Людмила Шторк-Шива
Рискну жить по Слову

Глава 1

К старости память все короче,

а воспоминания все длиннее.

Жизнь летит день за днем. Сколько пережито радостей и страданий, счастья и боли… Саша и Вера не жалели о прошлом. Большой и просторный дом в предгорьях Алма-Аты уже остался в прошлом, его определили под снос. Люди могут снести дом, могут разобрать его по бревнышкам, но память невозможно ни снести, ни разобрать. И память о доме в горах осталась у сотен людей. Одни приезжали сюда на несколько часов, другие жили месяцами – каждый получал в нем часть того, в чем нуждался.

В этом доме так много было прожито, много жизней прошло через его стены, каждая комната слышала радостный смех детей, тихие сокровенные разговоры взрослых. Эти бревна были не только пропитаны высохшей кедровой смолой, но также пропитались духом искренних молитв, песнями под гитару и фортепиано; слезами, смехом и задушевными беседами. Все это унесла память многих людей, но жизнь продолжалась и нужно было двигаться дальше.

После сошествия селевого потока, власти, хотя и без желания, предоставили семье квартиру в городе. В переезде были свои плюсы и минусы. Дети выросли, работали и учились в городе, и добираться становилось все сложнее. Но после дома из кедровой сосны, бетонные стены, казалось, вытягивают жизнь из тела. С непривычки у Иры, начались приступы кашля и удушья, похожие на астматические. По всей квартире пришлось расставлять чашки с водой, которые за ночь высыхали полностью. Горы теперь были видны только на горизонте, но сердца всех детей, остались там, среди первозданной красоты и тишины. Поэтому родители не рискнули препятствовать детям уходить в горы при любой возможности. И дети в выходные дни мерили расстояние не километрами, а часами или днями пути от цивилизации и были счастливы, когда удавалось уйти на несколько дней пути от той самой цивилизации, к которой люди так стремятся. И все же каждый из молодых людей оценил и ее блага. Легкость в передвижении на транспорте, горячий душ и скорость в приготовлении пищи – все это не осталось неоцененным. Самую большую радость детям Саши и Веры принесла покупка автоматической стиральной машинки.

– Теперь маме не придется стирать на этой «крутилке» кучу белья – вздохнул облегченно младший сын, имея ввиду стиральную машину производства «Алма-Ата», в которой не было даже простой функции отжима.

– Да… эту бы новую машинку раньше, в горы, когда мама стирала каждую неделю по двадцать пять – тридцать эмалированных больших тазов белья – невольно вздохнула младшая из дочерей – как вспомню, что у нас была норма прополоскать по пять тазов на пятерых девчонок!.. А иногда и маме еще пять тазов доставалось… Как мама все это выдержала?! – повзрослевшая дочь только теперь могла оценить количество труда, ежедневно производимого руками матери и отца.

– Не знаю, – вздохнул Илья, – если бы я оказался на месте родителей, согласился бы я все это «везти»?

– И все-таки так чудесно, что все это было! – улыбнулась третья дочь, уже имевшая свою семью.

Она не один год была замужем и жила отдельно, но сегодня «заглянула на огонек» порадоваться обновке.

В один из дней, когда родственники Веры позвонили и попросили прийти на поминки Вериного старшего брата, Саша и Вера сначала не хотели идти. Когда старшая сестра Веры позвонила, та ответила:

– У нас же не проводят поминки, ты знаешь. Библия не подтверждает поверье, что душа человека сорок дней витает по земле. Мы – не Христос после воскресения. Мы с Сашей были на похоронах и нам больше нечего сказать… – вздохнула Вера. – Он умер от водки, озлобленным на Бога. Я не нахожу слов утешения его жене. А то, что я ей сказала, нет смысла повторять. Теперь Степы нет, и Наташа может решить судьбу своей вечности. Я очень хочу, чтобы если не Степа, то хотя бы его жена и дети спаслись…

– Ты можешь еще раз сказать им о Боге, – напомнила Оксана. – Мне Наташа сказала, что Степа не пускал на собрания ни ее, ни детей. Он даже с ножом как-то кинулся, когда она сказала, что с детьми на собрание пойдет.

– Я не знала об этом, – ужаснулась Вера. – Как же так случилось, что Степа стал таким яростным безбожником, когда наша мама, мы с тобой, да и многие наши родные любят Бога?

– К сожалению вера не передается по наследству, – вздохнула Оксана. – Он самый старший и решил, что без наших советов и помощи проживет, вот и спился, сгорел. Может все же сходите с Сашей? Он у тебя хороший проповедник. Хоть и родственник, но когда он говорит проповеди, меня за душу берет! Помнишь место из Библии «убедите прийти»¹. Вы их всех уже звали. Но может быть стоит прийти на эти поминки? Воспринимай это просто как встречу родственников, чтобы попытаться убедить их. Ведь наши родные не так часто встречаются. Я не знаю, будет ли у вас время потом, чтобы позвать их еще раз?

– Хорошо, я поговорю с Сашей, – согласилась Вера, – наверное, мы придем. Ты знаешь его, Саша старается не упустить ни одного случая, рассказать людям о Боге. Он звонил недавно, по какой-то причине в этот раз Саша прервал поездку. Он планировал на все лето уехать, но недавно позвонил, что скоро будет дома. Только бы он успел до встречи родственников приехать.

По какой-то внутренней причине у Веры не поворачивался язык сказать слово «поминки». Может от того, ее родственники верили, что, поминая даже неверующего человека, они тем самым провожают его на небо?

– А где он сейчас? – вопрос Оксаны помог Вере скрыть смущение.

– Саша поехал на Север. Он посетил несколько городов, а потом в один из поселков приехал, там дом молитвы строится. Саша умеет сибирские срубы ставить, вот и остался, чтобы помочь, – Вера сообщила спокойно, но Оксана вдруг возмутилась.

– Вер, как ты его отпускаешь? Он ведь только недавно вернулся из прошлой поездки!

– Не шуми. Я не держу его сейчас. Мы детей подняли, все уже взрослые, самостоятельные. Он всегда мечтал быть миссионером, ездить по городам и нести Евангелие для неверующих. Ты же знаешь, что ему трудно проповедовать в собрании для верующих людей. Саша считает, что не его труд. Пусть этим занимаются те, кто призван вести людей дальше. А сейчас такая редкая возможность! Власти, наконец, прекратили препятствовать евангелизации. Неужели я могу стать стеной вместо властей? Я бы не рискнула. Ведь получить столько благословений, сколько видели мы, не так просто, но потерять это благословение можно очень быстро, как и все хорошее.

– Ладно, это ваше дело, семейное, – вздохнула Оксана. – Но я бы своего мужа не отпустила даже на неделю!

– Если бы у меня был неверующий муж как у тебя, наверное, я бы тоже его не отпустила, – грустно улыбнулась Вера.

Она вспомнила, как в юности Оксана настояла и, против воли матери вышла замуж за неверующего парня «по великой любви» и сколько плакала потом от него в жизни, терпя измены, ругань и спиртное в доме. Чудом Оксана вымолила у Бога, что ее дети не пьют и Библию читают. Хотя никто из них до сих пор не посвятил свою жизнь Богу.

Вера дождалась мужа из поездки. В этот раз Саша приехал более уставшим и бледным чем раньше.

– Что случилось? – встревожилась жена.

– В поезде пришлось есть всухомятку, и там на стройке некому было готовить, вот мы с братьями и питались тем, что успевали приготовить. Ты же знаешь, что я без жидкого не могу. Желудок болит уже неделю почти не переставая, – вздохнул Саша.

Вера испугалась за мужа. Она слишком хорошо изучила своего супруга за годы жизни с ним, и знала, что жалуется он только тогда, когда не остается сил терпеть. В последний раз он пожаловался, когда приступ почечной колики скрутил его настолько сильно, что он не мог дотянуться до Веры, чтобы разбудить ее среди ночи. Он упал на пол и позвал ее. «Скорая» увезла его в ту ночь, и рентген показал раздувшуюся почку – причина была в мочекаменной болезни. Тогда он пролежал в больнице неделю, и как только ему немного стало немного легче, ушел домой под расписку. Вера сама его травами дома лечила. Саша пил отвар полевого хвоща по три литра в день, в него Вера добавляла траву, прозванную в народе «медвежьи ушки». К удивлению врачей – вылечила, даже камни из почек вышли. Позже они с Сашей узнали, что не всем помогает подобный метод лечения, но в случае с Сашей, помог. И вот сейчас он говорит, что неделю болел желудок. В устах Саши это означает, что последнюю неделю не хватало сил терпеть боль.

Много лет назад, сразу после свадьбы, Вере пришлось «отпаивать» мужа домашним кефиром, потому что в детстве он пережил голод, потом в юности до обращения к Богу сильно пил, часто на голодный желудок, и попал в больницу в предраковом состоянии с нулевой кислотностью желудка. Врачи тогда предвещали, что он не протянет и полгода, рак скосит парня. Но Бог изменил Сашу, дал ему сил остановиться, Саша больше никогда не прикасался к спиртному и прогнозы врачей не оправдались. И все же последствия голодного детства и «бурной молодости» пришлось долго лечить. И вот сейчас эти боли! У Веры самой вдруг что-то «засосало под ложечкой» словно в предчувствии беды.

– Я схожу в магазин за кефиром, – она быстро оделась и вышла, не дожидаясь ответа мужа.

Через десять минут Вера пришла с пакетом кефира. Она налила мужу.

– Я только так и спасался все это время, – признался Саша, – и мечтал о домашней простокваше. Все-таки магазинный кефир, не то.

– Я тебе бульон куриный сварю, похлебаешь? – вспомнила Вера простые рецепты тридцатилетней давности.

– Хорошо. Давно мечтал о супчике, – мечтательно вздохнул Саша.

В родне Саши все были полными людьми, и он был склонен к полноте, но Саше не нравилась тяжесть собственного тела, если он, хотя бы немного набирал вес. Мужчина предпочитал ограничивать себя в пище, чтобы оставаться всегда подвижным и энергичным. Теперь в свои пятьдесят четыре он оставался крепким, без признаков увеличения живота. В пище всегда был неприхотлив, но после болезни желудка предпочитал жидкую пищу хотя бы один раз в день, но чаще всего и на ужин выбирал суп.

Вера сварила мужу бульон из кусочка купленной в магазине курицы, но сразу же приняла решение в ближайшее время найти домашнюю птицу и домашнее молоко, чтобы помочь мужу. Вечер прошел относительно спокойно, но за ночь Саша вставал несколько раз, и Вера поняла, что оказалась права, боли слишком сильны. Утром женщина осторожно предложила.

– Может, сходишь в больницу? Пусть проверят, что с тобой?

– Что, мне больше делать нечего? – отмахнулся Саша. – Еще вчера Володя звонил, сегодня родительский день, группа из церкви идет к кладбищу проповедовать. Я сегодня туда хочу пойти.

– Может, стоит полежать? – осторожно спросила Вера.

– Нет, я не могу лежать. Ведь на кладбище придут много людей, которые не знают о Боге, – горячо возразил Саша, и женщина поняла, что ей не удержать мужа.

– Ладно, только не задерживайтесь долго. По прогнозу сильный дождь с грозой после обеда обещают, и в это время там вряд ли кто-то будет. Я тебе на обед куриный бульон из домашней курочки сварю.

– Спасибо! – Саша благодарно посмотрел на жену. В Советском Союзе считалось неприличным яркое выражение чувств, даже между мужем и женой. Эта строгость отложила свой отпечаток и на дружную семью Веры и Саши.

– Звонила Оксана, просила на поминки прийти. Там все наши родственники неверующие собираются, пойдем? – вспомнила она.

– Когда это будет? – просто спросил мужчина.

– Через три дня.

