Илья Попов
Товарищ кот

Глава 1

Подари русским машину времени – они всю историю завалят своими попаданцами

Отто фон Бисмарк

Если бы простой русский офисный клерк Семен Иванович Попадайлов хотя бы мог представить, чем закончится его сегодняшний поход на работу, он позвонил бы в офис и сказался больным. А после забаррикадировал все двери и окна, отключил телефон с компьютером и выкинул на помойку коллекцию любимой фантастики с кричащими обложками. Так, на всякий случай.

Увы, этого он не знал и знать не мог, тем более, что поначалу ничего не предвещало беды, ведь новый день Семена ничем не отличался от сотни других таких же дней. Проснувшись, он первым же делом оповестил об этом знаменательном событии все свои социальные сети, попутно успев лайкнуть одиннадцать фоток, сделать три репоста, чекнуть директ, прокомментировать новую аватарку Маши – что отличалась от предыдущей ажно двумя фильтрами – и ознакомиться с парочкой свежих мемов, которые в лучшем случае устареют уже к обеду.

Выполнив программу минимум, он отставил смартфон, накинул тапки и отправился на кухню, насвистывая мотивчик очередного прилипчивого хита. Овсяные отруби без глютена, горсть орехов, апельсиновый фреш и кусок веганского мангового торта на десерт – завтрак чемпионов!

Чистка зубов, быстрый душ, пятиминутка самомотивации перед зеркалом – совсем как учили на семинаре, за который он в прошлом месяце отдал целых тридцать тыщ – и вот Семен уже спешил на любимую работу. Путь до бизнес-центра «Рога и копыта» от его дома занимал примерно минут двадцать, но так как Семен с недавних пор стал счастливым обладателем новенького электросамоката, это расстояние он стал преодолевать максимум за десять.

Сэкономленное время он целиком и полностью посвящал своему блогу, делясь удивительными лайфхаками и грандиозными планами с цельными девятью подписчиками. А еще неделю назад их было всего восемь! Так что сейчас, пребывая в наипрекраснейшем расположении духа, он не спеша катил по широким московским улицам, наслаждаясь ласковым апрельским солнцем и собственной осознанностью – ведь в отличие от всяких там автомобилистов он берег природу, мать его.

Респешн, лифт, одиннадцатый этаж, пятая дверь слева – привет, родной опен-спейс! Семен улыбнулся секретарше Маше, помахал рукой программист_у_ке Саше, на цыпочках прокрался мимо Церберной – так они между собой называли кабинет главного бухгалтера Галины Абрамовны – уселся за свой стол, включил компьютер и бросил быстрый взгляд в сторону менеджера по тимбилдингу Феди, который, утопая в тюфяке и уткнувшись носом в ноутбук, бешено молотил по клавишам.

Вот он, поганец. Сидит и делает вид, словно делом занят, аж шея покраснела и на лбу венка вздулась. Бормочет себе что-то под нос, карандаш грызет. Небось очередную пакость замыслил – новый гимн компании сочиняет или программу тренинга по клиентоориентированности пишет. А то и вовсе еще одну перестановку затеет, чтоб все по фэн-шую было: дескать, поменяешь принтеры со шкафами местами и не жизнь начнется – малина. Слепые прозреют, хромые заходят, продаваны годичный план продаж за месяц сделают, а клиенты перестанут досудебные претензии пачками под дверь подсовывать. Хотя с другой стороны – весь их офис здорово экономил на туалетной бумаге…

Фэн-шуй, это, конечно же, очень клево и замечательно, но кому в итоге-то со стульями по офису носиться? Правильно, Семену, ведь сам Федя только приказы раздавать мастак. Впрочем, оно, наверное, и к лучшему. Помнится, в последний раз, когда Федя пытался самостоятельно лампочку в туалете поменять, свет полетел у всего бизнес-центра, а сам он чуть на тот свет не отправился. Можно было, конечно, еще попробовать припрячь Игната, однако парень он хоть и отзывчивый, но на среднеарифметического героя аниме походил не только разноцветными волосами, но и телосложением, так что толку от него в подобном деле мало, разве что в качестве моральной поддержки.

Оставал_ся_ась еще Саша – невнятного пола и возраста существо, которое в один прекрасный день вдруг появилось в офисе, кодя сразу на двух ноутах и на трех языках, одновременно с тем литрами поглощая кофе. Однако отнести Сашу к мужской или женской части коллектива было весьма затруднительно. На голове у него (нее?) красовался боевой ежик, лицо ее (его?) даже в самый пасмурный день закрывали круглые темные авиаторы, а в трудовой книжке – они проверяли – было написано просто: Саша Брюн, так что их нов_ый_ая коллега с одинаковой долей вероятности мог_ла быть как женственным парнем, так и мужественной женщиной.

И не то, чтобы вопрос самоидентификации Саши так сильно мешал Семену или кому-нибудь из его коллег – они как-никак работали в прогрессивной и полностью толерантной компании с современными ценностями, где бесправны были абсолютно все, невзирая на пол, возраст, гендер, бинарность, сексуальные предпочтения и вероисповедание, кроме разве что совета директоров, хотя это не точно – однако витающая в воздухе нераскрытая тайна изрядно действовала на нервы.

Поначалу, конечно, они подумали, что у них опять закончился освежитель воздуха, но потом, принюхавшись, поняли, что то была все же тайна.

– Сень, на Павелецкой новый кофешоп на прошлой неделе открылся, – произнес Федя, оторвавшись от той ерунды, которой он занимался, и прервав размышления Семена. – «Чих-пых» называется. Четыре с половиной звезды из пяти: кальяны на фруктах, веганское пиво, а еще десять процентов с любого чека идут в фонд защиты галапагосских многоножек. Жри сознательно, так сказать. В общем, не плейс – чума! Мы думали в субботу сгонять туда полным составом, корпоративный дух поднять и все такое. Ты как, с нами?

– Конечно! – ответил Семен и подумал: «Эх, кто бы придумал фонд, защищающий офисных работников от беспредела активистов, менеджеров и креативщиков… Кстати – неплохая идея для стартапа»; спустя несколько мгновений, оглядевшись по сторонам, он понизил голос и спросил: – А Маша тоже пойдет?

– Разумеется! – фыркнул Федя с таким видом, словно бы та только и делала, что говорила про «Чих-пых», днями и ночами думала о «Чих-пыхе», считала деньки до открытия «Чих-пых» и вообще считала своим девизом «Увидеть “Чих-пых” и умереть», а уж нелегкая жизнь галапагосских многоножек волновала ее не меньше, чем количество лайков под последним селфи.

– Ну заметано, – сказал Семен и подумал, что в таком случае неплохо бы вечерком заскочить в барбершоп. – Я полностью френдли. Жду инвайт.

– Отлично! – Федя подмигнул и выстрелил в него из пальца; наверное, он считал, что этот жест делает его похожим на молодого Клинт Иствуда, но из-за ранней залысины, круглой морды и небольшого роста походил он скорее на охотника из Луни Тюнз, который постоянно пытался поймать Багза Банни. – Я тогда чуть позже создам встречу и тебе приглос кину. Главное не забудь трубу зарядить, а то вон Гоша из юриков в последний раз с разряженным айфоном приперся – ни зачекинился, ни еду не сфоткал. Считай, зря только деньги потратил.

Федя вновь уткнулся в ноут, а Семен, хрустнув пальцами, приступил-таки к работе и застучал по клавишам. Среда выдалась на редкость плодотворной. За восемь часов Семен успел отправить три емейла, прочитать свежие новости, сложить пасьянс, сходить на обед, поспорить в курилке о политике, обсудить курс битка на ближайшее десятилетие, подписаться на три курса по саморазвитию и даже получить личный гороскоп.

Некая мадам Роза предупреждала Семена, что в самое ближайшее время у него Сатурн за Марс закатится, а значит его ждет крупный разговор с авторитетным властным человеком и смертельная опасность. Семен задумчиво почесал нос. Сатурн в Марсе он, наверное, еще переживет, а вот последнее уже вызывало беспокойство. Из авторитетных и властных людей он знал лишь Галину Абрамовну, и разговор с ней вряд ли мог привести к чему-нибудь хорошему.

Галина Абрамовна была человеком и пароходом, занимая разом ажно три должности: начальницы службы охраны труда, главной бухгалтерши и цельного кадрового отдела в одном лице. При этом заменяла она несколько людей как по сути, так и по форме, ведь если ты не спеша шел себе по коридору со стаканчиком кофе и вдруг из-за поворота выплывала Галина Абрамовна, самым лучшим решением было развернуться и дать стрекача, ну или хотя бы вжаться в стену, молясь всем офисным богам, так как Галина Абрамовна прокладывала себе путь с невозмутимостью ледокола «Сибирь», оставляя позади разоренные пустоши и тела павших эникейщиков.

Характер у нее был под стать габаритам, ибо за сорок лет брака Галина Абрамовна вместе с мужем военным успела исколесить полсевера и, по слухам, как-то раз с голыми руками вступила в неравную схватку с бурым медведем – неравную для несчастного зверя, разумеется. В первый и последний раз Семен имел удовольствие вести с ней беседу на собеседовании, только-только закончивши институт, и те десять минут заметно закалили его характер. Скорее всего, теперь из него мог бы выйти отличный разведчик, ведь если тебя не расколола Галина Абрамовна, то «МИ-6», ФБР или даже «Моссад» могут скромно покурить в сторонке.

– Компьютер включать умеешь, студент? – помнится, в лоб спросила она, не успел даже Семен закрыть за собой дверь и плюхнуться на стул.

– Умею, – не выдержал давления Семен; болтающаяся под потолком тусклая лампочка и дымящая сигарета в зубах Галины Абрамовны делало собеседование похожим на допрос с пристрастием из какого-нибудь шпионского триллера. Да, разумеется, курить в их бизнес-центре вне специально отведенных для того мест было категорически запрещено, но что позволено Галине Абрамовне, не позволено быку… то бишь рядовому сотруднику.

– Чем акт сверки от товарной накладной отличается? – длинный ноготь ярко-алого цвета несколько раз постучал по сигарете, стряхивая пепел в пустую банку из-под растворимого кофе.

– Названием? – ткнул пальцем в небо Семен.

– Пьешь? – прищур густо накрашенных глаз наверняка мог разрезать надвое камень.

– По праздникам, – признался Семен.

– А праздник когда?

– Когда зарплату дадут?.. – попытался отшутиться Семен, громко сглотнул и растянул губы в широкой улыбке. На лице Галины Абрамовны не дрогнул и мускул; для полноты картины не хватало только звука грустного тромбона или стрекота сверчков.

Семен Иванович Попадайлов еще никогда не был так близок к провалу – во всяком случае так казалось ему, обливающемуся потом студенту, размышляющему, возьмут ли его в ближайший Макдональдс. Но вот Галина Абрамовна раскрыла его трудовую книжку, хлопнула печатью – и Семен из безработного обалдуя вмиг превратился в уважаемого члена общества, занимающегося без сомнения важной и полезной деятельностью.

По документам он числился как «Специалист по связям с общественностью», собеседоваться приходил на «Младшего оператора по контакту с пользователями», а по факту большую часть времени пересылал туда-сюда электронную почту, занимался саморазвитием или смотрел аниме с Игнатом, который вроде как трудился рекламщиком – то есть примерно раз в неделю раздавал глянцевые листовки на улице.

Очередной рабочий день подошел к концу и вот типичный представитель среднего московского класса Семен Иванович Попадайлов, опора и надежда своей страны, как и миллионы таких же трудяг, снова рассекал по бульвару на своем электросамокате, терзаясь важным вопросом – попросить ли парикмахера сделать ему виски покороче или оставить как есть.

С одной стороны – первый вариант, который сейчас носит на своей голове каждый второй москвич, несомненно подчеркнул бы его индивидуальность и показал бы, какая Семен многогранная личность, выбирающая свой собственный путь и не привыкшая идти вслед за толпой. Но второй сэкономил бы ему целых пятьсот рублей, что при его зарплате явно были не лишнее – именно столько брали в средней руке барбершопе за пару «вжиков» машинкой.

Тяжелые думы так сильно заняли Семена, что он и не заметил, как выскочил на зебру когда уже загорелся желтый. Раздался визг тормозов, рев клаксона, чей-то пронзительный визг – Семен повернул голову и последнее, что он увидел, были выпученные глаза водителя, гостя из южной республики, и зеленая елочка, болтающаяся на лобовом стекле. «Какая безвкусица», – успел лишь подумать Семен перед тем, как взмыть в воздух и провалиться во тьму.

Пробуждение выдалось не из легких. Голова раскалывалась, тело ломило, будто бы ему разом переломали все до единого кости, в ушах звенело, а на языке был какой-то странный железный привкус. Кое-как раскрыв глаза, Семен приподнял голову и огляделся – но вместо больничной палаты увидал не слишком просторный кабинет. Очень странно. В углу – крепкий стол, покрытый зеленым сукном, на котором стояла винтажная лампа и три пузатых телефона. Такими, наверное, еще во времена мезозоя пользоваться перестали – чтобы номер набрать, нужно колесико крутить! Ни тачпада тебе, ни счетчика калорий, даже фотку не сделаешь. Словом – мусор.

По правую руку от Семена стоял столик поменьше с шахматной доской, по левую – высокий шкаф, сверху донизу забитый книгами – пресвятые имиджмейкеры, ну кто сейчас в здравом уме книги читает?! – на стене же висела карта Европы. Что самое интересное – все вокруг было каким-то невероятно огромным, словно бы самые обычные вещи вдруг увеличили в несколько раз. Скорее всего, сказывались последствия удара головой. Но где же он находится?..

