# За Гесионой

Виктория Горнина

Текст рассказывает о событиях, послуживших поводом для начала второй троянской войны. О том, как царь Приам отправил экспедицию на поиски своей сестры Гесионы и что из этого вышло.

## 1. Совет

– Вы все прекрасно знаете, друзья, зачем я вас собрал. Вот карта побережья.

Сразу шесть голов как по команде дружно склонились над столом. Искусно выточенная из слоновой кости указка пересекла нарисованную голубую гладь Эгейского моря и обвела своим кончиком остров Эвбея – остров довольно большой и фактически первый из ахейских – то есть греческих островов на морском пути из Трои.

– Сначала думали, она вот здесь.

Указка заскользила дальше – миновала Аттику, Саронийский залив, прошлась по Пелопоннесу, пока не достигла изрезанных берегов Лаконики, и застыла, упершись в тоненькую ломаную линию реки Эврот.

– Потом вот здесь. Но эти сведения оказались не верны. Однако, я надежды не терял. И каждый наш купеческий корабль, шел с порученьем – что-нибудь узнать.

На самом деле то была задачка не из легких. Даже тогда, по горячим следам, никто из троянцев не мог сказать точно, как звали ахейца, что увез с собой Гесиону, а уж тем более никто не знал – куда конкретно он ее увез. Никто не помнил толком, как именно выглядел этот воин – за исключением самого царя Приама, но, то были детские его впечатления. Да, высокий, крепкий, как скала, светловолосый, весь закованный в медь, что ослепительно блестела на солнце – но по таким приметам искать довольно сложно. Троянским купцам понадобилось немало изворотливости, крепкого вина и угощений, чтобы узнать, кто этот человек.

Кончик указки вернулся назад в Саронийский залив, обвел контуры крупного острова.

– И, наконец, Эгина.

– Насколько я понял, название должно быть на букву Э. – догадался Анхиз.

Поскольку дело касалось непосредственно семьи, дарданский царь, двоюродный брат Приама, принимал участие в собравшемся совете. Одних с Приамом лет, черноволосый, стройный, симпатичный – не зря в него влюбилась Афродита. Он сына от нее имел – Энея, однако, Анхиз еще не хвастал этой связью – а потому был жив-здоров, и на совет приехал сразу, едва Приам его позвал. Энея Анхиз взял с собой, и тот играл сейчас с детьми Приама, пока родители вели серьезный разговор.

– Да, верно, я сам так думал до недавних пор.

– Что ж оказалось? – спросил Фимет, хороший друг Приама, советник, по происхождению – троянец из знатной богатой семьи.

Старше Приама Фимет был лет на пять, с ним вместе обучался боевым искусствам, где они и подружились.

– Оказалось, нет. Он с той Эгины родом. Отец его изгнал оттуда прежде, чем к нам он заявился воевать.

– Отец изгнал? Каков герой, однако. – возмутился прямолинейный честный Антенор – Он, видно, грабить только и способен, раз даже своего отца обидел сильно. А в чем причина самого изгнания?

– Причины я не знаю. – отвечал Приам. – Однако на Эгине героя того нет.

– Опять здесь след теряется как будто. Это тем печальней, что проходит время. – вздохнул Панфой, верховный жрец, с которым читатель уже знаком.

Действительно, время шло неумолимо. Приаму было от силы лет восемь, когда случилось это нападение. Сейчас ему уж скоро сорок, разыскивает он сестру без малого лет двадцать пять, с тех самых пор, как Троя укрепила свои позиции. Поиск долго результатов не давал. Ахейцы все хитры, немногословны – там выведать что-либо очень трудно – особенно, когда не знаешь, кого искать и где. Но, кто упорен – рано или поздно добьется своего.

– Ты прав, Панфой. Но я не зря собрал вас.

Указка пересекла пролив, твердо уткнулась в небольшой островок:

– Вот. По последним данным – Саламин. Именно здесь ее в рабынях держит сей человек.

– А имя как его? – спросил Укалегон.

– Теламон. Он там, на Саламине, дворец построил. Между прочим – награбил здесь, у нас богатств несметных. Теперь он благоденствует. – в голосе Приама зазвучала ненависть – перед глазами вновь предстал яркий солнечный день, чужие корабли в проливе Геллеспонт готовятся к отплытию. Его, совсем мальчишку, сестра целует, обнимает, плачет, и шепчет – Где бы я ни была, я всегда буду любить вас… после тот самый грек ведет ее на свой корабль. А он, едва переименованный в Приама – он ничего не может сделать – сжимает только кулачки, в бессилье слезы льются по лицу, глаза глядят ей вслед – он навсегда запомнил эту сцену.

– Я думаю идти туда войной. Снарядим кораблей – числом не меньше ста, и разнесем весь этот островок. Камня на камне не оставим там.

