Элена Доровских
Чудодеи Лук-у-Морья

Глава1

– Ты Никуда Не Пойдешь! – голос Вечника Карловича почти дрожал от возмущения. Это было странно, потому что голос господина Кощеева дрожать не умел. От слова «вообще».

– Не имеешь права – ты мне не отец! – Василиса прикусила язык, но было поздно. Слова уже произнеслись. Вечник взглянул на дочь быстрым, пронзительным взглядом и, резко развернувшись, вышел из комнаты. Деревянная дверь, не привыкшая к пинкам, жалобно пискнула.

– Дура, дура! Ну кто тебя за язык-то тянул? – боевой накал мгновенно спал, и Лиса почувствовала усталость и стыд. Как она теперь будет смотреть отцу в глаза? Ну приемная, ну не родной – какая разница!

Василисе было пятнадцать, и все эти годы отец был рядом с ней. Растил, кормил, играл, веселил. Хотя в последнее всё население Лук-у-Морья не поверило бы никогда. Склонности к веселью у Кощеева отродясь не наблюдалось. Главный царский мытник (сборщик налогов и податей) имел нездорово бледный вид, серебристо-белые волосы и тяжелый, пронизывающий взгляд, который никто в княжестве, кроме самой Василисы и ее бабки Ады Ягабовой, выносить не мог. Кощеев не был чудодеем, в том смысле, что он никогда не колдовал, но люди подчинялись его приказам беспрекословно. Молва о нем ходила разная – люди любили придумывать себе страшные сказки. Даже поговаривали, что он и не человек вовсе, что видели его в разных местах одновременно, и что взгляд у него (в этом месте все рассказчики обязательно понижали голос до шёпота и суетливо озирались по сторонам), как есть душегубский. Но все эти россказни были не более, чем слухи.

Кощеев появился в княжестве 15 лет назад. Его обнаружили на берегу моря после сильнейшего шторма. Грудь, в районе сердца, была насквозь пробита золотой стрелой, сам без сознания. Как ему удалось выжить не понимал никто. На удивление лекарей через несколько дней рана сама собой затянулась, оставив после себя еле заметный шрам, но память к Кощееву так и не вернулась. Всё, что он помнил о себе, это имя.

Полуживого Вечника нашла молодая волшебница – Лада Ягабова. Она же и выхаживала его в последующие две недели. Ладе было двадцать. Вечнику что-то около сорока (по крайней мере на вид, потому что его настоящий возраст был не известен даже ему самому). Она была красива, остроумна, легка в общении и могла щебетать днями напролет. Он был высокий, худой, с копной почти седых волос и удивительно синими, просто сапфировыми глазами, говорил мало с жёсткими стальными интонациями в голосе. Что нашли друг в друге эти двое было загадкой. Но им было всегда интересно вместе. Вплоть до того рокового дня, когда Лада погибла, упав со скалы в море. Василисе в тот год исполнилось десять лет. Последующие пять она прожила вместе с отцом в Царьграде. Василисе не на что было жаловаться, Кощеев всегда относился к дочери, как к родной.

«Иногда даже слишком» – Лиса зло посмотрела в зеркало. Сегодняшняя размолвка случилась из-за «бала посвящения», который должен был состояться на следующей неделе. Весь класс будет там. Хотя это всё неважно – главное, что там будет Ванька. Музыка, танцы, небольшое заклинание… Вероятность вероятностей… И, аллилуйя, желание сбывается!..

– Ау?! Очнись и спустись на землю. Вероятность вероятностей… слово-то какое дурное… С отцом шутки плохи. Если сказал, что не пойдёшь, значит, не пойдёшь. Что же делать? Если не пойти, то Корябедова в этот раз уж точно подмешает Царёву в сок приворотное зелье. И неважно, что это запрещено законом. В школе-то магия действует на полную катушку. Пойди потом докажи, что это он не по собственному желанию в Ябеду втюрился.

А если пойти без спроса, то отец разнесёт полкняжества в гневе, уж я-то его знаю. Нет, он конечно не тиран, любит меня, просто обожает, только после смерти мамы он слегка помешался. Всего боится, никуда не пускает и постоянно контролирует.

Василиса глубоко вздохнула и посмотрела в зеркало. Да, она очень похожа на мать. Только волосы у мамы были светлые, а у Василисы темно-каштановые. Такие же немного грустные изумрудные глаза, а в остальном ничего необычного. Нос прямой, губы обыкновенные. До Афродиты ей однозначно далеко… Лиса вспомнила свою одноклассницу. Афродита Ненаглядова была первой красавицей класса, да что там класса, во всём Лук-у-Морье вторую такую ещё поискать. Золотые волосы струились по плечам драгоценными волнами. Глаза цвета бирюзового моря обрамлялись чёрными, как январская ночь, ресницами. На фарфоровой коже играл золотистый румянец. Греческий профиль выдавал породу несчётных поколений аристократических предков. Высокая, стройная, изящная, умная – Афродита знала себе цену. Это было дорого. Очень дорого. Для всех. Потому что никто из ныне живущих представителей мужской половины человечества не соответствовал высоким стандартам Афродитиной мамы. Гера Денисовна мечтала видеть дочку «Первой лук-у-морской красавицей». Поэтому с детства готовила Афродиту к этому трудному пути, попутно внушая, как легко недостойный мужчина своими грязными носками и незакрученными тюбиками с зубной пастой может испортить звездный путь целеустремлённой девушки. Афродита слушала и верила. Ведь мама знала о чём говорит – папа бросил их, когда Дита была еще совсем маленькой. Сама же Гера Денисовна не стала даже «красой Царьграда». Афродите пришлось отдуваться за двоих. Дизайнеры, парикмахеры, косметологи, массажисты, тренеры, диетологи, колдо-кремы, чудо-мази… Арсенал инструментов борьбы за красоту был поистине обширным. В погоне за своей мечтой Гера Денисовна не жалела ничего, даже дочери. У Афродиты никогда не было друзей, кроме Русаллы Водяновой. Бледной, невзрачной девушки, которая училась с Дитой в одном классе. Гера Денисовна посчитала, что ее внешность будет прекрасно оттенять великолепие Афродиты и милостиво разрешила девочкам общаться. Мальчики же запрещались под любым соусом. Поэтому Афродита жила насыщенной и… одинокой жизнью.

