Анжелика Галецкая
Вариус. В погоне за желаниями

Глава 1

В камине потрескивал огонь. В дымоходе гудело от ветра. За длинным столом у самого входа раскатисто храпел упившийся матрос, уткнувшись лицом в сгиб волосатой руки, почти по самый локоть усыпанной наколками. Может татуировки были и выше, но за рукавом не было видно. Хозяйка корчмы недовольно поглядывала на него, однако будить не смела. В зале оставались последние два посетителя, и Катарине не терпелось лечь спать: умаялась за сегодня, а годы уже не те. Это раньше она успевала и готовить сама, и разносить, да еще и за порядком присматривать умудрялась. Но то было раньше.

А сейчас тянуло спину, ноги словно бы свинцом налились, и колени… Они все чаще ныли в непогоду, а сегодня за окном будто светопреставление какое разыгралось: дождь лил с обеда не переставая сплошной стеной, то и дело наверху громыхало так, что Катарина вздрагивала и спешно крестилась. Вот снова над крышей затрещало и бахнуло. Женщина тяжко вздохнула, пытаясь унять колотящееся сердце, и хотела было выглянуть в окно, но стекло запотело.

– Кого ты там высматриваешь? – поинтересовались из угла.

– Как бы вывеску не сорвало таким-то ветрищем, – нахмурилась хозяйка таверны, смахнув крошки со стола.

– Ничего не станется с ней. Лучше бы подлила мне еще этого своего варева…

Не прошло и пары минут, как перед носом гостя стукнула о столешницу кружка. Он отпил глоток и крякнул от удовольствия:

– Эх, знаешь, чем порадовать старика.

– Не такой-то уж ты и старый, – возразила женщина и, заправив кончик полотенца за край фартука, присела напротив. – Мы с тобой, почитай, одного года.

– Так-то оно так… – согласился мужчина, грея морщинистые руки на пузатых боках глиняной кружки. – Однако ж…

– Что?

– Не справляюсь я.

Катарина не ответила. Поскребла коротким ногтем какое-то застарелое пятно на столешнице, но, убедившись, что оно пристало намертво, оставила эту затею.

– С каждым годом все сложнее находить их. Некоторые в самый последний момент отказываются. А уж дойти до конца теперь мало кому удается…

– Но ты ведь нашел, Штефан?

Гость молча кивнул.

Шестеро Ходоков, как того требовали правила Вариуса. Завтра они предстанут перед игроками и отправятся в путь. Для кого-то он будет последним, а для кого-то станет переломным моментом. Тем самым, из-за которого дают свое согласие на участие.

Завтра.

* * *

Аэнис стояла у окна, наблюдая за садом. После вчерашнего ливня мир сиял особенно яркими красками. Набухшие влагой почки вот-вот готовы были выстрелить разноцветьем, кое-где уже проклюнулись листочки, пестря зеленью, а молоденькая трава укрыла чудесным пушистым ковром все свободное пространство между камнями, причудливой мозаикой уложенными вместо дорожек. В Милле-на-Арэ уже наверняка все цветет.

На балконе послышались шаги. Девушка спешно поправила капюшон, скрывавший ее, и повернулась к тем, наверху, спиной, наблюдая за их отражением в стекле окна.

Шестеро. Они были чем-то похожи друг на друга. Чем-то неуловимым. Эта осанка, посадка головы, чуть вздернутый подбородок… И взгляд. Она знала его слишком хорошо. Так смотрят те, кто взирает на мир свысока: высокомерно, цинично и расчетливо. Все присутствующие на балконе были разного возраста и роста, цвета глаз и волос, непохожие друг на друга одеждами и телосложением, но каждый из них был облечен властью.

Аэнис не была знакома ни с одним из игроков, кроме того, кто появился последним. Он прошелся цепким взглядом по лицам соперников, чуть дернулся уголок тонких, капризных губ в ухмылке.

–Все готово?

Внизу, за спиной девушки, невидимый в отражении, кто-то закашлялся, прочищая горло.

– Господа, добро пожаловать в имение его милости. В этом году он не сможет принять участие, но великодушно пригласил всех нас провести Вариус здесь, в Дункельвальде.

Голос Хранителя звучал глухо и надтреснуто. Похоже, его владелец уже немолод. Наверху загудели. Внизу снова закашлялись, привлекая внимание игроков.

– Вскоре я представлю вам Ходоков и вы сможете сделать свой выбор. А пока угощайтесь, пожалуйста, закусками и напитками.

На балконе снова загомонили. И хотя игра еще не началась, в воздухе уже, звеня, повисло напряжение. У самой Аэнис нервно подрагивали пальцы, а в горле пересохло от волнения: осталось совсем немного…

Наконец, в зале один за одним стали появляться Ходоки. Первым оказался ост. Он был почти на голову ниже ее, широк в плечах и немного неповоротлив: вошел, с грохотом задев локтем дверь и коснувшись рукояти топора, висевшего на боку, осторожно осмотрелся. Приплюснутый широкий нос, маленькие, темно-серые колючие глазки в зарослях кустистых бровей и окладистая борода, чуть темнее длинных, перевязанных кожаным шнуром волос.

– Чего стоим? Кого ждем? – раздался звонкий голос.

Над плечом оста замаячило девичье личико, щедро усеянное веснушками и обрамленное облаком мелких медно-рыжих локонов, топорщившихся в разные стороны, словно ржавые пружины. Она легонько подтолкнула ставшего у самого порога Ходока и протиснулась внутрь. Орехового оттенка глаза быстро пробежались по присутствующим.

– Любопытно…

Девушка озорно улыбнулась, крутанулась вокруг себя и плюхнулась в кресло. Аэнис чувствовала исходившую от нее силу огня. Гельд?

Через противоположные двери, недоступные отражению, вошел кто-то еще. Он уверенно двинулся в центр зала и, поздоровавшись с рыжей, уселся напротив нее, тогда-то стало возможным его рассмотреть. Коротко остриженные, на людской манер, прямые темно-русые волосы, небольшая бородка-клинышек, чуть с горбинкой нос и невнятного болотного оттенка глаза. Не успел человек сесть, как тут же стал набивать табаком трубку.

Аэнис поморщилась и пропустила момент, когда в зале появилась нимеида. В отличии от первых двух Ходоков, она замерла на пороге не потому что осматривалась, а скорее, чтобы присутствовавшие полюбовались на нее. Надо заметить, она и в самом деле была хороша собою: смуглая, атласная кожа, длинные, шелковистые локоны цвета древесной коры, миндалевидные, глубокого изумрудного оттенка глаза. Над пухлыми губками справа кокетливо разместилась небольшая родинка. Точеная фигурка незнакомки была затянута так плотно в корсет, что высокая пышная грудь, казалось, вот-вот выпрыгнет оттуда. Дав окружающим время насладиться ее видом, она неспешно продефилировала к диванчику и присела на его краешек, рядом с давешним мужчиной.

Аэнис стала наблюдать за входом в ожидании последнего Ходока, и какого-же было ее удивление, когда из противоположного угла, от окна скользнула вперед тень. Темный?.. Девушка не заметила, как и когда он очутился в зале, и это ее пугало. Незнакомец был в плаще, как и она, скрывая свое лицо. Пока Аэнис пыталась рассмотреть его детальней, боковые двери закрылись, а игроки приблизились к бортику балкона, разглядывая Ходоков и гадая, кому какой достанется.

Снова появился Хранитель игры: худощавый, пожилой мужчина с редкими, тронутыми сединой, темными волосами, гладко, до синевы, выбритый. Он слегка сутулился и выглядел усталым. В руках у него был круглый сосуд, похожий на шар. Старик прошелся вдоль бортика, а игроки поочередно запускали в сосуд руку. Кто-то ругался, вытянув жребий, кто-то победно улыбался, вернув свое внимание назад, к Ходокам.

– Итак, господин Эрваинэль, вам досталось право первому выбирать, – объявил Хранитель и обвел рукой находившихся внизу: – Прошу.

Аэнис вздрогнула. Она надеялась, что ему не повезет быть первым.

– Пусть эти двое покажут лица, – приказал игрок, постукивая пальцами по перилам. – Мы тут не на бал-маскарад собрались.

Темный снял капюшон первым. Правильные черты лица, более резкие, чем обычно у Высших, но это ему даже шло. Белые, как снег волосы, заплетенные в длинную косу, бледная кожа и льдисто-голубые глаза, смотревшие прямо перед собой, а не наверх, куда были прикованы взгляды всех остальных Ходоков.

Мгновение поколебавшись и глубоко вздохнув, словно перед прыжком в бездну, Аэнис потянула с головы и свой капюшон. Под ее внимательным взором не укрылось замешательство, проступившее на лице Эрваинэля. Оно промелькнуло и скрылось, уступая место ярости. Как же долго она ждала этого момента! Девушка торжествующе улыбнулась.

– Он, – кивком головы игрок указал на Темного. – Я выбираю его.

Аэнис вся внутри задрожала и впилась острыми ноготками в ладони, еле сдерживая слезы. «Вот, значит, как…» – подумала она разочаровано. – «Даже сейчас на первое место он поставил собственное благополучие». Игроки один за одним стали выбирать Ходоков. Следующим оказался ост, потом рыжая девица, за ней – мужчина с бородкой, и только затем она сама. Досталась какому-то низкорослому толстяку, с ног до головы увешанному золотом и каменьями. Последней забрали нимею и ее это, кажется, немало рассердило: губки обиженно надулись, а брови сдвинулись к переносице.

Аэнис глянула на соперников и только теперь осознала, что проиграла. Не в этой игре, нет. А в той, которую она вела на протяжении многих лет, с тех пор, как узнала, куда и почему исчезла мать. Девушке казалось, участие в Вариусе сможет склонить чашу весов на ее сторону, и ей это даже удалось. На одно короткое мгновение. Пока выбор Эрваинэля не пал на Темного. А уж когда, несмотря на то, что Аэнис – Светлая, ее выбрали предпоследней…

Двери, те, что были под балконом, распахнулись, приглашая Ходоков присоединиться к игрокам в просторной комнате без окон. Здесь было сумрачно: горели свечи в канделябрах на стенах, чадя и пуская ленты дыма, но их было недостаточно. В центре, на круглом столе из красного дерева разместился Вариус – многоугольник с шестью равными гранями. Пластина из черного, как смоль, камня была поделена на шесть треугольников, каждый из которых имел по семь уровней. Они же, в свою очередь, делились на множество треугольников помельче, означавших один из Домов.

Всего их было больше сотни, каждый имел свой символ – растение или животное. Аэнис внимательно разглядывала гексагон, силясь запомнить хотя бы часть Домов, хотя она и не знала, поможет ли ей это. В центре пластины расположились шесть костяных фигурок – по одной на Ходока.

Над столом, в кованной колыбели, подвешенной за крюк к потолку, Хранитель затеплил огонек. Этот, в отличие от свечей, не дымил, горел ровно, но и тепла не давал.

– Ну что ж, господа. Да начнется игра, и пусть удача пребудет с вами.

Глава 2

– Ты что творишь? – зашипел Иссириас Эрваинэль, советник Ивеллиоса Светлоликого, правителя Эйлиньена, затащив Аэнис в одну из пустующих комнат.

Здесь было пыльно и воняло затхлостью. Девушка высвободила предплечье из цепкой хватки Высшего и отвернулась к окну. Ей не хотелось говорить. Да и что она могла сказать?

– Вариус убивает! – выплюнул он со злостью. – Чего ты добивалась, согласившись принять участие?

– А чего добивались вы, отец? – Аэнис вздернула подбородок, изо всех сил стараясь не опустить взгляда.

– Что? – на лице Эрваниэля проступило недоумение. – О чем ты?

– Тогда, восемнадцать лет назад.

Больше не было смысла скрывать, что она знает правду. Ради этого она все и затеяла.

– Чего вы добивались, поставив маму на кон в игре?

