Светлана Багрянцева
Дефективная

Глава 1

Жизнь в приюте не была сладкой, особенно для Мари Гезал. Она жила там с рождения, но так и не смогла смириться с тем, что как только появилась на свет, то сразу стала не нужна. Девушка слышала, что и в доме малютки о ней не особенно заботились, считали, что долго не протянет. Мари выжила всем назло.

Нашёлся благотворительный фонд, который собрал денег на операцию. Сердечко подлатали, и она стала бы вполне здорова, если бы не ещё одна болезнь. Впрочем, со вторым заболеванием жить можно.

Редкий синдром Карсанера всегда оставлял особую отметину на теле. Гезал не повезло больше всех, белое пятно почти на половину лица расползалось от края волос на лбу, пересекало глаз и стекало по щеке словно крупными потёками. Таких, как она, называли девушками.

Мари внешне была красива, но из-за болезни к ней прочно прикрепилось прозвище Дефективная. Ведь с таким синдромом даже косметику применять нельзя, чтобы не быть уродливым фриком. Омег и альф в их стране не особо жаловали.

Впрочем, её не били, а насмешки в свой адрес Мари стойко терпела. Думала, что мучиться осталось недолго. Ей исполнилось девятнадцать лет, а через два месяца она получит документ о специальном образовании. Тогда сможет выйти из приюта-колледжа. Дальше можно жить в собственной квартире и работать.

Омегу возьмут разве что официантом или полотёром. Мари почти получила образование младшего повара и надеялась на эту должность.

«Меня возьмут на работу, обязательно возьмут. Мой синдром – хорошее подспорье, ни особых дней, ни беременностей», – грустно улыбнулась Мари, идя по коридору первого этажа их приюта. Гезал только делала вид, что ей хорошо, а на самом деле хотелось выть от тоски. С её проблемами она навсегда останется одинокой. Кому нужна бесплодная супруга? Альфу в пару найти трудно.

За размышлениями Мари не заметила, как дошла до кабинета директора. Сегодня сюда по очереди вызывали всех студентов. Девушка уже знала причину, но думала, что сможет уговорить чиновников отпустить её.

Постучав в дверь, она дождалась разрешения войти, смело шагнула за порог кабинета и улыбнулась здороваясь. За массивным столом сидел грустный директор Умфра, которого отправляли на пенсию.

– Присаживайся, Мари, – ласково сказал директор и тряхнул головой, отчего два его подбородка затряслись, как желе. Девушка подавила смешок, глядя на это. Толстого Умфру иначе как бульдогом, не называли.

Последовав просьбе директора, Мари опустилась на стул и уставилась на представителя опеки, высокого седого мужчину с грозным вытянутым лицом.

– Итак, Мари Гезал, я правильно понял? – девушка кивнула. – Меня зовут мистер Сашипас. Я хочу сообщить тебе, что приют-колледж расформировывают. Принято решение укрупнить другие заведения подобного типа. Это здание мэрия уже продала. Опеке над сиротами дали время, чтобы мы вас рассовали по другим колледжам страны. Мы должны управиться за неделю.

Мари проследила, как Сашипас открывает её личный планшет, бегло читает первую страницу и хмурится. Гезал показалось, что в её личном деле написаны преступления, по которым должны немедленно судить. Взгляд у представителя опеки был, как у обвинителя на суде.

– Послушайте, мистер Сашипас, я не знаю, какой дурак в конце учебного года принял решение расформировать колледж, и знать не хочу. Мне уже есть девятнадцать лет, я могу работать. Выдайте мне документы об образовании экстерном. Что решают эти два месяца? – тихим голосом проговорила Мари, теребя от волнения пуговицу платья.

– Многое. Правительство решило, что в столице больше не будет приютов и колледжей для детей сирот. И квартиры для сирот здесь не строят теперь. Каждого выпускника распределяем туда, где в этом году сдаётся дом для таких, как ты. Это многоквартирное девятиэтажное строение с двумя подъездами. Комната восемь квадратных метров. Кухня пять квадратных метров. Маленькая уборная с душевой и унитазом. Вся проблема в том, что новостройки сдадут не раньше августа. Поэтому ты будешь до этого времени занимать койку в приюте-колледже. Завтра утром ты и ещё несколько учениц едете в Оверон. Там тебе строится квартира, – строгим тоном произнёс мужчина из опеки.

Голос Сашипаса был такой ледяной, что Мари невольно поёжилась и нервно сглотнула. Обстоятельства обязывали согласиться, только ехать в такую даль девушке вовсе не хотелось. Она предприняла попытку ещё раз уговорить Сашипаса.

– Мистер, мне же положено пособие по выходу из приюта. Я могла бы снять квартиру, пока не построится жильё, и работать где-то, – умоляющим тоном сказала Мари.

– Нет. Правительство решило, что сиротских домов в столице и рядом с ней строить больше не будут. Старые дома идут под снос. Вот, взгляни, это бумаги на твою квартиру, они готовы, – Сашипас показал официальный документ в её личном планшете. Как только дом сдадут в эксплуатацию, сразу въедешь в своё жильё. И не надо так волноваться, в Овероне хорошее заведение. Там живут только девушки. Одежда и питание на высшем уровне, помогают местные меценаты и попечители. Всё, разговор окончен, иди, – Сашипас махнул рукой на выход.

– Иди, иди, не задерживай, – директор замахал своими толстыми руками с пальцами сардельками, тоже указывая на дверь.

Мари поняла, что препираться бесполезно, а уговаривать тем более. Для многих мужчин женщина – это всего лишь красивая кукла, которая достойна ублажать мужа и не должна лишний раз рот открывать. Видимо, этот Сашипас был именно из таких особей. Да, помешанных на доминировании над слабым полом, Мари называла именно особь.

Их директор Умфру был из той же породы, потому даже мечтать не стоит, что ей отдадут на руки личный и медицинский планшеты. Её не отпустят с миром прямо сейчас. Мари должна до конца отбыть срок в приюте. Хотя в чём-то Сашипас прав, не в парке же на лавке жить, раз дом ещё не сдан?

Мари решила, что без возражения уедет на север страны и перетерпит несколько месяцев в новом заведении. Она же восемнадцать лет прожила так. Подруг не имела. Были приятельницы, с которыми общалась, но это совсем другое. Неожиданно на глаза набежали злые слёзы. Всё против неё, собственное тело, правительство, несговорчивый чиновник. Смахнув ладошкой солёные капли, Мари отправилась к себе собирать вещи.

– Эй, Дефективная, тебя куда отправили? – спросил Сайлас из её класса.

Парень подошёл слишком близко.

– Туда где вас уродов нет, это колледж для девушек, – неожиданно огрызнулась Гезал.

– Эй ты кого уродом обозвала, крыса! Тебя родители недоделали, а потом решили, что и так сойдёт. Родили чудовище дефективное, – зло сказал парень, больно оттягивая волосы и заглядывая в лицо, – Слышь, Гезал, может мне тебя трахнуть? Наплевать, что у тебя этих дней ещё не было.

Мари, попыталась вырваться, но она была слишком слабой для драки с парнем. Ростом маленькая всего метр пятьдесят, а этот гад возвышался над ней как скала.

– Сайлас, опять ты Мари достаёшь?! Отпусти её немедленно! – раздался грозный голос появившейся воспитательницы.

Сайлас нехотя разжал руку, выпуская волосы, и Мари помчалась в то крыло, где жили девушки. Было до слёз обидно, ученики сновали по коридору, и ни одна сволочь за неё не заступилась. Впрочем, так было всегда, Гезал ещё радовалась, что не отхватывала тумаков от сверстниц. Вот на новом месте неизвестно, как будет. Возможно, ещё хуже, чем здесь.

***

Автобус выделили не комфортабельный. Решили, что для таких, как они, и так сойдёт. А ведь ехать пришлось целых три дня. Ночевали всё в том же автобусе, кутаясь от прохлады в не слишком тёплое осеннее пальто. Кушать их Сашипас водил в какие-то затрапезные забегаловки, в которых пахло кислятиной и слегка протухшей рыбой. Да, с десятью воспитанниками поехал именно он и всю дорогу ворчал.

Представитель опеки рассказывал, как в этом году их напрягли с работой. Оказалось, что сирот было решено разделить на четыре категории. Крохи до семи лет жили в доме младенца. После семи переезжали в другой приют и жили там до двенадцати. В следующем заведении дети обязаны находиться до восемнадцати. И под конец сирота переезжал в тот город, где ему выделяли квартиру. Там он поступал на учёбу в приют-колледж на год.

Сашипас заверил, что заведение, в которое едут девушки, уже много лет в качестве эксперимента принимает только их. Там хорошо, преподают искусство кулинарии и учат другим профессиям.

Мари недоумевала, зачем такие сложности? По словам мужчины, детей тасовали как колоду карт. То есть, за недолгую жизнь сирота мог пожить в трёх или четырёх разных городах, прежде чем приедет на своё постоянное место жительство.

Мари повезло, она до шести прожила в доме малютки и двенадцать лет в сиротском доме. Потом поступила в общий колледж для сирот.

Гезал включила телефон и воткнула наушники в уши, чтобы не думать о горькой судьбе. В этом году какой-то богатый дядя на праздник зарождения года всем приютским подарил по дешёвому гаджету. В интернет с него не выйдешь, но позвонить и послушать музыку с карты памяти можно. Вот девушка и занималась всю дорогу этим, развлекала себя музыкой и осматривала окрестности, которые проезжали. В голову лезли неприятные мысли и накатывала тревога. Мари даже понять не могла отчего.

Она всё равно думала о своей несчастной жизни. Сетовала на родителей, которые обрекли её на тяжёлое бремя. Всё дело в том, что брошенных детей никто не любил. Люди считали, что это отпрыски опустившихся алкашей или воров, сидящих в тюрьме. А если родитель убийца и парень возьмёт гены оступившегося родителя? Именно поэтому такие, как Мари, не учились в обычных школах. Им преподавали в детском доме.

После совершеннолетия запирали в приюте-колледже ещё на год. Как бы ты ни был одарён, тебя не пустят даже на порог института. Судьба сироты окончить колледж и получить самую простую и низкооплачиваемую работу. Кому-то ведь нужно трудиться официантом, младшим поваром, электриком или чистить унитазы от засоров.

Наконец-то прибыли в Оверон, и девушка уставилась в окно. Городок был в часе езды от областного центра и оказался маленьким и неказистым. На окраине показались частные домишки, большие, похожие на сараюшки, чем на жильё людей.

Потом они проехали мимо забора какого-то завода, выбрасывающего из огромных труб серый дым. За ним был пустырь, а дальше сам город.

Узкие улочки, пятиэтажные старые домики. Всё какое-то серое и безликое, похожее одно на другое. Даже вывески магазинов отличались лишь названием, а по дизайну были как под копирку. Мари думала, что где-то в этих улочках затерялся их колледж, но они ехали, не сворачивая, и очутились за городом.

Справа от дороги виднелся коттеджный посёлок для состоятельных горожан, а они свернули налево в лесной массив, и упёрлись в огромный двухметровый забор. Автобус ждали, потому что ворота быстро разъехались, впуская их на территорию. Сашипас велел брать рюкзаки и выходить.

Мари нехотя вышла из салона и удивилась. Её новый временный дом был из трёх этажей. Белые стены и блестящие на солнце окна ослепляли. Во дворе шикарная площадка с оборудованием для занятий спортом. Начало апреля, но здесь север и кое-где ещё лежал посеревший снег. Мари поёжилась, наблюдая, как из дверей выскакивает мужчина лет сорока пяти.