«Да… Жалко её даже… – подумала Василиса, – Живи, как сказали, ешь, что дали, носи, что сшили, терпи, сколько влезет… бррр… хотя… вон, все мальчишки, поголовно в Дитку влюблены. Может кто из старшеклассников даже… Она же все-таки красавица. Хорошо, что Ванька не похож ни на хамоватых братьев Чудо-Юдо – Бенечку и Фенечку. У тех при виде Афродиты даже слюни начинают течь. Противно. Ни на Лёшку Попова, который только что на голове не ходит, когда ее видит. Это глупо. Ни на Ясеня Финистова, который принимается вокруг Афродиты бегать с блокнотиком и стихи свои дурацкие вслух декларировать. Ну просто смешно. Нет, Ванька не такой. Он постоянно разные книжки читает. Про приключения, про странствия, про знаменитых путешественников и великих волшебников. Конечно жаль, что Ванька – невед. Если бы он был чудодеем, то они виделись бы намного чаще, ведь у неведов и чудодеев совместно проходят только занятия по общим дисциплинам – математика, физика, химия, биология, история Лук-у-Морья. А колдовские предметы изучают только чудодеи – люди, обладающие волшебными магическими способностями.

Василиса, кстати, ими обладала. Еще бы, когда у тебя в родне сама Ада Филипповна Ягабова – потомственный экстрасенс в бесконечном поколении, профессор затемнённых наук Лук-у-Морского Колдовского Университета, эксперт в области экспериментальной натуропатии и ещё куча всяческих регалий, запомнить которые Лиса была просто не в состоянии. Аду Ягабову знали все. На просторах Светлоземья, что в пределах кольца Черных гор, ее имя упоминали с благоговением и страхом. Невысокого роста, худощавая, с прямой спиной, с белоснежными волосами, убранными в высокую прическу, в дорогих дизайнерских костюмах, сидящих точно по фигуре – ну вылитая балерина на пенсии. На первого встречного она производила такое же впечатление, как синее-синее море в солнечный безветренный полдень. Сплошное ощущение умиротворения и покоя. Но если какой дурак решит, что старушка – «божий одуванчик», то его потом никаким суперклеем назад не склеят. Этот «солнечный цветок» на протяжении 50 лет гордо носила звание бессменного чемпиона Лук-у-Морья по чаробойной магии – всех скрученных заковыристыми узлами бедолаг месяцами выхаживали лучшие лекари, в надежде вернуть несчастным первоначальный вид. Хотя в Светлоземье уже лет сто невозможно применение чёрной магии, на территории колдовской школы, благодаря мечу истины, она работает. Поэтому все чемпионаты по чаробою исстари проводятся только здесь.

Василиса вспомнила тот эпизод из Всеобщей истории, благо проходили его в школе на днях, когда сто лет назад произошла последняя Великая битва чудодеев и неведов-богатырей. Много народу тогда погибло понапрасну. Когда увидели люди, что понатворили, испугались – целый мир оказался на грани исчезновения. Тогда собрались вместе семь великих чудодеев во главе с Велесом Мудровым и наложили заклятие магического расщепления, которое навсегда блокировало любое тёмное колдовство в Светлоземье. Больше чудодеи не могли по своему желанию причинять магический вред неведам. Был установлен строжайший запрет на применение волшебства в обычной жизни. За его соблюдением следила богатырская дружина. И тогда в Светлоземье наступил мир. Чудодеи получали лицензии на использование светлой магии и помогали неведам с её помощью жить лучше.

Но как оказалось из любых правил бывают исключения. Меч истины мог восстанавливать равновесие сил. Этот меч с незапамятных времен был установлен в центральном зале Лук-у-Морской школы чудодейства и общественных наук академика Василия Баюнова. Рассказывали, что далёкий предок академика привёз его из-за Чёрных гор. Вонзил в самую середину большого обломка гранитной скалы, лежащего посреди поля перед крепостной стеной. И приказал высечь на камне фразу «Из камня в камень». Что это значит, никто не знает до сих пор. Но, когда Велес наложил заклятие магического расщепления, вдруг выяснилось, что в радиусе километра от меча любые заклинания работают как раньше. Перенести валун в другое место не смогли, как ни пытались. Поэтому вокруг камня тогдашний правитель Лук-у-Морья приказал заложить школу, чтобы чудодеи могли изучать магию во всех её проявлениях. Вскоре в школе открыли два отделения: чудодейское (с изучением магии) и неведовское (с изучением общественных наук). Общие предметы ученики проходят вместе, специализированные по-отдельности.

Василиса задумалась: если она не пойдет на этот чёртов бал, то Ябеда Корябедова уж точно туда заявится. Причем во всей своей красе!

Ябеда считала себя несравненной красавицей. Она и вправду обладала запоминающейся внешностью. Её глаза были разные – один совершенно чёрный, другой фиалковый. Узкие губы, торчащие уши, вздёрнутый нос, невообразимая россыпь апельсиновых веснушек. В дополнение к столь яркому образу Ябеда почти ежедневно меняла цвет волос. Вчера они были фиолетовыми, сегодня – изумрудно-зелёными, а завтра – огненно-красными. Прибавьте к этому железобетонную самоуверенность и вечно прекрасное настроение. Ябеда себя обожала, ничто не могло поколебать ее веру в собственную неотразимость. Уж если она что захотела, то непременно добивалась. Любыми путями. А сейчас она захотела Ваньку.

– Моего Ваньку, – с тоской подумала Василиса, – ну ладно, не совсем моего. Всё равно, это не дает ей права тянуть к нему свои загребущие ручонки». На бал идти нужно, это было ясно, как белый день. Но как? Отец никогда не меняет своих решений. В последнее время он сам не свой. Стал какой-то нервный и раздражительный. Запрещает Василисе гулять по вечерам. Слишком много запрещает. Тут еще эти слова про «неродного». Спасибо, Лиса, ты как всегда, очень вовремя…

Она узнала об этом недавно. Пару месяцев назад. Бабушка в сердцах проговорилась, потом очень сожалела и просила не говорить Вечнику. Василиса пообещала. Мучилась, психовала, но держала слово. А сегодня… Вот зачем она это ляпнула сейчас?

Девушка посмотрела на часы – полдесятого вечера: «Ладно, я подумаю об этом завтра. С балом придется что-то придумать». Она залезла под одеяло и попыталась свернуться клубком. Магия воплощения ещё никак себя не проявляла. «Интересно, кем я буду, – подумала Лиса, засыпая, – если буду вообще…»

Глава 2

Раннее октябрьское утро выдалось на редкость промозглым. В воздухе висел туман, и пахло морозной сыростью. Припозднившиеся птицы редкими стаями проносились по серому небу, боясь попасть под первый снег. Честно отрабатывая свою трудовую повинность, заливисто зазвонил будильник. Василиса с трудом продрала заспанные глаза. Голова раскалывалась, как церковный колокол после пасхального богослужения. Девушка лежала на спине и смотрела в потолок. Перед глазами плыла какая-то муть. Немного подташнивало. В попытке подняться, она оперлась на зелёную лапу… Стоп! На что?! Какую ещё зелёную лапу, что за бред?! Превозмогая тошноту, Василиса села и попыталась осмотреться. Получилось с третьей попытки. Зелёные перепончатые лапы – две передних и две задних. Это что ещё такое? Спокойно, возьми себя в руки. Скорее всего это воплощение. Весь прошлый год нам рассказывали, как это будет. Но первый раз всегда стресс, как к нему ни готовься. Итак, свершилось. Василисе уже полгода как пятнадцать лет, а воплощения еще ни разу не было. Теперь есть. Волнительно, скажу я вам… интересно в кого? Нужно срочно посмотреть. Зеркало!

