Пол Фил
Выставка цилиндров и конусов

Глава 1. Баз и Тэйки

– Ты обещал, что деньги вернутся за четыре года! – кипятился Тэйк.

– Что в этом удивительного, Тэйки? Чего ты? – встрепенулся Баз.

– На конус с бриллиантами ты потратил почти миллион долларов!

– Но он стоит того, согласись! Тэйки? – Баз поводил рукой перед неподвижным взглядом мецената.

– Потратить все мое состояние на идиотскую выставку каких-то геометрических фигур, устраивать бесплатные показы на и без того бесплатной выставке, где еще и бесплатный шведский стол с дорогим алкоголем! Неделю за неделей морочить мне голову в течение пяти лет, обещая, что вот-вот начнутся продажи и деньги отобьются с толикой! Верни мне мои деньги!

– Не преувеличивай. Все не так плохо. Завтра у нас показ цилиндров, а послезавтра – конусов. У меня хорошее предчувствие, – сказал Баз.

– Я ухожу. Но через два дня вернусь. И если ты не продашь ни одного цилиндра, выставки конусов не будет! Это я тебе обещаю, напарник!

Тэйк в отчании схватил кусок алмаза и запустил им в стоящий неподалеку титановый цилиндр. Тот понимающе бумкнул. Оставалось ощущение  безысходности. Тэйк посмотрел на База, представил как проткнув его насквозь, вонзает металлический лом в самый дорогой цилиндр с брильянтами. Баз, висит на ломе, покорчившись, умолкает, и лишь редкие судороги напоминают  о том, что совсем недавно он еще жил.

От такой фантазии сознание Тэйка помутилось, он качнулся и оперся рукой о локоть База.

– Что с тобой, дружище? – участливо спросил Баз.

– Ничего, – устало ответил Тэйк и  отправился к лифту. По дороге к поверхности лифт остановился, и Тэйк, опустившись на корточки, тихо заплакал. Лифт скоро заработал снова, неся мецената на поверхность.

– Я же предупреждал, что это непростой бизнес, – простодушно, сам с собой, говорил Баз, оглядывая экспозицию.

Глава 2. Баз, Александр и Анна

Баз сидел на нижнем диване, метрах в семи от обширного окна и без всякого желания курил сигарету, пепел которой драматически нависал над клавиатурой ноутбука. Баз знал, что бриллиантовый цилиндр лучше и дороже. Он был за то, чтобы продавать цилиндры, а не торговать драгоценностями. Тэйк опаздывал.

Между Базом и окном, в котором тоскливо отражался несовершенный светильник кофейни, сидели двое. Мужчина держал подбородок высоко, девушка улыбалась. Улыбалась из вежливости за приглашение на ужин.

“Шеф и секретутка”, – устало подумал Баз и прикурил следующую сигарету. Шеф, отметив надменный взгляд База, поерзал. Она прикурила сигарету.

“Восемнадцать тире двадцать. Верит каждому слову, но и не дура,” – продолжал свой  анализ Баз, поглядывая на часы. Тэйк опаздывал уже на час.

“Какой ты необязательный, Тэйк!” – думал Баз. Шеф продолжал свой треп. Девушка начинала уставать, и все чаще приставляла пальцы к губам.

– Позвольте предложить Вашей даме фруктовый салат! – громко сказал Баз.

Долговязый шеф не отреагировал. Девушка вопросительно смотрела на босса. Их тема прервалась, но долговязый не решался встретиться с Базом взглядами.

“Барахло,” – подумал Баз и отвернулся. Светильник, отраженный в окне вызвал в нем неподдельные ностальгические чувства.

Тэйк так и не появился. Вместо этого шеф, при выходе шепнув что-то девушке на ушко, вернулся и, по стойке, смирно обозначился перед окончательно разочарованном Базом.

– Что Вы хотели? – громко спросил долговязый.

– Отойдите, Вы загораживаете луну! – ответил Баз, имея в виду отражение светильника в окне.

– Я тебе сейчас морду набью! – не очень громко произнес шеф.

– Наконец-то! – ответил Баз и технично встал с дивана прыжком на обе ноги. Он подошел к долговязому вплотную и сделал искомое движение тазом. Тот едва заметно дернулся.

Охранник обратил на них внимание. Шеф улыбнулся и провел поставленный удар Базу в нос. Баз отшатнулся. Он протянул руку к салфеткам. Обидчик молча наблюдал, пытаясь определить перспективу поединка. Баз покачал головой. Он вдруг подумал, что все это чепуха, и что получил по заслугам.

– Простите. Идите. Я виноват, – сказал он.

– Нет, ну ты действительно неправ, – участливо сказал шеф.

– Да. Да. Идите, – продолжал Баз.

Долговязый поднял руку вверх, показывая охраннику, что все в порядке. Баз полез назад в диваны.

– Прощайте! – отчеканил шеф и отправился к выходу.

– Прощайте! – полушепотом ответил Баз, держа салфетку у носа. Крови было немного. Посетители перешептывались. Одна из девушек за соседним столом смотрела на База испуганно. Он сделал рукой, мол, все в порядке. Девушка усмехнулась. Баз устремил взгляд в слона из Texas Tapestry.

“Идиотизм”, – прошептал Баз и сделал глоток остывшего конпанна.

Он видел, как девушка долговязого села на правое сиденье, а шеф – за руль.

“Суета”, – подумал Баз и откинулся на мягкую спинку.

– Простите, можно зажигалку? – услышал Баз спустя минуту.  Та самая соседка с серьезным видом стояла напротив.

– Присаживайтесь! – ответил Баз.

– Я …ттолько зажигалку… – начала фемина.

– Посидите со мной пару минут. Прошу, – шепнул побитый.

– Не могу.

– Ну, что ж…

Девушка ушла с зажигалкой в ее прекрасной руке. Она молча курила и ответственно кивала головой в ответ на громкие рассказы подруг, поглядывая на незадачливого продавца цилиндров.

Баз снова откинулся назад и закрыл глаза. Ему виделась веранда с креслами. Было неубрано, но гамма была настолько светлой, что он улыбался, глядя этот сон. Он проснулся от знакомого голоса. Девушка благодарила его.

– Спасибо! Вы хорошо себя чувствуете?

– Теперь много лучше. Как Вас зовут?

– Анна.

– Баз.

– Какое редкое имя!

– Здесь – да.

Анна рассмеялась. Она отошла на пару шагов и с этого расстояния помахала Базу рукой, прощаясь. Баз сдержанно кивнул.

Когда Анна ушла, Баз взял трубку и напечатал смс Тэйки: “Будь ты проклят со своими алмазами!”

– Девушка, счет будьте добры! – закричал он на всю кофейню.