Тут вдруг хлопнула дверь и, оглянувшись, Семен не поверил своим глазам. Ведь в дверях, попыхивая трубкой, стоял Он – Иосиф Виссарионович Сталин собственной персоной.

Глава 2

Если долго смотреть на Сталина, Сталин начнет смотреть на тебя. Оно и понятно – кому нравится, когда на него пялятся? Это вообще-то неприлично

Фридрих Ницше

«Святой коворкинг! – про себя ахнул Семен, глядя на всамделишного живого Кобу в фирменной фуражке и выглаженной шинели. – Это что же получается – я либо умер и в рай попал, либо в прошлом очутился!».

Вариант попадания в эдемные кущи Семен отмел практически сразу. Впрочем, как и падение в геенну огненную. Во-первых, лично себя он позиционировал как агностика, ибо верить в недоказуемое или отрицать его существование было по меньшей мере глупо, а по большей непрактично, если то самое недоказуемое вдруг оказалось бы чистой правдой. Это все равно что рассуждать о том самом незримом духе команды, который к месту и не к месту так сильно любил приплетать менеджер Федя, что, думается, и сам с трудом представлял себе, как этот самый дух должен выглядеть.

А во-вторых, Семен при всем желании не мог причислить себя к большему почитателю идей социализма, так что вряд ли его личный парадиз заключался в знакомстве с господином Джугашвили, хотя он, то есть Семен, конечно же, был бы весьма польщен, если б на елисейские поля его препроводила столь значимая для истории фигура. Но и ярым идеологическим противником трудов Маркса Семен тоже не был, чтобы считать, что дьявол решил принять облик Кобы, дабы всласть помучить грешника.

Это значит, что он каким-то невероятным чудом очутился в прошлом. Первоначальный ступор Семена сменился восторгом, стоило ему только представить, сколько дел он сумеет наворотить со всеми накопленными знаниями современного человека. Так, с чего бы начать… Точно! Нужно немедленно предупредить товарища Сталина о коварном нападении нацисткой Германии, а потом… Тут взгляд Семена зацепился за настенный календарь, который гласил, что за окном 9 апреля 1945 года. Ага, значит с немцами справились и без его помощи, еще какой-то месяц – и над Рейхстагом всколыхнется красный флаг.

Ну, не страшно – ведь Семен мог еще рассказать людям прошлого о… о… и тут он вдруг с ужасом понял, что ни хрена не знает. Когда там сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки? Куда сбежал печально знаменитый врач-вредитель Йозеф Менгеле? Какие страны предоставляли бывшим нацистам убежища? Как из грязи и палок соорудить летающий танк на воздушной подушке? Или интернет? Ну, или хотя бы новенький смартфон? Семен судорожно пытался выудить из недр своей памяти хоть что-то значимое, но вместо этого ему под руку попадались только тексты идиотских песен, что в его настоящем звучали из каждого утюга, бесполезные факты по типу «В каком году был выведен апельсин без косточек» – в 1820, к слову – цитаты для социальных сетей, да тому подобная белиберда. Эх ему бы Гугл! Он бы щас!..

Но Гугла у него, увы, не было. Впрочем, как и времени, так как Сталин, закрыв за собою дверь, двинулся прямо в сторону Семена и… прошел мимо, не удостоив незваного гостя даже взглядом и ни капельки не удивившись вторжению в свой кабинет. Вместо этого Сталин как ни в чем не бывало уселся за стол, вытащил из-за пазухи трубку, кисет с табаком, и не спеша принялся забивать круглую чашу. Закончив, он утрамбовал непослушные листья большим пальцем, чиркнул спичкой – и через миг комнату наполнил едкий дым. Семен громко чихнул – и Иосиф Виссарионович ажно подпрыгнул на стуле от неожиданности. Вскочив на ноги, он выхватил из ящика стола пистолет, огляделся – и тут взгляд его остановился на Семене, а брови взмыли вверх.

– А ты еще кто такой и как сюда попал? – выглядел Сталин скорее удивленно, чем сердито.

«Ну вот и все, – уныло подумал Семен. – Напопадался, ничего не скажешь. В лучшем случае прямо здесь присоединюсь к злополучному миллиарду, в худшем – допросы, пытки и здравствуй ГУЛаг». Семен попытался припомнить, что в подобных случаях делали типичные герои-попаданцы его любимых романов. Однако практически все они с пылу с жару начинали использовать весь свой необъемный багаж знаний – начиная с истории древних веков и заканчивая моделированием самолетов – в результате чего в тот же самый день сколачивали первый капитал, к следующему вечеру получали в руки власть и всех женщин вокруг, а на третьи сутки либо почивали на лаврах до конца своих дней, либо же впопадапывались в следующий мир, ибо серии короче сорока двух томов писали только конченные лузеры, которым впадлу было помочь заработать директору любимого издательства на новый Мерс.

Если же автор хотя бы пытался играть в реалистичность, то же первый встречный-поперечный вдруг по какой-то лишь ему ведомой причине забирал странно одетого чужака к себе домой, где отогревал, откармливал, расцеловывал в обе щеки, переписывал все имущество, знакомил со своей родней и друзьями – которые, конечно же, тоже аж глаза жмурили от восторга, глядя на вчерашнего студента или офицера ГРУ – а следом вся эта братия готова была грудь подставить за нового закадычного друга хоть под пули французских мушкетеров, хоть под стрелы коварных гоблинов.

Однако ни то ни другое Семену, видимо, не грозило, так как он не припоминал, чтобы Иосиф Виссарионович Сталин вдруг ни с того ни с сего делал первого попавшегося человека своей правой рукой. Левой тоже. Да хотя бы пяткой – но на запястьях Семена пока еще не красовались наручники, а во лбу – дырка от пули, так что внутри него еще теплилась какая-никакая надежда пережить этот день, а может и встретить завтрашний.

Быть может, затянуть какую-нибудь душевную советскую песню? Калинку там или хотя б Высоцкого. Однако Семен наизусть помнил только гимн компании – Федя, сука, дело свое все же знал – и тексты нескольких последних рэп-хитов, а за такие песнопения в него не то, что Сталин – Ганди бы не долго раздумывая пару обойм высадил и трудно было бы его в этом винить.

– Ну и как тебя звать? – тем временем почти ласково произнес Сталин, откладывая пистолет в сторону.

«Семен Иванович», – хотя было ответить Семен, но вместо этого у него вдруг вырвалось короткое:

– Мяу!

Признаться, Семен даже самому себе не смог бы ответить, что сподвигло его произнести именно это. Хотя с другой стороны – он вполне может попробовать закосить под дурачка. Авось пожалеют юродивого и вместо Сибири в дурку сошлют. Однако вот сам Сталин ничуть не смутился. Подойдя к Семену – к слову, поднявшись на ноги, он едва бы достал Иосифу макушкой до колен; кто бы мог подумать, что глава СССР настоящий гигант – Сталин наклонился и вдруг потрепал Семена за ухом. События начинали приобретать неожиданный оборот. Нет, конечно же, Семен вовсе был не против подобных дружеских жестов – хотя в настоящем подобная фамильярность в лучшем случае сошла бы за абьюз, а то и двойной харрасмент – но в его мечтах по голове его гладила секретарша Маша, а не генсек ЦК КПСС.

– Какой красавец! – восхищенно цокнул языком Сталин. – Что-то я тебя раньше здесь не видел. С улицы забежал что ли? Ладно, что уж там, оставайся. Может хоть ты этих наглых грызунов приструнишь, а то совсем уж распоясались, бегают здесь как у себя дома. Ни яд их не берет, ни мышеловки. Все же крысы котов побаиваются как-никак.

Котов? Постойте-ка… Семен взглянул на свою руку. Потом на вторую. Оглянулся, заметив позади себя какое-то движение. Несколько мгновений пытался осознать произошедшее. А следом немедленно помчался к висевшему в углу большому зеркалу. «Лада Веста мне в каршеринг! – ахнул Семен, глядя на свое отражение. – Да у меня же лапки!». И да, у него действительно были лапки. А еще рыжая шкура, пушистый хвост, длинные усы и торчащие торчком уши. Так как Семен Иванович Попадайлов каким-то невероятным образом не только провалился в прошлое, но еще попутно превратился в кота.

Вот это поворот!

– Что, отражения своего испугался? – хохотнул Сталин, наблюдая за Семеном, который с обалдением пялился в зеркало. – Глупое животное. Ну, ничего, я в первый раз тоже испугался. Хорошо мне Лаврентий Палыч объяснил, как это все работает – а то я уж подумал, что пить пора бросать. Чего так смотришь жалобно? Кушать хочешь? Сейчас что-нибудь придумаем. Эх, жалко я Сашку в Кремле оставил, надо было его тоже на дачу брать. И с прогиба кинет, и жаркое сварганит – ну талантище…

Сталин вышел из кабинета, чтобы вскоре вернуться с небольшим подносом – и вот на полу уже стояла мисочка с молоком и открытая баночка сардин. Принюхавшись к молоку, Семен скривился – не растительное и не миндальное, самое обычное молоко, продукт жестокого угнетения парнокопытных. Ужас! Глютен, ГМО и куча лактозы – ядреный коктейль под названием «Убей свой организм за один глоток» готов. А сардины? Вы бы видели эти сардины – столько жира Семен в последний раз наблюдал в комментариях под новым российским блокбастером. Но деваться некуда. Вряд ли Семен в своем теперешнем положении сумеет объяснить товарищу Сталину принцип здоровой и полезной пищи, да и смерть от голода его тоже не прельщала. Так что Семен приступил к обеду, а точнее сказать – к ужину, так как стрелки на часах показывали ровно 21:45.

К удивлению Семена, вкус столь варварской еды оказался вовсе не так уж дурен, как он думал. Оказывается, что настоящее молоко совершенно не похоже на чуть подкрашенную водичку – кто бы мог подумать! Да и рыбка была что надо, так что не успел Семен повести и ухом, как слопал все нехитрое угощение. После сытного обеда по закону замторгпреда полагалось вздремнуть, что Семен и сделал, прыгнув на диван и свернувшись в клубочек.

Проснулся Семен от какого-то шума. Широко зевнув, он огляделся – Сталина не было, но зато он увидел трех здоровенных крыс, которые, сидя на столе и шушукаясь, по-хозяйски перебирали перевязанные тонкой тесемкой желтые папки. Хм, а что если попробовать завести с ними разговор? Вдруг они тоже провалились в прошлое? Спрыгнув на пол, Семен подошел поближе и откашлялся:

– Прошу прощения…

Умолкнув, крысы словно по команде разом повернули в его сторону морды.

– Че надо? – буркнула одна из них; самая мелкая, с потрепанным ухом.

– Вы тоже попаданцы? – обрадовался Семен и не надеявшись встретить товарищей по несчастью. Уж вместе-то они точно найдут выход из этой ситуации – однако и тут его ждал облом.

– Чего-о-о? – протянула вторая крыса с обрубленным почти под корень хвостом, разом разрушив все его чаяния, и хихикнула: – Ты че, киса, валерьянки нализался? Какие попаданцы?

– Проехали, – рассеянно махнул хвостом Семен и вдруг вспомнил, что даже не представился. – Меня если что Семен зовут.

Крысы переглянулись.

– Йозеф, – сказала самая мелкая из них, которая, похоже, в этой троице была за главаря.

– Карл, – произнесла вторая, с обрубком вместо хвоста и вновь захихикала, словно ее донельзя рассмешило собственное имя.

– Рудольф, – пробасил самый здоровый крыс, до того хранивший гордое молчание.

– Рад знакомству. А что вы тут вообще дела…

– Ладно, котяра, было приятно познакомиться, но мы тут вообще-то делом заняты, – перебил Семена Йозеф, повернулся к нему спиной и ткнул лапкой в одну из папок. – Так, Карл, давай-ка проверь вон те папки за 1939 год, а ты, Руди залезь во-о-он в тот шкафчик. Сдается мне, там не запасные портянки хранятся…

– Послушайте, герры, – вмешался Семен. Хочет он того или нет, но он все же в шкуре кота – причем в буквальном смысле – а те вряд ли должны спокойно наблюдать за крысами, роящимися в вещах как у себя дома. Тем более товарищ Сталин отнесся к нему весьма дружелюбно – а мог бы и расстрелять! – и хотелось бы отплатить ему той же монетой. – На мой взгляд по чужим столам лазить без разрешения хозяина – как минимум не прилично даже для крыс. Тем более, что эти документы, скорее всего – государственная тайна, а вы, судя по именам, играете на другой стороне поля. Да и что вы тут кстати вообще ищете?

– Хоть какое-то упоминание о философском камне, – доверительно произнес Карл.

– Ты совсем что ль кретин?! – Йозеф отвесил другу затрещину. – Может ты ему еще и все наши пароли сразу расскажешь?!

– А чего их рассказывать, мы ж всегда один используем: «Гамельнского дудочника на вилы», – ввязался в разговор Рудольф.

– За что мне это… – простонал Йозеф и хлопнул себя по лбу. – Опять все пропуска менять… Слышь, котяра, если что – ты нас не видел и знать о философском камне ничего не знаешь. И пароль у нас другой совершенно, этот болван тебя просто за нос водит. Усек? Давай-ка – ау фридерзейн отсюда. Иди причиндалы свои оближи или чем вы там на досуге занимаетесь. Мы где хотим там и лазим, тебя спросить забыли.

– Ага, – поддакнул Карл. – Мы как бы шпионы, у нас профессия такая. Лазим, смотрим и вынюхиваем.