– Хорошо, пойдем. Может получится хоть кого-то еще убедить. Я не могу смириться с тем, что десятки и сотни людей приходят к Богу, получают вечную жизнь, а наши родственники уходят в лапы сатане, в ожесточении против Бога, как Степа. Об этом тяжело вспоминать, – вздохнул он.

Вечером того же дня Вера рассказала о болезни отца младшему сыну и дочери, которые жили с ними. Потом позвонила другим детям, живущим отдельно, своими семьями. Цель матери была одна:

– Кто-нибудь убедите папу пройти обследование.

Сашу не сложно было уговорить сделать любую работу. Для этого достаточно было только попросить. В одной области жизни он был очень упрям – в равнодушии к собственному здоровью.

На удивление Саша довольно скоро согласился пойти в больницу. Помогли не столько уговоры близких, сколько усиливающаяся боль в области желудка. После прохождения всех необходимых процедур и опроса, врач дал Александру рецепт для получения обезболивающего средства. Результат анализов должен был прийти через десять дней. Но врач не предполагал, с каким больным он имеет дело. В первый же день, когда боль стихла – Саша засобирался в дорогу. Но, видя состояние отца, один из сыновей и будущий зять попросились поехать с ним.

Саша был рад, что Толик и Андрей желают присоединиться, и взял билеты на поезд, чтобы продолжить поездку по северному региону. Раньше не раз сыновья ездили, с Сашей и сейчас он не понял, что сын и будущий зять просто волнуются о его здоровье. Сашу ждали еще в семи образовавшихся церквах, которые миссионер посещал с первого покаявшегося человека. Он никогда бы не рискнул назвать эти церкви «своим детищем», так как искренне верил в то, что только Бог может привести людей к Себе и ни один человек не в праве присваивать себе заслугу Бога. Но мужчина также знал, что он рассказал этим людям о Боге, подарил им Библии и научил их исследовать Святую Книгу. И сейчас никто не хочет ехать так далеко, чтобы преподать им вечерю, а люди ждут. Им очень важно получить причастие. Саша переживал за них как за родных детей.

Сейчас Александр чувствовал, что серьезно болен и не был уверен, что сможет посетить эти церкви даже через месяц, поэтому торопился съездить к ним, пока есть силы. Вера попыталась уговорить мужа полежать дома, полечиться, но он был настроен решительно, и жена не стала удерживать.

– Только к родственникам мы сходим вместе, хорошо? – напомнила Вера.

– Конечно, я билеты взял с этим расчетом, – подтвердил Саша.

Поминальный обед был назначен на четыре часа дня, но кто-то пришел до обеда. Вера пришла раньше, чтобы помочь в приготовлении пищи, так как людей должно было прийти много. Немало друзей покойного пришли раньше назначенного часа и потому хозяева успели устать к приходу основной части посетителей. Но, как и предполагала Оксана, когда пришел Саша, и завязалась беседа, даже с кухни все потянулись в гостиную, где была убрана вся мебель и расставлены столы.

Саша был великолепным рассказчиком. Его истории были реальны и правдивы, но то, как Саша преподносил события, притягивало слушателей. Мужчина в любой ситуации видел суть, «изюминку». Он легко отличал несущественные мелочи от важных, пусть и мимолетных моментов. И когда он рассказывал о чем-то или о ком-то, то слушатели ярко представляли себе события и людей, о которых шла речь, словно вживаясь в историю, которую слышали. Нередко даже ярые противники Бога, сидящие в соседних комнатах при включенном на всю громкость телевизоре, постепенно сами уменьшали звук, затем тихо «перетекали» в комнату, куда хозяева пригласили гостей для беседы. И немало верующих людей, в доме которых были те, кто не желал ничего слушать о Боге, пользовались этой способностью Саши и приглашали его в гости.

Вот и сегодня беседа о Боге началась с простой и грустной фразы снохи, похоронившей мужа. Она тихо подперла щеку рукой и проговорила.

– Надо же! Детей вырастили, жизнь прошла, а вспомнить-то по большому счету и нечего.

Вера тихо покачала головой.

– А мне так многое есть что вспомнить! Хотя нередко и трудно было.

– А тебе-то что вспоминать? – усмехнулась сноха. – Сибирь, ссылку, нищету, детей кучу, работы море, стройку, гостей толпы? Неужели все это кажется тебе прекрасным?

– Там Бог был так близко! – тихо ответила Вера. – А такое трудно забыть! Да и здесь, несмотря на все труды и трудности Бог так часто был очень близок.

– А что вы вкладываете в понятие «Бог был близко»? – спросила Катя, – племянница Веры, дочь недавно умершего брата.

Вере было трудно объяснить свое большое и глубокое понимание этой фразы. Она взглянула на мужа, и тот не заставил себя ждать. Он начал с рассказа о том, как Бог ответил на их молитву о новорожденных детях, умиравших от диспепсии в ссылке, в далекой таежной деревеньке, затем рассказал о том, как Бог послал им пищу в Ленинграде во время блокады. Каждый вынужден был согласиться, что эти события можно назвать чудом и прямым вмешательством Бога в жизнь людей.

После историй многие задавали вопросы об отношениях с Богом, о том, как можно научиться с ним общаться, и что происходит, когда человек начинает это общение? Сноха, слушала внимательно и живо. Через время она спросила:

– А какая разница между теми, кого вы называете не возрожденными людьми и теми, кто, по вашим словам, имеет возрождение?

Саша задумался на несколько мгновений понимая, что трудно кратко объяснить это понятие, но важно сформулировать мысль коротко и ясно, затем начал:

– Возрождение – это чудо, которое не поддается объяснению, как и влюбленность. Обычно влюбленный, даже если пытается скрыть свое чувство, уверен, что никто не видит. Но его влюбленность видят практически все. Но кое-что я могу сказать. В одной книге автор очень удачную фразу написал: «Встретившись с воскресшим Христом даже один раз, человек не может остаться прежним. Эта встреча – таинственная близость, от которой всяких грех становится ненавистным, противным…». Просто у человека в жизни происходит момент, когда он ясно понимает, что не может, да и не хочет дальше жить без Бога. Тогда он обращается к Нему и самыми различными словами просит у Бога прощения за свои грехи, ведь из людей нет ни одного, кто не согрешил бы в своей жизни.

Человек говорит также, что хочет посвятить свою жизнь для Бога, делая добро. А потом начинается не человеческая часть. Бог видит искренность сердца и, если это желание было искренним и просьба тоже, Бог приходит на общение с человеком. Это не физическое явление, но встреча с Творцом меняет сердце человека. Меняется его отношение к миру, к людям, к себе самому – вообще все меняется. Как будто бы кто-то другой поселяется во мне и этот «кто-то» – настоящий «я», намного лучше того, которым я был раньше. Если раньше я понимал, что водка губит меня, но все же я любил состояние опьянения и не мог от него отказаться, то потом Бог дал такое отвращение к состоянию опьянения, что мне стало противно видеть любое спиртное. Если раньше во мне кипела злость и ненависть к людям, и я ждал только момента вылить эту злость так, «чтобы за дело» как я говорил. То после возрождения Бог дал мне способность любить и заботиться о тех, кого вижу вокруг. Только вот с любовью было не так резко, как с выпивкой. Любить людей Бог учит меня постепенно. Чем ярче я ощущаю Его любовь ко мне, тем больше могу любить и вмещать людей. Короче говоря – у возрождения, как и у любви человеческой так много проявлений и отличий, что все не перечислишь. Просто они или есть, или их нет. Я видел много религиозных и хороших людей, которые пытались изобразить возрождение. Но обычно человек быстро устает от такой христианской жизни. Как говорят в народе: «Природа науку победит». Если человек старается своими силами жить, словно он возрожден его надолго не хватит.

– Но люди же могут быть неверующими и добрыми! – довольно агрессивно возразил Женя, сын умершего брата Веры, на молодом лице которого уже сейчас просматривались следы алкоголизма.

– Да, могут, – подтвердил Саша.

– Но какая тогда разница между вами и нами? Мы не делаем зла, тоже живем как порядочные люди.

Если бы он видел реакцию матери, Женя не говорил бы так уверенно. Наташа горько покачала головой и опустила ее. Сколько слез пролила она из-за мужа, потом из-за сына! Когда сын подрос, муж обрадовался собутыльнику в доме, и сын не разочаровал отца. Теперь Наташа с ужасом ждала продолжения кошмара, в котором жила уже много лет – отец научил сына пить. И теперь, покинув этот мир, мог быть уверен, сын продолжит стиль жизни отца.

– Разница в отделённости от Бога, – отвечал Саша, не замечая реакции родственницы. – Все мы – погибшие грешники. Бог никого из нас не посылает в ад. Мы все идем туда. Но есть те, кто попросил Бога спасти их. Но есть и другие, кто не собирается просить Его об этом. Дьявол намного сильнее и умнее каждого из людей и, еще ни одному человеку не удавалось его обмануть или победить. А тот неверующий, кто делает добро, все равно остается независимым от Бога. Он оставляет за собой право решать, что есть добро и что зло, прав ли Бог? И продолжает свой путь к пропасти ада.

– Дядя Саша, это вы уже перегнули! – горячо возразила Оля, – дочь другого брата Веры, старшая из племянников – никто не рискнет Богу говорить, что Он не прав!

– А что мы делаем, когда Бог говорит нам одно, а мы делаем другое? Разве своими делами мы не сообщаем Богу «подожди, Ты не прав, я лучше знаю, что для меня хорошо, а что плохо»? – возразил Саша, и Оля умолкла, задумавшись, а Саша продолжил отвечать Жене. – …Оставляя за собой свою независимость, мы лишаем себя возможности спасения от Бога. Потому, что Бог, дав нам свободную волю, не нарушает ее, даже ради нашего блага. Как говориться в народе: «невольник – не богомольник». Бог хочет, чтобы мы выбрали Его защиту и любовь по доброй воле. Поэтому через Свое Слово Он говорит нам: «Я стою у двери и стучу…» напоминая нам, что без нашего разрешения и просьбы, Он не войдет в нашу жизнь.

– Я не собираюсь признавать над собой ничью власть! – гордо вскинул голову Женя, я проживу сто двадцать лет и без вашего Бога!

– Женька, помолчал бы лучше, простонала Наташа, если ты будешь пить как сейчас, ты и десяти лет не протянешь! Ты как хочешь, а я хочу пойти в церковь. Твоего отца больше нет, и никто больше не может мне запретить туда пойти! Вер, ты дашь мне адрес?

– Да, конечно! – Обрадовано ответила Вер, – я давно тебя звала.

Возвращаясь с поминок, Вера и Саша радовались тому, что это посещение было не напрасным. Они знали точно – Наташа придет на собрание и услышит еще и еще раз о любви Бога к ней. Вера рождается от «слышания Слова Божия»², и придет время, когда душа снохи откликнется на зов Творца и получит самый великий подарок – жизнь вечную.

А через несколько дней Саша с сыном и его другом, будущим зятем семьи, уже засыпали под мерный стук колес поезда, уносящего их на Север.

Глава 2

Память – единственный рай,

из которого нас не могут изгнать.

Жан Поль

Много лет назад, когда Саша только обратился к Богу и в шахте проповедовал сотрудникам, его вызвали в КГБ «для беседы» и сотрудник особого отдела³, пытаясь убедить молодого шахтера замолчать, усмехнулся:

– Я уверен, что между верующими и неверующими не такая уж большая разница по жизни. Есть много неверующих, порядочных людей. Неужели тебе так важно подчеркивать свою религиозность, что ты готов сесть за это в тюрьму?

– Между нами разница в основе, – возразил Саша. – Если жить по Слову Божию, жизнь меняется в корне.

– Но даже среди ваших далеко не все живут, как ты говоришь, «по Слову», – усмехнулся «мужчина в штатском».

Особист⁴ знал, что говорил правду и Саша подтвердил.

– Я согласен, что не все верующие живут по Слову. Есть и те, кто ведет достаточно порядочный образ жизни и просто религиозен. Но я хочу строить отношения с живым Богом и хочу жить по Его Слову, – твердо ответил он.