***

На следующий день, вечером, Баз сидел в диванах, глазея на луну, которая была фонарем кофейни, отраженным в огромном окне. Базу нравилась такая рутина. Не продав ни одного цилиндра,  получив запрет Тэйка на выставку конусов, он спокойно пробовал пино коладу и рассматривал ноги девушки, которая была рада этому, но вида не показывала. Даже наоборот, она поглядывала на База, как на какой-то отстой. Баз был адаптирован и делал викторию в ее адрес. Она притворялась, что не видит. А он и не настаивал ни на чем. Так протекало время, пока вновь не появились шеф и ‘секретутка’.

В этот раз шеф держал подбородок на полтора сантиметра ниже. Секретутка ушла через полчаса, а шеф остался, из чего Баз сделал вывод о том, что ‘свадьба’ не удалась.

Спустя десять минут одиночного шеф-сидения на стуле, глупого и неприкаянного, Баз позвал его рукой присоединиться, и угостил коньяком. Александр был рад такому повороту событий, поскольку чувствовал себя виноватым за боксерский удар накануне.

– Чепуха, – успокаивал его Баз. – Потом тресну тебе тихонько, и будем квиты.

– Она меня предала. Предпочла мне… меня…то есть… мне… – несколько раз начинал Александр сбивчиво, но Баз сжимал его плечо и глазами говорил: “Прекрати ныть. Не становись лузером!”

Их вечеринка закончилась в три часа ночи на ступенях Государственной Инспекции Пробирной Экпертизы на Малой Бронной, где к ним пристали пьяные гопники из Минска.

– Так подайте же несчастным жителям Белой Руси сколько не жалко! – задиристо начал один из четырех подошедших.

– Вот бутылка ‘Портера’. Неоткрытая. Возьми и иди, – вяло сказал Баз.

– Ах, вот так вот, мляха-муха? – подошел следующий.

Александр провел удар левой третьему в нос, но подскользнулся и упал прямо под удар ноги четвертого. Баз принялся поднимать Александра, когда первый ударил его в лоб. Удар был тяжелый, и Баз сделал вывод, что в перчатке свинец. От неожиданности он упал на Александра. Гопники отступили в ожидании пока противник расцепится.

– Ты как? – шепнул Александр.

– Нормально. Ты боксер? – спросил Баз шепотом.

– Да.

– Я дзюдоист. Ты бьешь, я бросаю. Работаем?

– Идет. Но больше на меня не падай. Ты тяжелый.

– Прости, Саш, это произошло случайно.

Гопники били рукой по руке в сладостном ожидании неравного поединка. Шеф и продавец цилиндров направились к ним. Такое событие им было не по нраву и представлялось неожиданным. Александр технично бил, Баз технично бросал. Александр бил от отчаяния, что девушка не с ним. Баз вкладывал в броски несбывшиеся мечты о продажах. Все происходило весьма быстро и неудовлетворительно для решивших почесать кулаки.  Асфальт – штука твердая. Вскоре противник в количестве четырех человек поспешно оттягивался к краю дома, обещая вернуться.

– Ненавижу себя! – негромко проговорил Александр, отряхивая с куртки прилипшую грязь.

– Ты о чем сейчас? – справился Баз.

– Достало все!

– Хочешь увидеть много алмазов в одном месте?

– Почему бы и нет.

Спонтанные бойцы сели в машину Александра и отправились на выставку.

– Я знаю человека, который бы купил что-то из этого, – произнес Александр, трогая самый большой цилиндр.

– Но это настоящие бриллианты. Это стоит миллиард долларов, – шепотом сказал Баз.

– Он и хочет потратить миллиард. Он такой же сумасшедший, как и ты, – прошептал в ответ Александр.

– Это очень хорошо, – сказал Баз.

Они заказали пиццу и ели с удовольствием. Александр был голоден и громко чавкал, запивая пиццу томатным соком. Баз неторопливо жевал, придумывая разрушительный для Тэйка текст смс.

– Спасибо! – сказал Александр, садясь в автомобиль.

– Не терзайся из-за нее. Есть много другого. Очень хорошего и более подходящего, – тихо сказал Баз.

– Фруктовый салат! Ну, ты даешь! – засмеялся Александр.

Баз без слов ушел в подъезд. Александр еще секунду, по-доброму улыбаясь,  смотрел ему вслед, потом запустил двигатель и резко уехал из двора.

Глава 3. Lucky Seller

– Какого черта? Ты что, пил? – вступил Тэйк, едва войдя в рецепцию выставки.

– За один миллиард долларов продан бриллиантовый цилиндр. Вот чеки на пятьсот пятьдесят миллионов долларов, а в ящике наличными – миллион евро. Остальные платежи клиент хочет обсудить при встрече. Вот его номер, – устало рапортовал Баз.

– Почему ты держал это втайне? – не унимался Тэйк. Его лицо постепенно посетила радостная улыбка. Он взял карточку и пристально изучил ее.

– Это произошло позавчера. Посредник – мой новый знакомый, – тихо сказал Баз.

– Почему так завышена цена? Цилиндр обошелся тебе в чуть более миллион! – произнес Тэйк и, подавившись слюной, принялся мучительно откашливаться.

– Я хотел сказать посреднику ‘миллион’, но был подшофе, и случайно вырвалось другое слово, – осторожно, будто подглядывая в текст, сказал Баз. Он пил американо с сахаром и льдом через соломину.

– Что ты говоришь? Ты что говоришь сейчас? Нас же элиминируют!

– ‘Нас’! – насмешливо протянул Баз. – С каких это пор – ‘нас’?

– Нас ликвидируют за непорядочность, придурок!

– Порядочность… – философски произнес Баз, медленно шагая к тяжелым шторам. – Что такое порядочность в мире, который запал на дипишные жопы шлюх порнхаба? Ты что, не рад? Ты вернул свои бабки и получил сумасшедшую прибыль. Перечисли на мой счет несколько миллионов, и я уезжаю. Хватит.

– С ума сошел! А это? – обвел рукой выставку Тэйк.

– Оставь это, – уклончиво ответил Баз.

– Зачем? Мне – это? Без тебя? – отрывисто, в исступлении, негромко сказал Тэйк. – Кто их будет продавать? На свете есть только один дурак, который торгует цилиндами и конусами!

– Так ты перечислишь деньги?

– Баз!

– Прекрати брызгать слюной. Я вернул тебе долг. Какого хрена!?

– Я всегда уважал тебя! Ты – лучший!

– Когда ты перечислишь деньги?

– Сегодня-завтра…

– Сегодня.

– Хорошо, но…

– Тэйк!

– Ну, хорошо! Спасибо!

– Да пошел ты!

– Дурак! Ты… дурак! Баз! Все только начинается! Остановись!

– Довольно, Тэйк. Ты показал себя за прошедший год! Я ухожу.

– Жаль, что так!

– Это у тебя от радости. Владей! – и Баз похлопал Тэйка по плечу.