– Приветствую вас, мои дорогие. Я директор Арзан Докуро, – лучезарно улыбнулся мужчина, подходя ближе.

Сашипас поздоровался. Мари впала в ступор. Как могли доверить мужчине заведение, где живут одни девушки?

– Идёмте, я подпишу, что принял сироток. Один экземпляр завезите в наше отделение опеки, я дам адрес. Городок маленький, поэтому там всего лишь один кабинет в администрации города. Работает мой брат Мико, я уже предупредил, что вы подъедете, он ждёт. Останетесь на ночь в его доме, поздно уже, скоро совсем стемнеет, – елейным голоском щебетал директор, идя вперёд.

Мари сморщилась недовольно, оглядывая всё вокруг. Ей почему-то не нравились и высокий забор, и камеры слежения на нём, и сам сладкоголосый Докуро. Тот, к слову, был высокий, подтянутый и симпатичный.

Глава 2

Сашипас подписал нужные бумаги и упорхнул, не простившись. В это время хмурый воспитатель показывал девушкам помещения. Тут оказалось вполне сносно, спали по четыре человека в комнате. На их прежнем месте в спальнях стояло по десять коек.

Мари швырнула рюкзак в шкафчик, получила чистую одежду и полотенце. Их проводили в душевую, позже направили в столовую на ужин. Неулыбчивая и тощая воспитательница неизменно сопровождала их, по пути рассказывая, где и что находится.

– А учатся тут как? – решилась спросить Мари, когда шли в столовую.

– Во вторую смену. К двум часам привозят учителей. На первом этаже, кроме столовой и актового зала, оборудовано несколько классов, – ответила женщина.

Мари подумала, что ничего нового не услышала, директора обычных колледжей не принимают их в свои стены. Причина банальна, родители любимых отпрысков против.

Наконец-то, пришли в столовую, она оказалась светлой и просторной с добротными столиками на четверых. Ели с теми, с кем и жили. Воспитательница быстро подвела их забрать еду на стойке раздачи и рассадила всех на свои места. Мари робко уселась на стул, приветствуя девушек. Они поздоровались и дружелюбно улыбнулись.

Обратно в спальню Мари шла уже с девчонками и отвечала на вопросы. В комнате сослалась на усталость. Как только легла на кровать, сразу провалилась в сон.

Утром Гезал разбудил стук двери. Пришла воспитательница и бесцеремонно сдёрнула одеяло в ноги.

– Вставай, лежебока, все проснулись. Твоих подружек уже приняли, теперь твоя очередь, – сказала женщина грубым каркающим голосом.

Говор женщины резал слух, обычно у них более нежный голос, здесь было впечатление, что та вечно простужена.

– Доброе утро, миссис Йоркс. Что значит приняли? – заволновалась Мари, напяливая одежду.

– Не беспокойся, обычный медосмотр. Даю десять минут на утренние процедуры. Помыться не забудь, – ухмыльнулась тётка.

– Зачем? Мы перед Новым годом медосмотр проходили, – дрожащим голосом произнесла Гезал, расчёсывая волосы.

– Меньше слов, больше дела, рыжик. С тобой тут никто цацкаться не будет. Запомни, тебе говорят, ты выполняешь. А если что-то пойдёт не так, то отхватишь плетей, – буркнула воспитательница, беспардонно открыв шкафчик Мари.

Противная тётка начала рыться в верхней одежде и рюкзаке. Нашла телефон и спрятала в карман брюк.

– Эй, это моё отдайте! – подбежав к тётке, Мари вцепилась в её руку.

Надзирательница оттолкнула девушку с такой силой, что та чуть не пропахала носом дощатый пол.

– Воспитанницам не положены телефоны! Отдадут, когда вытурят за ворота! Живо подмываться, рыжая, пока не отхватила люлей! – рыкнула Йоркс на всю комнату.

Мари расширила глаза от ужаса. Куда она попала? Это что, тюрьма для сирот? Решив не нарываться на неприятности, Гезал подхватила висевшее на спинке кровати полотенце, взяла зубную щётку и ринулась в душевую.

Оставив всё на лавке, девушка зашла в уборную, а потом вернулась и быстро приняла душ. Сердце отстукивало тревожно. Зачем нужен этот медосмотр?

Прежде у Мари брали анализы и смотрели на специальном аппарате все органы. Гинеколога она проходила формально, та знала, что Гезал девственница и жалела её. Дотрагивалась палочкой, чтобы взять мазок и всего лишь. Что будет сейчас? С таким отношением как у этой воспитательницы, а проще сказать надзирательницы, пощады не будет.

Йоркс никуда не ушла, ждала, когда Мари почистит зубы.

– Оставь всё тут, на лавке, позже заберёшь. Идём в медпункт, – нервно скомандовала Йоркс, десять минут явно прошли.

Гезал поплелась за надзирательницей и очутилась перед дверями с надписью медпункт. Открыв дверь, Йоркс подтолкнула застывшую на пороге Мари в кабинет.

– Доктор Ами, я её привела. Мари Гезал собственной персоной.

Мари проморгалась. Было слегка непривычно, очутиться в абсолютно белой комнате. Даже костюм на женщине враче – белый.

– Можешь идти, попозже девушка сама в столовую придёт, – доктор глянула строгим взглядом на Йоркс.

Надзирательница ничего не ответила, поспешив удалиться.

– Ну, чего ты в дверях застыла? Проходи, не бойся, я тебя не съем, – елейным голосом пропела женщина и встала из-за стола.

Мари испуганно отскочила, когда та подошла к двери. Оказалось, она закрыла её на замок, а ключ положила в карман форменной рубахи. После ласково обхватила Мари за плечи, подвела к столу, усадила на стул.

Первым делом врач взяла кровь из пальца. Потом велела раздеться донага, а сама поставила пробирку в какой-то прибор. Мари сняла с себя одежду и застыла испуганно, прикрыв грудь и пах ладонями. Она заметила, что на столе у врача лежит её медицинский планшет.

Ами повернулась и посмотрела насмешливо, подошла и стала разминать пальцами грудь.

– Значит – синдром Карсанера? Мужчины у тебя уже были, Мари? – спросила Ами деловито.

– Н-нет. Я девственница, – заикнулась девушка.

– Это хорошо, – пропела себе под нос врач, продолжая холодными руками ощупывать тело. – Ладони от паха убери, чего стыдиться, мы же обе женщины.

Мари неохотно подчинилась, зажмурив глаза, но не видеть – не значит не ощущать. Её бесцеремонно облапали. После этого женщина понюхала крючковатым носом шею.

– Замечательно: фиалка и розмарин. Вкусный запах, – мурлыкнула она. – У тебя хоть эротические сны бывают, дефективная?

– Бывают, но это не ваше дело! – крикнула Гезал злобно.

Неожиданно рука Ами просвистела в воздухе и ладонь больно ударила по щеке.

– Ещё раз просмеёшь рот открыть, когда не просят, и я прикажу выпороть розгами! – рявкнула врач. – Твоё дело подчиняться и помалкивать! Рот будешь открывать, когда клиент попросит член облизать! Встань прямо, руки от паха убери!

По ладоням сильно ударили какой-то тонкой палкой. Мари вскрикнула от боли. Доктор лишь глазками, пуговками сверкнула и выдала усмешку на лице. Потом она стала фотографировать на телефон.

Через минуту Ами, угрожая расправой, заставил Гезал залезть на кушетку и встать на четвереньки.

– Великолепно, – удовлетворённо проурчала врач.

Мари всхлипнула, по лицу заструились слёзы. Её унизили, влепили пощёчину. Зачем всё это? К чему такие откровенные снимки? Ей было противно, мерзко и страшно.

Велели одеваться. Гезал дрожащими руками принялась натягивать одежду, глядя, как гадская врачиха мажет пальцем по стеклу.

– Ума не приложу, что мой брат будет делать с тобой? Из-за синдрома ты очень узкая. Ещё и особых дней не предвидится. Впрочем, пусть разбирается сам. Моё дело доложить, что ты здорова. Кровь чистая.

– Это вы о чём? Что вы хотите сказать? Ваш брат насилует сирот? Я в полицию заявлю, – сказала Мари, но голос был дрожащий, а лицо испуганным.

– Хах, ты сначала выйди отсюда. Ещё ни одна сиротка не сбегала. Проверки из области раз в пять лет, а местный представитель опеки, наш брат. Меценаты и попечители, что вкладывают сюда деньги, любят сладких девственниц. Тебе уже девятнадцать лет, давненько пора иметь мужчину.

Мари слушала это, и её изрядно потряхивало. Они сделали из приюта-колледжа бордель?! Стало до ужаса жутко, а врачиха снова подошла и встала рядом. Провела рукой по волосам и щеке. Гезал не отстранилась, впадая в ступор.

– Несмотря на белое пятно, ты очень пригожая девушка. Рыженькие у нас рождаются нечасто, да ещё и с такими зелёными глазами. Иди завтракать. Все давно поели. И не вздумай делать глупости, я о розгах не пошутила. Чуть что, душу из тебя выбью. Веришь мне, малышка? – голос был до того сахарный, что Мари стало мерзко, но она кивнула, вновь решив не нарываться.

Ами отстранилась и пошла открывать дверь. Как только путь оказался свободен, Мари бросилась прочь, захлёбываясь слезами. Она знала, что официально в стране не разрешены дома утех, поэтому они существуют подпольно. Но вот чтобы торговать сиротами, это вообще какой-то ужас. Гезал, казалось, что она попала в страшную сказку. Кругом липкая паутина и пауки, а она маленькая бабочка, которую вот-вот сожрут.

***

Ами докладывала брату, как обстоят дела. Тот развалился на стуле и улыбался довольно.

– Девушки чистые и здоровые. Не все девственницы, но шестеро точно, – ухмыльнулась врач.

– И рыжая нетронутая? Ей же девятнадцать. А вообще-то, странная она, пятно на щеке, но не родимое, а белое. Мы можем его замазать? Тональным кремом, например. Ты женщина и лучше знаешь, – довольным тоном сказал Арзан.

– С Гезал проблемы. У неё синдром Карсанера, – нахмурилась Ами, постукивая ручкой по столу.

– Прекрати стучать! – рыкнул директор сморщившись. – Я что тебе доктор? Расскажи, что за хрень?

Ами задумалась на пару секунд, вздохнула и посмотрела брату в глаза.

– Видишь ли, синдром Карсанера весьма редкое генетическое заболевание. Оно неопасно, с ним живут до старости. Просто у девушки немного другая структура крови и естества. Ей нельзя делать пластические операции в районе отметины, больше изуродуем, чем исправим. Ещё такие люди не переносят парфюмерию и косметику. Они все страдают аллергией, кто-то красными пятнами покрывается, а кто-то и помереть от шока может. Людей с синдромом называют мужчина и девушка. Ты не знал, что ли?

– Нет. Не было нужды. Вот же хрень! – раздражённо сказал директор, махнув рукой. – Только не говори мне, что это ещё не всё.

– О, братец, как ты догадался? Худшее впереди. Синдром отключает инстинкт желания секса. Мари по запаху определяет мужчина перед ней или обычный мужчина, в остальном она полный ноль. Может не возбудиться при ласках. У неё нет месячных, она не сможет рожать. Бесполезная баба. Есть один выход, найти истинную пару. Не просто любящего альфу, а того, чья кровь совпадает на генетическом уровне. Тогда её сущность раскроется, и она будет полноценной, но исключительно для своего истинного. Вероятность обретения такой пары один процент из миллиона. Кстати, из-за болезни она узкая. Если её продавать, клиент порвёт в первый раз в кровь, – поведала Ами с грустью в голосе.