– Но оцениваешь ли ты опасность такой жизни? А вдруг после того, что тебе придется терпеть в жизни за то самое «Слово», ты обнаружишь, что твои идеалы – ничто? Как ты будешь жить с этим?

– Мне кажется, что у Вас больше причин страшиться развенчанных идеалов, чем у меня. Все, что обещал мне Бог до сих пор, сбывалось. У меня есть все основания верить, что и дальше так будет. Поэтому я все же рискну жить по Его Слову и верю, что Бог сохранит мою жизнь и веру от разочарований. На себя я бы не рискнул надеяться, а на Бога смело могу уповать, Он создал всю Вселенную одним Словом, и сможет сохранить меня и всех моих близких.

– Молодой ты и рисковый! – покачал головой «особист». – Ведь за такие слова я прямо сейчас могу отправить тебя в тюрьму.

– Я знаю, что у вас есть это право, – спокойно и без тени страха проговорил тогда Саша, озадачив своим поведением сотрудника КГБ.

Молодой шахтер не бравировал и не хотел идти в тюрьму. Дома его ждала молодая жена и дочь, родившаяся с больными ножками. Малышке предстояла еще не одна операция, чтобы она могла встать на свои ноги, а под сердцем у жены билась еще одна маленькая жизнь. Он еще не знал, что это будет двойня, но понимал ответственность за новую крошечную жизнь. Поэтому Саша всей душой желал быть рядом с ними, помогать и поддерживать свою семью. Но он также не мог предать то, во что верил всей душой. А в том, что «особист» не только имеет право, но и хочет посадить его в тюрьму Саша был уверен. Это желание светилось в колючих глазах собеседника, пытавшегося изобразить доброжелательность.

И вот сейчас в поезде, под мерное постукивание колес, он лежал на второй полке и вспоминал. «Особист» не заставил себя долго ждать, и Саша прошел через тюремные затворки и высылку с родных мест. А Вера ощутила тяжесть заботы о трех малышах, в одиночку, без мужа, потому что родился не один малыш, а двойня. Родные помогли ей уехать к мужу на высылку, как только он обосновался в старом разваливающемся домике, который выделил начальник поселения.

И все же Саша от души мог повторить слова Веры, сказанные на встрече с ее родственниками «мне так много есть что вспомнить, хотя нередко и трудно было!» Действительно, в жизни Веры и Саши много светлых и прекрасных воспоминаний! Так много судеб прошли через их дом и их жизнь! И с каждым человеком в дом приходила своя, неповторимая история. Но истинным чудом было – рассматривать творческую руку Бога в судьбах людей! Саша наслаждался этим изумительным изяществом и мудростью решений и поворотов судьбы! Наслаждался творчеством Бога, переплетающего людские жизни в удивительный сложный и прекрасный рисунок. Бога, который позволяет людям проявлять свободу действий, но мудро вплетает то, что «натворили» люди с удивительно чудесным, что творит Сам в каждом дне планеты Земля. Саша всей душой любил Всевышнего и потому отличал действия людского произвола от тонких и мудрых решений Бога, творящего жизнь послушных Ему людей. И сейчас, когда рухнула коммунистическая идеология и огромная страна без воздействия рук человеческих вдруг рассыпалась на много суверенных государств, Саша вспомнил слова «особиста» и от души пожалел его, представляя в каком состоянии, возможно, этот человек сейчас.

Проезжая по северному региону, Саша встречал много бывших сотрудников КГБ, отправивших десятки и сотни верующих людей в тюрьмы и ссылки, а иногда и осудивших людей на смерть за веру в Бога. Теперь же эти люди со слезами слушали Слово Божие и раскаивались в том, что сделали в свое время. И Бог простил многих из них, тех кто искренне жалел о сделанном.

Ведь Бог, живущий вне времени и пространств, и владеющий временем, может называть произошедшее как несбывшееся и наоборот⁵. И даже убийцу, простив, Бог стирает его преступление из Книги Жизни. Как будто убийства не было, а произошел несчастный случай. Но это происходит только в случае, если человек раскаялся по-настоящему, если изменился его характер и намерения его поступков.

А колеса все также мерно отстукивали метры и километры пути. Саша уже сейчас предвкушал встречу со своими новыми друзьями из молодых церквей. По плану они с ребятами должны были заехать в церкви нескольких северных городов, которые были созданы еще в «доперестроечные времена». Когда Саша впервые посетил их, эти церкви в основном состояли из старичков и старушек. Но сейчас в них была молодежь, молодые семьи и люди среднего возраста. Во многих уже жили миссионеры из различных концов страны, поселившиеся на Севере чтобы проповедовать людям о Боге, помогать им научиться слышать голос Божий, различать Его среди тысяч голосов людей, событий и мыслей и повиноваться Ему⁶. Саша радовался, что не только у него болит душа за погибающий мир. Вера не готова была еще раз переезжать, хотя Саша, в начале, пытался ей предложить. Зато она охотно отпускала его в поездки.

Как обычно в поезде завязалась беседа, и Саша вновь увлеченно рассказывал попутчикам о Боге и счастье, которое Он дарит всем, любящим Его. Мужчина так увлекался, что присутствие сына оказалось очень кстати. Сын напоминал о времени приема пищи, о времени приема лекарств, прописанных доктором, и это выручало Сашу, охраняя от приступов боли.

В одном из городов, когда Саша с ребятами общались после собрания с местными верующими, те предложили:

– Брат Саша, наш пресвитер пожилой человек и уже не раз просился на пенсию. Но сейчас некому его заменить, так как все мы из новообращенных, а в Писании сказано, «…епископ (в нашем случае пресвитер) … Не [должен быть] из новообращенных». У вас все дети верующие, а это значит, что вы сумели научить их любить Бога. Может, Вы согласитесь быть пресвитером в нашей церкви?

– Это слишком серьезное предложение, ответил Саша, конечно, я не в первый раз здесь и многих из церкви знаю…

– Мы слышим Ваши проповеди и согласны, чтобы Вы были нашим лидером – перебил один из молодых братьев.

– В церкви не должно быть лидеров, – поправил его Саша. – Писание учит нас, что ни учителем, ни лидером мы не должны называть никого кроме Иисуса.

– Почему же? Ведь тот, кто проповедует – волей-неволей становится учителем, – настойчиво продолжал парень.

– Я согласен с братом Сашей, если люди называют учителем и лидером человека, они никогда не найдут реальных близких отношений с Христом. Они остановятся в своем поиске, и будут принимать истину опосредованно, – подтвердил один из присутствующих.

– «Опосредованно» – это как? – не понял молодой человек.

– Вот так, – Саша улыбаясь подошел к окну, открыл форточку, набрал побольше воздуха в мощные легкие, закрыл форточку и выдохнул воздух в сторону присутствующих, – дышите братья дорогие, воздух там, за окном, такой чистый! – улыбаясь сказал Саша. Все рассмеялись и только молодой парень еще не до конца понявший метафору, остался в замешательстве.

– Через посредника не получится настоящая правда, – пояснил ему Андрей, будущий зять Александра. – Каким бы сильным ни был проповедник, он только может показать, где взять чистый воздух и как дышать (если кто-то еще не умеет). А если ты будешь дышать только тем, что он тебе выдаст, скоро задохнешься, ведь его легкие уже переработали почти весь кислород. Поэтому Христос и сказал, чтобы мы не называли людей учителями, чтобы искали Его Самого и жили с Ним и в Нем.

– Да, – подтвердил Саша. – Я очень хорошо это понял в тюрьме, хотя и был там недолго, только на время пересылки. Камера предварительного заключения очень тесная, форточка была, но очень маленькая и поэтому место около нее – самое привилегированное. И занимают его те, кто сильнее и пользуется властью. А тем, кто вынужден сидеть у самой двери трудно дышать. И тогда я понял, как важно всегда находиться у первоисточника жизни и мудрости каждому лично. Если этого нет, полноценной христианской жизни не будет. Нельзя останавливаться, пока не найдешь сокровенное, личное общение с Богом. А найдя, его нужно постоянно укреплять.

– Теперь понял – улыбнулся молодой человек.

– Брат Саша, вот поэтому мы и хотим, чтобы Вы были пресвитером нашей церкви, – загудели сразу несколько голосов. – Вы так просто объясняете сложные вещи!

– Это серьезное предложение, и я не могу ничего сказать, пока не поговорю с женой и с теми детьми, которые живут с нами, – ответил Саша.

После общения Саша позвонил домой и рассказал о предложении, но Вера достаточно резко ответила:

– Нет, я уже никуда не поеду. Я так устала от переездов! Я уверена, что если я соглашусь сейчас, через несколько лет ты соберешься снова переезжать!

Саша положил трубку телефона.

– Что случилось с мамой? – недоуменно протянул он.

Муж и отец был расстроен и даже раздосадован. Несмотря на все старания не прислушиваться к самолюбию, Саше польстило очередное предложение стать пресвитером не маленькой церкви. В его родной церкви он не встречал признания у руководства. Слишком прямой и иногда резкий в суждениях, совершенно не обладающий дипломатическими способностями и не терпящий компромисса с властями, которые пытались погубить церковь, не сообщающий заранее руководителям, о чем он будет говорить на проповеди, Саша казался им бомбой замедленного действия, особенно когда тот выходил за кафедру.

Руководители большой церкви, которую Саша посещал дома, искренне считали, что каждый проповедник, выходящий в доме молитвы за кафедру должен говорить на тему, заранее обговоренную на братском общении. А также он должен придерживаться целого свода правил, принятых в этой церкви. Это никоим образом не было отражено в Библии, но здесь так было принято. Однажды перед самым служением, когда изменить ход служения уже казалось невозможным, на вопрос пожилого брата, о чем он будет говорить на собрании, Саша искренне ответил:

– Я готовился говорить на тему милосердия. Но сейчас я понял, что не смогу об этом говорить.

– И какую же проповедь ты намерен говорить? – спросил старичок, очень гордящийся в глубине души своими прекрасными и точными конспектами каждой своей проповеди, подготовленными за неделю, а то и за две до собрания, где он намеревался эту проповедь сказать.

– Я еще не знаю, буду молиться, и искать тему – спокойно ответил Саша.

Старичок остановился в недоумении, затем спохватился и попытался догнать входящего в зал собраний пресвитера, но тот уже вошел, как обычно чинно ступая перед огромным залом. Поняв, что опоздал, чинно как все, войдя в зал на полторы тысячи слушателей, полный до отказа, старичок стал судорожно искать бумажку, настрочил на ней несколько строк и передал руководителю.

«Брат Саша совершенно не готов к проповеди! Не давай ему слова!» – и передал пресвитеру.

В ответ пришла записка: «Я спрашивал у него, и Саша сказал, что готовился, никто не согласится сейчас заменить его. Я Сашу поставил вторым проповедником, а это самая длинная проповедь» – пресвитер передал старичку записку, а сам заволновался. Через минуту от старичка пришел ответ: «Саша сказал, что не будет сейчас говорить на ту тему, к которой готовился, а другую тему не назвал, сказал, что у него еще есть время для подготовки! Представляешь!!!» Получив записку, пресвитер думал лишь мгновение. Он второпях написал несколько слов и передал Саше.