Василиса, еще не до конца ясно соображая, спрыгнула с кровати и уставилась в большое стоящее напротив зеркало.

– Неееет! Этого не может быть! Почему со мной? За что?! – шок от увиденного задушил подступившие было рыдания. Василиса молча села и принялась дышать, как учила преподаватель по стратегической магии Елена Мудрова для концентрации внимания при творении волшебства.

– Дыши, дыши спокойно! Это неправда! Это сон! Я просто сплю! Сейчас проснусь и все будет как раньше, – Василиса еще раз посмотрела в зеркало. В нём большая зелёная лягушка сидела на полу в позе лотоса и старательно дышала.

Почему лягушка? Конечно, неведы могут позавидовать даже лягушке, потому что никто из них никогда в жизни ни в кого не воплотится. Можно превращать их самих, хоть в табуретку. Но при условии, что тебе известна истинная суть человека, его подлинная природа. У чудодеев она проявляется сама в пятнадцать лет. Это и называется воплощением. Не все чудодеи владеют магией воплощения. Эта способность передается по наследству. Образ, в который может воплотиться чудодей, обычно один. И происходит это всегда после пятнадцатилетия. В любой момент в течение года. Если до следующего дня рождения ничего не случится, значит, в чудодее нет «магии воплощения». Хочешь превращаться, то сообщай свое второе имя другому чудодею, обладающему способностью к магии воплощения. Только такая информация даст ему огромную власть над тобой. Готов к трудностям – вперед! Поэтому даже лучшие друзья порой не знают вторых имен друг друга. Чудодеям с «живой» магией воплощения проще. Их «скрытая натура» проявляется наглядно, поэтому подвластна только своему обладателю и больше никому.

Трагедия, если по каким-то причинам воплощение произойдет до пятнадцатилетия – оно станет необратимым. Впервые воплотившись, ребенок останется таким навсегда. Хорошо, что подобные случаи крайне редки.

Бррр, навсегда лягушкой… – уж лучше утопиться. Нда, почти каламбур – лягушка утопилась, – с облегчением осознав, что к ней вернулось её обычное чувство юмора, Василиса вздохнула. Естественно, навсегда лягушкой она не останется. Это в первый раз – ужас ужасный – само собой, а потом все воплощения происходят подконтрольно. Не зря же они весь второй курс зубрили заклинания стабилизации и само заклинание воплощения. Отныне становиться зелёной противной зверушкой Василиса будет только по собственному желанию. А его, этого желания, точно не будет никогда. Уж лучше скрыть сам факт воплощения, чем рассказать, в кого она превратилась. Девушка вспомнила, как пару недель назад произошло первое воплощение Мышильды Гофман. Это случилось прямо на уроке, и весь класс просто покатился со смеху, когда Мышильда, вдруг резко пискнув, превратилась в толстую крысу. К несчастью урок был общий, кажется музыка, и неведы тогда развлеклись на славу. Они гоняли Мышильду целых полчаса, пытаясь отловить её между парт. Бедная Гофман, совсем обезумев от ужаса, забилась в половую щель, и вытащить её оттуда удалось только преподавателю магии воплощения Жаре Птицевой. Она произнесла заклинание стабилизации, и на месте крысы, проломив в полу изрядную дыру, появилась Мышильда. После этого она целую неделю не появлялась в школе. А с учениками проводил «воспитательную работу» сам академик Баюнов.

Нет, спасибо, только не это. Решив никому не говорить о случившемся, Василиса приготовилась произнести одно из заклинаний стабилизации. Всего их было три: для животных, для птиц и для рыб. Определив лягушку, как рыбу, девушка твердо и чётко произнесла: «Инрев янем онтарбо». Реакции не последовало, рука всё также оставалась зелёной лапой. «Ладно, пусть ты будешь животным. Инребо оселок могурк». Тот же пасмурный октябрь за окном, та же комната, то же зеркало, та же лягушка. Василиса начала нервничать. Жара Абдурахмановна говорила, что превратить человека, особенно чудодея, без его согласия и знания настоящего образа невозможно. До сегодняшнего утра подлинную суть Лисы не знал никто, даже она сама. «Спокойно. Последнее заклинание – самое верное. Хотя, какая из лягушки птица… Имирп убьдус дазан» Чуда не произошло – из зеркала смотрела зелёная лягушка.

В этот момент Василисе стало по-настоящему страшно. Ей захотелось закричать, зарыдать, застучать ногами, тьфу ты, лапами. Лиса открыла рот и заорала во весь голос, но с удивлением его не услышала. Вернее, голос был. Лягушачий голос. Бодрое такое «Ква!» Приплыли пароходы. Как теперь она сможет рассказать о том, что произошло? Что ей, прикажите, делать дальше? А как же школа, друзья, Ванька? Её, кстати, Ванька. Он же так никогда и не узнает, сколько для неё значит. Теперь наверняка его подцепит эта противная Ябеда, а Василиса будет всю оставшуюся жизнь томиться в каком-нибудь занюханном провинциальном болоте. Ну что за день такой. Рыдать Лиса уже не могла, а хотелось очень. Как же отец, а бабушка? Стоп! Бабушка! Она должна помочь. Бабка всегда знает, что делать.

Ада Филипповна уже много лет жила одна. Сразу за Царьградом вплоть до самого Океанского моря начинался густой, сосновый бор. На одной из прогалин стояла знаменитая избушка на курьих ножках госпожи Ягабовой. Иногда любопытные туристы, наслушавшись рассказов про диковинность здешних мест, по недомыслию захаживали в гости, внося сумятицу и раздражение в привычный жизненный уклад потомственного экстрасенса. Однажды Аде Филипповне порядком надоело выслушивать очередные «ахи-охи» по поводу удивительного устройства её жилища, и она небольшим, но прочным заклинанием обнесла всю поляну трехметровым частоколом с встроенными датчиками невидимости. При приближении очередных «грибников» датчики срабатывали автоматически и переводили всю поляну с находящимися на ней постройками в режим непроницаемости. Зазевавшиеся путники видели перед собой только стену глухой чащи, заросшей буреломом по самую макушку.