Он вошел в лифт и поднял вверх руку, прощаясь. Тэйк тоже поднял руку. Его лицо было растерянно-счастливым. Теперь он любил База больше всех на свете. Баз доказал, что невозможное возможно. Баз был интересен.  Тэйк не понимал, что теперь не интересен он сам. Ну, просто миллиардер. Ну, одет хорошо. Умен и перспективен. Не гей, в конце концов.

***

Сто миллионов евро поступили на его счет, и Баз уехал в тот же день. Он бродил по узким улочкам Кламси и дышал воздухом Ромена Роллана. Люди обращали на него внимание, и Баз вежливо улыбался, ни с кем, однако, не заговаривая. К вечеру же, купив местное вино в ресторане, он пригласил за стол соседей, и те рассказали ему всякие небылицы про Кламси и его жителей.

Ночью, когда, после попойки, Баз спал, позвонил Тэйк.

– Как ты? – серьезно спросил он.

– Сплю. Чего тебе? – буркнул Баз.

– Я придумал как спастись.

– Неужели? Интересно! Расскажешь завтра!

– Мы построим космический корабль. Ковчег. И в минуты общепланетарного коллапса, мы удалимся от планеты на безопасное расстояние. Ну, и возьмем, конечно же, каких-то людей еще… – убывающим тоном проговорил Тэйк.

– А потом?

– Переждем и вернемся! Тебе совсем не нравится такой план?

– Нравится.

– Вот и хорошо. Хочешь узнать детали? Они завораживают.

– Детали потом. Дай поспать.

– Но Баз!

Не ответив, Баз отключил телефон и уставился на светильник. “Переждем и вернемся”, – прошептал он. “Если б все было так просто…”

Позже, во сне,  пришла мать. “Экономь деньги, сынок!” – нежно грустно сказала она. “Обязательно, мама!” – прошептал он. Баз вздрогнул. Было уже светло. Он прошел к тщедушному столику, на котором стояла бутылка, поспешно открытая вчера, но невыпитая, и сделал глоток. Надышавшееся за ночь вино Бургундии было прекрасно.

Глава 4. Женева

Одной из удивительнейших вещей, которая стала происходить в жизни База с момента его явления в Кламси, стало прилипание женщин самого разного возраста, на одну только опереточную тему. Они подсаживались за ближние столики, эбэндонировали мужей и любовников,  друзей и подруг.  Все они хотели внимания База, понятия не имея о его богатстве. Они просто чувствовали, что он до такой степени отличен, что это не помешает испытать.

Породоиспытание давалось Базу бедственно, по причине его безбрежной привязанности к Гвен, которая, между тем, издевалась, как хотела.

Выходец из небогатой британской семьи, с окраины Лондона,  она была воспитана в суровом режиме деньгоделательной атаки; но и была приверженкой Уильяма Вордсворта, чего Баз не понимал из-за приверженности к британскому биту. Хотя, кто сказал, что британский бит и Вордсворт друг от друга так уж далеки?

Баз маялся. Он плакал по ночам, а вечерами колотил гопников, когда те требовали… Чего они требовали? Наверное, внимания… И он писал стихи на английском.

***

Kiss the snow when arrive at the top,

Kiss the rain when passing the shelf,

Kiss me when you get down.

 Он наливал бокал и вновь принимался за стихотворение.

I wasn’t right denouncing you,

In vain I raved cognising

Your boat quietly disguising

The anchorweighing.

I’ve been too long here,

I’ve wasted tonnes of time,

This is the instante,

This is the instante!

And will two wings

Head up the clouds,

They blessedly will leave

Those arrogance, revenge and junk,

And will two wings head up the clouds.

Well, one thing clicks:

One cannot bear those lovely things,

Those lovely things,

That gentilesse,

That gentilesse, that elegance…

La-la-la-la…

And will two wings

Head up the clouds,

They blessedly will leave

Those arrogance, revenge and junk,

And will two wings head up the clouds.

I wasn’t right denouncing you,

In vain I raved cognising

Your boat quietly disguising

The anchorweighing.

I’ve been too long here,

I’ve wasted tonnes of time,

This is the instante,

This is the instante!

And will two wings

Head up the clouds,

They blessedly will leave

Those arrogance, revenge and junk,

And will two wings head up the clouds.

And will two wings

Head up the clouds,

They blessedly will leave

Those arrogance, revenge and junk,

And will two wings…

And will two wings…

Забыть Гвендолен он тщился еще во времена создания первого бриллиантового цилиндра, но цинизм Тэйка и общая тогдашняя несостоятельность всего, в частности, дел в продажах, дистракционировали и свиарировали его. Каждый раз, когда фемина с красивой кожей и скульптурными данными садилась напротив, он начинал дергаться, чем портил вечеринку. Привязанность к  Гвен меняла База, и Тэйк сказал: “Мы тебя все равно женим, придурок камерный.”

И Баз снова писал, писал…

The day was the least prospective,

A chandelier fell on me,

My leg stuck in the tabouret,

Friday noon not the way to be.

Friday night is a-coming soon,

Me a-taken to hospital,

Head a-weaved into a weird cocoon,

Me a-felt like that frog spittle.

All my life has been stated here,

Is that life – with a troubled wife?

Walking under a chandelier,

Getting troubles, collecting strives.

I decided to make a coffee,

Dragged myself to the coffee space,

Where a huge, really sticking toffee

Bumped me right  into my face.

There she stood at the bar just smiling,

With her all-aggravated things,

Dangerous as well as beguiling -

Made of sins.

(Made of sins!)

I decided to run away from her,

But it was all to all too late,

The Prospective of all this FriDay

Was A-Fate…

Такое обстоятельство вызывало в Базе огромный антагонизм. Он был внушаем, но и  умен. Это порождало ужасающие внутренние баталии. Однако спортивность и регулярная упражняемость психики делала База конструктивным. Он был страшен одинаково и для друзей, и для врагов, с одной лишь небольшой поправкой, что при виде друзей он всегда чувствовал дружественность и уничтожить мог только после серьезного запланированного существенного оскорбления.

Тэйк знал об этом, и никогда не трогал тонкие стенки База. Он лупил кувалдой только по массивным сторонам, при этом, впрочем, тоже рискуя. Но меценат знал, что Баз, увидев его улыбающееся лицо, именно ему всегда простит все. Баз иногда сомневался в этом, и Тэйк содрогался от возможности пасть от руки разозлившегося База; но снова улыбался улыбкой лучшего друга, и Баз снова прощал.

Теперь легко понять какой многотонной скалой навис Баз над несуразными попытками Женевы закадрить его.

– Привет! – мягко произнесла она, стукнув пальчиками по его колену.

– Где-то виделись, – безразлично ответил удивленный Баз.

– Разве? – искренне воскликнула Женева.

