арками и памятниками из мрамора и песчаника.

Когда Таисия думала о смерти, она представляла кости, гниющую плоть, черную землю и пожелтевшие зубы в вывалившихся челюстях. А когда о смерти думала Риша, она мысленно видела старый мрамор, и священную землю, и силуэты того, что было лишено своего первоначального предназначения. Она чувствовала пустоту отобранного дыхания и неосуществленных возможностей, прикосновение гладких костяных пальцев к своей ладони. Смерть была красивой и печальной, и она никогда не означала конца.

Рише попалась на глаза деревянная сторожевая башня, совсем недавно установленная на краю некрополя. Теперь там днем и ночью дежурили стражники. Если реанимированные трупы сбегут из некрополя, все внимание сразу переключится на ее дом.

Но когда на прошлой неделе на площадь возле дворца обрушился целый шквал духов, к этому никто не был готов.

* * *

– Я сначала… сначала услышала звук, – заикаясь, отвечала стражница на расспросы Риши и ее отца. – Такой жуткий стон, как будто земля раскалывается пополам. А потом они… они как будто хлынули откуда-то. – Стражницу трясло, взгляд у нее стал отсутствующим. – Они превратились в облако над некрополем. Все эти шепоты и стоны, извивающиеся конечности… Только это были не конечности, это было что-то вроде бурлящей воды…

– Это мы можем себе представить, – четко, но мягко сказал Рат Вакара.

Стражница кивнула, от волнения у нее по вискам стекали капельки пота.

– И там было странное такое, черное свечение, а потом они все устремились на восток. Как какой-то коллективный разум.

И собрались в одном месте, где стали срывать двери с петель, разбивать окна и проламывать крыши. Риша хорошо помнила, как стояла там, потрясенная, не отрывая глаз от этого зрелища: лужи застывающей на щербатой брусчатке крови, толпы зевак на тротуаре…

Семью Риши допросили, так как они владели некромантией, но король Фердинанд заявил, что все произошедшее – следствие заклинаний. После исчезновения духов был обнаружен большой начерченный на земле круг, значения которого никто так и не смог разгадать.

* * *

Когда две девушки дошли до высокой мраморной арки на входе в некрополь, Таисия повернулась к Рише:

– Скажи, для тебя убить человека – как пальцами щелкнуть?

Риша, которая все это время думала о своем, резко остановилась.

– Таисия!

– Ой-ей. Ты называешь меня полным именем, только когда я ляпну какую-нибудь глупость.

– Да, и такого жуткого вопроса я еще от тебя не слышала! Конечно это не так.

Во всяком случае она никогда не пыталась вот так просто взять и кого-то убить.

– Что на тебя нашло?

– Прости, прости, я слышала, как люди болтают, вот и спросила.

– И почему кому-то пришло такое в голову?

– Ты знаешь почему. – Таисия сунула руки в карманы.

Риша знала. Некоторые шептались, что Вакара имели отношение к случившемуся и что это было как-то связано с желанием сместить с трона короля Фердинанда.

Увидев, как изменилось лицо Риши, Таисия слегка толкнула ее плечом:

– Да ладно, не злись. Ты ведь можешь на щелчок пальцев отправить этих заклинателей на тот свет, верно? Если так, значит можешь использовать их, чтобы добыть немного кальцефита.

– Зачем тебе… Ладно, все, не хочу ничего об этом знать. – Риша повернулась к ожидавшей ее карете дома Вакара со стражниками в черно-золотых мундирах. – Я имею дело с людьми после их смерти, а не до того. Что бы ты там ни задумала, развлекайся, но меня в свои дела не вмешивай.

– Ты много теряешь! – крикнула ей в спину Таисия.

Риша не смогла сдержать улыбку.

Карета поехала в сторону виллы, а она, выглянув в окно, успела увидеть, как ее подруга исчезает в вечерних сумерках.

Вилла дома Вакара была образцом паритвианской архитектуры, в ней чувствовалось давнишнее влияние иммигрантов на Нексус. В центре виллы стоял главный дом с четырьмя невысокими, но довольно массивными башнями по углам, плавные линии и симметричные детали придавали его облику строгость и красоту.

Лакеи распахнули ворота, и Риша быстро прошла в открытую, выложенную сине-золотой плиткой галерею, которая, словно артерия, вела к главному дому.

Любимым местом на вилле у Риши был внутренний двор; в солнечные дни она часто читала там, уютно расположившись в шезлонге. Именно там поздней весной и ранним летом Вакара устраивали приемы для самых близких. Гости усаживались на подушки вокруг низкого стола, а прислуга разносила блюда традиционной паритвианской кухни: карри из цветной капусты с дробленым миндалем, тушеную чечевицу с травяным йогуртом, рис с шафраном, кусочками курицы и зернами граната и десерт из ореховой пасты в серебряной фольге.

Внутренний двор был опоясан крытой галереей, из которой можно было попасть в разные части дома. Риша направилась к восточной двери, и тут с противоположной стороны из главной гостиной ее окликнула мать.

– Риша? Подойди ко мне, пожалуйста.

Дарша Вакара сидела на подушках, а вокруг нее лежали гирлянды. В воздухе густо и приторно пахло календулой и лилиями. Рише был очень хорошо знаком этот запах.

– Кто умер?

– В Нексусе люди каждый день умирают, а многие живые хотят для своих любимых погребальные венки.

Дарша отвечала, не прерывая работы, – она оплетала цветами толстую белую веревку, а к цветам, кроме веточек лавра и шалфея, добавляла крохотные колокольчики, которые позвякивали при каждом ее движении. Синяя хагра-чоли[6] Дарши была усыпана цветочными лепестками.

– И они думают, что немного цветов и травы защитит их умерших от побегов или похищений? – спросила Риша.

В последние недели в дом Вакара приходили странные сообщения: стали пропадать трупы, причем свежие и всегда тех, кто умер в результате несчастного случая или от болезни. Все разного возраста, но не было ни одного старше сорока.

Но самым странным было то, что трупы всегда возвращались. Чуть более разложившиеся, но в остальном никто не пострадал. Если не считать случая двухнедельной давности, когда вернувшийся труп встал без чьей-либо помощи и напал на свою семью.

* * *

– Такое происходит крайне редко, – сказал отец Риши, разобравшись с тем случаем. – Но иногда мертвые отказываются оставаться мертвыми, причиной тому могут быть неисполненные желания, кровная месть… Сильные желания имеют свойство переходить за грань смерти. Если у недавно умершего остаются сильные желания, они передаются его духу.

– И что это значит? – спросила Риша. – Такое случается часто и с разными, как будто выбранными наугад духами?

– Этого я пока не знаю. – Отец тяжело вздохнул. – Возможно, все дело в том, что чем больше духов скапливается в одном месте, тем беспокойнее они становятся. Или так, или кто-то их забирает.

* * *

Дарша недовольно посмотрела на дочь из-под длинных ресниц. Ее глаза были подведены каялом[7], хотя такому красивому лицу можно было и не добавлять выразительности какими-то искусственными средствами.

– Погребальные венки, благословленные семьей Вакара, дарят им успокоение.

«Не говоря о том, что с их помощью мы набиваем себе карманы», – мысленно добавила Риша.

Для Вакара смерть была выгодным делом. В детстве Риша по многу часов проводила рядом с матерью, связывая гирлянды и изучая каллиграфию для написания благословений и заклинаний.

– Тебе нужна моя помощь?

– Нет, я позвала тебя, чтобы поделиться новостями. – Дарша отложила незаконченную гирлянду. – Похоже, король Фердинанд разослал приглашения нескольким лордам парламента Паритви, желая обсудить усиление нашего альянса.

Паритви периодически, когда речь заходила о войне, бывало союзником Ваеги. Даже притом что у них имелись давние пограничные споры, они всегда старались сохранять открытые торговые маршруты.

А еще семья Вакара, в отличие от других домов, могла похвастать тем, что в их венах течет значительная часть паритвианской крови. Род Вакара был основан сотни лет назад, когда далеким паритвианским родственникам тогда уже умершего короля была передана корона и двое оставшихся преемников в борьбе за нее смертельно ранили друг друга на дуэли.

– Это на него не похоже, – заметила Риша.

Король часто игнорировал посторонних советников и предпочитал своих, тщательно отобранных и специально подготовленных.

– Последние события… подтолкнули его к действию. Он хочет убедиться, что, если потребуется, мы можем рассчитывать на поддержку паритвианцев. Но это еще не все новости. – Дарша прищурилась от скрытого удовольствия. – Я слышала, у одного из паритвианских лордов имеется весьма многообещающий сын…

Риша очень хотела демонстративно тяжело вздохнуть, но сдержалась.

– Амаа, – обратилась она к матери, – ты правда думаешь, что сейчас время это обсуждать? Я близка к…

В гостиную вошла служанка, Риша умолкла, ожидая, пока та нальет матери чашку чая.

Как только служанка ушла, она продолжила, но уже гораздо спокойнее:

– Я близка к тому, чтобы вычислить, как разобраться с этими задержавшимися душами.