Василиса в детстве очень любила бродить по лесу в сопровождении бабушки. Та знала здесь буквально каждый уголок. Всякий местный житель, попадающийся по дороге, отвешивал Аде Филипповне низкий поклон с явным почтением. Старушку в округе любили, уважали и немного побаивались. Потому что при всём своём внешнем спокойствии и доброжелательности, госпожа Ягабова в душе была жёстким тёмным магом, на пути у которого мог встать только полный идиот.

Василиса лихорадочно соображала, как ей попасть к бабке. Для начала она попробовала произнести заклинание перехода. Его проходят только в пятом классе, но, благодаря знаменитой родственнице, Лиса знала гораздо больше, чем обычные ученики третьего класса третьего уровня. Девушка хотела произнести: «Исенереп янем адут», но внезапно осознала, что получилось только «Ква-ква-ква». Естественно, ничего не произошло. По техническим причинам сеанс запланированной магии отменяется. Как говорится, печалька. С колдовством было бы всё гораздо проще.

Только сейчас до Василисы дошло, что заклинания стабилизации не сработали, потому что она произносила их «нечеловеческим голосом», она же просто квакала. А это значит… что это не воплощение. Это превращение. Но такое же в принципе невозможно. Какого уровня должен быть колдун, чтобы выяснить её истинный образ, не зная её второго имени, не имея её согласия на превращение. Василиса попыталась вспомнить всё, что знала об оборачиваниях. Не все чудодеи могут воплощаться, и то – только в один образ, а уж два образа в одном человеке – это единичный случай на миллион вероятностей. Ведь магия воплощения – колдовство высшего порядка. Для её применения нужно огромное количество энергии. А что по сути маг? Всего лишь энергетическая батарейка. Чем выше способности, тем больше возможностей. История сохранила имя лишь одного подобного волшебника – Святогор – какие-то обрывочные древние предания. Говорили, что он мог воплощаться в три образа: коня, медведя и беркута, хотя для любого чудодея эта цифра просто непостижима. При таком количестве энергии, теоретически можно превращать любые предметы во что угодно, даже не выясняя их глубинный смысл, а просто заменяя природную сущность на любую иную.

Но это же немыслимо. Никто из ныне живущих не обладает таким могуществом. А если бы и был, то зачем ему превращать Василису. Она обычная девушка. Да, чудодей. И может быть в будущем будет очень неплохой волшебницей. Но сейчас она всего лишь пятнадцатилетняя ученица третьего класса третьего уровня. Кому понадобилось тратить на неё такую громадную силу.

Окончательно запутавшись, Василиса почему-то успокоилась. С ней всегда так было. Когда ситуация оказывалась тупиковой, на Лису снисходило удивительное спокойствие, даже какое-то безразличие к возможным неприятностям. Голова работала чётко и ясно. Тело не отвлекалось на дополнительные страдания.

Итак, что мы имеем? Меня превратили в лягушку. Я не знаю кто и зачем. И пока не знаю, как всё вернуть обратно. Предполагаю, что помочь мне могут: отец, бабушка и академик Баюнов. Отец с утра уехал на дальнюю заставу за налоговым оброком, раньше завтрашнего дня не вернется. К тому же, он не чудодей. Временно отметаем. Бабушка далеко, заклинание перехода не работает. Как преодолеть 30 километров городских улиц, 7-ми метровые крепостные стены и еще 20 километров глухой тайги до ее избушки – это интеллектуальный квест не для слабонервных. Пока тоже отметаем. Что остаётся – школа? Василису передёрнуло. Даже, если предположить, что она доберётся до школы живой и невредимой, что для обыкновенной лягушки не самый легкодоступный вариант, то как она появится в школе в таком виде? А если Ванька увидит? А остальные? Вот для Корябедовой наступит время тотального веселья. Прям вижу эту картину маслом – «Василиса – кваква из Тефлиса». Ябеда никогда не отличалась поэтическими наклонностями, поэтому дразнилка будет тупой и пошлой, как прошлогодний снег в июле. Что же делать?

Из соседней комнаты послышался характерный «дзинь». Василису осенило – переговорник сработал. Точно. Нужно позвонить. Переговорники в Лук-у-Морье представляли собой – стандартное блюдечко с голубой каёмочкой. В комплект входило наливное яблочко. Если катнуть яблоко по окружности блюдца, три раза постучать в середину тарелки и чётко назвать имя абонента, то переговорник сам «конектился» с собратом по разговорному цеху. Если адресат ответит, то на блюдце появится изображение и звук. Быстро сообразив, что самой ей переговорник не запустить, Василиса что есть силы рванула в гостиную. Именно оттуда раздавался звон. Главное, успеть шлепнуть лапой по середине тарелки. Тогда она автоматически включится. А дальше, как повезёт.

Преодолев, комнату и коридор в три затяжных прыжка, Василиса запрыгнула на стол и ударилась мордой в тарелку. Яблоко остановилось и на блюдечке высветилось, как всегда благодушное, изображение академика Баюнова.

– Василий Алабрысович! – радостно заорала Лиса, – это я!

– Василиса, зачем же так кричать? Я вполне неплохо слышу. Ты не пришла сегодня в школу. Что-то случилось?

– А Вы меня что, видите? И слышите?

– Василиса, полагаю, у тебя сегодня первое воплощение? Очень-очень рад.

– Какое воплощение, если оно не оборачивается?!

– Не оборачивается? – академик поправил очки и внимательно посмотрел на девушку, – Странно, очень странно…

Василий Баюнов взмахнул рукой: «Пожалуйста, теперь скажи что-нибудь». «Ква-ква-ква», – обреченно проквакала лягушка. Для академика это не стало потрясением, ведь за те 100 лет, что он прожил на свете, он повидал много, порой даже слишком много. Но некоторые принципы магии не меняются никогда.

– Правильно ли я понимаю, что утром ты проснулась уже лягушкой, о своей истинной природе до сегодняшнего дня ты даже не подозревала и согласие на превращение никому не давала?

Василиса утвердительно кивнула.

– Любопытно. Ты понимаешь, что это значит?

Василиса кивнула еще раз.

– Есть предположения, кто это может быть?

Лиса отрицательно покачала головой. Какие тут могут быть предположения. Во-первых, волшебника такого уровня в Светлоземье просто нет, а во-вторых, произошедшие события настолько морально опустошили её, что разумно уже не мыслилось.

– Отец дома?

– Нет, он с утра уехал на дальнюю заставу, вернется только к завтрашнему вечеру.