Выходя в зал, Саша действительно нервничал. Он понял, что тема, подготовленная им заранее, сейчас не подходит, что Бог что-то другое хочет сказать этим людям и ему самому, но что? Присев на стул, он открыл Библию и начал судорожно ее листать. Вокруг звучало общее пение, но Саша почти не слышал. Затем поднялся хор, и Саша услышал первую фразу гимна: «Отче наш, сущий на небесах!» и Саша невольно благоговейно встал. Весь зал, не ожидая приглашения, тоже встал. Слушая молитву «Отце наш» в исполнении хора, Саша вдруг ясно понял, о чем сегодня нужно и хочется говорить:

«Да святится Имя Твое!» и вдруг в сознании прояснилась вся тема от начала до конца из всей жизни, словно звездочки загорелись примеры как положительные, так и отрицательные в подтверждении этой темы и этой мысли. Опыт проповедей подсказал сразу, что мыслей и примеров в сознании возникло ровно столько, сколько нужно для «плановой» в этой церкви, второй проповеди. «Господи! Я так благодарен тебе за милость Твою!» – мысленно помолился Саша и сел, так как в этот момент хор закончил пение и все люди в зале сели на свои места. В душе мужчины воцарился мир и радость.

В тот самый момент, когда пришло решение, и Саша успокоился, от пресвитера пришла записка, без объяснений и не терпящая возражений.

«Ты будешь говорить третьим, вторым скажу Слово я»

Несколько секунд потребовалось Саше, чтобы осознать происходящее. Сначала на его лице возникло недоумение, затем он мельком оглянулся на пожилого брата, поняв «откуда ветер дует», затем Саша вспыхнул – горячий нрав остался в нем и через годы. И лишь через несколько мгновений, после мысленного вопроса к Богу, Саша успокоился, сраженный фразой из сольной песни, в этот момент звучащей       в зале. Сашин племянник, сын его родной сестры, руководитель хора, почти никогда не выступавший прежде с сольным пением, сейчас пел:

«От Меня это было, мой брат и сестра,

Это Я приготовил сей путь для тебя,

Так иди ж по нему, не робщи средь скорбей,

Но Иисуса люби горячей…»

Саша знал, что у его племянника врожденный порок сердца и врачи с детства ждали, что тот умрет через год, другой. Но мальчик выжил и теперь даже женился на девушке, которая так сильно любила его, что сказала, что будет рада прожить с ним хотя бы один год, только бы быть рядом. И вот сейчас этот юноша пел, напоминая о смирении и силе Божией. Слушая пение, Саша открыл свою душу Богу, который как легкую пыль смахнул с нее огорчение, обиду и разочарование и ясно показал, как можно в пятнадцать минут уложить то, что Саша собирался сказать за пол часа.

Во время второй проповеди, когда пресвитер явно пытался растянуть заранее подготовленную короткую мысль, досада вновь попыталась проникнуть в сердце Саши как змея, но ясно осознавая, что благословение для него дороже всего на свете, Саша быстро избавился от черных мыслей. Выйдя за кафедру, Саша не сдержался и сообщил:

– Простите заранее, если я немного задержу собрание. Я должен был говорить вторым, но мою проповедь поменяли на третью, и сейчас осталось очень мало времени, но я постараюсь уложиться, – пресвитер заерзал на месте, ему стало неловко, и он взглянул на старичка, «поднявшего волну», но тот уверенно и строго покачал головой, указывая на Сашу. Словно говоря: «Посмотрим, что он скажет без подготовки».

– Мы только что слышали гимн, вернее молитву «Отче наш» – начал проповедник. Старичок резко кивнул пресвитеру, давая понять «я же говорил, что эта проповедь без подготовки», а Саша продолжал. – А кто из нас от сердца ее говорит? Кто может от души, как самое заветное желание сказать: «Да святится имя Твое!» Что значит для каждого из нас Имя Божие? Готовы ли мы отдать жизнь только за то, чтобы Его Имя прославлялось во всех народах? Или хотя бы во всей нашей родне? Когда мы говорим, «Да святится Имя Твое» это значит, что мы хотим, чтобы Его Слава окружала нас. Мы нуждаемся в том, чтобы прославлять другого, не себя. Обратите внимание. После революции запретили прославлять Бога и люди стали прославлять людей, Ленина, Сталина, других руководителей партии, или популярных певцов, – все пожилые люди в церкви невольно напряглись. Многие из них прошли Сталинские лагеря и знали, сколько лет тюрьмы и каторги всего несколько лет назад Саша получил бы за эту фразу, но Саша не стал развивать все еще болезненную тему, он углубился в созерцание Бога. – Однажды я увидел чудесную фотографию природы, на ней была надпись: «не устаю удивляться этой земле!» Фотограф показал очень ясно. Он не устанет восхищаться. А что такое восхищение, как не прикосновение к славе Божией? Ведь природу создал Бог!

Выйдете на природу и оглянитесь вокруг. Душа наша отдыхает, когда находится среди того, что приводит нас в восторг. Сначала нам кажется, что от избытка чувств мы скоро устанем, но потом выясняется, что нет, мы просто успокаиваемся, но продолжаем чувствовать себя счастливыми. Дьявол знает нашу потребность в восторге и преклонении, и он пытается убедить нас, что в общении с Богом не нужны чувства, что они неприличны даже. Сатана знает, что, если мы запретим себе восторгаться и преклоняться пред величием и славой Божией, мы найдем себе идола, которому станем поклоняться. У верующего человека, у христианина, тоже может оказаться десятки идолов, которым он поклоняется. Идолом может стать любая вещь, которая нам дороже, чем душа близкого человека. Вещь, ради получения которой мы готовы обидеть, принести боль другому. Идолом может стать другой человек, даже хороший проповедник или пресвитер, если от него мы слушаем ложные, не правильные мысли и готовы со всем согласиться, что бы он ни говорил.

Или свое собственное «Я» если мы станем «носиться с ним» и беречь от всяческого воздействия со стороны. Идолом может стать даже Библия, если мы будем молиться на нее, но не вникать в Дух и Истину, которую она в себе несет. Что же значит «Господа Бога святите в сердцах ваших…»? Что значит эта фраза в практической жизни каждого из нас? Сколько способов у нас есть, чтобы выразить Богу свое восхищение Им, свою признательность за жизнь, за свет и воду, за радость и жизнь вечную, которую Он подарил нам ценой собственных страданий и смерти?

Саша говорил искренне и горячо. Он привел только пару примеров, один на замену Бога человеком, другой в подтверждении мысли о больших благословениях для тех, кто рискнул в безбожном мире славить Имя Бога, затем пригласил к молитве. Только теперь он понял до конца и от души повторил фразу из песни, все еще лейтмотивом звучащей в его душе «от Меня это было…». После второй проповеди в этой церкви не принято было приглашать к молитве, а после третьей считалось даже обязательным А он хотел помолиться, и почти каждая душа в этом зале хотела молиться после напоминания о славе Божией. И теперь во время молитвы несколько человек отдали свое сердце Богу на служение. Они также поняли, что их душа истосковалась по славе Божией. Людей, вышедших вперед на покаяние, встретил пресвитер, он продолжил труд Саши, помолившись над теми, кто желал этого. Общую молитву закончил Саша, затем сел на свое место. Пресвитер удивленно покачал головой. Он не предполагал, что слишком простая проповедь, которую он для себя определил «на грани фола» вызовет такую бурную положительную реакцию у слушателей, но он умел признавать факты и как истинный дипломат после служения выслушал возмущенного и, похоже непробиваемого старца и на следующее воскресение вновь дал Саше время для проповеди.

Хотя были темы, которые очень не нравились самому пресвитеру и поэтому он не «баловал» Сашу предоставлением права на проповедь. Случай с проповедью о славе Божией был характерен для Саши. Он искренне верил, что именно Бог иногда отнимает у него подготовленную заранее тему и дает другую, и не смел противиться. А руководители церкви, которую он обычно посещал, напротив искренне верили, что только через тщательно подготовленную, плановую проповедь может говорить Бог.

Саша не возражал против подготовки и не только к проповеди. Он готовился к каждому прожитому дню, изучая в Слове, как нужно поступать. Но он не смел противиться, если Бог что-то неожиданно менял. Саша безоговорочно признавал власть Бога над собой каждую минуту. А это невольно вызывало конфликт, так как иногда Саше приходилось противостоять людям, отстаивая то, во что он верил.

******

После разговора с женой Саша некоторое время молчал, затем вновь возмутился.

– Почему мама такая упрямая!

– Пап, а ты подумал, прежде чем звонить ей? – ответил сын. – Ты уверен, что это твое? Ведь мама права – ты всегда ищешь чего-то нового. Я согласен с мамой, что через несколько лет ты снова захочешь куда-нибудь ехать.

Саша задумался на мгновение, затем возразил:

– Не через несколько лет, а через несколько месяцев, я же должен посещать церкви по поселкам. Здесь братьев много, а там в некоторых поселках даже вечерю некому совершить.

– Мне кажется, ты сам себе ответил, – усмехнулся Толик. – Церкви нужен тот, кто постоянно будет жить на одном месте, и нести все проблемы, которые возникают здесь. -Наша мама, золотая прямо, – вновь улыбнулся сын. – Моя жена сейчас отпустила меня в эту поездку с тобой, но предупредила, что это в последний раз. А мама соглашается видеть тебя как ясно солнышко два-три раза в год. Она же тоже женщина и хочет, чтобы ее муж был рядышком. Ведь все эти годы вы работали с утра до ночи и почти не видели друг друга из-за толп людей, которые проходят через наш дом. Мама имеет право сказать тебе, что хотела бы видеть тебя постоянно дома. Но она молчит, и сама все везет! Ты лучше скажи ей спасибо за все. А ты еще пытаешься забрать ее пространство, увезти ее от друзей, от всех нас, детей, кто уже женился или замужем, от внуков. Ты же всех нас не можешь взять с собой. А мама просто хочет видеть внуков, хотя бы иногда.

Саша задумался и вдруг понял, что жизнь, которую он сейчас имеет – именно то, что нужно, к чему он призван. Мужчина вспомнил, какая тоска сжимала сердце, когда он вынужден был заниматься долго размеренным, монотонным трудом больше года, когда не имел возможности съездить куда-нибудь. Вспомнил также, как радовался, когда ему сообщили, что каждый работник железной дороги имеет право на две поездки в год бесплатно с женой и ребенком, или с двумя детьми – одна поездка по всему Советскому Союзу, вторая по Казахстану. А сотрудники пионерского лагеря, который он обслуживает как электрик, тоже считаются железнодорожниками.

– Ты как ребенок радуешься, – рассмеялась тогда Вера.

Она отказалась ездить с ним, потому что не могла оставить семью, но мужа и детей согласилась отпускать и, Саша все годы брал детей по двое. У детей очередь была на несколько лет вперед расписана.

Теперь, вспомнив все, Саша вынужден был согласиться, что попытался получить от жены слишком много. Согласился он также с тем, что пресвитерское служение – не его место.

– Да, наверное, ты прав, – улыбнулся Саша через время. – У меня кровь, наверное, цыганская, хотя в роду цыган вроде бы не было. Я не могу долго жить на одном месте.

Предложение было вежливо отклонено, и Саша с сыном и его другом и будущим зятем семьи уехали дальше.

Ландшафт менялся вместе с погодой, словно путники из поздней весны ехали в зиму. Зеленые лужайки за окнами вагона давно сменились оттаявшей землей, но вот уже чаще и чаще встречаются участки, покрытые снегом.

– Да уж, – улыбнулся Андрей, глядя за окно. – На Севере в апреле не сажают картошку и в мае помидоры.

– Здесь помидоры не сажают никогда, – покачал головой Саша. – Скоро последняя железнодорожная станция.

– А дальше? – не понял Толик.

– Дальше на вездеходах или на самолете, – ответил за Сашу попутчик.

Саша всегда брал билеты на плацкартные поезда. Это было и дешевле и предоставляло больше возможности для дорожных бесед. Ведь попутчики в купе не всегда хотели говорить о Боге. А Саша не любил навязываться. Он старался не «переборщить», ведь в отношении между Богом и человеком все так тонко и ранимо! И все же, увлекаясь, Саша иногда «перебарщивал». Как сказал детям Саши один из новых знакомых.

– Такое впечатление, что я попросил попить, а мне преподнесли целое ведро! Хотя, все равно интересно, – добавил он.