– О да, доступ в Мортри. – Мать Риши умела, даже отпивая маленький глоток чая, выразить свое презрение или недовольство. – И как успехи? – поинтересовалась она и выразительно посмотрела на перепачканные в земле шальвары дочери.

Несколько месяцев назад это замечание могло бы сильно ранить Ришу. Тогда Дарша пыталась убедить дочь, что та зря теряет время и силы и, более того, может пострадать. Но теперь Риша привыкла к неодобрению матери; Дарша, пусть и не открыто, не одобряла все, что она делала.

– Я просто не оставляю попыток, – твердо сказала Риша. – И я, если потребуется, кулаками пробью брешь между Витае и Мортри.

– И что потом? Даже если ты разберешься с духами и заклинаниями, разве это повлияет на твое положение как наследницы дома Вакара?

Так далеко Риша не заглядывала, все ее мысли были сфокусированы на Мортри и на ее ответственности перед постепенно умирающим Нексусом.

– Знаешь, – Дарша аккуратно поставила чашку на блюдце, – брак с высокопоставленным лицом другой страны дает определенные преимущества.

Риша прекрасно понимала, к чему клонит мать. Ни для кого не было секретом, что Святой Король, чей род был давно благословлен богами, не имеет наследников. Некоторые из прежних монархов Ваеги имели детей от связи с богами, и, хотя эти дети сами никогда не правили, их потомки могли претендовать на эту честь.

– Я говорю о защите, – добавила Дарша. – Его величество, к счастью, снял с нас подозрения в том нападении, но горожане после этого не перестали перешептываться, что оно, мол, было неким вероломным трюком с нашей стороны. – Тут Дарша заговорила мягче: – Риша, я хочу, чтобы твой план сработал, но он нереалистичен и, честно говоря, наивен. И потом, тебе двадцать один год, я в этом возрасте уже целый год была замужем.

«Как будто, кроме брака, в этой жизни больше не к чему стремиться», – подумала Риша, но говорить этого вслух не стала.

Дарша взяла лежавшую на коленях гирлянду и продолжила работу.

– Я обсужу этот вопрос с твоим отцом и без его согласия не стану предпринимать никаких шагов.

– То есть для тебя важно его согласие, а не мое?

Дарша выразительно посмотрела на дочь.

Риша понимала, что спорить бесполезно и бесполезно говорить матери, что ее никогда не волновали такие вещи, как романтические увлечения или поиски партнера, с которым она должна связать свою жизнь.

Она поднималась в свою спальню в башне; после прохода по непокорной тропе к Мортри ныли от усталости ноги и саднили от прикосновений к щербатой стене ладони. И еще не отпускало раздражение, что Таисия появилась в некрополе в момент ее неудачи.

На полпути Риша остановилась. Дверь в комнату Сайи была открыта, поэтому Риша без зазрения совести заглянула в комнату младшей сестры. Сайя сидела, склонившись над раскрытым на столе толстенным томом. Страницы книги пожелтели от времени, и Сайя перелистывала их как человек, который привык очень бережно общаться с такими хрупкими предметами.

Риша постучала в открытую дверь:

– Занимаешься?

– Да, завтра экзамен.

– И по какой теме? – Риша плавно прошла в комнату сестры.

Комната была идеально, то есть очень современно, обставлена, если не считать потертого зеленого кресла, которое Сайя, как она выразилась, «спасла» из университетской библиотеки, перед тем как оттуда выбросили всю старую мебель.

– Планарные объекты. – Сайя зевнула и прикрыла рот рукой. – Теоретическая работа, не больше.

Риша склонилась над столом, чтобы лучше разглядеть, чем занята Сайя. Книга была раскрыта на развороте с картой. Четыре мира – Витае, Ноктус, Солара и Мортри – были изображены в виде точек на окружности, их соединяли линии, и все вместе составляло рисунок под названием «Космический Масштаб».

Четыре мира, четыре королевства, четыре бога – все на одной плоскости существования.

Вот только теперь все дороги между этими мирами были перерезаны, а Космический Масштаб разбалансирован. Все королевства существовали независимо одно от другого и были покинуты породившими их богами.

– Ненавижу планарные объекты.

Учитывая обстоятельства, это замечание Риши звучало очень даже иронично.

Она вполглаза глянула на следующий абзац, который ожидал анализа Сайи, и предложила:

– Хочешь, помогу?

Сайя тряхнула головой. Завитки ее густых темных волос разметались, закрывая уши. Когда Сайя почувствовала, что готова к тому, чтобы публично объявить себя девочкой, она начала отращивать волосы так, как всегда хотела.

– Спасибо, сама справлюсь. Просто надо выстроить в одну стройную линию все теории.

Сайя снова зевнула и потянулась к тарелке с печеньем из кэроба[8]. Она всегда была любимицей кухонной прислуги.

У Риши громко заурчало в животе, и она жадно схватила одно печенье – потраченная сила разбудила спящий аппетит.

– Могу принести чай, – предложила она с набитым ртом.

Сайя оценивающе посмотрела на сестру:

– Чем обо мне беспокоиться, ты бы лучше о себе позаботилась. Снова пыталась преодолеть барьер?

– Мне просто нужно еще немного времени.

Ответ сестры Сайю явно не удовлетворил. Она отложила надкушенное печенье и провела в книге черту между Витае и Мортри.

– Планарные точки окажутся на одном уровне через два месяца, в Ночь богов. Что случится, если до тех пор ты не откроешь тропу?

Риша бросила кусочек печенья в сестру и попала ей прямо в лоб.

– Сначала амаа, а теперь ты. Я открою портал, а если не смогу…

Риша вспомнила о духах, которых нашла в некрополе, о тех, которых пыталась, но не смогла переправить в Мортри. Не навлечет ли эта ее неудача ливень разрушений на весь город?

В дверь громко постучали.

Появившийся на пороге лакей с поклоном доложил:

– Вас ожидает городской стражник. Он говорит, что рядом с базиликой появился вышедший из состояния покоя озлобленный дух, от которого необходимо избавиться.

Отец Риши и Сайи отбыл по делам, а значит, они должны были сами разобраться с возникшей проблемой. Дарша вошла в семью только после вступления в брак с Ратом Вакара и, соответственно, просто не могла владеть магией некромантии.

– Сейчас спустимся, – сказала Риша, ощущая, как громко заколотилось сердце.

Медлить было нельзя, но при этом надо было переодеться соответственно случаю.

«Вакара не только посланники Тханы, они – защитники людей», – часто повторял ей отец.

Он всегда впечатляюще выглядел в униформе некроманта: черная кожаная куртка с браслетами, которые удерживали свободные рукава, черные кожаные штаны, заправленные в сапоги до колен, а на ремне – неизменные инструменты некроманта и оружие. Точно таким же снаряжением пользовалась и Риша.

Сайя уже ждала ее на первом этаже башни. Вместе они подошли к городскому стражнику в серой униформе, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу во внутреннем дворе виллы.

Увидев их, он поклонился:

– Миледи, нам необходимо ваше содействие.

– Вы верхом езжайте вперед, мы в карете – за вами, – ответила Риша.

Из главной гостиной показалась Дарша с двумя гирляндами в руках, быстро подошла к дочерям и набросила каждой гирлянду на шею.

Риша собралась возразить, но Сайя, чтобы это пресечь, успела пнуть сестру в щиколотку.

– Не снимайте их, – сказала Дарша. – И будьте осторожны. Если ваш отец вернется до вас, пошлю его вам на помощь.

– Уверена, мы сами справимся. – Риша повернулась к воротам.

Сайя, прежде чем нагнать сестру, обняла мать.

– Ты была с ней холодна, – упрекнула она сестру, поравнявшись с ней.

– Это не так, просто не дала слабину перед посланником. Пааджи[9] так же поступил бы.

– Она беспокоится о твоей безопасности…

В этот раз, когда карета въехала во внутренний двор виллы, уже Риша толкнула локтем сестру.

В карету сели молча.

Раскачиваясь и подскакивая на булыжной мостовой, карета ехала к базилике Тханы. Ришу начало подташнивать от сладковатого запаха с примесью лекарственных ароматов, она уже подняла руку, чтобы сбросить с себя гирлянду, но потом, вздохнув, передумала.

Нексус был спланирован как четырехконечная звезда, и каждый луч заканчивался базиликой.

Когда карета остановилась у восточного окончания этой звезды и дверь открылась, Риша увидела освещенную всполохами факелов базилику. К куполу поднимались каменные контрфорсы, а вокруг него можно было разглядеть скульптуры молящихся скелетов.

Широкие ступени вели к трем дверям, на ночь запиравшимся на засовы и замки.

Эта базилика не всегда служила местом жертвоприношений Тхане. Когда-то она была порталом в Мортри, и в ней священники укладывали в ступенчатый колодец тела умерших, чтобы их души могли отправиться в королевство смерти и там обрести либо мир, либо муки, либо второе рождение.

Но пять сотен лет назад порталы были запечатаны, и умершие лишились шанса на подобное путешествие.