– Хорошо. Я сейчас создам портал перехода напрямую в школу. И сообщу Аде Филипповне. Вместе что-нибудь придумаем. Приготовься. За счет изменения структуры личности в переходе возможны помехи. Дальше школы конечно не улетишь, но точного попадания в мой кабинет не гарантирую. Готова?

Василиса кивнула. Мгновенно перед глазами всё поплыло и закружилось. Разноцветный туннель с миллионом мерцающих огоньков несся ей навстречу. На миг время остановилось, раздался щелчок и… Василиса оказалась в холодной воде. Тело словно огнём обожгло. Она испугалась и закричала. Плавать Лиса не умела, потому что после смерти мамы до жути боялась воды, стараясь без надобности в водоёмы не лезть. «Я сейчас утону», – мелькнула мысль. Но лягушачьи инстинкты сработали безотказно, и через минуту Василиса уже выбиралась из воды на широкий лист водяной кувшинки. Отдышавшись, девушка огляделась. Школьный пруд. Уже прекрасно. Триста метров через парк – и школа. Каких-то пара часов – и я на месте. Есть надежда, что академик пойдет меня искать. Всё не так уж плохо.

Бултых! – что-то неуловимо быстрое просвистело мимо и, порвав лист кувшинки, скрылось в глубине пруда. Василиса едва удержалась на остатке листа, чтобы в очередной раз не оказаться в студеной октябрьской воде.

– Она не утонула! – заорал кто-то рядом, – Давай еще!

Недалеко от берега бегали братья Чудо-Юдо – Бенечка и Фенечка, с упоением собирая валяющиеся камни, чтобы с их помощью сбить Василису в воду. Бултых! – шлепнулось в полуметре от Лисы.

– Мазила! – вопил Бенечка. Бултых! – девушку обожгли ледяные брызги.

– Сам мазила! – кричал Фенечка. Василиса закрыла глаза, чтобы не видеть, как очередной булыжник полетит в её сторону. С треволнениями на сегодня вдруг случился критический перебор.

– Вы что делаете, живодёры! – прозвучал вдруг знакомый голос – Убирайтесь отсюда!

Лиса открыла один глаз – точно, к Бенечке и Фенечке подлетел Иван Царёв и, раскидывая их в разные стороны, попутно вытряс собранные братьями камни. С Иваном трусоватые мальчишки решили не связываться и, пообещав на прощание утопить «эту проклятую лягушку» в следующий раз, ретировались домой.

– Не бойся, я не дам им тебя убить.

– Ква… (Какой же ты, Ванечка, хороший, какой заботливый)

– Давай, я помогу тебе выбраться. Прыгай на руку.

– Ква… (Какие теплые, надежные руки. Если бы ты только знал, как я тебя люблю)

– Знаешь, я отнесу тебя на озеро за город, там тебя никто больше не сможет обидеть.

– Ква! (Ты свихнулся что ли, милый друг?! Какое озеро, какое «за город», мне к академику срочно нужно)

– Ну чего ты вырываешься, я же тебе помочь хочу.

– Ква!! (Хочешь, так помоги. Неси меня быстро в школу!)

– Стой, куда же ты? Пропадешь!

–Ква-ква-ква!!! (практически непереводимая игра слов, означающая что-то типа «с тобой потом поговорю»)

Василиса неслась через парк невообразимыми скачками, уклоняясь от редких спешащих домой учеников, надеясь, что успеет до звонка. Иначе… Триста пар мчащихся галопом детских ног ей уж точно будет не суждено пережить.

– А, Василиса, вот ты где, – раздалось над головой, и девушка впрыгнула на руки к академику Баюнову, – всё в порядке? У тебя запыхавшийся вид.

Ага, запыхаешься тут… Не день, а сплошная карусель развлечений.

В кабинете у Василия Баюнова было светло и уютно. Сплошными рядами от пола до потолка стояли шкафы, доверху набитые всевозможными рукописями, свитками, папирусами, атласами, фолиантами, глиняными дощечками и огромным множеством разнообразных книг. У круглого окна стоял большой письменный стол из чёрного дуба. Поговаривали, что он сделан из обломка Мирового древа, разрушенного во времена Великой битвы. В углу жарко полыхал камин. Огонь весело отплясывал на поленьях, безвозмездно отдавая комнате свет и тепло. В кресле возле очага сидела Ада Филипповна, напряженно о чём-то думая.

– Бабушка! – закричала Василиса, спрыгивая с рук вошедшего академика.

– Василиса?! – голос прозвучал одновременно и удивленно, и встревожено, – Присядь, пожалуйста, дорогая, и поведай мне обо всём по порядку.

Василиса подробно рассказала о том, что произошло с утра, опустив лишь эпизод с Ванькой – ни к чему бабушке знать подробности Василисиной личной жизни. Тем более, что это никак не влияло на причины тех странностей, что приключились с девушкой сегодня.

– Василий, – Ада Филипповна пристально посмотрела на академика, – правильно ли я понимаю, что…

– Да, Ада, всё верно.

Ада Ягабова и Василий Баюнов когда-то учились в одном классе. Многолетняя дружба давала им право некоторой фамильярности в отношениях, за которую другие легко могли не по-детски огрести.

– Василиса, – сказала бабушка, – у меня для тебя две новости: одна хорошая, другая не очень. Как говорится, с какой начать?

– Бабушка, не тяни.

– Хорошо. Новость плохая – только чудодей, наложивший проклятие, может тебя расколдовать. И пока мы не поняли кто он, тебе придётся побыть в шкуре лягушки. Новость хорошая – это также сможет сделать тот, кто тебя очень любит. Помнишь, как в сказках, поцелуй любви и всё такое…

– Бабушка! Где я тебе сейчас найду того, кто меня очень любит?! Ты меня очень любишь. Расколдуешь?!!

– К сожалению, дорогая, здесь нужна любовь иного рода.

– Прекрасно! Лягушачья жизнь до конца времен – это как раз то, о чём я так долго мечтала!

– Не переживай, милая, мы что-нибудь обязательно придумаем! Я извещу твоего отца, – Ада Филипповна была в небольшом замешательстве, но привычка держать эмоции под контролем возобладала, – А ты пока поживешь у меня.

– Ада, подожди, – академик лукаво улыбнулся, – у меня есть идея…

****

Ну прямо не идея – золото, ржу, не могу. Возмущению Василисы не было предела. Отдать её на выходные в терем Царёвых – это просто верх безумства. От Вас, Василий Алабрысович, я такой подлости не ожидала!

Выдав свою загадочную фразу про идею, академик тут же вызвал к себе Несмеяну Царёву и попросил её взять домой Василису (тьфу ты! лягушку) на пару дней. Дескать, школьный зоопарк закрывается на ремонт, и всем детям раздают зверушек под присмотр.