– Ничего, побольше смазки и не порвёт. А если и так, ты тут для чего? Будешь зашивать когда надо. Зря я, что ли, с тобой деньгами делюсь? Остальным тоже неплохо перепадает. Перешли мне её фото и остальных девок. Сейчас же зайду на наш подпольный сайт и организую аукцион на Гезал. Даю гарантию, за уникальную девчонку с синдромом и узенькой дырочкой, мы получим раз в десять больше, чем обычно, – зловеще хохотнул Арзан.

– Может, не надо? Гезал обещала в полицию пойти. Она тут до августа. Как выйдет, побежит заявление писать.

– Она тут пока не сдохнет на очередном клиенте. Ты думаешь, я отпущу такую уникальную и красивую шлюшку? Ты меня плохо знаешь, сестрица. Помрёт, заставлю девок зарыть её в лесу за забором. Помнишь, как они после одного такого случая присмирели, сами на член просились, лишь бы не убивали. Заверяли, что никто ничего не узнает. И что, уже больше пяти лет выпускаем отсюда проституток, на которых клейма негде ставить. Хоть бы одна из них поплакалась полиции. Всё, пойду я, нужно спешно аукцион на Гезал организовать. Потом выставим ещё девственниц, остальных в общий строй шлюх.

Брат поднялся со стула и ушёл тяжёлой походкой. Ами покачала головой. Да, никто за столько лет не пожаловался, брат так всех запугал, пикнуть не смеют. Но отчего такое чувство, что с этой Гезал так просто не выйдет? Девушка не примирится с участью шлюхи.

Глава 3

Гагден Ахора сидел за столом в своём роскошном кабинете. Было до того тоскливо, что можно лезть на стены. Он обвёл взглядом комнату с тёмно-зелёными обоями и мебелью из дорогой породы древесины. Денег у него столько, что можно ими, как туалетной бумагой, в сортире подтираться, но в настоящий момент это не радовало, как и предстоящая свадьба с Саиной Брикелс.

Прекрасная светловолосая Саина, единственная наследница сети недорогих, но весьма прибыльных кафе, расположенных по всей области. Кто же в здравом уме доверит такой большой бизнес девушке? Поэтому отец Саины обратился к старому приятелю Ирлайсу Ахора, чтобы поженить детей.

Ирлайс пришёл с этим предложением к нему, ибо с другим своим сыном давно не знался. Гагден согласился, и дело шло к свадьбе.

Ахора посмотрел в окно и отчего-то вспомнил детство. Отец был властный и строгий, мог выпороть ремнём, если потребуется. Он воспитывал братьев в ежовых рукавицах и всё время ворчал, что его жена сбежала к другому альфе, бросив на него детей. Илайс откровенно ненавидел женщин, но это не мешало ему менять любовниц с завидной регулярностью. Он приволакивал их домой, чтобы насладиться телом, а те не возражали. Глупые, они надеялись, что владелец сети продуктовых магазинов и завода по изготовлению хлеба, булочек и множества сладкой продукции, женится.

Когда братьям исполнилось восемнадцать, и по утрам стала посещать регулярная эрекция, отец приволок девушку и для них. Гагден, в отличие от брата, отказываться от подарка не стал. Он всегда старался угождать отцу, но при этом не был размазнёй. Окольными путями Гагден рано или поздно добивался от родителя того, чего хотел. Он оказался так же жесток и беспринципен, как отец.

Алман родился копией Гагдена, но лишь внешне. Братец был всегда себе на уме, не подчинялся отцу, предпочитая отхватить тумаков. Заступался за обиженок в школе, не уважал молодёжные тусовки. Впрочем, Алман учился на отлично, и папа оплачивал ему занятия в фитнес клубе и у мастера восточных единоборств, тогда как сам Гагден ходил только подкачаться.

После окончания школы братец каким-то образом умудрился выпросить у отца денег на покупку квартиры. Сказал, что вместе с Гагденом поступает в экономический институт в области, а жить хочет врозь. Девушек делить он не собирался ни с кем. Отец согласился. Через месяц все узнали, что Алман купил себе небольшой домик в областном центре и вместо экономики поступил в высшую школу полиции.

Гагден припомнил, в каком бешенстве находился тогда отец, просил Алмана забрать документы, грозил лишить наследства. Только вот брат не от мира сего. Он наплевал на отца, рассорившись с ним окончательно. Какое-то время жил на деньги, что успел подкопить с карманных, потом подрабатывал ночным дежурным в отделении полиции.

Вот им обоим уже по тридцать два года, за последние двенадцать лет Гагден видел брата едва ли раз пять. Отец тоже не горел желанием привечать в доме непокорного сына, а пять лет назад передал бразды правления империей Ахора ему, Гагдену. Не утешило Ирлайса даже то, что Алман продвинулся неплохо по карьерной лестнице. А Гагдену стало на брата и вовсе наплевать. Не жаждет Алман богатства? Ему больше достанется.

На столе пиликнул телефон. «Продаю старинный фарфор цена договорная», – пришло с номера, не указанного в телефонной книге. Мужчина и без того знал этот номер. Директор, а по сути, хозяин приюта для сирот, оповещал своих клиентов, что созрела очередная девушка.

Когда у девушка достигала совершеннолетия, устраивали аукцион, поскольку та зачастую оказывалась девственницей. А уже после можно купить её по установившейся цене, как любую другого вскрытую шлюху.

Гагден ухмыльнулся. Он, как и отец, предпочитал грубый секс, с искусанным телом, красными от сдавливания сосками, с синяками от ладоней на попке. Мольба и крики о пощаде всегда звучали в душе Гагдена прекрасной мелодией.

Мужчина решил открыть ноутбук и зайти на зашифрованный подпольный сайт. Там уже вовсю разворачивалась борьба за девушку. Он посмотрел её фотографии и глаза загорелись в предвкушении. Маленького роста, с худенькой изящной фигуркой и красивым лицом. Даже белое пятно не портило её облик.

Уникальная рыжеволосая шлюха да ещё и с синдромом Карсанера. Под фото объяснялось, что это за болезнь. Мужчина прочитал и в предвкушении потёр ладони. Девушка бесплодна, пока не встретит истинного альфу с такой же кровью. Это значит, что её можно трахать в своё удовольствие, не надевая презерватива. Можно кончать в девушку, испытывая при этом множество мультиоргазмов.

Как же Гагден любил это дело, двигаться внутри жертвы своим толстым членом, вырывая из груди несчастной истошные вопли боли и ужаса. А у этой девушки ещё и дырочка узенькая.

Гагден слизнул с верхней губы капли пота и стал набивать свой псевдоним и цену, вступая в игру. Говорилось, что аукцион продлится до семи вечера. Ровно в семь объявят победителя и уже сегодня можно приехать и трахнуть девушку.

Борьба за лот вышла нешуточная. Альфы прибавляли цену понемногу. Гагден два раза сменил свою цену и вышел с сайта. Потом он занялся делами фирмы, а уже дома, после ужина, посмотрел, как там битва на аукционе.

За уникальную девушку давали один миллион семьсот тысяч. Ахора округлил глаза и присвистнул, это абсолютный рекорд среди шлюшек Докуро. Посмотрев на часы, Гагден весело хмыкнул, уже без пяти минут семь. Он набрал на клавиатуре цифру в два миллиона, а дальше наблюдал, как никто не решается перебить цену, которая за весь период существования борделя оказалась запредельной.

«Поздравляем, мистер Дикий Кот. Можете перечислить деньги на известный вам счёт и приехать в любое время, чтобы получить свою покупку», – высветилось на экране крупными буквами. Гагден широко улыбнулся, а потом громко захохотал, предвкушая неземное блаженство. Стоило поторопиться к девушке, чтобы насладиться этим превосходным девственным телом.

***

Мари не сходила на завтрак, после такого осмотра у доктора её слегка шатало и тошнило. Она поднялась в свою комнату, не забыв забрать полотенце и зубную щётку из душевой.

В комнате на своей кровати сидела Оза и читала какую-то книгу. Гезал поздоровалась с девушкой, а та ответила на приветствие с улыбкой.

– Где ты была, Мари? – спросила Оза.

– Ходила на осмотр в медпункт, – Гезал присела за стол и опустила голову.

– Понятно, почему у тебя такое заплаканное лицо. Эта Ами такая мерзкая, – хмыкнула Оза.

– Ты так спокойно об этом заявляешь? – потрясённо спросила Мари, поднимая голову и округляя и без того большие глаза.

Поправив выбившуюся из причёски длинную прядку, Оза пристально глянула на Мари своими синими глазами.

– Чего расстраиваться? Кормят тут хорошо, одевают прилично. Обучение проходит легко. Учителя все мужики. Отсосёшь и считай, что зачёт уже сдан. Мой первый партнёр оказался ласков и терпелив, а последующие разы легко принимаешь клиентов, думая только о том, как получить наслаждение. Главное, чтобы тебя Дикий Кот не купил, а в остальном всё нормально, – поведала соседка по комнате, безразлично пожав плечами.

– Послушай, но вы же выйдете отсюда. Вы можете в полицию пойти и указать на насильников, – не унималась Мари, думая, что всех клиентов нужно засадить за решётку.

– Как ты их опознаешь? Когда клиент приходит, он надевает маску на лицо. Только район губ открыт, чтобы целоваться можно было. На Диком Коте соответственная маска. И её никак не сорвать с головы, руки связаны.

– А где остальные? – Мари обвела взглядом комнату.

– Гуляют во дворе. Хочешь, сходи туда, – улыбнулась Оза и снова погрузилась в чтение книги.

Гезал оделась и вышла во двор. Там веселились девушки, беспечно играя в какую-то игру. Мари не стала вливаться в общее веселье, она обошла дом, приглядываясь к забору. Высота приличная и нет такого места, где можно было забраться на него. Тогда девушка направилась к калитке, стала дёргать ручку двери. Всё тщетно. Когда-то приятель научил открывать замки шпилькой для волос. У Гезал с тех пор всегда припасена одна. Достав шпильку из кармана пальто, она попыталась открыть дверь, но к ней подлетела надзирательница, да не одна, а вместе с директором.

– Куда собралась, рыжая? – прошипел Арзан над ухом.

Мари вздрогнула и прикусила губу, не в силах ничего ответить. Побег не удался, сейчас её будут бить.

– Сколько плетей? А может, мои любимые розги? Сделаем на виду у всех, чтобы другим неповадно было, – усмехнулась Йоркс.

– Никаких наказаний. Её тело должно быть чистым. Вечером придёт клиент, я уже выставил рыжую на аукцион. Запрём её пока в карцере, – строгим тоном произнёс директор.

Мари пустилась бы бежать, но цепкие пальцы взрослых и более сильных людей крепко держали за руки. Да и куда бежать-то? Её поволокли в дом, потом по лестнице в подвал.

Через пару минут у Мари отобрали пальто и впихнули в карцер. Эту клетку и помещением-то назвать нельзя, узкое, низкое и тёмное. В нём можно только сидеть на корточках или сложив ноги на манер восточных мужчин. Стены обиты чем-то мягким. Захочешь, даже голову не расшибёшь. В двери зияло несколько маленьких дырок для поступления воздуха и проникновения лучиков света.

«Заботливые, уроды», – злобно подумала Мари, садясь как можно удобнее. Ей с маленьким ростом оказалось проще. Она смогла нормально сесть, облокотившись о стену, правда, ноги вытянуть до конца не получилось.

Пару раз её выводили в туалет, потом на обед. В качестве наказания за попытку побега оставили без ужина. А вечером пришла воспитатель и повела в душевую. Йоркс силой затащила Мари в кабину, сама отскребла мочалкой и побрила в паху, после высушила волосы и натянула халат.