Мир Витае был переполнен духами. Даже притом что Вакара обладали даром удерживать их какое-то время в состоянии покоя в черном войде[10] между мирами Витае и Мортри, без открытия портала способа как-то их рассеять не было.

И у них еще оставалась какая-то, пусть малая, но сила. Пахнущая сырой землей и древностью тропа, тонкая соединительная ткань между мирами.

На площадке базилики стояли городские стражники. Все в полной боевой готовности, и все, положив руки на рукояти мечей, смотрели на ступени.

При свете факелов виднелся вышедший из состояния покоя дух, но разглядеть его с такого расстояния Риша не могла.

Она собралась пойти навстречу духу, но перед ней возник черноусый стражник и поднял руку, блокируя проход:

– Осторожнее, миледи, он уже поранил двух моих людей.

– Я хорошо умею оценивать риски, сэр. Если берешься за такую работу, как наша, понимаешь, против чего выступаешь.

Офицер кивнул и, как будто чувствуя неловкость, опустил руку.

Риша с Сайей подошли ближе к существу, которое, содрогаясь и волоча ноги, двигалось по ступеням базилики.

Когда они наконец его рассмотрели, Сайя втянула воздух сквозь зубы и спросила сестру:

– Как у него такое получилось?

Этот дух был не просто каким-то вышедшем из-под контроля, он завладел очень разложившимся телом. На скелете висели ошметки серого мяса. Риша даже не могла понять, как он до сих пор не развалился на куски, но потом увидела, что его кости связывают, словно сухожилия, зеленые лианы. Эти лианы с колючками в форме клыков прошивали грудную клетку духа, его руки и ноги.

Скелет, шаркая, пытался подняться по лестнице. Хватался, правда безрезультатно, костлявыми руками за стены контрфорсов. От его воя у Риши мурашки побежали по спине. Она не раз сталкивалась с впавшими в неистовство духами, но сейчас это было не важно – голос духа будил в ней животные инстинкты, и они говорили ей: «Беги!»

Рядом стояла и тряслась от страха сестра.

Риша сделала глубокий вдох, выдохнула, снова глубоко вдохнула и прошептала:

– Давай его свяжем.

Сестры одновременно открыли подсумки на ремнях и достали красные нити. Риша позволила пальцам работать над знакомыми узорами и вплетала между ними красную нить, почти такую, как лианы в теле-скелете. Создав узор для связывания, она сразу почувствовала теплый прилив силы и сконцентрировалась на заклинании.

Но Сайя была не так опытна в создании узоров и действовала немного медленнее. Дух почувствовал, как разгорелась сила Риши, развернулся и уставился на сестер пустыми черными глазницами. Челюсть его болталась, словно вот-вот отвалится. Откуда-то из черепа вырвался жуткий вопль, заставив содрогнуться всех на площади.

Скелет вытянул вперед руки и неуклюже пошел вниз по лестнице. Усатый офицер вытащил меч из ножен и встал перед сестрами.

– Мои глаза! – пронзительно кричал скелет. – Он забрал мои глаза!

Нить выскользнула из пальцев Сайи.

– Ты справишься, – твердо сказала ей Риша. – Сконцентрируйся на узоре для связывания.

Потом повернулась к духу. Он был уже так близко, что она почуяла вонь его гниющих костей.

– Кто забрал твои глаза? – спросила Риша, чтобы выгадать время для сестры.

– Священник, – прошипел дух и сновал завопил: – Я украл у него золото, а он забрал мои глаза!

– Возможно, тебе не следовало красть его золото.

Усатый офицер глянул на Ришу через плечо и скривился, как будто ему было больно это слышать.

И тут вспыхнула сила Сайи.

– Получилось!

Теперь уже обе сестры сконцентрировались на заклинании для связывания. Скелет замер с вытянутыми вперед руками и весь затрясся, пытаясь вырваться из магических пут.

Риша чувствовала, как дух, словно кулаками, колотит по барьеру силы, но, стиснув зубы, еще сильнее сосредоточилась на заклинании связывания.

Череп скелета откинулся назад. Риша проследила за взглядом его пустых глазниц – он смотрел на крышу ближайшего здания. Риша вздрогнула от удивления – на карнизе крыши сидел на корточках некто темный и наблюдал за происходящим внизу.

– Там кто-то наверху! – закричала она.

Стражники среагировали мгновенно. Они побежали к темной фигуре, а та спрыгнула с крыши и кувыркнулась, чтобы смягчить удар о брусчатку. Свет от факелов едва достигал того места, но все-таки можно было рассмотреть, что это мужчина.

Беглец оглянулся. Риша увидела, что на нем была маска, напоминающая череп.

Мужчина помахал ей рукой и бросился бежать.

– Риша! – прошипела сквозь стиснутые зубы Сайя.

Риша встряхнулась. Они с Сайей потянули за нити, узор натянулся до предела. Они одновременно сплели руки и позволили нити разорваться.

Скелет в последний раз пронзительно завопил и рухнул грудой костей и спутанных лиан. Риша почувствовала, как дух рассеялся и ушел обратно в пустоту между мирами.

Сайя наклонилась, оперлась руками о колени и выдохнула. Риша подошла к останкам мертвого тела. Обычно, кому бы ни принадлежал вызванный к жизни труп, он бывал довольно свежим. Риша нахмурилась – она никогда прежде не видела реанимированного скелета.

Она обошла кости. Под карнизом крыши, откуда спрыгнул мужчина в маске, она увидела начерченный мелом круг и при свете факелов разглядела нарисованную внутри круга блеклую семиконечную звезду из наложенных друг на друга треугольников.

Риша похолодела. Увиденное напомнило ей рисунок Космического Масштаба в книге Сайи. А то, что круг был начерчен слишком близко к Костяному дворцу, явно не прибавило бы спокойствия королю.

Старая запрещенная магия. Демоническая магия.

Заклятия.

Риша посмотрела вдоль улицы, по которой убежал мужчина в маске. Если он пользовался такими символами, такой магией, чтобы вызвать к жизни скелет…

Значит, заклинатели действительно способны были делать то же, что и некроманты.

Рядом с Ришей возник усатый офицер городской стражи.

– Благодарю вас, миледи, за вашу службу сегодня вечером. Мы избавимся от останков тем способом, который вы посчитаете лучшим.

– Сначала сожгите, потом закопайте прах по частям в разных местах. – Риша сняла с шеи гирлянду и передала ее офицеру. – Положите на останки, перед тем как их сжечь.

– Да, миледи.

– Вы поймали того человека?

– О… нет. Но можете быть уверены, мы объявим его в розыск. И я добавлю описание этого инцидента в свой рапорт.

Риша хотела сказать офицеру, чтобы он не утруждался, ведь она по возвращении домой обо всем расскажет отцу, а отец завтра передаст королю Фердинанду. Но ей показалось, что верховный комиссар стражников любит бумажную работу, и она передумала.

Проходя во второй раз мимо останков скелета, Риша приостановилась. Ей не давала покоя просьба Таисии добыть немного кальцефита. В этот момент она могла легко и просто подхватить одно ребро и сунуть в карман.

Но вместо этого Риша приобняла Сайю за талию – в очередной раз подумала, как несправедливо, что младшая сестра настолько выше ее, – и просто наблюдала за тем, как стражники собирают кости на кусок парусины и уносят их с площади.

Очень хотелось стряхнуть с себя какое-то маслянистое ощущение близости этого духа, но оно словно прилипло к ней изнутри. За многие годы Риша привыкла к этому чувству – сладостному и в то же время тошнотворному ощущению высвобождающейся силы. Иногда это напоминало тихую песню и чистый звон колокольчиков, за которыми просто нельзя не пойти. Но в тот вечер это было похоже на звук гонга, который эхом отдавался по всему телу.

Вакара были единственными некромантами во всем Витае. Заклинания жили у них в крови. При одной только мысли о том, что кто-то из посторонних использует некромантию как взбредет в голову, у Риши заныли зубы.

Она посмотрела на холодную, пустую и тихую базилику. Никто не мог предсказать, до чего все дойдет, прежде чем она сможет открыть путь в Мортри. Когда и где заклинатели нанесут следующий удар?

Риша с сестрой молча ехали в карете обратно на виллу Вакара.

В какой-то момент Сайя вдруг застонала и, уткнувшись лицом в ладони, пробормотала:

– Экзамен я завтра точно провалю.

III

Анжелика Мардова застряла на совещании, хотя предпочла бы в это время играть на скрипке, и почти не слушала, о чем идет речь. Но она не была вольна планировать то свое утро. Ровно так же, как ее игра на скрипке не входила в составленное университетскими магами расписание.

Она почесала предплечье и посмотрела в окно Костяного дворца. Город заливал свет утреннего солнца, площадь у дворца была заполнена толпами снующих туда-сюда людей. Чем больше времени Анжелика проводила без игры на своих музыкальных инструментах, тем сильнее у нее горела и чесалась кожа. Маг заверял ее, что это совершенно нормально, и всякий раз, когда он это говорил, Анжелике хотелось взять какое-нибудь пресс-папье с его стола и швырнуть его в окно.