Плацкартный вагон давал возможность быстро знакомиться с попутчиками из других купе и если в своем купе Саша не видел в людях интереса к вести о Боге, он уходил к тем, кто желал говорить о Нем.

Последняя стация находилась в небольшом, по мнению Андрея, поселке, где у отца также нашлись друзья, которые с радостью их встретили. Беседа затянулась за полночь, а на следующее утро чуть рассвело, в дом пришли те, кто желал побеседовать с Сашей. Толик не выдержал такого режима и остался в постели до восьми утра. Когда он вышел в комнату, где собрались гости, желавшие слышать о Боге, Толик не сразу смог пройти на улицу. Комната была заполнена людьми. Многие сидели на полу, слушая его отца, и поэтому им пришлось встать, чтобы пропустить Андрея и Толика. Молодому мужчине стало неловко от того, что его больной отец оказался крепче и выносливее сына.

– Пап, ты лекарство выпил? – напомнил он.

– Нет, еще некогда было, – ответил Саша, его лицо было бледно, и сын понял, что отец постеснялся попросить у хозяев утром завтрак и даже воды не взял, чтобы выпить таблетку.

Сердце молодого мужчины сжалось: «Как я мог проспать так долго! – укорил себя Толик и пошел на кухню к хозяйке. Он объяснил ситуацию, понимая, что не в каждом доме найдется пища для такого количества людей. Но и отец не станет есть один, зная, что его ждут. Но хозяйка предложила простой вариант:

– У одного из наших верующих с собой гитара. Он может разучить с новенькими одну – две песни, а твой папа пока покушает – предложила она – ведь все, кто пришел сюда, уже завтракали.

– Да, это прекрасная идея! – обрадовался Толик. – Я как раз принесу папины таблетки.

Он осторожно вернулся в комнату и взял необходимое. За это время хозяйка подозвала музыканта, рассказала ему свой простой план, и он достал гитару. Наклонившись к Саше, парень тихо сказал ему:

– Вас Лида, хозяйка, просила подойти к ней, – затем обратился ко всем присутствующим. – Давайте споем одну хорошую песню. Те, кто еще не знают ее, можете взять листочки со словами, – он раздал переписанные от руки листки бумаги.

Присутствующие запели, а Саша, войдя на кухню, поинтересовался причиной приглашения.

– Брат Саша, Вам необходимо поесть, – коротко и тоном, не терпящим возражений, сообщила хозяйка.

– Но я не могу один. Все остальные голодные, – начал было Саша, но хозяйка возразила.

– Все остальные уже позавтракали, перед тем как идти к нам, они рядом живут, а Вы еще не завтракали. Пока они поют, вы с Андреем и Толиком покушайте. Вам сегодня еще в дорогу после полудня.

Саша не решился противиться, боль в желудке давно сообщала ему, что пора принимать таблетки и есть, но он как скромный гость стеснялся попросить. Саша не думал о том, правильно ли поступает по отношению к себе, и к ближним, проявляя скромность даже тогда, когда это влияло на его здоровье.

В бытовых мелочах он поступал так как подсказывало ему чувство правды. Нередко эта правда была лишь плодом культуры и воспитания, но все же основой большинства поступков была любовь к ближнему, с годами и практикой впитавшееся в рефлексы, простые шаблоны поведения. В мелочах Саша, как и многие христиане, воспитанные в христианских семьях, не давал себе отчета в том, что его поведение продиктовано Богом, он просто знал, что так надо поступать.

Хотя нередко встречались шаблоны, которые через время стоило пересмотреть и то, что было верным в юности, в зрелые годы, когда приходят болезни и слабость, нуждалось в пересмотре. Но, увлеченный стремлением рассказать о Боге как можно большему числу людей, Саша не оставлял себе времени на пересмотр частных случаев своей жизни, зная, что любящий и прощающий Бог не осудит его за мелкие оплошности и принимает таким как есть. Тем более, что в данном случае, если и пострадал кто-то, то не ближний, а Саша сам.

Глава 3

Это редкость – человек,

понимающий чужую боль.

Л. Толстой.

Эта поездка оказалась последней. Еще до возвращения Саши, врач, получив результаты анализов, грустно покачал головой.

– Жаль, довольно молодой еще…

Но Саша, как всегда, не думал о себе, оставив врачам самим рассматривать результаты анализов. Он ехал из города в город, из поселка в поселок, проповедуя о Христе, укрепляя тех, кто уже нашел мир с Богом. Да, он чувствовал, что на земле его жизнь заканчивается, и времени осталось не так уж много, хотя точно не мог сказать – сколько?

Вернувшись домой, по настоянию врача, Саша вновь сдал анализы – результат был неутешительным. Видя, что лечащий врач мнется, не зная, как и что лучше сказать больному, Саша спокойно сказал:

– Вы не бойтесь говорить мне правду, я знаю, что серьезно болен и смерти не боюсь. Просто мне хотелось бы знать, сколько времени мне осталось?

– У вас быстро развивающаяся форма рака и, судя по тому, как он развивается, вам осталось максимум три-четыре месяца, – сообщая диагноз, врач внимательно смотрел на больного, боясь, что заверения о готовности к смерти окажутся фикцией, и тот запаникует. Но Саша остался спокоен, лишь немного погрустнел:

– Значит, я не успею еще раз проехать по Северу? – тихо спросил он, словно не к врачу обращаясь, а к кому-то другому, в пространство.

– Вам сейчас нужен полный покой, строгий режим и нужно постоянно принимать лекарства, иначе боль станет невыносимой, – предупредил врач. – О любых поездках нужно забыть.

Но Саше трудно было перестроиться так быстро, он как локомотив, нуждался в длинном пути торможения. Встав с кушетки, на которой сидел, слушая свой приговор, Саша вернулся домой и, вздохнув, спросил у Веры:

– Слушай, может, я все-таки съезжу в Дудинку? Мы в этот раз не успели туда заехать.

Хорошо, что один из сыновей был вместе с Сашей на приеме врача, иначе семья узнала бы о запрете только после отъезда Саши. Но Вера, уже оповещенная о результате анализов, воспротивилась. Обычно Саша с Верой называли друг друга «папа» и «мама», пока дети были маленькими, но сейчас Вера вдруг обратилась к мужу как в прежние годы.

– Папа, а ты подумал, что семья тоже нуждается в тебе? Я столько лет отпускала тебя везде, где ты хотел. В последние годы мы почти не видели тебя. В твоей жизни все другие стали ближе, чем твоя семья.

– Ты не права, я всегда помню и молюсь о вас, – попытался возразить Саша.

– …Но иногда нам просто нужен ты сам, – добавила Вера. – Дети, хоть и взрослые, нуждаются в отце. Да и я, уже забываю, как ты выглядишь. Ты так редко бываешь дома. И если нам предстоит такая долгая разлука, побудь с нами.

Это была просьба, но Саша не мог отказать, не часто жена просила о чем-то. Он не был готов думать о себе, но согласился думать о семье. Теперь мысли о поездках пришлось отложить, и Саша вдруг понял, что придется полностью менять жизнь. В последние годы время между поездками существовало для него только для того, чтобы спланировать следующую. Саша, коротко порадовавшись встрече с родными и друзьями, сразу начинал составлять список городов и поселков, которые нужно посетить в следующий раз.

Саша понял, что, наверное, слишком рано успокоился, что вырастил детей, словно они больше не нуждаются в отце и жена как-то незаметно отошла на второй план. И сейчас Бог напоминал, что необходимо восстановить Библейскую иерархию в его жизни, когда по степени важности становятся на первом месте Бог, затем жена, дети, и потом уже друзья и церковь, все остальные люди, но не наоборот. Саша вспомнил, что лишь несколько лет назад спорил с одним из служителей, который сказал, что семья должна стоять в этой иерархии после церкви, и тогда, на основании Библии, Саша доказал, что семья должна стоять по степени важности сразу после Бога. Но сейчас, не замечая того, Саша «скатился» к нарушенной иерархии, из-за которой подход к людям становится массовым, а не личностным, когда толпа становится более важной, чем личность, а это уже не подход Иисуса, для Которого душа человека – самая важная, Который всегда находил время для учеников и друзей, хотя в Его случае большая часть Его друзей были из учеников. Но даже на кресте Он не забыл позаботиться о матери.

Оставшись дома, Саша вынужден был пересмотреть всю свою жизнь, ее течение и распорядок. Вновь расставить приоритеты и направление. Запал движения, который толкал Сашу вновь в дорогу не долго оставался. Скоро боль в желудке стала настолько сильной, что покорила себе весь распорядок дня: прием пищи и время сна, скоро даже мысли невольно стали подконтрольны этому стражу. В начале, Саша противился, но чуть позже заметил, что этот «страж» – дан ему от Бога. Все, что не нужно будет в вечности, «страж отметал», посылая сигналы. На необходимое, вечное, реагировал покоем.

****

Лежа один в тихой комнате, Саша мог предаваться воспоминаниям и анализировать прожитые годы. Бог через болезнь остановил быстрый бег его жизни и вынуждал успокоиться и, как Саша сказал своей супруге: не торопясь «приготовить нужное для переселения».⁷ Когда-то давно Саша говорил проповедь на эту тему, спрашивая слушателей: «Как вы думаете, что нужно христианину для переселения в Вечный дом?» Тогда, размышляя, он перечислял в памяти, что же из всего земного багажа нужно будет в вечности? После исследования этой темы в то время, когда он готовился к проповеди, Саша узнал для себя много нового, пересмотрел некоторые суждения об этом вопросе.

Но по удивительному промыслу Бога, сейчас боль в желудке ясно контролировала, что должно остаться, а что – уйти. Как только память подбрасывала ненужный багаж – боль становилась невыносимой, и Саша вынужден был возвращаться к тому, что усмиряло эту боль, или принимать опий, так как другие обезболивающие уже не помогали. Опий помогал ненадолго, но отнимал здравый рассудок, и Саше было жаль упущенные последние мгновения перед переселением. В своей жизни он научился ценить не только часы, но и минуты, подаренные ему Богом, поэтому предпочитал перестраиваться и думать в том направлении, где боль не мешала жить.

Память легко скользила над прожитой жизнью, как орел парит над землей, зорким оком высматривая то, нуждалось в переосмыслении и исправлении. В начале болезни Саша позвал старших детей и попросил у них прощения. Он не хотел быть тем странным человеком, кто провинившись перед человеком, просит прощения только у Бога.

К сожалению, старшие дети попали на незрелый период отцовства, и иногда Саша наказывал их не столько за их личные провинности, сколько от досады, что они не повинуются как марионетки полностью и беспрекословно. Груз ответственности за детей тогда еще не стал привычным, а потом даже и приятной ношей как в зрелые годы, и Саша иногда срывался и наказывал их за мелкие провинности. Младшим досталось больше тепла, нежности, заботы и мудрости в воспитании и Саша вдруг подумал, что в сердце старших детей могла возникнуть зависть и обида, поэтому он попросил прийти всех старших детей по отдельности и поговорил с каждым из них, попросив прощения.

Пока Саша ждал прихода каждого из детей, боль подавала сигналы напряжения и иногда казалась невыносимой, но на свое счастье Саша сделал все это в начале болезни, когда боль еще можно было терпеть. Теперь даже маленькое напряжение сдавливало спазмом желудок настолько сильно, что хотелось кричать. За время болезни мужнина понял, что чувство тихого, безмятежного счастья и даже блаженства прекращает приступы почти полностью, лучше, чем опий, но к этому удивительному состоянию иногда было так сложно прийти! Но после разговора с каждым из детей, когда очередная ошибка была исправлена, после совместной молитвы это состояние приходило до времени, когда память подбрасывала новое событие в прошлом, которое нуждалось в исправлении. Саша не занимался «самоковырянием», но готовился к переходу в вечность.