И снова подвал. Мари завели в комнату. Она сопротивлялась, плакала. От слёз переходила к угрозам, что как только выйдет отсюда, сразу заявит в полицию. Её никто слушать не стал. Появившийся будто из ниоткуда директор только засмеялся, говоря, что он получил за девственность Мари два миллиона.

Гезал пребывала в шоке, какой дурак захотел заплатить за неё такие огромные деньжищи? Стало понятно, что никто над ней не сжалится. Докуро и его приспешники не захотят терять такое богатство.

Мари сопротивлялась уже на инстинктах. Только воспитательница при помощи директора всё равно стянула с неё халат и повалила на кровать. Руки прикрепили наручниками к цепи на стене и оставили ждать.

Мари всхлипнула и затряслась не только от страха, но и от прохлады. Помещение закружилось перед глазами, паника накатила удушливой волной.

– Ждёшь меня, моя милая? – в комнату зашёл мужчина и закрыл дверь на задвижку.

Мари увидела маску кота и в ужасе забилась в путах, цепь жалобно зазвенела, а браслеты больно впились в запястья

– Тебе холодно, моя девственная малышка? Сейчас дядя Кот тебя согреет. Потерпи немного, моя хорошая, сейчас нам с тобой будет весело и жарко, – елейным голоском говорил незнакомец, будто напевал.

– Не надо, пожалуйста. Не делайте этого, я не хочу. Прошу вас, я не хочу, – заскулила Мари жалобно, орошая слезами щёки.

Всё бесполезно, мужчина только улыбался, аккуратно складывая снятую одежду на стуле. Потом он кошачьей походкой подошёл к Мари и забрался на кровать.

Дальше для девушки начался личный ад. Она отчаянно сопротивлялась, отчего сломался удерживающий механизм цепи, и та выехала вперёд. Мари из последних сил изловчилась, протянула руки вперёд, и умудрилась сорвать маску с лица насильника. Тот рассвирепел, перевернул её на живот и намотал цепь на торчащий крюк в стене.

Мари оказалась снова частично обездвижена. Мужчина отстранился, а через пару секунд девушка ощутила, как ремень больно впивается в ягодицы. Она закричала в голос от боли и думала, что сдохнет прямо сейчас.

Мари не поняла, сколько времени издевались над её телом. По ощущениям очень долго. Когда её снова перевернули на спину, она уже не могла кричать. Кот поднялся, а Мари прикрыла глаза, уходя в полубессознательное состояние. Жить не хотелось после такого. Она услышала, что мужчина, кому-то звонит, а потом раздались шаги и голос Арзана рядом:

– Она без сознания, что ли?! – воскликнул директор.

Мари старалась затаить дыхание, сделав вид, что отключилась, хотя внутри всё жгло, а по ногам текло липкое и тёплое. В воздухе витал запах крови.

– Да, перестарался на этот раз. Шлюха сама виновата, умудрилась снять с меня маску, – тихо ответил насильник.

– Да вы с ума сошли, мистер Ахора! Вы её порвали в клочья и сзади, и спереди! – гневно прошипел директор.

– Тихо, зачем фамилию назвали? Шлюха и без того меня видела. Зашьёте её, не в первый раз у вас такое. Завтра снова приду к ней. Девку никому не отдавать. Она моя. Заплачу за то, чтобы её не трогал никто. Как только срок её пребывания тут закончится, я заберу к себе.

– Послушайте, Кот, её нельзя будет трахать как минимум три недели после швов, – возмутился Докуро.

– У неё, кроме нижних дырок, ещё рот есть. Завтра приду. Уж больно сладко шлюха кричит и просит пощады. Запомните, она моя. Уничтожу вас, если кто-то ещё к ней прикоснётся.

Послышались удаляющиеся шаги. Мари открыла глаза и беззвучно зарыдала, голоса не было, а тело снова начало трясти. Тут вбежала Ами, быстро сделала укол в вену, потом стала мыть прохладной водой прямо на кровати, и зашивать. Закончив, она отстегнула руки и обработала раны на запястьях, перевязав их бинтами.

Гезал думала, что та зря старается. Ночью она уйдёт под предлогом туалета, проникнет в душевую и…

Как же противно, больно, страшно, стыдно. Она стала тем, кого смело можно назвать – шлюха. К тому же насильник обещал вернуться и продолжить, а потом забрать к себе. «Мистер Ахора, вот ваше настоящее имя. Если бы я смогла сбежать, вы бы сели в тюрьму. Но я не могу даже ходить толком, не то что бегать. Потому сделаю так, чтобы не достаться вам больше никогда», – подумал Мари, сидя на полу в ванной.

Каково же было разочарование, когда её нашёл кто-то из сирот.

Глава 4

Арзан влетел в кабинет сестры словно ураган. Ами сдёрнула его посреди ночи с кровати и заставила вернуться в колледж.

– Что ты там блеяла по телефону, Ами?! – недовольно пробурчал Арзан.

– Полюбуйся на дело рук своих. Я говорила, не надо связываться с этой Гезал. Дождались бы августа и отпустили с миром, – рыкнула сидящая за столом женщина, указывая на кушетку.

Арзан взглянул туда, куда указывала сестра, скривился и подошёл ближе. На кушетке лежала бледная Гезал, словно умерла. Обе её руки оказались перебинтованы.

– Она умерла?! – потрясённо прошептал директор.

– Приходила в себя на короткое время, но сейчас снова в отключке. Мари бы пережила разрывы, не так много крови там вытекло, но эта придурочная решила ещё и счёты с жизнью свести. Ей кровь нужна, – устало поведала Ами, – Как чувствовала, осталась ночевать в приюте.

Плюхнувшись на стул у стола, Арзан хмуро посмотрел на сестру.

– Так переливай кровь! Или тебе моё разрешение нужно?! В здании полно баб, выкачаешь из одной, потом из другой. Если девчонка сдохнет, мне Гагден Ахора яйца отрежет, – грозно, но тихо сказал директор, стукнув кулаком по столу.

От волнения и нервов у Арзана выступила испарина на лбу. Ахора собрался забрать девушку себе. Он перевёл миллион, чтобы её никому не отдавали. Если Гагден решит, что шлюха умерла по их вине, то им всем крышка гроба. Да что там, это он ещё мягко сказал. Зароют в лесу как дохлых собак, и дело с концом.

Семью Ахора тут знали все. Папаша Ирлайс тот ещё извращенец. Говорят, даже свою беременную жену насиловал и мучил. Как та умудрилась родить здоровых и умных близнецов? Впрочем, она возненавидела малышей так же, как и мужа. При случае сбежала с другим парнем, которого давно любила. Бросила детей на отца. И вот один из сыночков пошёл по стопам Ирлайса. Он такой же жестокий и беспринципный. Когда братьям при рождении раздавали совесть, именно Гагден получил один процент из ста.

– Убьёт он нас. Точно убьёт. Делай что-нибудь, Ами, – причитал Арзан, вытирая пот со лба платочком.

– Куку! У тебя совсем мозгов нет?! – Ами постучала по его макушке ладонью. – У девчонки кровь особая, где я тебе такую найду? Я влила ей раствор, разжижающий кровь. При такой потере, как у неё, тридцать процентов из ста, что она выживет.

– Ладно, не выживет, отдадим все деньги назад. Потом прикажем шлюшкам рыть могилу за забором. Пусть знают, так будет с каждым, кто попытается противиться нам.

– Всё, иди спать, брат. Я на вторую кушетку лягу. Сейчас от девушки нельзя отходить. Очнётся и ещё что-то удумает, крыса мелкая, – недовольным тоном проговорила доктор, вставая из-за стола.

Арзан тоже встал и поплёлся в комнаты для гостей.

***

За два дня до беды с Мари.

Алман сидел в своём кабинете и изучал на планшете документы. Собственно говоря, это и кабинетом назвать нельзя, просто угол отгороженный стеклом и белым жалюзи. Сейчас жалюзи были открыты, и Алман глянул на своих сослуживцев. Ребята работали чётко и слаженно, именно под его руководством отдел убийств и тяжких телесных преступлений повысил раскрываемость, но вот с последним делом никак не выходило. Просто заколдованный этот сиротский приют. Скорее всего, у директора есть покровители и не простые, а сидящие в креслах чиновников.

Неожиданно завопил внутренний телефон, Ахора скривился и поднял трубку.

– Зайди ко мне, майор, – прозвучал приказ и послышались короткие гудки.

Ахора поставил телефон в держатель, встал, одёрнул китель и направился на выход. Парни глянули на него недоумённо, но спросить ничего не решились. Алман тоже не горел желанием объясняться. Собственно и сказать пока нечего. Вот узнает, что от него нужно комиссару Шиму Акури, тогда и можно поговорить с остальными.

Постучав в дверь, Алман зашёл в кабинет главы областного департамента полиции. Тут всё тоже по-простому. Добротная, но недорогая мебель из светлой породы дерева. На стене небольшая панель для просмотра интернета, флешек и много другого. Комиссар Акури мог позволить себе больше, но слыл скромным человеком, любящим удобство и свою работу.

– Приветствую, мой комиссар. Вызывали? – отчеканил Алман.

Акури окинул майора строгим взором, прищурив голубые глаза, потом нервно провёл рукой по седым волосам.

– Приветствую, майор Ахора. Присаживайтесь

Алман сел в кресло напротив шефа и увидел, как на самом деле тот взволнован, но пытается не выдать этого.

– Что там с самоубийством Хино Ален? – спросил комиссар строго.

– Мы делаем всё что можем, но пока нет зацепок, указывающих на бордель в колледже для сирот. Там были проверки контролирующих органов, результаты отличные. Все девушки утверждали, что им замечательно живётся, – вздохнул Алман.

– Вот что, Ал, закрывай-ка ты это дело. Покончила эта девушка с собой. Но ведь написала записку, чтобы её простили, она сама на это решилась. Её россказни мужу просто выдумки. Показания шантажистки не будут всерьёз рассматривать. Мне мэр Граити звонил, сказал, чтобы мы закрывали дело. Что, муж Хино требует расследования?

– Нет, он даже хоронить её отказался. Я думаю, что всё рассказанное девушкой правда. Дайте нам ещё два дня, мистер Акури. Я обещаю, если результата не будет, я лично принесу вам закрытое дело на подпись. Просто у Такано появилась зацепка, – просительным тоном сказал Алман.

– Хорошо, два дня не больше. Если всё, что поведала Хино мужу, подтвердится, я выпишу вам ордер на внезапную проверку и обыск. Работайте, майор, – хмурым тоном ответил комиссар, стукнув кончиком ручки по столу.

Алман встал, напоследок глянув на этого подтянутого пятидесятилетнего мужчину. Акури был человеком жёстким, справедливым и честным. Всё знали, что занести комиссару взятку, значит, через пару секунд в кандалах уйти в камеру. Только вот и на такого честного человека иногда давили сверху разного рода чинуши высшего ранга. Тогда Акури вертелся, словно уж, стараясь сделать всё, чтобы справедливость торжествовала, и самому не пострадать. Вот и сейчас дал два дня на завершение дела, рискуя своим креслом.

Алман поблагодарил комиссара и поспешил в свой отдел. Там он вкратце рассказ о проблеме и попросил ребят ускориться с поиском доказательств.

– У меня почти всё готово, я вышел на подпольный сайт, но туда просто так не войти, – заявил Такано, – нужно ввести кодовые номера двух альф, которые тебя рекомендуют. Только потом тебе пришлют на почту личный код доступа.

