Юрий Шорохов
Домик в лесу

1 глава

– Ополоумел ты, что ли, Сёмка? – проворчал дед Егорыч – что у больного здоровья просишь? Денег тебе надо, так заработай поди! Вон какой здоровый лоб вымахал, а ходишь побираешься! Не совестно тебе?!

– Да где ж заработать-то, дедушка, когда и работы-то нынче нормальной нет! – заотбояривался от лихого наскока старика молодой мужик Семён – сам знаешь, что колхоза давным-давно уж нет, и фермерам наша деревня на суглинках ни в одно место не упёрлась, когда хорошей, плодородной земли кругом в избытке. Вот и остались мы в своих Кузьминках одни, никому ненужные. Как эти… Папуасы на необитаемом острове!

– Скажешь тоже… Папуасы! – продолжал кипятиться старик – было бы желание, а заработать, ежели здоровье позволяет, всегда можно! Пойдем-ка в избу, да поговорим без лишних ушей…

Егорыч вдовствовал седьмой год, однако свой дом и немудрящее деревенское хозяйство держал в идеальном порядке. Он был крепким стариком, из той породы людей, глядя на которых было трудно назвать их возраст. Может, ему шестьдесят "с копейками", а может, и все восемьдесят с гаком. В эту деревеньку Кузьминки они с женой, Полиной Матвеевной, переехали из невесть каких краёв лет пятнадцать назад, купив старенький домишко, некогда принадлежавший местным пьянчужкам. Бабулька была тихая, скромная: не слышно, не видно! Травки разные знала, людям помогала, кто просил. А Иван Егорыч сразу показал себя крепким хозяином. Дом выправил так, что тот как новенький стал! Огород "воскресил", по первости и скотинку завели, покуда при силах были. Пока колхоз работал, да молочная ферма неподалеку от деревни действовала, он там ночным сторожем дежурил… Так и жили они с бабкой тихо и мирно, с соседями ладили. Не дал им бог ни детей своих, ни внуков, так они полюбили местных ребятишек привечать. Бабушка Поля пирогов, бывало, напечёт, да таких, что сами во рту тают, и кликнет местную ребятню. А те и рады, бегут со всех сторон, как век свой такого лакомства не едали! С клубникой, с малиной, с черникой, с клюквой и с брусникой – всё разлеталось "на ура!". Деревенские сначала присматривались к ним, осторожничали, но скоро поняли, почуяли настоящую душевность и доброту, и без опаски отпускали к ним детей. А некоторые бабы, преодолев стеснение и собственную гордость, просили у бабки Поли рецепты её пирогов, очень скоро ставших настоящей местной достопримечательностью. Старушка никогда им не отказывала, щедро делилась всем, что знала сама. Да только как ни старались местные хозяйки, а не получалось у них ничего подобного даже близко. Не зря, видать, подмечено мудростью народной, что хоть и одна мучка, да разные ручки… А когда бабка Поля захворала и слегла, потемнел лицом и как-то весь осунулся и дед Егорыч. Очень переживал он за жену, да и почти все Кузьминки вместе с ним… Лежала бабка Поля около года, Егорыч никого к ней не подпускал, сам ухаживал, поил-кормил с ложечки, а когда погожим сентябрьским днём старушка отдала богу душу, также в одиночку и похоронил её на местном кладбище. Зато поминки сделал для всей деревни… Примерно в то же время в Кузьминках произошло ещё одно неприятное событие. Бесследно пропала молодая девчонка Верка, шестнадцати годков от роду. Пошли они с подружками в лес, на маленькое болотце по клюкву, да там и разминулись в разные стороны. Обратно выходить стали, а Верки нет. Звали, кричали – не отзывается. Утонуть она не могла, так как болото сухое… Прибежали девчонки домой, местных мужиков подняли на поиски, а потом и в органы сообщили. Долго Веру искали всем миром, но так и не нашли. Ни единого следочка, как будто она растворилась в воздухе… Егорыч усадил Сёмку в красный угол, и быстренько накидал на стол. Огурцы солёные, помидоры, варёная в мундире картоха, добрый шмат копчёного сала с мясными прожилками, пару крупных луковиц и початый самодельный пшеничный каравай как-то почти одновременно появились на затёртой от времени, но чистенькой скатертке, укрывающей широкую столешницу. В завершение всего действа Егорыч водрузил на стол полуторалитровую бутыль с чистой, как слеза, жидкостью, заткнутую самодельной деревянной пробкой и два двухсотграммовых "райсоюзовских" гранёных стакана, прямо сиявших чистотой.

– Иван Егорыч, ну, зачем самогон-то? Ты знаешь, поди, что не пью я. Совсем не пью! – стал было возражать Семён, но снова наткнулся на решительный отпор старика:

– Не пьёт он! А я, по-твоему, пью?! Вот скажи, Семён, похож я на пьяницу?!

– Да что ты, Егорыч?! Нет, конечно! – воскликнул мужик.

– Вот! А всё потому, что пить надо разумно, и только в лечебных целях! – с удовлетворением отметил свою правоту дед – и тогда во всём будет для тебя одна сплошная польза!

– Знаешь, Сеня, в чём главная беда у вас, у молодых? – продолжил философствовать Егорыч, разливая самогон по стаканам – не знаешь? А я знаю, и сейчас тебе расскажу! Только давай-кось сначала хлопнем по первой… Эх-х!!

Гранёные края дзенькнули друг о дружку, и мягкое, приятное тепло ласковой волной прокатилось в желудок. Дед Иван тут же проворно нарезал сала и хлеба, крупной солью посыпал разрезанную на дольки одну луковицу.

– Теперь закуси, Сеня, как следует. А то ведь между первой и второй комар носа не подточит! – подмигнул ему старик…

2 глава

Томное, неторопливо-основательное тепло русской печи, наполнявшее избу Егорыча и придававшее ей неповторимый деревенский уют в холодный осенний вечер, и крепкий самогон сделали своё дело. Захмелел Сёмка, да и крепко! И когда дед начал ему рассказывать, что, мол, все беды молодёжи идут только от того, что они не почитают своих стариков-родителей, и всерьёз думают, что намного умнее их, Семёну даже возражать не захотелось. Хотя сам он всегда к старикам подходил с уважением, и не важно, роднёй они ему были или просто посторонними людьми. Так уж был Сёмка воспитан в детстве отцом с матерью, что по-другому относиться к пожилым он просто не смог бы… Семён слушал Егорыча, и с любопытством рассматривал фотографии на стенах, когда-то оклеенных обоями, а ныне изрядно обветшавших. Его внимание особенно привлекла одна из них, в старинной ажурной рамке, на которой было изображение сидящего на витом деревянном стуле молодого офицера в парадной форме царской армии и стоявшей рядом с ним юной дамы в шляпке с маленькой вуалью и в длинном белом платье. Её изящная рука в длинной до локтя кружевной перчатке покоилась у военного на плече… Женщина была просто потрясающе красива, и, казалось, она пристально смотрела с фотографии прямо парню в глаза. Ощущение её взгляда было настолько явственным, что Семён даже немного устыдился своего расслабленного алкоголем и печным жаром состояния, и от этого слегка протрезвел!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.