Мужчина прежде был уверен, что состояние раскаяния и сознания собственной греховности будет нужно в вечности, ведь нет человека безгрешного, ни одного. Но сейчас, лежа в постели, мужчина понял, что это чувство, вместе с грехами нужно оставить здесь на земле. Он также был раньше уверен, что чувство бурного счастья тоже будет в вечности, но это чувство вызывало невыносимую боль, и сейчас мужчина усомнился в своем предположении.

Ясный образ Иисуса появляющийся перед мысленным взором, вызывал состояние блаженства, а необходимость быть в покое, чтобы боль не помрачала сознание, привела Сашу к новому, удивительному состоянию, в котором душа совмещала глубокий и полный покой с состоянием восхищения, преклонения перед ликом Того, с Кем Саша готовился встретиться. Мужчина знал, что этот Лик перед мысленным взором – лишь образ Иисуса, часть того, что он, Саша может вместить сейчас. Но к этому образу хотелось лететь на крыльях и ничто из земных прелестей не казалось стоящим «ломанного гроша» как он привык выражаться. И Саша готов был сделать все, убрать любые препятствия, только чтобы оказаться рядом, погрузиться в славное сияние и остаться в нем навеки, вполне доверяя Творцу, создавшему удивительный и многообразный мир. И мужчина знал, что никогда, за всю бесконечную вечность это общение не наскучит ему.

Сейчас Бог нежно вел свое дитя от созерцания Его славы назад к воспоминаниям о прожитой жизни, чтобы исправить то, что нуждалось в этом, и Саша понял, что воспоминания пойдут с ним в вечность, если сейчас Бог настаивает на их исправлении. Поэтому не он сопротивлялся.

Память подбросила минуты сбора в очередную поездку. Чемоданы стоят в прихожей, отец семейства с двумя взрослыми детьми стоит на пороге и молится о благословении. Совесть ясно говорит, что этот момент прошел без нарушений и сейчас не вызывает сожаления. И все же что-то тревожит. И вот время под взглядом памяти скользит быстро, как травинки под взглядом пролетающего в небе орла. Именно эта поездка, что-то до нее и после, заставляет память сделать новый оборот и присмотреться внимательнее. Вспоминаются несколько встреч в этой поездке – в Германии. И память подает сигнал – «…ты был не прав. На протяжении целого периода твоей жизни ты стал не исполнителем Писания, а судьей. Ты смотрел на жизнь окружающих тебя людей и судил их. Твои речи на местах, даже твои проповеди из-за кафедры в различных городах были пропитаны этим осуждением!».

На глазах Александра выступили слезы: «Господи! Я не смогу исправить все! Ведь в эту поездку я менял дома, в которых мы беседовали с людьми иногда по два раза в день! Друзья звали меня всюду, и я не отказывался. Я не помню, где я возвещал Твою истину, а где судил!… Я не смогу это исправить, даже если мне будут даны на это годы, а у меня по прогнозам врачей остался месяц, а может и меньше и все это время я не смогу пройти дальше, чем до туалета!»

Боль опоясала тело и сдавила свои тиски, теперь хотелось не плакать, а кричать! Больше нескольких минут такую боль невозможно было терпеть. Он попытался отрешиться от нее, успокоиться, но ее как механизм, трудно было остановить, если уж запустил. Воспоминания исчезли, осталась резкая, мучительная боль, помрачающая сознание. Некоторое время Саша терпел, но пришло время, когда он позвал Веру.

– Поставь, пожалуйста, укол – едва выдавил Саша, корчась от боли.

Опий оказал свое действие, боль притупилась, уступив место блаженному, почти животному покою. Перед глазами поплыли фантастические картинки, оставляющие после себя пустоту. Если бы Саше было не знакомо блаженство присутствия Бога, возможно, ему понравились бы эти ощущения, но эти «картинки» оставляли чувство разочарования, пустоты и даже омерзения, с которым приходилось бороться. Как потная и грязная чужая одежда в мороз, которую от безвыходности приходится надевать, чтобы немного согреться. Но настоящий покой, избавляющий от боли и наполняющий душу счастьем не всегда получалось найти в море собственных мыслей и страстей.

После укола, когда действие препарата уже ослабло, в сознании оставался туман, препятствующий связи с небом. Боль нарастала постепенно, как звук приближающейся грозы, но Саша никак не мог избавиться от этой ужасной пелены, сковывающей мысли, заставляющей чувствовать себя «овощем» и был бессилен против нарастающей боли.

Наступил вечер, зимние сумерки погасили холодное солнце и боль, словно тысяча ночных страхов заполнила каждую клеточку тела. Саша боролся, как мог. Мысль о том, чтобы вновь попросить укол все чаще приходила как простое решение проблемы. Но он знал, что существует другой способ, более эффективный и необходимый душе как воздух – вновь увидеть образ любимого Учителя и войти в Его присутствие. В Его присутствии боль уходила, и оставался восторг, не утомляющий и наполняющий сердце удивительным покоем и счастьем. В эти минуты Иисус так много говорил уставшему страннику, и смерть все больше воспринималась как поход к зубному врачу – немного страшная, но дающая облегчение от старой боли и переживаний.

Наконец в борьбе между болью и «туманом» от прежнего укола, наступило просветление. Мысли вновь приобрели прежнюю ясность, молитва стала ясной и осмысленной. Саша вдруг вспомнил, как при советском строе приносил домой старые радиоприемники и собирал из нескольких один, помощнее, чтобы ловить христианские радиопередачи из-за границы. Сколько радости он получал, поймав радиоволну поздно ночью и слушая проповедь Ярла Пейсти или других проповедников. И вот сейчас среди сотен и тысяч шумов, которыми враг душ человеческих пытался заглушить Слово, Саша смог найти ту самую «волну» мира радости и глубокого покоя, наполненного любовью, и радость хлынула в истомленное сердце. Восторга не было – любые эмоции усиливали боль, но что-то новое, но уже знакомое, рожденное во время болезни – смешанные необъяснимым клубком восторг, поклонение, покой, блаженство, удивительная и полная тишина и песня, как бальзам снимало спазм и заставляло вздохнуть облегченно полной грудью и блаженно уснуть.

– Да, Господи! – прошептал Саша, едва слышным спокойным голосом. – Я знаю, что ты уже простил меня за тот суд и за мои неправильные суждения о братьях или о Тебе, и я так благодарен Тебе! И я теперь понимаю, что благодать Твоя и милость – это единственно родная атмосфера для нас – людей. Как мне хорошо в Твоем присутствии! Я был бы счастлив, если бы Ты сейчас меня забрал, но хочу, чтобы Твоя воля исполнилась. Только Ты знаешь мое время, и я хочу уйти тогда, когда Ты скажешь, что оно пришло.

За окном с неба посыпал пушистый белый снег, и Саша улыбнулся мягкой белой красоте. Из натопленной комнаты снег не казался холодным, можно было наслаждаться только его красотой, и романтическая душа Саши откликнулась на зов красоты. Он лежал, смотрел в окно и казалось словно Сам Творец неслышно укрывает усталую душу мягким покрывалом. Саша не заметил, как уснул. Через несколько минут неслышно ступая, вошла Вера – верная спутница жизни, которая всегда была рядом в радости и беде и сейчас она готова была с любовью служить мужу, помогая собраться в новый, неизведанный ранее путь. Вера принесла лекарство, и увидев спящего с улыбкой на губах мужа, тихонько покинула комнату, оставив на табуретке у кровати таблетки и воду. Она знала, что таблетки мало помогают и действуют лишь на полчаса или час, но хотела оставить помощь, если вдруг ночью начнется приступ.

Бывали ночи, когда Саша не выдерживал приступа и тихо звал чутко спавшую жену. Вера не возражала и не обиделась, когда Саша захотел спать в соседней комнате. Жена видела, что он стал просыпаться даже от того, что она ночью повернулась во сне. Вера охраняла покой мужа как могла, зная, как мало мгновений покоя оставляет ему болезнь. У женщины, вырастившей девять своих детей и служившей заботливой хозяйкой, а иногда и той, которая заменила мать, десяткам, а может и сотням детей и взрослых, посещавших их дом – самоотверженность, наполненная любовью, настолько вошла в характер, что она не замечала, когда проявляла это качество. Если бы ее спросили – не обидно ли ей, что иногда Саша просто не замечает ее, уйдя в свои думы, Вера сильно бы удивилась, не понимая, на что же ей обижаться? Ведь Саше в этот момент не больно, ему хорошо, а это главное. Вера находила радость в самом служении, имея «похвалу в себе»⁸, когда удавалось помочь мужу усмирить его страдание.

Однажды кто-то описал слово «благодать». «Это сила любви, делающая людей способными жить по Закону Божию и наслаждаться этим». И Вера получила этот подарок – она просто любила и исполняла Заповеди Его от сердца, и потому ей было не тягостно самоотверженно заботиться о больном муже.

Но Саша перешел в соседнюю комнату не ради своего покоя. Он не хотел тревожить жену, так как из-за боли нередко вставал по ночам и иногда стонал во сне. Вера всегда спала очень чутко, а сейчас – особенно чутко и Саше было жаль верную подругу жизни. Посредством подарка от Бога, называемого в Библии «благодатью» в Сашины привычки и рефлексы также вошел Закон Божий – самоотверженная любовь к ближнему и Саша привычно заботился о жене больше, чем о себе.

Глава 4

Любовь измеряется способностью

человека отдавать себя,

служить тем, кого он любит.

Вспомнилась встреча в Москве. Один из давних знакомых подошел во время перерыва на конференции.

– Приветствую, у Вас не было намерения съездить по Северу? – спросил он.

– Я давно хочу туда поехать, но пока не было возможности – ответил Саша.

– Финансовой или не знаете, куда ехать? – уточнил брат.

– Я не очень много знаю о Севере, хотя вырос в Сибири. Но я не раз слышал, что «по Северам» мало церквей.

– Поэтому мы с братьями и хотели организовать миссионерскую поездку – сообщил Алексей.

– О! – обрадовано воскликнул Саша – прекрасная мысль!

– Мы с группой молодежи собираемся поехать на месяц и были бы очень рады, если бы Вы присоединились к нам!

– Но, к сожалению, мой бюджет сейчас не позволяет длительную поездку – огорчился Саша.

– Не волнуйтесь, на эту конференцию приехал один богатый бизнесмен из Америки, он слушал Вашу проповедь и сказал, что готов оплатить все расходы нашей поездки, если вы поедете с нами – улыбнулся Алексей.

– Так вот почему ты меня пригласил! – рассмеялся Саша – ты просто исполняешь «заявку» спонсора поездки!

Саша знал, что Алексей искренне любит его, и спонсор здесь ни при чем, но не пропустил момента пошутить.

– Вы знаете дядя Саша, что я бы сам оплатил Вам поездку, если бы имел деньги – смутился Алеша.

– Ладно, не переживай, я пошутил – улыбнулся Саша – я знаю, и рад буду поехать, если Бог усмотрит.

Так просто с одной встречи начались поездки Саши по северному региону. Первая поездка, как и многое в жизни, что бывает с нами в первый раз, запомнилась особенно ярко. Группа молодежи, Саша и еще два брата-проповедника, поехали на Север. Красноярские верующие встретили гостей очень радушно, просили погостить дольше, но в Красноярске группа планировала быть только в воскресение на служении. На утро понедельника у них были билеты до Норильска. В три часа дня руководитель поездки договорился по телефону провести там служение. Власти Норильска были расположены и предложили провести служение в центральном доме культуры города. Они сами сделали объявление по местному радио, сообщив о предстоящем евангелизационном служении. Но когда группа подошла к стойке регистрации, их ждала ошеломляющая новость:

– Сегодняшний рейс был отменен, вам необходимо пройти к кассе, вам вернут деньги за билеты.

– Но мы взяли билеты неделю назад! – расстроился молодой человек.

– На этот рейс продано только десять билетов, поэтому рейс отменен. Десять человек не смогут окупить даже топливо.