Василиса от всей души протестовала, иногда даже нехорошими словами, но её никто не слушал: Несмеяна не могла, а бабушка с академиком не хотели. Лягушку посадили в банку, накрыли крышкой и вручили Несмеяне.

– Надеюсь, Вася, ты знаешь, что делаешь… – это были последние слова, которые Василиса услышала, когда её выносили из кабинета.

Глава 3

Княжеский терем располагался в самом центре города, недалеко от школы. Когда-то давно весь Царьград состоял только из него и небольшой группы ремесленных пристроек, но постепенно разросся до полноценного мегаполиса с златоглавыми храмами, узорными хоромами, белокаменными палатами, мощеными дорогами и великолепными садами. Старый город был в кольцо обнесен 7-ми метровой крепостной стеной с многочисленными башнями, построенными ещё в доисторические времена.

Через полчаса путешествия в холщовом пакете Василиса уже знала все последние школьные новости, потому что Ябеда напросилась к Царёвым в гости, и девицы трещали без умолку всю дорогу. Через неплотно закрытую банку слышно было плохо, но Василиса всё же разобрала: что братья Чудо-Юдо как всегда безуспешно пытались уговорить Афродиту пойти с ними на концерт новомодного певца Алконоста; что Лешка Попов в очередной раз дразнил Никиту Добрынина, а Муром Ильинский их потом разнимал; что Елена Мудрова нечестно поставила Несмеяне двойку по математике, и что Ябеде больше не нужно ждать бала (в этом месте Василиса напрягла весь свой слух).

– Почему?

– Я все приготовила, нужно только добавить порошок в чай. (Только попробуй, я из тебя потом веревок понаделаю!)

– А он точно не отравится?

– Несмеяна, не говори глупости, от любви не травятся. От нее глупеют. Хотя твоему брату это не помешает. Он чересчур умный. А скоро станет ещё и счастливым. (Ага, как кролик в брюхе удава!)

– Ты уверена? – в голосе Несмеяны скользнула тень сомнения.

– Я, Несмеяночка, не уверена, я убеждена. Ябеда Корябедова – это лучшее, что ему достанется в жизни. Тем более, что я всё уже распланировала. Три года мы будем дружить. Когда там замуж можно? Вот-вот. Потом мы поженимся. Потом мой Ванечка станет князь-мэром, а я, естественно, первой леди Лук-у-Морья. Уже представляю, как все от зависти засохнут, особенно Афродитка. Дети нам ни к чему, мы будем путешествовать. (Куда? В Дракуляндию или Ордынское ханство? Тоже мне, райский уголок.)

– Но, Ябеда, как ты собираешься напоить этим зельем Ваню?

– Несмеяна, иногда я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях – мы же идем к вам в гости на чай с печенюшками. Чем не повод?! Брат, надеюсь, дома? (Фу, пронесло…)

– Да, но тёмная магия действует только в школе, разве твоё снадобье сработает?

– Точно! Я ж совсем забыла, что у меня срочные дела. Обойдемся сегодня без чая. Тем более, что бал через три дня – некуда спешить. Ну пока. Что-то лягушка твоя совсем расквакалась. Гадость-то какая, зачем ты её вообще взяла? – вопрос был риторический, потому что Ябеда, помахав на прощание рукой, уже побежала в обратную сторону.

– Значит, у меня осталось три дня, – подумала Василиса – потом и расколдовываться будет незачем.

Вскоре Несмеяна зашла домой и в бешенстве поставила банку с лягушкой на стол.

– Совсем с ума посходили в этой школе. Сами чокнутые, и нормальных людей такими же делают, – лягушка Несмеяну бесила, но перечить академику девушка не посмела, – ладно, переживем как-нибудь пару дней. Куда же тебя поставить… Ты чего вылупилась?! Кормить не буду!

Несмеяна открыла первый попавшийся кухонный шкаф и раздраженно сунула туда банку. Хлопнула дверца, наступила темнота.

– Всё, подруга, допрыгалась. Хвала мудрости академика, ничего не скажешь, удружил. Томиться в неволе мне в банке пустой пока не полюбит жених молодой… – мрачно продекларировала Василиса, – да, суженый сейчас был бы очень кстати. Пусть даже не Ванька, лишь бы расколдоваться побыстрее. Есть у вас, девушка, на примете влюбленные вьюноши со взором горящим?!. А в ответ тишина, он с утра умотал в Лихолесье…

Василиса попыталась припомнить хоть один заинтересованный взгляд в её сторону, хоть одну непонятную и загадочную фразу, указывающую на возможность увлеченности. Соловьев? Размечталась. У него одна музыка на уме – с утра до вечера бренчит на своей гитаре – до девчонок дела нет. Попов-Добрынин-Ильинский? Это троица – не разлей вода! Им жениться придется на трех сёстрах, иначе иссохнут с тоски друг без друга. Чудо-Юдо? Я вас умоляю, эти любят всех подряд. Уж лучше навсегда лягушкой. А вдруг еще по законам жанра в этого «избранника» потом влюбляться придётся. Не согласная я! Я Ваньку люблю. Вот почему он в меня раньше не влюбился? Тогда всё было бы проще: Любовь – поцелуй – здравствуй счастье – прощай, лягушенция!».

Василиса вспомнила, как в прошлом году она сама влюбилась в Ваньку. Была практика по биологии, и их посадили вместе разглядывать лист под микроскопом. Иван был такой галантный, пропустил Василису на «смотрины» листа вперед. Много интересного рассказывал про цветы и деревья, про животных и птиц, про времена года и движения планет. Василиса тогда даже не заметила, как закончился урок. Зазвенел звонок, ученики сломя голову понеслись к выходу, а Лиса смотрела на Ваньку и понимала, что может слушать его бесконечно. С этого дня Василиса старалась сесть с Иваном всякий раз, как представлялась такая возможность. К сожалению, общих уроков было немного, а практики и того меньше. Но девушка не переживала, ведь, когда это удавалось, она была просто бесконечно счастлива. Но в этом году ситуация вдруг резко изменилась. На первой учебной практике к Ивану без спроса уселась Ябеда, заявив, что теперь она будет сидеть с ним всегда. Ванька не протестовал. Он вообще никогда с девочками не спорил. Василиса закусила губу и промолчала. Ей не хотелось перед всем классом предстать «влюблённой дурочкой», чтобы одноклассники потом её задразнили.