Надо отдать ему должное, Светлый не стал оправдываться, придумывать нелепые объяснения или вовсе убеждать дочь, в том, что ее обвинения – вздор. Он вообще не потрудился хоть как-нибудь отреагировать на нападки Аэнис. Будто сей мерзкий поступок что-то само собой разумеющееся.

– Хотя… – криво усмехнувшись, произнесла она: – Не надо. Можете не говорить, я и сама знаю. Ведь ставки были так высоки… Что там какая-то супруга?

– Замолкни…

Да, наверное, надо было бы остановиться. Но горечь всех этих лет, покоившаяся на дне души, всколыхнулась темной мутью и поднялась вверх, затапливая разум. Все это время, пока правда не всплыла наружу, Аэнис гадала, почему мама ушла. Почему она оставила их с отцом? Что та маленькая девочка сделала не так, заставив собственную мать разлюбить ее?

– Пост советника – лакомый кусочек, не так ли?

– Заткнись! – гаркнул Высший, хлестнув девушку по щеке.

Лицо Аэнис словно огнем ожгло. Та дернулась, но выстояла. Глаза Иссириаса пылали бешенством.

– И даже сейчас в погоне за победой вы поставили не на собственную дочь, а на чужого Темного, – процедила Светлая сквозь стиснутые зубы. – Что на этот раз? Хотите восседать на троне Эйлиньена?

Отец молча развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены задрожали.

– Что и требовалось доказать… – пробормотала девушка, обессилено опустилась на пол, не обращая внимания на пыль вокруг, и прислонилась горящей щекой к косяку двери.

Она не плакала. Просидела так, опустошенная, наверное, с четверть часа, невидяще уставившись перед собой. Аэнис много раз представляла себе момент истины. Но она никогда не задумывалась о том, что будет после.

Игра.

Отец был прав, Вариус убивает. Насколько ей удалось разузнать, в прошлый раз выжила лишь половина Ходоков, и ни один из них не достиг границы каменной пластины – у игроков закончились камни, дающие право хода. Первый уже брошен в Колыбель огня, а это значит, что игра началась и покинуть ее невозможно.

Светлая заставила себя подняться с грязного пола, отряхнула подол плаща и вышла из комнаты. Совсем скоро они получат первую подсказку, так что не мешало бы подготовиться к путешествию. И Аэнис очень надеялась, что оно не станет последним в ее жизни

Когда она спустилась, остальные уже собрались внизу, приглядываясь друг к другу, оценивая соперников. Не хватало только Темного, но и он не замедлил появиться. Прошел мимо и уже собрался было покинуть здание, как человек окликнул его.

– Эй, вы, беловолосый господин! Не собираетесь к нам присоединиться?

Блондин замедлил ход, а потом и вовсе замер.

– Спасибо за приглашение… обойдусь, пожалуй, без вашей компании, – не оборачиваясь, бросил он и продолжил движение.

Голос его был чуть охрипший, будто простуженный.

– Погодите-ка! – не сдавался парень. – А как же подсказка?

– Оставь его, – гудящим басом отозвался ост и добавил, провожая Темного настороженным взглядом: – Пусть идет.

– Но… – хотел было возразить человек, однако рыжая перебила его:

– Чтобы видеть подсказку, не обязательно всем находиться в одном месте.

Парень хмыкнул и прошелся пятерней по ежику волос:

– Ну, раз так…

– Но это не мешает нам путешествовать вместе, как мы и договаривались, – дернула гельд плечом.

– Мы… вы решили играть вместе? – поинтересовалась Аэнис не без удивления.

Вариус никогда не была командной игрой – здесь каждый был сам за себя: Ходоки старались разгадать подсказки и добраться до следующего Дома быстрее остальных. В ход шли не только смекалка и выносливость, но и грязные приемчики: порой участники выбывали не по воле хитросплетений игры, а по вине тех соперников, что не гнушались членовредительством.

– Хотя бы первых несколько шагов, – подтвердила рыжая и широко улыбнулась: – Вместе все ж веселее, не правда ли?

Аэнис задумалась. Идея была не так уж и плоха, как могло бы показаться вначале: путешествовать в одиночку было более рискованно. К тому же, усилиями пятерых подсказки наверняка будет проще разгадать. По крайней мере, Светлой хотелось на это надеяться.

– Ну, так что? С нами?

– С вами, с вами.

* * *

В трактире было шумно. За соседним столом купцы обмывали удачную сделку, а у дальней стены отдыхали моряки, отпуская в сторону девушек сальные шуточки и недвусмысленные намеки. Нимеида брезгливо морщилась, и то и дело прикладывала к носу надушенный платочек: в зале воняло выжаренными шкварками, потом и дешевым табаком. Столешница была противно липкой от пролитого пива, и Аэнис старалась не прикасаться к ней, держа руки на коленях. Рыжая же словно бы и не замечала неудобств и, казалось, даже с интересом прислушивается к разговорам мореходов, щедро пересыпанным бранными словечками.

Разносчица бухнула перед ними несколько кружек – три с пивом и две со сбитнем, колыхнув полной грудью в вырезе декольте, и унеслась обслуживать купцов, щедрых на чаевые по пьяни. Человек подхватил свою и поднял вверх, сияя, что начищенный пятак:

– Предлагаю тост! За знакомство!

– Рановато пить за него… раз уж мы не знаем имен друг друга, – пробубнел себе под нос ост.

– Так это не поздно изменить, – пожала плечами гельд. – Можете звать меня Иатэн.

«Iat En… Осенний огонь…» – тут же перевела Аэнис и, решив, что кому-кому, а рыжей точно подходит это имя, представилась сама. Род она сознательно не стала упоминать.

– Ари Фион, – пропела нимеида.

– Позвольте и мне представиться – Йозеф фон Вальден. Весьма приятно познакомиться, – парень не преминул облобызать ручку красавицы.

– Ровин из рода Двала Могучего, – смахнув рукой пену с усов, представился ост.

Выпили за знакомство и принялись за еду – тушенные ребрышки и гороховый суп со шкварками. Только нимеида есть ничего не стала, с отвращением поглядывая на то, как Ровин жадно обгладывает кости. Аэнис украдкой взглянула на нее, теряясь в догадках, что же заставило лесную красавицу принять участие в игре. Что она попросит в обмен на свою победу?

Сама Светлая ела без охоты – кусок в горло не лез после беседы с отцом. Да еще эта первая подсказка… Они получили ее почти сразу же после того, как Темный покинул имение: в воздухе засияли, дрожа и колеблясь, будто бы от легкого ветерка, строки, долженствующие указать на то, где искать следующее место. С полчаса бились над загадкой, споря и крутя слова подсказки так и эдак. Однако, в итоге сошлись во мнении, что перед дорогой не мешало бы подкрепиться. Да и все ж не стоять, как придорожные столбы посреди пустого зала.

Наконец, с обедом было покончено. Ровин сыто рыгнул.

– Напомните-ка, что там было?

Послушно повторила Аэнис:

– На севере от разлома жемчужины, где пахнет серой след, у слепых глаз кровь взрастила черный дуб.

– Слепые глаза, кровь… Какое-то мрачноватое начало игры, вам так не кажется? – спросила Ари, поведя точеным плечиком.

– Уж какое есть, моя дорогая, – развел руками Йозеф. – Если крови было столько, чтоб подкармливать дерево, то наверняка это место какой-то битвы. Как думаете?

Иатэн фыркнула:

– Почти нет ни одного клочка земли, где народ не убивал бы друг друга.

– И то правда, – согласился ост. – Этак можно до скончания веков искать. А вот серный след…

И Ровин замолчал, словно решая, делиться своими догадками или нет.

– Говори, не томи, – поторопила рыжая, прихлопнув ладонью по колену.

– Есть у нас один источник… подле Совиного Кряжа… Серой от него несет знатно.

– А что насчет жемчужины? – поинтересовалась Светлая. – Есть идеи, где ее искать?

Все, включая оста, задумались, но, судя по затянувшемуся молчанию, никому так ничего в голову и не пришло.

– Разве что… – протянула Аэнис, вдруг вспомнив, как назывался континент до того, как раскололся на две равные части – Эйлинньен и Локкеньен. – Liria Perli.

– Жемчужина Высших… Ну, точно же! – Иатэн обрадованно хлопнула Светлую по плечу.

Надо заметить, не слабо – Аэнис украдкой потерла предплечье.

– И в самом деле… На севере от пролива Арэ крови полно было, – покивал головой Йозеф, теребя бородку. – Там не то что какой-то дуб – с дюжину дубовых рощ можно было напоить ею.

– А уж серных следов… и того, – подтвердил ост. – Немеряно.

Что правда, то правда: несколько веков назад, на пике Рубиновой эпохи, врата, открытые Асхиллом Завоевателем в попытке присвоить «жемчужину», выпустили на земли Локкеньена полчища демонов. Жемчужина, кровь, сера… По всему выходило, что где-то на Адовой Пустоши, у слепых глаз и растет тот черный дуб.

– Значит, плывем? – Иатэн кинула задумчивый взгляд в сторону моряков, половина из которых уже пьяно посапывала на скамьях и под ними, а вторая бурно выясняла отношения, и решительно встала.

Глава 3

– Сотня.

– Ч-что? – переспросил старик, уже не чая получить согласие и решив, что ему послышалось.

Узник был последним из списка. Если его не удастся уговорить на участие в игре… О том, что будет, если так выйдет, Хранителю не хотелось думать. Он гнал эту мысль подальше от себя, и уже в который раз за последний месяц остатки благоразумия напоминали ему, что пора бы найти преемника. Давно пора.

– Сотня серебряных, – Темный, наконец, поднялся с продавленного лежака, наполненного скорее гнилой трухой, чем соломой, и обратил свой взор на визитера.

– Но… – начал было Штефан.

– Или вы думаете, пустой карман для вора и убийцы не проблема? – криво усмехнулся Эралиир.

– Ну что вы, – возразил Хранитель, смущенно опустив взгляд и смяв полу шляпы. – Я просто…

– Можете не оправдываться, – пресек объяснения заключенный, лениво приблизившись к прутьям решетки, отчего цепи кандалов глухо заскребли по полу. – Я не судья.

Старик пожевал губами, только для виду прикидывая что-то в уме, и произнес:

– Так и быть, по рукам.

Этот разговор… День за днем Эралиир ждал, когда подвернется момент. Малейшая лазейка. Шанс выбраться из заточения и отомстить. Он не раз представлял себе… Продумал в мелочах, что он сотворит с Терреном, стоит только очутиться на свободе. И вот он испил, наконец, глоток чистого воздуха, а не тот смрад, что источают стены ненавистной темницы Дефоса, но вместо того, чтобы поквитаться с младшим братом, вынужден скитаться по миру, участвуя в идиотской игре. Проклятье!

Первая подсказка, заставшая его на пути к оружейной лавке – единственной, где можно было в этой портовой дыре раздобыть более-менее сносный клинок ковки Высших, оказалась проще простого.

Адова Пустошь… Или, если быть точным, какой-то черный дуб меж берегами Сорос и Атос, двух соляных озер – «слепых глаз». Кто знает, может даже удастся смотаться в предместья Креса, навестить братца?.. И уж абсолютно точно надо будет попытаться вернуть Тень. Как же Эралииру его не хватало! Словно вырвали часть души и спрятали под замком. Он чувствовал, как где-то там, на землях Локкеньена томится в неволе его дэррил, но находясь за сотни миль морской глади от своего питомца, ничего не мог поделать.

Мешочек с серебряными, спрятанный за пазухой, уже полегчал на несколько монет – капитан «Святой Элены» обещал отправиться в плавание завтра рано утром, что Темного более чем устраивало. А вот в поисках приличного постоялого двора пришлось пройтись: припортовые улицы могли похвастаться разве что клоповниками с разбавленным пивом и отвратительной едой. Высший тихо ненавидел этот город, насквозь провонявший рыбой и ставший местом его заточения. Грязные мостовые, усыпанные тускло поблескивавшей на солнце чешуей, развешенные повсюду снасти, дымящие коптильни – Дефос поставлял улов по всему югу Корды… Наконец, подходящая таверна нашлась: аккурат недалеко от той, куда за Эралииром приволоклась городская стража несколько месяцев тому назад.