– Но что же нам делать? – растерялся молодой человек – нас в Норильске будут ждать к трем часам дня.

– Отмените встречу, – ледяным голосом предложила администратор.

– Она права, – к Алексею подошел старичок проповедник из Красноярска, которого также пригласили для проведения евангелизации в Норильске. – Нам придется всем идти по домам. Может завтра или послезавтра сможем улететь?

Саша услышал фразу пожилого брата и подошел к Алексею.

– Позвони в Норильск, узнай. Может быть, там тоже что-то перенесли? Если эта задержка от Бога, там тоже должно быть перенесено, – предположил он.

Алексей зашел на телеграф аэропорта. Он вернулся через несколько минут и сообщил:

– Многие люди уже с утра заняли места в зале.

– Так нам же лететь несколько часов! – удивился Саша.

– Они знают, что мы еще не прилетели, но боятся, что потом не найдут места.

Весть о том, что люди в Норильске жаждут услышать о Боге, всколыхнула душу Саши. Он предложил Алексею и старцу:

– Давайте помолимся все вместе, чтобы Бог дал нам возможность долететь до Норильска к началу служения.

– Брат Александр, – строго обратился старец к Саше. – Я вижу Вы слишком упрямы, чтобы признавать очевидные вещи. Такое поведение недостойно христианина и подает дурной пример молодежи! Нам нужно идти по домам!

– Брат, мне не хотелось бы огорчать или обижать Вас, – ответил Саша, – но люди в Норильске ждут с самого утра, чтобы услышать о Боге. Я верю, что Тот, Кто словом сотворил небо и землю сможет нас довезти туда вовремя!

– Вы что, не слышали?! – возмутился старичок, – рейс отменен, и сегодня в Норильск ничего нет!

– Брат, извините, но мне приходится признать факт, что Вы – неверующий, – шутливый огонек в глазах Саши заметили все, кроме старичка. Он возмутился.

– Что ты себе позволяешь?! Я служитель церкви уже двадцать пять лет!

Чтобы прекратить последствия неудачной шутки Саша повторил свое предложение:

– Давайте помолимся. – Затем он обратился к старичку, – брат, Вы же не возражаете, если мы помолимся?

– Вы подумали о том, что можете надорвать веру молодых? – понизив голос до шепота, возмущенно спросил старец.

– Я верю, что Бог пошлет все, что нам нужно, – уверенно ответил Саша. – Но не ради нас, а ради тех, кто уже сейчас сидит в доме культуры в ожидании вести о Христе.

– Ты очень упрям! – лицо старичка даже покраснело от досады. – Я пойду домой! Не желаю участвовать в твоем сумасшедшем проекте!

Старичок взял свою сумку и направился к выходу. А Саша позвал всех членов группы в уголок аэропорта для молитвы. Молодежь склонила головы. Молились все. Каждый просил чуда. Но не для себя, а для тех, кто уже сейчас ждет вести о спасении. Не успел последний молящийся сказать «аминь», как в зал вошла группа. Это был пилот в сопровождении бортмеханика и стюардессы. Саша быстро направился к ним, чтобы вошедшие не успели войти в запрещенную для пассажиров зону.

– Простите, – обратился он к тому, кто показался ему старшим, – вы куда летите?

– В Норильск, – просто ответил тот. – Но у нас военный самолет. Мы пассажиров не берем.

– Понимаете, – начал Саша. – Мы – верующие люди. Сегодня в три часа дня в Норильске соберутся люди в центральном доме культуры, а у нас отменили рейс. Может быть, вы возьмете нас в порядке исключения?

– Боговерующие говорите? Это интересно! Я бы сам с удовольствием послушал, – усмехнулся пилот.

– Вы сможете послушать, если возьмете нас с собой, – улыбнулся Саша.

– Что ж, ладно, сегодня приду в дом культуры вас послушать, – спокойно и деловито ответил пилот. – Идите в кассу. Я сейчас предупрежу кассира чтобы вам продали билеты.

Саша оглянулся в надежде, что пожилой брат еще не успел уйти далеко, но его уже не было в здании аэропорта. Через пол часа военный самолет, взревев двигателями, понес группу верующих на север, где их ждали люди, желающие услышать весть о Боге.

Когда немного оглохшая от гула моторов молодежь, с небольшим опозданием вошла в здание дома культуры, то они едва смогли протиснуться к сцене. Зал был забит до отказа. Люди сидели на ступеньках и подоконниках. Многие просто стояли в проходах. Служение затянулось до позднего вечера. После обычного собрания люди задавали вопросы, на которые верующие отвечали по очереди, потому что один человек не смог бы говорить пять часов подряд. Видя жажду людей, Леша предложил:

– Давайте встретимся здесь еще раз завтра, если дирекция дома культуры позволит нам, – предложил он залу. – Я вижу, что все устали.

– Дирекция разрешает, – громко прозвучал ответ из первых рядов.

Алексей удивленно посмотрел на говорившего.

– Не смотрите так! – усмехнулся представительный мужчина с первого ряда, – я директор этого здания и я разрешаю такие встречи проводить хоть неделю каждый вечер и сам с удовольствием послушаю.

– У нас в плане быть у вас три дня, – ответил Алексей. – Потом нас ждут в Салехарде, в Печоре, Ухте и Сыктывкаре.

– Тогда пусть будет три дня, – спокойно ответил мужчина. – Я тоже вас послушаю. Поете вы красиво и говорите толково, почему бы не послушать?

Поездка была насыщенной и интересной. Из Норильска группа поехала в близлежащие города на машине. В каждом городе их ждали. Такой жажды слышания Слова Божия никто из гостей не видел на родине, хотя собралась группа из разных городов. Жесткий запрет властей даже упоминания имени Бога в северном регионе создал здесь вакуум, который люди теперь пытались заполнить за несколько дней.

Но не только беседы и собрания запомнились гостям северного края. Сердце Саши сжалось, когда на его вопрос в дороге, что за странные короткие пни, заполнили тундру от дороги до самого горизонта, провожатый просто ответил:

– Раньше на этих сваях стояли бараки.

– Бараки?! – раздалось сразу несколько голосов в машине.

– Да. Здесь везде стояли бараки для зеков, и вся эта земля заполнена человеческими костями. Местные уже не пугаются. Если вы выйдете и попытаетесь погулять между этими пнями – под ногами часто будут хрустеть человеческие кости. А время от времени попадаются черепа. Из-за вечной мерзлоты кости перегнивают очень медленно.

– Какой ужас! – Раздались возгласы девушек.

А Саша предложил:

– Давайте споем «Против Церкви воздвигнут вал»

– Мы не знаем эту песню, – ответили молодые люди.

– Да, – вздохнул Саша, – слава Богу, что вас не коснулось то, что пережили братья. Но мне кажется, сейчас стоит попробовать разучить ее. Думаю, что здесь вы поймете ее смысл лучше, чем где-либо. Ведь по обе стороны дороги земля устлана костями многих людей и наших братьев тоже. Я начну, а вы подхватывайте.

Он запел:

Против Церкви воздвигнут вал

Она – крепость в кольце блокады.

Сколько раз сатана бросал

К ее стенам все силы ада!

Припев подхватили смелее и следующий куплет уже несколько голосов пели:

Припев:

Кто сказал – побеждать легко.

Будто все нам дается даром?

Сколько братьев-борцов легло

И сестер, молодых и старых.

От Пилата до наших дней

Штаб диавола ставит козни.

Их задача: разбить скорей

Всех борцов за твердыню Божью.

Когда двигался тучей враг,

Чтоб из крепости сделать груды.

Тогда верные, ставши в ряд.

Защищали свободу грудью.

К праху их не найти стезей

Средь тайги и хребтов Урала.

И на холмик рука друзей

Не положит букет фиалок.

Их в статистике точной нет.

И в музее их нет реликвий.

Они подвигов яркий след

Оставляли – пример великий.

И теперь, когда в стены бьет

Безрассудство и ложь тараном.

Голос павших и нас зовет

Устоять перед злом тиранов.

Будет время: и всем венцы

Раздадутся в общеньи сладком.

А пока нам кричат гонцы: Христиане!

Готовьтесь к схваткам!

Закончив песню, все задумались. Репрессии и смерть уже давно не грозили верующим, но близость костей тех, кто страдал, чаще всего невинно, и умер в этих краях, заставляли задуматься. Насколько я люблю Бога? Готов ли встретить страдания и смерть, если придется выбирать между отречением и страданием? Хотя люди, встретившие смерть здесь, далеко не все были верующими.

– У нас в деревне жил мужчина, я думал, что это старик – вспомнил один из группы – потом мне сказали, что ему только сорок лет. Он был ребенком, собрал на поле десять колосков и сунул их в карман, чтобы мать больную накормить и сестренок. Его поймали и дали десять лет принудительных работ. Вся его семья умерла пока он был в лагере. Наверное, где-то в подобных местах он и состарился раньше времени.

– Здесь остались тысячи людей, получивших срок за самые невинные прегрешения против властей, за то, что просто сказали лишнее слово.

Ухабистая дорога тянулась мимо бывших бараков, братских могил и казалось, что в воздухе до сих пор стоят стоны и мольбы тех, кто страдал здесь и умирал не дождавшись освобождения. Много братьев и сестер так и не вернулись к своим семьям, выстрадав свое право молиться Тому, Кого на самом деле любили больше жизни.

Глава

5

Вся жизнь – управление рисками,

а не исключение рисков.

Уолтер Ристон

Перед мысленным взором больного, сквозь годы мелькали лица, судьбы. Саша лежал в постели и вспоминал. Но что-то казалось не таким, не так. Словно неправильно настороенная резкость на снимке, когда второстепенное в резкости, а главное – расплывается. Жизнь Александра была полна событий и людей, но не это было главным, сейчас хотелось смотреть глубже. И не рассматривать людей как Соломон в книге Екклесиаст, чья мудрость принесла много печали⁹, а смотреть на дела Божии в мире, в жизни тех же людей, радуясь вместе с тем же Соломоном, говорящим о веселии мудрости пред лицом Божиим во время процесса творения¹⁰. Ведь каждое событие можно рассматривать с разных сторон и только благодать Божия настраивает сердце так, что человек видит только то, что в этом событии несет зерно Царства Божия. И эта мудрость, наблюдения за действиями Бога в жизни людей, дает радость и веселие. Сейчас Александру хотелось смотреть только на дела Его рук, видеть Его почерк, как сказано в христианской песне:

…Мне повсюду видна Твоя кисть

Твой резец и Твой почерк с размахом,

В детском взоре, что светел и чист,

И в цветущих на поле ромашках…¹¹

Ведь на земле все, что не несет почерка Божьей руки, теряет смысл, как сказал Екклесиаст. И Саше хотелось видеть во всех ситуациях эту золотую нить Его творения. А ведь Бог не часто производит в жизни людей что-то глобальное, чаще Он просто меняет взгляд человека на простые вещи, производя этим в душе переворот. Улыбнувшись, Саша вспомнил рассказ жены лучшего своего друга.

– Когда он в первый раз привел меня на собрание, это было в Душанбе, я все собрание проплакала, Бог говорил мне через каждое слово, которое я сышала, представляешь! А он – спал! Моему мужу собрание показалось ужасно скучным! Все проповеди он считал пустыми «ни о чем»! Как так можно? Я после этого собрания всю неделю места себе не находила, чувствовала себя так, словно тяжело больна, и в следующее же воскресение покаялась, а он на этом же собрании – спал! Мой муж едва мог сдержаться, чтобы не уснуть открыто, поэтому применил все способы, чтобы себя разбудить, он и щипал себя и пальцы себе выворачивал, что только не делал, чтобы перебить сон. Как можно было на таком собрании спать?! После покаяния я как на крыльях летала и все вспоминала то чудесное собрание в Душанбе, а он даже не мог вспомнить о чем тогда говорилось!