Крысы, посмеиваясь, вернулись к своему занятию, а Семен потихоньку начинал закипать от злости. В последний раз он испытывал столь праведное возмущение в одной кальянной, когда ему вместо карамельного латте подали эспрессо с корицей. О, он был просто в бешенстве и совершил то, за что Федя и Игнат, услышав эту историю, стали считать его настоящим отморозком – поставил сему заведению всего одну звезду в приложении. Правда, слегка подстыв, изменил оценку на две – он все же не полное чудовище. Но вместо десяти процентов чаевых он оставил только семь и попрощался с официантами сквозь зубы – пусть знают, с кемсвязались.

– Шутки в сторону. Либо вы сейчас же положите все на свое место и уйдете, либо… – с угрозой произнес Семен, топорща усы.

Крысы переглянулись.

– Стесняюсь даже спросить – либо что?.. – поднял бровь Йозеф.

– Мне придется разобраться с вами как мужчина с мужчинами… точнее сказать, как кот с мышами.

На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина. И, судя по вытянувшимся мордам крыс, Семен, сам того не ведая, кольнул их в достаточно больное место.

– Это ты нас что ль мышами назвал, унтер-мяу недоделанный? – протянул Йозеф. – Руди – покажи-ка этому котяре, чему в крысус-югенде учат.

Рудольф послушно спрыгнул на пол и направился прямиком к Семену, на ходу разминая кулаки. А тот вдруг неожиданно для себя вспомнил, что совсем не умеет драться.

Глава 3

Я не боюсь человека, который изучает тысячу ударов. Но вот если он вдруг нож достанет – это уже внатуре западло

Брюс Ли

Драться Семен действительно не умел и вот это уже могло стать серьезной проблемой. Признаться, он надеялся, что до прямой потасовки дело не дойдет, так как он все-таки кот, а крысы, как известно, оных дюже боятся. Во всяком случае, так считал Семен, но то ли он где-то ошибся в расстановке звеньев пищевой цепочки, то ли ему посчастливилось столкнуться с крысами, которые, невзирая на время, сумели стряхнуть с себя оковы стереотипов, но прущий на него словно панцерваген Рудольф испуганным точно не выглядел. Напротив – вид у него был довольно боевой, а широкая ухмылка на вытянутой морде не предвещала ничего хорошего.

Но Семен Иванович Попадайлов не для того впопандупался в прошлое, чтобы пасть в неравной битве с первой попавшейся крысой. Он как-никак собеседование с Галиной Абрамовной проходил, которая таких наглых грызунов на завтрак ела – в фигуральном смысле, конечно, ибо вряд ли гастрономические пристрастия их главного бухгалтера включали в себя мелких животных. Хотя…

А еще в прошлом году Семен целых две недели посещал секцию карате вместе Игнатом, который, насмотревшись японских мультиков, решил стать на путь ниндзюцу и быстро увлек с собой Семена. Они уже показывали неплохие результаты, пока их сенсей не ушел в запой, из которого, похоже, так и не вышел. Но зато у Семена осталось кимоно, которое позволило ему сэкономить на костюме для хэллоуина, а еще он теперь умел кричать слово «Ос!». Припомнив все, чему успел научиться, Семен повел себя как настоящий самурай и исполнил прием Летящий Журавль. То есть, говоря простым языком – запрыгнул на ближайший торшер.

– Эй, слезай давай, – недовольно пробасил Рудольф. – Это против правил.

– А правила какие? – на всякий случай уточнил Семен.

– Самые что ни на есть простые, – пожал плечами Рудольф. – Я тебя бью, ты орешь от боли.

– Может наоборот? – предложил Семен.

Рудольф оглянулся на Йозефа, который хлопнул себя лапой по лбу и замотал головой.

– Найн, мне начальство запретило, – вздохнул Рудольф.

– Понимаю, – сочувственно произнес Семен, припоминая многочисленные самодурства менеджера Феди. – Но в таком случае, увы, вынужден отказаться.

– Руди, ну чего ты с ним шпрехаешь стоишь! – крикнул Йозеф. – Свали эту лампу несчастную и дело с концом!

Рудольф взялся за дело с рвением, которому позавидовал бы главный бухгалтер, увидавший в окне сотрудников ОБЭП. Уже через пару мгновений торшер под Семеном опасно закачался и вместо Летящего Журавля он вполне мог исполнить Котячий Каюк.

Стать героем локальной схватки двух йокодзун Семену совершенно не хотелось, и он сначала прыгнул на диван, с него на шкаф, а когда Рудольф принялся карабкаться по подлокотнику, переместился на тумбу. Еще какое-то время в кабинете происходила погоня, которая вполне органично смотрелась бы под музыку из шоу Бенни Хилла, но вот Рудольфу наконец удалось хитрым маневром загнать Семена в угол, так что тому ничего не оставалось, кроме как приготовиться к прямой конфронтации и выпустить когти.

– Предупреждаю! – предупредил Семен. – Сейчас может политься кровь.

– Благодарю! – поблагодарил Рудольф. – Всегда приятно бить честного кота. Постараюсь не испачкаться.

– Эй, Руд! Гляди-ка что я нашел! – раздался крик Йозефа и рядом со здоровяком приземлился небольшой перочинный нож, который тот незамедлительно схватил обеими лапами.

– Так нечестно! – возмутился Семен.

– А мы крысы, нам можно, – хихикнул Карл.

«И ведь не поспоришь», – с тоской подумал Семен, поняв, что только что в пух и прах проиграл словесную дуэль и крыть подобной силы аргумент ему нечем. Но то была наименьшая из его проблем, так как Рудольф, размахивая ножом словно мечом, тут же ринулся в атаку.

Наверное, тут бы и настал конец истории Семена Ивановича Попадайлова, павшего в борьбе с серой чумой, но грохнула дверь – и в комнату ворвалась кавалерия. Точнее сказать, английский бульдог, который с громким лаем ринулся прямо на Рудольфа. Мгновенно оценив ситуацию, тот кинул нож и бросился наутек – а следом за ним рванули и его друзья, так что уже через пару секунд вся троица скрылась под шкафом, откуда раздался злобный писк:

– Мы еще вернемся, киса, ты у нас теперь в особом списке!

– Это в том, где Джерри и Микки-Маус? – хихикнул второй голос; спустя секунду раздался протяжный вздох, глухой шлепок, громкое «Ой!» – и больше из-под комода не донеслось ни звука.

– Спасибо за помощь, – с облегчением выдохнул Семен, повернувшись к своему нежданному спасителю.

– Пустяки, – ответил тот и приложил лапу к уху. – Полковник Чарльз Браун, оперативный агент внешней разведки MI8 на службе Его Величества. Можно просто Чарли.

– Семен, – представился Семен и, немного подумав, для солидности добавил: – Специалист по связям с общественностью. Можно просто Сеня.

– НКГБ? – с уважением спросил Чарли.

– ООО, – ответил Семен.

– Тебя все же ранили? – с сочувствуем произнес Чарли.

– Нет, это…

Однако не успел Семен ввести своего нового знакомого во все юридические тонкости оформления российских компаний, как в кабинет вошел Сталин в сопровождении толстячка с большой плешью. Одет он был в черный костюм того же цвета с галстуком-бабочкой в белую крапинку, за пазухой держал большую папку, а на круглом лице – широкую улыбку.

– … я ему и говорю – не сиди, если можешь лежать, – хохотнул он, хлопнув Иосифа Виссарионовича по плечу. – Умора, правда? О, Чарли, вот ты где, негодник! Прошу прощения, мистер Сталин, надеюсь, мой пес не успел обидеть вашего котика.

– Пустяки, – ответил тот, поднимая упавший торшер, а после уселся за стол и жестом пригласил своего гостя занять место напротив. – Как я вижу, они отлично поладили. В ногах правды нет, как говорят у нас, товарищ Черчилль. Прошу, присаживайтесь.

– Твой хозяин? – шепнул Семен.

– Кто кому хозяин – вопрос интересный, – хмыкнул Чарли. – Меня к нему приставил лично Его Сиятельство Георг IV, чтоб он лишних делов не натворил.

– Странно, что у нас такого нет. То есть меня никто никуда не приставлял, я тут сам чуть не преставился по чистой случайности, – сказал Семен.

– Разница менталитетов, – немного подумав, глубокомысленно произнес Чарли и этот ответ Семена полностью устроил; тем более, что найти логическое объяснение всему происходящему было не легче, чем найти смысл в очередной гениальной идее менеджера Феди.

На столе тем временем образовалась уже початая пузатая бутылка коньяка, две рюмки, нарезанная колбаса, банка соленых огурцов и полбатона хлеба. Медового цвета жидкость быстро наполнила стопки, Сталин с Черчиллем звонко чокнулись – первый довольно крякнув, хрустнул огурчиком и достал трубку, Черчилль, закусив колбаской, вытащил из кармана сигару – и вот через несколько минут под потолком клубилось облако дыма.

Семен, уже отвыкший от запаха простого табака без каких-либо сторонних примесей, снова громко чихнул. В последний раз он подобную вонь терпел в родном городке, куда еще не добрались все блага цивилизации, включая вейпы и айкосы, так что местным приходилось по старинке пыхтеть простыми сигаретами. Лично сам Семен в последний раз курил после защиты диплома и с тех пор ограничивался максимум одним кальяном в неделю.

– Вернемся же к нашим баранам, мистер Сталин, – произнес Черчилль и, вытащив из-за пазухи большую кожаную папку, шлепнул ее на стол. – Как вы уже поняли по телефонному разговору, я так сильно настаивал на нашей с вами личной встрече не просто так. Совсем недавно от надежного информатора наша разведка получила данные, что где-то здесь, совсем неподалеку от Варшавы, хранится то, что легко может повлиять на исход уже практически закончившейся войны.

– Это вряд ли, – усмехнулся Сталин, вновь наполняя стопки. – Через неделю мы начнем решающее наступление по всем фронтам. Пара недель, максимум – месяц, и Берлин падет.

– Так-то оно так, – с загадочным видом произнес Черчилль, достал из папки какой-то снимок, положил его на стол и пододвинул поближе к Сталину. – Однако взгляните-ка.

– Что это? – нахмурил брови Сталин.

Черчилль огляделся, словно чтобы хотел убедиться, что никто не подслушивает их разговор, и по-заговорщицки понизил голос:

– Философский камень.

Семен вдруг вспомнил, где ранее уже слышал это название. В фильме про мальчика-волшебника, что он смотрел в детстве, в котором, если ему не изменяет память, паренек как искал по всей своей колдунской шараге этот самый философский камень.

Семен смутно припоминал, что в друзьях у того пацана была сильная независимая девочка и какой-то рыжий гопник, поступивший по квоте для социально неблагополучных семей, помогал им в этом нелегком деле умственно отсталый физрук, карлик и еще множество весьма странных людей, которых каким-то малопонятным образом допустили к работе с детьми – особенно если учесть, что большинство из них старательно пытались своих воспитанников угробить – а противостоял им мрачного вида неформал с немытыми волосами, не вылезающий из своего подземелья, где постоянно смешивал различные зелья.

Этим он напоминал Семену сисадмина Володю, который, правда, на такое сравнение отчего-то очень сильно обиделся и отключил их офису доступ к соцсетям. В качестве делегата на мирные переговоры отправилась секретарша Маша, в результате которых она получила нового подписчика, Володя – объект для воздыхания, а все прочие – возможность хоть как-то занять рабочее время.

В процессе своих приключательств веселые детишки успели затопить женский туалет, избить представителя нацменьшинств в лице тролля и чуть не скормить дракону местного мажора – в общем события фильма описывали события одной четверти какой-нибудь провинциальной российской школы.

Если Семен не ошибался, закончилось сие безобразие тем, что один мутный дядя снял с себя тюрбан и начал показывать этой честной гоп-компании всякие непристойности, в результате чего и был колдунски покаран директором сего интернета, для которого такое было уже слишком, ибо хоть каждый ребетенок в нем и носил в кармане волшебную палочку, с помощью которой вполне мог устроить геноцид небольшого городка, детский рейтинг есть детский рейтинг, такое цензура уже не пропустит, а деньги с проката отбивать надо.

В общем, не кино – чума, как сказал бы менеджер Федя.

– И что же в нем такого особенного? – хмыкнул Сталин, отложил снимок в сторону и потянулся к графину. – С виду – камень как камень. Помнится, я как-то на Черном море отдыхал – там таких камней целый пляж, философствуй не хочу. Главное, чтоб не при народе.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Черчилль, принимая из его рук полную рюмку. – Камень этот – не совсем камень… Точнее сказать, выглядит-то он как тысячи таких же валунов, но вот имеет некоторые любопытные свойства. За что пьем?

– Никогда не предлагайте грузину говорить тост, иначе пьянка растянется на месяц, – подмигнул Сталин. – А если серьезно – ваше здоровье.

– Будем!

– А мы и впрямь в Варшаве? – тем временем спросил Семен, покуда главы двух великих держав продолжали приходить в кондицию.

– Да-да, – шикнул Чарли. – Тихо, авось они хоть сегодня смогут до сути дела дойти раньше, чем до конца бутылки.