Поэтому Ванька про её любовь ничего не знал. И сам никогда не показывал, что она ему интереснее других. Василиса вздохнула. Отец учил её преодолевать любые препятствия. Ничего не бояться. Но сегодня она впервые в жизни по-настоящему испугалась. Если она не успеет за три дня… Тогда Ванька достанется Ябеде на блюдечке с голубой каёмочкой. И ладно бы Корябедова его любила, Василиса смирилась бы, приняла. Но она же его совершенно не любит. Ей важно лишь, что Царёв – сын мэра и сам в будущем может стать мэром Лук-у-Морья. Ей наплевать, что сам он хочет быть археологом и отправиться в экспедицию, чтобы исследовать историю Светоземья.

Значит, Ябеде – Ваньку, а мне – унылую жизнь в зелёной шкурке?!! Разозлившись, Василиса стала прыгать на стенку банки. Банка шаталась, но стойко переносила удары судьбы. На десятой минуте Василиса начала выдыхаться. Вспомнился некстати всплывший в памяти анекдот: «Две лягушки упали в кувшин со сметаной. Одна решила сдаться и сразу утонула, а вторая так сильно била лапками, что утонула уставшей».

Ну уж нет, не дождетесь! Собрав в кулак последние силы, Василиса стукнулась о стеклянную преграду. Банка наконец, не выдержав неистового натиска, сдалась и перевернулась. Свобода! Пора валить отсюда! Но в этот момент открылась дверца шкафа, и банку с не успевшей окончательно выбраться из нее лягушкой кто-то подхватил на руки. От резкого яркого света Василиса зажмурилась.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? (У вас тут лягушка в банке. Считай, что ядовитая и выкидывай на улицу поскорей!), – в незнакомом голосе присутствовали приятные и отталкивающие нотки одновременно, – Маленькая жаба? (Сами Вы, сударь, жаба! Ничего в лягушках не смыслите – королевская изумрудная не хотите?!). Вот так новость.

Проморгавшись, Лиса увидела человека, который держал её банку – низенький, кругленький мужчина лет 60-ти, его синие-пресиние глаза были знакомые и чужие разом. Где она могла их видеть раньше? На мужчине была лёдмирская парадная пижама из меха пиренейского котика, на абсолютно голом черепе блистала золотая корона. Точно! Это ж наш «в очередной раз избранный» потомственный князь-мэр Афанасий Никитич Царёв собственной персоной.

Лук-у-Морского князя в народе прозвали Царь-Горохом за внешний вид и обаяние. Он это прозвище заслужил в полной мере – катился куда глаза глядят. Сегодня «глаза глядят» в повсеместное внедрение научного прогресса, и князь издает указ, чтобы пахари ставили телегу впереди лошади для оценки её вклада в процесс земледелия. Завтра «глаза глядят» в демократические реформы, и князь отправляет дружину ходить по дворам записывать жалобы всех на всех. А послезавтра – князь прикажет всех жалобщиков обложить «поклёпным» налогом, чтобы впредь неповадно было на соседей кляузы строчить. Весёлый был у Лук-у-Морья правитель.

– Иван! Ты опять очередную пакость в дом притащил?! – Царь-Горох брезгливо отстранил руку с банкой от лица, – Забери немедленно!

В проеме двери показалась знакомая Ванькина физиономия.

– Ух ты, лягушка. Королевская изумрудная. Это же большая редкость. Хотя очень похожую я видел сегодня в школьном пруду. Но что она здесь делает?

– Это я хотел бы у тебя спросить!

– Но я точно не приносил.

– Это я принесла, – раздался по обыкновению кислый голос Несмеяны, – Мне ее Баюнов на хранение выдал. У них там с местным зверинцем какие-то проблемы.

– Можно я себе её возьму, таких вживую не часто встретишь.

– Да хоть насовсем забери, она мне все равно не нравится.

Ванька схватил банку с лягушкой и помчался вверх по лестнице.

Ванькина комната располагалась на втором этаже и представляла собой типичное жилье юного натуралиста предпризывного возраста. Тут и там стояли/висели/валялись стилизованные копии всевозможного вида холодного и стрелкового оружия. Стол был завален множеством рукописных свитков и папирусных пергаментов. На полу аккуратной стопкой лежала Всеобщая Лук-у-Морская энциклопедия в 10 томах, причем в полном собрании. У окна на трех кривых деревянных ногах величественно возвышался большой глобус. А на самом окне стоял телескоп, сильно напоминающий подзорную трубу. Несчетное количество пробирок и склянок с непонятным содержимым, разнообразных амулетов, кристаллов и прочих артефактов старательно захламляло остатки свободного пространства некогда просторной комнаты. В довершение этого первозданного хаоса в самой середине комнаты на одиноко стоящей тумбе покоилась клетка с огромным оранжево-жёлто-синим попугаем.

– Ара, умный! Ара хочет кушать, – скрипучим голосом известил всех присутствующих попугай.

– Арочка, смотри кого я принес – королевская изумрудная лягушка. Правда, красивая? – Ванька водрузил банку на письменный стол, попутно смахнув на пол пару-тройку бумаг.

– Красивая! Ара хочет кушать! – не унималась вредная птица, – Кушать! Кушать!

– Надеюсь лягушки не твоя любимая еда, – подумала Василиса. Иначе совместное проживание в закрытой комнате с жабоедом может обернуться некрасочным финалом её и без того теперь невесёлой жизни. Ладно, нужно перетерпеть два дня, потом её обязательно вернут в школу. А за это время бабка точно что-нибудь придумает. Василиса уже смирилась с тем, что Ванька увидит её лягушкой. Узнать, точно не узнает. Далеко не всем чудодеям дано разглядеть человека в личине превращения, для этого требуется никак не меньше, чем маг высшего уровня. Таких в стране – пальцев руки многовато будет. А Ванька даже не чудодей. Поэтому выдыхаем, «всё не так уж плохо на сегодняшний день», главное не суетиться.

Василиса успокоилась. Терпение, конечно, не её фирменный конек, но за неимением лучшего довольствуемся, как говорится, малым. Будем производить скрытую информ-разведку на чужой территории. Тем более, что никто никогда не узнает об этом, поэтому можно просто расслабиться и провести эти два дня рядом с любимым человеком.

«Любимый человек» в этот исторический для потомков момент как раз запихивал последний из упавших на пол свитков на своё законное стеллажное место. Свитки, естественно, не возражали, хотя чистоты и порядка это комнате не добавило.

Внезапно на лестнице раздался шум и грохот, как будто стадо слонов неслось по пустынным прериям. Дверь с оглушительным стуком настежь распахнулась, и в комнату ввалился, тяжело дыша Сергей Волков – лучший друг Ивана Царева.