Алман, стоящий посередине комнаты, задумался на минуту, потом выдал ледяным тоном:

– Я подумаю, как это провернуть. Нужно только показание Ален перечитать, сейчас займусь этим. Работайте, парни, поднимайте всю агентуру, у нас два дня.

Майор ушёл в кабинет, плюхнулся в кресло и, облокотившись о спинку, почесал затылок. Он себе никогда не простит, если упустит возможность наказать тех, кто беспрепятственно насилует девушек. В жизни самого Алмана их было не так и много. Он предпочитал долгие отношения, но не хотел жениться. В итоге, несмотря на всю его брутальность и нежность, девушки находили себе других мужчин. Потом заключали союз, став супругой. Алман не жалел об этом.

Вздохнув, майор принялся читать показания Азура Алена.

Азур женился на девушке Хино. Та была счастлива, супруг дал свою фамилию. Всё шло хорошо, пока однажды Азур не обнаружил, что Хино взяла большой кредит в банке и ничего не купила. Ален оказался скупой и трясся над каждой копейкой. Он угрозами выведал у супруги правду. Выяснилось, что её вздумала шантажировать однокурсница из местного колледжа. Та обещала рассказать Азуру Алену правду о том, что Хино раньше была шлюхой и побывала под множеством мужчин.

Хино рассказала, плача, что она не виновата. Их держали взаперти, не разрешая выходить за забор. Заставляли обслуживать богатых клиентов. Все мужчины надевали маски. Она знает только вымышленные прозвища.

Азур, выслушав жену, заявил, что не винит её, но жить с такой не сможет. На следующий день он подал прошение о разводе. Вечером пришёл домой с работы, а Хино покончила с собой. Она написала, что любит Азура и не сможет жить без него.

Перечитав показания Алена, майор решил пойти на сделку с шантажисткой, которая сейчас сидела в камере. Нужно действовать как можно быстрее.

***

Как и предполагалось, Нула согласилась на сделку со следствием. Алман обещал, что из дела исчезнет статья доведение до самоубийства. Останется только шантаж, а так как девушка не судима, то ей дадут условный срок. Таким преступникам надевали браслет слежения на указанный срок и отпускали домой.

Нула приехала в колледж поговорить с директором. Сказала, что хочет немного подзаработать, и слёзно просила его подкинуть парочку клиентов, обещав, что семьдесят процентов отдаст Докуро.

Директор не клюнул на уловку и выставил бывшую воспитанницу из кабинета. На счастье, привезли новых сирот. Докуро бросился их встречать, велев девушке идти за ним. Нула сказала, что забежит в туалет, пересидела там минуту и кинулась к кабинету директора.

Девушке ещё раз повезло, она смогла открыть отмычкой двери и быстро скачать информацию с планшета Докуро.

Это рискованно, но игра стоила возможных жертв. Алман нутром чувствовал, что сирот надо спасать.

Нула принесла флешку, Алман отдал её хакеру и присел возле его стола. Ожидание было невыносимо, а тишина резала по нервам. Ахора одновременно желал, чтобы всё подтвердилось, и в то же время нет. Его, сильного мужчину, начинало тошнить, как только он думал, что под их носом могли такое творить с бесправными сиротами. Кто вообще придумал поставить мужика директором закрытого колледжа для девушек?

Наконец-то Такано поднял голову, перестав пялиться в свой планшет, и заявил:

– Хорошо, что я дал девушке флешку, которая обходит пароли и скачивает все файлы. Вот только и Докуро не дурак. В браузере не висит история. Закладки вполне невинные. Все сайты по работе. Никаких компрометирующих файлов или снимков. В одном документе написаны десятизначные цифры. Их несколько десятков. Тут нет ни имён, ни прозвищ, но думаю, что это именно коды клиентов. Я поработаю над этим, Ал. Как будет готово, доложу.

***

Через пару часов Такано пришёл в кабинет с докладом. Алён не стал слушать, потащил его к комиссару. Тот оказался на месте и согласился принять, предложив присесть.

Алман с Такано расположились напротив комиссара. Хакер положил планшет перед Акури и стал рассказывать, водя пальцем по экрану.

– Это их подпольный сайт. С большим трудом удалось найти его в интернете, а потом зарегистрироваться. Смотрите, сейчас проходит аукцион на девственницу. Как видите, все покупатели под дурацкими псевдонимами. А вот в этой вкладке фото других девушек. Можно купить любую из них, назначив день и час посещения. Цена одинаковая. Деньги переводятся онлайн на счёт в интернете. Я пробовал вычислить цифровые адреса покупателей, но они заходят на сайт через сложную программу, которая сбивает ракурс. Например, покупатель Морской Ёж позиционируется в другой стране. Допускаю, что клиент может быть иностранцем, но Нула давала показания, что все альфы говорили с местным северным акцентом. Плохо, что на планшете Докуро никаких доказательств его деятельности.

Когда Такано закончил, Алман посмотрел на комиссара и вступил в разговор:

– Вы обещали помочь, мой комиссар. Может, мы ещё спасём эту рыжую девушку. Нужно срочно выезжать в Оверон.

– Не спасём мы её, и других тоже. Сами же сказали, что доказательств нет на планшете. Директор быстро отмажется. Покровители и высокие чины поспособствуют. А вдруг сироты откажутся свидетельствовать против директора? Без железных улик нам придётся отпустить его на следующий день. Капитан, раз ты зарегистрировался, то делай контрольную закупку. Скажем, на завтра в девять утра. Оденешься как бизнесмен высокого ранга и пойдёшь туда со скрытой камерой. Скажешь, что ты новичок. Запомни свой номер и тех, кто тебя якобы рекомендовал. Сделай так, чтобы Докуро как можно больше лишнего наговорил. Как только директор наболтает себе на пожизненный срок, Ахора с ребятами из отдела ворвутся на территорию. Я сейчас выпишу разрешение на спецоперацию. С вами пойдут парни из спецподразделения «Синие птицы». Майор, через полчаса документ придёт на ваш личный рабочий планшет, – произнёс комиссар ледяным тоном, гневно глядя на подчинённых, будто это они в чём-то виноваты.

Поблагодарив начальника, Аман встал из-за стола и пошёл вслед за капитаном к выходу.

– Убить готов этого Докуро! Придушить собственными руками! Отрезать по кусочку от плоти и скармливать псам-ищейкам! – услышал майор тихий рык комиссара, но не обернулся.

Он и сам сейчас в бешенстве, хотелось разорвать всех в клочья. Информация о подпольном борделе в сиротском колледже подтвердилась. Столько лет этот гнойник набухал у них под носом и никто даже не догадывался. Больше всего обидно, что ни одна девушка, вышедшая из заведения, не заявила в полицию. Если бы Нула не проигралась в карты и не нуждалась в деньгах, так бы и не знали об этом. Ведь именно этот колледж славили по всей стране, как образцово-показательное заведение.

Зайдя в уборную, Алман плеснул на лицо холодной воды. Как всё это мерзко! Ничего, завтра он выбьет зубы Докуро, а потом вытрясет из него имена всех альф-клиентов.

Глава 5

Полицейская операция прошла успешно. Ничего не подозревающая воспитательница спросила у Такано нужные коды и пропустила на территорию. Такано нацепил маску и прошёл за калитку. Там уже сам Докуро взял нового клиента в оборот.

Капитан, выглядевший как богач, заявил, что иногда спит с двумя девушками сразу. Он захотел купить вторую шлюху. Докуро расплылся в улыбке, приказывая воспитательнице согнать всех нужных девушек в подвал для осмотра, и привести ту, что уже купили.

Такано спросил, когда новый аукцион на девственницу, обещая заплатить пару миллионов цингеров, чтобы получить эксклюзив, минуя борьбу. Докуро счастливо принялся щебетать об этом. Алман в это время скрежетал зубами от злости, видя всё на экране своего планшета.

– Выступаем, парни! – скомандовал он в рацию.

Кто-то из «Синих птиц» ловко забрался по верёвке на забор. Потом открыл калитку для остальных. В доме началась паника, все забегали. Парни из спецподразделения встали под окнами и у дверей, не давая никому улизнуть.

– Что происходит?! – Докуро с грозным видом подбежал к вошедшему в подвал Алману с сослуживцами.

Директор, видимо, не ожидал, что в гости пожалует полиция, и думал, что богатые клиенты отмажут в любом случае.

– Мистер Докуро, вы обвиняетесь в незаконном содержании борделя. Статья 126 уголовного закона страны Чидосуан. Вы обвиняетесь в незаконной торговле сиротами статья 208 уголовного закона страны Чидосуан. А если мы найдём труп девушки за территорией, то добавим ещё одну статью, – ледяным тоном проговорил Алман, недовольно оглядывая голых девушек, жавшихся от страха друг к другу.

– Вот постановление комиссара областного департамента полиции на следственные мероприятия и заключение под стражу всех участников преступления, – Ален сунул под нос директора свой планшет, потом подошёл к девушкам и сменил тон на ласковый. – Не бойтесь, вас никто не тронет. Одевайтесь. Сейчас вам нужно дать показания против директора и рассказать, кто ещё был с ним заодно. Я так полагаю, все, кто работал в приюте?

– Ага, так мы и сказали. Он отмажется, у него денег куча, а нас потом убьют. Я ничего говорить не буду, жить хочу, – испуганно промямлила одна из девиц.

– И я не буду давать показания! Сама в лесу непокорную закапывала! Не хочу быть зарытой, как больное животное! – крикнула с отчаянием на лице другая воспитанница колледжа, принимаясь одеваться.

– Он уже не отвертится, вот видео в доказательство, – Алман включил запись на планшете и показал девушкам. – Если вы дадите показания, он и его приспешники сядут за решётку на пожизненный срок.

– Я дам показания! – неожиданно из тёмного угла выбежала щуплая светловолосая девчонка. – Все мы должны это сделать ради той новенькой, что сейчас лежит без сознания в медпункте! У меня через пару дней восемнадцатилетие. Этот гад Докуро обещал мне хорошего мужика в подарок! Хорошего?! Такого, как тот, что истерзал бедную Мари? Не хочу её участи! – кричала девушка, бросаясь в ноги майору. – Спасите, пожалуйста, пусть Докуро надолго посадят! Всех посадят!

Она стала плакать, обхватив руками ноги майора. Ален поднял её и обнял утешая.

– Даю слово офицера, никто не уйдёт от наказания, – ласково произнёс он.

– Ладно, согласна, пусть гады получат по заслугам, – тихо и злобно рыкнул кто-то.

За этим возгласом поползли шепотки о согласии на допрос.

– Капитан Такано проведёт с вами беседу и запишет показания. Отведите его туда, где можно поговорить, – снова ласковый тон.

Такано вывел сироток из подвала. Алман дал распоряжение своим людям и командиру «Синих птиц». Потом попросил девушку, всё ещё обнимавшую его, проводить в медпункт.

Как только они зашли на территорию местного доктора, Алман заметил поникшую женщину средних лет. Она сидела в наручниках прямо на полу.

– Вот, пыталась сбежать, мой майор, – доложил один из «Синих птиц» и добавил грустно: – Девушку жалко, совсем плоха. Она много крови потеряла, боюсь, не выживет. Мы заставили гадину выдать её медицинский планшет и позвонили в неотложную помощь. У них сейчас аврал, но обещали через полчаса быть.

– Отменяйте машину. Я сам её отвезу. У меня в гинекологическом отделении одноклассница работает. Там Мари будет спокойнее. К тому же тот, кто это сделал, может захотеть убить свидетеля.

– Я не виновата! Вены она сам себе порезала! – взвизгнула врач.

