Людмила Шторк-Шива
Тайна судьбы

Книга написана по реальным событиям, но я попыталась как могла изменить образы, события и людей. Так что, если вам показалось, что вы кого-то узнали, будьте уверены – вам просто показалось

Пролог

Крепкий белокурый малыш, который только недавно освоил непростое искусство самостоятельного передвижения в вертикальном положении, вышел из двери дома. Он спокойно потопал по бетонной плитке двора.

Иногда, встречая выступы, малыш приземлялся попой на плитку, но сразу вставал и продолжал движение. В его шагах не заметно было ни страха, ни неуверенности. Мальчик ясно понимал, чего он хочет и не боялся ничего, что могло встретиться на его пути. И пусть ноги не всегда повинуются, он готов был падать и вставать столько раз, сколько потребуется, чтобы достичь своей цели.

Малыш устремил взгляд своих удивительных, не по-детски вдумчивых и серьезных карих глаз вперед. Его мама, улыбаясь, стояла у порога. Ей было интересно, оглянется ли ее сын? Растеряется ли, когда отойдет далеко от дома? Но нет, сынишка целеустремленно двигался в выбранном направлении. Он пересек двор, смешно перебирая плотными ножками, миновал дорогу, на которой сейчас не было машин, затем просторную лужайку, пару соседних домов, так и ни разу не оглянувшись, чтобы проверить, следует ли за ним мать? Его целью была детская площадка на соседней лужайке.

Дойдя до площадки, мальчик, влез на горку и скатился с нее. Только теперь малыш оглянулся. Ему было важно, чтобы мама оценила его достижение. Заметив, что мама довольно далеко, малыш победно улыбнулся, деловито взобрался на горку снова и поднял голову, словно говоря матери:

«Мам, смотри же! Я сам дошел и сам скатился! Оцени!» – но в этом возрасте у малыша были только жесты для сообщений. Он был еще слишком мал.

Теплый ветерок развивал светлые кудри, играл прядями, забрасывая их на глаза. Малыш провел ладошкой по лбу, убирая прядку с больших, выразительных глаз. Он улыбнулся матери, хотя сейчас она была далеко. В сердце малыша не было ни капли сомнения в том, что мама всегда с ним, пусть даже сейчас их разделяет не меньше ста метров. Покой и уверенность сквозили в каждом движении мальчугана.

В этот момент в конце улицы появилась машина отца. Соседки были удивлены, что малыш, не умеющий говорить, сразу узнал машину отца. Он моментально скатился с горки и пошел по лужайке навстречу отцу. Там, в той машине, что двигалась к их дому, ехал его герой, его любящий и любимый отец и мальчик спешил к нему навстречу.

Этому малышу повезло родиться в любящей семье, и мир встретил его надежными объятиями любви.

И пусть так будет всегда!

Глава 1

Не в ту среду попал кристалл

Но растворяться в ней не стал

Кристаллу не пристало

Терять черты кристалла

Автор неизвестен

Константин стоял на лесах внутри строящегося дома, сжимая в руках молоток, и внимательно смотрел на входную дверь. Он чувствовал, нет, скорее определенно знал, что через минуту она откроется и его ждет испытание. Но какое? Мужчина не мог понять. Сегодня с утра он, сам не ожидая от себя подобного решения, сказал жене:

– Любаш, я побуду сегодня в посте.

– У тебя работа тяжелая, ты сможешь целый день отработать? – удивилась Люба.

– Думаю, что смогу. Господь поможет, – ответил Костя.

– Хорошо, – спокойно ответила верная супруга.

Она привыкла к тому, что муж прислушивается к внутреннему голосу, веря, что именно так Бог ведет его по жизни. Точно также Костя захотел поехать в глухой северный поселок, чтобы вдвоём с женой стать там первыми миссионерами на всю округу. И Люба согласилась разделить служение мужа.

После развала Советского Союза проповедь Евангелия стала возможна, и миссионеры из различных церквей поехали в города и деревни, где еще не было верующих. И вот они здесь, в далеком северном поселке, где раньше не было ни одного верующего человека. И теперь нередко, глядя на то, как поступают миссионеры в повседневных житейских ситуациях, люди спрашивали:

– А верующие все так делают?

– Нет, верующие не все на одно лицо, – смеясь обычно отвечала Люба, – это же просто люди, которые любят Бога и стараются поступать по Его Заповедям.

Сейчас их маленькая церковь насчитывала уже около двадцати человек. Тех, кто постоянно приходил на собрания и летом планировалось крещение. Но и враг душ человеческих не дремал. Он не собирался отдавать души людей, которые много лет были под его властью.

Костя находился на втором этаже недостроенного дома, который он помогал строить. Помещение пустое, в нем гулко отзывался каждый шаг. Комната наполнена запахом свежеструганных досок. Окна и двери уже вставили, чтобы защититься от мороза и ветра. Здесь, на Севере, дома строят из дерева. Древесину не нужно привозить, за околицей тайга, в которой работают заготовители. Мужчина не знал, почему он так уверен, что именно сейчас будет то испытание, которое заставило его, быть сегодня в посте? Но он даже не сомневается в этом. В этот момент открывается дверь.

– Привет! – здоровается вошедшая женщина.

– Здравствуйте! – вежливо ответил Константин, пытаясь понять, зачем эта женщина поднялась на второй этаж, где он работает один.

– Хорошо работаешь, – нежданная посетительница вошла и неторопливо вышагивая, пошла вдоль стен, изображая, что проводит пальцем по стенам. Но к стене не прикоснулась, чтобы не «поймать» занозу, так как стены еще не закончены. Затем она легко сократила расстояние между ними. – Может пора передохнуть?

Посетительница попыталась прижаться к Константину, но он быстро выставил вперед локоть, и она упёрлась в него. Затем он попытался увеличить расстояние, разгибая руку и отодвигая ее в сторону, одновременно продвигаясь к выходу. Когда мужчина оказался уже у самой двери, посетительница попыталась воспрепятствовать ему.

– Нет, подожди! – женщина схватила его за рукав, – неужели ты так и будешь хранить верность своей женушке?

Костя не ответил, он резко дернулся, пытаясь вырвать рукав из рук женщины. Но у той оказывается «мертвая» хватка. В этот момент их глаза вдруг встретились. Он увидел жуткий взгляд, полный злобы и бесовской ярости. Взгляд был даже не человеческий. Нечто бОльшее стояло за этими глазами.

– Ах ты! – женщина выругавшись отшатнулась, словно обжегшись. – Как всегда в своём светлом куполе! Твои молитвы, вот где у меня стоят! – женщина поднесла руку к горлу, – святоша проклятый! Но от меня так просто не отделаешься!

Константин в мгновение ока вспомнил о местном обычае. В поселке почти не было телефонов, только полевые рации, да и те не могли обеспечить устойчивую связь.

Особенно, когда мужчины уходили на стойбища северных оленей, и по несколько месяцев находились вне дома. Если жена волновалась о муже, то по четвергам она могла прийти к шаману, и «выйти на связь».

Шаман, камланием вызывал духов и просительницы, спрашивали о своих мужьях и получали ответ, все ли с ними в порядке? В дымном от воскуряемых трав, полумраке чума, установленного прямо в большой комнате дома, где посетительниц принимал шаман, под мерные удары в бубен и глухое завывание, женщины ожидали, когда шаман сообщит им новости о тех, кто сейчас далеко в тайге.

Для местных жителей это настолько привычная практика, что никто этому не удивлялся, спокойно ожидая «четверга связи».

Но Костя и Люба стали объяснять людям, что оккультная зависимость никогда добром не заканчивается, что вызывание духов опасно для души человека. Молодых миссионеров уважали и многие прислушивались к их словам. В результате, миссионеры навлекли на себя злобу и вражду шамана и его подручных, так как они стали утрачивать как влияние, так и доход. Ведь никто из «ходоков» не ходил к ним без подношения.

Сейчас Костя понял, что не сама эта женщина придумала устроить ему проверку. Злой дух, который безнаказанно властвовал в этом поселке много лет, пытается отомстить и заклеймить миссионера позором, чтобы больше никто не слушал его проповеди.

Поэтому в этот самый момент Константин начал молиться. И не просто мысленно. Он призвал имя Бога вслух, громко.

– Господи! – Воззвал молодой миссионер, – только Ты властен над всей землей! Я прошу Твоей защиты и свободы для этой души! Спаси ее от власти тьмы! Во имя Сына Твоего, Иисуса Христа!

В этот момент что-то произошло. Хватка женщины ослабела, затем она сползла на пол и стала корчиться в конвульсиях, произнося странные нечленораздельные звуки. Миссионер продолжил громко молиться, призывая имя Иисуса и провозглашая Его власть на всей земле, в этом поселке и в этом доме.

Вдруг все окна в комнате одним махом распахнулись, будто в помещении произошел взрыв. Женщина на полу затихла, и Константин понял, что должен уйти прямо сейчас, хотя морозный воздух ворвался в комнату, ведь за окнами минус пятьдесят градусов. Константин знал, что женщина в сознании и справится сама. Но оставаться здесь он не должен.

Быстро спускаясь по лестнице на первый этаж, молодой мужчина принял решение никогда не ходить к соседям без жены, даже на пять минут. Ведь если он зайдет лишь на пять минут по делу, злые языки могут наговорить всего. Ведь их семья постоянно «под прицелом».

Мужчина больше не поднимался на второй этаж, пока посетительница не покинула стройплощадку. Войдя домой, Костя обращается к жене:

– Любаш, давай помолимся. – Он коротко рассказал о том, что произошло на работе, и добавил. – Я понимаю, что тебе с Лизонькой не просто выбраться в гости даже ненадолго. Но вижу, что не должен ходить без тебя никуда.

– Хорошо. Я буду ходить с тобой, – соглашается молодая женщина. – Но ведь это было на работе. Я не смогу всегда быть рядом.

– На работе я буду работать только с напарником, – с долей сожаления произнест Костя. Он всегда ценил время, когда мог оставаться в одиночестве и, продолжая трудиться, размышлять о прочитанном в Библии или мысленно молиться в тишине. Теперь он лишался этой возможности. – Похоже, нас решили «выжить из поселка». А сейчас давай молиться об этой женщине.

Супруги склонились на колени, прося освобождения от злого духа для соседки, и милости от Господа. В этот миг Константин еще не знал, что злой дух покинул женщину в тот момент, когда все окна недостроенного дома распахнулись. Об этом он узнает позже.

В момент молитвы мужчина ощутил, что кто-то трясет его за плечо.

– Проснись, Костя, что случилось? – услышал он, медленно возвращаясь к реальности.

– А? Что такое? – сонно пробормотал он.

– Ты так громко молился во сне, что меня разбудил, – услышал он ответ Любы.

Открыв в темноте глаза, Константин вспомнил, что та ситуация, что приснилась ему сегодня, случилась много лет назад. Да, тогда та женщина вскоре пришла в собрание и сказала с упреком:

– Я теперь не могу связаться с мужем.

– Значит, Ваша душа свободна, – понял Костя.

– Да, мне стало намного легче и мысли о самоубийстве больше не досаждают, – согласилась она. – Но как же мне теперь узнавать, все ли в порядке у моего мужа?

– Вы можете спросить у Бога, – спокойно ответил Костя.

– И? Если я спрошу, то как узнаю ответ?

– А как вы раньше узнавали? – спросил в свою очередь Костя.

– Ну, когда шаман вызывал духов, я рассказывала, как у меня дела здесь, а потом спрашивала, как у него? Ну а потом, если на душе было спокойно, значит, понимала, что у него все в порядке. А остальное мне шаман рассказывал. Он всегда кучу подробностей знал.

– Ну а сейчас вам стоит остановиться на простом первом чувстве. Если на душе после молитвы спокойно – значит все в порядке. А подробности узнаете при встрече. Бог учит нас жить в материальном мире. На вопросы отвечает, но без подробностей. Он учит нас доверять Ему.

Для Кости было удивительным то, как просто эта женщина приняла общение с Богом, как просто освободилась от злого духа, с которым была раньше связана. Позже миссионер узнал, что чаще всего это бывает очень трудно! Он не раз участвовал в борьбе за души людей и пост был действенным средством в арсенале его духовного оружия.

Вернувшись на родину, семья вновь попала в городок, где в церкви было лишь несколько старушек. Раньше эта церковь была большой, но состояла в основном из немцев. Поэтому, когда немцы эмигрировали в Германию, молитвенный дом опустел.

– У вас призвание первопроходцев. Куда бы вы ни попали, начинаете общину «с нуля». – Нередко подшучивали друзья над Костей и Любой.

– Если Бог так решил, значит так и нужно, – спокойно улыбаясь, отвечали супруги.

Сейчас, лежа в темноте, Константин пытался понять, почему пришел этот сон? Предстоит новое искушение? Или он вчера, сам не осознавая того, вернулся мыслями в прошлое? Как тогда, когда, шагая после работы домой, Костя понимал, что Бог допустил искушение по силам.