Договорившись с хозяином – худощавым, невысоким и вертлявым, словно ящерка, Темный разместился в углу так, чтобы вход хорошо просматривался, и подозвал разносчицу. Она тут же принесла кружку холодного шнапса. Спустя четверть часа на столе появилась грибная похлебка, кусок мягкого, еще теплого, хлеба и чуть позже – жаркое из крольчатины.

Высший с наслаждением вгрызся в душистую мякоть и медленно прожевал. Угрюмо уставился перед собой, вспоминая. По лицу заходили желваки. Тогда он вот так же обедал, поглощенный мыслями об утреннем визите в городскую ратушу – надо было уладить кое-какие дела, и не сразу заметил, как его взяли на прицел арбалета. Метаться был поздно – снаружи ждал отряд, да и в тот момент Эралиир решил, что это просто какое-то недоразумение. Он был уверен, что стража обозналась и уже предвкушал, как они будут лебезить перед ним позже, извиняясь.

Как же он был глуп в своей наивности!

За решеткой время тянется медленно, будто густая патока. Так медленно, что мысли замирают, превращаясь в стеклянные осколки. Их можно перебирать, эти стекляшки, рассматривая в мельчайших деталях, подмечать странности, несоответствия. И увидеть то, что Темный проглядел. Замкнутость брата после смерти отца, его отлучки, холодность… И расспросы. Как бы невзначай Террен вызнавал о планах Эралиира, связях. И даже когда тревожный звоночек, намекавший то и дело, что что-то не так, превратился в набат, Высший предпочел игнорировать его, находя оправдания странному поведению брата.

Случайные знакомства по прибытию Высшего в город, напоминавшие бездарные театральные постановки… Свидетели потом дружно вспоминали, что, мол, да, видали Темного в «Русалкином хвосте» за одним столом с подельниками – Джеромом Безухим и Вильгельмом-Донышко. Последний, как оказалось, любил перерезать горло жертвам отбитым, острозаточенным дном бутылки, и на месте преступления – в особняке герцога Феликса Дефосского – тоже не поленился оставить свой «почерк».

Уже тогда Эралииру показалось необычным приглашение дворянина, с коим он никогда не был знаком. А уж когда ужин ограничился лишь краткой беседой о погоде да местных ценах на рыбу, он и вовсе заподозрил, что что-то тут неладно. Глаза герцога бегали, лицо лоснилось от пота, хотя в зале было отнюдь не жарко: кажется, не смотря на перевалившую за середину осень, слуги экономили на дровах – камин еле-еле теплился.

А потом уже стало слишком поздно. Рано утром на ноги подняли всю городскую стражу: из особняка достопочтимого Феликса Дефосского украли фамильные драгоценности, картину пера самого Христофа Шемма и перебили половину охраны его милости. Все улики были против Эралиира.

Корил ли себя Темный?

Несомненно. В заточении у него было достаточно времени, чтобы сложить два плюс два и выяснить, кто стоял за всем этим. Он слишком долго закрывал глаза на интриги, сплетаемые за его спиной собственным братом, и поплатился за это.

* * *

Свинцовая гладь воды отражала небесную хмурь. Противно моросило: косо, мелко, заставляя щуриться и кривить лица. На причале нахохлившись сидели чайки, поджидая первые лодки с уловом: рыбаки приплывали почти сразу же после рассвета. Время от времени одна-другая сварливо вскрикивала, то ли жалуясь на погоду, то ли призывая кары небесные на головы запаздывавших кормильцев. Соленый воздух пропитался вонью снулой рыбы, отхожего места и чего-то еще, не менее противного.

Несмотря на рань, по пирсу уже вовсю сновали моряки: перетаскивали какие-то тюки, катили бочки, ругались. Ровин недовольно ворчал, громко топая по сходням на палубу «Святой Элены». Давешние пьянчуги отказались плыть и послали Иатэн… Нет, к счастью, не в места, о которых приличным дамам не стоило бы слышать, а всего лишь к капитану другого корабля, шедшего в Локкеньен через Каттан следующим утром.

– Ну, чего ты ворчишь? Неужели дождя испугался? – ухмыльнулась рыжая.

– Был бы то дождь… А так… – досадливо махнул рукой ост. – Сплошное издевательство. Будто кто в лицо плюется.

– А вы плюньте в ответ, – загоготал Йозеф, довольный собственной шуткой, и помог нимее, не расстававшейся со своим платочком, пропитанным пахучим маслом, перебраться на борт корабля.

Выглядел он помятым, поминутно зевал и посматривал по сторонам с опаской. Парень вызвался проводить Ари в каюту, а остальные задержались на палубе, наблюдая за слаженной работой матросов.

– Жаль, что Темный отказался… – посетовала Аэнис, облокотившись о борт и разглядывая покосившиеся, выбеленные солью дома, приткнувшиеся у самого причала.

Они жались друг к дружке, словно замерзшие воробьи. Наверняка, убери один – так они все повалились бы.

– Да-а-а… – согласно протянула Иатэн. – Вот уж кто действительно знает Адову Пустошь лучше всех нас, вместе взятых.

– Обойдемся и без него, – буркнул Ровин.

– Ты никак ревнуешь? – хитро сощурившись, посмотрела на него рыжая.

– Да какое там! – возмутился бородач. – Я же не этот… какой-то…

– Да ладно, ладно, я просто пошутила, – рассмеялась гельд, а потом внезапно посерьезнела: – Но ты и в самом деле как-то… с неприязнью к нему относишься что ли.

Ост нахмурился, сплюнул в воду, но ничего не ответил на это. Матросы закончили погрузку, отвязали швартовы и стали убирать сходни.

– Вы с ним знакомы? – поинтересовалась Аэнис.

Ровин отрицательно мотнул головой, и после недолгого молчания все-таки сдался:

– След у него был… На запястьях.

– Какой еще след?

– От кандалов, – нехотя признался бородач.

Аэнис умолкла, старательно припоминая встречу с Высшим в малейших подробностях, как вдруг рыжая захихикала.

Спутники удивленно на нее посмотрели, а она закатила глаза вверх:

– Я, несомненно, хороша собою, но что вы на меня уставились? Не туда глядите!

И, чтоб они уж точно не промахнулись, указала рукой чуть севернее причала.

Там, мастерски балансируя, перепрыгивал с крыши на крышу шестой Ходок, стремительно приближаясь к «Святой Элене». А за ним неслись четверо… Нет, пятеро противников с клинками наголо и недвусмысленными намерениями, отставая на какой-то десяток саженей. Вот его темно-серый, почти черный, плащ снова взметнулся вверх, словно крылья огромной птицы, и Темный, скатившись по краю черепицы, сиганул вниз.

Корабль, скрипя нутром и покачиваясь, отчаливал, с каждой секундой все больше удаляясь от берега. Аэнис напряженно наблюдала за тем, как Темный несется к ним во весь опор, гадая, успеет ли он. В этот момент она и сама не знала, чего желает больше.

Глава 4

Ужин, впрочем, как и обед, был скудным: пресные лепешки, сыр да вяленное мясо с бочковыми крепенькими солеными огурчиками. Нимеида есть отказалась, сославшись на плохое самочувствие, и осталась в своей каюте. Аэнис еще днем, пожалев бедняжку, отнесла ей мятного настоя, но, судя по всему, он ей слабо помогал. Остальные же собрались на палубе, устроившись кто где: девушки облюбовали приземистый ящик со щетками, ост уселся на бухту каната, Йозеф – на перевернутое кверху дном ведро. Темный, видимо, предпочел отужинать у себя.

– Что ж она… м-м-м… не ест-то ничего? – промычал с набитым ртом Ровин.

– Похоже, дитя лесов плохо переносит морскую качку, – пожав плечами, предположила Иатэн – ей как раз аппетита было не занимать.

– Так и вчера… цедила только из кружки своей, – возразил ост. – Она ж эдак растеряет все свои… э-э-э…

Он неуклюже обрисовал в воздухе фигуристый силуэт.

– Прелести, – подсказал Йозеф.

– Ага… эти самые… прелести.

– Ничего… Ей не помешает, – фыркнула гельд.

– Что? Завидуете, госпожа Иатэн? – заржал человек.

Обе – и рыжая, и Аэнис – отличались мальчишеской худощавостью и особо выраженных женских форм не имели. Только стройность гельд была другого рода: подтянутая и гибкая, словно вся слепленная из мышц и сухожилий, она напоминала дикую кошку, готовую в любой момент атаковать.

– Чего же завидовать той, чью душу за сись… прелестями, я хотела сказать, никто и рассмотреть не сможет?

Светлая улыбнулась краешком губ. Ей нравилась Иатэн. Порой она была слишком взбалмошна, сумасбродна и остра на язык, но ее прямота и оптимизм притягивали. Неутомимая и целеустремленная, рыжая отлично подходила на роль негласного командира их маленького отряда.

После ужина все разошлись по каютам. Аэнис досталось жить с гельд, а Ровин делил квадратные метры с Йозефом. Последнего это раздражало: там и так было тесно, а неповоротливый ост то и дело задевал парня. Ко всему прочему выяснилось, что здоровяк храпит. Да что там храпит… Казалось, он все это время прятал где-то в своем огромном носу волынку, и вот сейчас, на ночь глядя, решил на ней заиграть. Из противоположного угла булькало, хрипело и постанывало. Йозеф засунул голову под подушку, но это совсем не помогало: перья в ней давно свалялись. Иногда бородач замолкал ненадолго, тогда несчастный пытался уснуть, но стоило только приблизиться к этому блаженному состоянию, как ост особенно громко всхрапывал и начинал по новой.

Совсем уж отчаявшись, парень выполз на палубу. Голова до сих пор гудела после вчерашней гулянки. Ему с легкостью удалось одурачить того простофилю в игорном доме и хорошенько повеселиться за его счет. Сейчас бы тоже не помешала кружечка-другая винца. Милленского, например… Хотя Лемойское тоже ничего так. Йозеф облизнул губы и неуверенно двинулся по палубе в поисках хоть какого-то сносного места, чтобы немного вздремнуть.

Было темно, и он не сразу заметил ту сладенькую цыпочку… Как же ее? Ах, да, Ари. Она стояла у бортика, пошатываясь от слабости и не обратила на парня никакого внимания. Он ухмыльнулся: кажется, в каюте фифочка жила одна.

– Чего такая очаровательная леди скучает в одиночестве?

Нимеида смерила его неприязненным взглядом и ничего на это не ответила. Так смотрят на надоедливую мелкую собачонку, тявкающую на всякого мимо проходящего и норовящую цапнуть за штанину. Йозефа, бывшего и так не в благостном расположении духа, это еще больше разозлило.

– Ну, не молчите же, поговорите со мной, – попросил он. – Я же вижу, что вам не хватает галантного кавалера.

– Это вы о себе? – бровки Ари взлетели вверх.

Парня раздражало, что ему приходится расшаркиваться перед этой дурой вместо того, чтобы приятно проводить время в ее постели. Он наигранно огляделся вокруг и, сально улыбнувшись, подвинулся ближе:

– А вы здесь видите кого-то еще?

Нимеида поправила локон, выбившийся из прически и пляшущий на ветру.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь.

– Что, лицом не вышел? Так в этом деле оно не главное, – мурлыкнул Йозеф красотке на ушко и приобнял ее чуть пониже талии.

Она тут же отодвинулась от него подальше, зашипев, как рассерженная кошка.

– Ну что ты, не бойся! – не стал сдаваться он. – Я не кусаюсь.

– Ты… – голос Ари задрожал от злости. – Ты что, думаешь, я пошла против воли отца, отказалась выйти замуж за того, с чьим родом мы были связаны клятвой породниться, только для того… Для того чтобы променять его на какого-то похотливого голодранца?!

– Ты слова-то выбирай, – недобро прищурившись, процедил Йозеф.