– Миледи?

Слуга с поклоном предложил ей бокал из резного хрусталя. Анжелика взяла бокал, не глядя на его содержимое. В такой ранний час было бы глупо надеяться, что подадут вино.

– Торговые суда задерживаются из-за штормов на севере, – услышала она голос матери, – они просят прислать магов воздуха, чтобы те защитили их во время плавания.

Анжелика усилием воли заставила себя вернуться к сути разговора.

Прием проходил в одном из залов дворца с большими окнами и обтянутой зеленым и белым бархатом мебелью. Каждый приемный зал дворца отвечал определенной теме. Когда Анжелика была юной, ей казалось, что это разумно, но сейчас оформление приемных залов казалось ей аляповатым и крикливым.

В этот раз их сопроводили в зал богини Дейи, интерьер которого был откровенной отсылкой к дому Мардова. Рифленые обои – ярко-желтые языки пламени на темно-красном фоне, потолок покрыт синим лаком, а круг в центре, там, где подвешена люстра, окрашен в золотой цвет так, чтобы это было похоже на небо и солнце.

На одной стене висела большая картина – пасторальный пейзаж Северной Ваеги с темными Даккадианскими горами на заднем плане. Рядом с этой картиной стояла Адела Мардова. Она тоже держала бокал и не решалась сделать первый глоток прежде короля.

Король Фердинанд Аккарди был уже в годах, его черные волосы и борода были, как говорят в народе, «густо присыпаны солью». Он сидел в кресле, а по бокам от него, словно псы, готовые выполнить любую команду хозяина, стояли, сцепив руки за спиной, два его советника-фаворита.

Фердинанда называли Святым Королем, что добавляло унижения соседним с Ваегой странам, учитывая их связь с четырьмя богами, потому как никто – ни императрица Азуны, ни главы парламента Паритви, ни премьер-министр Мари – не удостаивались такой чести. Священники Паритви и Мари поклонялись богине Дейе, а в Азуне вообще никому больше не поклонялись.

Заметив, что Адела колеблется, Фердинанд слегка улыбнулся, поднял свой бокал, сделал глоток и спросил:

– Сколько у нас есть свободных магов воздуха?

– Мы можем взять дюжину из подразделения элементалистов, но это существенно ослабит их ряды.

– Воздух – стихия, с которой труднее всего справиться, – вставила Анжелика. – Мы можем выделить несколько, но лучше будет призвать добровольцев из университета.

Адела одобрительно кивнула, а один из советников короля Фердинанда хмыкнул. Это был дон Солер, лысеющий мужчина с густыми бакенбардами. Анжелика про себя называла его «шипящим хорьком». Он был не только доверенным советником короля Фердинанда, но еще и его самым опытным шпионом.

– Университетские маги не приспособлены для такой работы, – сказал дон Солер. – Одного дня на борту корабля хватит, чтобы лишить их силы.

– Если не пошлем их, придется послать наших боевых магов, – совершенно не собираясь спорить, сказала Анжелика. – Но кто знает, когда заклинатели нанесут следующий удар?

Дон Солер нахмурился, а вот король Фердинанд кивнул, явно соглашаясь с Анжеликой:

– Мы не можем позволить себе такие риски.

Чтобы скрыть улыбку, Анжелика наконец отпила глоток из бокала. Напиток был с легким лимонным привкусом. Анжелика всегда получала большое удовольствие, когда король принимал ее сторону, но еще большее удовольствие она испытывала, когда ей в процессе обсуждения каких-то вопросов удавалось потеснить одного из его любимых советников.

Как один из четырех домов – на деле же первый из основанных, – дом Мардова был призван иметь дело со стихиями, что, в свою очередь, было даром богини Дейи миру Витае. Не каждый рождается элементалистом, а те, кто им рождается, могут владеть одной или двумя стихиями. В очень редком случае – тремя.

И только Мардова, благодаря крови Дейи в своих жилах, могли владеть всеми четырьмя.

Но, помимо силы элементалистов, у Мардова была еще одна давняя традиция – они всегда держались рядом с троном Ваеги.

Мать, что называется, с младых ногтей воспитывала Анжелику в этом духе. Она обучила дочь пиетету, этикету, стратегии поведения и служению. Мардова славились тем, что взращивали лучших магов, которых направляли ко двору, в университет и на поля битв.

Двадцать один год Адела вкладывала в сознание дочери то, какие у нее перспективы.

Величие.

«Скипетр изо льда, трон из обсидиана, плащ из штормового ветра и корона из пламени, – нашептывала Адела, укладывая спать дочь. – Когда-нибудь они станут твоими. Король назовет тебя наследницей. У него не будет другого выбора. Ты станешь самой сильной за все времена правительницей нашего королевства».

Анжелика снова поймала себя на том, что почесывает предплечье, и поскорее опустила руку. Но мать все же заметила это ее движение.

– Миледи, что вы думаете о том, чтобы использовать корабли короны? – спросил второй советник, дон Кассиан. – Они ведь способны преобразовывать солнечный свет в энергию, не так ли?

Дон Кассиан был высоким, тощим как жердь и преждевременно поседевшим. Анжелика предполагала, что его ранняя седина – следствие проведенных в политике лет.

– Отсутствие доступа к Соларе равнозначно отсутствию доступа к парусам короны, – сказала Анжелика. – Этот ресурс гораздо ценнее, чем наши боевые маги.

Торговля между королевствами когда-то была довольно простым делом, но после Запечатывания пять сотен лет назад те товары, что еще оставались на рынке, значительно выросли в цене.

Король повернулся к дону Кассиану:

– Пошлите письмо Ластрайдерам, пусть ответят, есть ли у них в резерве паруса короны. И напишите дому Киров, просто на всякий случай.

Дон Кассиан поклонился и вышел из зала приемов, а король продолжил:

– Вакара прислали мне довольно неприятный и вызывающий беспокойство доклад.

– О? – Адела выразила удивление, но из осторожности не стала продолжать.

Ее всегда напрягало упоминание о других домах.

– Заклинатели предприняли вторую попытку возле базилики Тханы. В этот раз они, используя свои оккультные методы, вызвали не множество духов, а только одного.

Анжелика переглянулась с матерью.

– Я думала, только Вакара способны на такое, получается, я ошибалась? – спросила Адела.

– Думаю, сейчас можно с уверенностью сказать, что это не так.

В наводненном мертвыми городе это предвещало еще больше проблем. Анжелика не могла не заметить, как нервно дрогнула бровь у ее матери при упоминании о доме Вакара.

– Вы действительно считаете, что они радикалы? – спросила Адела. – Бунтовщики и крамольники?

Дон Солер цокнул языком:

– Подобная демонстрация рядом с Костяным дворцом? Этого мало?

– Но в чем тогда смысл появления духа возле базилики?

Тут дон Солер не сразу нашелся что ответить.

– Мы пока еще не знаем, в чем там дело. Я над этим работаю и установлю, кто у них главарь и чего они добиваются.

– Ты уверен, что они не имеют никакого отношения к тому, что произошло с озером Тамбур? – спросил Фердинанд.

Согласно поданным королю рапортам, озеро на востоке высохло и от него осталась только огромная чаша в земле, полная грязи и гниющей дохлой рыбы. В последние годы это был не единственный похожий случай: океан шаг за шагом отступал, деревья по опушкам густых и зеленых лесов Ваеги увядали, засеянные поля страдали от болезней. Все это свидетельствовало о том, что мир Витае постепенно приходит в упадок.

И что хуже всего, это случилось в один день с атакой духов.

– Ваше величество, я не очень понимаю, как они могут быть со всем этим связаны, – заметила Адела. – Принимая во внимание то, насколько далеко от города озеро Тамбур.

Анжелика откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание. У нее была куча предположений, объясняющих связь между этими двумя случаями, и она понимала, что пожалеет, если ими не поделится.

– Запечатывание заблокировало энергетический обмен между частями Космического Масштаба, мир Витае оказался окружен непреодолимым барьером и не может получить нужную ему энергию, – попыталась объяснить Анжелика.

Фердинанд мрачно кивнул. Король не был элементалистом, о магии даже речь не шла, и поэтому он был вынужден полагаться на полученные от домов сведения.

– Как бы то ни было, заклинатели нашли способ… добраться до этой энергии для своих ритуалов, – продолжила Анжелика. – Я считаю, чем больше энергии они берут, тем сильнее это сказывается на Витае. Озеро Тамбур начало умирать в день их атаки, и это не совпадение.

Дон Солер резко втянул воздух сквозь зубы. Адела, как ни старалась, не смогла скрыть недовольство.

– Если дела обстоят подобным образом, мы должны предотвратить возможные в дальнейшем атаки заклинателей, – сказал король. – Ваега и без того испытывает, мягко говоря, трудности после Запечатывания. Я бы не хотел усугублять сложившуюся ситуацию.