Польша? Вот те на. А Семен думал, что они сейчас в Москве, максимум – Подмосковье. Ну что ж, хоть один положительный момент в этом попаданстве уже есть – он в первый раз в своей жизни побывал за всамделишной границей, о которой так мечтал. План продаж ему на хвост! Семен мысленно выругался. У него же с собой ни телефона, ни «мыльницы» – это ж получается он если и домой вернется, то без единой фотки. Ну и кто ему тогда поверит? Надо хоть магнитик достать. Главное придумать, куда его сложить – не на шкуру же прикалывать в самом деле…

– Так вот, – продолжил Черчилль, прожевав кусок колбасы. – Как я уже говорил – камень этот довольно необычен, ровно как и его история. Создал эту удивительную вещь великий французский алхимик Николас Фламель, родившийся в начале 14 века. Правда, сам Николас от слухов этих яро открещивался, а потом, когда они распространились уже по всей Европе, взял да и помер. Однако вот только есть одно но – на могиле у него высечено 22 марта 1418 года, а с тех самых пор самого Фламеля видели живым-живехоньким еще несколько раз. То в Константинополе в 1725 году, то на коронации Вильгельма IV в 1830. Вплоть до конца 1919 года, когда он сел на корабль из Лондона, шедший в Африку, но вот с трапа так и не сошел. Не иначе как с чьей-то помощью.

– Быть может, он просто вел здоровый образ жизни, – пожал плечами Сталин. – У нас на Кавказе некоторые старики и не по стольку живут. А может паспорта подделывают – хрен их разберешь.

– Может, – кивнул Черчилль. – А может секрет удивительного долголетия Фламеля кроется как раз в его изобретении, ибо по слухам философский камень дарит своему владельцу воистину неограниченные возможности. Скажем, превратить абсолютно любой металл в золото или приготовить эликсир жизни, дарующий бессмертие. Вы представляете, что будет, если вдруг подобная штука попадет не в те руки? Скажем, руководству Третьего Рейха? Это легко перевернет расклад сил с ног на голову.

Еще какое-то время Сталин молча пыхтел трубкой, а потом вытряхнул чашу в пепельницу и спросил:

– Так и где же этот самый философский камень сейчас находится по вашему мнению?

– Здесь, – Черчилль достал из кармана смятую карту и ткнул в нее пухлым пальцем. – На юго-западе от Варвашы в деревеньке под названием Весола. Именно в ней на данный момент проживает некий Стефан Явлински, настоящее имя которого – Эдвард Александр «Алистер» Кроули. Маг, оккультист, поэт, писатель – в общем, наш человек, хоть и с придурью. Пару раз он для английской разведки кое-какие порученьица выполнял, но потом мы от его услуг отказались. Больно ненадежен. Птичка нашептала, что он по юности случайно свел знакомство с Фламелем и каким-то чудом уговорил того взять себя в ученики. Но входы и выезды в Весолу контролируют советские солдаты, так что без вашей помощи мы туда не попадем.

– Ну дела, – вздохнул Сталин, откупоривая бутылку. – Маги, алхимики, философские камни… Без пол-литра не разберешься.

– Это верно, – согласился Черчилль и поднял рюмку. – Будем?..

– Эй, босс! – послышался из-под шкафа тихий писк. – Слыхал? То воронье не врало – Кроули действительно в Весоле прячется вместе с камнем. Сейчас туда двинем или после обеда?

– Карл, твою мать!..

Со стороны комода донеслись тихая брань и звуки потасовки, лидеры мировых держав, расстегнув рубахи, принялись расставлять по шахматной доске фигуры, Чарли тем временем потрусил к выходу, а Семен последовал за ним.

– Ты идешь за философским камнем? – спросил он, еле-еле поспевая за широким шагом своего нового знакомого.

– Угу. Я эту сладкую троицу, с которой ты потасовку затеял, не в первый раз встречаю. Это не простые крысы, а оперативные агенты самого «Аненербе». Они уже давно за камнем охотятся, так что нужно поспешить.

– А хозяин… то есть человек твой тебя не хватится?

– Думаю, в ближайшее время им будет не до того, – хмыкнул Чарли. – Пока допьют, пока за добавкой сбегают, пока проспятся… Это хорошо Рузвельт еще не приехал – а то б они тут минимум на месяц загульбанили.

Как оказалось, товарищ Сталин занимал ажно три номера в отеле «Polonia Palace». Шикарное место, что уж тут говорить, Семен себе отдых здесь только в мечтах позволить бы смог. Красные ковры, золотые люстры, картины в резных рамах. Просто чума.

– Слушай, – когда они спускались по лестнице, Семену вдруг на ум пришла кое-какая идея, – а если этот твой Алистер Кроули и в самом деле умеет в очень сильное колдунство, сможет он, например, при желании кота в человека превратить?

– Думаю, справится, – немного поразмыслив, сказал Чарли. – А уж с философским камнем тем более. Слыхал я, он как-то раз одного паренька, который про него анекдоты рассказывал, в жабу на неделю обратил. И не то, чтобы у Кроули чувство юмора отсутствовало – просто анекдоты такие и моя бабка бы постеснялась рассказывать. А чего это ты двуногим решил стать?

– Да я как бы он и есть, – развел лапами Семен. – Тут такая история приключилась… В общем, долго рассказывать.

– А времени у нас полно, успеешь, – хмыкнул Чарли. – До Весолы путь неблизкий.

– Ну, слушай, – вздохнул Семен. – Если бы я знал, чем закончится мой сегодняшний поход на работу…

Глава 4

Да я хрен его знает, как это работает. Работает и слава богу – значит, лучше не трогать.

Гарри Гудини на вопрос о секрете его фокусов.

До Весолы Семен и Чарли добрались без особых приключений. Если, конечно, не считать оным переправу через бурный ручей, который им пришлось преодолеть вплавь, в результате чего Семен наглотался воды и даже чуть не утонул. Однако по сравнению с попандаполом в смутное время, где еще не изобрели раздельный выброс мусора – и вдобавок превращением в кота – это было полнейшей ерундой, так что и описывать там по сути было нечего. Но вот по прибытию на место назначения у Семена и Чарли начались проблемы.

– Кажется, у нас проблемы, – так и сказал Чарли, осторожно выглядывая из кустов.

Они как раз находились неподалеку от дома, в котором скрывался Кроули вместе с философским камнем. То было весьма недурное одноэтажное строеньице с покатой красненькой крышей и флюгером в виде петуха, что протяжно скрипел при каждом дуновении ветра. Семен было поинтересовался, а что собственно не так, но вместо ответа Чарли ткнул лапой в ближайшее дерево – и, приглядевшись, Семен увидал среди ветвей довольно странного человека.

Одет он был в смешной халат из веточек и листьев, на лице у него красовались забавные огромные очки на резинке, походившие на те, что носят гонщики или лыжники, делающие незнакомца слегка похожим на огромную муху, а вот в руках он держал весьма серьезную винтовку с каким-то цилиндрическим набалдашником. На соседнем клене притаился похожий субъект – как и на том, что стоял в десятке метрах от него; похоже, Кроули был окружен со всех сторон. Главное, что не сломлен.

– На наших не похожи, – произнес Семен.

– И на наших тоже, – сказал Чарли.

– Немцы?

– Скорее всего, – ответил Чарли и задумчиво почесал ухо. – Может и кто еще, по форме так сразу и не разберешь, шевронов или нашивок не видать, а такие мосхалаты даже лесничие носят. Вот только вряд ли у них оружие с глушителем имеется… Судя по всему, серьезные парни. За философским камнем много кто охотится – от иллюминатов и Аненербе до масонов и амишей.

– А им-то он зачем? – удивился Семен.

– Да кто их знает. У них там вообще своя атмосфера, – буркнул Чарли, внимательно оглядываясь вокруг. – Ладно, попробуем обойти сзади, через главный вход идти – только лишнее внимание привлекать. В кота и собаку, конечно, вряд ли кто-то стрелять начнет, но чем черт не шутит, может они охотники или просто животных не любят.

Так их дуэт и поступил. По-пластунски преодолев расстояние до заднего входа, они проникли вовнутрь, и, оглядевшись, Семен невольно осуждающе цокнул языком. Нет, он и сам бы постеснялся назвать себя образцовым чистюлей и дома у него тоже иной раз творился настоящий бардак, но обстановка внутри жилища Кроули была уж точно куда печальнее и довольно сильно контрастировала с внешним обликом особняка, ибо сколь ухоженно выглядел он снаружи, столь ужасней казался царивший внутри хаос.

Всюду, куда ни кинь взгляд, стояли пустые бутылки и тарелки с остатками пищи, вперемешку валялась одежда и обувь – от кирзовых сапог до вполне симпатичного и почти чистого жилета; книжки огромными стопками покоились прямо на полу, а из разбросанных тут и там газет можно было сделать настоящую бумажную флотилию. Причем в натуральный размер. Хоть бы клининг вызвал, что ли, раз уж самому убираться лень. Однако несмотря на то, что в ближайшей пепельнице – а точнее сказать коричневом потрепанном ботинке, что играл эту роль – еще дымилась затушенная сигара, хозяина нигде не было видно. Оглядевшись, Чарли проворчал себе под нос:

– Ну и где этот припадочный? Неужто зря в такую даль тащились? Боже храни короля, ну почему Фламель себе в ученики Гудини не взял. Тот хотя бы просто народ дурил, а не сам дурью баловался…

В этот самый момент дверцы большого гардероба, находящегося от них по левую лапу, раскрылись – и на свет появился лысый тучный мужчина, одетый в одни трусы; на груди у него болталась серебряная цепочка с замысловатым амулетом в виде двух «галочек», что, переплетаясь друг с другом, образовывали шестиконечную звезду, а в руках он держал «маузер», чье дуло незамедлительно уставилось прямо на Чарли.

– Вы кто такие? – с подозрением сказал толстяк. – Я вас не звал, идите нахрен.

– Мистер Кроули, прошу, опустите оружие. Мы – ваши… – начал было Чарли.

– Собака? – перебил его Кроули и перевел взгляд на Семена. – Да еще и с кошкой?

– Я кот, – поправил Семен, совсем позабыв, что в его теперешнем облике для бывших собратьев по биологическому виду любое его слово звучит как «Мяу!» разной степени мурчательности; однако к его удивлению, Кроули, похоже, вполне разобрал его речь.

– Еще хуже, – сказал он и потер блестящим стволом небритую щеку. – Ведь кошка есть Бастет, та же есть ничто иное как ба богини Исиды, супруги великого Гора, а значит – знак свыше о верности моего пути. И если пес есть не что иное, как воплощение потаенного страха, то вот смысл появления кота нужно еще разгадать…

– Мистер Кроули, – прервал поток его размышлизмов Чарльз, плюхнулся на зад и поднял ввысь обе лапы, – меня зовут Чарльз Браун, я из МИ-6. Это мой напарник – Семен Попадайлов, специалист по связям с общественностями, ООО. Мы прибыли, чтобы препроводить вас в безопасное место. Ваш дом сейчас окружен группой вооруженных неопознанных лиц – подскажите, у вас есть предположения, кто может следить за вами? Аненербе? Члены ордена Зеленого дракона? Сицилийская мафия?

– Ни те, ни другие, ни третьи, – ответил Кроули, на карачках подполз к ближайшему окну и осторожно выглянул наружу; невзирая на возраст, телосложение и довольно крепкий запах виски, тянущийся за ним незримым шлейфом, двигался он весьма ловко и даже почти не шатался. – Все они – просто дети по сравнению с теми, кто ждет меня снаружи. Но им не прорваться сквозь мой барьер, нет… Даже Старцу не удастся это сделать…

– А он что, нас понимает? – шепнул Семен.

– Ну да, – столь же тихо ответил Чарли. – Уж не знаю, что тому виной – врожденные магические способности или звериные дозы всяких интересных веществ, а может и то и другое вместе взятое. Мистер Кроули! – повысив голос, он снова обратился к толстяку, который откуда-то взял кусок мела и теперь старательно возюкал им по пустому пяточку пола, вырисовывая какие-то символы. – Мы вытащим вас отсюда, но мы должны знать, где находится философский камень. Он у вас?

– А вот все же довольно любопытно, – задумчиво произнес Кроули, будто бы обращаясь к самому себе; при этом он и не думал прекращать свое занятие, и теперь на полу отчетливо можно было разглядеть звезду Давида и перевернутый крест. – Почему же мое подсознание решило связаться со мной в виде двух антропоморфных домашних животных? Пес – это легко. В детстве меня загнала на дерево соседская такса и мне пришлось просидеть там до самого вечера, трясясь от холода и страха. Но почему сейчас образ решил явиться именно сейчас? Да еще в компании кота? Странно, очень странно…

– За что мне это! Лучше б и дальше мышей по дворцу гонял, – простонал Чарли и спросил: – Мистер Кроули! Философский камень – где он?

– Камень? Какой еще камень? – нахмурил было брови Кроули, но уже через мгновение лицо его прояснилось. – Ах, ты про ту безделушку, которая по какой-то неведомой причине вдруг стала всем жизненно необходима? Она в моем чемоданчике.

– Слава богу, – выдохнул Чарли и поскреб за ухом. – Вы не могли бы показать его нам? Не думайте, что мы вам не доверяем – но нам жизненно необходимо удостовериться, что камень в целости и сохранности.

– С удовольствием. Но для этого мне нужен мой чемоданчик, а он сейчас лежит под барной стойкой в пабе через два квартала.

– Ну и за каким чертом ты оставил свой проклятый чемоданчик в какой-то забегаловке?! – рявкнул Чарли, терпение которого, похоже, подошло к концу. – Ты хоть понимаешь, что будет, если философский камень попадет не в те руки, дурила?!

– Какое, оказывается, у меня агрессивное подсознание, – задумчиво произнес Кроули, потирая нос. – Хотя это и не удивительно – та такса тоже была на редкость злобной тварью. Впрочем, как и ее хозяйка… На самом деле я и не собирался оставлять там свой чемоданчик, но у меня не было выбора. Я хотел промочить горло, но забыл бумажник в других штанах, а тот угрюмый джентльмен наотрез отказывался дать мне хоть бы стакан бренди под честное слово. Удивительное негостеприимство! Никогда в жизни больше не посещу эту страну. В общем, мне пришлось оставить свои вещи ему под залог, и я как раз собирался вернуться за ними, как обнаружил, что вокруг моего дома вдруг стало слишком людно.