– Определенно, – продолжал продавец цилиндров и конусов.

– Наверное, перепутали с кем-то, – расстроенно сказала девушка.

– А вот и нет, – безэмоционально ответил Баз.

– Ну, тогда-а… расскажи, – заинтересовалась Женева.

– Ты шла по набережной, я шел навстречу… В августе, – упражнялся в идиотизме Баз.

– Хм, – только и сказала Женева, которая не раз прогуливалась по нескольким набережным в своей жизни.

– Вот видишь… Я ухожу. Увидимся, – спокойно произнес Баз.

Женева откинулась на подушку и сквасила красивым лицом нечто среднее между номенклатурным презрением женщин к мужскому полу в целом и сожалением учителя, урок которого покидает средний ученик.

Баз заметил это. И решил остаться. Идти в номер, где пусто, от красивой молодой женщины – не было никакого резона.

– Чего ты хочешь от меня, француженка? – деловито, наигранно дерзко спросил он.

– Ничего.

– Понимаю. Так чего ты хочешь? Быть может, пойдем ко мне?

– Ты  с ума сошел.

– Напротив. Все в рамках разумного. Мы просто избежим лишнего. Ты женщина, я мужчина. Почему бы нам не перекинуться парой слов у меня дома?

– Дома…

– Прости.

– Ничего. Все хорошо.

– Так пойдем?

– Нет. У меня другие планы. Извини.

– Прощай.

Баз вдруг захотел поцеловать ее. Она почувствовала это. Засмеялась.

– Прощай.

– Как тебя зовут?

– Женева.

– Прекрасное имя. Сожалею, если показался грубым.

– Все нормально.

– Я ушел.

Женеве вдруг захотелось прижаться к взрослому мужчине, который на первоначальном этапе просто повел себя, как мальчишка. Она вылезла из диванов и пошла рядом с ним.

– Тоже уходишь? – спросил Баз.

– Да.

– Жаль.

– Почему?

– Жаль, что мы уходим не вместе!

– Но это не так!

Баз лежал рядом с Женевой и думал о том, что скоро все это закончится. Пройдет еще час, день, месяц или год, а может быть, жизнь, и все это станет всего лишь фактом, фактами, которые развлекут других. А то и просто – неизвестными никому cобытиями.

Ему стало грустно, и он вышел на веранду. Налил стакан воды. Сделал глоток.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила Женева, подойдя сзади и обняв его за шею.

– О вечном… – ответил Баз.

Стихи той ночи были просты.

My way's the way of those,

Who have at last been finally forgotten,

Who'd better take the pain of serving memories,

Who'd go to those sweet happy sunny days,

Than undergo the present overwhelming rainy sarcasm,

Than look for deeply hidden something,

One day impulsively called "love",

Some day so thoughtlessly let to become the "only",

Than believe,

Than suffer…

I'll be, I'll be forgotten

And I will die

For it's the proper way

For those like me to silently remind:

Unrequited love just cannot live

and dies forgotten.

I want to submit a draft on self-destruction,

To call it off, to call the love off,

To extract it from under my skin,

Do you think we need to talk?

Well, don’t we? Don’t we talk?

Every day after the craziness,

Idiocy, randomness,

Disorder, incongruity…

One fell for you – weren’t you delighted?

Ain’t it nice…

When you’re adored…

I'm sorry, dear, time is out,

This is the dish,

Here is the trout,

You’ve tried the fish,

Please, wash the dish -

That’s what it’s all about.

I wish I were a kid in a pair of short blue trousers,

I wish you were a kid in a white dress and white blouse,

I wish we could be stupid and kind,

I wish you never made up your mind

To stop being such a marvelous child.

I wish I never told you how much I loved you,

I wish I knew what always happens to you when you fall in love,

I wish I had an average wife,

I wish I went through trouble and strife,

I wish I lived an average life.

I wish I never lived a life of an artist,

I wish you never learned the place where I stayed,

I wish I never met you, that's that,

I wish I could get a cigarette now,

I wish you… you were a marvelous child…

I wish I were a kid in a pair of short blue trousers,

I wish you were a kid in a white dress and white blouse,

I wish we could be stupid and kind,

I wish you never made up your mind

To stop being such a marvelous child…

All those cosmic things that shine there,

All of them – will live,

They will stay there forever,

They will stay, they will stay, they will stay…

When you let me go and ask to seven seas

All I've got to do is agree,

And I'll stay, where I shall always be.

May you comprehend that we can freely bear

All those unresolved everydays

And you do the things that never speak for oneness.

Yes, we do!

Lah, ah-ah-ah!

Ooh-ah, oh, ah-ah-ah!

Ooh-ah, oh, ah-ah!

Ding-dong, giggidi-gi, dum-de-dum,

Life has gone, life’s gone, life’s gone, life’s gone, and that was fun!)

Wish I could take all of these things

Albeit, they aren't simple to carry on my broken wings,

All those cosmic things that shine there in the skies,

All of them will live in your eyes,

And I'll stay where I would hate to stay…

All alone. All alone.

All the shining stars will stay there in your heart,

All the words will sound in your head,

And I'll stay where I would hate to stay…

All alone. All alone. All alone.

 Take this old dada, and swing on it,

 How it feels, how it feels, how it feels,

 How it feels?

 How does it feel?

Take this old dada and swing on it,

Was that time a devil-may-care? Well, wasn't?

Ding-dong, giggidi-gi, dum-de-dum,

Life has gone, life’s gone, life’s gone, life’s gone, and that was fun!

Ding-dong, giggidi-gi, dum-de-dum,

Life has gone, life’s gone, life’s gone, life’s gone, and that was fun!

Ooh, ah, yeah!

***

Бесконечно глупым, несуразным, абсурдным и заметным окружающим, стало желание База экономить на всем, включая самое необходимое. Женева, которая переехала к нему, тихо поражалась его идиотской скупости. Она понимала, что Баз делает это против собственного желания, но и не знала как несметно богат ее избранник. Она принялась смеяться над ним. Женева делала это в приватных беседах  и на людях. Баз по-настоящему злился.

Все закончилось тем, что евромиллионер купил большой дом в Кламси и еще пару домов во Франции, куда периодически сбегал от насмешек прекрасной Женевы. Та, установив, что синдром База является синдромом состоятельного человека с тараканами по поводу какой-то неразделенной любви, собрала все свои французские женские силы для решительного броска.

Баз рыбачил в дальнем тихом пруду, когда она спустилась к нему на парашюте с вертолета и закрыла сзади его глаза загорелыми руками в перчатках.

– Это ты? – произнес Баз.

– Ты любишь меня? – ласково спросила Женева.

– Распугаешь всю рыбу, – ответил Баз.

Его ответ разочаровал девушку, но она продолжила борьбу.

– Так любишь или…?