Антенор развернул к себе карту. Саронийский залив глубоко врезался в сушу, вплоть до Коринфского перешейка. По бокам его обступали Аттика с Арголидой, прямо по ходу пусть преграждала Эгина.

– Но, это значит – соваться тигру в пасть. Приам, послушай. Если мы войдем в залив такой армадой, все их соседи немедленно ополчатся против нас. Смотри – Пирей совсем здесь рядом – Афинский порт, Мегару отделяет лишь узкая полоска моря, а затем подтянутся Микены. Мы окажемся в ловушке. И подкрепления ждать нам неоткуда.

– Ты никогда не трусил, Антенор. Так почему сейчас боишься? – Приам удивленно уставился на друга.

– Я дело говорю. – возражал Антенор. – Эти воды трудны для прохождения. Там – рифы, мели – их сама природа защищает от внезапного набега. Пролив тот слишком узок, берега везде отвесны – мы только корабли погубим. – и, жалея друга, продолжал – Твое желание понятно, Приам. Здесь надо взяться по-другому. Во-первых, точно ль там сестра твоя разведать. А если там – быть может, выкуп согласны будут взять? И выдадут ее без боя?

– Нет, я против. – уперся Приам. – Причину нужно объявить – не спорю, а потом напасть, коль полюбовно уладить дело не удастся.

– Ахейцы все коварны. – продолжал отстаивать свою позицию Антенор – Тебе в лицо все будут улыбаться и отвечать – о, да, сейчас, сейчас, а сами будут делать, что им надо. Эта проволочка даст им время позвать на помощь.

– Антенор верно говорит. – поддержал его Анхиз – Погубим мы людей и корабли, но Гесиону этим не спасем.

– Приам, послушай. Мне говорила мать, что парень тот… он Гесиону сватал, и что твоя сестра была как будто бы согласна. Но, что-то там разладилось у них. – Укалегон сам не был уверен, что это не сказка. Однако рассказы матери помнил, и нашел нужным это сказать.

– Так может, добровольно, по любви пошла она? – предположил Фимет.

– В плен – по любви? Ты отдаешь отчет своим словам? – вспылил Приам. – Я видел, как слезами заливалась, жалела нас – меня, сестер… Да разве это жених – что убивает родителей невесты.

– Не знаю, он убил, а может, и не он. – продолжал Укалегон. – Сейчас никто уж верно этого не знает. Прошло столько лет, что если она сама не хочет возвращаться?

– Действительно – живет с тем Теламоном, раз люб он ей? – поддержал его Фимет.

Но Приам был резко против таких предположений.

– А может быть, напротив – каждый день ей тягостен. И чужеземке воду она таскает, шьет, прядет рабыней и молит каждый день меня, как брата спасти ее. Никто того не знает.

– Вот это прежде не мешало бы узнать, чем нападать внезапно. – стоял на своем Антенор. – Нас, Приам, послушай.

– Что боги говорят? – спросил Приам Панфоя.

– Посольство мирное отправь. Богам угодней это. – отвечал верховный жрец. – Сегодня рано утром возле храма две ласточки кружились. Явно знак. Нам двух послов отправить нужно.

– Вообще-то, ласточки к дождю кружатся низко. – не удержался и съязвил Анхиз.

Ему никто не успел ответить – двери распахнулись, и в кабинет ворвалась ребятня. С деревянными мечами, с игрушечными копьями в руках вокруг стола забегали мальчишки:

– Ура, вперед, в атаку – кричал Эней.

– Сдавайся – Гектор наседал. – Иначе ты погиб.

– Герои не сдаются – был ответ.

– Мы бьемся на мечах, отец. Нас вызвал Гектор. – скороговоркой объяснил происходящее Деифоб и сразу испустил воинственный клич. – Держись, иду тебе на помощь.

Деифоб поспешил на выручку Энею, которого Гектор теснил к углу отцовского кабинета.

– Мы сражаемся за Лаодику. – следом за ними влетел, размахивая мечом Дорикл, побочный сын Приама. – Гектор, я здесь.

И ринулся ему на подмогу. Последней в проеме дверей показалась Лаодика. Ее личико разрумянилось, глаза светились хитринкой – ей было страшно интересно – кто победит? Приам взял дочь на руки.

– Она совсем малышка. Аккуратней, а то вы испугаете ее. Ребятки, мечами не махайте у лица.

– Вот, воины растут. – довольно улыбался Приам, передавая девочку прибежавшей служанке. – Будет кому защищать таких малышек, если что.

Война, тем временем, переместилась на лестницу. Приам закрыл двери кабинета, и победные крики стали не слышны.

– Так кто поедет?

– Думаю, мне, как родственнику, нужно ехать. – предложил Анхиз. – И хорошо бы взять того, кто в ратном деле лучше всех соображает. На всякий случай, чтобы на месте наш воин мог осмотреться, что там и как на этом Саламине – если вдруг придется воевать.

– Значит, с тобой поедет Антенор. – решил Приам.