– Ладно, план следующий, – вздохнул Чарли. – Ждем до ночи, выбираемся из этого свинарника, проникаем паб, достаем камень и дуем к своим. А там уже пусть решают, что делать с этим горе-магом.

– Звучит неплохо, – согласился Семен и потрогал лапкой Кроули. – Слушай, а ты и впрямь колдун? Сможешь меня в человека превратить?

– Понял! – ахнул тот и щелкнул пальцами. – Если пес – воплощение моего подсознательного страха, то кот – олицетворение моей непостоянности. Ведь коты, как известно, гуляют сами по себе, а значит, где-то в глубине своего сознания я хочу перестать скитаться по миру и крепко стать на ноги. Завести дом, быть может, снова жениться. А так да, конечно, с философским камнем мне такое раз плюнуть, вот только…

– Не хотелось бы прерывать столь занятную беседу, – раздался позади них ехидный голос, – но мы торопимся.

Оглянувшись, Семен увидал трех уже знакомых ему крыс, восседающих на самой большой книжной стопке.

– Вас еще тут не хватало, – проворчал Чарли и ощерил зубы. – Катитесь отсюда подобру-поздорову, покуда целы.

– Крысы? – прошептал Кроули и выпучил глаза. – Собака – страх, кот – постоянство, а крысы это… это…

– У меня идейка получше, – сказал Йозеф. – Отдайте нам толстяка и, быть может, мы сохраним в целости ваши блохастые шкуры. Выгляните наружу – вы окружены. Наши бойцы сидят на каждом дереве – один приказ и они попросту изрешетят…

– Шеф, ты же сам пять минут сказал, что и понятия не имеешь, кто такие эти болваны и какого рожна они тут забыли… – зашептал было Карл, но тут же словил очередную оплеуху.

– Я все больше начинаю подозревать, обершутце Карл, что ты не просто идиот, а самый настоящий двойной агент! – возопил Йозеф, да так, что Семен даже невольно прижал уши и посочувствовал съежившемуся в страхе крысу. Все же начальники они везде начальники, хоть крысы, хоть человеки; только орут и руки распускают. – Ибо так умело подыгрывать своему непосредственному противнику надо еще уметь! Это называется «блеф», дурья ты башка! Тебе рассказать, что такое блеф?! А?!

– Босс… – Рудольф похлопал Йозефа по спине.

– Не сейчас, рядовой! Так вот, Карл, прежде чем в следующий раз раскрывать свой чересчур болтливый рот…

– Босс… – не отставал Рудольф.

– … попробуй – умоляю, ну хотя бы сделай попытку! – чуть-чуть напрячь свои извилины и…

– Босс… – Рудольф сделал еще одну попытку достучаться до начальства.

– Ну чего тебе?! – рявкнул Йозеф, оторвавшись, наконец, от словесной порки Карла.

– Жирдяй удрал, – крыс ткнул лапой куда-то в сторону.

Семен огляделся и действительно – на месте, где еще пару минут назад находился Кроули, теперь валялся лишь одинокий огрызок мела. Тут снаружи вдруг послышались какие-то крики, потом громкие хлопки, звук битого стекла и вишенкой на торте довершил эту какофонию протяжный и пронзительный женский вопль, столь долгий и профессиональный, что, вероятно, издавала его либо оперная певица, либо чемпионка по дайвингу. В последний раз такой надрыв Семен слышал в голосе секретарши Маши, когда она узнала, что распалась ее любимая корейская поп-группа.

– Дьявол! – рявкнул Чарли и помчался в сторону выхода. – Я за Кроули, Сеня – задержи этих и за мной!

Сказать было намного проще, чем сделать, так как крысы уже перестали собачиться, хоть это и звучало как оксюморон, и теперь явно намеревались пуститься в погоню за странноватым колдуном. Решение пришло в голову точно само собой – впрочем, как и практически любая другая дельная мысль. Подскочив поближе к стопке книг, на которой восседали наглые грызуны, Семен одним мощным ударом выбил из шаткой башни самый толстый том, тем самым лишив ее опоры. И покуда крысы, бранясь и переругиваясь, барахтались на полу среди разноцветных обложек, Семен ринулся наружу.

Кроули тем временем уже практически пересек половину улицы. Мчась со скоростью, удивительной для такой неподъемной туши, одной рукой он выделывал над своей лысой макушкой замысловатые пассы, второй же отстреливался от незнакомцев в маскхалатах, плюющихся в него пулями из своих винтовок. Чарли притаился около крыльца, почти вжавшись в землю и внимательно оценивая обстановку. И что-то подсказывало Семену – наверное внезапно приобретенное им кошачье чутье – что оценка, увы, складывается вовсе не в их пользу.

– Какой план? – спросил Семен, заняв позиция рядом с Чарли.

– Бежим на раз, два, три. Готов? – тихо рыкнул тот.

– Нет, – абсолютно честно ответил Семен.

– Три! – рявкнул Чарли и рванул вперед.

Он зигзагами пустился вслед за удаляющимся Кроули, ну а Семену ничего не оставалось, кроме как ломануться следом. Помнится, пару месяцев тому назад Семен принял для себя волевое решение каждый новый день начинать с обязательной утренней пробежки. И не то чтобы он так сильно любил это дело, но Маша постоянно лайкала фотографии каких-то смазливых накаченных парней, чьи животы напоминали панцири черепашек-ниндзя, а так как с восточными единоборствами у Семена, к сожалению, не сложилось, он решил обратить свой взор на бег, ибо, как известно, оный восхваляли даже древние греки, ну а они вроде как были ребята толковые, даром что в свое время озаботились понапридумывать для потомков кучу цитат для статусов.

После этого Семен купил себе специальный браслет для отслеживания количества сожженных калорий и пройденных шагов, скачал специальное приложение на смартфон, куда мог вносить и отслеживать результаты своих тренировок, приобрел в ближайшем спорт-магазине кроссовки, напульсники, шорты, пару маек и термобелье, проштудировал все сообщества, посвященные здоровому образу жизни – и в паре из них даже был забанен после ряда жестоких споров – подписался на несколько видео-каналов и даже подключил себе рассылку мотивационных сообщений. Каждый день по будням какая-нибудь умная мысль ровно в 6:30 и всего-то за каких-то 399,99 рублей – чума! Последнее было особенно важно, ибо несмотря на все вышеперечисленное, Семен с тех пор не пробежал и десяти метров, видимо, все еще не настроившись на нужный лад.

Но как оказалось все это просто конченая ерунда, так как никакая мотивация не может заставить бежать быстрее, чем свистящие над твоей головой пули, выбивающие вокруг фонтанчики земли. Хорошо еще, что до подобной идеи не допетрил менеджер по тимбилдингу Федя, так как с его рвением он вполне мог поставить в офисе пулемет. К счастью, стрелявшие в Кроули солдаты, видимо, активно косплеили имперских штурмовиков, так как несмотря на шквальный огонь, Кроули без особого труда и единой царапинки добежал до конца улицы, свернул за угол, преодолел пару кварталов, достигнул двухэтажного здания с кричащей вывеской в виде кружки и надписи «Piwo» и скрылся внутри. Ну а следом, под крики удаляющейся погони, шум выстрелов и вопли потревоженных жителей, последовали Семен и Чарли.

Глава 5

… если бы я предсказывал, что будут делать народы в следующем веке, около слова «Польша» я бы написал: «Je perdolie»

Александр II

Да уж, чего-чего у мистера Кроули точно не было – помимо давным-давно улетевшей в поднебесье кукухи, разумеется – так это хорошего вкуса в выборе питейных. Продавленные диваны, местами прожженные, облитые пивом и бог чем весть еще. Замызганные столы, к которым, наверное, прикоснись хоть пальцем – тут же прилипнешь. По углам – клочья паутины, над потолком – тусклая лампа, едва-едва разгоняющая мрак. «Тут не то, что звезда Мишлен не светит – случайно зайдешь и зачекиниться постесняешься», – подумал Семен, провожая взглядом бегущего мимо здоровенного таракана, который, как показалось Семену, показал ему неприличный жест.

Если бы эта забегаловка вдруг превратилась в человека, то наверняка выглядела бы точь-в-точь как ее хозяин: плешивый здоровяк с трехдневной щетиной и огромными мешками под глазами; одет он был в майку-алкоголичку с желтыми разводами, едва не лопающуюся на объемистом брюхе и растянутые треники. Он то ли не заметил своих новых гостей, то ли намеренно их проигнорировал, продолжая вытирать огромную кружку тряпкой, грязной настолько, что Семен не удивился бы, узнав, что ранее ей чистили автомобили. Стоило Кроули плюхнуться на высокий круглый табурет прямо напротив здоровяка, как он поднял на него глаза и лицо его стало еще мрачнее и угрюмей, хоть то и сложно было представить.

– Опять ты, pojebany jestesz? – процедил он сквозь зубы. Семен не знал польского языка, но интонация, с которой были произнесены последние два слова, говорила сама за себя.

– Я тоже бесконечно рад снова посетить ваше чудесное заведеньице, пан Лебовски, – сказал Кроули и растянул пухлые губы в широкой улыбке. Здоровяк же в ответ и глазом не повел. Думается, он бы легко мог сыграть в гляделки с Галиной Абрамовной и далеко не факт, что последней удалось одержать победу. – Я пришел за своими вещами, как мы и договаривались.

Ничего не ответив, Лебовски отставил стакан, облокотился на стойку и с многозначительным видом потер друг об друга большой и указательный пальцы правой руки.

– Ах да, деньги, – Кроули смущенно поскреб затылок. – Как сами видите, теперь на мне вообще штанов нет, а следовательно, и бумажника при себе не имеется. Но клянусь Гором – я занесу всю сумму завтра и даже добавлю чуть сверху за все причиненные неудобства.

– Не знаю я никакого Гора, pierdol się, – сплюнул прямо на пол Лебовски; удивительно, как при таком-то сервисе он до сих пор имел хоть каких-то клиентов, пускай даже то и были сумасшедшие колдуны. – Вот как утром занесешь мне kabona – так назад свое барахло и получишь, сhujowo?

– Боюсь, этот вариант будет мне слегка неудобен, – Кроули заерзал на стуле. – Понимаете, в том чемоданчике хранится очень ценная для меня вещь…

– Хоть прах твоей покойной мамаши! – рявкнул Лебовски и хлопнул кулаком по стойке, да с такой силой, что пивной бокал, звякнув, подпрыгнул на месте, чуть не скатившись на пол. – Утром деньги – вечером чемоданы. А пока что spierdalaj поживей отсюда, пока я твоему жирному заду ускорение сапогом не придал.

Тут в дело вступила английская разведка. Чарли, прыгнув на стул рядом с Кроули, оперся передними лапами на стойку и залился глухим лаем:

– Не люблю влезать без спроса в чужие беседы, мистер, но это дело межнациональной безопасности, так что попрошу перестать знакомить нас со всем богатством местного диалекта и побыстрей выполнить просьбу моего спутника. Короче говоря – где чемодан, Лебовски?

– Это ваш? – с опаской произнес здоровяк.

При виде Чарли он вмиг преобразился, словно увидел перед собой не бульдога, а проверяющего из санэпидемстанции вкупе с налоговиками и пожарными. Голос грубияна стал практически дружелюбным и чуть заискивающим, а сам он будто бы слегка сдулся в размерах и перестал сыпать через слово ругательствами на родном языке. Он даже попытался изобразить некое подобие улыбки, сверкая остатками зубов. Помнится, именно с таким выражением лица Семена встретил в родном городке абориген, от близкого знакомства с кулаком которого тому пришлось спасаться тактическим отступлением. Видимо, не один Кроули пережил в раннем возрасте неприятное знакомство с лучшим другом человека.

– О, так вы тоже его видите? – озадаченно произнес Кроули. – Хм, странно, очень странно. Значит, это все же не плод моего воображения… Да-да, не волнуйтесь, эта милая собачка со мной.

В этот самый момент «Милая собачка» широко оскалила клыки, опровергая стереотипы про английскую стоматологию.

– А он кусается? – произнес бармен, не спуская настороженного взгляда с Чарли.

– У меня есть лицензия на убийство, шантаж, кусь, подкуп должностных лиц, диверсии государственных масштабов, вождение всеми видами транспорта, подделку документов и громкий лай в любое время дня и ночи, – без запинки перечислил тот все свои регалии.

Семен с уважением и даже легкой завистью покачал головой. Лично он доступ к принтеру-то получил лишь спустя год работы, да и то только к черно-белой печати. А уж правом на умертвение неугодных, наверное, в их офисе обладала только Галина Абрамовна. И хоть думается, бармен не понял ни слова из того, что пролаял Чарли, но вот его ощеренная морда явно давала понять, что шутки юмора шутить с ним никто не намерен.

– Разумеется, – пожал плечами Кроули. – Это же собака. Собаки кусаются.

– Ну да, что же это я… Вообще сюда с животными нельзя… – громко сглотнул Лебовски, на широком лбу которого выступили блестящие бисеринки пота.

– С превеликим огорчением покину ваше ресторан, – сказал Кроули, сделав разом несколько ошибок в слове «всеми-возможными-богами-если-они-конечно-существуют-забытая-дыра», – но, увы, не могу сделать этого без моего, как вы выразились ранее, «барахла». Уж больно оно мне дорого.