– Оставь это дурачество! – громко заявил Баз, теряя ориентировку в смысле поплавков.

– Я сейчас задушу тебя! – крикнула Женева и рассмеялась.

– Прекрати! – продолжал Баз.

– Задушу!

Они упали в теплую воду. Чуть не захлебнувшись, Баз сожалел, что не умер, так был расстроен по поводу сорванной рыбалки.

Весь вечер он носил Женеву на руках. От этого его руки были так напряжены, что он чуть не падал, направляясь в предспальный душ. Женева же, довольная тем, что удалось вымотать необъезженного любимого, валялась в постели и кричала, издеваясь: “Баз, где же ты?”

Они гуляли среди тургеневских деревьев и, в приливе чувств, падали в траву и занимались любовью. Дети селян подглядывали,  делали фото и выкладывали историю любви в инстаграм. Когда снимки долетели до Тэйкэвэйя, он отправил Базу сообщение о том, что приезжает.

– Как, наверное, мил твой Тэйк, если ты совсем не хочешь рассказывать о нем! – восклицала Женева.

– Обыкновенный подонок, каких тысячи, – грустно произносил Баз, представляя, как Тэйк и Женева будут флиртовать у пруда, не обращая на него никакого внимания.

Тэйк приехал со схемами спасительного ковчега, и с Женевой, взапой, они обсуждали возможности спасения землян во время планетарной катастрофы. Баз с грустью анализировал непостоянство женщин на примере Женевы и на восторженные отзывы о Тэйке, говорил: “Он – лучший.”

Тэйк приглашал Женеву в Москву. Женева уговаривала База лететь с ними. Баз отказывался.

– Ты смешен, – отправлял Тэйк смс из соседней спальни.

– При чем тут это? – писал в ответ умудренный опытом Баз.

Они прилетели в Москву и незамедлительно поехали к Тэйку на дачу, где Баз столкнулся с тем, что ни камин, ни банная печь не работали. Он принялся собственноручно все ремонтировать, когда двое остальных начинали вызывать специалистов. Баз выгнал всю подмогу и сделал все сам.

С искромсанными работами руками, он вошел в гостиную и налил бокал вина.

– Можете париться, – негромко сказал он.

– Ура! – закричала Женева.

– Ура, – тихо сказал Тэйк, бросая взгляды на плотные бедра француженки.

С насмешкой, Баз покинул помещение. “О, Гвен, где же ты?” – тихо сказал он, продвигаясь в глубину сада, как пьяный, цепляясь за стволы вишен и груш.

Когда Баз вошел в предбанник, он увидел нагую Женеву, сидящую напротив голого Тэйка. Не то, чтобы Баз расстроился. Но непреодолимое желание покинуть парочку стало главным. Однако, Баз уже много раз оставлял такое безнаказанным, чтобы сейчас молча удалиться, потупив взгляд. Он набрал полный таз кипятка и направился к Тэйку, который, смеясь, выбежал на лужайку. Баз вернулся и, неожиданно для Женевы, за волосы, по крестьянски, выволок ее на ухоженный газон. Женева молчала. Только глухой возмущенный стон едва возник в ее грудной клетке.

– Ты в шоке, куртизанка? – молвил Баз.  – Хочешь сдохнуть в России на даче? Это стильно, верь мне!

– Баз, отпусти ее. Я во всем виноват. Я ей сделал предложение, – пьяно попросил Тэйк.

***

– Провалитесь вы пропадом! – шептал Баз, делая зарядку утром.

На этом его гнев закончился.

Он вышел в прекрасную погоду мая и пил капуччино в ресторане с искусственной луной.

Появился Александр. Секретутка была с ним,  разодетая и довольная.

– Привет! – обрадовался Александр. Они обнялись. Баз был представлен Клариссе.

– Александр много рассказывал о вас! – произнесла Кларисса, и Баз устыдился своих прошлых мыслей. Она звучала мягко и умно.

– Дело в том, что мы решили пожениться, Баз! – извинительно сказал Александр.

– Вот молодцы! Кларисса, берегите его! – только и сказал Баз.

“А ведь неглупый мужик!” – cокрушался Баз об Александре по пути домой. Он взял такси. Идти не хотелось. Попросив шофера подождать, он купил бутылку коньяка у знакомой продавщицы, а через полчаса взошел в квартиру. Его деловой кейс сиротливо стоял у обувной полочки с самого дня приезда.

– Будьте здоровы! – громко обратился Баз к портрету Екатерины Второй и хлопнул первые сто граммов одним разом.

Он долго изучал свое лицо в ванном зеркале. “Старпер,” – довольно шептал он, разглядывая трещинки, родинки и морщинки. “Старперище!” – довольно повторял он.

Баз разминал бицепс и, недовольный тем, что некогда перебитый бицепс недостаточно велик, падал на пол и начинал отжиматься. Потом выбегал во двор и начинал подтягиваться на турнике. Здоровый ум подсказывал ему, что пить коньяк, а потом бежать на снаряд,  по меньшей мере,  мальчишество, но Баз, все же, делал это.

Потом он упал на нескромную кровать и в полузабытьи перекатывался от одного края к другому. “Боже, боже,” – шептал евромиллионер.

Он заснул на рассвете, а к обеду, вспомнив, что Александр женился на Клариссе, позвонил ему.

– Ты приедешь? – в надежде спросил Александр.

– Предлагаю встретиться в пекарне Мишеля. А там посмотрим, – вяло сказал Баз.

– Идет, – ответил Александр.

Баз попросил поваров приготовить для молодых торт. И когда Александр с Клариссой появились, они были впечатлены.

Вечеринка получилась неожиданно теплой и сентиментальной. Баз вдруг подумал, как может быть прекрасен союз мужчины и женщины, когда есть любовь и доверие.

Кларисса была совершенна. Она умела одеваться, а Александр не жалел денег. Поэтому Кларисса выглядела весьма впечатляюще. Оказалось, что Клариссе уже двадцать пять, а Александру всего тридцать девять, и Баз, сторонник внушительной разницы в супружестве, повеселел. Он целовал Клариссе руку и всячески расхваливал Александра перед невестой.

– У вас есть сестра? – сказал Баз, резко ощутив одиночество.

– Есть, – улыбнулась Кларисса.

– Вы так хороши, Кларисса, но уже заняты Александром. Познакомьте с сестрой! – попросил Баз.

– Хорошо! Она сидит с девочками прямо позади вас. Они увязались за нами, зная, что мы едем сюда, – тихо сказала Кларисса.

Баз профессионально неспешно обернулся и увидел Анну.

– Анна? – обратился он к Клариссе.

– Откуда вы знаете? – изумилась Кларисса.

– На глазах у Анны Александр бил мне морду в первый день нашего знакомства, – заметил Баз.

– Вот это да! Ты бил его? – обратилась Кларисса к Александру.