«…и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести»¹.

Он верил также, что если Творец допустит сейчас испытание, то, как и прежде, Он пошлет помощь и предупреждение. Ведь с годами Костя не привык к милости Господа и не стал воспринимать ее как должное. Он также, как и прежде осознавал свою постоянную зависимость от Творца.

– Люди – не источник жизни и любви, а только проводник. Мы не родник, а водопровод. Если наша связь с Богом прерывается, тогда нам нечего дать тем, кто находится рядом с нами, – любил он повторять. – Если я не напитываюсь любовью каждый день, мне нечего дать людям.

И сейчас, глядя на потолок, на котором играли блики отраженного света фонаря с улицы, Костя принял решение завтра побыть в посте. Почему-то именно в молитве и посте он более ясно осознавал свою связь с духовным миром и Творцом всего.

Когда-то там, на Севере, он ощущал свою ответственность за тех людей, кто пришел к Богу через их с Любой свидетельство. А сейчас мужчина вдруг ясно осознал, что пришло время также бороться за своих подросших детей. Он не собирался менять что-либо внешнее в своей жизни, но только молитвы и цели должны были немного сместиться с окружающих их людей, на семью. Хотя Костя и так всегда старался уделять время семье и теперь, пытаясь осознать, что должен делать, мужчина пока не мог понять, что именно должно измениться в его жизни?

Костя нередко вспоминал место из Библии «…чувства навыком приучены к различению добра и зла»². Он научился слушать свои чувства, но не позволять им командовать. Его чувства, как хорошо выдрессированная лошадь, заранее угадывали, что нужно разуму, повинующемуся Творцу и пытались давать нужную информацию.

На память пришла когда-то услышанная и понравившаяся ему трактовка устройства души человека, предлагаемая иудаизмом:

«нефеш – душа тела, самая «земная часть», ее удел и желания сконцентрированы на материальном, – безопасность, пища, продолжение рода.

Руах – желания, эмоции. Удел этой части человеческой души можно определить словами: «красиво, развлекательно, интересно, весело».

Нешама – небесная душа, разум. Ее может радовать только самые высшие и прекрасные сферы. Она находит покой и радость лишь в общении с Творцом и во всем, что ведет к Богу.

Если прочитать первые буквы этих названий сверху вниз, получается слово «МеЛех», что на иврите означает – Царь. То есть, если наше тело и эмоции повинуются разуму, а разум в свою очередь ищет приближения к Создателю, тогда человек будет править своей жизнью. Не напрасно написано «владеющий собою [лучше] завоевателя города»³.

Но если прочитать снизу верх, тогда получится «КЛюм», что означает «НИЧТО». Если животные потребности и жажда удовольствий заставляет разум человека работать на них, он сам и его жизнь превращается в ничто.

Мужчина годами учился быть сознательным управителем своей жизни и поэтому его чувства привычно настроились «слушать», что скажет Бог через любые источники информации, в ближайшее время. Приняв решение завтра побыть в посте, Костя заснул.

Информация пришла необычно быстро. Не успел мужчина утром проснуться, позвонила мать, выехавшая в Америку несколько лет назад. Обычно она достаточно спокойно воспринимала решение сына остаться в СНГ. Но сегодня была очень грустна.

– Почему я вижу своих внуков только по скайпу? – со слезами на глазах произнесла женщина.

На другой стороне земного шара был вечер. Похоже, что и настроение у женщины было «вечерним». Она выглядела уставшей и подавленной. Как правило, они разговаривали по скайпу каждый день, но тогда, когда у Кости был вечер, а у его матери – утро и обычно она была намного более бодрой и жизнерадостной, чем сегодня. Сейчас, заметив, едва сдерживаемые слезы матери, Костя обратил внимание, как сильно она «сдала» в последнее время.

– Мамуль, но ты же говорила, о том, как хорошо тебе живется, и как тебе нравится твоя квартира, – напомнил сын

– Знаешь, я же прекрасно понимаю, что на самом деле, никому я здесь не нужна. И если я серьезно заболею, никто не станет заботиться обо мне так как ты и Любаша. Я жила с вами много лет, а теперь пожила отдельно и я могу сравнить.

Для Кости Заповедь: «Почитай отца и мать» имела вполне конкретное наполнение. Он серьезно относился к словам Христа. И когда Иисус объяснял эту Заповедь, то в контексте говорил не только об уважении, но и о конкретной заботе, попечение о пропитании, крове, помощи в болезни. И для Кости было очень важно знать, что у матери все хорошо. Ведь после ее покаяния, отец бросил ее с маленькими детьми. И она не стала выходить замуж, уверенная в том, что отчим никогда не станет родным отцом ее малышам. Она посвятила жизнь детям. И сейчас мужчина понял, о чем были его переживания сегодня ночью.

Поговорив еще немного, попытавшись успокоить и немного развеселить пожилую женщину, Костя подошел к жене. Они долго разговаривали, обсуждая сложившуюся ситуацию. Мама Любы уже не один год жила с ними и оба супруга воспринимали это как благословение. Но теперь еще одна мама нуждалась в своих детях.

Раиса Сергеевна честно терпела своё одиночество столько, сколько могла. Но пришло время детям подумать о родителях.

Глава 2

Переезд – это почти как День Победы.

Радость со слезами на глазах.

(фраза из интернета)

Все дети Сиверцевых были в состоянии радостного возбуждения. Еще бы! Они сидели в самолете и направлялись на постоянное место жительства в Америку, навстречу новым впечатлениям и приключениям.

Всего лишь меньше года назад родители решили подать документы, чтобы получить разрешение на выезд. Обычно люди ждут принятия решения от американского правительства минимум три года, а им дали «добро» через полгода. Кроме того, по какой-то причине на сам выезд из страны им дали не обычный год, как всем, а только полгода. Поэтому пришлось собираться в ускоренном темпе. Если бы не помощь дяди, семья не успела бы оформить все необходимые документы.

– Такое впечатление, что нас Господь, как из арбалета стрелой выпустил. Непонятно, для чего такая спешка, если мы много лет не хотели выезжать? Но Ему виднее, – поражался Константин, отец семейства.

Константин и Любовь действительно много лет «упирались» и не хотели оставлять свою любимую церковь, в которой Костя был пастором, Люба также очень много трудилась, а дети составляли костяк молодежи. Жизнь семьи была наполнена событиям каждый день. Кроме обычной учебы и труда, молодежь нередко собиралась вечерами, репетируя сценки, стихи и песни для воскресных богослужений и нередко эти репетиции были не в церкви, а в доме пастора.

Дом Сиверцевых часто видел гостей различных возрастов, но перед праздниками он гудел как потревоженный улей. Однажды ночью перед Рождеством, молодежь ходила по городку петь рождественские песни под окнами верующих, а потом вернулись к Сиверцевым, чтобы дождаться, когда начнет ходить транспорт. Люба, в предутренней тьме попыталась пройти в туалет не включая свет, и вдруг испугалась. Женщина щелкнула выключателем, взглянув при свете лампы на пол, и поняла, что не напрасно побоялась идти по коридору в темноте.

– Мам! – приподнялась с ковра лохматая голова среднего сына, – ты чего?

– Мне показалось, что весь пол в коридоре дышит! – покачала головой женщина, – и, как видно, я не ошиблась. – Она кивнула в сторону другого конца коридора.

– Да, мы с ребятами не нашли свободных мест, – согласился Борис, проследив за взглядом матери, – вот и решили поспать на полу не раздеваясь.

– Между вами без света не пройти, – объяснила Люба причину того, что вынуждена была потревожить сон ребят, расположившихся на ковре коридора в пальто и шубах. – Надеюсь хоть в туалете никто не спит?

– Нет, я попросил, чтобы не занимали вакантное место на крышке унитаза, – сонно хихикнул мальчик. – Гене и Сане уже нужно вставать, а то они на экзамен опоздают, – Борис взглянул на настенные часы.

– А они разве на Рождественском служении не будут? – поинтересовалась Люба.

– Сказали, что попытаются сдать экзамен первыми, чтобы успеть. Они же у нас волхвы, – объяснил мальчик. – Мам, разбуди их, пожалуйста!

– А где они спят? – уточнила Люба.

– В гостиной на ковре. Мы с Петей уступили элитное место гостям, – усмехнулся Боря, – там ковер теплее, – Борис повернулся на другой бок и закрыл глаза.

– А других мест нет? – не могла поверить мать.

– Нет. Мам, мы хорошо искали, – убежденно, ответил сын, засыпая.

Подобные ситуации не были редкостью в этом доме. Отличалось лишь количество людей, посетивших дом за один вечер. Поэтому скучать не приходилось никому.

Молодые люди общались и готовились к собраниям, Костя нередко приглашал домой тех, кто нуждался в душепопечительских беседах. А гостеприимства и большого сердца Любы хватало на то, чтобы всех людей принимать в своем доме, кормить, поить горячим чаем, согревая тела и души всех, кто попадал под эту крышу.

Летом было проще, ведь можно было общаться во дворе под навесом, где стоял стол со скамейками. Туда, под навес всегда выставляли запасную газовую плиту с чайником и дополнительным комплектом чайной посуды. Беседа за чашкой чая была непременным атрибутом этого дома.

На летних каникулах уже много лет от общины проводили детский лагерь отдыха в горах. И тогда ущелье, где располагался бывший пионерский лагерь, арендованный общиной, оглашался неутихающими голосами детей и взрослых, слушал пение христианских песен и веселый смех. На память всегда оставались фотографии, добрые впечатления, слова из Библии и христианских песен, которые дети выучили за время отдыха.

Подобный образ жизни приносил свои плоды и церковь, которая насчитывала около пяти пожилых сестер в тот момент, когда Сиверцевых пригласили в опустевший дом молитвы, через несколько лет их труда, насчитывала больше сорока человек взрослых и почти столько же детей и подростков.

Братья, выехавшие из страны, когда открыли границы СССР, сильно переживали за оставленную церковь. Скоро они увидели, что не ошиблись в том, кого пригласили на место пастора.

И даже теперь, после двадцати лет труда в небольшом городке, когда семья поняла, что они должны уехать, Костя с Любой проявили максимум заботы о своей любимой общине. Они не только оставили себе замену, но даже свой отъезд назначили только после того, как провели Рождественские праздники, ежегодные евангелизационные служения с раздачей подарков к Рождеству, по всему городу, в детских домах, в домах престарелых и в больницах. Они постарались закончить весь труд, который могли сделать на данный момент.

Костя с Любой знали, что для того, чтобы община привыкла жить без их семьи, потребуется какое-то время, поэтому постарались, чтобы их отъезд был после праздников, в которые многие люди уже ожидали посещения своих семей верующими.

Сиверцевы не уехали бы, если бы не обстоятельства.

Год назад пожилая мать Константина, которая вынуждена была иммигрировать в Америку, со слезами заявила сыну по телефону:

– Почему я должна нянчить чужих внуков, а своих видеть только по скайпу? Когда я покаялась, твой отец бросил меня. Получается и ты меня тоже бросил.

– Мам, ну что ты говоришь! Не я же уезжал, а ты.

– Но ты же знаешь, что с моим здоровьем выбор был не велик, жить здесь, или умереть на родине, – вздохнула пожилая женщина.

– Да, я понимаю, – вздохнул Костя и задумался.

Получалось, что он очень много заботится о пожилых людях в своей общине, но мать не получает достаточно внимания сына. Они поговорили с женой и решили заполнить анкету.

– В конце концов, люди ждут ответа на заявление от трех до десяти лет. У нас будет время еще потрудиться в церкви, – сказала Люба. – Да и мальчикам скоро в армию, у Пети через три года призыв, я бы не хотела, чтобы они здесь службу проходили с нашей «дедовщиной».

Сиверцевы заполнили анкету, отправили в миграционную службу и продолжили трудиться в церкви. Но кто бы мог подумать, что вся семья будет сидеть в самолете через год после заполнения бумаг? И все же это случилось. Сейчас, дети, поплакав в аэропорту при прощании с друзьями, обещав не забывать, обязательно писать и звонить всем, возбужденно ожидали взлета. Никто из них еще не летал на самолете, поэтому приключения начинались уже здесь.

Вместе с Сиверцевыми летела мать Любы. Пожилая женщина волновалась, хватит ли здоровья выдержать перелет в двадцать семь часов, но во всем остальном она казалась источником покоя и упования на Провидение. Когда самолет взлетел, эмоции чуть улеглись, Надежда Сергеевна попросила детей подойти к ее месту. Для детей слово бабушки всегда было очень важным. Обычно она говорила спокойно, доброжелательно и не много, и дети были уверены, что бабушка никогда не будет говорить лишнего. Она не часто просила общего внимания и очень заинтриговала всех, даже самую маленькую Веронику, которая еще не закончила первый класс.

– Дети, скажите, вас кто-нибудь заставлял уезжать? – спросила бабушка.

– Нет, – дружно ответили ребята.