На этот раз бармена не нужно было уговаривать дважды. Не успели они моргнуть и глазом, как он исчез в подсобке, откуда вскоре послышалась громкая возня, грохот, ругань на польском и звон битой посуды, словно бы кто-то решил перевернуть там все с ног на голову.

– Буду также весьма признателен за бутылочку бурбона, пожалуйста! – крикнул Кроули. Чарли что-то шепнул ему на ухо и тот добавил: – И водку с мартини для моего друга! Взболтать, но не смешивать! А тебе?.. – он повернул голову к Семену.

– Воздержусь, – ответил тот, ибо, как думается, ни шоколадного стаута, ни бархатного эля у Лебовски явно не водилось, а пить то, что здесь по какому-то недоразумению называлось «пивом», вряд ли было хорошей идеей.

Вскоре хозяин вернулся и не с пустыми руками – и вот на прилавке перед ними уже лежал небольшой блестящий чемоданчик, закрытый на небольшой замок. А также початая бутылка с какой-то мутной бурдомагой и крив приклеенной этикеткой.

– Мартини нет. Водки тоже, – развел руками Лебовски и испуганно втянул голову в плечи, будто бы ожидая удара.

– Боже, храни короля, – с облегчением вздохнул Чарли, которого, судя по всему, не слишком огорчил скудный ассортимент этой забегаловки. – Джентльмены – думаю, нам пора. И лучше воспользоваться задним входом.

– Но я и глотка не сделал, – попытался было протестовать Кроули, потянувшейся к бутылке.

– По дороге выпьешь, – отрезал Чарли. – К тому же, тебе и без того хватит…

Чего должно было хватить Кроули они так и не узнали, так как грохнула дверь – и в паб влетело двое вооруженных бойцов из числа тех, что караулили дом незадачливого колдуна. При виде их челюсть Лебовски так и упала на грудь, а глаза чуть ли не вылезли из орбит. Сложно сказать, что было причиной столь бурной реакции. То ли он так сильно удивился внезапной популярности своего кабака – в коем, наверное, столько народу одновременно сроду не было и не будет, даже если он пойло начнет бесплатно разливать – то ли всему виной были винтовки в руках ворвавшихся, которые те незамедлительно направили в их сторону.

– Ложись! – рявкнул Чарли и перепрыгнул через барную стойку, по пути ухватив зубами чемоданчик.

Кроули и Семен тут же последовали его примеру, а уж бармен и подавно предусмотрительно принял горизонтальное положение раньше всех. Спустя секунду раздались хлопки выстрелов – и их просто осыпало градом, состоящим из щепок, штукатурки и битого стекла.

– Je perdolie! – простонал здоровяк, обхватив руками голову.

И Семен был полностью согласен с этим утверждением, чтобы оно не значило, так как вокруг сейчас происходило именно что такое пердоле, что пердолистее его трудно и представить. Чарли тем временем осторожно выглянул из-за их импровизированного укрытия и тут же нырнул обратно, едва не схлопотав шальную пулю.

– Что делать будем? – поинтересовался Семен.

– Принимать бой! Мистер Кроули, – Чарли оглянулся на колдуна, который, ползая на коленях, что-то выискивал на полу, – надеюсь, в вашем пистолете еще остались патроны? По моей команде поднимайтесь и начинайте ответный огонь – один враг на десяти часах, другой на двух. Две пули в грудь – одну в голову и… Мистер Кроули, вы вообще слушаете, что я говорю?

– Вы не видели мой бурбон? – в ответ рассеянно произнес тот. – Великая Телема, неужто он разбился…

– Мистер Кроули, я не собираюсь читать вам нотации, но, если вы не заметили, по нам сейчас ведут шквальный огонь и…

– Нашел!

Не обращая ни малейшего внимания на ворчание Чарли, Кроули прямо зубами вынул пробку, выплюнул ее на пол и присосался к горлышку. Несколько жадных глотков – Кроули отставил в сторону бутылку, утер губы и в глазах его заплясали бесовские огоньки.

Недобрый знак – в последний раз такой взгляд Семен наблюдал у менеджера Феди, когда тот, начитавшись каких-то заумных книжек навроде «Тимбилдинг для чайников. Как превратить вашу фирму в семью и обойтись минимальными жертвами» решил провести в их офисе тематическую неделю, посвященную супергероям, дабы укрепить дух компании.

Правда, в итоге укреплять пришлось дверь в кабинет Галины Абрамовны, так как Федя – тут Семен не мог не отдать ему должное то ли за сказочную глупость, то ли за невиданную храбрость – предложил той примерить костюм Халка. Сам Семен не наблюдал той картины воочию, ибо как раз ушел на обеденный перерыв, но вернувшись, он увидал дежурившую около бизнес-центра скорую, грузившую на носилки менеджера Федю, а потом вместе с Игнатом долго рассматривал довольно занимательную дыру в двери, чей силуэт до удивления напоминал контуры их коллеги.

Кроули же засунул пистолет за резинку трусов и начал исполнять в воздухе достаточно странные пассы. Но куда более странные дела начали происходить после, так как ближайший табурет, кренясь и покачиваясь, вдруг взмыл в воздух.

– Именем Телемы! – возопил Кроули и выбросил руки в сторону двери.

Что-то треснуло, и кто-то громко крикнул «Ой!». Семен выглянул из-за стойки – один из нападавших валялся без сознания, покуда второй смотрел то на павшего товарища, то на обломки табурета. Но вот прямо в голову ему прилетел пустой стакан, заставивший выронить винтовку – а второй уложил спать рядышком с другом.

– Это очень сильное колдунство, Мистер Кроули! – без доли притворства восхитился Семен.

– Благодарю, – смущенно ответил тот и подобрал с пола бутылку. – Это еще что, вот помню я как-то раз на спор попытался телепортировать целый поезд и в итоге…

– Расскажешь по дороге, – перебил его Чарли, беря чемоданчик в зубы. – Фкорее, уфодим череф фаднюю дферь!

Когда они выскочили во двор, Семен поначалу было подумал, что вместе с ним в прошлое отправилось типичное такси его времени – но нет, то был обычный местный драндулет, который, конечно, проживи он еще лет семьдесят без сомнения стал бы винтажем и классикой, но пока что являл собой довольно жалкое зрелище. Впрочем, выбирать не приходилось, так что Кроули тут же бухнулся на водительское сиденье, Чарли – на переднее, а Семен занял место сзади.

– Жми! – гавкнул Чарли.

К счастью, Кроули в этот раз не стал выискивать какие-то тайные смыслы и рассуждать о том, что отдающий приказы пес есть ничто иное, как попытка уйти от самого себя, а просто уткнул в пол педаль газа и вот они уже неслись по вечерней Весоле, подпрыгивая на каждой кочке и пугая прохожих. Семен при всем желании не мог бы назвать себя любителем быстрой езды, однако обстоятельства сложились так, что либо они как можно скорее покинут Весолу, либо свои бренные тела.

– Кажется, пронесло, – с облегчением вздохнул Чарли и откинулся на спинку.

– Не совсем, – сказал Семен, глядя сквозь заднее стекло. – За нами хвост.

– Естественно, вы же животные, – ввязался в разговор Кроули, крутивший баранку.

– Нет, я в фигуральном смысле – за нами «хвост».

И действительно – за ними в погоню уже мчалось два джипа с выключенными фарами. Машины преследователей явно были куда лучше их тарантайки, которая разве что не разваливалась на ходу, так что расстояние между ними стремительно сокращалось с каждой секундой.

– Дьявол! – выругался Чарли и хлопнул лапой по чемоданчику. – Быстрее!

– Я бы с радостью, но, боюсь, это невозможно, – пропыхтел Кроули. Достав пистолет, он высунул его в окно и, услышав жалобное «Щелк!», выбросил ставшим бесполезным оружие на обочину. – Кажется, нам конец.

Как будто всего этого было им мало, откуда-то сверху раздался быстро приближающийся стрекот, напоминающий шум вертолета. Семен выглянул в открытое окно и, увидев причину сего звука, понял, что сейчас у них действительно начались проблемы.

Глава 6

Тум тум! Ту ду ду ду!

Ту ду ду ду ду!

Тум! Тум!

Рихард Вагнер напевает своим друзьям первую версию «Полета Валькирий»

Семен не мог бы назвать себя хотя бы мало-мальски знатоком истории, но вряд ли в нынешнем году, в который он впопандопался по самый хвост, на вооружении какой-либо страны стояли небольшие вертолеты, напоминающие собой гидрокоптеры, что легко могли догнать и даже перегнать автомобиль, несущийся на полном ходу. И уже тем более он сомневался в том, что на подобные штуковины, если бы те, конечно, существовали, ставили крупнокалиберные пулеметы, чья очередь едва не прошила его и Чарли насквозь.

– Дьявол! – рявкнул тот, глядя на зияющие дырки в крыше машины. – Похоже, очередные секретные разработки Аненербе.

Словно бы в подтверждение его слов откуда-то свыше ветер донес истошный вопль: «Ау фридерзейн, киса!». Далее вроде бы оттуда же послышался «Полет валькирий», однако Семен не мог с точностью сказать, действительно ли секретные разработки Аненербе имеют при себе еще и патефон или музыка звучит лишь в его воображении, а спросить у своих спутников он постеснялся.

– Ну хоть не летающая тарелка, – вместо этого сказал он.

Он вдруг припомнил один из пройденных курсов, на котором невероятно опытный коуч, почти закончивший в свое время два курса колледжа, учил людей находить позитивный опыт даже в неудаче. К примеру: выгнали с работы? Не беда! Жизнь на улице тоже имеет множество плюсов. Ты не жжешь электричество, тем самым помогая сохранить окружающую среду, на коробку из-под холодильника в Москве выдадут ипотеку даже самозанятому, а еду вполне можно найти на помойке рядом с ближайшим супермаркетом.

Кажется, это называлось «фриганство», но Семен не был в этом сильно уверен, так как словарик с актуальной и никого не оскорбляющей лексикой он оставил дома. Но он успел запомнить три самых главных правила каждого уважающего себя фригана, которые на всякий случай записал себе после другого курса: плесень на сыре скорее всего появилась уже после того, как он попал в мусорный бачок, странные воздушные шарики, заляпанные майонезом – НЕ странные воздушные шарики, заляпанные майонезом, а лезть с голыми руками на бомжа с заточкой – плохая идея, точно также, как и бросать вызов пенсионерам.

Однако вот было интересно, какие бы плюсы лайф-коуч нашел в данной ситуации. Ну, разве что вместо одного пепелаца за ними могла мчаться целая эскадрилья, но, во-первых, еще не вечер, а во-вторых – крысам вполне хватит и одной вундервафли, чтобы сделать из их троицы решето.

– Летающая тарелка – всего лишь распространенный среди гражданских миф. У Третьего Рейха в ходу летающие чашки, – произнес Чарли и повернул морду к Кроули. – Ты можешь сбить эту штуковину каким-нибудь заклинанием?

– Думаю, да, – пропыхтел тот, судорожно крутя баранку, и кинул взгляд на бутылку, лежащую у него в ногах. – Вот только выеду на ровную дорогу, сделаю пару глотков и…

В этот самый момент автомобиль прошила еще одна очередь – они опять отделались легким испугом, но вот в бурбон Кроули попала шальная пуля и разбила бутыль на множество мелких осколков, похоронив все его планы на ближайшее чудесачество.

– Мы пропали, – выдохнул Кроули, глядя на растекающееся пойло; после же он прикрыл глаза и скрестил руки на груди. – Так отправимся же на встречу с Гором с агнской покорностью, друзья мои…

– Черта с два! – рявкнул Чарли, да так, что спешащий повидаться с Гором, кем бы он ни был, чародей тут же вновь схватился за руль, кинув на пса опасливый взгляд. – Сворачивайте на обочину, мистер Кроули, и дуйте прямиком через тот лес, пока эта, господи храни короля, машина не превратилась в швейцарский сыр.

Кроули послушно крутанул баранку влево и вот вскоре они уже неслись между толстыми стволами, каждый из которых то и дело грозил стать их последней остановкой.

– Ты случайно в «Убере» не подрабатываешь? – поинтересовался Семен у Кроули, когда тот лишь каким-то чудом в последний момент избежал столкновения с очередным деревом, отделавшись боковым стеклом.

– Не нужно приплетать сюда госпожу Ивонну! – пропыхтел тот. – У нас ничего не было, а что было в Монреале, пусть останется в Монреале.

К счастью, крысы, похоже, потеряли их из виду под пышными кронами, так как пустив наудачу еще пару очередей они прекратили стрельбу, экономя патроны. Но зато эстафету с энтузиазмом приняли преследователи на джипах, которые и не думали отставать, осыпая их несчастную колымагу градом пуль.

– Так, мистер Кроули, как только мы покинем лес, держите курс направо до железнодорожных рельс и езжайте вдоль них на юг, – сказал Чарли. – Семен, для тебя у меня специальное задание. Расстегни зубами мой ошейник, по моей команде нажми на этот круглый блестящий шарик, досчитай до трех и выбрось ремешок из окна.

В отличие от вновь забухтевшего магика, который по какой-то неведомой причине мог колдовать лишь будучи подшофе, Семен не стал спорить, справедливо полагая, что оперативный разведчик МИ-6 знает, что делает. Он оказался целиком и полностью прав. Едва их преследователи поравнялись с валяющимся среди пыли ошейником, как раздался громкий взрыв – и машины отшвырнуло в кювет.

– Полезная штука, – произнес Семен, глядя на быстро удаляющиеся пылающие остовы вражеских автомобилей.