– Не виновата?! – крикнул Алман в гневе, врачиху хотелось придушить.

На коричневой кушетке из кожзама лежала пострадавшая, укрытая простынёй до пояса. На теле множество синяков и укусов, руки перебинтованы. В сочетании с рыжими волосами кожа казалась кипенно-белой, будто в теле ни капли крови не осталось. Майор рассвирепел, подбежал к врачишке и начал бить её тяжёлыми форменными буцами.

– Не виновата?! Не виновата, мразь?! Эти сироты, вот кто по-настоящему не виноват! – кричал Алман, наблюдая, как из разбитого носа женщины потекла кровь.

– Стой, майор! Ты её прибьёшь! – парень из команды спецподразделения оттащил его от доктора, – Не нужно из-за этой падали себе неприятности создавать. Её всё равно посадят. Вези девушку скорее в клинику, майор.

Алман сунул в карман кителя медицинский документ в виде небольшого планшета, потом завернул девушку в одеяло и понёс на выход. Она так и не очнулась.

Положив пострадавшую на заднее сидение своего автомобиля, Ахора сел за руль и рванул с места, включив мигалку с сиреной. По дороге к больнице Алман сообщил по рации, чтобы заканчивали без него, и посмотрел в зеркало заднего вида. Даже от воя сирены Мари не очнулась.

Алман корил себя, за то, что не настоял приехать вчера в приют. Казалось, что будет подозрительным, если только что зарегистрировавшийся клиент, решит приехать трахаться через час. Кто же знал, что этой хрупкой малышке попадётся садист и извращенец?

Выругавшись вслух, Алман перестал рефлексировать. Ни один мускул не дёрнулся на лице. Только руки, вцепившиеся в руль до побелевших пальцев, выдавали, как он зол. Почему-то казалось, что именно он должен спасти её. Он, а не кто-то другой.

Доехал Алман в рекордные сроки. Подхватил Мари на руки и забежал в больницу. Потом ринулся в отделение для женщин. Люди, видя на нём форму офицера полиции, расступались. Кто-то открыл двери отделения.

– Доктора Лайс в смотровую живо! – скомандовал он выбежавшей медсестре.

– Сейчас она будет. Первая смотровая свободна, – заявил женщина убегая.

Алман зашёл в смотровую, положил пострадавшую на кушетку и встал рядом, глядя на неё задумчиво. Почему так щемит сердце от вида этой малышки? Майор многое повидал за годы службы, привык ко всему. У него давно не было такой реакции. А сейчас хотелось выть волком и просить прощения, что не смог, не спас, не появился в её жизни раньше. Через минуту прибежала взволнованная одноклассница, вырывая из мрачных мыслей.

– Привет, Ал, давно не вид… – начала доктор, но тут же запнулась и воскликнула. – Боже, кто это?! Что с ней?!

– Всё потом, Бриен. Вот её медицинский планшет. Девушку зовут Мари Гезал. Она потеряла много крови. Врач в приюте сказала, что не смогла сделать переливание, – майор протянул гаджет подруге.

Бриен бегло глянула только первую страницу, потом положила планшет на стол и развернула кокон из одеяла. Алман наблюдал, как она развязывает один бинт на руке девушки, вглядывается в швы, потом осматривает между ног.

– Её изнасиловали до разрывов. Зашили профессионально и аккуратно. Руки тоже зашиты грамотно. Судя по её синим губам и слабому пульсу, девушке осталось часа два не больше.

– У Мари бесплатное лечение, пока она не вышла из сиротского колледжа, – скрипнул зубами Алман, сжимая кулаки.

– Ал, не считай меня чудовищем! У девушки синдром Карсанера. Где я тебе за два часа уникальную кровь достану? – обиженно произнесла Бриен.

– Ага, кровь – аш-икс-пи, – невесело улыбнулся Алман и протянул руку. – Переливай столько, чтобы мне остался предельный запас.

– Вы генетические истинные? Но как? – изумилась подруга, округляя глаза.

– Я почём знаю как?! Брали гадов, что в приюте-колледже бордель организовали, а там она. Не тупи, Бри, переливай!

Подруга отошла от шока и начала командовать, выглянув за дверь.

Через минуту пострадавшую повезли в малую операционную, а майор облачался в белую пижаму с короткими рукавами. А ещё через какое-то время Алман наблюдал, как по трубке бежит кровь к его истинной, которую он и не мечтал встретить. Больно мал шанс двум людям с уникальной кровью встретиться, но у них получилось.

После процедуры Бри заверила, что Мари теперь ничего не угрожает. Она пригласила Алмана выпить сладкого чая с шоколадом. Майор, пошатываясь, пошёл в кабинет подруги. Там он плюхнулся на стул у стола и, обхватив голову руками, застонал:

– Что мне с ней делать, Бри? Я нашёл истинную, в существование которой верить перестал. И что теперь? Как с ней жить?

– Ты переживаешь, что девушка торговала собой? Но ведь она не виновата, Ал, – с сочувствием произнесла Бриен, ставя перед ним чашку чая.

– Не в этом дело, Бри. Я не виню её ни в чём. Просто малышка после такого будет бояться всех мужчин, словно демонов. Сможет ли она хоть когда-то подпустить меня к себе и родить от меня? Я женюсь, но она станет по углам дома от меня прятаться, как будто это я сделал с ней такое, – вздохнул майор и отпил из чашки.

– Она не захочет выходить замуж за тебя, несмотря на то, что вы генетические истинные. Даже не надейся на это, Ал. Есть шанс на помощь психолога, но на это нужно время. Малышку поселят в приюте для жертв насилия и будут держать там, – со знанием дела заверила Бриен.

– Знаю я, как там обстоят дела. Такие заведения не охраняются почти. Я боюсь, что насильник её найдёт и попытается убить. Мари нужна защита.

– Нужна. А что делать теперь? – пожала плечами Бриен, откусывая шоколад.

– Вот что, в исключительных случаях можно не посещать свадебный дом. Необходимо специальное разрешение получить. Тогда женят онлайн. В этом случае не нужно ждать и писать заявление от обоих супругов. Комиссар мне завтра даст разрешение. Ты подсунь девушке документы на подпись. Распиши её болезни и способы лечения длинными терминами на несколько листов. Попроси, чтобы она в конце каждого листа подпись поставила. В конце пусть будет свадебный договор. Будем надеяться, что девушка устанет читать нудную медицинскую информацию и подпишет оставшиеся листы не глядя. Я перешлю тебе код от кабинета регистрации. Когда Мари подпишет согласие на брак, отправишь мне сообщение или позвонишь. После того как я дам своё согласие, наш союз зарегистрируется в течение десяти минут. Тогда я смогу, как супруг забрать её из больницы к себе, – произнёс Алман решительно.

– Ты с ума сошёл, Алман?! Девушка и без того в шоке, а тут ещё известие о тайной свадьбе. Что ты ей потом скажешь? Здравствуйте, мы женаты? – нервно выдала подруга, с громким стуком поставив чашку на стол.

Алман наблюдал, как Бриен снимает очки, трёт пальцами переносицу и виски. Её красивое лицо исказилось недовольным выражением и прищуром карих глаз.

– Я всё понимаю, Бри, но так надо. Это вопрос безопасности Мари. Помоги, подруга, – умоляющим тоном произнёс майор, глянув доктору прямо в глаза.

– Пф, согласна, но если она не станет подписывать, я не виновата, – поддалась на уговоры Бриен, снова напяливая очки.

– Спасибо, как Мари очнётся, позвони, я приеду её допросить. Сожалею, но в моём подразделении нет девушек. Поеду на работу, – Алман встал и покачнулся.

– Никакой работы! В палату, живо! Я сейчас капельницу поставлю, тебя шатает. Часок поспишь, вызовешь платного водителя и поедешь. До утра за руль нельзя. Сам угробишься и, не дай судьба, кого-то за собой потянешь.

Алману действительно было худо. Пришлось забрать столько крови, сколько можно. Ничего, он полежит немного и будет в порядке, зато Мари останется жить.

Глава 6

Приехав в полицейский департамент, Алман отпустил платного водителя. Можно и на автопилоте доехать, но он был ненадёжным и ломался в самый неподходящий момент. Машине майора стукнуло восемь лет и менять её он пока не собирался.

– Майор Ахора, комиссар просил зайти вас, когда вы появитесь, – громко сказал дежурный, как только Алман зашёл в вестибюль.

– Спасибо, лейтенант. Сейчас поднимусь к нему, – кивнул Ахора и быстрым шагом направился к лифтам.

Как всегда постучав, майор зашёл к начальнику. Тот улыбнулся и поздравил с успешной операцией. Потом улыбка схлынула с его лица.

– Да, всё прошло как по писаному. Докуро и его приспешники в камере. Только вот ни одна сволочь не хочет выдавать клиентов, что ходили к ним. Все твердят одно, у всех мужчин вымышленные прозвища. Розовый Поросёнок или Резвый Слоник. Имён никто не знает. Клиенты подъезжали в масках, сотрудники и сам Докуро не знали, кто есть кто.

– А как же он тогда всё организовал? Как привлёк клиентов, если не знал их? – спросил Алман, сидя в кресле.

Комиссар посмотрел на него, нахмурив брови, и постучал по столу кончиками пальцев.

– Они гады хитрые. Вероятно, заранее договорились какие давать показания в случае поимки. Бизнесмен Райкос предложил идею с борделем. Он создал сайт. Он нашёл клиентов. Докуро утверждает, что отстёгивал ему львиную долю прибыли, но через год Райкоса отравила жена, и сама ушла вслед за ним. Райкос хотел к молодой уйти, за что и поплатился. Мы проверили по архивным данным. Был такой случай четыре года назад. Я так думаю, что врёт Докуро. В своё время нашёл удобного мертвеца, чтобы в случае чего свалить организацию борделя на него, – грустным тоном поведал комиссар.

– Ясное дело, врут. Хотя Такано маску у калитки надел. Сейчас сам допрос проведу.

– Не переусердствуй, майор. Без тумаков. Ты уже нос врачихе сломал. Кстати, почему так долго торчал в больнице, как там пострадавшая девушка? – наставительно произнёс комиссар.

– Жить будет. Пришлось кровь свою отдать для неё, потом отлежаться немного. Шатало как стебелёк в поле, – Алман, вздохнул и доложил о травмах Мари.

– Но почему другого донора не нашли? – удивился Акури.

– У нас с ней кровь одинаковая аш-икс-пи, – со стоном признался Алман.

– Что?! У тебя в личном деле другое стоит?! – раздался гневный голос и стук кулаком по столу.

– Отец при рождении дал взятку врачу. Мы с братом близнецы, но у нас разная кровь. Врач записал как одинаковую. Я знал о синдроме, но скрыл. Вы сами прекрасно знаете, что с ним меня бы на порог школы полиции не пустили.

– Правильно, ты тут под пулями иногда ходишь. А если ранят? Где тебе уникальную кровь искать? – ледяным тоном спрашивал Акури, потом встал и нервно заходил по комнате.

– Что, писать рапорт на увольнение? – понурил голову Ахора.

– Обойдёшься! Где я такого спеца найду?! Ты своим умом дослужился до начальника отделения, а это, знаешь ли, немало. Никому больше ни слова о крови. Да, нужно личный планшет девушки в больницу передать. В приют она больше не вернётся. Мы туда охрану и психологов отправили. Скоро прибудет новый персонал и директор женщина.