– Вам хотелось увидеть новую жизнь в Америке? – продолжала пожилая женщина.

– Ну да, – за всех ответила старшая дочь семейства, Елизавета.

– Пообещайте мне, что как бы ни было трудно привыкать ко всему новому, вы не позволите ностальгии разрушать вашу жизнь, – Надежда Сергеевна строго посмотрела в семь пар глаз, направленных на неё. – Если вы согласились строить новую жизнь, тогда обещайте мне смотреть только вперед!

– Но мы же по друзьям будем скучать – напомнила вторая дочь, Оксана.

– Скучать по друзьям, это нормально. И общаться с ними по любой из доступных форм связи тоже можно. Я говорю только о том, чтобы вы не произносили таких фраз, как «у нас дома было лучше», или «раньше все было проще». Если хотите построить счастливую жизнь, то вы должны смотреть вперед. Если что-то не нравится, меняйте то, что не устраивает, но не возвращайтесь назад и не будьте похожими на израильтян, вышедших из Египта, которые стонали потом: «В Египте было мясо, лук и чеснок…». Если согласились уехать, значит, не смотрите назад. Обещаете? – женщина опять посмотрела в каждые глаза по-отдельности.

– Обещаем, – закивали дети, доверяя мудрой бабушке, чьи советы так часто выручали их из больших и маленьких проблем.

Вся семья была рада, что бабушка решилась ехать с ними, хотя и без особого энтузиазма. Надежда Сергеевна знала, что некоторые из ее детей тоже хотели бы выехать из страны, а это будет возможно, если только мать получит вид на жительство в Америке. Женщина давно привыкла жить для ближних, а не для себя, и для нее такая жизнь всегда была нормой. Да и к Сиверцевым она привыкла, прожив с ними не один год.

Перелет был не простым, но, наконец, самолет приземлился в южном штате и семью встретил в аэропорту брат Любы, который закончил американский колледж. Он был хорошо знаком с местными обычаями и владел языком, который Сиверцевы еще не начинали учить. Практичный и заботливый Слава подготовил для большой семьи все необходимое на первое время. Он арендовал дом, нашел общину, члены которой помогли, кто чем мог. Поэтому, не затратив денег, которых не было у студента, парень сумел обеспечить Сиверцевых предметами первой необходимости и даже частично обставил новое жилье семьи.

Когда машина, на которой ехала семья, подъезжала к городку, дети и взрослые, не отрываясь, смотрели в окна. Все здесь было непривычным. Гор, к которым они так привыкли, не было видно даже на горизонте. Зато дорога несколько раз проходила по берегу океана. И он поразил воображение всех. Берег был покрыт белым песком, словно снегом.

Вдоль дороги, вместо привычных карагачей, осин и берез, росли высокие пальмы. Кое-где в стороне от трассы, во дворах домов росли высокие деревья, покрытые бело-розовыми цветами.

– А что это за деревья такие красивые? – поинтересовалась Люба у брата.

– Это тюльпанное дерево, – ответил Слава, сидевший за рулем – Я знаю, что у нас дома еще зима, снега почти по колено. А здесь самый разгар весны. Сейчас очень тепло, но скоро начнется жара и без кондиционера невозможно будет выжить.

– Мам, глянь! – затараторила младшая Вероника, – как будто зима, а люди купаются! Как красиво!

– Да, здесь песок белый, – улыбнулся Слава.

– Дядь Слав, а мы купаться будем? – не утихала девочка.

– Конечно, будем. Как только немного обоснуетесь и поспите, поедем на залив. Оно недалеко от вашего дома.

– Ого! А я бы и пешком побежал! – вступил в беседу средний Борис – я океан в жизни еще не видел!

– Не спеши, все постепенно, – успокоил мальчика Слава. – Еще надоест купаться.

– Неа, мне не надоест! – уверенно ответил Борис, – я плавать люблю больше всего на свете!

Младшие дети хором поддержали брата. Они были уверены, что дядя Слава просто не понимает, ведь невозможно накупаться так, чтобы больше не хотелось. Они всегда уходили с речки только тогда, когда папа звал и торопил. Ведь они выезжали на речку на машине ненадолго и папа всегда спешил, потому что вечерами к нему почти каждый день кто-нибудь приходил поговорить или помолиться вместе. За двадцать лет служения в церкви пастором, у отца никогда не было полноценного отпуска. Семья иногда уезжала «в отпуск» на большое озеро, которое было за двести километров от их дома, но все знали, что к воскресению семья обязательно должна была вернуться, ведь собрание проводить будет некому.

Когда-то Косте рассказали историю о человеке, который пришел в воскресение в собрание в чужом городе. Он увидел на дверях табличку: «Служения не будет. Пастор в отпуске». Этот человек написал четверостишье, где показал, как опасно воспринимать служение в церкви как работу, и оно заканчивалась словами: «…Сатана уехал в отпуск и закрыл на время ад».

Константин очень серьезно относился к душам людей и много лет, пока не смог найти себе помощника в служении, он никогда не покидал общину. Что бы ни происходило в жизни семьи, в воскресение они всегда были на месте. Дети выросли в полной уверенности, что любой отпуск может быть не дольше, чем с воскресения вечером до вечера субботы. Поехать к морю у семьи никогда не было денег и поэтому обычно все довольствовались ближайшей речкой. И сейчас близость океана очень радовала всех. Дети мечтали поскорее найти время, чтобы искупаться в нем.

Городок, куда приехала семья был небольшим, тихим, но современным. Чистые домики частного сектора соседствовали с невысокими многоэтажными домами, вдоль дороги тянулись аккуратные тротуары. Рядом со многими домами раскинулись клумбы с цветами. Городок цвел и благоухал. Рядом располагалось несколько военных частей, поэтому многие из жителей города были военными или отставными военными.

Люди в общине, которая согласилась принять семью и помогать им в первое время, были очень добры и, узнав, что семья большая, сами стали приходить и спрашивать, чего еще им не хватает. Слава просил пока не спешить приносить что-либо, просто дождаться, пока Сиверцевы приедут, но практичные пожилые люди, кое-что продумали заранее, понимая, что дети и взрослые будут нуждаться во многих вещах сразу, лишь переступив порог.

Некоторые верующие принесли заранее даже одежду, узнав приблизительные размеры родителей и детей. Постельного белья оказалось столько, что позже Люба раздавала лишнее нуждающимся.

Войдя в их временное жилище, Люба поверить не могла:

– Не может быть! Слав, скажи честно, посуду ты купил? – недоверчиво посмотрела Люба на красивый сервиз, – мы никогда не могли бы себе такой позволить. Не может быть, чтобы кто-то подарил его!

– Сестренка, пойми, хоть вы ничего специального не просили, но вас распределили в город, где довольно много живет пожилых и состоятельных людей. Бог Сам так решил, без нашего ведома. И та женщина, которая принесла этот сервиз, сказала, что в нем не хватает подноса для рыбы и еще какой-то детали, я уже не помню. А она не ставит на стол «не комплект» – улыбнулся Слава.

– Ого! Но ведь он на двенадцать персон и все остальное выглядит совершенно новым! – все еще не могла успокоиться Люба.

– Если честно, я сам удивился, когда коробку стал распаковывать. Я встретил здесь уже много семей, но ни у кого такого не было. Думаю, что Господь видел, как много вы трудились, особенно заботясь о пожилых людях. Похоже, что теперь пожилые люди заботятся о вас, – развел руками парень и взял сестру за локоток, увлекая в небольшую комнатку, соединенную с кухней, – ты сюда глянь, – добавил он.

В просторной кладовой стоял вместительный холодильник, рядом на полках расположилось большое количество каких-то баночек, консервов и пакетов с лапшой, рисом и другими крупами.

– Это все вам привезли бесплатно, – сообщил он. Затем открыл морозильник, бОльшая половина которого была заполнена мясом, замороженной курицей и какими-то полуфабрикатами. Затем показал холодильник, где было все, от молока, до фруктов.

– И это тоже?! – глаза сестры стали в два раза больше обычного.

– Да. У многих членов церкви, куда я обратился, и кто подписал бумаги о том, что соглашаются вас принять и помочь в первое время, свой бизнес. Поэтому они привезли каждый что-то свое. Хозяин мясной лавки привез мясо, владелец магазина многие другие продукты.

– Я не устаю удивляться милости Господней! – прослезилась подошедшая к детям Надежда Сергеевна.

– Завтра воскресение. Нужно пойти на собрание и поблагодарить всех! – растроганно произнес Костя. – Конечно, мы ни слова не понимаем по-английски, но я надеюсь, что ты переведешь, – попросил он шурина.

– Конечно, переведу, – с готовностью ответил Слава, – но тебе придется подготовить целый доклад о том, как вы жили и что делали. Многие из людей в церкви частично знают о вашем труде на родине и хотели бы узнать подробнее.

– Слушай, брат, я не готов рассказывать о том, что мы делали, но я с удовольствием расскажу, сколько милости Бог являл за время нашего труда, – ответил Костя.

– Согласен, братишка, – обрадовался Слава, – это и мне будет приятнее переводить.

Несмотря на усталость и разницу во времени, вся семья назавтра появилась на служении. Родители и дети хотели увидеть тех людей, кто сделал им столько добра, еще ни разу не увидев никого из них. Служение полностью проходило на английском языке, и почти все дети «клевали носом», едва сдерживаясь, чтобы не заснуть. Никто из них не понимал ни слова, а в это время на их родине была глубокая ночь и организм путешественников еще не перестроился.

Но в конце собрания супругов пригласили выйти к кафедре и рассказать о себе. Люба с Костей, смущаясь, поднялись на сцену, в сопровождении Славы. Молодой парень говорил по-английски почти без акцента. В свое время он не только упорно учил язык, но и тщательно работал над произношением. Судя по легкому акценту, люди думали, что он приехал из Канады или из одного из северных штатов.

Костя от души поблагодарил всех, кто сделал так много доброго для его семьи, затем коротко рассказал о том, чем они занимались на родине. Он поделился тем, сколько милости и даже явных чудес являл Бог в их жизни. Он боялся утомить слушателей, поэтому старался быть лаконичным. После того, как мужчина закончил речь, люди стали задавать вопросы. По залу, словно теплая волна прошла, еще в начале речи Константина. И когда люди стали спрашивать, одна из женщин сказала:

– А знаете ли вы, что ваша семья явилась для нашей церкви ответом на молитву?

– Простите, я не понял? – удивился Слава, подумав, что несмотря на все изучение языка, все же что-то не так понял.

– Вы правильно поняли, – улыбнулась женщина. – Дело в том, что последние полгода мы ищем служение для нашей общины. Мы думали о миссионерах, но некоторые из общины против того, чтобы помогать миссионерам за пределами страны. Здесь, в городе мы тоже не один проект думали начать, но всякий раз были какие-то препятствия. Но когда мы услышали, что к нам приезжает большая семья, ни у кого не возникло возражений, чтобы начать помогать вам. Возможно вы еще не полностью представляете количество проблем, с которыми столкнетесь.

– Не знаю, – растерялся Константин, – мы всегда сами делали что-то для людей и не привыкли, чтобы нам помогали. Но я понимаю, что нужда в помощи у нас будет. Мы очень-очень благодарны вам всем за такую удивительную встречу! – он посмотрел на жену и невольно протянул руку, чтобы заручиться ее поддержкой. Люба протянула ладонь, и муж нежно сжал ее пальцы.

От людей из церкви не ускользнул этот жест нежности и солидарности. Для супругов этот жест был привычным и люди сразу заметили гармонию в их отношениях. Супруги не пытались понравиться и понятия не имели будет ли это замечено, но на лицах многих появились улыбки. В незнакомой обстановке, когда все смущало, сразу стала очевидна невидимая прочная связь мужа и жены.

Дети сидели в зале и напряженно смотрели на родителей и дядю, ведь это были единственные родные люди в незнакомом месте, где все иначе, даже единицы измерения веса и расстояния. Всем казалось, что семья попала на какую-то иную планету. Ведь у них не осталось почти ничего из привычных и знакомых вещей.

Слава заранее предупредил, чтобы семья брала с собой только необходимый минимум, остальное он, с помощью добрых верующих людей, постарался приготовить на месте. Слава знал, что его сестра с семьей, на родине всегда жили очень скромно. Да и невозможно было прокормить на одну небольшую зарплату не только своих семерых детей, но и всех их друзей, которые давно приходили в дом почти как в родной.

К счастью для Кости, он не только давал легко, но и принимал также просто. Многие люди, приходя в их дом, нередко что-то приносили с собой, и поэтому пища всегда была на столе. Нередко верующие приходили в дом Сиверцевых со своими пирогами. Люба всегда готовила десятилитровую кастрюлю супа или казан плова такого же объема, а приходящие в дом гости приносили салаты или пироги, и вся пища съедалась дружно за общением, песнями, беседами о Боге. Многие удивлялись тому, что верующие шли не в дом молитвы, стоящий на соседней улице, а в семью. Но попадая на подобные общения, они соглашались, что столько тепла и радости не смогли бы получить в общественном здании.