– Ваше величество, – Адела слегка поклонилась, – вы уверены, что нам имеет смысл на следующей неделе проводить празднество Дня осеннего равноденствия? Это может дать им очередную цель для нападения.

Анжелика заметила, что мать говорит «нам», а не «вам».

Король Фердинанд вздохнул:

– В нашем распоряжении будет все ополчение. Кроме того, я призову охотников, они будут работать в одной связке с городской стражей и ополчением.

– Да, конечно, ваше величество. – Адела поспешно кивнула и так сумела скрыть свое удивление.

Ополчение – это сфера дома Киров, а значит, они смогут занять положение, которое всегда было целью Мардова, – место рядом с королем Фердинандом.

– И что будет, когда этих заклинателей поймают? – не сдержавшись, спросила Анжелика.

– Мы это обсуждали. – Фердинанд искоса глянул на Солера, а тот поджал губы. – Я имел разговор с прелатом Леззаро, он искренне считает, что этих людей ввели в заблуждение, что они просто-напросто сбились с пути. Он, как и мы, хочет выяснить, почему они все это делают.

Анжелика не раз встречалась с Леззаро, который курировал все четыре базилики Нексуса. Прелат был далеко не молод, и, хотя его не называли святым, как короля Фердинанда, у него была репутация человека, который если не всегда, то почти всегда поступает правильно. И все благодаря его человеколюбию и тому, что он происходил из рода искренне верующих и самоотверженных священников.

Однако демонстративное сочувствие заклинателям могло внести некоторую напряженность в его отношения с народом, да и с самим Святым Королем.

– Если они действительно крамольники и мятежники, с ними надо быстро и жестко покончить, – сказал король. – Но прелат попросил дать ему возможность выступить с речью на празднестве Дня осеннего равноденствия. Вот тогда мы и узнаем, как он намерен действовать.

К тому моменту, когда они обсудили все вопросы и распрощались согласно этикету, Анжелика до смерти устала «держать лицо». Уйти из безвкусно оформленного зала приемов подальше от нечитаемого взгляда короля было для нее настоящим облегчением.

– Только не думай, что одного или двух умных комментариев достаточно, чтобы заслужить милость его величества, – сказала Анжелике мать, когда они шли по белым коридорам прочь от зала приемов. – И не вылезай со своими теориями вперед меня.

Адела Мардова была воплощением грации – плавная походка, сцепленные впереди руки, благородные черты лица и чуть опущенные веки. Анжелика гордилась тем, что унаследовала от матери медного оттенка кожу и вьющиеся волосы, но эти плюсы уравновешивались маленьким острым носом, хрупким телосложением и не особо тонкой талией.

Анжелика ощутила покалывание в руках и плечах.

– Там было душно, я никак не могла сосредоточиться.

– Дорогая, – Адела приподняла бровь, – надеюсь, мне не нужно напоминать, что стоит на кону?

«Скипетр изо льда, трон из обсидиана, плащ из штормового ветра и корона из пламени».

– Не нужно, – тихо ответила Анжелика.

Они вышли в просторный атриум. Идеально белые стены и мраморный пол отражали солнечный свет, струящийся сквозь стеклянный купол. По углам стояли стражники в синих мундирах, у некоторых на лацканах были нашивки, означающие принадлежность к одной из стихий.

Когда-то в холле было выставлено множество предметов искусства из серебра, золота и драгоценных камней, но все они были давным-давно распроданы, когда Ваега нуждалась в средствах для ведения войн.

Прохлада в атриуме только усугубляла впечатление от его мрачной архитектуры, начиная с колонн из позвонков в вестибюле и заканчивая сводчатым потолком, который поддерживали исполинские ребра. Ребра разбегались в стороны и загибались так, что у любого оказавшегося в атриуме создавалось впечатление, будто он находится внутри какой-то гигантской твари.

Согласно мифам, дворец был построен из настоящих костей. Когда-то на молодой еще город напала орда тварей из иного мира, и боги, объединившись, всех их уничтожили, затем расчленили и построили из костей дворец в ваеганском стиле.

На взгляд Анжелики, это было строение из мраморных плит, скрепленных раствором на бычьей крови.

– Нужно, чтобы король уверовал в твою исключительную ценность, – тихо говорила Адела, пока они шли под этими жуткими ребрами. – И ты должна сосредоточиться на решении этой задачи. Больше ни на что не отвлекайся.

Общались они вполголоса, но Анжелика все равно с опаской поглядывала на стражников вдоль стен – такого рода разговоры в Костяном дворце могли привести к весьма плачевному результату.

Адела всегда выставляла себя и Анжелику подданными короля, готовыми быстро и эффективно выполнить все его распоряжения, чтобы он понял: они с дочерью незаменимы. Тогда, не имея даже приемных детей, из которых кто-то мог бы стать наследником, Фердинанд неминуемо выберет своей преемницей представительницу дома Мардова.

– Когда вернемся на виллу, поработаем с воздухом, – сказала Адела и, потянувшись к дочери, откинула ей за плечо выбившуюся прядь волос. – Используем мост над прудом, там потоки сильнее.

Анжелике вдруг стало стыдно. Так делали все дети элементалистов – ходили в сад или в поле, чтобы там постигать базовые принципы своих стихий, основы навыков, которые в дальнейшем послужат фундаментом их карьеры магов.

Анжелика отошла от матери на пару шагов, чтобы та не могла до нее дотянуться.

– В этом нет нужды, я прекрасно умею использовать воздух.

– Но не без помощи посторонних предметов, – безжалостно напомнила Адела.

– Отец не видел проблемы в моих инструментах.

– Потому что твой отец, да ведет его душу Тхана, слишком уж тебе потакал. Ты в курсе – я получила рапорты о других домах. Наследница Вакара сильна и очень умна. Наследник дома Киров недостаточно силен, но неизменно учтив и любезен, аристократия поголовно его обожает. Что же касается наследника дома Ластрайдеров, он просто потрясающий и очень влиятельный, как и его сестра. И они без колебаний используют свою магию тени так, как им этого хочется.

Анжелика стиснула зубы. На ее взгляд, Таисия Ластрайдер была грубой, неотесанной девицей. Анжелика считала, что Таисия способна легко и не задумываясь применить нечестные приемы борьбы, и вообще та напоминала ей слишком активную обезьяну, которую она однажды видела на карнавале.

Разве может она, Анжелика, не совладать со своими магическими силами, если такая упертая дура, как Таисия, легко управляется со своими?

– Я сильнее их.

– Неужели?

Это было хуже пощечины. У Анжелики запершило в горле и ладони увлажнились от пота.

– Ты для них – случайная искра в поле мертвой пшеницы, – продолжила Адела. – В свете новой угрозы мы должны сделать все возможное, чтобы доказать: дом Мардова силен и готов править.

Но не успела Анжелика кивнуть, как у нее мурашки пробежали по спине и она, резко остановившись, обернулась.

Восточное и западное крыло соединял полуэтаж, и Анжелика только мельком успела заметить стоявшую там и сразу исчезнувшую фигуру.

* * *

– Когда вы играли в последний раз? – спросил маг, просматривая свои записи.

Анжелика провела кончиком языка по зубам и ничего не ответила. Он, конечно же, знал, что она нарушила правило.

– Миледи, я здесь для того, чтобы вам помочь, а не быть для вас помехой.

Эран Лиолле был одним из ведущих университетских профессоров-элементалистов, и его модуляция речи, плавная и уверенная, как нельзя лучше подходила для чтения лекций.

– Боюсь, если между нами не установится контакт, я не смогу вам помочь. И я сомневаюсь в том, что вам понравится, если ваши усилия… и средства будут потрачены попусту.

Нанять такого человека, как Эран Лиолле, действительно было очень дорого. Анжелика пока что умудрялась скрывать это от матери – взятка там, взятка сям никогда особо не повредит; но если бы Адела узнала об их сессиях, они бы тут же прекратились.

– У нас было уже пять сессий, и мы практически не продвинулись вперед. – Эран поправил очки на носу, как будто желая, чтобы Анжелика увидела по его серым глазам, как сильно он разочарован.

Маг был типичным ваеганцем – смуглая коричневая кожа и черные волосы. К тридцати пяти годам он успел сделать себе имя, овладев тремя стихиями, в то время как большинство магов владели одной или двумя.

Они сидели в его кабинете в университете Нексуса. Стол мага был завален письменными работами и подарками от студентов, в основном пресс-папье. Но сам Эран во время сессий никогда не сидел за столом, он предпочитал синее кресло возле широкого окна с видом на кампус.

Анжелика не посещала лекции в университете, ее родители настояли на домашнем обучении, чтобы оградить дочь от излишнего внимания и опасаясь распространения всякого рода сплетен.

Анжелике было интересно – какой она стала бы, если бы ее учил кто-то вроде Эрана?

– Два дня, – наконец ответила она. – Последний раз играла два дня назад.

Эран отметил это в своих записях.

– На каком инструменте?

– На флейте.

– С какой целью?

Анжелика постучала пальцами по подлокотнику кресла.

– В саду на дереве было осиное гнездо. Я использовала флейту, чтобы от них избавиться.