– Нет. Он блефует, – ответил Александр, глазами показывая Базу какой тот идиот.

– Но откуда, все же, вы знаете Анну? – спросила Кларисса.

– Познакомились на курсах по психологии, – брякнул Баз.

– По психологии?! – Кларисса перевела взгляд с База на Анну, которая помахала ей рукой.  – М-даа, теперь я многое понимаю!

– Что? – спросил Баз.

– Да так. Всякая фигняэ, – протянула светским голосом Кларисса.

“Как они прекрасны!” – подумал Баз о сестрах. Он обернулся. Анна сделалa ‘викторию’. Баз  ответственно кивнул. Та извинилась перед обществом и направилась к ним.

– Ну как? Уже больше не деретесь? – задорно спросила она, вороша волосы Александру.

– Что это значит? – вновь удивилась Кларисса.

– Это такой прикол, Клариссочка! Калька из американского английского. Не обращайте внимания! – засуетился Баз, пропуская Анну к себе.

– А как это звучит? – спросила Кларисса, которая полдетства провела в Америке.

– Хоть убейте не помню! Я же из Франции… приехал. Ну, и забыл вот… Ха-ха, – тараторил Баз, потирая нос.

Глава 5. Идиоты

Гвен появилась внезапно. Ее трудно было узнать, даже если бы на ней не было солнцезащитных очков. Она была на огромных каблуках в обществе чрезвычайно симпатичного высокого мужчины, с которым была засчет каблуков одного роста. Их пара смотрелась внушительно и стильно.

Баз сразу заметил их и сказал себе: “Красавцы!” В следующую секунду поняв, что девушка – Гвен, Баз испытал двойственное чувство. С одной стороны он был рад видеть ее и гордился тем, что этой вот красивой женщиной оказалась именно его бывшая жена, с другой – невероятный цинизм и спокойствие пронизали его с головы до пят.

К своему удивлению, он невозмутимо смотрел прямо на них, но так, что его трудно было обвинить в разглядывании. Поэтому спутник Гвен был абсолютно спокоен. Они уселись за стол, который был наискосок от стола База. Негромкий, ничего не значащий разговор с официантом. Манеры. Оглядывания. В целом, очень и очень стильно. Непритязательно. Красиво.

Однако, с появлением Анны Гвен потеряла часть самообладания и локтем задела пепельницу, которую чудом успел поймать спутник. Он что-то сказал. Она улыбнулась и отмерила Базу краткий взгляд. Баз опустил глаза. Анна прижалась к нему и оглянулась на Гвен, следуя вектору взгляда База. Гвен оценила данные девушки. Едва заметно кивнула. Спутник тоже посмотрел на Анну. Возможно Базу это показалось, но челюсть мужчины несколько отвисла.

– Ты их знаешь? – едва слышно спросила Анна.

– Жили в соседних номерах в отеле в Акапулько, – с небольшой задержкой набрехал Баз.

– Ну и как? – наигранно поинтересовалась Анна, пытаясь искренне улыбнуться.

– Было хорошо! – уже увереннее импровизировал Баз.

Анна обернулась и помахала паре рукой. Те, скрывая легкое недоумение, вяло помахали в ответ.

– Пригласим их к нам? Отметим встречу! – шепнула Анна.

– Пока что я хочу насладиться только твоим обществом, любовь моя! – шепотом ответил Баз.

– С ними что-то не так? – забеспокоилась Анна.

– Все так. Просто… просто…

– Хорошо. Наслаждайся мною.

– Ты удивительна!

– Еще!

– Когда ты принимаешь душ, я каждая капелька на твоей коже!

– Еще! Еще!

– Когда ступаешь по асфальту, ты похожа на урбобогиню, несущую счастье людям города, по асфальту которого ты ступаешь!

– А-ха-ха-ха! Еще!

– Твои глаза искрятся светом, дающим тепло и влагу … и…

– Ну, это понятно! Скажи самое лучшее и главное!

– Я люблю тебя!

– А я тебя!

Анна потянула свои прекрасные руки к Базу по столу. Он взял их вплоть до локтей, и так они сидели около минуты, улыбаясь и переглядываясь.

Гвен отказалась от еды и пила фреш. Ее молодой человек был недоволен, поскольку, очевидно, был голоден. Но жевать в присутствии дамы, когда та не ест, не хотел.

Анна с аппетитом поела и вновь посмотрела на Гвен.

– Обожаю таких теток! Ты на нее запал? – спросила она.

– Я? – от неожиданности встрепенулся Баз.

– Запал, конечно. Там, в Акапулько! – засмеялась Анна.

– Немного.

– Прости.

– Ничего.

Гвен покончила с напитком и что-то тихо сказала. Мужчина помог ей выйти из-за стола, и оба динамично исчезли. Анна с недоумением смотрела им вслед.

– Ничего себе, соседи по отелю! – воскликнула она.

– Это т…такой стиль. Английский стиль… – пролопотал Баз.

– В гробу я видела такой стиль! Если бы мы с тобой были соседи по гостинице, я и через сто лет тебя расцеловала бы! – возмущалась Анна.

– Их не за что осуждать, поверь, Ань! – проходил через невероятные муки Баз.

– Странно как! – только и сказала Анна.

Вечером она молчала. Но позже, в постели девушка как-то по-особому нежно обнимала и целовала База. Баз понял, что Анна не поверила ему. Просто не хотела развивать тему.

Все следующие дни Баз вспоминал Гвен. Он почти ничего не видел в той встрече, но всем известно, как много может произойти за всего лишь одно мгновение. Один короткий взгляд может изменить все. Баз видел в этом взгляде то же, что и всегда. И все остальное перестало быть важным.

За неделю, Анна, из милого игривого медвежонка превратилась в стерву. Она не знала ничего, но женщинам не обязательно что-то знать. Им достаточно чувствовать. Некогда веселая и дружелюбная девушка, теперь Анна устраивала скандалы каждый день с утра до вечера.

Баз, прошедший через многое, не осуждал такое, но и не старался что-то спасти. Гвен вновь заслонила собой все.

Баз так же, как и прежде, сидел в диванах и глазел на отражение светильника.  Ему казалось, что сердце его скоро остановится. И произойдет это безбольно. Еще одна чашка кофе стояла нетронутой. На поверхности черно-коричневой жидкости плавали едва различимые пылинки.

– Привет, мужчина! – раздался знакомый женский голос.

Баз посмотрел направо. Гвен, в короткой курточке и джинсах, с платком на шее стояла метрах в трех. Она едва заметно улыбнулась. Ее глаза источали одновременно задор, усталость и нежность.

– Вы по какому вопросу? – пошутил Баз. Он поднялся и помог ей присесть. – Привет! Есть будешь что-нибудь?

– Да, можно заморить червячка. Тебя это не смутит? Что я буду тут чавкать?