Даже все соседи знали, как открывается калитка, и не раз появлялись в доме лишь после короткого стука в дверь.

Прокормить всех гостей у Сиверцевых получалось, но одежда у детей и родителей была скромной, на это едва хватало денег. Нередко приходилось носить вещи «из гуманитарки», то есть из подержанных вещей, которые присылали в помощь церквям бывшего Советского Союза из-за рубежа. Сиверцевы не стеснялись носить подержанную одежду. Люба тщательно отстирывала, приводила вещи в порядок и многие из соседей считали семью зажиточной, глядя на одежду семьи. Но Слава хорошо знал, что перевозить все это «за океан» не стоит, ведь то же самое, и скорее даже лучше, он сможет найти и на месте.

И парень оказался прав. На следующий же день у порога стали появляться люди. Многие «забегали на минутку», лишь поздоровавшись или даже молча, оставляли пакеты и сумки с одеждой, обувью и предметами первой необходимости, у двери. Поэтому даже то, что было в квартире в начале, постоянно пополнялось.

Слава остался у родственников на первое время. Он знал, как трудно оформить все документы правильно, особенно без знания английского. Он возил родных для оформления пособий, страховки и во многие другие организации.

Конечно, по просьбе детей и взрослых, нередко вечерами все вместе выезжали на океан. Слава и сам был рад окунуться в воду после сложного дня, снять стресс. Рядом с тем местом, где жил парень, моря не было, и он тоже старался «накупаться впрок». Ближайший от дома пляж оглашался веселым смехом детей почти каждый вечер. Приятно было заканчивать на пляже трудные дни, наполненные заботой и суетой. Конечно, все понимали, что долго так продолжаться не может, ведь дома работа лишь накапливалась. Невозможно все успеть за короткие двадцать четыре часа. Да и адаптация еще не прошла, и все сильно уставали.

Через несколько дней в дом пришла женщина.

– Я – преподаватель английского. Вы должны были посещать курсы языка при колледже, но у вас еще нет машины, а семья большая. Мне разрешили проводить занятия у вас на дому. Ваша семья – достаточно большая группа, – сообщила она, – я живу недалеко от вас.

– О, слава Богу! – обрадовался Слава, – а я переживал, что они будут делать, когда я уеду домой!

– Да, только Ему слава, – улыбнулась женщина, – потому что я еще ни для кого не видела таких льгот. Всегда студенты ездят на занятия, а не наоборот. И когда я захотела предложить директору свой вариант, то приготовилась к резкому отказу. А он сразу и спокойно подписал.

В середине недели в общине собирались люди для изучения Библии. Слава посоветовал сестре и зятю сразу начать ходить в группу.

– Сейчас я вам буду переводить, а потом, надеюсь, эта группа поможет вам быстрее освоиться и выучить язык Библии. Вам же важно понимать Писание, и обсуждать библейские тексты, – сказал он.

– Конечно! – согласился Костя.

– Пап, а можно нам с вами ходить, – попросили старшие дети.

– Конечно! – с готовностью ответил отец, – и кстати, теперь у нас не будет много гостей вечерами, давайте читать Библию по одной главе каждый вечер.

– Слушай, друг, ты хорошо придумал! – обрадовался Слава, – знаешь, из-за того, что люди едут в Америку ради «красивой жизни» и из-за того, что здесь реально хорошо заработать, многие «нахватывают» очень много работы и теряют детей, потому что не уделяют времени на общение с ними. Проблема многих эмигрантов, что их дети уходят от Бога, впадают в пьянство, начинают принимать наркотики и тому подобное. Думаю, что это поможет вашей семье сохраниться, если вы не прекратите вечерние чтения.

– Надеюсь, что Господь даст нам постоянства и сохранит это решение, – ответил Костя.

На новом месте семья начинала новые традиции и для родителей было особенно важно, чтобы все начинания вели их и детей к более близким отношениям с Богом, к познанию Его.

Глава 3

Кто не помнит о прошлом счастье,

тот уже сегодня старик

Эпикур

Оксана, стройная белокурая голубоглазая девушка, возможно гордилась бы своей внешностью, если бы обращала внимание на тех, кто нередко пытался познакомиться с ней в автобусах. Но они с сестрой были воспитаны иначе, и были уверены, что ни один порядочный парень не станет знакомиться в общественном транспорте. Поэтому мнение таких парней не учитывалось. А в церкви братья по вере прекрасно понимали, что девушки еще очень молоды, и что самое важное – это характер, поэтому не баловали комплиментами о внешности.

Уезжая из родного города, Оксана тревожилась за родную церковь и за свое будущее. Несколько лет назад, когда девочки стали подрастать, они подошли к отцу, с которым у детей всегда были доверительные отношения.

– Пап, у нас на собрании мы – единственная молодежь. Можно мы будем ездить в церковь Вифлеем? – попросили они.

Большая церковь соседнего крупного города привлекала их большим молодежным хором, ансамблями и оркестрами. Там было много молодежи и всегда происходило достаточно интересных событий. А еще там было много молодых ребят, а девочки подошли к тому возрасту, когда хотелось ощутить себя интересной и красивой для того самого, единственного.

Отец сразу догадался об истинной причине просьбы дочерей. Он был уверен, что это хорошее желание и чистое стремление. Ведь Бог создал брак и повелел людям плодиться и размножаться до их грехопадения. Константин очень хотел, чтобы дочери нашли себе любящих мужей от Господа. Но он прекрасно понимал, что если сейчас отпустит старших дочерей в большую церковь, то, подрастая, младшие дети тоже потянутся за ними и тогда в той маленькой общине, где они с семьей несли служение, так и не появится молодежь.

– Доченьки, я понимаю, что вам сейчас одиноко в нашем собрании, – ответил отец, – но ведь это наша родная церковь, и если вы уйдете, то молодежь в ней так и не появится. Наши пожилые братья и сестры останутся вообще без песен и стихов, которые вы им рассказываете.

– Но как же мы? – обиженно протянули девочки.

– А давайте молиться, чтобы Бог послал в нашу церковь молодых братьев? – предложил отец, – хотя вам еще рановато думать о создании семьи, но ведь именно сейчас вам нужно учиться дружить и создавать добрую дружескую атмосферу. Бог же дал вам поручение творить «домашний очаг» и место, где нашим любимым хорошо.

– Давай, пап! – согласились девочки. Они и сами переживали о том, что будет в собрании, если они будут всегда уезжать. Ведь служения у них в церкви, и в большом городе проходили в одно время.

– Я тоже буду молиться с вами, – поддержала Люба, услышав окончание разговора, в тот момент, когда она вошла в кухню, где отец беседовал с дочерями.

Большая кухня этого дома очень часто напоминала маленький дом молитвы. Эти стены слышали столько душепопечительских бесед, горячих молитв, слез и счастливого смеха, что стены не всякого дома молитвы видели столько реальной духовной жизни.

Бог услышал молитвы семьи, и довольно скоро в собрание стали приходить молодые люди. А к моменту переезда семьи Сиверцевых в Америку, в общине было больше десяти взрослых молодых братьев. Но по странному стечению обстоятельств, теперь остро недоставало девушек. Их было только четыре. Да и то, с отъездом двух сестер, осталось лишь две их близкие подруги. Мальчики семьи были еще подростками и поэтому община не ощутила уменьшения молодых братьев. Детей в общине было тоже немало. Теперь каждое воскресение двор дома молитвы наполнялся детским смехом и гомоном голосов. И с отъездом семьи пастора количество детей уменьшилось лишь незначительно. Различные программы и общения для детей давали свои плоды.

Уезжая, Лиза и Оксана решили молиться за родную церковь, чтобы в ней и девушек стало больше. В этой общине давно не было свадеб, и они решили молиться, о благословении, чтобы пришло время, как написано: «опять будет слышен голос радости и голос веселья, голос жениха и голос невесты,» Книга пророка Иеремии 33:11

Оксана не была уверена, что не захочет вернуться. Ведь там, в родном городе, незадолго до отъезда в собрании появился парень. Он был очень красивым и смотрел на девушку с таким восхищением, что она невольно смущенно опускала глаза.

«Наверное, все наши будут против, если я захочу вернуться, – иногда думала Оксана, – а может быть Гена будет писать или звонить? А вдруг он тоже захочет уехать к нам? Жаль, что у нас было так мало времени, чтобы ближе познакомиться…» – украдкой вздыхала она, – где-то в глубине души понимая, что даже более прочные отношения нередко разваливались, если молодых людей разделяло расстояние, тем более, когда отношений по сути еще никаких не было. Ведь Гена не ухаживал, он просто иногда восхищенно на нее смотрел. А Оксане только исполнилось семнадцать. Даже до восемнадцати девушке нужно было ждать целый год.

Гена нравился Оксане, но она не была влюблена. Да и научена девушка была иначе. Она умела держать эмоции под контролем и не собиралась ничего менять. Когда Оксана замечала восхищенные взгляды Гены, она лишь опускала глаза и говорила себе:

«Нет, не время. Мне только семнадцать, мы скоро уедем. Зачем лишние переживания и боль? Если надо будет, тогда он появится, когда я повзрослею и не просто будет смотреть, а позвонит или приедет. Тогда и буду думать, что делать. А сейчас не надо «разменивать себя». Вдруг это не от Бога, и он просто «построит глазки» и исчезнет?».

И у Оксаны хватило воли держать эмоции под контролем. Поэтому через несколько месяцев жизни в Америке, когда Гена так и не позвонил, и не написал, девушка лишь сказала себе: «Значит не моё» – отметив, что сделала правильно, не позволив чувствам «разыграться» и не стала в мечтах рисовать то, чего не было. Она не знала каков характер парня, его намерения и планы на жизнь и не знала, какой он как человек и христианин. А красивая внешность – это всего лишь оболочка.

Люба заметила пристальные взгляды Гены на дочь перед их отъездом, но промолчала, стараясь не акцентировать внимание дочери и не создавать проблему в том месте, где ее еще нет. Но однажды, через некоторое время после приезда в Америку, Оксана отметила:

– Мам, интересно, Гена сказал, что будет писать и звонить, а сам ни разу не написал.

– Знаешь, доченька, иногда люди, поддавшись порыву, многое говорят, но время проверяет их желания на прочность. Вообще, существует поговорка «красивый муж – чужой муж» – ответила Люба.

– Как это? – не поняла Оксана.

– Красивых мужчин всегда женщины окружают своим вниманием и мало кто из них выдерживает искушения даже в браке, нередко они изменяют женам. А тем более, вы едва знакомы. Не расстраивайся, возможно кто-то из девушек, находящихся рядом с ним стал уделять ему внимание, и он забыл свое обещание. – Люба понимала, что, возможно, ее слова будут неприятны дочери, но она не хотела, чтобы Оксана тратила себя на пустые мечты. – Доченька, я думаю, что вам сейчас не нужно думать о ребятах. Вам стоит усиленно учиться, получать профессию. Мы ведь в чужой стране, и кто знает, как жизнь сложится. Без профессии трудно будет прожить. Сейчас мы можем работать только по уборке, пока не выучим язык. Нам с папой и потом будет непросто найти что-то другое, потому что нам английский дается труднее, чем вам, детям. Но вам стоит серьезно думать об учебе.

– Хорошо, мам, я постараюсь забыть, что он мне обещал, – согласилась Оксана. – К тому же другие друзья меня не забывают, звонят и пишут.

– Ну вот и хорошо. Настоящая дружба выдерживает проверку расстоянием. – Поддержала мать.

– Знаешь, мам, я надеюсь, что у нашей молодежи все будет хорошо. Но иногда мне становится грустно, что это хорошо будет без нас, – тихонько вздохнула Оксана.

– Доченька, помнишь, что бабушка говорила вам в самолете? – напомнила Люба.

– Да, мамуль, помню. Я стараюсь не смотреть назад. Но иногда, из-за того, что впереди все так непонятно, возникает искушение думать о том, как у них сейчас? – Оксана сидела за столом с чашкой чая и грела руки о бокал, задумчиво смотря внутрь, словно на поверхности чая сейчас откроется портал, и она увидит, как живут ее друзья на родине.

– Ты лучше скажи, к завтрашнему уроку английского у тебя все готово? – перевела тему Люба.

– Да, мам, ты же знаешь, что я не успокоюсь, пока не буду знать на твердую пятерку, – улыбнулась дочь.

Вся семья начала уроки английского одновременно, но начали все с алфавита. Дети знали немного больше, чем родители, потому что на родине в школе учили язык, но преподаватель начала с азов, чтобы понимать, что у ее студентов не будет пробелов в знаниях.