– А разве я не права? Я таких, как ты, за версту вижу. Прощелыга, возомнивший, что сможет стать кем-то… Манеры твои не дворянские, а скорее дворовые, как бы ты не строил из себя аристократа. В фамильном перстне не изумруд, а обычная стекляшка. Наверняка, и имя твое не настоящее…

Она, может быть, и дальше бы выводила его на чистую воду, но парень сгреб ее в охапку и, зажав рот, поволок к корме. Однако, не успел и пары метров протащить, как девка пребольно куснула его за ладонь и вырвалась. Тогда он схватил строптивицу за волосы, но та дернулась вперед, оступилась и, коротко взвизгнув, перевалилась за борт. Послышался всплеск, приглушенный шумом бьющихся о корпус корабля волн, и все стихло.

Парень было рванулся на помощь, но тут же замер. Постоял в нерешительности. Переступил с ноги на ногу. Медленно подошел к бортику и, перегнувшись, глянул вниз. Осмотрелся по сторонам: не видел ли кто? Пригладил растопыренной пятерней волосы и, недолго думая, направился в каюту нимеи. Порыскав в ее вещах, Йозеф… Или, правильнее будет сказать, Ганс Мавке, профессиональный мошенник и картежник, выудил небольшую шкатулку с драгоценностями и распихал их себе по карманам. Все остальное, поразмыслив, сгреб в дорожный саквояж и выбросил за борт, воровато оглядываясь. Перевел дыхание, утер со лба пот и, вернувшись туда, где храп Ровина сотрясал стены, спрятал улов в своей сумке.

До самого утра он так и не смог сомкнуть глаз. Парню все казалось, что вот-вот дверь их каюты распахнется и на пороге появится… Кто именно появится, он не мог точно сказать: может тот, кто увидел, что произошло на палубе, а может и сама Ари. Да-а-а, теперь-то уж он надолго запомнит это имя…

* * *

Ноздри щекотал горьковатый, но притягательный аромат кофе. Аэнис пригубила напиток: пряный, оттененный нотками шоколада и лесного ореха, он приятно согревал – утро выдалось не по-весеннему прохладным и туманным, оседая влагой на одежде и волосах – и дарил ощущение уюта. Дома часто витал этот запах – отец любил пить кофе в его мужском, как он сам называл, варианте: крепкий, без сливок и сахара. Светлая долго не могла привыкнуть к горечи, но постепенно приноровилась пить, хоть и на женский манер, и вот теперь теплый аромат напомнил дом. Сможет ли Аэнис вернуться туда? Позволят ли ей? И захочет ли она сама?

– Думаете, я не прав? – вскинулся Йозеф, сверля нахмурившуюся девушку взглядом.

– А-а-а… – рассеяно попыталась уловить нить беседы Светлая и осторожно спросила: – Насчет чего?

– Госпожа Ари, – с раздражением повторил он. – Говорю же вам, она просто нас бросила! Сошла с корабля, стоило только пристать к берегу.

– И из каюты ее пропали все вещи, так? – уточнила Иатэн, нанизывая кусочки спаржи на вилку. – Вы хорошо проверили?

– Не было там ничего, – подтвердил ост, с аппетитом уплетая огромную яичницу-глазунью, щедро сдобренную шкварками и луком. – Но…

Жир так и капал мимо тарелки, хотя ост, кажется, этого совсем не замечал. Их столик был маленький – не развернуться, в самом углу, под лестницей, но и это уже можно было считать везением. Ни в одной приличной таверне не нашлось места для четверых разом: все они были переполнены – Каттан готовился встречать Белтейн грандиозной ярмаркой, ежегодно собиравшей купцов со всех уголков света.

Вынужденная остановка – «Святую Элену» предстояло разгрузить и загрузить снова, так что капитан предупредил, чтобы раньше следующего утра на борт не возвращались – не слишком-то огорчила их отряд. За одни сутки Аэнис уже успели надоесть и мрачная, тесная каюта, которую ей приходилось делить с гельд, и однообразный пейзаж, и скудная пища. А раз уж Вариус был ограничен не временными рамками, а количеством ходов у игроков, то и спешить было некуда. Хотя, кажется, Йозефу заминка была не по нраву – тот выглядел недовольным и будто бы нервничал.

В обеденном зале гудело от разговоров, словно рой пчел. Кто-то покашливал и время от времени сморкался, наемник за соседним столом чавкал, а один смуглый торговец у окна нарочито громко расхваливал свой товар собеседнику.

– Что? – подалась вперед рыжая.

– Думается мне… – почесав макушку, нехотя поделился Ровин, – не сама она ушла.

– Почему? – заинтересовалась Аэнис, с сожалением отложив кусок яблочного пирога в сторону – кухарка здесь была что надо.

– Ну вот… как-то… – он неопределенно повел рукой в воздухе. – Небось, Темный постарался.

– Именно, – поддакнул Йозеф, вытерев губы тыльной стороной ладони. – Сидел весь день, как сыч, понимаете ли, в своей каюте и носа не казал наружу. Может это он ее… того…

– Что ты имеешь в виду? – спросила Светлая.

Она сомневалась, что кто-то мог навредить Ари, чтобы убрать ту с пути. Пожалуй, нимеида была из них самым слабым Ходоком, и вряд ли бы блондин стал предпринимать какие-либо шаги по ее устранению. Если кто и был ему достойным соперником, так это Иатэн. Да, пожалуй, еще ост… Себя Аэнис даже не рассматривала.

– Ну, не знаю, – пошел на попятную парень. – Припугнул, например.

– Может быть Йозеф и прав, – задумчиво дернула Иатэн себя за кудряшку, отчего та подскочила вверх, будто пружинка, и мягко опустилась на место. – Но давайте не забывать и о черных камнях.

– Каких таких камнях? – пробасил Ровин, протяжно отрыгнув.

Светлая совсем запамятовала о них, хотя было это и опрометчиво. У каждого игрока было по девять камней, дающих право хода: семь белых и два черных. Использовать их можно было в любом порядке, по усмотрению самих участников Вариуса. И если первые определяли путь Ходоков – из одного Дома в другой, то последние…

– Они не дают подсказки, куда двигаться дальше, взамен подкидывая на нашем пути серьезные препятствия.

– Свинья в мешке, значится, – сдвинув кустистые брови на переносице, буркнул ост.

– Кот, – поправил его Йозеф, снисходительно улыбнувшись.

– Это у вас, людей, кот… Бестолочь… – беззлобно огрызнулся Ровин. – А у нас – свинья.

– Думаешь, кто-то из игроков воспользовался черным камнем, и из-за этого пропала Ари? – спросила Аэнис недоверчиво.

– Все может быть, – пожала плечами рыжая, жестом подзывая разносчицу.

– А как же ее вещи тогда? – заметила Светлая.

Она все больше укреплялась в мысли, что нимеида покинула корабль по собственной воле. Возможно, лесная красавица поняла, что участие в Вариусе может быть слишком опасным для нее, и решила просто переждать где-то до окончания игры. И Аэнис, надо признать, ее понимала, задумавшись вдруг, а не поступить ли ей так же.

А с другой стороны… Выиграй она по какому-то нелепому стечению обстоятельств, ей бы не было нужды возвращаться в отчий дом и вымаливать прощение. Светлая, впрочем как и любой другой Ходок, победив, могла просить чего угодно – в разумных рамках, конечно же.

Расплатившись и порешив, что раз уж заселиться куда-либо все вместе скопом они не могут, спутники разделились по парам и разбрелись кто куда в поисках ночлега.

Каттан, огромный город-остров, получил независимость около двухсот лет назад. Не без помощи Ковена, разумеется, разместившего здесь еще в незапамятные времена свою магическую академию – Роккатан, но кто бы посмел им перечить? Разве что Слуги Господа, равные по могуществу, а то и превосходившие их, но дележка земель тех никогда не интересовала. Остров не принадлежал ни одной из стран, но был при этом неким средоточием мира или пупом земли, как некоторые его называли. Тут подрастало молодое, подающее надежды, поколение волшебников, велась активная торговля, кипела богемная жизнь – Каттан всегда привлекал художников, скульпторов, поэтов и других деятелей искусства. Город стирал расовые различия: здесь поразительно мирно уживались все, оставляя дрязги между представителями разных народов, тянувшиеся порой столетиями, за его пределами.

Поэтому не удивительно, что город был сколь разноликим, бесконечно меняющимся, будто ветреная девушка, столь дорогим и переполненным, несмотря на размеры. Места для всех не хватало: жители, из тех, что не могли похвастаться благосостоянием, ютились порой в совсем уж крохотных домишках, на чердаках и в подвалах, приспособив последние под жилье. Так что найти ночлег, пусть даже Аэнис с рыжей и не были особо стеснены в средствах, оказалось непросто. Особенно с учетом ярмарки, стартовавшей тем же днем.

Лишь через пару часов безуспешных поисков они наткнулись на скромный постоялый двор, нелепо приткнувшийся позади дома лекаря трехэтажной башенкой и содержавшийся его женой, милой пожилой дамой. На каждом этаже было всего по две небольших полукруглых комнаты, и девушки забрали последнюю, на самом верху, искренне порадовавшись, что урвали хотя бы такую, пусть и по завышенной цене. Оставили дорожные сумки и, посовещавшись друг с дружкой, отправились на Каттанскую весеннюю ярмарку – где еще увидишь подобное?

И в самом деле, чего здесь только не было! Оружие и драгоценные камни остов, огранка которых поражала своим мастерством. Изделия бовельских ремесленников: резные шкатулки, костяные гребешки, музыкальные инструменты… Расписные ткани из Корды, вина с юга – молодые и выдержанные десятилетиями. Сараутские пушнина, сыры и породистые скакуны. Ковры, фарфор и веера из Истара, ожен-найские предметы искусства, диковинки с Изумрудных островов… Так что не удивительно, что Светлая в этом торговом бедламе очень скоро потеряла Иатэн.

Глава 5

– С-с-сволочи… – злобно процедил мужчина, вцепившись в край стола и поглядывая исподлобья на остальных игроков. – Кто посмел?!

Тьери де Бюжо, граф Элезский, был самым младшим из всех присутствовавших, и это было его первое участие в Вариусе. Он втайне надеялся, что и последнее: ведь если он победит, то сможет обойти любого из соперников в праве на руку и сердце госпожи де Алькан. Она станет его, а остальное будет уже неважно.

Но он проиграл.

Выбыл из гонки, не успев сделать и хода – его Ходок погиб по вине другого.

– Господин де Бюжо, вы все еще можете… – решил было напомнить правила игры Хранитель.

– Я знаю! – рявкнул он, еле сдерживаясь, чтобы не разметать тут все.

Эти лица… Они смотрели на него с плохо скрытой насмешкой. Явно показывать свое превосходство сейчас никто бы не осмелился: в Вариусе все были равны и зависели лишь от собственного везения, не полагаясь на статус или богатство, а за графом остался его первый и последний ход. Но Тьери не был глуп и понимал, что это до поры до времени. Стоит ему только бросить один из камней в огонь, как бывшего соперника тут же перестанут брать в расчет.

Не долго думая, мужчина запустил пятерню в мешочек и выудил оттуда черный, гладкий, блестящий отполированными боками камешек. Сжал в кулаке. Ухмыльнулся – пусть они его запомнят и не посмеют больше переходить дорогу Тьери де Бюжо. Нигде и никогда.

Пламя жадно проглотило подачку, лизнув длинным языком воздух. Граф Элезский развернулся и стремительно вышел вон из комнаты. Игроки же напряженно замерли, склонившись над столом.

* * *

Надвигалась гроза. По весне они бывали часто в здешних краях, обрушиваясь на город стенами дождя, а то и градом, но, к счастью, надолго не задерживались. Вот и сейчас, раскатисто ворча, с юга ползли тяжелые, набухшие от влаги свинцовые тучи. Они плыли не спеша, вальяжно, давая время здесь, внизу, на то, чтобы свернуть шатры да навесы и спрятаться под крышами от непогоды.