– Спасибо, мой комиссар. Тогда у меня просьба. Напишите разрешение на срочную свадьбу по особым обстоятельствам, без заявления девушки. Мы распишемся онлайн, и я увезу её к себе. Мари моя пара, я не брошу её. Моя подруга гинеколог, у которой лечится девушка. Она обещала помочь с подписью Гезал на документах, – воспрянул духом Алман, радуясь, что увольняться не придётся.

– Хорошо, сейчас же этим займусь. Тебе сегодня придёт код для входа в кабинет твоей регистрации. Иди, допрашивай ублюдков. Мне они ничего путного не сказали. Может, тебе удастся? – комиссар перестал протаптывать дорогу в ковролине и подошёл к окну. – Удачи тебе с Мари. Тяжело вам будет после такого.

Алман ещё раз поблагодарил комиссара и быстрым шагом вышел из кабинета. Не время прохлаждаться. Нужно выбить из этого утырка Докуро, кто так обошёлся с Гезал. Майор двинулся к допросной, несколько раз сжал и разжал кулаки. После досчитал до десяти, стараясь дышать медленно. Если он не успокоится, то сломает что-нибудь этому директору, и ещё хорошо, если это будет не шея.

Первый на очереди Докуро. Алман зашёл в допросную и увидел, что мужчина сидит за столом, выпрямив спину. Он с нахальной улыбкой посмотрел на него. Алман подумал, что тот надеется на отмазку богатых клиентов. Предприниматели не захотят, чтобы бывший директор приюта заговорил, и попытаются вызволить его или убить. Нет человека- нет проблем.

Алман оглядел комнату в четыре квадратных метра. Всё – от пола до потолка, включая стол и стулья, было кислотно-фиолетового цвета. Такой оттенок раздражал глаза и навевал панику, если долго находиться в помещении. Майор ухмыльнулся. Докуро сидит тут с самого утра, пристёгнутый наручниками к железному столу. Он хорохорится, но видно, что глаза уже начали слезиться.

– Ну, здороваться не буду. Давайте сразу перейдём к делу. Назовите имена клиентов борделя? А ещё мне интересно, кто покалечил девушку по фамилии Гезал? – ледяным голосом спросил майор.

***

Докуро усмехнулся и хотел ответить: «Ты», – но вовремя одёрнул себя. Майор оказался копией Гагдена Ахора. Арзан подумал, ещё там, в приюте, что это он и есть. Всё происходящее казалось розыгрышем. Поэтому он и крикнул: «Что происходит?!»

Докуро был зол на Ахора. Ещё вчера порвал девку в клочья своей большой дубинкой, а теперь пришёл с мнимой полицией. Но, когда майор резким ледяным тоном стал перечислять статьи полицейского кодекса, стало не до шуток. Арзан понял, что всё это не глупый розыгрыш.

Тут же вспомнился случай. Он разговаривал с Гагденом в своём кабинете, тот просил, чтобы у него всегда спрашивали код при входе. Арзан тогда удивился, а Гагден пояснил, что у него есть брат-близнец. Он работает в полицейском департаменте области и живёт там же. Клиент поведал историю своей семьи вкратце, все знали о ней, но Докуро только недавно приехал работать в город. Разговор состоялся так давно, что он и позабыл о нём.

Вот и сейчас была такая же невольная реакция, что перед ним Гагден, но Арзан вовремя опомнился. Он проморгался, не торопясь отвечать. Проклятущие стены, окрашенные в кислотный цвет, давили на психику и раздражали глаза до режущей боли. К тому же помещение было ужасающе маленьким с двумя стульями и маленьким столом. Причём его стул оказался без спинки и с крошечным сиденьем, на нём уместилась едва ли половина задницы. Таким образом, края железного орудия пыток впивались в кожу даже через брюки. Встать не давали руки, прикованные к столешнице и ноги, пристёгнутые к ножкам пыточного табурета.

– Мы долго будем молчать! – рявкнул майор, стукнув кулаком по столу. – Не скажете, я вас в камеру с «дятлами» запру, чтобы они в клочья разорвали!

Докуро ухмыльнулся, стараясь унять раздражение в глазах морганием. Он уже начинал видеть майора сквозь туман из-за слезящихся глаз.

– Послушай, майор, ты даже не представился, а уже кричишь, – весело произнёс Докуро.

– Майор Алман Ахора, начальник следственного отдела убийств и тяжких телесных преступлений. И на «ты» мы не переходили, – раздражённым тоном представился Алман.

– Тебе что, Ахора, безродную омежку жалко? От неё даже родители отказались. Бросили в роддоме как ненужную куклу. Мне, например, её не жаль. Мне о себе надо подумать. Если я сейчас рот раскрою, убьют прямо в камере, даже вы не успеете спасти. А так, дадут мне срок, буду сидеть в тепле. Опять же трёхразовое питание, прогулки на свежем воздухе каждый день, планшет с книгами.

– Значит, вы не отрицаете своей вины? Подтверждаете, что вы организатор незаконного борделя? – спросил Алман уже более спокойно, приподняв одну бровь.

– Торговал девками, да, не отрицаю. Помогали мне сестра моя Ами и два воспитателя. Только вот ничего я не организовывал. Я уже говорил, чья это инициатива, Райкоса мир его праху. Теперь можете меня бить, но я больше ни словом не обмолвлюсь. Я жить хочу, – буркнул Арзан, прикрывая глаза, разговор ему надоел.

***

Алман пробовал договориться, сказал, что скостят срок. Потом пригрозил отправить Докуро в колонию «Чёрный остров», откуда сбежать невозможно. По сути, это остров в океане, где стояли лачуги. Заключённых чипировали, чтобы не уплыли на плоте или чём-то подобном. Потом привозили на остров и оставляли там. Продукты и питьё раз в неделю скидывали с вертолёта. На острове находились особо опасные заключённые.

– Там не будет планшета с книгами. Зато свежего воздуха хоть отбавляй. Не будет посещений родных и жены. Зато самые сильные мужики прогнули под себя остальных. Я могу поспособствовать, чтобы вы попали туда. Но если расскажешь всё, может и срок скостят за помощь следствию, – увещевал майор.

– Дурака нашёл. Ничего не собираюсь больше говорить. И никто не скажет. Остров так остров. Какая-никакая, а жизнь, – Докуро даже глаза не открыл.

Алман встал со стула и вышел. Приказал охране увести подследственного в камеру и привести Ами. Но Докуро оказался прав, ни угрозы, ни обещания поблажек, не помогали. Ами и остальные признавались только в своих грехах, раз уж попались с поличным. Клиентов никто не выдал.

После допросов, нервный и злой Алман зашёл в свой отдел. Все коллеги, сидящие за рабочими столами, глянули вопросительно.

– Что там, мой майор, развязали языки нелюди? – спросил лейтенант Брамана.

– Молчат. Своё признают, а на других указывать не хотят. Кстати, девушка выжила, скоро поправится. Надеюсь, хоть она своего насильника скрывать не станет. Потом через этого гада выйдем на остальных. Знакомая врач обещала позвонить, как малышка очнётся. Я попросил поставить у палаты охрану из «синих птиц». Боюсь, что преступник захочет убить свидетельницу, – грустно поведал Алман, усаживаясь в свободное кресло.

– Жаль, что в прошлом веке пытки отменили, – произнёс Такано.

– Пытки не всегда эффективны. Можно наговорить чего и не было, лишь бы тебя больше не трогали. Но вы правы, капитан, я бы их сам сейчас замучил до полусмерти. Нельзя, закон запрещает. А вот пойти отдохнуть, разрешено. Поздно уже, расходитесь по домам. Всем благодарность за службу, – устало произнёс Алман.

– Там новости идут, надо глянуть, – лейтенант Брамана включил панель, висевшую на стене.

– Как нам стало известно из достоверных источников, именно здесь, за этим забором, насиловали несчастных сирот. Директор колледжа Арзан Докуро с сообщниками организовали бордель, заставив несчастных бесправных девушек торговать своим телом. Мы надеемся, что полиция найдёт всех, кто причастен к этому мерзкому и скандальному делу, – вещала корреспондент с длинными волосами и ярким макияжем, стоя у калитки приюта.

– Журналюги нарисовались. Кто только доложил этим акулам. Ладно, уходим, остальное завтра, – скрежетнул зубами Алман.

– Хорошо, теперь точно дело не замнут, – заметил Такано, вставая из-за стола.

Алман зашёл в кабинет, чтобы забрать личный планшет и увидел, что ему прислали доступ к регистрации союза. Он переслал код Бриен и набрал номер того, кто дежурил у палаты Мари. Следовало предупредить, что активизировались журналисты. Ушлые корреспонденты и газетчики могут пробраться к девушке.

Глава 7

Гагден сидел в кабинете офиса и нервничал. Ещё утром он узнал, что в приюте был обыск и задержание всех, кто причастен к организации борделя. Ни одна девушка не видела его лица, но вот последняя умудрилась снять с него маску.

Нужно что-то с Мари делать. Убивать он её не собирался, но вот заточить в подвале, недавно построенного домика в глухом лесу, можно. Гагден не понимал, с чего вдруг такие порывы. Хлопнул бы девку и забыл о ней. Нет же, она настолько понравилась, что хотелось её ещё и ещё. Мучить, трахать, мучить и так по кругу.

Он бы приносил девушке есть и пить. Купал бы перед каждым сексом, а потом безжалостно сминал её тело в руках. Мари жила бы в домике долго, но к сожалению, несчастливо, ибо Гагден не давал бы ей умереть от побоев и разрывов, постоянно залечивая раны.

У Ахора был одноклассник, который, как и брат, пошёл в полицию. Только в отличие от Алмана, тот остался служить в родном городе. Он и сообщил об обыске в приюте. Тон должен некую сумму, для Гагдена пустяковую, но для рядового полицейского практически неподъёмную.

Одноклассник никогда не блистал особым умом и сообразительностью, поэтому прозябал вечным дежурным в вестибюле их маленького полицейского участка, но всё равно он знал многое. Дав денег на операцию его больного сына, Гагден сказал, что Тон может деньги не отдавать. Взамен нужно делиться информацией, если таковая потребуется. И вот секретарь докладывает, что к нему пришли из полиции.

Тон вошёл быстрым шагом, бесцеремонно плюхнулся в кресло и только потом поздоровался. Вид у него, как всегда, был небрежный, взлохмаченные русые волосы, мятая одежда.

– Ну, рассказывай, что там происходит? Ты узнал, что с этой девкой? – нетерпеливо произнёс Гагден, упираясь ладонями в столешницу и подаваясь вперёд.

– Дело резонансное. Комиссар областного департамента звонил нашему начальству. Распекал так, что слышали все, кто был на совещании. Девицы дали показания, но они не видели лиц мужчин. Комиссар приказал искать их любым путём. А ещё попросили направить полицейского в клинику для охраны. Какая-то Гезал себе вены ночью вскрыла. Я ходил в больницу, интересовался сироткой. Девушка выжила, но находится без сознания. Нашего полицейского заменил человек из подразделения «Синие птицы». Гезал лежит в отделении гинекологии в пятом боксе. Наша одноклассница Бириен Лайс её лечащий доктор.

– Ого! Они к Мари спецов приставили?! – удивился Гагден.

– Идёт слух, что об этом попросил твой брат. Кстати, зачем тебе эта сиротка? Ты женишься скоро, – улыбнулся Тон, почесав кончик пухлого носа.

– Не мне нужна, а партнёру по бизнесу. Представь, эта девушка оказалась его парой. Он хотел ходатайствовать о свадьбе, ведь Мари исполнилось девятнадцать. Но тут неожиданно приют расформировали. Приятель узнал, куда увезли его невесту, и обратился ко мне за помощью. Видишь, как всё вышло, не успели мы девушку спасти, – грустным тоном поведал Гагден.