Из-за того, что Слава спешил вернуться к своей учебе и работе, семья Сиверцевых подала документы детей в ближайшую общественную школу. Детям нужно было заканчивать учебный год, потому что через месяц начинались летние каникулы и нужно было понимать, куда они будут ходить в начале следующего учебного года. Новоприбывшие могли рассчитывать только на простую общеобразовательную школу, хотя она и не славилась прекрасной репутацией. Выбора не было и Сиверцевы отдали детей в ту, которая была им доступна, молясь о милости Божией в том, чтобы дети сохранили веру и упование на Него.

Старшая дочь, Лиза, уже закончила школу на родине и даже один курс колледжа и теперь учила только английский, мечтая поступить в колледж здесь, если получится. Оксана также закончила девять классов на родине, но родители посоветовали Оксане продолжить обучение в школе, так как в Америке ее образование считалось не полным. И чтобы ей легче было поступить в колледж. Вся семья была очень благодарна дяде за помощь и поддержку в первое время жизни на новом месте. Уезжая, Слава был спокоен, что Костя справится. Семье уже купили «минивэн», без которого невозможно было жить в маленьком городке, где почти не было общественного транспорта. Родители по очереди возили детей на учебу и в церковь.

Вскоре Слава уехал, его отпуск подошел к концу. Наступило время экзаменов в школе. Дети очень волновались. Они еще не понимали английский и поэтому тесты были для них «китайской грамотой». Они практически ничего не понимали на выданных им листочках предварительных тестов.

– Мам, как мы можем проходить тесты, если мы не учились в этой школе? – обиженно пожаловался Боря, – они дают нам тесты как всем ученикам, точно такие же! Но другие ученики, во-первых, родились в англоговорящих семьях, а потом учились в этой школе с первого класса!

– Учителя тоже понимают, что вы не можете выучить английский за месяц, – напутствовала детей Люба, – поэтому пишите только те ответы, которые сможете понять.

Все дети, видя доброту людей в церкви, восприняли и преподавателей также с открытой душой. Они невольно обобщили и верили, что их все любят. Да и сами дети, выросшие в любви, не ождали от окружающих зла.

Никто из семьи не предполагал опасности, которая подстерегала их в самом неожиданном месте. Старшая женщина в группе экзаменаторов не любила эмигрантов. Из-за того, что в стране поддерживали приезжающих, она вынуждена была улыбаться и изображать вежливость, но в душе она мечтала, чтобы все эмигранты исчезли из страны. Поэтому, получив листочки экзамена, она усмехнулась:

– Я так и знала! Дети этих приезжих из стран третьего мира необучаемы – тихо прошептала она себе под нос, уверенно и почти торжествующе поставила 0 за все тесты и оформила всех детей в школу для умственно отсталых детей.

Ни родители, ни дети Сиверцевых не подозревали о черной туче, нависшей над всеми детьми. Ведь простой штамп той самой школы, куда были отправлены документы всех детей, закрывал навсегда детям доступ в любое приличное учебное заведение. Никто из детей, проучившись в той самой школе даже один месяц, уже не мог бы поступить ни в один в колледж страны. Умственно отсталые никому не нужны не только в высших учебных заведениях, но даже в средних.

Дети не подозревали, что их «списали за негодностью». Они радовались новому месту жительства, знакомились с новыми добрыми людьми и всегда были открыты для общения.

Вокруг их района раскинулся частный сектор, аккуратные домики с подстриженными газонами и цветами у входа радовали глаз своей красотой и ухоженностью. Дети, выросшие в частном доме, привыкли трудиться и сейчас им казалось, что чего-то не хватает. Поэтому, когда они, проходя мимо одного из домов, увидели, как пожилой мужчина пытается спилить ветку дерева на своем участке, предложили свою помощь.

К этому времени ребята знали немного слов по-английски, и мужчина прекрасно понял их намерения. Он согласился на помощь молодых, сильных и обаятельно-добрых ребят. Через полчаса ветка была не только срезана, но и распилена на дрова для камина. Дрова были аккуратно сложены на том месте, куда указал хозяин, а место, где работали мальчики было подметено от опилок и выглядело также, как раньше, до начала всех работ по очистке дерева от сухой ветки.

Хозяин дома был приятно удивлен. Он соглашался с предложением о помощи, думая, что после молодых и резвых мальчишек уборки будет намного больше, чем помощи от них.

– О! Это очень необычно! – поразился мужчина, когда ребята отдали ему пилу и отряхнули остатки опилок со своей одежды.

Мужчина протянул мальчикам деньги.

– Что вы! – смущенно рассмеялись мальчишки, – мы предложили это бесплатно! Не надо!

– Не обижайте меня, нахмурил брови пожилой мужчина, – я достаточно состоятельный человек и могу оплатить вашу работу. Я не просил помощи только потому, что боялся большого беспорядка на своем участке. Вы сделали все даже аккуратнее, чем я смог бы сделать! Спасибо вам и возьмите деньги.

Ребята смущенно взяли предложенные деньги. Их семье действительно нужны были средства, но они даже не думали, что их можно заработать вот так, просто, всего лишь помочь пожилому человеку. Они всегда помогали людям, и делали намного более трудные и сложные вещи, но никогда за это не получали денег.

– Спасибо! – обрадовались братья.

– Могу ли я рекомендовать вас своим соседям? – спросил мужчина, – мне понравилась ваша работа.

– Ну, конечно. Мы на каникулах и работа нам не помешала бы, – ответил за всех старший Петр.

– Тогда оставьте мне свой телефон, – попросил сосед.

– Пока у нас нет своего телефона. Но вы можете звонить нам на домашний. Пока к нам не многие звонят из тех, кто говорит по-английски, – ответил Петя, – и тогда мы сразу догадаемся, что это вы.

Братья не думали, что со случайной помощи мужчине начнется их неплохой заработок. После рекомендации соседа, который, как оказалось, пользовался большим уважением в округе, люди стали часто звонить. Сначала сосед соглашался быть связующим звеном между теми, кому нужно было постричь газон, живую изгородь или убрать на заднем дворе, но потом мужчина устал и стал просто давать номер телефона, объясняя людям, что мальчики плохо говорят по-английски. По телефону люди просто называли адрес и время, когда будут ждать ребят. А уже на месте «на пальцах» объясняли задачу. Братья «схватывали все на лету» и поэтому им не приходилось долго объяснять и людям это нравилось.

Скоро мальчики семьи Сиверцевых работали почти целыми днями. Люба лишь смеялась:

– Скоро вы мне будете доплачивать как диспетчеру.

– Мам, да мы и так все деньги тебе отдаем, только иногда на сладости просим, – отвечали сыновья. – Мы же знаем, как дорого приходится платить за аренду. Тысяча триста долларов каждый месяц – это ужас! – ответил Борис, второй из сыновей, – мне даже страшно стало, когда дядя Слава сообщил, сколько нам нужно будет каждый месяц платить!

– Ничего, в первый месяц мы заплатили из тех, которые у нас были с собой, а потом нам дали немного поддержки. Сейчас нам платят немного денег, чтобы было на что жить, пока мы учим язык, да и продукты дают бесплатно. Думаю, прорвемся, – улыбнулась Люба.

Но сама женщина не была так уверена. Хоть она и привыкла всегда экономить, да и поддержка от государства ее поражала, ведь для этой страны они еще ничего не сделали. Но все же она не могла не думать о приближающейся дате, когда они должны были отдать деньги за аренду. Ведь в конвертике, куда они складывали деньги, пока и половины суммы не собралось.

В один из дней, женщина из американской семьи, пришедшая с переводчиком на вечернюю молитву к ним в дом, обратилась к супругам:

– Согласитесь ли вы делать уборку в доме одной пожилой дамы из нашей церкви? Она видела вас и хотела попросить делать у нее уборку один раз в неделю.

– Да, конечно! – обрадовался Константин, – надеюсь ей понравится наша работа. Только я переживаю, как мы будем разговаривать.

– Ничего, пап, – вступила в разговор старшая, Лиза. – Мы с Оксаной уже немного разговариваем и понимаем. Мы пойдем с вами и попытаемся помочь не только с переводом, но и с уборкой.

Так, неожиданно для себя, только начав изучать английский, не только дети, но и родители получили свою первую работу в Америке. Несмотря на то, что больше двадцати лет Костя был пастором церкви, сначала маленькой, а когда семья уезжала, то уже и довольно большой, мужчина не считал работу по уборке домов ниже своего достоинства. Для него любая честная работа была достойной.

После рекомендации пожилой женщины, у семьи появилось сразу несколько клиентов, которым нужна была помощь по дому. До конца месяца им предложили даже пару офисов, которые нужно было убирать вечером, после окончания официального рабочего дня. Сиверцевы приняли решение не брать больше одной вечерней работы, чтобы иметь возможность проводить семейные вечерние молитвы.

И к концу месяца семья без переживаний собрала нужную сумму для оплаты за аренду квартиры.

Глава 4

Много скорбей у праведного, и от всех

их избавит его Господь.

Библия. Псалом 33:20

Для Рона появление в церкви семьи Сиверцевых явилось большим событием. Как и многие дети военных, вынужденных часто переезжать, в первое время после переезда на новое место, парень привыкал, искал себе применение, адаптировался в колледже, который располагался недалеко от части отца. Он любил свою семью и был рад, что для продолжения обучения ему не пришлось уезжать далеко от родных. Но скоро жизнь вошла в свою колею и стала казаться однообразной.

Рон помогал пожилым людям из церкви, а также семье, в которой было несколько приемных детей. Из-за того, что парень имел добрую и отзывчивую душу, пастор предложил ему служение диакона в церкви. Рон согласился, ведь он все равно делал эту работу. После молитвы он лишь получил официальное признание своего труда. Но через время все же учеба и труд стали обыденными, а молодой душе так хотелось чего-то свежего, нового.

– Мам, мне так не хватает свежего ветра в моих парусах, – пожаловался однажды он матери.

– Понимаю, сын, просто ты взрослеешь и тебе хочется любить, хочется приключений и радости, – мать ласково провела сыну ладонью по спине. – Я молюсь о тебе, чтобы ты нашел достойную девушку, чтобы Бог охранил тебя от несчастной любви или от непутевой девушки с холодным сердцем и расчетливым умом.

– Ой, мам, да какой там расчет? Я ведь простой парень и во мне не на что рассчитывать, – грустно усмехнулся Рон.

– Сын, ты просто еще мало знаешь жизнь и не можешь оценить правильно то, чем наградил тебя Бог, вот поэтому я так волнуюсь за тебя, – покачала головой Джейн.

– Ну так просвети меня – Рон поднял взгляд на мать.

– После окончания колледжа у тебя будет престижная профессия технического специалиста военных самолетов. У тебя известная семья, хорошие связи, мы не бедные и, если ты еще и пройдешь военную подготовку, то у тебя будет высокая зарплата. Ты сам очень заботлив и внимателен. Для тебя важно, чтобы те люди, кто живет с тобой рядом были счастливы. Еще перечислять? – на одном дыхании выдала Джен, – а еще ты очень верный.

– Надо же, мам, ты так легко все это выдала, будто заранее подготовила, – рассмеялся Рон.

– Ну, я и так заранее думала об этом, – немного грустно улыбнулась мать, – потому что волнуюсь за тебя.

– Но ведь то же самое можно сказать почти про любого парня из нашей общины, – не согласился Рон.

– Нет, сын, хороших ребят не так много, и очень часто именно «хищницы» присматривают таких и стараются быстрее женить на себе, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь с заботливым мужем.

– Мам, ну зачем ты так?! – Рон поднял умоляющие глаза на мать, – в церкви разве бывают «хищницы» как ты говоришь? А на неверующей я ни за что не женюсь, так что можешь быть спокойна.

Рон положил руку на плечо матери, пытаясь ее успокоить, но женщина чуть отстранилась и грустно посмотрела на сына в упор.

– Именно поэтому я так волнуюсь за тебя. Ты слишком наивен. Далеко не все приходят в церковь, чтобы служить Богу и людям. Есть те, кто приходит в нее для того, чтобы стать объектами для служения таких как ты, мой мальчик.

– Мам, прости, но это как-то цинично выглядит.

– Да, это цинично, но циник не я, а те, кто это делает. Я лишь взрослый реалист, который кое – что видел в этой жизни.

– Хорошо, мам, обещаю, если какая-то девушка мне понравится, я скажу тебе, еще до того, как начну за ней ухаживать. Я доверяю твоей мудрости. Согласен, что у тебя взгляд более зрелый, чем у меня, – пообещал Рон.

После разговора между матерью и сыном прошло некоторое время. В одно из воскресений в церкви появилась большая семья эмигрантов и очень быстро завоевала всеобщую симпатию.

Рон в первый день заметил милую девушку с добрым, почему-то всегда чуть смущенным взглядом глаз василькового цвета и длинными светлыми волосами. Несмотря на скромность одежды, дети Сиверцевых не выглядели деревенскими. Люба умела шить, и сама нередко придумывала модели одежды. Она также прекрасно разбиралась в покрое и одевала семью, хоть и скромно, но со вкусом. Дочери научились у матери разбираться в моделях, и каждая выбрала свой, уникальный стиль одежды. Оксана предпочитала строгие линии, без излишеств и выглядела моделью классического, почти офисного стиля.