– Роммелю в Газале тоже понравилось, – усмехнулся Чарли. – Пока он додумался, почему это его танки вдруг ни с того ни с сего как факелы вспыхивают, мы успели назад Тобрук захватить. Но не спешите радоваться, – он сам того не осознавая дословно процитировал слова менеджера Феди в вечер пятницы, означающие то, что в конце трудовой недели их поджидает не пивко с сериальчиком, а очередной сеанс корпоративной терапии, – уверен, что так просто они от нас не отстанут.

Да уж, чего-чего, а «просто» в этом мире ничего не дается, это Семен понял сразу, как только осознал, что попал в шкуру домашнего любимца, а не в тело кого-нибудь из руководителей партии. Впрочем, может оно и к лучшему, ибо с кота и спроса поменьше будет. Во всяком случае, он на это надеялся, а надежда, как известно, умирает последней – вслед за надеющимся.

По всем законам жанра сейчас Семен должен был вершить судьбы мира, покуда закрома его ломятся от честно награбленного заработанного им в ходе многочисленных манипуляций, грудь приятно тяготят все возможные медали и награды, а в трудовой книжке числится запись «Глава ЦК КПСС» и печать самого товарища Сталина. Но, увы, реальность оказалась куда прозаичнее и в ней он в компании английского бульдога и придурковатого колдуна удирает от агентов Аненербе и бог весть кого еще.

Беда, как и дедлайны, не приходит одна. Видимо, одна из пуль все-таки пробила бензобак, так что вскоре их драндулет в последний раз горестно фыркнул и стал на месте прямо посреди густой чащи. Делать нечего – дальше придется топать пешком. Только вот вставал вопрос – а куда они собственно говоря вообще идут?

– Неподалеку на берегу реки находится одна из наших явок, – ответил Чарли, когда Семен озвучил вслух свой вопрос, с шумом втянул воздух плоским носом и громко чихнул. – Вот только нужно найти след, а у меня насморк вторую неделю.

– Мне холодно, – пожаловался Кроули, обхватив себя руками.

– В штаб-квартире согреешься, – пообещал Чарли, припал мордой к земле и повел их меж деревьев.

– А еще здесь могут быть змеи, – опасливо произнес колдун, всматриваясь себе под ноги.

– Для чародея, умеющего пулять фаерболы из пальцев, ты слишком многого боишься, – заметил Семен. – Ты б свои травмы начинал что ли прорабатывать потихоньку, а то скопятся – и из дома выйти не сможешь без риска получить очередную фобию.

– Надо бы, – вздохнул Кроули. – Но сказать проще, чем сделать.

Семен в ответ лишь сочувственно покачал хвостом. Помнится, на одном из корпоративов менеджер Федя признался, что с детства дико боялся воды. Проблему как-то вызвался решить его дед, живший в деревне и заполучивший внука на летние каникулы. Усыпив бдительность будущего менеджера по тимбилдингу предложением порыбачить, дед вывез Федю на середину озера и столкнул с лодки. Хороший дед и конкурсы интересные – плавать Федя так и не научился и после этого случая стал бояться двух вещей: воды и своего деда, а Семен понял, что маньяческие наклонности передаются по наследству.

Судя по всему, они успешно ушли от погони, так как преследователей больше не было видно. Лишь пару раз над их головами все еще проносился знакомый стрекот, заставляющий их прижиматься к земле или прятаться в ближайший куст, но крысы, видимо, решили, что беглецы уже на полпути к канадской границе и вскоре улетели восвояси. Во всяком случае, до поры до времени, ибо Семен сильно сомневался, что Аненербе вот так просто от них отстанет.

Идти им пришлось недолго и вскоре уже они наконец-таки достигли явки. Ею оказалась землянка глубиною в пару метров, в которую вел круглый люк, замаскированный листьями и ветками. Не бог весть что – три на три человеческих шага, ящик с припасами и пара тюфяков, но все же лучше, чем ночевать в лесу под открытым небом. Они подкрепились, утолили жажду, Кроули зажег масляную лампу и вот уже все трое склонились над картой.

– Завтра утром выдвинемся до ближайшей железнодорожной станции и на первом поезде двинем обратно в Варшаву, – произнес Чарли. – А там уже передадим вас, мистер Кроули, советским и английским спецслужбам. Они защитят вас и философский камень.

– Дайте хоть взглянуть на эту штуку, из-за которой столько шума, – сказал Семен.

Кроули подтянул к себе чемоданчик и несколько раз крутанул туда-сюда колесико замка. Раздался тихий щелчок, он аккуратно приподнял крышку, Семен же вытянул голову и увидел… Самый обычный камень, лежавший в выемке на красном бархате. С виду ничего философского в нем не было и походил он на простой минерал – неровный, размером чуть меньше кулака, прозрачно-синего цвета.

– И что он умеет делать? – протянул слегка разочарованный Семен, который несколько раз едва не словил пулю из-за какого-то валуна. Нет, конечно, помирать неприятно даже за слиток золота, но хотя бы не так обидно.

– Проще сказать, чего он не умеет, – ответил Кроули, закрывая чемодан обратно. – В руках простого обывателя философским камнем можно разве что по темечку кому-нибудь дать. Но попади он в руки человека знающего…

– Именно поэтому он ни в коем случае не должен достаться Аненербе, – произнес Чарли и широко зевнул. – Предлагаю поспать – не знаю как вы, а я с лап валюсь от усталости.

Предложение было встречено всеобщим воодушевлением и вот уже скоро Семен погрузился в объятия дремы.

Глава 7

Короче, план такой: делаем огромную железную штуку, которая грохочет, портит воздух и мешает спать всем по соседству… В смысле зачем?..

Ричард Тревитик, изобретатель первого поезда.

Проснулись они практически перед самым рассветом, наскоро перекусили чуть зачерствелым хлебом, сыром, колбасой и, прежде чем двигаться в сторону железнодорожной станции, напоследок решили еще немного покопаться в запасах английской разведки.

А она на обеспечение своих полевых агентов не скупилась. Компании, в которой трудился Семен, было чему поучиться. За все время работы ему только раз презентовали фирменную ручку – и то не пишущую – тогда как перед ними на земле вскоре уже лежали: несколько ошейников самой разной расцветки – от консервативно-коричневого до ярко-салатового – добротный костюм и пара туфель, пистолет «Маузер» с несколькими обоймами – о марке оружия Семен узнал со слов Чарли, так как сам он хоть когда-то и играл в «Контру», но давно и неправда, и тем более там таких пушек не водилось – пачка польских злотых, да несколько сухпайков.

От пистолета Семен не отказался бы и в своем привычном времени – так, для успокоения души, отстреливаться от Феди да отпугивать особо настырных клиентов, которые по какой-то лишь им самим ведомой причине очень желали знать, куда делись их деньги и почему у менеджера, который должен был отвечать на их звонки, вечно выключен телефон. Спойлер: потому что менеджера по работе с клиентами у них на самом деле не было и в случае прорыва возмущенной толпы роль боксерской груши оного исполнял тот, кто не успел спрятаться.

Но вернемся же к нашим баранам, то есть к нашим ошейникам. Чарли выбрал себе синий ремешок, Семен же присматривался к оранжевому – Маша как-то походя похвалила новый галстук Семена такого же цвета и с тех пор он старался почаще использовать его в своем гардеробе – но полковник МИ-6 придерживался немного другого взгляда на моду.

– Возьми лучше серый – бомба явно будет полезней кипятильника. Да и менее заметней будешь, когда в тебя опять стрелять начнут, – со знанием дела произнес Чарли.

Семен решил послушаться совета более опытного в шпионских делах чело… бульдога, заодно стараясь не думать, почему тот вместо слова «если» использовал «когда». Понятное дело – время нервное, вокруг война и все дела, но все же палить почем зря по ни в чем не повинны зверушкам это уже перебор. Даже если одна из зверушек – попаданец, вторая – спецагент с лицензией на убийство, а третья – колдун-алконавт с навязчивой манией разгуливать практически нагишом.

Свой выбор косплеить Адама Кроули объяснил нежеланием блокировать какие-то там чакры, через которые он периодически выходит на связь с высшими силами. Семен подозревал, что это немало способствует бутылка бурбона, но высказывать вслух свои мысли все же не стал.

Во-первых: ссориться с настоящим чародеем – пускай и безумным, словно Шляпник – себе чревато. Сей факт Семен уяснил еще давным-давно, когда отказался позолотить ручку приставшей к нему на улице цыганке и тем же вечером в компании Игната получил по щщам от толпы гопников.

Конечно, возможно последнему не стоило кричать «Эй, голубки!» полудюжине хмурых бритых парней, бицепсы которых диаметром были больше ляжки самого Игната, однако два яблочных сидра и выученный накануне новенький прием карате явно вселили в него излишнюю уверенность в собственных силах.

Впрочем, те чуваки быстро выселили ее обратно, хотя сам Игнат потом утверждал, что просто побоялся их искалечить. Святой человек, неплохой рекламщик, да и на районе человек не последний, но его слова звучали бы куда убедительнее, не доносись они из ближайшего мусорного бака.

Во-вторых: Семен был человеком современным и шеймить других людей за их осознанный выбор демонстрировать всем остальным свою оголенную пятую точку не входило в его набор базовых ценностей.

Ну, и в-третьих: за него это весьма быстро и доходчиво сделал Чарли, объяснивший, что либо Алистер нацепит на себя хоть что-то, либо же отправится на встречу со своими высшими силами лично. Причем довольно быстро и самым болезненным способом.

Ох уж эта сила убеждения, подкрепленная рыком и демонстрацией клыков! Пускай ежесекундно жалуясь и причитая, но Кроули все же напялил костюм, рассовал деньги с патронами по карманам и сунул за пояс пистолет.

Отоспавшийся и наконец-то одетый чародей на первый взгляд даже мог попробовать сойти за вполне себе приличного человека. И если бы он вдруг попал во времена Семена, то легко бы слился с толпой типичных обитателей любого офисного центра. Разумеется, пока бы не открыл рот и не начал щедро делиться с окружающими своими психологическими травмами или призывать на помощь египетских богов.

Хотя в Москве кого-то сложно удивить даже последним.

Прежде чем двинуться в путь, было решено провести разведку. Чарли пошел осматривать – а точнее обнюхивать – окрестности, Семен же, вскарабкавшись на ближайшее дерево, несколько минут с гордостью и восторгом озирал местность вокруг с высоты птичьего полета. Что ж, еще одно преимущество котячьей шкуры перед его привычным обликом – в своем старом теле он бы скорее всего съерашился вниз не добравшись и до первой ветки, тогда как сейчас мог лазать по отвесным поверхностям почти как человек-паук.

Ни крысолетов, ни джипов замечено не было, так что Семен спустился обратно к скучающему Кроули и вместе они принялись ждать Чарли. Вернувшись, тот подтвердил отсутствие вокруг подозрительных субъектов, поэтому, закидав крышку люка обратно листьями, они двинулись в путь.

До станции они добрались без проволочек, но вот дальше начались первые трудности. Поначалу проводник наотрез отказывался пропускать Кроули вместе с, далее прямая цитата: «Тупыми вонючими животными». Несколько злотых, исчезнувших в кармане грубияна, заставили его сменить гнев на милость, но осадочек как говорится остался.

Это хамло даже попытался потрепать Чарли по загривку, но вмиг передумал, увидав перед собой ощеренную пасть. И если Семена слова проводника не слишком задели – принять душ ему и впрямь не помешает, хотя с одной стороны обычные коты вроде как недолюбливают воду, но с другой стороны, вряд ли обычные коты улепетывают от агентов Аненербе в компании английского шпиона и сумасшедшего колдуна, так что Семен решил сделать исключение – то вот Чарли потом еще долго ворчал, кого можно считать тупым. Его или человека, который в пределах пяти с трудом считает на пальцах.

Следующей проблемой стало непреодолимое желание Кроули непременно посетить вагон-ресторан. Не останавливали его ни уговоры Семена, который всячески пытался склонить Кроули на темную сторону здорового образа жизни – если честно, сугубо из шкурных соображений, так как если пьяный Игнат смог втянуть их в весьма неприятную историю, то захмелевший колдун чего доброго и вовсе перенесет всех троих в эпоху динозавров – ни угрозы Чарли, который обещал впервые за свою карьеру пустить в ход лицензию на кусь.

Однако Кроули был неумолим и уже довольно скоро они сидели за низким столиком. Невероятно довольный колдун уплетал за обе щеки пригоревшую яичницу, запивая ее виски, расположение духа Чарли чуть подняли свиные отбивные, походившие, правда, видом, цветом и запахом на переваренную подошву, Семен же решил ограничиться легким салатом.

Поначалу он опасался, что завтракающий салатом кот вызовет на себя пристальное внимание всех окружающих, но потом понял, сколь сильно ошибался. Тем более, что помимо них в вагоне-ресторане – но назвать сие место рестораном, конечно, не поворачивался язык – сидели дай бог несколько человек.

– Собственно, какой у нас план? – поинтересовался Семен, пережевывая жухлое колечко огурца.

– Возвращаемся в Варшаву, – ответил Чарли.

– Это понятно. А дальше-то что? Что будем с этим вашим драгоценным философским камнем делать?

– Хороший вопрос, – наморщил лоб Чарли, – на который у меня пока нет ответа. Да и не на нашем уровне такие решения принимать. Отошлю телеграмму своему начальству, оно сопьется… то есть спишется с вашим и будем делать, что велят. Но моя бы воля – я бы уничтожил этот камень и всех делов. На мой взгляд, подобные вещи слишком опасны, чтобы существовать.