Йозеф бросил угрюмый взгляд на потемневшее небо и сплюнул. День не задался с самого утра: парню приходилось ужом вертеться в попытках вывернуть ночное происшествие так, чтобы спутники поверили в его версию. Однако, ему все-таки удалось, и сейчас он, намеренно улизнув и оставив неповоротливого, медлительного бородача далеко позади, искал, где бы продать драгоценности нимеи. Держать их при себе было слишком рискованно – авось найдут? Но и продать все за раз было затруднительно: любой бы ювелир тут же настучал городской страже, а те, кто вопросов не задают, не сидели на каждом углу с табличкой «Скупщик краденного».

Вот Йозеф и плутал по улицам, зевая до боли в скулах и проклиная ярмарку: покупателей да и просто вездесущих зевак тут сегодня толклось столько, что, казалось, и воздуха на всех не хватало. К тому моменту, когда далекое ворчание грозы переросло в раскаты грома, парень уже совсем с ног сбился. Это в родной Корде скупщики обозначали себя фигурой треугольника, облеченного в круг, нацарапанной на двери или заборе. Тайной для стражи, разумеется, но хорошо известной в узких кругах тех, кто часто пользовался услугами барыг. Хотя, надо признать, Йозеф не раз, и не два видел у скупщиков и блюстителей порядка, промышлявших грабежом и сбывавших наворованное. Плюнув на свою затею избавиться от всех украшений одним махом, решил продать хотя бы что-то одно. Золотое колье с изумрудами, например. Оно было самым увесистым и, наверняка, стоило не мало.

Он так и сделал, свернув в первую же, попавшуюся на пути, ювелирную лавку. Хозяин сидел под ярким светом лампы, склонившись над столом и почти уткнувшись непомерно длинным, да еще и горбатым ко всему, носом прямо в увеличительное стекло, и чинил застежку дешевого браслета с бирюзой. Не отвлекаясь от работы, поздоровался и спросил:

– Чего желаете, юноша?

– Мне бы… Продать кой-чего, – отозвался Йозеф, извлекши из недр своего мешка колье, тут же заигравшее на свету зелеными огоньками. – Вот, матушка оставила в наследство.

Ювелир аккуратно взял в руки украшение, повертел его и так, и сяк под лупой, стукнул по нему стеклянной палочкой и разве что на зуб не стал пробовать. Хмыкнул и вернул ожерелье назад:

– Вынужден сообщить, что я не смогу купить его у вас…

– Это… подделка? – с нервным смешком поинтересовался парень.

Вот уж не думал он, что красотке удалось одурачить его даже будучи мертвой.

– Нет, ни в коем разе, – замотал головой старик. – Но это фамильное колье рода Фион, а вы…

Йозеф гулко сглотнул.

– Вы, господин, – продолжил ювелир спокойно, – как я ни посмотрю, даже на четверть не нимейских кровей.

– Вы, наверное, ошиблись, – выдавил из себя парень, запихивая колье назад в сумку и пятясь к выходу. – Я, пожалуй, поищу другого… знатока.

Он выскочил вон и поспешил убраться от лавки подальше, время от времени тревожно оборачиваясь и проверяя, нет ли слежки.

Снаружи стемнело от туч, небо то и дело прорезали слепящие, длинные ветви молний. Громыхало. Воздух стал густым и вязким. По мостовой тяжело зашлепали первые холодные крупные капли, подгоняя прохожих.

Наконец, удача все же подвернулась Йозефу: он наткнулся на ломбард в каком-то переулке. Хозяин, щелкавший орехи за прилавком, сильно занизил цену, но нос в чужие родословные не совал. Парень торопливо пересчитал монеты, ссыпал их в почти совсем опустевший кошель и, довольный уловом, двинулся туда, куда ноги сами понесли – в ближайший игорный дом, коих здесь, на Каттане, было предостаточно.

Везение не оставило Йозефа и там: все соперники по столу оказались сопливыми новичками, облапошить которых не составило никакого труда. Деньги сами плыли в руки, и грех было от них отказываться: парень играл до вечера, потягивая терпкое, на травах, вино, покуривая чуть отсыревший после корабля табак и не замечая ничего вокруг. И только когда желудок уже в который раз утробно забурчал, напомнив о себе, а глаза стали совсем слипаться, Йозеф с сожалением покинул заведение и, чуть пошатываясь от выпитого, побрел на поиски постоялого двора.

Гроза прокатилась по острову, наследив глубокими лужами, и уползла, глухо рокоча, куда-то на север. С крыш капало. Мостовая мокро блестела в тусклом свете фонарей. Посвежело. Холодный воздух тут же пробрался под сюртук картежника, вынудив того двигаться быстрее. Прослонявшись без толку с час, а то и больше, парень все больше удалялся от центра. Кажется, он шел на восток, к портовым улочкам. А может и на юг, кто знает? Уткнувшись в очередной тупик, развернулся было – и голова тут же взорвалась от боли, а перед глазами засверкали мириады искр.

Очнулся Йозеф оттого, что на него обрушилось Срединное море, по которому они сюда приплыли, не меньше. Он захватал ртом, будто рыба, выброшенная на берег, зафыркал, отплевываясь. Одежда враз промокла, облепив тело ледяной тканью и заставив мгновенно протрезветь. Под черепушкой гудело до тошноты – остатки вина в желудке так и запросились наружу, в глазах плыло – то ли от попавшей в них соленой воды, то ли от давешнего удара.

– Че, вша? Как водичка? – раздалось сбоку сиплым, прокуренным голосом.

Кто-то рядом заржал, похрюкивая.

Проморгавшись, парень осмотрелся. Трое. Один, с ведром наперевес и шрамом через всю щеку, ухмылялся, уставившись на него из-под топорщившихся в разные стороны, словно старая гуталинная щетка, бровей и попыхивая трубкой. Другой, лысый, что коленка, и с кривым, в нескольких местах переломанным носом, заинтересованно перебирал рассыпанные по столу, сколоченному из необтесанных досок, его, Йозефа, вещи. Драгоценности нимеи лежали в рядок там же, чуть потесненные ровно сложенными столбиками монет. Парень дернулся – стул жалобно заскрипел, в руки, стянутые за спиной, больно врезалась веревка, удерживая того на месте.

– Ну-ну, полегче, паря, полегче… – ткнул его в плечо бровастый и поставил опустевшее ведро на пол.

Третий, на вид ничем не примечательный, устроился чуть поодаль, в углу, на большом ящике, укрытом мешковиной, и, казалось, больше увлечен был выковыриванием грязи из-под ногтей кончиком стилета, чем происходящим. Наверху кто-то оглушительно несколько раз подряд чихнул и заматерился, вызвав взрыв хохота. Через широкие просветы в досках низкого потолка можно было разглядеть движение.

Не трое. Йозеф стиснул зубы, с ужасом понимая, как он влип на этот раз. Тошнота подступила с новой силой.

Пол мерно покачивался. За стенами глухо плескалось. Корабль?

– Звать-то как?

Парень промолчал, лихорадочно соображая, как выкрутиться. По всему выходило, что никак. Он не раз попадал в передряги. Бывало, били. Но чтоб вот так… Ведь они не просто ограбили его, а притащили сюда, связали и жаждут пообщаться. Йозеф знал, что после таких бесед обычно живьем не отпускают, и жалел. Грыз себя сейчас, будто последний сухарь с голодухи. Что решился продавать украшения Ари в незнакомом месте, что тут же поперся в игорный дом и по привычке жульничал, что напился…

– Ты че, уснул?

На этот раз последовавший тычок был грубым. Предплечье заныло.

– Йозеф. Йозеф фон Вальден, – сглотнул он.

В горле пересохло, язык ворочался медленно и шершаво, словно наждачка. Парень подумал, что может головорезы побояться убивать дворянина – такое преступление каралось мучительной казнью.

– Врет, – равнодушно донеслось с ящика.

Голова Йозефа качнулась в сторону. На мгновение в глазах потемнело, за щекой что-то хрустнуло, а во рту стало солено от крови. Парень нащупал языком сломанный зуб, подковырнул и выплюнул его.

– Для недалеких повторю еще раз, – осклабившись, предупредил тот, что со шрамом.

– Николас.

Йозефу не хотелось называть свое настоящее имя, а любое другое, какого простолюдина, должно было сойти за правду.

– Снова вранье, – лениво протянул человек со стилетом.

Парень внутренне сжался, ожидая следующего удара, и тот не замедлил обрушиться на него. Йозеф выплюнул тягучую, красную от крови, слюну и с ненавистью уставился на подсказчика. М-м-мразь…. Да кто он такой?!

– Ты погляди-ка! Никак свое имя позабыл от страху? – наигранно удивился тот, что был со сломанным носом. – Может и в штаны успел надуть?

Он уже перестал копаться в вещах и теперь с любопытством наблюдал за избиением.

Бровастый занес руку для следующей затрещины, и Йозеф с досадой выпалил:

– Ганс! Гансом меня зовут…

Оба головореза посмотрели в сторону ящика. Подельник подтвердил кивком.

– Ганс, стало быть… Где цацки взял?

– Где взял, там уже нет, – огрызнулся парень, и сам понимая, что напрашивается на очередную зуботычину, но его потряхивало от бессильной злобы.

Так вот оно что… Их интересует, где он раздобыл драгоценности. Новый удар последовал в живот, и Йозеф охнул от неожиданности и боли. Быстро и тяжело задышал, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Он понимал, что этак долго не продержится, и заговорит. И отбрехаться не удастся – тот гаденыш со стилетом, будь он проклят, сразу поймет. А с другой стороны… Как только он выдаст все, что знает, эти типы не станут церемониться с ним и тут же отправят на корм рыбам.

Поэтому парень тянул время, как мог, надеясь на призрачный шанс избежать смерти. Возможно он просто ждал, что его палачи наконец-то устанут и тогда он… О том, что именно он сможет в его состоянии, которое с каждым мгновением становилось все плачевнее, он думать не стал. Йозеф пытался увиливать от прямых ответов, говорил двусмысленно, а то и порой, совсем выдохшись, откровенно врал. Сначала они просто били его, потом в ход пошли иглы, молоток и нож. Парень молил Господа о пощаде, ждал каждого момента, когда его разум погружался в мрак, не способный выносить столько мучений, как манны небесной. Но снова и снова головорезы возвращали его из сладостного небытия, слово за словом вытягивая из Йозефа правду о том, что произошло той ночью на борту «Святой Элены».

Глава 6

Эралиир прислонился к стене под навесом, сделав вид, что разглядывает выложенный на прилавке товар. Тайком отдышался, пережидая пока противные мушки, мельтешащие в глазах, исчезнут, и медленно побрел к вывеске, гласившей, что под ней находится лавка аптекаря. Он был бледен, лоб покрывала бисером испарина, но Темный упрямо двигался вперед, сквозь поредевшую толпу – город заволокли грозовые тучи, и народ спешил разойтись по домам да тавернам. Стиснув зубы и прикрывая левый бок локтем от случайных тычков прохожих, он так и не добрался до аптеки каких-то пару метров. Снова остановился. Нахмурился. Оглянувшись через плечо, пошарил взглядом в конце улицы.

– Чтоб вас… – пробормотал Эралиир с досадой и, обогнув тачку лоточника, некстати застрявшую посреди дороги колесом в выбоине, зашел внутрь.

В лавке сильно пахло травами и чем-то горьким. На полках, вдоль стен выстроились ряды баночек и бутылочек из темного стекла. Прилавок венчали небольшие весы с латунными гирьками, примостившимися рядом. Из проема за ним, прикрытого занавеской, тут же вынырнул на звон дверного колокольчика подмастерье – парнишка в заляпанном чем-то бурым переднике.

– Доброго дня! – поздоровался он ломким голосом. – Чего изволите, господин?

– Позови аптекаря.