– Ешь, ешь… – растерянно, проклиная свою тупость, сказал Баз. Гвен тихонько засмеялась.

Ее смех, знакомый и, теперь, уже такой чужой, вызвал в нем  странное чувство.

– Как твои дела? – спросила она.

– Теперь намного лучше, – ответил Баз.

Гвен деловито ела, болтая ни о чем, предлагая Базу кусочки говядины с руки. Он заглатывал пищу, послушно, как вернувшийся с гона хищник. Гвен вытирала ему губы салфеткой и с удовольствием разглядывала лицо. Он отвечал ей тем же.

– Ты вспоминал меня?

– Да.

– Чем занимаешься?

– Ничем.

– Деньги есть?

– Да.

– Получил наследство?

– Что-то вроде того.

– Не хочешь узнать как я?

– Очень хочу!

– Ну, в таком случае задай мне какой-нибудь вопрос.

Она отклонилась на спинку дивана и как-то устало засмеялась.

– Тот мужчина – твой друг?

– Муж.

– Давно?

– Пару лет.

Баз понимающе кивнул головой. Гвен неслышно вздохнула. Изобразила легкий зев. Баз оскорбился. Она, заметив это, подарила ему тот давнишний лучистый взгляд.

– Все хорошо?

– Все хорошо.

Они сидели какое-то время молча. Потом Гвен извинилась и ушла в туалет. Баз смотрел на искусственную луну. События этого кафе выстраивались в скучную сагу. Ему захотелось куда-нибудь деться.

– Ну, что ж. Я знаю где тебя найти! – бодро отчеканила вернувшаяся посвежевшая Гвен.

– Я улетаю через несколько часов.

– Куда?

– Пока не знаю.

– Ничего страшного. Встретимся, когда вернешься! Ты ведь ненадолго? Или  не хочешь общаться? Чего ты? Молчишь?

– Я надолго.

– В таком случае, прощай!

Гвен накинула платок и повернулась уходить. Баз подошел к ней и обнял за плечи. Она повернулась. Положила руку на плечо. Окружающим сцена представлялась как ожидание конкурсной парой музыки для начала танца.

– Ну, что ты? – тихо спросила Гвен.

– Не уходи.

– Зачем все это?

– Не уходи, прошу.

– Опоздаешь на самолет.

– Летим со мной.

– Баз!

– Гвввен… Гввввен, – пытался начать фразу Баз, дивясь тому, что не произносил это имя в ее присутствии целую вечность.

– Я ждала чего-то другого. Ты такой же.

– Ну, какой – такой же?

– Не знаю. Зря мы встретились. Я ухожу. Глупо это все. Прости.

Она убрала руку с плеча. Взяла его за пальцы. Будто пожала руку. Ему показалось это смешным. Он хохотнул. Гвен резко убрала руку и двинулась к выходу.

– У тебя все хорошо? – запоздало поинтересовался Баз. – Прости, у тебя как дела-то? Как ты живешь?

– У меня все отлично, Баз! – обернулась Гвен.

Девушки за соседним столиком хихикнули. Гвен вышла и села в такси. Баз смотрел на авто, пока машина не двинулась с места. Потом побежал к дверям и на выезде догнал транспорт.

– Гвен, подожди! Да подожди же! – кричал он. Она смотрела на дорогу и что-то говорила таксисту. – Подожди, Гвен! – еще раз крикнул Баз.

Какое-то время он рысью бежал за такси, пытаясь запомнить номер. Пытаясь запомнить хоть что-то, что могло бы позже пригодиться для поисков. Но волнение и несчастье напрочь заглушили работу памяти, и Баз сиротливо стоял на дороге, пока его не отогнал мощными гудками разъяренный траффик.

– Идиоты! – громко сказал Баз, почему-то обращаясь к вымостке. – Идиот! – сказал он своему отражению в окне ресторана.

Глава 6. Студия

Баз переехал на выставку и принялся организовывать там студию звукозаписи. Наиболее приятным во всем, происходившим с ним, были утра, когда он занимался записью.

Средние идиоты Земли думают, что студия – это микрофоны, оборудование, инструменты и строгий звукорежиссер. Но студия – это просто человек, решивший спеть в микрофон свои песни. Если он еще и аранжировщик, опытный музыкант, студия состоялась.

И Баз делал это. Его студия среди непроданных алмазных циллиндров и конусов выглядела адекватно.

Анна пришла через полгода.

– Ты в порядке? – спросила она.

– В полном, – мутно ответил Баз.

– Хочешь салатик? – заискивала Анна.

– Почему бы и нет, – безэмоционально отвечал Баз.

Потом они могли гулять, а позже смотреть глупый сериал. Анну то оскорбляли эрекции База, то, напротив, говорили о многом. Но секс в том или ином случае был неплохой.

– Ты лучший, – говорила Анна, и Баз понимающе кивал, зная, что это просто бизнес.

Они были лучшей парой в среднем социуме момента и ареала. Анна держала База из-за денег, хоть и не знала реальную сумму его состоятельности, а Баз просто трахал ее, поскольку не имел ни Гвен, ни нормальной сабституции.

Но с течением времени Анна начала дарить Базу дополнительное внимание, которое зижделось на довольно долговременной привязанности, финансовой состоятельности База и ее некоторой непохожести на других самок ее возраста в сложившемся всём.

Это стал замечать Баз, поскольку был тоже привязан к красивой девушке, сестре жены друга, и не дуре, а это важно.

Они взрывали вечеринки, месяцами исчезали в заграницу, покупали дорогущие оригинальные подарки женящимся парам и были самой стильной парой на всех приемах.

Базу завидовали все мужчины, а он думал о Гвен.

‘Где ты, блин?’ – писал Баз на заборе в парке, куда выходил помочиться от назойливых новых знакомых.

Он открывал на мобильнике фотографии Гвендолен и плакал над ними так мучительно и невыносимо, что даже местные профессиональные парковые бомжи подходили успокоить его.

Глава 7. Труба

– Что значит “Едя на дачу?” – беспристрастно спросил Александр, когда они с Базом пожали друг другу руки.

– По дороге на дачу, – ответил Баз.

– Так бы и написал, а то я напугался, – пошутил Александр.

– Выгружай, – угрюмо сказал Баз, кивнув на грузовик.

– Издеваешься! – произнес Александр и взвалил на плечи трубу, которая обошлась Базу в две тысячи долларов.

Баз взял из кузова дрель и, придерживая трубу за край, двинулся за покряхтывающим напарником.

– Тяжело? – спросил он.

– Совсем нет! – напряженно ответил Александр.

– Это хорошо!

– Ты находишь?

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нравится как ты строишь все свои диалоги, Баз!

– Ты уверен, что – все?

– Вот видишь! Еще один пример!

– Ты думаешь, что это пример?