– И как все прошло?

Анжелика стояла на приличном расстоянии от того дерева. Поднесла флейту к губам. Первая короткая трель превратилась в поток воздуха, и Анжелика, продолжая играть, направила его в сторону дерева. Поток воздуха сорвал с дерева осиное гнездо и перебросил через ограждавшую сад стену, но до этого несколько ос все-таки успели вылететь. Анжелика отогнала их еще двумя короткими трелями и убежала в дом на случай, если они захотят вернуться, чтобы отомстить.

– Их не стало, – просто ответила Анжелика.

Маг подался вперед и уперся локтями в колени:

– Как думаете, сможете повторить такое без флейты?

– Разве не поэтому я здесь? – Анжелика усмехнулась.

– Точно подмечено. – Эран кивнул и собрал в стопку свои записи. – Что ж, давайте перейдем к практической стороне дела.

Университет был предметом гордости Нексуса. Кампус представлял собой несколько длинных зданий, расходящихся веером по кругу, с главным холлом в центре. Его окружали ухоженные сады, где в хорошую погоду любили отдыхать студенты.

Между двумя симметричными газонами стояла статуя архитектора университета, под мышкой одной руки у него был бронзовый свиток, а другой он указывал на главный холл.

Пока маг вел Анжелику вдоль колоннады, по большей части увитой плющом, она заметила группу разлегшихся на газоне студентов. Ребята вполсилы занимались своими заданиями, а в основном просто болтали и наслаждались обществом друг друга. Они выглядели ненамного младше Анжелики, но у нее было такое ощущение, будто они где-то очень далеко, а она смотрит на них в телескоп.

Один студент увидел Анжелику в прореху между зарослями плюща, и болтовня умолкла. Анжелика в сиреневом платье с вышитыми на лифе серебряными листьями и зауженном коротком жакете выглядела как истинная леди. Студенты смотрели на нее, а она смотрела на них, как будто подсматривала в какой-то другой мир.

Потом один студент показал ей два пальца в форме перевернутой буквы «V». Мать Анжелики за такой жест «поджарила» бы дочь, не сходя с места. Парочка студентов ахнули, остальные, ожидая ее реакции, захихикали, прикрыв рты ладонями.

Анжелика почувствовала, как кровь прилила к щекам, но смогла просто отвернуться, как будто этих студентов вообще не существовало.

Эран провел ее вниз по ступеням, к подземным аренам. Там было прохладнее, запах травы и цветов сменил более тяжелый и какой-то гнетущий дух.

Анжелика вдохнула полной грудью и встряхнулась, как лошадь, которая хочет избавиться от облепивших ее мух. Это определенно был запах магии. Элементы сплетались в нечто сложное и божественное – земля, озон и дым.

И еще что-то эфемерное, напоминающее первые мгновения рассвета или то, как туман медленно заполняет долину. Нечто обширное и неосязаемое.

Эран нашел пустую арену и жестом пригласил Анжелику зайти. Она вошла в просторное каменное помещение. Страха не чувствовала, только нетерпение. Арена была большой, с высоким потолком и круглым углублением в центре, которое служило площадкой для студентов во время экзаменов.

– Итак, чтобы создать поток воздуха для перемещения осиного гнезда, вы использовали флейту, – сказал маг. – Расскажите пошагово, как все было.

– Быстрая последовательность высоких нот сформировала поток. Резкие ноты направляли его вверх и вперед, а низкие – вниз и назад.

– Вы чувствовали поток, пока играли?

– Да.

– А если не играть?

Анжелика поджала губы.

– Давайте посмотрим, сможете ли вы его воссоздать.

Эран отступил назад и указал на свисавшую с потолка круглую мишень с красным «яблочком» в центре. В этом помещении было несколько подобных мишеней, но эта была ближе других, и у Анжелики появилось такое чувство, будто маг хочет облегчить ей задачу.

Сукин сын.

– Люди считают, что воздух – элемент, который легче всего подчинить, – сказал Эран. – Думают, что это так же легко, как дышать или шить паруса для кораблей. Но мы с вами знаем, что это не так, так же как знаем, что земля упряма, а вода своевольна. – Тут он закашлялся. – А огонь – губителен и неотвратим.

У Анжелики задергались пальцы.

– Воздух исходит из точки в теле элементалиста, которая находится под грудиной и над желудком. Он распространяется и отступает вместе с вашими легкими, в ритме вашего дыхания. И чем сильнее ваша сущность, тем изощреннее ваша техника. Сфокусируйтесь на своем дыхании и позвольте ему направлять вашу силу.

Анжелика начала дышать. Каждый раз, когда мать пыталась с ней практиковаться, Анжелика начинала раздражаться и никак не могла сосредоточиться. И труднее всего ей было сосредоточиться, когда они работали с воздухом, с любимым элементом ее матери.

Вдох, выдох. Анжелика отслеживала движение своих легких, она почти видела оплетавшие их вены. Потом сосредоточилась на воздухе и попыталась разделить его на нити. Чтобы сформировать поток, ей была нужна одна, отдельная от других нить.

Но нити ускользали от нее и растворялись на арене, как будто хотели ее подразнить. Анжелика попробовала еще раз, хваталась за все, что могла. Нити уходили сквозь пальцы и шелестели возле ладоней.

– Миледи! – предостерег Анжелику маг.

Но она его проигнорировала. Жар распространился по всему ее телу. Если бы у нее была флейта, она бы уже раз десять справилась с заданием, но по стандартам элементалистов ее инструменты считались помехой – их слишком неудобно носить с собой.

Только слабые нуждаются в каналах передачи силы, будь то музыка, письмо или танец. Анжелике было десять, когда она поняла, что одна-единственная нота ее скрипки может вызвать язычок пламени. Это было откровение, но один только взгляд на разочарованное лицо матери навсегда связал ее страсть со стыдом.

Среди магов ходила шутка: как представитель семьи Мардова, Анжелика способна повелевать всеми стихиями, но не владеет ни одним элементом[11]. Она была позором своей семьи, ей было даже нечего надеяться когда-нибудь стать профессором или придворным магом.

Никогда она не станет королевой.

Анжелика сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Раздался хлопок, за ним – вспышка. Анжелика распахнула глаза. Мишень была в огне, от нее к сводчатому потолку поднималась спираль дыма.

Эран подбежал к одному из стоявших вдоль стены цилиндрических водяных насосов и залил пробегавшую через комнату пульсирующую ленту. Пламя с шипением погасло. Почерневшая мишень упала на пол.

Анжелика с трудом восстановила дыхание, потянулась к зудевшему предплечью, но Эран перехватил ее за запястье. Его пальцы на пару мгновений задержались на ее разгоряченной коже. Анжелика смотрела на руку мага, пока он ее не отпустил.

– Вам надо научиться терпению, миледи. Принуждение элементов никогда не принесет вам желаемого результата. Вы должны работать с ними совместно.

Терпение.

Ей всю жизнь говорили, что надо быть терпеливой, но это никуда ее не привело.

Эран снял забрызганные каплями воды очки и вытер их о рубаху.

– Сегодня закончим немного раньше. И я бы хотел, чтобы до нашей следующей встречи через неделю вы не притрагивались к инструментам, даже к тем, которые не связаны с элементами.

– Но…

– Вы должны использовать свою силу самостоятельно либо не использовать ее вовсе. – Эран надел очки и посмотрел на Анжелику так, как всегда смотрел в конце их сессий, с раздражением и жалостью. – За исключением огня.

Анжелика быстрым шагом покинула арену, даже не стала ждать, пока маг предложит ее проводить. То, что она подожгла мишень, облегчения не принесло, наоборот, зуд внутри усилился. Это было болезненно и выводило из себя, так что ни о каком облегчении и речи быть не могло.

* * *

Вернувшись на виллу, Анжелика задержалась в вестибюле из черного мрамора и благородного черного дерева. Просачивающийся в верхние окна свет разгонял полумрак и расчерчивал янтарными полосами винтовую лестницу.

Приемная мать Анжелики стояла под фреской, на которой были изображены все четыре элемента. Эта фреска служила мрачным напоминанием для гостей, в чей дом их пригласили.

В отличие от ярких фресок на богатых домах по всему городу, в этой на первом месте была истина, а не красота.

Внизу – земля. Твердая, тяжелая – основание мира. Земля давит на фигуру человека, который безуспешно пытается не дать ей прижать себя спиной к острым, как клыки голодного хищника, камням.

Слева – вода прорывает плотину на склоне холма и обрушивается вниз на долину, прямо на небольшую спящую деревню.

Справа – воздух, он пригибает деревья, закручивается в вихрь, и в этом вихре гибнут люди и звери.

А наверху – огонь, красный и ослепляющий, он живьем пожирает человека в его роскошном доме, а с ним все его прекрасные и теперь бесполезные вещи.

Огонь вырывался из разинутой пасти позолоченного крылатого дракона, чье туловище образовывало соединяющий все элементы круг.