Заметив новенькую, Рон старался не наблюдать за ней откровенно, но и совсем отвернуться у него не получалось. Девушка выглядела уставшей, как и вся ее семья после трансатлантического перелета, но держалась как могла. Рон видел ее тонкий профиль через три ряда скамей. Из-за косых лучей утреннего солнца ему видны были пушистые светлые ресницы, которые в начале собрания были распахнуты, но со временем начали медленно опускаться. Временами девушка пыталась встряхнуться, «взять себя в руки», чтобы не засыпать. Но это помогало ненадолго и солнышко опять высвечивало тщетную борьбу обладательницы ресниц со сном. И только в момент, когда Константин и Люба вышли вперед, Оксана встрепенулась, ведь теперь она понимала, о чем говорят.

Летние дни пролетали как тени, наполненные трудами, заботами и радостями. Постепенно семья привыкала к новому стилю жизни и распорядку. И родители, и дети, также, как и дома, много работали. Только в новой стране и работа была другая.

Как обещал сын, так он и сделал. Когда Оксана с первой встречи привлекла внимание парня, он сначала молчал, пытаясь понять себя – это просто симпатия, или все же Оксана ему нравится? Через короткое время парень понял, что она все же нравится ему и подошел к матери.

– Мам, а что ты скажешь по поводу Оксаны? – спросил он.

– Ну, не знаю, – растерялась Джейн, – ее семья совсем новая не только в церкви, но и вообще в стране. У них совсем другой менталитет. – Когда мать начала перечислять возможные проблемы, Рон загрустил, но она продолжила, – и все же мне Оксана кажется достойной девушкой. Мне кажется, у нее доброе сердце.

Когда мать похвалила девушку, которая ему понравилась, Рон повеселел. Парню было уже почти двадцать, но за все это время ни одна девушка не нравилась ему по-настоящему. Он ко всем старался относиться хорошо, но еще никогда парню не хотелось проводить с кем-то время больше, чем обычные общие молодежные встречи. А с Оксаной Рону было интересно. Хотя серьезных выводов он еще не делал, не хотел торопить события.

По воскресениям утром вся семья шла в «американскую» церковь. Сначала там проходил час «разбора». Проводил разбор Писания кто-то из диаконов или «старших» (Оксана знала, что такой позиции в русских церквях нет, «старший» считался выше диакона, но ниже пастора). Когда в начале, Сиверцевым предложили выбрать группу для изучения Библии, они пошли туда, где преподавал «старший», который на неделе работал офицером в одной из военных частей, расположенных рядом с городом. Мужчина проводил разбор интересно, вникал в Писание глубоко и применял на практике. Косте и Любе это было очень близко, детям также казалось интереснее посещать эту группу.

В одно из первых посещений группы, к Оксане подошел молодой человек, приведя с собой переводчицу.

– Привет! Помнишь меня? – немного стеснительно улыбнулся он, – мы познакомились, когда вы всей семьей в первый раз пришли в собрание.

– Простите, я не помню, как вас зовут, – растерялась Оксана, – тогда мы еще после перелета не отошли и было так много людей вокруг.

– Да, я понимаю, это вы для нас – одна семья, хоть и большая. Но нас, конечно, больше. Меня зовут Рон. Это мой папа ведет эту группу, – сообщил парень.

– О! Это очень здорово, что ты ходишь в ту группу, которую ведет твой отец, хотя мог выбрать другую, – обрадовалась девушка, – я тоже очень люблю, когда мой папа проповедует или разбор ведет.

Было заметно, что для Оксаны ее отец является большим авторитетом и она рада, что есть еще молодые люди, у которых добрые отношения с родителями. Для Оксаны было очень важно проявлять послушание Богу. А в Библии сказано почитать родителей и для нее забота о родителях стала очень важной частью ее жизни. Кроме того, она искренне уважала своих родителей и была уверена, что они достойны этого. Поэтому девушке было приятно слышать, что Рон тоже уважает и почитает своего отца, который показался Оксане очень богобоязненным и мудрым человеком.

Рон наблюдал за продвижением изучения языка у Оксаны. Молодые люди теперь могли общаться, хотя и не на все темы. Парень даже выучил немного слов по-русски. Ему нравилось звучание незнакомого для него языка.

В одно из воскресений к Косте подошла женщина.

– Константин, не хотели бы вы помочь нашей команде, которая распределяет продукты нуждающимся семьям? – спросила она. – Обычно мы делаем эту работу по средам с утра, вы сможете?

– Конечно! Мы рады помочь! Тогда мы просто не будем на среду брать работу. – С готовностью ответил мужчина, – мы же постоянно получаем эти продукты и с удовольствием поможем их разгружать. Мне взять сыновей?

– Да, конечно. У вас крепкие и сильные ребята. А наша группа по распределению помощи в основном состоит из женщин-пенсионеров, – сообщила она.

– Тогда тем более! – живо откликнулся Костя – вы можете на нас рассчитывать

– Спасибо! Меня радует, что я в вас не ошиблась, – улыбнулась она.

В ближайшую среду Костя с сыновьями пришли в назначенное место. Машины из различных организаций приезжали и привозили каждая что-то свое. Там были овощи, фрукты, мясо и полуфабрикаты, а также моющие средства и предметы первой необходимости. Сначала все привезенное нужно было выгрузить и составить ящики и коробки на складе. Затем старшая показала на пластиковые ящики.

– Наши пенсионеры – помощники сегодня припоздали, наверное, обрадовались, что свежие силы прибавились, – сообщила она, выглянув на улицу. – Можете ли вы распределить все это по списку? – спросила она, показывая бумажки, на которых было указано количество людей в семьях, кому предназначалась помощь. После чего отвлеклась на еще одну, чуть запоздавшую машину с товарами.

Костя с сыновьями быстро и ловко распределили все привезенные товары по ящикам. Когда старшая подошла к работающим мужчинам, она удивилась.

– Как вы быстро работаете! Люди, которые обычно все это распределяют еще не пришли, а вы уже всю работу сделали! А где ящик для вашей семьи?

– В списке нашей семьи не было, – спокойно сообщил Костя.

– Но я думала, что вы себе сами возьмете что вам нужно – глаза женщины открылись чуть шире от удивления.

– Нет, простите, я так не могу, – покачал головой Костя. – Если вы хотите нам что-то дать, тогда лучше дайте сами.

– Надо же! Вы меня все больше удивляете! – восхищенно произнесла она, – раньше мы иногда просили эмигрантов помогать нам, но они так много себе хапали и старались выбрать все самое дорогое и хорошее, что мы решили делать эту работу сами, хоть нам, пенсионерам это не просто. Может молодежь соберет себе ящик? – обратилась она к сыновьям Сиверцевых.

– Мы так не можем, – отступили на шаг ребята. – Если вы скажете, что делать, мы сделаем. Но сами брать не будем.

– Надо же! Вы и детей сумели воспитать! Это делает вам честь, – посмотрела она на всю мужскую часть семьи.

Затем она быстро собрала коробку продуктов и вещей первой необходимости для семьи Сиверцевых, подкладывая в нее самое лучшее из того, что видела. Косте иногда даже приходилось просить, чтобы она не давала лишнего.

Когда на склад пришли обычные пенсионеры-волонтеры из церкви, им осталось только обзвонить нуждающиеся семьи и предложить им приехать, чтобы забрать свои коробки. А Костя с сыновьями спросили разрешения удалиться, ведь получателями были многие из их знакомых, и они не хотели, чтобы кто-то думал, что Сиверцевы взяли себе лучшее, а они не хотели вызывать в людях зависть.

В этого времени, один раз в неделю все мужчины Сиверцевых ездили на склад и помогали в распределении помощи. Теперь старшая уже не говорила и не предлагала им набирать самим коробку для своей семьи. Это была единственная коробка или пластиковый ящик, которую собирала она сама или кто-то из американских волонтеров. Сиверцевы остались верными своим принципам и не брали себе сами ничего, хотя и находились в числе тех, кому предназначалась эта помощь.

Костя не думал о своей репутации, он просто поступал так, как считал верным поступать по Библии, но репутация семьи шла впереди ее самой.

В церкви, которая и так приняла большую семью очень радушно, все больше убеждались, что не ошиблись с выбором служения. Они видели старания всех членов этой семьи поступать достойно знания христианина, исполнять Заповеди и жить по Писанию, и это радовало всех, кто с ними сталкивался в различных делах.

Вскоре руководитель группы изучения Библии, Чарли Джесон и его семья, ближе познакомились с большой семьей эмигрантов. Рон был немного старше Лизы, старшей дочери Сиверцевых. Вторая дочь Джексонов была ровесницей Оксаны. Дети обоих семей уже немного общались, хотя в начале это было очень сложно из-за полного отсутствия «языка» у Сиверцевых. На «разборе» нередко выручала переводчица, которая также посещала группу, но в другое время общение было самым сложным моментом жизни всей семьи.

После изучения Библии в воскресение проходило общее собрание. Оксана и Лиза решили, что так как они все равно почти ничего не понимают на общем собрании, то могут с пользой и удовольствием провести это время. Час общего служения они занимались с маленькими детьми, чтобы их мамы могли отдохнуть, послушать проповедь пастора и спеть вместе с остальными несколько песен.

– От нас здесь намного больше пользы, – улыбнулась Оксана, когда их спросили, почему они проводят время собрания в детской.

– Да и с детьми проще, – добавила Лиза, – Не нужно помнить так много английских слов.

Но, кроме американской церкви, семья посещала русскую общину своего городка. Русские собирались на общение после обеда и поэтому Сиверцевы могли свободно посещать обе общины, успевая в перерыве пообедать дома. Общение на русском языке тоже было важно всей семье. Они не хотели отказываться от своих «корней».

Джексоны надолго запомнили день, когда впервые пригласили семью Сиверцевых к себе в гости. Нередко позже, вспоминая, обе семьи смеялись над этой ситуацией. Из-за того, что Сиверцевы еще не говорили по-английски, с ними должен был прийти их дальний родственник, который собирался переводить беседу.

Джейн, видя, что в семье семеро детей и трое взрослых, решила, что нужно готовить ужин на большое количество людей. Она сделала свое «коронное блюдо» из спагетти с подливом. Женщина приготовила большую кастрюлю лапши и много подлива. Также она нарезала салаты и поставила десерт, рассчитывая на хороший аппетит гостей.

Когда гости вошли в дом и увидели накрытый стол, то невольно оглянулись.

– А кто еще придет? – поинтересовался Костя.

– Мы только вас ждали, – ответила Джейн.

– О, – невольно воскликнула Оксана, – здесь можно роту голодных солдат накормить!

– Ну, допустим роту невозможно, а тем более голодных, – усмехнулся Чарли, отец Рона, прекрасно знающий, сколько солдат в роте, – но, думаю, что небольшой взвод здесь не остался бы голодным. Ваша семья как раз совпадает с минимальным танковым взводом. Обычно в нем от девяти до шестнадцати солдат.

Гости не были похожими на голодных солдат. Они поели совсем немного, и хозяевам осталось почти все, что было приготовлено. Джейн долго смеялась, что таких «едоков» могла бы накормить своим ужином не меньше тридцати человек. Женщина поняла, что семью Сиверцевых накормить намного проще, чем она думала раньше и в следующий раз уже не переживала, когда приглашала их к себе в гости.

Когда Сиверцевы вошли и сели за стол, Рон отметил, что Миша, который сейчас исполнял роль переводчика, очень внимательно и даже почти нежно поглядывает на Оксану. Парень буквально взвыл внутренне от осознания того, что не может помешать этому молодому и интересному парню вот так смотреть на Оксану. Рон прекрасно понимал, что не имеет права ревновать, но и спокойно смотреть не мог.

Если раньше Рон больше присматривался к Оксане, стараясь не допускать серьезного чувства. Она нравилась ему, но Рон еще не знал, хотел бы он, чтобы эта девушка была рядом или нет? То сейчас, взглянув, как Миша смотрит на нее, парень вдруг понял, что не готов, не может отдать ее без боя. Тем более, что он ясно видел, что Миша не любит Оксану, он просто приглядывается.

«Но мне же сказали, что Миша родственник, чего это я вдруг? Наверное, мне просто показалось, что он смотрит на Оксану», – вспомнил Рон, и на всякий случай решил уточнить.

– Миша, вы сказали, что являетесь родственником Сиверцевым, а с чьей стороны вы родня, со стороны Константина или Любы? – поинтересовался он.

– Я не кровная родня, – улыбнулся Миша, просто мой брат женился на младшей сестре Любы.