– Ты неподражаем!

– Ты тоже!

– Я в шоке от твоих изворотливости и ума!

– Я тоже от твоих!

– Ты совершенен!

– Для ремонта бани это слишком гомосексуальный диалог.

– Баз, прекрати ёрничать и позвони Клариссе!

– Зачем?

– Затем, чтобы она могла знать где я.

– Но мы хотели пробовать Бушмилз!

– Это-то тут причем?

– Хорошо!

Кларисса приехала с Анной в тот момент, когда Александр держал трубу, стоя на лестнице и переговариваясь с Базом, который настраивал нижнюю трубу на печи в бане.

– Ты прекрасен! – крикнула Кларисса.

Александр обернулся, труба выскользнула из его рук и грохнулась наземь. Недовольный Баз вышел из бани.

– Как хорошо, что вы приехали, – выдавил он.

– Я хочу париться в бане! – крикнула Анна и обняла сестру.

Баз многозначительно посмотрел на Александра, и тот, устыдившись неверного решения накануне, потупил взгляд.

– Раз уж вы здесь, будете вязать березовые веники, – спокойно произнес Баз, поцеловав Клариссу в щеку.

– С удовольствием! – закричали сестры.

Через полчаса их пыл несколько угас, поскольку, как оказалось, перед вязкой веников пришлось одной лезть на березу и клонить ее собственным весом (это вызвалась делать Анна), а другой срезать подходящие веточки. Процесс так утомил девушек, что бутылка Бушмилз вызвала у них легкий эротический стон. Они динамично наклюкались и заснули у телевизора..

Александр после падения трубы тоже захотел отдохнуть, и Баз, связав свой персональный веник из срезанных веток, отправился в баню один. Перед этим он самостоятельно доустановил трубу и, парясь, приговаривал: “Каждому – свое!”

Он вытащил кресло на газон, пил остатки виски из горлышка и созерцал закат над прудом. Потом, разогретый баней и напитком, разделся донага и плавал отфыркиваясь целый час. Рыбы касались его ног, а комары уважительно облетали, создавая феерию шевеления воздуха.

– Вот это да! – удовлетворенно сказал Баз, выйдя к газону. Он увидел Анну, в пледе, сидящую на его кресле.

– Ты меня любишь? – спросила она.

– М-м… – автоматически произнес охлажденный Баз.

– У тебя другая? – спросила девушка.

– Нет.

– Но тогда почему ты так мычишь?

– Не знаю. Закроем тему.

– Как всегда!

– Прекрати.

– Но почему?

– Посмотри, какая трава! Это Хессайон!

– Трава – Хессайон?

– Хессайон – травогазоновед.

– Хессайон – человек?

– Да.

– Жаль!

– Жаль, что человек?

– Жаль, что не любишь!

– Оставь это все!

– Я не могу. Я люблю тебя!

– Вот это да!

– Ты – чудовище!

– Да.

– О, боже!

– Нас могут услышать Александр и Кларисса!

– Пусть!

– Поможешь обмазать глиной основание печи?

– Что?

– Вот видишь…

– Да я с удовольствием!

Анна пожалела о том, что согласилась. Даже в перчатках маникюр пришел в негодность. Было жаль не денег, но времени. Баз поглаживал печь рукой и весело поглядывал на приунывшую Анну.

– Ничего вы в этом не понимаете, – нараспев, будто в микрофон на митинге,  сказал Баз.

– Кто – вы?

– Бабы.

Баз написал в тот вечер:

Living under the Sun

Seems to be anyhow

A great privilege for

Creatures of Earth.

Flying up to the clouds,

Gliding into the waves,

Looking down from the skies -

A great privilege for …

Within the limits

Of sands ot time…

Within the limits

Of sands ot time…

Doing things that we do,

Thinking thoughts that we have,

Loving someone we love,

A great privilege for…

Driving cars we desire,

Watching movies we like,

Eating food we enjoy

Seems to be very nice

Within the limits

Of sands ot time…

Within the limits

Of sands ot time…

Singing songs we create,

Playing records we make,

Reading books that we write -

A great privilege for…

Flying up to the clouds,

Gliding into the waves,

Looking down from the skies -

A great privilege for all of us…

***

Женева и Тэйк повадились приезжать к Базу на дачу, как только узнали от немногословного Александра о прелестях Базовской бани. Тэйк называл свою жену – Жиниэва. Ей это нравилось. Она устраивала все диалоги так, чтобы Тэйк мог вновь и вновь называть ее 'Жиниэва'.

Как только слово 'Жиниэва' раздавалось в окружении, Женева тут же поглядывала на База, говоря взглядом: "Видишь, как меня любят? А ты…"

Баз лгал, говоря Анне, что не любит ее. Он перестал верить в любовь, но любить не разучился. Такое ужасающее обстоятельство довлело над ним и подавало Анне  новые надежды, хоть для нее слово 'Любовь' значило не так уж и много. Несколько раз попытавшись узнать объем материальной состоятельности База  и слыша от сестры такие фразы, как "Баз – очень состоятельный человек, дорогая", Анна не торопилась бросать его, но была к этому фундаментально готова. Она несколько раз открыто бросала ему вызов, флиртуя со случайными людьми. Те, пугаясь ее поведения, льнули к Базу, что вызывало несметное количество шуток обидного содержания.

– Ну, и как? – спрашивала Анна, когда Баз заваливался в постель после продолжительного закатного диалога с ее новым знакомым.

– Так себе, – говорил Баз, и это злило Анну. Она не продолжала разговор из соображений безопасности, понимая, что терпение База небезгранично.

Их ночи состояли из нежных касаний, которые нередко приводили к традиционному сексу. После всего Анна могла сказать "Выше головы не прыгнешь" или “Коней на переправе не меняют”, а Баз отвечал: "Зачем так истязать себя? Ведь есть же какие-то вещи…". И Анна была необычайно взбешена, хотя вида не подавала.

В дачных вечеринках вырисовались три пары: Женева и Тэйк, Баз и Анна и Александр с Клариссой.

Если Александр и Кларисса были воплощением верной пары, к которой все относились, как к родителям, то Баз и Анна, Женева и Тэйк, были плацдармом для холостяков обоих полов. В светских штучках Анна обходила Женеву, а Тэйк База. Это самым невероятным образом сблизило База и Женеву. Они могли курить сигары и пить вино где-нибудь у пруда или на крыше дома, на балконе или на лавочке у фонтана.

– Помнишь, как мы купались в эстуарии в…  Я даже не помню где это было! – смеялась Женева.

– Я помню все, – шутил Баз.

Их диалоги были короткими. Общение прерывалось появлением недостающей пары или назойливых соседей.

– Что ты сказал Женеве, когда я подошла? – допытывалась Анна.

– Ничего особенного! А что такое? – говорил Баз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.