В детстве Анжелика часто подолгу разглядывала эту фреску. Мардова не были любителями веселья и развлечений, они происходили из рода безжалостных людей. Корни рода уходили к Обезглавленному Королю, исключительно жестокому монарху, который отправил на плаху сотни человек и которого сверг и предал той же участи родной сын.

Улыбающееся лицо приемной матери Анжелики разительно контрастировало с изображенными на фреске у нее за спиной жуткими сценами.

Стражники впустили девушку-служанку, которая принесла на серебряном подносе стакан с мятной водой, и сразу закрыли за ней двери. Служанка быстро подошла к Анжелике, и та, желая как можно быстрее избавиться от привкуса пепла во рту, с удовольствием отпила несколько долгих глотков.

Когда она вернула стакан на поднос, приемная мать уже стояла рядом.

Мико была миловидной женщиной: скуластое лицо с острым подбородком и широким лбом, черные прямые волосы, а виски уже чуть посеребрила седина. Она эмигрировала из Азуны тридцать лет назад, но продолжала носить традиционную азунскую одежду – платье-халат с широким шелковым поясом и длинными волочащимися рукавами.

– Ты пришла позже, чем мы ожидали, – сказала Мико. У нее был странный акцент – родной азунский с примесью ставшего родным ваеганского. – Адела вернулась час назад.

– Были кое-какие дела.

Анжелика проскользнула мимо приемной матери к лестнице. Вспышки огня на арене было недостаточно, ей не терпелось взять в руки скрипку, которая хранилась в комнате для музицирования.

– Как прошла встреча с его величеством?

Анжелина повернулась вполоборота и, теряя терпение, ответила вопросом на вопрос:

– А мама разве тебе еще не рассказала? Какой смысл спрашивать меня?

Теплая улыбка слетела с лица Мико. Она собралась что-то сказать, но потом, вздохнув, тряхнула головой, как будто передумала:

– Хорошо, не буду тебе докучать.

С этими словами она удалилась в сторону сада.

Анжелика шумно выдохнула. Ей совсем не нравился даже намек на чувство вины.

Как только шаги Мико стихли, она подошла к фреске.

Четыре элемента. Четыре бога. Четыре дома. Каждый как эти стихии, со всеми их достоинствами и недостатками.

Риша Вакара – земля, упрямая, как сказал Эран. Николас Кир – воздух, переменчивый и непредсказуемый. Данте и Таисия Ластрайдер – вода, изворотливые, непокорные, легко приспособляющиеся.

И она…

Анжелика прикоснулась кончиками пальцев к пламени, которое изрыгал крылатый дракон. Провела по изгибам его туловища, и знакомый голод вцепился ей в кишки.

Анжелика была огнем, она была готова сжечь, превратить в пепел каждого, кто встанет на пути Мардова.

IV

Николас Кир взвесил на руке меч и на мгновение представил, как вонзает его в горло отца.

Подумал, что, наверное, это не самая лучшая мысль для того, кто стоит посреди базилики.

Подошли священники с позолоченными доспехами. Они были в длинных туниках из желтого шелка и мешковатых белых штанах, их глаза были подведены мерцающей пудрой. Самые старшие были обриты наголо, чтобы были видны татуировки в виде солнца на затылках.

Некоторые из них были луминами. Фамильяры неподвижно парили у них над плечами, как большие светляки. А вот фамильяр Николаса, наоборот, беспокойно кружил у него над головой. Николас коротко сделал Луксу замечание, и тот опустился к нему на воротник.

В жилах священников-луминов текла соларианская кровь, у них были белые волосы и смуглая с золотистым отливом кожа. В Нексусе люди смешанной крови встречались нередко, учитывая поток беженцев после Запечатывания. Считалось, что они должны идти служить в базилики, а так как им постоянно отказывали в работе, у них часто просто не было выбора.

Священники начали облачать Николаса в доспехи, и он задержал дыхание. По нефу эхом разлетались скрип затягиваемых ремней и щелчки пряжек. Тяжелая кираса опустилась на плечи и, как змея, сдавила ребра. Поножи зафиксировали колени, наручи утяжелили предплечья, наплечники по форме напоминали крылья.

Закончив облачать его, священники отступили назад и склонили головы. Николас посмотрел им за спины, на людей, которые наблюдали за происходящим, на послушников и кураторов, на любопытных верующих, которые стояли между колоннами из мрамора с золотыми прожилками. Среди них стоял и прелат Леззаро, который курировал все базилики и был признанным авторитетом во всем, что касалось веры.

Николас не знал, что прелат лично придет на церемонию. Встретившись с ним взглядом, тот ободряюще улыбнулся и едва заметно кивнул.

Момент был испорчен, когда вперед вышел отец Николаса. У Николаса взяли из руки меч, и он слегка пошатнулся, потеряв равновесие.

Варен Кир отцепил висевшее за спиной оружие и протянул его сыну.

Николас видел его тысячу раз, когда оно лежало на подставках или когда отец орудовал им на шествиях и военных парадах. Но сейчас отец протягивал его Николасу, протягивал так, будто действительно считал, что сын достоин к нему прикоснуться.

Копье Вестник Солнца – длинное и гладкое, позолоченный шток утяжелен металлическим сплавом. По обе стороны наконечника с фут длиной – золотые крылья, очень похожие на наплечники и такие же смертоносные, как сам наконечник. В каждом заключено перо из крыльев Фоса. Согласно некоторым соларианским мифам, люди использовали перья после линьки бога, чтобы совершать с помощью магии выдающиеся деяния. Как деревенская девушка Врина, которая провела людей из своей разграбленной и опустошенной деревни через Море Теней.

Обладание одним пером уже было чудом, а двумя – свидетельством силы рода Кир.

Дрожащей рукой Николас потянулся к копью. Когда пальцы прикоснулись к древку и обхватили его, слабый гул защекотал ладонь. Два спрятанных в металле пера Фоса начали излучать яркое сияние, и это сияние пульсировало в такт с ударами сердца Николаса. Ему даже показалось, что еще немного – и он сможет почувствовать под этим ярким нимбусом[12] сами перья, их полупрозрачные белые стержни и длинное, слегка загнутое опахало.

– Никша, – отец всегда настаивал, что это настоящее соларианское имя Николаса, – ты готов?

Выражение его лица говорило о грандиозности поставленной задачи. Николас почувствовал тяжесть в желудке, его замутило, и он подумал, что вот сейчас не выдержит, согнется пополам и на глазах у всех заблюет пол базилики. Но он предпочел бы этот вариант тому, что ожидало его на помосте в апсиде. А там он впервые в жизни должен вступить в контакт со своим богом.

Они с отцом прошли мимо рядов конусообразных подсвечников и пахнущих янтарем и тиком кадильниц. Тело Николаса словно одеревенело под тяжелыми доспехами, рука, в которой он держал копье, начала неметь. Копье было тяжелее меча, и его нельзя было просто взять и убрать в ножны.

Николас примерно знал, чего ждать. Его отец прошел через этот ритуал тридцать лет назад и много рассказывал о том, как это было.

– Мой отец привел меня в базилику, когда я был ненамного старше, чем ты сейчас. И вот я в моих лейтенантских доспехах поднялся на помост Фоса, и, когда я ему молился, он со мной заговорил. Его голос грохотал в моих костях и заполнил все мое тело. И тогда я понял зов к служению. На меня снизошло его благословение, и я почувствовал себя бессмертным. Несокрушимым.

Взгляд у Варена стал отстраненным, таким Николас его еще никогда не видел. Суровой была и внешность Варена Кира, и душа. Этот человек был словно высечен из некой неподатливой субстанции, которую можно было назвать долгом или ответственностью. Как и почти все дети в роду Кир, он в юном возрасте был отдан в ополчение Ваеги. Будучи команданте, он возглавлял свой собственный отряд, но в конце карьеры это скорее было просто почетным званием. Теперь он должен был сосредоточиться на делах собственного дома и на подготовке Николаса как своего преемника.

Риан мог бы справиться с тем, что Николасу было не по силам. Младший брат уже поступил бы в ополчение и быстро дослужился бы до лейтенанта, он унаследовал бы оружие, которое сейчас неуверенно держал в руке Николас.

Но Риан умер и забрал с собой всю отцовскую гордость за сыновей.

Поднимаясь по ступеням в апсиду, Николас остро, до боли чувствовал отсутствие брата. Он представил, как Риан стоит внизу и с улыбкой смотрит на него, раскачиваясь на пятках. Риан никогда не умел стоять без движения. Даже его фамильяр постоянно сновал у него между пальцами или кружил возле ног.

Николас тихо, с грустью усмехнулся.

– Ты прячешь свой страх не лучше, чем свое презрение, – пробормотал Варен.

Николас глянул на отца. Высокий суровый мужчина в форме команданте, на груди при свете свечей поблескивают медали, фамильяр послушно завис над правым плечом.

– Я не боюсь, – соврал Николас.

– Тогда сосредоточься, – сквозь зубы сказал Варен.