Рон понял, что ему не показалось. Михаил мог присматриваться к Оксане, несмотря на достаточно большую разницу в возрасте. Кроме того, Михаил был в гостях в Соединенных Штатах и хотел остаться здесь жить, об этом Рон уже знал. Таким образом, молодая девушка могла стать не любимой женой, а способом получить гражданство в Америке. Мысль об этом обожгла Рона как огонь. И сейчас, сидя за столом в своем доме, парень понял, что Оксана не просто нравится ему, что он полюбил эту тихую, добрую и романтичную девушку.

Рону вдруг захотелось укрыть ее, как орел укрывает от непогоды своих птенцов. Защитить ее от судьбы быть нелюбимой, стать просто средством для достижения другой цели. Но парень не знал, что мог бы сделать? Ведь он не знал языка, на котором свободно общались Оксана и Михаил. Он знал также, что гость из СНГ остановился в гостеприимном доме Сиверцевых. Это значит, что Оксана и Миша могут свободно общаться, обсуждать любые темы. Миша может ухаживать за Оксаной, и никто не сможет этому воспрепятствовать. Рон не мог даже предупредить Оксану о том, что молодой мужчина ее не любит, если бы даже имел на это право. Но у парня не было никакой возможности душевного общения кроме взгляда. И он пытался сказать глазами все, что не мог выразить языком.

«Но разве это поможет?! – с болью вздохнул Рон, – не зря же говорят, что женщина любит ушами! А я ничего не могу ей сказать, а этот, вон как заливается!» – с невольной обидой подумал он.

У парня не было никакой возможности повлиять на ситуацию, кроме молитвы и он решил сделать то единственное, что мог – молиться о том, чтобы Бог защитил Оксану от судьбы быть нелюбимой женой. Рон так искренне полюбил девушку, что здесь, за ужином принял решение не молиться о том, чтобы Бог дал Оксану ему в жены, но только чтобы Он послал ей мужа, который по-настоящему оценит ее душевные качества и полюбит ее от всей души.

– Господи, мысленно молился парень, – если моя любовь к Оксане недостаточно чиста и недостаточно бескорыстна, то дай ей другого мужа, который будет любить ее так, как она того достойна! Но не допусти, молю Тебя, чтобы она вышла замуж «не за того парня», который не будет ее ценить и любить!

Рон молился, но все же ему очень трудно было справиться с тревогой за судьбу девушки. Он очень любил своих родителей и доверял их мудрости. Он нередко видел, как Бог отвечал на молитвы его родителей, поэтому, подумав, решился поговорить с отцом.

Вечер закончился, гости уехали. Чарли сидел в гостиной в кресле и отдыхал. К отцу тихо подошел Рон.

– Пап, могу ли я попросить тебя молиться об одной вещи? – поинтересовался он.

– Смотря о чем. Ты же знаешь, что я не смогу молиться, если от сердца не буду согласен с тем, о чем прошу, – ответил отец, подняв голову от книги, которую читал.

– Да, конечно. Просто я хотел попросить тебя молиться за Оксану. Она очень добрая девушка и отзывчивая. Мне показалось, что этот их дальний родственник присматривается к ней. Он сказал, что хотел бы остаться в Америке. Он также сказал, что для того, чтобы честно и быстро получить разрешение на ПМЖ, можно было бы жениться на американке или на русской, но имеющей вид на жительство. И мне показалось, что он присматривается к Оксане с этой целью. Но мне кажется, что это было бы нечестно по отношению к Оксане, – Рон замялся и остановился.

– Да, сын, мне тоже кажется, что Оксана – хорошая девушка и достойна того, чтобы ее любили, а не использовали как билет в страну, – согласился Чарли.

– Знаешь, я просто хотел попросить тебя молиться о том, чтобы Бог уберег ее не только от таких как Миша, но и вообще, чтобы послал ей хорошую судьбу и любящего мужа, – Рон старался говорить так, чтобы отец понял, что сам себя Рон не причисляет к тем самым «хорошим» или «достойным».

– Да, сын, я понял тебя и согласен молиться о судьбе не только Оксаны, но и за всех детей Сиверцевых. Я вижу, что они хорошие люди и настоящие христиане. Я буду молиться за их будущие семьи, – согласился Чарли.

– Спасибо, пап, – закончил Рон и вернулся в свою комнату.

А отец, закрыв книгу, подошел к жене.

– Родная, слушай, что если мы будем молиться о том, чтобы Рон и Оксана поженились? Бог же говорит: «Открывайте свои желания». У меня есть такое желание.

– Знаешь, у меня тоже есть такое желание – улыбнулась Джейн, – тем более, что Рону Оксана нравится. И мне кажется, что даже не просто нравится, он чувствует нечто больше, чем просто симпатию. Я видела, как он сегодня смотрел на нее.

– Как ты думаешь, Константин согласится присоединиться к нашей молитве? – улыбнулся Чарли.

– Ты не узнаешь обо этом, если не спросишь. – ответила жена.

– Понял. Значит при случае спрошу, – кивнул Чарли.

В следующую встречу Чарли поинтересовался:

– Костя, что вы скажете на то, чтобы мы договорились молиться о том, чтобы Рон и Оксана поженились? – улыбнувшись предложил он.

– Я был бы рад породниться с вами, – ответил Константин, – но только «сватать» или уговаривать детей не могу. А молиться об этом согласен.

– Я тоже ни в коем случае не сторонник того, чтобы каким-то образом подталкивать детей к решению! Я предлагаю только молиться и, если это Бог положил нам с супругой на сердце молиться об этом, то Он все и устроит, – согласно закивал Чарли.

С этого дня Костя и Чарли стали молиться о двух вещах:

Чтобы Рон и Оксана были счастливы в браке, и чтобы Бог сохранил их от ложного выбора. И если оба эти условия будут исполнены в их браке, тогда просили о том, чтобы молодые люди поженились. Обе стороны согласны были сразу отказаться от своего желания, если в возможном браке их детей могло нарушиться хоть одно из первых двух условий.

Но Оксана и Рон не знали о договоренности между их отцами. Они просто общались. С момента их знакомства, Рон часто смущенно, но восторженно-нежно поглядывал на Оксану, но сначала для нее все новые лица были сплошной вереницей свежих впечатлений. Потом, когда она серьезно взялась за учебу, настолько была погружена в нее, что почти не замечала внимания Рона. Тем более, что парень казался ей почти ребенком, несмотря на то, что по возрасту он был старше. В СНГ дети взрослели намного быстрее, потому что там всегда приходилось много трудиться и бороться за существование. Уровень жизни основной массы народа намного ниже и дети быстро понимают, что значит нужда, труд и забота о пропитании и одежде.

Семья Сиверцевых не была слишком бедной на родине, но и богатой ее можно было назвать лишь добрыми делами и радостью. Поэтому трудности им всем были знакомы. Теперь же, когда им приходилось адаптироваться на новом месте, несмотря на всю поддержку и помощь от окружающих, ни родители, ни дети не собирались расслабляться и жить за счет других, поэтому они много работали и усиленно учились.

В благополучных семьях Америки родители нередко пытаются продлить детям их «детство», забывая о том, что дети не привыкают к труду и потом, взрослея, начинают бояться жизни. Нередко избалованные дети вообще стараются не взрослеть, ища, на чьей «шее можно проехать», когда приходится думать о том, как жить дальше. Добрые желания родителей нередко становятся ловушкой для детей.

Сиверцевы с детства знали сколько стоит булка хлеба не только в деньгах, но и сколько труда нужно сделать, чтобы ее купить. Поэтому их взгляд на жизнь был намного более реальным и практичным. Это не мешало детям быть восторженными романтиками, когда дело касалось красоты и природы. Подрастая, они просто могли выжить самостоятельно в этом мире, что можно было сказать далеко не о всех детях из благополучных американских семей. Рон казался Оксане представителем тех самых «избалованных» детей, и она не могла относиться к нему как ко взрослому, хотя парень хорошо учился и заботился о ближних.

Молодые люди продолжали посещать одну и ту же группу изучения Библии. Иногда встречи группы проходили по домам. Домашняя обстановка располагала к свободе и комфорту. Рону нравилось украдкой поглядывать на Оксану, которая всегда готова была искренне улыбнуться в ответ ка любой взгляд окружающих людей.

В русской церкви, которую Сиверцевы также посещали, не многие с пониманием относились к тому, что семья посещает американскую церковь. Большинство русских считали неприемлемым обычаи американских церквей, где люди молились сидя. И не только этот обычай – многие другие обычаи местных русские не принимали. Но Константин твердо сказал на братском общении в русской церкви:

– Эта церковь поручилась за нас и приняла нас. Мы будем посещать их собрания, даже если вам это не нравится.

– Всех нас кто-то принимал. – Резко ответил один из русских братьев по вере. – Спасибо им! Но мы не должны становиться «американцами», подражать им и начинать молиться с ними сидя!

– Брат. Я не говорю, что вы должны делать то же, что делаем мы. Я отношусь с уважением к вашему решению. Но прошу в ответ также отнестись с уважением к нашему решению, – Костя посмотрел прямо в глаза собеседнику. – Нам нравится глубокое и серьезное изучение Библии в этой церкви, искренние отношения к Богу многих из ее членов, их желание делать добро и жить по Заповедям. Мы тоже участвуем в служении и помощи нуждающимся в этой общине. Она для нас не чужая. А то, что они молятся сидя, так об этом ничего в Писании не сказано. Бог не сообщал, в какой позе прилично и правильно молиться.

Мужчина сердито засопел, покраснел от досады и отступил на шаг.

– Что ж, я не могу вам приказывать, вы – взрослые люди, – пробурчал он. Собираясь добавить что-то о том, что не согласен с решением семьи, но Костя не дал ему закончить.

– Брат, как сказал Иисус: «Ты сказал…» – улыбнулся он.

Собеседник еще более сердито взглянул на лицо улыбающегося Кости и понял, что «продавить» не получится и придется смириться с тем, что эта семья живет по своим правилам и прислушивается только к авторитету Библии. А по Библии он не мог доказать, что американцы «неправильные верующие», как бы ни хотелось ему сделать это.

В русских церквях, если кто-то из эмигрантов заключал брак с американцами, нередко можно было услышать фразу:

– Лучше бы за неверующего вышла замуж. Тогда неверующий муж мог бы покаяться. А эти «безбожники» никогда не признают, что идут «по широкому пути»!

Константин и Люба старались не спешить с выводами, хотя и для них было странным, что в американских церквях молится сидя, нередко на праздниках в семьях ставят на стол вино.

Но эти же самые люди, кто молился сидя и иногда пили вино, сделали и для их семьи, и для многих других очень много добра. Довольно часто американцы поступали намного честнее и искреннее, чем те из эмигрантов, кто осуждали их за вино и молитвы сидя. Поэтому Константин и Люба были очень осторожны в суждениях.

Оксана тоже не бралась судить о святости или недостаточной святости местных, но к вниманию Рона не относилась серьезно. Оксану также смущала большая разница в культуре и традициях русских и американцев. Они в церкви и в молодежи нередко сталкивались с тем, что не могли понять друг друга из-за различного менталитета. Поэтому Оксана не решалась внимательнее присмотреться к Рону. Но так как Рон был старше Оксаны и привык жить в стране, где смешалось множество народов, культур и наций, он намного серьезнее относился к девушке.

Чем ближе парень узнавал Оксану, тем сильнее его тянуло к этой удивительно чистой, но умной девушке. Его все больше поражало то, что при том, что она училась очень хорошо, схватывала информацию «на лету» и легко реагировала на нее, все же твердым внутренним решением Оксана сохраняла чистоту своих мыслей и отношений. Он не мог назвать девушку наивной, но она была удивительно чиста, даже не понимая, как сильно отличается от развращенной современной молодежи.

В свое время Рон принял решение сторониться разврата и молодежных «проб». И парню это давалось нелегко. Ведь среди сверстников ему приходилось выдерживать серьезный «прессинг». Молодые люди в школе и позже в колледже, использовали любые средства, в попытках заставить парня «пуститься во все тяжкие» как они. И сейчас, видя, что дети семьи Сиверцевых также сохранили себя от пороков, видел в этом серьезную поддержку. Они подружились с братьями Оксаны и Лизы, хотя ребята были младше Рона и все же ему нравилось общаться с ними. Иногда Петя казался Рону более старшим его по возрасту, хотя Рон был на четыре года старше Пети, а юности, это немало.

В конце лета, когда до начала учебного года оставалось уже немного времени, в один из вечеров семью Сиверцевых пригласили на встречу, которую организовывала американская община. В этот вечер переводчица сказала, что занята и не сможет помочь им общаться на этой встрече. Люба, уставшая после рабочего дня, только приняла душ и прилегла. Усталым голосом она сказала:

– Любимый, прости, но я не вижу смысла идти на эту встречу, если все равно не буду понимать ровным счетом ничего. Я, конечно, уже могу сходить сама в магазин, благо что в основном здесь самообслуживание, но на встрече, где все завязано на общении, я не знаю, что делать без переводчика.

– А я все же пойду, – решил Костя, – я, конечно, тоже почти ничего не понимаю, но для меня важно быть там, если меня пригласили те, кто так много нам помогал. Пусть это будет визит вежливости, все же я пойду.