Мальчишка уже было раскрыл рот, но хозяин вышел сам, видимо, услышав разговор. Высший без слов распахнул плащ и аккуратно сдвинул край короткой черной кожаной куртки вбок. Чуть ниже ребер, проступавшая сквозь перевязь, темнела кровь.

Аптекарь бросил быстрый проницательный взгляд и осторожно промолвил:

– Вам бы к лекарю сначала…

Эралиир промолчал. Он знал, что такие раны настоями, мазями да припарками вылечить будет сложно, но не мог себе позволить долго отлеживаться где бы то ни было. Скорее всего, его ищут уже и здесь – преследователи могли легко выяснить, куда направлялась «Святая Элена» и сообщить нанимателю.

Темный наивно надеялся, что до брата известия о его временном освобождении, не дойдут так скоро. Глупец! Наемники напали на него уже под утро, перед рассветом, когда сон особенно крепок. На счастье, Высший мучился бессонницей – за решеткой она была его вечной спутницей – и вовремя заподозрил неладное. Он успел смертельно ранить троих и улизнуть, в пылу сражения не заметив сразу, что и сам напоролся на чей-то клинок. Остальные пятеро гнались за ним по всему городу до самого порта, наступая на пятки, и лишь неимоверным усилием ему удалось в последний момент запрыгнуть на борт отплывающего корабля под ошарашенными взглядами его соперников. Он и сам не ожидал увидеть там других Ходоков, но, похоже, не один Эралиир догадался, куда ведет подсказка. И только в собственной каюте он обнаружил, что ранен.

Аптекарь споро собрал ему все необходимое, не пытаясь больше убедить обратиться к врачу и вкратце объяснив, что и зачем. Темный покинул лавку и двинулся назад, в таверну, время от времени останавливаясь, чтобы переждать особо яркие вспышки боли. В воздухе запахло грозой. Тяжелая капля стукнула Высшего по темечку, за ней последовала еще одна и еще, но у него не было сил, чтобы идти быстрее. В итоге, к моменту, когда он ввалился в свою комнату, вымокший до нитки, за окном уже стеной стоял ливень. Не успел Эралиир стянуть мокрую одежду, как в дверь тихонько заскреблись. Он тяжело выдохнул. Надо же, следовала за ним до самого постоялого двора и непогоды не испугалась, а ведь женщины Светлых – те еще неженки.

– Чего тебе?

Девушка на пороге, такая же насквозь промокшая, как и сам он, смутилась. Кажется, она ожидала совсем другого приема. Надеялась, что он не заметит ее слежки и будет удивлен визитом? Или что примет с распростертыми объятиями? С длинных каштановых волос, как и с плаща, капало. На полу уже натекла небольшая лужица.

– Можно… можно войти?

– Заходи, раз пришла, – Эралиир посторонился, пропуская ее внутрь.

С трудом опустился перед камином – комната с ним стоила неоправданно дорого, учитывая нынешний ограниченный бюджет, но выбирать в его состоянии не приходилось – и разжег его. Поленья нехотя, пуская редкие искры вверх, стали медленно разгораться. Высший кое-как стянул с себя одежду – каждое движение отдавалось острой болью в боку, оставшись в одном исподнем и краем глаза отметив удовлетворенно, как Светлая отвела взгляд. Ногой подтащил два стула поближе к огню. На одном разместился сам, на второй поставил свою сумку. Гостье сесть не предложил.

– Так чего тебе? – повторил он, не оборачиваясь.

– Ты… – начала она и тут же умолкла.

– Ну? – поторопил ее Темный с раздражением.

– Ты ранен.

– И ты пришла мне сообщить об этом? – криво усмехнулся он.

– Я видела, ты заходил в аптеку, – призналась девушка в очевидном и после небольшой паузы заметила: – Одними лекарствами тут не исправишь.

– И что ты предлагаешь?

– Я могу тебе помочь.

Целитель? Нет, не похожа она на Слугу Господа. Да и вряд ли кто-либо из них решил бы принять участие в игре. Маг? Возможно.

– А взамен?

Эралиир прекрасно понимал, что просто так, по доброте душевной, никто его лечить не станет.

– Ты проведешь нас к месту следующего хода, – медленно, словно подбирая слова, озвучила условия сделки Светлая.

Ну, конечно же… Разумный выбор. А чего он ожидал? Темный уставился на языки огня, жадно лижущие поленья. С такой раной на боку далеко он не убежит, а при первом же нападении не продержится и пяти минут. Прошло, наверное, немало времени, прежде чем он сказал:

– Раздевайся.

– Ч-что? – голос Светлой дрогнул.

– Или ты собралась меня лечить мокрая, как бобер?

В комнате воцарилось молчание. Потом послышался скрип половиц за спиной и тихое недовольное сопение. Эралиир вытащил из сумки склянки из аптеки, а затем и одну из запасных рубах. Повесил на спинку стула все так же, не оборачиваясь.

– Возьми, пока твое не обсохнет

Девушка быстро переоделась, пододвинула еще один стул к камину и развесила на нем свою одежду. Она предстала перед ним, смущенно обтягивая вниз полы рубахи в попытках прикрыть коленки. Сквозь ткань на фоне огня просвечивала стройная фигурка, без излишеств, как любил Темный. Теперь уж ему нехотя пришлось отвести взгляд – месяцы заточения без женской ласки требовали свое.

Светлая, словно бы и не заметив его замешательства, присела перед Эралииром на пушистый ковер, размотала перевязь и осторожно пробежалась прохладными пальцами по набухшим и воспалившимся краям раны. Нахмурилась, собрав морщинки у переносицы. Быстро перебрала баночки с лекарствами. Плеснула себе на руки из одной, воняющей чем-то резким.

– Будет больно, – предупредила девушка и надавила на края раны, высвободив сгустки гноя.

Темный, не сдержавшись, застонал.

Светлая протерла его кожу на боку той же самой жидкостью из баночки и тонким слоем обмазала какой-то пахучей смесью. А затем, приложив обе ладони и сосредоточенно закусив нижнюю губу, стала сводить края раны. Эралиир почувствовал, как от рук ее полилось тепло, расходясь волнами, снимая жар и утихомиривая ворочавшуюся острым шилом боль. Расслабленно выдохнул, наблюдая за тем, как спустя несколько минут место пореза затянулось тонкой полосой свежей корочки.

Девушка отодвинулась назад, придирчиво оглядывая результаты своей работы. Ее пальцы чуть заметно подрагивали, и сама она стала на вид бледнее, чем раньше, но казалась довольной.

– Она еще не крепко взялась, так что какое-то время тебе придется поосторожничать.

Темный понятливо кивнул, поблагодарил свою спасительницу и поплелся в постель – после бессонной ночи, наполненной изматывающей болью, его стало нещадно клонить в сон. А может то действовала магия Светлой? Девушка вдруг поднялась с пола, развесила на спинках стульев и его одежду, немало удивив Эралиира, и снова расположилась на ковре.

Сколько времени прошло, с тех пор, как он задремал? Стемнело. Ливень перестал – лишь за окном одиноко барабанили капли с крыши, да где-то далеко недовольно ворчала гроза. У камина, свернувшись клубком, словно маленький котенок, спала Светлая. Похоже, лечение затратило много сил, вымотав ее.

Темный пригляделся к гостье получше: тонкие черты лица, маленький прямой нос, длинные пушистые ресницы. Волосы уже высохли и теперь вились мягкими волнами, отражая свет пламени теплым золотом. Рубашка чуть задралась, обнажая стройные, длинные ноги. Так и захотелось провести по бедрам ладонью, ощутив бархат их кожи. Эралиир сглотнул, ощутив, как внизу живота разгорается желание. Проклятье!

Встал с постели, подошел к столу и стал жадно пить прямо из кувшина. Девушка сонно зашевелилась, открыла глаза.

– Будешь есть? Я прикажу, чтобы принесли сюда.

– Не откажусь, – она села, потирая заспанное лицо, и стыдливо прикрыла бедра рубахой.

Темный оделся в сменное, спустился вниз, заказал жареных ребрышек, тушеной фасоли, хлеба, сыра и вина. Поразмыслив немного, попросил еще туррона – местного лакомства из миндаля с медом. Бок почти не болел.

Не прошло и четверти часа, как разносчица притащила поднос, груженный тарелками с едой. Там же уместилась пузатая, покрытая тонким налетом пыли, бутыль из зеленого стекла да пара кружек. Эралиир откупорил вино, налил себе и гостье. По комнате поплыл приятный фруктовый аромат. Светлая ела с аппетитом, а вот лемойское лишь пару раз пригубила и отставила в сторону.

– Как тебя зовут? – неожиданно для самого себя спросил Высший.

– Аэнис, – представилась она, протянув руку за кусочком туррона. – А тебя?

Ае Nis. Шепот рассвета…

– Эралиир.

Девушка бросила на него быстрый взгляд и открыла было рот, но, видимо, передумала говорить.

– Ну же, спрашивай.

– Что заставило тебя участвовать в Вариусе? – полюбопытствовала она.

Темный хмыкнул. Хороший вопрос. Шанс обрести свободу? Возможность отомстить брату?

– Хочу справедливости.

Гостья чуть заметно поморщилась. Похоже, ответ ее не удовлетворил.

– А ты? Почему согласилась играть? – Эралиир отодвинул тарелку, полную костей, в сторону, вытер руки влажным полотенцем и сыто откинулся на спинку стула.

– Наверное, тоже… Хотела справедливости, – помедлив, произнесла Аэнис. – Только все зря.

Она вдруг встала, засуетилась, собираясь уйти.

– Я провожу, – вызвался Темный и предусмотрительно направился к двери: – Подожду тебя внизу.

Снаружи было прохладно и сыро. Светлая в не до конца просохшей одежде зябко поежилась и двинулась вниз по улице. Эралиир зашагал рядом. Девушка долго петляла, видимо, плохо запомнив дорогу к постоялому двору. Они добрались почти до самого порта, как Аэнис резко остановилась, вглядываясь в лицо какого-то пьянчуги, валявшегося на дне канавы. Нахмурилась, подошла поближе и ахнула:

– Йозеф!

Подобрав полы плаща и подол платья, ловко спустилась вниз и склонилась над бесчувственным телом. Темный нехотя последовал за ней и только тогда понял, что лежавший там человек был вовсе не пьян. На нем места живого не было от побоев. Даже удивительно, как Светлая смогла его узнать. Разве что по одежде?

– Еще дышит, – еле слышно пробормотала она, поводила над ним руками и сдавленно всхлипнула.

– Хочешь ему помочь? – спросил Эралиир.

Девушка помедлила с ответом:

– Я… Я не могу. Он уже одной ногой за гранью.

И вдруг бедняга захрипел. Забулькал – на губах вспенилось алым. А затем заговорил. Точнее, неразборчиво замычал что-то, не открывая опухших, склеенных засохшей кровью, глаз. Умолял отпустить его. Потом про какие-то камни… Да, кажется, камни или драгоценности. Корабль. Может «Святая Элена»? Ари. Кто это? Вскоре Темный устал вслушиваться в бред умиравшего, потеряв всякую надежду найти в его словах хоть какой-либо смысл. Но, судя по бледному, ошарашенному лицу Аэнис, она-то как раз понимала, о чем тот говорит.

– Господи… – прошептала она. – Это он… Из-за него погибла нимеида.

Нимеида? Не та ли, что…

– Ходок?

Светлая молча кивнула, зажав рот ладонью.

Надо же…

– Не стоит тут оставаться, – он легонько тронул плечо девушки.

Та растерянно посмотрела на него:

– И что же?.. Мне просто оставить его здесь, в канаве, корчиться от боли?

– Ты не можешь помочь ему, сама ведь сказала, – напомнил Темный.

– Я не могу его исцелить, – с нажимом на последнее слово произнесла она.

Так вот что Аэнис имела ввиду…

– Он не заслуживает легкой смерти.

– А ты? – вдруг спросила Светлая, поглядев на него снизу вверх полными слез глазами. – Чего заслуживаешь ты?

– Что ты хочешь сказать? – уже догадываясь, о чем она, нахмурился Эралиир.