Ни один мускул не дрогнул на лице. Ахора врал правдоподобно. Где надо, даже слезу выдавить мог. Вот и сейчас всхлипнул, будто ему жаль своего партнёра и бедную девушку.

– Да уж, не позавидуешь. Теперь никто не захочет её. Я бы не женился на шлюхе, даже если та не по своей воле этим занималась. Гезал сейчас охраняют словно сейф с золотом. Передай партнёру, что без разрешения твоего брата, он и на пару метров к ней не подойдёт. Ищут насильника, наш шеф весь город на уши поднял, – нахмурился Тон.

– Ладно, иди. Привет супруге от меня, – весело произнёс Гагден, глядя на пухлого словно воздушный шарик Тона.

Одноклассник с недоумённым видом попрощался и ушёл. Вероятно, думал, что ему что-то поручат насчёт этой девушки, но Гагден не собирался этого делать. Поначалу он хотел переодеться в форму, чтобы прийти под видом брата и выкрасть Мари, но полицейский мундир не раздобудешь за пару часов. Пока он станет осуществлять план, безродная шавка раззявит свой рот, достойный только члены облизывать. Как бы ни было жалко упущенной возможности, а стоит действовать по другому сценарию.

Гагден взял телефон и позвонил одному из своих рабочих, который умирал от рака. Закари небогат и оставлял после себя долги. По счетам придётся платить его супруге, обрекая себя и двоих детей на нищенское существование.

Закари быстро ответил и согласился встретиться на заводе за зданием склада. Гагден улыбнулся, у Закари последняя стадия рака, но он продолжает работать кладовщиком, чтобы отдать хотя бы часть денег, что ушли на бесполезное лечение.

Через полчаса Гагден прибыл на предприятие, уверенно пошёл в нужном направлении, попросив охрану не беспокоить его.

Зайдя за склад, он оглянулся и втянул в себя воздух, посторонних не наблюдалось. Пахло только от Закари прогнившими яблоками, а когда-то это был вполне вкусный аромат.

– Мистер Ахора, что за срочность? Если вы по поводу долга, то почему мы здесь? – дрожащими губами произнёс кладовщик, наминая в руках форменную шапку.

Гагден ещё раз окинул его взглядом. Болезнь изменила Закари до неузнаваемости. Он стал похож на ходячего скелета, настолько был худ. Глаза запали, нос истончился. Некогда чёрные блестящие волосы потускнели, их будто пыльным налётом припорошило.

– Есть дело, Закари. Я прощаю тебе долг. Больше того, прямо сейчас оплачиваю кредит, который твоя жена взяла в банке. Сверх этого ты получишь двести тысяч цингеров. Сто сейчас, сто после завершения дела, – шёпотом сказал Гагден, придвигаясь к Закари ближе.

– Если всё сложить, то получится немалая сумма.

– Мне что, кого-то убить надо? – невесело усмехнулся кладовщик.

– А ты догадлив. Не бойся, в тюрьму тебя не посадят. Тебе совсем недолго осталось. Меньше года, насколько я знаю. Но зато ты избавишься от долгов. Твоей благоверной не придётся рвать жилы, чтобы всё отдать, да ещё и деньги на похороны добыть.

– Хорошо, я согласен. Кого убить? – немного подумав, промямлил кладовщик.

– Верное решение. Только не выдай меня, если попадёшься. Вот тебе шприц с ядом мгновенного действия. Проберёшься в палату к одной девушке и вколешь ей. У палаты охрана, но ты надень белый костюм медбрата. В подвале клиники прачечная, там и раздобудешь всё. Идём в твой кабинет. Я сейчас же напишу расписку, что долг отдан и переведу деньги банку. Сто тысяч цингеров получишь немедленно. Я отпускаю тебя с работы. Сегодня же девка должна быть мёртва. Я расскажу, как её найти в больнице.

Гагден протянул шприц, а кладовщик быстро сунул его в карман спецодежды. Ахора довольно улыбнулся, он знал, кому нужно дать в долг, чтобы потом поиметь много больше. Сейчас этот лопух поедет в больницу и убьёт свидетеля. Раз девушку тщательно охраняют и её не получится выкрасть в ближайшие часы, то пусть сдохнет. Гагден спешил, он боялся, что Мари вот-вот очнётся и раскроет свой поганый рот, выдав его.

***

Бриен сегодня осталась на ночное дежурство, но не расстраивалась по этому поводу. Частенько ночью удавалось поспать в кабинете, а утром продолжить трудиться. Бриен болела своей работой, за что ей выговаривал муж, вынужденный заниматься сыном сам.

Скоро вечерний обход, а пока хочется попить чаю с ароматным печеньем. Бриен поставила кружку на стол и плюхнулась в кресло. Раздалась громкая трель. На телефон пришло сообщение. Алман прислал код доступа для регистрации союза в свадебном доме.

Сайт был для написания разного рода заявлений. Например, можно подать заявку на выдачу свидетельства о рождении. Тут же оформляли заявление на свадьбу. Обоим супругам на личный планшет приходило сообщение с датой и временем, и тогда пара шла в свадебный дом.

Кто-то устраивал пышное торжество с множеством гостей, а иные скромную свадьбу. Но вот в исключительных случаях разрешалось расписаться онлайн за считаные минуты. Причём заявления одного из супругов могло и не быть. Такие разрешения давал только комиссар полицейского департамента области или главный врач больницы, где лечится один из будущих супругов.

На памяти Бриен в их больнице всего один раз выдали особое разрешение. Парень и девушка жили в месте, но не спешили регистрировать отношения. Она забеременела и на последнем сроке попала в аварию. Малыша спасли, но мама умирала. Тогда парень захотел срочно узаконить отношения, чтобы сын остался с ним. На следующий день супруг уже оформлял похороны жены.

И вот теперь ещё один срочный брак, только с разрешения комиссара. Она, Бриен, должна подсунуть документ на подпись так, чтобы Мари даже не догадалась, что это. Лайс никогда никому не сделала плохого, наоборот, она с окончания института спасала людей. Теперь её мучила совесть, и она всё ещё колебалась, поступить, как просил друг, или нет.

Внезапно в коридоре раздались крики и шум, Бриен встрепенулась, выплывая из мыслей, и выбежала из кабинета. У палаты Мари откуда-то взялись журналисты, они что-то выкрикивали, просили пропустить к девушке.

– Пострадавшая без сознания, она не может разговаривать, – сказал строго полицейский из спецподразделения, расставив руки в стороны и перегораживая путь.

– Тогда прокомментируйте вы. Что произошло с сиротой? – не отставал один из журналистов.

Четыре девушки и один парень напирали на представителя закона, засыпая вопросами. Двое мужчин держали камеры в руках.

Лайс пошла вперёд, чтобы помочь разогнать толпу и вдруг увидела, что за спинами корреспондентов мелькнула белая униформа. Кто-то проник в палату Мари. Тогда Бриен побежала к дверям, расталкивая назойливых журналюг, ведь она предупредила, что сама будет делать девушке уколы и капельницы. Персоналу было запрещено входить в палату.

Влетев к больной, врач заметила, что кто-то собрался воткнуть шприц прямо в трубку капельницы.

– Стоять! Кто ты такой?! – заорала Бриен, откидывая незнакомца от Мари.

Мужчина упал на пол, но тут же воткнул себе иглу в ногу. Через секунду он уже корчился в агонии, изо рта шла пена.

Журналисты, услышав крики в палате, попытались прорваться внутрь, полицейский еле сдерживал их один. Бриен закрыла двери на ключ, после позвонила Алману.

– Ал, девушку пытались убить, – коротко сказала она, взволнованным тоном.

– Охрана там спит, что ли?! – рыкнул друг.

– Тут журналюги прискакали, рвались в палату, пока он от них отбивался, гад проскользнул за их спинами. Хорошо я заметила. Эти акулы и сейчас у дверей толпятся, я забаррикадировалась изнутри. Посылай подкрепление из местных.

– Ни стыда, ни совести у этих писак и операторов. Сейчас пришлю подкрепление. И дежурную бригаду. Что с убийцей? Сбежал?

– Нет, всадил себе шприц с мгновенным ядом. Он мёртв.

– Прости, Бри, сам не приеду, нужно отлежаться. До вечера допросы проводил, еле ноги домой приволок.

– Таблетки для регенерации крови пей, Ал. Я тебе позвоню, как малышка проснётся. Код получила. Отдыхай.

Отключив вызов, Бриен посмотрела на девушку, лежащую на кровати. Та уже не была бледной, губы порозовели, но в сознание она так и не пришла. Сердце защемило от жалости. Но совесть заглохла, перестав жалобно поскуливать. Лайс поняла, что если Алман не распишется с Мари, то её увезут в дом для жертв насилия. Тогда несчастной никто не поможет, её убьют как свидетеля.

Бриен присела на стул, достала из кармана свой врачебный планшет, потом стала строчить длиннющие и занудные медицинские термины в документации о болезни Мари.

Через какое-то время послышался топот ног. После снова ругань, а ведь всё затихло, и Бриен думала, что акулы ушли. Но нет, они выжидали, пока дверь откроется.

– Расходитесь, вам тут не место! – рявкнул грозный голос из-за дверей.

– Мы живём в свободной стране! Вы мешаете прессе! – крикнул кто-то.

– У нас в стране свобода слова! Народ имеет право знать правду! Вдруг насильник девушки ходит рядом с нашими детьми?! – крикнул другой голос.

– Вы понимаете, что из-за вас чуть не убили свидетеля! Вы отвлекли охрану! Да я вас сейчас всех за решётку посажу за пособничество убийце! Лейтенант, всех в отделение! Запереть камеру! – снова тот же грозный голос.

– Да ладно, уходим уже, – обречённый стон и топот ног.

Бриен тяжело вздохнула и пошла открывать двери. «Из-за этих журналистов чуть не погибла невинная жертва преступника. И да, её нужно спасать. Только бы Мари подписала всё не глядя, а уж там Алман позаботится о ней», – подумала врач.

Глава 8

Алман валялся на кровати, ему недавно удалось унять резь в глазах. Обычно он нормально переносил маленькие допросные с яркими фиолетовыми стенами, а сегодня организм дал сбой из-за резкой потери крови. Голова гудела, хотелось провалиться в сон и не просыпаться, как минимум, до следующего вечера.

Тишину комнаты разорвала трель телефона, помешав, погрузится в вожделенную дрёму. Ахора всегда отвечал на вызов. На экране засветилось имя подруги. Неужели с Мари что-то случилось, несмотря на переливание?! Алман немедленно принял вызов. Оказалось, что на девушку совершено покушение. Преступник убил сам себя, а жаль. Алман вытряс бы из него имя заказчика, даже если бы пришлось на этот раз нарушить закон и избить. Объяснив Бриен своё состояние, Алман заверил, что полиция приедет немедленно. Потом он сбросил вызов и стал звонить дежурной бригаде своего родного города.

Уладив все дела по телефону, Ахора достал из кармана кителя блистер, и поплёлся на кухню. Бриен напомнила о таблетках. Ахора закрутился с допросами и забыл их выпить. Этот препарат способствует регенерации крови и необходим ему. Завтра утром он будет себя чувствовать гораздо лучше.

Снова забравшись в постель, Алман подумал об этой самой крови. Синдром Карсанера генетическое заболевание. Таких людей считали дефективными. Если о болезни узнавали в школе, и ты не был бесспорным лидером класса, жди, что каждый будет считать своим долгом унизить. Мужчин с синдромом называли альфа. Он спал с кем угодно, но родить от него могла только кровница с таким же синдромом, которую звали омега.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.