– Философский камень нельзя уничтожить, – громко чавкая, сообщил Кроули. – Он есьм пятый элемент, а элементы, как известно даже любому шарлатану, незыблемы и не поддаются воздействию извне.

Ну-ну. Семен как-то раз расколотил Нокиа 3310 и он очень сильно сомневался, что эта каменюка окажется крепче финского шедевра, который наверное и ядерную войну переживет при случае.

– Уничтожить можно все. Главное – найти подход и метод, – будто бы прочитал мысли Семена Чарли. – К слову, мистер Кроули, откуда вы вообще обзавелись философским камнем? По нашей последней информации в последний раз этот артефакт видели где-то вблизи Тибетских гор.

– Собственно, именно там я его и украл… то есть нашел, – Кроули быстро прикусил язык, смекнув, что явно сболтнул лишнего, и деланно закашлялся, спрятав лицо в рукаве. – И не надо смотреть на меня таким подозрительным взглядом! О, великий Гор, ну за что мне такое осуждающее подсознание…

– Мы же вроде как решили, что существуем на самом деле? – поинтересовался Семен.

– Не факт, не факт, – задумчиво произнес Кроули, потягивая мутное пойло. – То, что вы по какой-то неведомой мне причине имеете возможность взаимодействовать с окружающим миром, еще не делает вас независимыми физическими объектами, а не плодами моего воображения.

– А если я тебя за палец цапну, это поможет тебе перестать воспринимать меня как плод твоей больной фантазии? – с невинными видом уточнил Чарли.

– Физическое насилие! Как пошло! – поморщился Кроули.

– Зато эффективно, – заметил Чарли.

– Никогда бы не подумал, что внутри меня сидит настоящий зверь, – сокрушенно покачал головой Кроули, наполняя бокал. – И причем не один.

– Слушай, колдун, – встрял в беседу Семен, боясь, что Кроули совсем скоро дойдет до кондиции вахтовика, едущего с получкой домой на малую родину. – Раз этот камень такой могучий, да и ты не пальцем деланный, может хотя бы попробуешь меня в человека превратить?

– А чем тебя не устраивает быть котом? – сказал Кроули. – По мне – вполне неплохо. Спи на солнышке, лови мышей и бед не знай. Плюс девять жизней.

– Так-то оно так, – согласился Семен. – Но мне и одной хватит, а в мышах наверняка полно холестерина. Так сможешь меня человеком сделать или нет?

– Не все так просто, – задумчиво почесал подбородок Кроули. – Использовать философский камень для подобной ерунды – все равно что гвозди телескопом заколачивать, уж простите за столь очевидное сравнение. Сделать это, безусловно, можно – но результат, скажем так, может слегка разниться от ожиданий…

– То если что-то пойдет не так, я навсегда останусь четверолапым? – спросил Семен.

– Если что-то пойдет не так, ты навсегда останешься мокрым пятном на полу. Как и все вокруг в радиусе… – ответил Кроули, но после осекся на полуслове и нахмурил брови: – Чувствуете?

– Да, чуем. Рыбу здесь точно заказывать не следует, – чихнул Чарли.

– Я не о том, – отмахнулся Кроули. – Я чую колебания на эфирном плане.

Поначалу Семен решил, что третий бокал для колдуна точно был лишним, однако через несколько секунд и он понял, что шерсть на его загривке сама собой стала дыбом, а прямо посреди вагона воздух вдруг пошел пеленой, мутной, точно грязное стекло. Не успел никто из них произнес и звука, как раздался громкий хлопок и буквально из ниоткуда возникла мерцающее синее пятно размером два на полтора метра, из которого вышли трое.

И их внешний вид явно не предвещал ничего хорошего.

Глава 8

Не, пацаны, ну теперь-то он точно помер.

Ф. Ф. Юсупов, один из убийц Григория Распутина

Поначалу Семен подумал, что вместе с ним в прошлое провалился бомж Василий Михайлович или просто Михалыч, который гнездился на помойке неподалеку от их офиса и стрелял у проходящих мимо работников мыши и клавиатуры мелочь и сигареты. К чести Михалыча, не просто так – взамен он всегда готов был щедро поделиться накопленной за годы жизни на улице различной житейской мудростью. Так что Семен с коллегами знали, к примеру, на каком вокзале можно переночевать без риска получить в чан от охранника – что весьма ценно для типичного офисного сотрудника в условиях нестабильного рынка.

Как и Василий Михайлович, стоящий посередке был высок, стар, чуть горбился и обдавал весь вагон каким-то кислым запахом; его лопатообразная борода спускалась едва ли не до пояса, а черные словно смоль волосы были заплетены в толстую косу.

Вот только вместо курточки из последней коллекции H&M одет он был в длинную почти до пола черную мантию, на пальцах его вместо синюшных «перстней» красовались настоящие, золотые, с драгоценными камнями, через все лицо проходил глубокий уродливый шрам, а там, где должен был быть левый глаз, зловеще поблескивал кроваво-алый рубин. Опирался же он на толстый отполированный до блеска посох с массивным набалдашником в виде черепа.

По левую и правую руку от него стояли двое из ларца, одинаковых с лица… то есть c масок в виде ухмыляющихся черепов. Одеты они были в плотно облегаемую униформу из длинных плащей черного цвета, коричневые штаны и высокие сапоги, в руках же они держали автоматы, которые, как подозревал Семен, они в случае чего спокойно пустят в ход. К слову, довольно стильненько – хоть и не по погоде. За все время они не произнесли ни звука, движения их были пугающе синхронны, а ширине их плеч позавидовал бы любой бодибилдер, часами пропадающий в спортзале.

– Ра… Ра… Распутин!.. – ахнул Кроули, попытался было подняться на ноги и тут же рухнул обратно на стул.

– Лавер оф зе рашн квин, – на автомате произнес Семен и добавил: – Так он же помер вроде?

– По поводу первого – поклеп и провокация. А со вторым – многие считали также, – произнес Распутин зычным басом и губы его растянулись в недоброй ухмылке; так улыбался менеджер по тимбилдингу Федя, когда ему в голову приходила очередная гениальная идея по превращению их коллектива в дружную команду, которая, как правило, по итогу заканчивалась потасовкой и сломанной мебелью, – за что и поплатились своими жалким жизнями. Я же живее всех живых и в ближайшее время помирать не собираюсь.

Семен свою жизнь жалкой не считал – как никак он был квалифицированным специалистом с синим дипломом и занимался без сомнения важным делом, да и подписчики в социальных сетях у него росли как на дрожжах – и расплачиваться ею за что-либо ему ой как не хотелось, но почему-то он понимал, что очередной чернокнижник просто так от них не отстанет. И, к сожалению, оказался чертовски прав.

– Алистер, где твои манеры? Ты даже не предложишь выпить своему старому другу и наставнику? – промурлыкал Распутин.

– Паны! – обратился к ним вдруг спешащий мимо с пустым подносом официант. – С оружием сюда нельзя! Или вы сейчас же покинете вагон и сойдете на ближайшей станции, или мне придется сообщить о вас…

Распутин выкинул в его сторону посох и произнес несколько слов на незнакомом Семену языке – звучал он как смесь французского с нижегородским, а по факту вообще мог оказаться простым сочетанием различных забавных звуков. Но вот то, что произошло после, забавным уж точно не было. Из набалдашника вылетела яркая зеленая вспышка, ударившая в мужчину – и через секунду на месте бедолаги уже лежала горка пепла. Видимо, вероятность резиста у него оказалась крайне мала.

Или проще говоря: в местной иерархии чародеев и кудесников Распутин явно занимал куда более высокое место чем Кроули, так как испепелять людей все же намного круче, чем швыряться в них бутылками. Последнее и простой работяга делать умеет, эка невидаль, тут и в пропасть с пылающим демоном падать не нужно, чтобы костюм белый получить.

Похоже, столь сильное колдунство впечатлило не только Семена, так как все прочие немногочисленные посетители вагона-ресторана, пережив первоначальный шок, поспешили его покинуть, благо что ни Распутин, ни его сподручные никоим образом этому не препятствовали. Когда последний пассажир скрылся за дверью, чернокнижник не спеша подошел к их столу, присел рядом с Кроули, подвинул к себе его стакан, принюхался и вылил в рот янтарную жидкость.

– Дрянь, – вынес он свой вердикт, смахнул с глаза слезу и размашисто перекрестился.

– Да ты никак верующий? – сказал Семен.

– Разумеется, – фыркнул Распутин с таким видом, точно тот спросил его, правда ли ГМО вредит организму. – Сейчас, между прочим, великий пост, безбожная ты скотина.

– А как это сочетается с расщеплением людей на составляющие и прочей магией? – спросил Семен, пропустив оскорбление мимо ушей; клиенты его и его коллег и не такими словами охаживали, а уж про отзывы на их компанию и говорить не стоило. Особенно Семену запомнился тот, который начинался на «Слышь, чмы московские…» и заканчивался «… ваших мамаш». Все, что было написано между двумя этими фразами, в приличном обществе произносить вслух не позволял возрастной рейтинг.

– «Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось в нее камень», – пожал плечами Распутин. – А короче говоря – не твое кошачье дело.

– Допустим. Ты чего от нас хочешь-то? – напрямую спросил Семен.

Он не слишком любил людей, которые вместо того, чтобы сразу перейти к сути дела, часами ходили вокруг да около. Как правило, ничем хорошим это не заканчивалось. Если тебе вдруг позвонил какой-нибудь давным-давно позабытый знакомый, которого в последний раз ты видел на встрече выпускников одиннадцать лет назад, то, скорее всего, он либо хочет занять денег, либо попытается втащить тебя в какую-нибудь пирамиду по продаже комбикорма.

А коли к тебе подсаживается мутный чародей, считающийся мертвым и коему человека в пепел превратить – что высморкаться, да вдобавок в компании двух мордоворотов с автоматами, то он, помимо всего вышеперечисленного, например, может вообще попросить тебя стать поручителем по кредиту.

Или пригласить на свадьбу.

А может и вовсе напроситься на ночлег, будучи проездом в твоем городе.

Ну или убить.

И сложно сказать, что хуже.

– А сам как думаешь? – ответил Распутин. – Мне нужен философский камень.

«Кому только он не нужен, – подумал Семен. – Столько суматохи из-за какого-то валуна».

– За поездом ведется внешнее наблюдение советских, английских и польских спецслужб, – попытался разыграть хорошую мину при плохой игре Чарли. – Сдавайся – и мы сохраним тебе жизнь.

Что уж и говорить: Распутин был тертый калач – годами пролежавший в углу кладовки калач, настолько зачерствелый и твердый, что его можно было вместо молотка использовать – и он даже бровью не повел на этот блеф.

– Чепуха, – фыркнул Распутин. – Уважаю людей – точнее сказать собак – которые не сдаются, даже когда немой дворник предлагает им устроить рандеву на озере, но я прекрасно осведомлен о том, что за Кроули отправился только ты и… – он перевел взгляд на Семена.

– Семен, специалист по связям с общественностью, – представился тот. – Можно просто Сеня. А это Чарли.

– Рад знакомству, – кивнул Распутин.

– Взаимно, – соврал Семен, однако грубить в лицо колдуну было бы не только невоспитанно, но и смертельно опасно. – Возможно у нас есть какие-нибудь варианты решить этот вопрос таким образом, чтобы мы вышли из-за стола на своих лапах, а не расстелились по полу кучкой золы?

– Вряд ли, – на несколько мгновений Распутин задумался, но потом лишь покачал головой. – Не вижу ни одной причины оставлять вас в живых.

– Гринпис это так просто не оставит, – Семен вытащил последний козырь.

– А это еще кто? – недоуменно спросил Распутин.

Ну вот и все. Кажется, попаданство Семена закончится здесь и сейчас, причем на редкость бездарно – в задрипанном поезде вместе с компанией парочки опальных чародейников. Кому расскажи – со смеху помрут, жаль только рассказывать будет уже некому, ибо до основания первой организации по защите прав животных лет пять и заканселить Распутина не получится.

Однако Чарли был другого мнения и решил на деле показать, что лицензию на кусь просто так за красивый хвост не выдают.

– Сеня, Кроули – код 45! – рявкнул он.

Семен не имел ни малейшего представления, что означает этот таинственный «код 45», однако Чарли показал пример, подпрыгнув и вцепившись зубами в руку ближайшего солдата. Кроули, не растерявшись, как следует размахнулся и опустил чемоданчик на голову второго прихвостня, выведя его из строя. Семену же ничего не оставалось, кроме как вступить в бой с самим Распутиным. К счастью для них и к несчастью для него самого, чернокнижника подвели его же рефлексы. Вместо того, чтобы просто отбросить кота в сторону ударом посоха, он на миг замешкался, видимо, решая, каким заклинанием отбить неожиданное нападение.

У Семена же похоже наконец-то включились приобретенные им инстинкты, так как он даже не задумавшись выпустил когти и тут же пустил их в ход. Распутин завопил от боли, укрыл оцарапанное лицо широкими ладонями, барахтающиеся на полу штурмовики силились подняться на ноги, Семен же, Чарли и Кроули, прихватив заветный чемоданчик, бросились драпать.

Глава 9

В тесноте, да не в обиде.

Диоген о том, какого это – жить в бочке

Вот только, увы, поезда в 1945 году были еще более неудобные чем в современном мире. Протискиваться по узким вагонам само по себе было тем еще развлечением, а уж когда у тебя на хвосте, причем в буквально смысле этого слова – дважды повторенная шутка более смешной не становится, но Семен просто не смог удержаться и не скаламбурить хотя бы у себя в голове – висит до чертиков злой колдун с ручными головорезами, это и вовсе превращается в незабываемую свистопляску.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.