– Я не знаю, кто ты… На твоих запястьях следы заключения. За тобой гнались… Там, в порту Дефоса, – напомнила она. – Не станешь ли ты меня убеждать, что сам не без греха?

– Делай, как считаешь нужным, – пожал он плечами и отвернулся, давай ей время на раздумья.

Когда он снова посмотрел на Аэнис, все уже было кончено. До самого постоялого двора она не произнесла ни слова. Шла, поджав губы и украдкой вытирая рукавом платья, то и дело набегавшие на глаза, слезы. Сухо поблагодарила кивком у входа и скрылась за скрипучей дверью. Эралиир немного постоял у башни, вдыхая прохладный ночной воздух, пропитанный запахом дождя, и побрел назад.

Ну, что ж… Игра только началась, а двое уже выбыли. Похоже, шансы на победу стремительно возрастают.

Глава 7

Туман, густой и неподвижный, приглушавший звуки, залил все вокруг молочным киселем. Касался кожи прохладой, оседал капельками воды и, чем ближе к Локкеньену они подходили, тем плотнее он становился. Теперь уже дальше нескольких метров решительно невозможно было что либо разглядеть: «Святая Элена» будто бы мерно покачивалась в бесконечном сером небытии. Порой Светлой казалось, что весь мир, тот, который все они знали, исчез – остался только этот корабль да кусочек морской глади, и девушка только диву давалась, как морякам все еще удается вести судно.

Они плыли уже четвертые сутки и к вечеру должны были пристать в порту Гельяноа. Все это время Аэнис мучила совесть. Правильно ли она поступила, остановив трепыхавшееся в груди Йозефа сердце? Было это жестом милосердия или…? Она столько раз использовала свой дар, исцеляя, и никогда не думала, что однажды он пригодится ей, чтобы оборвать чью-то жизнь, полную страданий. Ей вдруг вспомнились слова учителя Арвена, умудренного сединами магистра: «Всех не спасти – умейте резать обратной стороной ножа». Тогда она не понимала, что он подразумевал под ними. Теперь же это знание далось ей слишком тяжело. Слишком.

А еще Светлую снедала тревога. Их осталось всего четверо. И куда отправила Ходоков подсказка? В Адову Пустошь, куда смеют совать нос разве что самые отчаянные искатели приключений. Если начало таково, то чего же следует ожидать дальше? Да, у них был проводник. Или, во всяком разе, Аэнис хотелось на это надеяться. Но она не была уверена, выполнит ли Эралиир свою часть сделки, поэтому и Ровину с Иатэн ничего не стала говорить пока. Успеется.

Однако, насчет Йозефа и Ари она с ними поделилась. Новости вызвали шквал эмоций со стороны рыжей, а вот Ровин лишь нахмурился, а потом и вовсе затих, не принимая больше участия в разговорах. Темный же избегал их общества, и отчасти Светлую это радовало, хотя она сама толком не понимала, почему. Возможно, потому что ей было стыдно?

Крики лоцмана «Земля!» сначала показались Аэнис игрой воображения, но, когда моряки все разом засуетились, подняв шум на палубе, она и сама поверила, что совсем скоро они причалят.

Наконец-то.

Девушка, не без труда стряхнув с себя сонную апатию, овладевшую ею с тех пор, как «Святую Элену» окружил туман, стала собираться. Иатэн, тоже подрастерявшая было свой энтузиазм, снова ожила и, быстро побросав вещи в сумку, выскочила из каюты.

Гельяноа оказался серым, мрачноватым и походил на крепость. Непривычно высокие и узкие дома из диабаза, изрезанные небольшими, вытянутыми вверх, оконными проемами, больше напоминавшими бойницы, срастались друг с другом, превращаясь в неприступные стены. После яркого шумного Каттана город выглядел пустым и безлюдным. Ни криков зазывал, ни цветастых шатров, ни вездесущего мусора… Даже вывески были одинаково невзрачными, графитного оттенка. Фонари – и те светили как-то холодно и строго, еле пробиваясь сквозь туман. Светлой вдруг подумалось, что это место похоже на Эралиира. И если все города Локкеньена такие же, то не удивительно, что он был их отражением.

– Сюда.

Темный остановился у постоялого двора, ожидая пока остальные Ходоки его нагонят. Он сдержал свое слово – завтра утром они должны были выдвинуться все вместе на юг, к Пустоши. Не сговариваясь, разбрелись по комнатам, решив заказать ужин туда же. Только Ровин задержался внизу, переговариваясь о чем-то с хозяином. Аэнис косо проводила его взглядом, перед тем, как подняться к себе: уж не собрался ли ост покорять Адову Пустошь в одиночку?

* * *

– Я… хочу уйти.

Слова Ровина прозвучали громом средь ясного неба. Они были ожидаемы. От нимеи или Светлой. Но никак не от него.

Иатэн сплела руки на груди и откинулась на спинку стула – завтрак подождет.

– Передумал, значит?

– Это из-за тех двоих? – спросила Аэнис.

Судя по ее лицу, она сама была не прочь покинуть игру. Один только Темный, кажется, не обратил внимания на заявление здоровяка, продолжая поедать овсяную кашу, как ни в чем не бывало.

– Из-за кого…? – рассеяно отозвался ост. – А… Нет, не из-за них.

– Только не говори, что ты Пустоши испугался, – бросила гельд с презрением. – Или может кости ломит от тумана?

Ровин насупился, но так и не ответил.

– Из Вариуса нельзя выйти досрочно, – вдруг подал голос блондин, не поднимая глаз от тарелки. – Живым, уж точно.

Рыжая напряглась – об этом она слышала впервые:

– Это как?

– Вот так.

– Откупной надо? – пробасил ост, зажав ложку в кулаке с такой силой, что та аж погнулась. – Так я это… Найду, стало быть… Отработаю.

– Игру можно покинуть или достигнув финиша, или отправившись на тот свет. Третьего не дано, – пожал одним плечом Темный.

– Но… Ты уверен? Хранитель об этом не предупреждал, – растерянно возразила Светлая, нервно затеребив край своего плаща.

– А вы у него спрашивали? – криво улыбнулся блондин.

– Ну, хорошо… Допустим, я вот сяду здесь и с места не сдвинусь, – сказала Иатэн, хлопнув ладонь по лавке. – И что? Что со мной будет?

– Вариус будет звать тебя. И ты либо последуешь этому зову, либо сойдешь с ума – все просто.

Вряд ли Темный соврал. Ему-то как раз было бы на руку избавиться от лишних соперников. И тут, наконец, рыжая задумалась. Во что она встряла по собственной глупости? Да, она участвовала в игре от скуки, что неизменно, рано или поздно, настигает каждого из гельдов, живущих по человеческим меркам слишком долго. Так долго, что теряют интерес к жизни. Одни посвящают себя служению Господу, другие идут на более радикальный шаг – засыпают, порой навсегда. Иатэн же решила сыграть и сейчас впервые засомневалась в своем выборе.

Высшие набрали съестного с собой, расплатились и вышли вон: Ходокам предстояло взять лошадей – не на своих же двоих переться дальше. Рыжая задержалась, ожидая, пока Ровин заберет свою сумку наверху, и, снедаемая любопытством, все-таки спросила его:

– Почему ты передумал?

Ост, и так не больно-то веселый, помрачнел еще больше и буркнул, нехотя:

– Опоздал я.

– Куда? – поинтересовалась гельд.

– Никуда.

Он замолчал, и Иатэн решила, что здоровяк так и не назовет причину, но уже на улице он вдруг заговорил. С горечью. Сжав пудовые кулаки.

– К дочке я не успел… Она умирала, а я… Я думал, что смогу вырвать ее… у лап костлявой. Выиграю и попрошу ей лучших целителей… Мое золотце. Не успел я.

В глазах сурового, несгибаемого оста заблестели скупые слезы. Он быстро сморгнул их, смазал рукавом и ускорил шаг, догоняя ушедших вперед спутников. Рыжая провела рукой по лицу, усмехнулась. Глупая, какая же она глупая… Кто-то рискует жизнью в попытках спасти родную кровь, а она… От скуки. Еще и посмеивалась над здоровяком. Гельд на мгновение сама себе стала противна. Ей внезапно захотелось как-то утешить Ровина, посочувствовать ему, но она понимала, что никакие слова не помогут горю того, у кого вырезали кусок сердца, оставив на его месте бездонную пустоту.

Лошади были чистыми, ухоженными – шерсть лоснилась на боках, гривы и хвосты расчесаны. Гельд осмотрелась и выбрала игреневой масти коня, ехидно косившего на нее шоколадным глазом. Расплатилась с конюхом и подсунула животному корку хлеба, стянутую со стола за завтраком. Тот фыркнул – мол, зря подлизываешься, но подношение принял. Ост взял гнедого тяжеловоза, Светлая – серую кобылку. Темный же даже не посмотрел в сторону скакунов.

– Мой ждет за городскими воротами, – бросил он на вопросительные взгляды спутников.

От почтовой станции пешим ходом двинулись к Осенним воротам, по пути заполнив переметные сумки провизией: крупой, лепешками, сыром, сушенной говядиной, специями, чаем да медом. Поразмыслив, Иатэн прихватила еще и сморщенных от жара печеных яблок с корицей. Блондин посоветовал купить у травника вытяжку из листьев шалфея – болота Адовой Пустоши кишели комарами. О том, кого еще, охочего до крови, им стоило ожидать там, Темный, к сожалению, не стал говорить. Девушки тут же приобрели по бутылочке пахучего настоя, а Ровин лишь отмахнулся: его толстую, грубую кожу не то что комары, даже кто покрупнее, прокусить не сможет.

За пределы Гельяноа попали нескоро – город все тянулся и тянулся вдоль берега, и, казалось, конца и края ему нет. Однако, некоторое время спустя Ходоки все же миновали ворота и вышли на тракт. Туман, надо сказать, никуда так и не делся: стелился по дороге, клубился в низинах, укутывал деревья, топорщившие голые черные ветви, полупрозрачным саваном. Рыжая взглянула искоса на шагавшего рядом с лошадьми Эралиира, погруженного в мысли и словно бы уплывшего разумом далеко отсюда. Не заведет ли он их в какую топь? С него станется. А что? Мало бы кто не воспользовался подвернувшейся возможностью избавиться от всех соперников одним махом.

Увлекшись собственными рассуждениями, гельд не сразу заметила появившегося посреди дороги будто из неоткуда вороного скакуна. А приглядевшись, ахнула – на месте гарцевал дэрилл, перебирая тонкими, сотканными из дыма, клубящегося под прозрачной кожей, ногами. Черная грива его струилась волной почти по самые бабки. Дивное создание приблизилось к Эралииру, доверчиво заглядывая тому в глаза и ткнулось храпом в шею. Так вот, значит, какой скакун ждал блондина. Ох, не прост, Темный… Ох, не прост…

Их проводник прошелся ладонью ласково по щеке дэрилла и обнял его, а рыжую на мгновение кольнуло: хотелось бы чтобы и ее кто-то так встречал. Или чтоб рисковал собственной жизнью, спасая от смерти…

Глава 8

Огонь сильно дымил – влажный валежник горел нехотя, лениво. Большая охапка хвороста лежала рядом, подсушиваясь. Ночь тревожила звуками. Поскрипывали деревья, томясь в ожидании весны – в Локкеньен она приходила поздно, вдоволь нагулявшись по другим землям. Гудела, словно ветер в трубе, выпь. Где-то далеко зловеще хохотала неясыть. Изредка шуршало прошлогодними опалыми листьями. Слышался глухой плеск воды – совсем рядом промышляла ондатра, не побоявшись нескольких двуногих, расположившихся у костра.

Эралииру все это было знакомо, а вот остальные беспокойно ерзали у костра, то и дело, оборачиваясь и слепо вглядываясь в темноту, местами подсвеченную гнилушками – болота любили припугнуть. Обед, не сговариваясь, пропустили, стараясь добраться до Пустоши за один дневной переход. Лишь перекусили прямо в седле, оставив за спинами последнее поселение, и сейчас с аппетитом наверстывали упущенное. Возможно поэтому никто ничего не заметил.