– Да, Бог говорит нам через самые неожиданные моменты нашей жизни. Которые для других людей могут ничего не значить, – согласился тогда Саша.

****

Вспоминая руку Бога в своей жизни, Саша припомнил случай, произошедший с его близким другом из Ленинграда.

В пятидесятые годы, да и не только тогда, вплоть до восьмидесятых в Советском Союзе выпускалось очень мало Библий. Если бы общины пользовались только разрешенными изданиями (на церковь было разрешено по одной, максимум по две Библии) тогда знать Слово Божие было бы привелегией только избранных. И поэтому верующим приходилось печатать в подпольных типографиях. Работа в подпольных типографиях была опасна так как власти садили в тюрьму каждого, кто был причастен к этой работе, не меньше чем на десять лет. И потому печатники чаще всего девушки, обычно не выходили замуж, уйдя «в подполье». Несмотря на то, что качество печати оставляло желать лучшего, люди радовались тому, что могут слушать Слово Божие не только в церкви, а иметь Библию в доме.

Но был и другой способ получения Библий – контрабанда. Провозили из Швеции и Финляндии и заниматься этим было не менее опасно, чем печатать, поэтому перевозили только самое необходимое – Библии и иногда Симфонии (руководство по Библии) или Библейские словари. В цепи переправки духовной литературы нередко не знали даже следующего. Забирающий знал где взять книги и, что в конце пути кто-то из братьев встретит и заберет сумку с литературой.

Саша знал братьев, привозящих литературу и дружил со многими из них. Он не знал всю цепочку, да и не любопытствовал. Знал лишь, где в Москве или Ленинграде можно взять на Азиатский регион все необходимое.

В один из дней своего трудового отпуска, Саша зашел к другу в Ленинграде. Даже здороваясь, он ощутил напряжение. Никто почти не разговаривал в доме. Зная опасный труд друга, Саша сразу догадался – в доме литература и за домом следят. Друг не просил о помощи, потому что всякий выходящий из этого дома, подвергался тщательному обыску и мог попасть в тюрьму, а Саша приехал как обычно с двумя детьми, которых ему было разрешено взять по бесплатному железнодорожному билету. Но Саша предложил сам.

– Я возьму у вас гостинцев для наших азиатов? – спросил он, понимая, что дом может прослушиваться.

– Я не могу тебе предложить, тебе взять некуда, – ответил друг, давая понять, что обыск будет обязательно.

– И все же, если хоть что-то есть, я бы взял, – настаивал Саша.

Тогда хозяйка дома включила музыку, чтобы заглушить все разговоры для постронних и шепнула:

– У нас уже немного из этой партии осталось, но мы не можем вынести… я так боюсь за Мишу, он только освободился! В любой миг могут прийти с обыском.

– Давай все – шепотом скомандовал Саша.

Миша молча принес стопку. В ней были несколько карманных Библий, словарь и пара симфоний.

– Не много, но на десятку лет за решеткой в наше время потянет, – прошептал Миша. – Ты уверен, что готов взять? Я готов был рисковать сам, но ты не обязан.

– Но я хочу, – добавил Саша. – Нам очень нужна литература – здесь целое сокровище!

Саша легко вскинул свою «балетку» и раскрыл.

– Может лучше в чемодан? – предложил Миша.

– Чемоданы обыщут в первую очередь, – возразил Саша, и быстро убрал все из «балетки».

Затем он аккуратно уложил драгоценные книги и укрыл их подобием обивки – лоскутом черной ситцевой ткани. Упаковав все, он взял из чемодана вещи детей, которые они успели испачкать в поезде, предназначенные в стирку.

– А это зачем? – удивилась старшая дочь, сильно смущаясь от того, что ее нижнее белье отец положил сверху.

– Чтобы им было приятнее обыскивать ее, – усмехнулся Саша.

Едва успели все упаковать – раздался звонок.

– У нас ордер на обыск. Мы сейчас пригласим понятых. У вас гости? Предъявите документы. Давно приехали?

– Вы же знаете, что только вошли, хотели посетить друзей, а это запрещено законом? – поинтересовался Саша.

– Нет, что вы! Гостите сколько вам угодно, но мы должны осмотреть и ваши вещи тоже.

Саша спокойно поставил чемоданы и сумки, и открыл их.

– А это что? – немного брезгливо кивнул мужчина на вещи в «балетке».

– Нужно же куда-то складывать вещи для стирки, мы же не можем стирать их в поезде – объяснил Саша.

Быстро, но внимательно обыскав чемоданы, мужчины не прикоснулись к «балетке», Сашин рассчет оправдался.

Обыск в квартире длился больше двух часов, дети Саши и хозяйские дети очень устали. «Особисты» не нашли ничего противозаконного и были в ярости! По их «наводке» в доме была литература. Наконец, оставив за собой ужасный беспорядок, незванные «гости» покинули квартиру.

****

Облегченно вздохнув, хозяйка пошла на кухню, чтобы приготовить поесть для семьи и гостей. Наскоро приготовив закуски, Марина привычно проверила еще раз кухню на наличие «жучков» . Мужчины и дети тем временем немного убрали вещи, разбросанные «особистами»¹² сели за стол и разговорились. Музыка тихо звучала в кухне, чтобы приглушить звуки речи, еще тише велись беседы за столом, несмотря на все проверки. По привычке имен не называли, населенные пункты тоже – нельзя подвергать риску дело, даже после того, как все закончилось. Ведь впереди, если Бог позволит, еще годы работы.

– В этот раз груз труднее всего переправлять, – вздохнул Миша. – Но и Божья рука в этот раз особенно ясно видна. Один из наших братьев получает груз на границе, а потом развозит по нескольким городам. Его «Победа» хорошо оборудована, второе дно, двигатель от мерседеса – шустрая машинка. Но в этот раз кто-то явно «навел» – за ним погнались сразу как только он выехал из города. Слава Богу, что не нашли, кто в городе его снабжает. Но как только он выехал, за ним «пристроилась» черная Волга и приказали тормозить. Брат знал, за то количество литературы, что есть в машине он не выйдет из тюрьмы до конца жизни и терять ему нечего. Кроме того так много Библий потерять, обидно после всего риска, которому братья подвергались, перевозя все это через границу. Вот он и «притопил». Преследователи думали что за «Победой» гонятся, но на «Мерседес» не рассчитывали, отстали довольно скоро. Но впереди был город, а там ведь посты и те кто гнался, конечно, передали по рации, чтобы брата задержали.

– А дополнительных вариантов не было? – удивился Саша.

– Был, но только в следующем городке. Никто не ожидал, что из наших же, из верующих, кто-то предаст. Мы потом будем узнавать, откуда просочилась информация. Наши люди годами проверенны. Наверное кто-то посторонний узнал.

– Но самое интересное то, что случилось потом, – не выдержала хозяйка дома. – Один из верующих братьев, который никогда раньше не участвовал в перевозках, жил в пригороде, у самой дороги и в это время был дома. Если бы водитель подъехал и подождал, пока ему откроют, погоня настигла бы его. Но хозяин дома сам не понимая, зачем, просто так захотелось, вышел во двор, открыл ворота и дверь своего гаража, как будто проветрить решил, – все невольно улыбнулись. – Потом его спрашивали, почему он так сделал, и брат не смог ответить! Просто был послушен Богу!

– Да, – улыбнулся Миша, – только Бог мог руководить этим братом. А наш водитель, подъезжая к городку, с тоской подумал, «вот бы случилось чудо и ворота брата были бы отрыты, я бы успел спрятать машину!» Не успел брат так подумать, как увидел впереди открывающиеся ворота. Он сбросил скорость и свернул во двор, затем сразу в гараж. Хозяин дома, увидев промелькнувшее встревоженное лицо водителя, сразу закрыл ворота, а тем временем водитель выскочил из машины и звакрыл двери гаража. Когда погоня промчалась по дороге в город, водитель облегченно вздохнул. После этого три дня по всем проулкам этого городка сновали посторонние люди в машинах и без них, искали белую «Победу», заглядыавя во дворы. Гараж хозяина дома не привлек внимание «особистов» и поэтому двор не обыскали, Но пришлось брату кистью перекрашивать машину в светло желтый простой эмульсией, уж какая у хозяев нашлась.

– Потом когда все успокоилось и посторонние исчезли, брат уехал на своей перекрашенной машине. По документам она так и оставалась белой, зато не останавливали, ведь «наводка» была на новую, белую, а эта выглядела старой и непонятно-желто-белой. Литературу все равно переправили куда нужно, но уже по другим каналам.

– А у нас это остатки, я не знаю каким образом, но и до нас добрались… хотя мы видим, что они не уверены, что у нас есть – добавила хозяйка – видно что они только «нащупывают», из-за того, что мы у них в «черном списке».

– Думаю, что вам не стоит пока получать следующую партию – это очень опасно! – шепнул Саша.

– В Москве сегодня или завтра скорее всего будет обыск, – Миша был в отчаянии. – Я предупредил брата, но куда отвезти? Кто спрячет?

– Пусть отвезут на вокзал, а нам скажут номер ячейки и код, – предложил Саша. – Но только связаться нужно не с ваших телефонов. Может быть Бог допустил это чтобы на Азию больше досталось?

– У нас есть каналы связи, которые они не прослушивают. Но ты очень рискуешь! – возразил Михаил, – ты же с детьми! Кроме того мы хотели это на Сибирь отправить там очень большая нужда!

– Но я не собирался в Сибирь и изменение маршрута после посещения вашего дома, вызовет лишние вопросы.

– Да… пусть будет тогда для Азии, – вздохул Михаил. – Я не знаю, почему мы никак не можем на Сибирь отправить? Они просят уже давно.

Сказано – сделано. Гости побыли в городе два дня, отец сводил детей в Эрмитаж и на различные вывставки, как обещал, закупили вещей для оставшихся дома в Алма-Ате, замечая, что на всяком месте за ними наблюдают «люди в штатском». Затем гости попрощались с гостеприимными хозяевами и отправились в Москву, где их тоже ждали друзья. Дети были предупреждены заранее, что они не должны отвечать ни на чьи вопросы без согласия отца.

Но Бог не только уберег своих детей от бед, оставив им необходимую литературу, но и просчитал все, вплоть до нескольких секунд, чтобы другие верующие, давно просившие Его Слово, могли получить просимое. И скоро Саша с детьми убедились в этом.

Погостив еще один день в Москве, Саша успел съездить на вокзал, забрать чемоданы с литературой из камеры хранения и отвезти его на другой вокзал, с которого должен был отправляться поезд на Азию. Он не был уверен, что за ним не следили, но сделал все возможное, чтобы не «оставить хвоста». Саша не записывал свой новый код, но помнил хорошо, оставив чемоданы на три дня. Вечером того же дня позвонила Вера, которая знала, где можно мужа найти в дороге, хотя и не знала ничего о литературе.

– Саш, я не знаю, как тебе поступить? Пришла срочная телеграмма. Умерла твоя мама и тебя хотели дождаться на похороны, ты сможешь поменять билеты?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лук.14:23 Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы

наполнился дом мой.

Вернуться

2

Рим.10:17 «Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия»

Вернуться

3

Отдел по делам религии

Вернуться

4

Сотрудник особого отдела.

Вернуться

5

Послание к Римлянам 4:17 «…и называющим несуществующее, как существующее»

Вернуться

6

Евангелие от Иоанна 10:27 «Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною».

Вернуться

7

Иезекииль.12:3 «Ты же, сын человеческий, изготовь себе нужное для переселения»

Вернуться

8

Послание к Галатам.6:4 «Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом»

Вернуться

9

Екклесиаст.1:18 «…потому что во многой мудрости много печали»;

Вернуться

10

Притчи Соломона 8: 30-31 «…тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя [была] с сынами человеческими».

Вернуться

11

Песня на стихи Веры Кушнир

Вернуться

12

Сотрудники особого отдела – во времена советской власти этот отдел занимался «работой» с верующими.

Вернуться