Купол апсиды в основании был украшен цветочным и геометрическим орнаментами, в глубине помоста стояла скульптура огромного солнца. По лучам светила были расставлены свечи. По обе стороны апсиды стояли на коленях два священника, они следили за тем, чтобы все свечи горели, и заменяли сгоревшие до основания.

Варен отступил в сторону, и Николас остался на помосте один перед скульптурой солнца. Лукс, влекомый любопытством, медленно полетел вперед. Возможно, какая-то сила притягивала его к тому месту, где однажды стоял Фос, отдавая приказ построить базилику.

Николас сделал глубокий вдох, насколько это позволяла кираса, и опустился на одно колено. Копье он держал вровень с поднятым бедром. Под куполом апсиды скрип и лязг доспехов звучал неестественно громко, и Николаса бросило в жар, как будто он делал что-то постыдное.

Все наблюдали. Все ждали.

Николас представил, будто его брат тоже опустился на одно колено рядом с ним и, приподняв белесую бровь, заметил: «Ты выглядишь как актер в дешевой постановке „Четыре рыцаря Кардики“».

С трудом Николас сдержал улыбку, чтобы священники не сочли его еретиком. Пот струился по груди под кирасой. Чтобы унять дрожь в руках, Николас крепче сжал копье.

– Что я должен буду делать, когда туда поднимусь? – спросил он отца у него в кабинете.

– Молиться.

И Николас, склонив голову, начал молиться богу, которого ненавидел всю свою жизнь.

«Свет – это жизнь, свет – это долголетие, – мысленно повторял он по памяти. – Свет – это вершина, где мы обретаем себя. Фос, пошли мне свое благословение, а я в ответ буду посылать свет во тьму».

Тишина. Николас слышал только собственное учащенное дыхание, громкий стук своего сердца и шипение свечей над головой.

«Прошу тебя, – продолжил он, – помоги мне».

«Сила Фоса наполнила меня всего на минуту, но казалось, что это длится целую вечность, – рассказывал ему отец. – И это… это опьяняло».

Варен сказал, что тогда базилику залил теплый лучезарный свет, а когда он встал и повернулся, его окружил ореол исходящего от золотых крыльев света.

«Фос – самый могущественный из богов. Если ты примешь его дар силы, его величество увидит, что мы более других заслуживаем стать его преемниками».

Николас открылся этой силе и ждал, когда она наполнит его теплом и уверенностью, избавит от тошнотворного отчаяния. Он желал хотя бы узнать об умысле Фоса, это помогло бы ему почувствовать его в момент пришествия, если такое снова случится.

Но никакого тепла он не ощутил, только тьма и холодное сознание своей неудачи.

Его бог отказывал ему в благословении.

Николас не знал, как долго он так простоял. Достаточно долго, чтобы почувствовать легкие судороги от перенапряжения и услышать, что люди за спиной начинают испуганно перешептываться.

А потом чья-то сильная рука подняла его на ноги.

– Мы уходим, – прорычал Варен.

– Но…

– Продолжать бессмысленно.

Ни на кого не глядя, отец прошел вниз по ступеням. Николас двинулся следом, Лукс подрагивал у него под подбородком.

Кто-то забрал копье из его с трудом разжавшихся пальцев, потом в полной тишине с него сняли доспехи, но даже после этого он продолжал чувствовать их тяжесть и движения его были скованными и неловкими.

– Милорды.

Оказалось, не все худшее в тот день осталось позади. Николас чуть не рассмеялся, подумав о том, какая у него все-таки стойкая способность доказывать свою никчемность.

Варен застыл, услышав знакомый голос, и поклонился:

– Ваше величество.

Николас зеркально повторил поклон отца, а когда выпрямился, увидел благожелательно улыбающегося короля Фердинанда с двумя стражниками по бокам, а за ними почтительно опустившихся на колени священников и свидетелей ритуала.

Конечно, предполагалось, что король будет время от времени посещать базилики, но эти визиты были лишь внешним проявлением благочестия, и Фердинанд не возвел их в привычку.

А значит, он пришел именно из-за Николаса.

– Прошу прощения за вторжение, – сказал Фердинанд, когда они отошли в уединенный угол базилики. – Должен признать, мне было любопытно посмотреть на этот ритуал.

Золотисто-коричневая кожа Варена приобрела пепельный оттенок, но король продолжил:

– Кажется, я пропустил кульминацию. Жаль.

В этот момент вряд ли нашелся бы человек, способный хоть что-то прочитать по лицу Варена, но у Николаса был богатый и горький опыт общения с отцом: он заметил, как у того от облегчения дрогнул уголок рта.

– Уверен, у Никши еще будет возможность продемонстрировать вам свои способности, – сказал Варен и снова поклонился.

– Я на это рассчитываю. – Фердинанд улыбнулся.

Потом он повернулся к Николасу:

– Вообще-то, я пришел сюда по двум причинам. Меня настолько заинтересовали способности и умения лорда Николаса, что я подумал, не возьмет ли он на себя выполнение одной важной миссии.

– Конечно возьмет, – чересчур поспешно сказал Варен. – Дом Киров выполнит любой приказ вашего величества.

– Рад это слышать. О, как нельзя вовремя! – Фердинанд увидел подошедшего к ним прелата Леззаро. – Я тут ввожу милордов в курс дела.

– Разумеется, – негромко сказал Леззаро своим мягким голосом.

– Я работаю над созданием особого отряда из охотников и ополченцев, – продолжил Фердинанд. – Задачей этого особого подразделения будет отслеживание и поимка заклинателей. Стражники, безусловно, делают свою работу, но я полагаю, что усилия немногочисленной и нацеленной на выполнение одной-единственной задачи команды будут более результативными. Затем мы передадим заклинателей для допроса прелату Леззаро и дону Солеру.

Прелат склонил голову в знак признательности.

– Я бы хотел, чтобы лорд Николас возглавил этот особый отряд.

Николас был в шоке, но постарался ничем себя не выдать. Отец тренировал его с самого детства, но он так и не стал солдатом. Вступление в ополчение из года в год откладывалось, поскольку отец опасался, что другие поймут, как далека сила Николаса от должного.

А значит, Варен ради дома Киров, ради семьи должен был сам занимать этот пост.

Король выжидающе замолчал, и Николас понял, что сам ждет, когда за него ответит отец. Но этот запрос короля был обращен непосредственно к нему. Вернее, не запрос, а приказ.

Николас еще раз поклонился:

– Это огромная честь для меня, ваше величество. Я… – Он хотел сказать «сделаю все, что в моих силах», но выбрал вариант покороче: – Я вас не подведу.

– Знаю, что не подведете.

Король кивнул Варену:

– Милорды. Жду вас на праздновании Дня осеннего равноденствия.

Когда король ушел, Николас слегка покачнулся. Даже показалось, что все это ему померещилось из-за того, что он надышался фимиамом в базилике.

– Лорд Николас, – Леззаро слегка прикоснулся к его плечу, – надеюсь вы найдете время отдохнуть после всего этого. Не забывайте, теперь богам гораздо труднее нас услышать. Все, что нам остается, – это продолжать попытки.

Николас тяжело сглотнул и сипло прошептал:

– Благодарю.

Прелат улыбнулся и пошел обратно к своим священникам.

К удивлению Николаса, ему вернули копье Вестник Солнца. Он взял его, но при этом ждал, что это окажется проверкой или чем-то вроде этого.

– Теперь оно твое, – сказал Варен, заметив, что сын в некотором замешательстве. – Король оказал тебе высокую честь, а ты к этому не готов. И ты сделаешь все возможное, чтобы не навлечь позор на наш дом. Я потратил годы на то, чтобы увидеть нас на троне, и ты не превратишь мои усилия в прах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Конха– труба или рог из ракушки, появлялась практически везде, где люди селились возле большой воды. – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

Фамильяр– волшебный дух, согласно средневековым западноевропейским поверьям служивший ведьмам, колдунам и другим практикующим магию.

Вернуться

3

Пространственный карман– выдуманное место, где есть пространство без объема и времени, куда можно поместить что угодно и где оно будет храниться как угодно долго в неизменном виде.

Вернуться

4

Гримуар– колдовская книга, книга заклинаний.

Вернуться

5

Любимая(хинди).

Вернуться

6

Хагра-чоли– традиционный костюм женщин Индии, то же, что и лехенга-чоли. Хагра, или лехенга, – юбка, чоли – блуза.

Вернуться

7

Каял– известный с глубокой древности состав для подводки глаз, мог включать сажу, растертые минералы, растительные вещества.

Вернуться

8

Кэроб– порошок из сушеных плодов рожкового дерева (относится к бобовым).

Вернуться

9

Здесь:папа.

Вернуться

10

Войд(от англ. void – пустота) – обширная область между галактическими нитями, в которой отсутствуют или почти отсутствуют галактики и скопления.

Вернуться

11

Имеется в виду одна из стихий в магической традиции – земля, вода, огонь, воздух.

Вернуться

12

Здесь и далее «нимбус» употребляется в значении облака, не свечения, так как это «свечение» может быть и черным, и темно-красным или вовсе будет состоять из света и теней.

Вернуться