– Конечно, если у тебя еще остались силы, будет здорово, если от нашей семьи будет хоть один представитель. Ведь дети сегодня вечером все уйдут на молодежное общение, – согласилась Люба.

Костя быстро привел себя в порядок и уехал на встречу. Почти весь вечер он сначала сидел и слушал незнакомую речь того, кто что-то рассказывал у микрофона, затем ходил по просторной зале с чашкой кофе, пытаясь хоть немного понять из того, что происходит. Как ему показалось, гость церкви что-то рассказывал о своем служении или о своей церкви. Во время свободного общения за напитками и бутербродами, к Косте подошли мужчина и женщина в возрасте. Они пытались что-то сказать Косте, но он только, смущенно улыбаясь, отвечал:

– Sorry, I don't understand you very well! (Простите, я плохо вас понимаю)

Запомнил Костя только несколько слов. Они что-то сказали о школе и какое-то название. Мужчина старательно запомнил незнакомое название, чтобы потом спросить у Лиды, которая учила их английскому и так много раз выручала всю семью с общением в церкви. На следующий день, на уроке английского языка, который, как всегда проходил у них дома, Костя рассказал о тех, кто подошел к нему вчера и сказал название школы.

– Мне показалось, что они пригласили наших детей в эту школу, – закончил он.

– Костя, прости, но это невозможно. Ты что-то перепутал. Может быть они что-то говорили об этой школе, но пригласить туда они точно не могли. Это очень дорогая частная христианская школа. Даже очень богатые люди нашего города отдают в нее детей только на пару последних лет обучения. Потому что с дипломом этой школы перед учениками открываются все учебные заведения страны. Но полностью учить детей в ней слишком дорого даже для крупных бизнесменов, – ответила Лида. – Я, конечно, попытаюсь узнать, кто подходил к тебе и что они сказали. Но постарайся даже не мечтать о том, чтобы хоть кто-то из ваших детей учился в такой школе. Это нереально!

Костя не расстроился. Ведь для него с самого начала название школы ни о чем не говорило. А сейчас, когда ему объяснили, что это за заведение, он подумал, что возможно, те, кто подошли к нему, просто приняли его не за того парня и хотели сделать рекламу школе.

В ближайшее воскресение Лида подошла к семейной паре, на которую указал Костя. Когда он показал, кто подходил к нему на встрече, Лида удивилась:

– Это директор этой самой дорогой школы и его жена – подтвердила она.

Поговорив с семейной парой, Лида отошла от них в полной растерянности. Женщина несколько раз переспрашивала, прежде чем вернуться к Косте и пересказать ему то, что она услышала.

– Костя, я не знаю, что происходит и как это возможно, ты же видел, что я несколько раз переспросила, – начала она. – Но ваших детей действительно приглашают учиться в этой школе. – она сделала многозначительную паузу, – всех детей школьного возраста.

– Но у нас же шестеро детей школьного возраста, – уточнил Костя.

– Пойдем, вернемся с тобой вместе. Я боюсь что-то упустить, – повлекла женщина Костю и Любу за собой назад, к пожилой семейной паре.

Когда они подошли, Лида сообщила количество учеников, сказав, что только старшая дочь семьи училась на родине на первом курсе колледжа, а стальные еще были школьниками.

– Да, мы уже знаем об этом, – подтвердил директор школы. – Мы поговорили с попечительским советом и приглашаем всех детей Сиверцевых в нашу школу. Мы знаем, что Оксана закончила девять классов у себя на родине, но ей стоит поучиться еще год или два, чтобы получить диплом нашей школы, чтобы она могла поступить туда, куда пожелает, – подтвердил мужчина.

– Это чудо! – поразилась Лида, отходя от директора с его женой, – такого не было никогда и ни у кого из эмигрантов!

– Бог так милостив к нашей семье! – растроганно ответила Люба, украдкой вытирая глаза.

Она не ожидала ничего от этого переезда, считая, что ее муж должен отнестись с уважением и пониманием к нужде его матери. Весь переезд семьи был основан на слезах матери Кости, потому что ей было очень одиноко. Люба была уверена, что всей ее семье придется пройти очень трудные времена ради того, чтобы почтить старость матери Кости и позаботиться о ней.

В первого дня жизни в городке, Сиверцевы привозили пожилую женщину к себе с обеда и до вечера. Она продолжала жить в своей двухкомнатной квартире для пожилых, которую так любила, но большую часть дня проводила в их доме. Ее увозили только тогда, когда Раиса Сергеевна говорила, что устала и хочет домой.

И сейчас, когда чудеса и забота множества людей сыпались на их головы, Люба не уставала благодарить Бога за Его милость, заботу и любовь. В конце разговора с директором христианской школы, Сиверцевы получили адрес и предложение привезли документы детей в ближайший понедельник.

Но в понедельник, когда Костя и Люба с Лидой пришли в ту школу, куда раньше определили детей, они не смогли забрать документы.

– Простите, но ваших документов у нас нет, – спокойно и холодно сообщила секретарь, – их отправили в другую школу.

– Как? – не поняла Лида, которая общалась с секретарем.

– Этих детей отправили в другую школу. Они не сдали тест, – также спокойно отвечала женщина. Она не знала ничего о том, что было на экзамене, не знала о проблемах детей с английским языком и занималась только бумагами.

Когда Лида слышала название школы, куда передали документы, она чуть побледнела и заспешила к выходу, будто сейчас скорость ее шагов чем-то может помочь делу. Уже на ходу она объяснила супругам.

– Это школа для умственно отсталых детей. Сейчас еще каникулы. Надеюсь, что секретарь той школы еще не успела их оформить. Иначе ваши дети «не отмоются» никогда! – с напряжением объяснила она.

Люба побледнела.

– Как для умственно отсталых?! – поперхнулась она ужасной фразой.

– Они не сдали тест, – повторила Лида объяснение секретаря.

– Но ведь мы тогда только приехали и не могли знать языка, – тихо проговорила Люба, все еще пытаясь осознать то, что услышала.

– Я вижу, что Бог даже намного больше милостив к вам, чем мы думали в начале! – поразилась переводчица. – Та школа в которой они будут учиться является полным антиподом этой школе. Это две крайние противоположности!

Приехав в школу, куда были отправлены документы детей, Костя и Люба были очень рады услышать сообщение секретаря:

– Я была в отпуске и еще не успела обработать ваши документы.

– Эти слова – самая прекрасная музыка для наших ушей – улыбаясь сообщила Лида секретарю.

– Ну и я рада, что мне не пришлось делать лишнюю работу. А куда отправляют этих детей? – полюбопытствовала женщина, когда супруги в сопровождении переводчицы уже покидали кабинет.

Услышав название школы, женщина не смогла удержать челюсть и ее рот невольно приоткрылся.

– Быть не может! – произнесла она после невольной долгой паузы, в которую ее посетители уже покинули кабинет.

Всю обратную дорогу Лида тихо покачивала головой

– Невозможно! Такого ни у кого не было!

– Хорошо, что я в начале каникул не знала всего этого! – тихо произнесла Люба, – я бы уже извелась от представления всего, что могло бы быть с нашими детьми! Иногда неведение – такое огромное счастье!

Костя и Люба, все еще не до конца веря всему, что произошло в их жизни, отвезли документы в новую школу и не уставали поглядывать на небольшие листы бумаги в своих руках, в которых было отмечено, что документы их детей приняты в самую престижную школу города.

Одновременно с устройством детей на учебу, житейскими заботами и радостями, многие друзья и знакомые Надежды Сергеевны приезжали в гости к Сиверцевым, чтобы увидеться с женщиной. Однажды вечером, когда семья читала Библию, они дошли до книги «Руфь». Прочитав о ситуации, когда Ноеминь и Руфь вернулись в родной город, где раньше жила пожилая женщина, Борис рассмеялся:

– Бабушка, слушай, здесь написано, что весь город пришел в движение, когда Ноеминь пришла в город. А из-за тебя вся Америка пришла в движение. Твои друзья со всех штатов съезжаются, чтобы с тобой пообщаться!

– Ну ты и скажешь! – смущенно рассмеялась Надежда Сергеевна.

– А разве нет? – поддержали остальные дети, – от Флориды до самой Канады уже приезжали. Маме даже пришлось в очередь гостей записывать, чтобы мы могли их принять нормально. Мы же можем освободить только одну комнату для гостей, вот мама и записывает, кто и когда приедет, чтобы не забыть.

– Мам, а ведь дети правы, – улыбнулась Люба, – мне кажется только с Теннеси к нам не приезжали гости. Неужели в этом штате у тебя друзей нет? Или эти друзья еще не знают, что ты в Америку приехала?

Я не знаю, – продолжала улыбаться пожилая женщина. Ей было приятно, что она оказалась нужна своим старым друзьям, и что они соглашаются платить немалые деньги на билеты, чтобы пообщаться с ней. Ведь у Сиверцевых еще не было возможности путешествовать, им приходилось экономить на всем, чтобы приобрести все необходимое.

Глава 5

Судьба поставляет нам только сырой материал,

И нам самим предоставляется придать ему форму

Мишель де Монтень

В первый день учебы дети Сиверцевых входили в красивое здание дорогой христианской школы. Для них было удивительным и приятным, что каждый день занятий здесь начинался с общей молитвы, а по четвергам проходили собрания, когда кто-то из учеников старших классов готовил проповедь.

Понимая, что неожиданный подарок в виде обучения в очень престижной школе, обязывает, они старались учиться «на отлично», чтобы спонсоры не пожалели о том, что выделили деньги на их обучение. Оксана и на родине не могла успокоиться, если не знала предмет на «пять» или хотя бы «на четыре с плюсом», но в этой школе трудилась особенно упорно. Ведь за год ей предстояло не только выучить новый язык, но и восполнить все «пробелы» разницы в знаниях между учениками с СНГ и Америки.

На родине Оксана закончила десятый класс, но, приехав в Америку, по совету директора школы и его жены, она опять вернулась в школу, чтобы выучить получить диплом местной школы. В школах СНГ дети учились десять лет, но Американская система отличалась и в ней нужно было учиться двенадцать лет. Но Оксана не хотела злоупотреблять заботой спонсоров, и намеревалась получить необходимые знания за год.

В начале Оксана сидела в младших классах, чтобы просто учить язык. Время от времени приходили женщины из американской церкви и забирали детей Сиверцевых с занятий. Они сидели с ними в библиотеке и обучали их английскому. Детям было трудно, но они были очень благодарны всем верующим, кто помогал им освоиться в новой стране и выучить язык.

В конце учебного года к Оксане подошла одна из преподавателей.

– Оксана, мы понимаем, что вам сейчас очень трудно. Мы могли бы выпустить вас из нашей школы со справкой, где будут указаны дисциплины, которые вы проходили. Но советуем все же получить диплом. Наши дипломы имеют большую ценность в любом колледже и высших заведениях страны, и мы не можем ради вас «опускать планку». Мы не сможем выдать вам диплом, если вы не возьмете все необходимые для него классы и не наберете нужное количество крЕдитов. Мы видим, что одного года обучения Вам недостаточно и необходимо взять еще один год. Вы очень старательная и трудолюбивая девушка и спонсоры согласны выделить финансирование для вас еще не год.

– Я тоже вижу, что несмотря на то, что я мало сплю и учусь как могу, все равно у меня не получается взять все, что нужно, – согласилась девушка. Если вы не возражаете, я продолжу учиться. Скажите, пожалуйста, что я должна взять в этом году, чтобы получить диплом, – попросила девушка.

– Пойдемте, составим вам план на будущий год, чтобы вы смогли выпуститься с дипломом нашей школы.

Они вместе подошли к компьютеру и составили расписание, выписав нужные для диплома дисциплины. Оксана добавила себе еще уроков и на сон почти не осталось времени. Она приезжала со школы, падала на постель на пару часов, затем садилась за учебники и поднимала голову от книг только очень поздно ночью. Перед отъездом в школу она спала несколько часов. Подобный режим выматывал до изнеможения и на мысли о ребятах не оставалось ни сил, ни времени. Она много читала, учила, «штудировала» учебники. Нередко она даже плакала от усталости. Из-за этого многие события жизни просто «вычеркнулись» из ее памяти.

В начале, когда семья только приехала в новую страну, Оксана нередко думала о ребятах, вспоминала восторженные взгляды Гены. Но скоро учеба и нагрузки вытеснили все, что не помогало в образовании. Девушка не старалась этого делать, все произошло само собой, потому что для нее было очень важно не подвести родителей и тех добрых людей, кто поверил в новую семью, поверил в нее. И у Оксаны это неплохо получалось. Ей пришлось брать дополнительные уроки по устному английскому, по правописанию, правильному произношению, математике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

1Послание к Коринфянам 10:13

Вернуться

2

Послание к Евреям 5:14

Вернуться

3

Притчи Соломона 16:32

Вернуться