А может быть потому, что его спутники не ожидали нападения. Не такого, уж точно. Они были готовы к дикому зверю или нежити, но никак не к бесшумно возникшим, казалось, из воздуха, четверым Темным, скрывавшим свои лица под черными смеющимися масками. Mi Zaare. Палачи. Брат не поскупился на этот раз…

Первой спохватилась, как ни странно, гельд. Она вся как-то внезапно подобралась и коснулась рукояти кинжала, покоившегося в ножнах у бедра, за секунду до того, как в воздухе просвистел метательный нож. И, наверное, только это и спасло Эралиира, обратившего внимание на странное поведение рыжей и потянувшегося за клинком. Острие лишь вскользь черкануло его по виску, срезав прядь волос и оставив тонкую царапину, и с глухим треском вонзилось в гнилой пень. А затем явились Палачи.

Темный закрутился, осаждаемый сразу двумя наемниками. Он успел отметить, что третьего взяла на себя гельд. На четвертого же, размахивая секирой, попер ост. Эралиир не спешил атаковать противников: открыться сразу же – было бы плохой идеей. Он лишь парировал удары, пытаясь найти брешь в защите Палачей. И, когда они уж было совсем потеснили его к зыбкой зелени трясины, изогнулся дугой, вынуждая одного из них по инерции двинуться вперед. Всего мгновение, но его хватило, чтобы полоснуть наемника по горлу. Тот выронил оружие, обеими руками ухватившись за шею в безуспешной попытке остановить захлеставшую горячим фонтаном кровь. Тычок ногой – и Палач сам бултыхнулся в болото, жадно чмокнувшее жижей.

Остался один. Эралиир позволил себе осмотреться. Рыжая, гибкая и неуловимо быстрая даже для острого зрения Высшего, неплохо справлялась со своим противником: он уже сильно оседал на одну ногу – похоже, ему рассекли связку. Правая рука наемника повисла плетью. А вот неповоротливость оста сослужила тому плохую службу – он лишь крутил секиру мельницей, удерживая Палача на расстоянии, но ранить его не мог. Эралиир поискал Аэнис взглядом и чуть было не пропустил удар – Светлой на поляне не было. Проклятье!

Он предпринял серию коротких резких выпадов, задев наемника лишь один раз, да и то, слабо, касательной по бедру. За спиной послышался сдавленный женский крик, а следом – рычание оста, но Эралиир не смог даже обернуться – нападавший был силен. Не ровня ему, но несколько месяцев в заточении не прошли даром: тело чуть подрастеряло сноровку. Тогда он решил снова перейти в глухую защиту, выматывая противника – чего-чего, а терпения у него хватало – и вынуждая открыться. Помогла нелепая случайность: Палач зацепился ногой за хворост, сваленный у огня в кучу, и отвлекся всего на долю секунды, а Эралиир не замедлил воспользоваться этой заминкой, вонзив наемнику клинок сбоку, между ребер.

Ост с рыжей совместно добивали одного из напавших. Другой замер на противоположном краю поляны, уткнувшись лицом в землю. Решив, что спутники справятся и сами, огляделся.

– Аэнис! – позвал негромко.

– Здесь, – отозвалась та откуда-то слева. – Мне… Мне нужна помощь.

Темный было собрался рвануть в ее сторону, но голос Светлой звучал не испуганно, а, скорее, озадаченно. Он нашел ее быстро: девушка сидела, склонившись над еще одним Палачом, лежавшим ничком на земле. Сначала Эралиир подумал, что тот мертв, но подойдя ближе, услышал его тихое похрапывание. Тяжело вздохнул.

– Ты его усыпила?

– Он прятался здесь, а я…

– Ладно, можешь не оправдываться, – оборвал ее попытки объясниться Темный и резко обернулся на звук хрустнувшей за спиной ветки.

– Это я, – предупредила рыжая, вскинув руки вверх и подходя поближе. – Там Ровин… О-о-о, пленник – это хорошо! Будет кого допросить.

Она подошла к спящему и стянула с него маску. Надо же… Совсем еще мальчишка. Чтоб их…

– Не надо никого допрашивать, – устало потер переносицу Эралиир.

– Они напали на нас! – возмутилась она, уперев руки в бока. – Кто-то же их послал! Вот и узнаем, кто.

– Что с Ровином? – перебила ее Аэнис, поднявшись с колен и бросив быстрый взгляд в сторону костра.

– Здоровяк кинулся меня защищать и сам нарвался…

Светлая, кажется, побледнела:

– Что ж ты стоишь?!

И бросилась назад, на поляну, путаясь в полах плаща.

– Да в зад его пырнули, – ворчливо протянула гельд. – Переживет! Ну что, тащим?

И они потянули похрапывавшее тело к костру. Аэнис хлопотала у лежавшего спиной кверху оста. Штаны его были приспущены, выставив на всеобщее обозрение большие рыхлые ягодицы, одна из которых кровила. Ровин недовольно бурчал, уткнувшись лицом в лапник, укрытый одеялом, но с лекарем, видимо, решил не спорить.

Прислонили пленного к давешнему многострадальному пню, и рыжая принялась его связывать, предварительно обыскав. Эралиир же оттащил мертвецов в сторону и спихнул в топь, благодарно принявшую тела в свои цепкие объятия. Вернулся к мальчишке – гельд стала хлопать того по щекам, но все безрезультатно.

– Эй, Аэнис! Буди ты уже его!

Светлая оторвалась на мгновение от остового зада, провела ладонью по лицу Палача, словно смахивая с него паутину, и вернулась к раненому. Пленный сонно захлопал глазами, дернулся пару раз – бесполезно: рыжая постаралась на славу. Зашарил взглядом по поляне, выискивая подельников. В глазах мальчишки – худощавого, скуластого, похожего сейчас на загнанного зверька – заворочалась злоба.

– Говори, кто нанял, – приказала гельд, присев рядом с ним на корточки.

Палач с ненавистью плюнул в ее сторону – благо, та успела увернуться.

– Ты погляди-ка, нашелся мне тут верблюд! – процедила она. – Хочешь вслед за дружками нырнуть в болото?

– Можешь его не спрашивать, – сказал Темный, устраиваясь у костра, и зашарил вокруг – ложка куда-то запропастилась.

– Это еще почему? – вскинулась рыжая.

– Посмотри на него, – Эралиир кивнул подбородком в сторону пленного. – Он еще ученик. Вряд ли его стали посвящать в детали заказа, и уж точно он без понятия, кто их нанял.

Девушка задумалась.

– К тому же… Я и так в курсе, кто заказчик, – нехотя признался он.

– Ты… Нет, ну я точно когда-нибудь тресну тебя по голове, Темный! – разозлилась гельд. – Давай уж, говори, не тяни!

– Палачи и те головорезы в порту, что преследовали меня… Их нанял мой брат.

– Брат? – недоверчиво протянула Аэнис, бровки ее поползли вверх.

Эралиир тяжело вздохнул, помолчал, собираясь с мыслями, и в трех словах рассказал, как его предал родственник. Спутники выслушали с любопытством, а затем… Странно, но Темному будто бы чуть полегчало. Словно он разделил груз, несомый на своих плечах все эти месяцы, с теми, кто сидел сейчас рядом с ним у костра.

– Как насчет отправить его назад заказчику? – предложила гельд. – Ответный подарочек, так сказать.

– Палачей нельзя перекупить, – Темный безжалостно срезал идею на корню.

– Тогда что с ним делать? – растерянно поинтересовалась Светлая.

Кажется, она уже и сама была не рада, что заполучила пленного.

– Да прибить сволоту, – загудел ост сердито, пытаясь устроиться на лапнике так, чтобы пострадавший зад не беспокоил. – Иль руки отрубить… Чтоб, значится, неповадно было.

Пленник лишь молчал, поглядывая на них волчонком и даже не пытаясь хоть как-то повлиять на свою дальнейшую судьбу. Эралиир посмотрел ему прямо в глаза, будто бы пытаясь прочесть там, что заставило его податься в убийцы в столь юном возрасте. Но кроме животного страха и затаенной злости ничего там не нашел. Он понял только одно: Палач не ждал от них пощады.

Темный молча встал, набросал остатков еды в миску и, поставив ее перед мальчишкой, освободил тому руки. Ост неодобрительно заворчал, но почти сразу же затих. Однако пленник есть не стал, и от предложенный фляги с водой отказался тоже.

– Дурак, – прокомментировала рыжая. – Дают – бери, бьют – беги. Или ты думаешь, что мы тебя тут с ложечки кормить будем?

– Вы наверняка следовали за нами от самого Гельяноа и тоже нигде не останавливались, чтобы подкрепиться, – заметил Эралиир. – Ты голоден. А завтрак… мы можем и не предложить.

Он вернулся к костру, краем глаза наблюдая за мальчишкой. Тот сглотнул слюну, взял в руки миску и принялся быстро, почти не жуя, есть. Подмел все подчистую, разве что посудину не стал вылизывать, запил из фляги и тут же заерзал, пряча взгляд:

– Мне бы… По нужде.

Темный хмыкнул, но все же отвел того в кусты. Пленник не пытался сбежать: быстро облегчился и послушно потопал назад.

Да уж, удружила Светлая, так удружила…

 * * *

Туман и сырость. Сырость и туман. Сколько он себя помнил, они везде сопровождали его. Да еще, пожалуй, сосущее чувство голода. Сейчас-то было всяко получше: его кормили, обували, одевали… Простенько, без изысков, но он и этому был рад. Крыша какая-никакая над головой была, опять же. А то, что с другой стороны этого покровительства была прилажена безумно улыбавшаяся маска Палача… Как ни погляди, мальчишку и так туда вела дорога: ни в наемные убийцы, так в банду ворья или головорезов, промышлявших на трактах. Какие еще у беспризорника варианты? А Палачи… Все же были как-то… посолиднее что ли.

Затрещина привычно обрушилась на его голову.

– Не спи на ходу, Кот, а то жаба в рот запрыгнет!

Это его так звали – Кот. Почему, он и сам не знал. Может потому что до одури боялся воды? Открытой – озера там, реки какой или моря. Да и не важно это было: у некоторых прозвища были и похуже, а собственного, настоящего имени он не помнил, впрочем, как и родителей. Вынырнул из раздумий и пришпорил лошадь – рука у командира была тяжелая. Мальчишка недолюбливал его: бывало, как сядет, как начнет сверлить своими глазищами навыкате. Виноватым себя почувствуешь, даже если ничего такого не вытворял. Вот и в этот раз он задумался ненадолго, чуть отстал от отряда и тут же схлопотал подзатыльник, загудевший чугунным звоном где-то под черепушкой.

Хотел бы он быть под командованием Филина, но не дорос пока: с ним работали лучшие из лучших, а Кот… Он еще только учился, и сейчас преследовал свою первую жертву. Бросил исподлобья недовольный взгляд на спутников: и чего они поперлись с ним? Что он, маленький? Сам не справится? Метательные ножи в рукавах холодили кожу. Обращаться он с ними умел. Всего-то и нужно было: дождаться, пока четверо всадников остановятся на привал, а там уже дело техники.

Филин хорошо натренировал его: мальчишка попадал в цель с сорока шагов, а с двадцати мог это сделать даже с закрытыми глазами. Если бы не он… Кто знает, где был бы его ученик сейчас. И был ли бы вообще. Кот поежился, вспоминая. Кожа на спине, иссеченная розгами, до сих пор ныла иногда. А ведь он стащил всего-то одну курицу! Одну! Ну что бы стало тому торгашу, потеряй он одну наседку? Чай, не помер бы от голода. А мальчишка вот-вот готов был ноги протянуть – три дня без корки хлеба во рту. И надо же было попасться так глупо… Наверное, купец засек бы его насмерть – с таким ожесточением он хлестал беднягу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.