– Здорово, Царь. Скучал по мне?! – розовощекая физиономия Волкова дышала поистине богатырским здоровьем, хотя сам мальчик не был ни высок ростом, ни широк в плечах. Крепкий, ладно скроенный паренек с янтарными озорными глазами и темно-русыми вечно взлохмаченными вихрами, был первый школьный заводила на выдумки и проказы. Даже хвастуну и баламуту Лешке Попову, который усиленно, на пределе своих сил и возможностей добивался статуса «любимец публики», до Сереги было далеко. Волков бескорыстно любил всех: себя и жизнь, людей в этой жизни, землю, небо, воду, всех животных. Он наслаждался каждым прожитым днем и старался всем помочь. Без надрыва, без показухи, без ответных обязательств. За это его любил практически весь Царьград, за это его уважали все преподаватели, благодаря чему, хотя учился мальчик без особого усердия, его отметки были в пределах нормы.

– Привет, Серый! Давно не виделись!

–Ага, два часа! Я уже даже пообедать успел! Прелюбопытные новости принес я в твой дом, Иван Афанасьевич!

– О, как официально! Пожалуйте, Сергей Сергеич, просветите, что нынче на белом свете делается!

– Что у них там со светом приключилось, я не знаю, а вот что у тебя под носом происходит, это всегда пожалуйста.

– Серый, утомил со вступительной речью, давай ближе к делу.

– Еще спасибо скажешь, – обиженно буркнул Волков и как ни в чем не бывало весело продолжил, – иду я после школы домой перекусить. И вспомнилось мне, что мама обещала в печи курочку приготовить.

На мгновение глаза у Волкова зажглись ярким оранжевым светом, словно луч прожектора полосонул по темному небу. Сергей совсем недавно стал воплощаться в волка и пока еще плохо контролировал сам процесс.

– Серега, держи себя в руках, мне здесь дикая невоспитанная зверюга ни к чему. Прислуга перепугается, а Несмеяну придется потом полдня с чердака снимать.

– Всё под контролем!!! О чём это я? А, вспомнил. Иду домой, думаю… о вечном. Вдруг слышу голоса за углом – один Ябеды, другой Несмеяны. Дай, думаю, послушаю, любопытно же, – голос Волкова нервно хихикнул.

– Что там может быть интересного? Обычные девчачьи истории про куклы, кольца и помаду. Я таких рассказов от Несмеяны по сто штук на дню слышу.

– Не скажи, иногда встречаются презанимательные пассажи. Ты, кстати, на бал идешь?

Василиса подползла ближе к стенке банки и напрягла слух – эту новость ей не хотелось пропустить.

– Не знаю. Через три дня как раз пояс астероидов будет проходить через созвездие Волхва, должен быть очень сильный звездопад. Если я пойду на бал, то пропущу это уникальное событие, а если не пойду, то не станцую с… – Ванька осекся и подозрительно посмотрел на дверь. Неслышно ступая, он подошел и резким рывком распахнул её. Не встречая на своем пути осязаемых преград, в комнату со звуком реактивного самолета ввалилась Несмеяна. Поцеловав с размаху дубовый паркет, девушка красная, как вареная свекла, кубарем выкатилась вон.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – крикнул ей Ванька вслед.

– Вот здесь не соглашусь, нос у нашей Варвары очень даже симпатичный! А как она на прошлой неделе Попова за дурацкий комплимент по пояс в землю вогнала – целый час вытащить не могли – сплошное загляденье!

– Вот и скажи ей об этом, – Ванька хитро улыбнулся.

– Ага, чтобы она и меня землёй припорошила?! Я, пожалуй, издали, со зрительских трибун, полюбуюсь, так поспокойнее как-то.

– Серый, но ты же чародей! Чего тебе бояться?! Превратишься в волка и беги, авось не догонит!

– Смеётесь, сударь, над побратимом своим лучшим?! Нехорошо, не по-братски это! – Мальчишки вдруг сцепились в единый клубок и со смехом покатились по полу, расшвыривая в разные стороны, неосторожно попавшиеся им на пути книги полного собрания Лук-у-Морской энциклопедии. Попугай, разумно опасаясь оказаться в эпицентре этого дурдома, с дикими криками метался по клетке, как ошпаренный.

– Всё, сдаюсь, ты победил. Слезь уже с меня наконец, ты мне всю спину отсидел, – первым сдался Волков, – раздавишь лучшего друга, не узнаешь продолжения веселой истории.

– Какой истории? – Иван протянул другу руку, помогая Волкову подняться.

– Той истории, Иоан, в которой тебя оженить планируют, предварительно опоив какой-то черномагической гадостью для разжигания душевной страсти.

– Серый, а попроще можно?!

– Любовным зельем тебя Ябеда напоить желает, а Несмеяна ей в этом усиленно помогает. Почти стихи! Выпьешь, влюбишься, потом женишься и до конца жизни будешь с ней жить. Что тут непонятного?

– Зачем?!

– День что ли сегодня какой-то особенный, может магнитная буря или дыра на солнце? Почему все так тупят?! Затем! Что княгиней ей стать ни с того, ни с сего приспичило. Помнишь, как в сказке – «Уж не хочет быть она дворянкой, хочет быть вольною царицей…» А, чтобы стать царицей, нужен царь. В нашем случае будущий князь-мэр Иван Царёв. Идею ловишь?!

– С трудом. Я же не хочу становиться князь-мэром. Я после школы на археологические раскопки к берендеям поеду, откапывать Аркону. Я об этом всегда мечтал.

– Аркону и без тебя прекрасно откопают. Тебя отец не отпустит. Он желает, чтобы ты в университет на мэра поступил. Как раз, чтобы потом тебе корону передать. И Ябеду в придачу.

– Я не хочу корону и Ябеду не хочу.

У Василисы резко отлегло на душе. Раз Ванька не любит Ябеду, значит, Лиса ни за что не позволит травить его всякой дурно сваренной отравой.

– Не хочешь Ябеду, не ходи на бал. Или ничего там не пей и не ешь. А еще лучше попроси академика наложить на тебя заклятие щита. Тогда никакая тёмная зараза тебе будет не страшна.

– Точно. Слушай, пойдем прямо сейчас, пока Баюнов еще в школе. Кто их знает, этих девчонок – у них такая каша в голове, – и мальчишки с хохотом выбежали из комнаты.

Короткий осенний день склонился к закату. Выцветшее солнце лениво садилось за горизонт, оставляя за собой длинные серые тени, которые неспешно ползли по домам, улицам, скверам и садам Царьграда, возвещая скорое наступление запустения и холодов.

Василиса утомленно растянулась на дне банки. События сегодняшнего дня окончательно измотали её. Даже хорошее настроение от того факта, что Царёв не влюблен в Корябедову, улетучилось от новости, что у мальчика уже есть увлечение. Девочка, с которой он хотел бы потанцевать. Только кто она?! Лиса почувствовала неприятный укол ревности. Ладно, если Ванька любит эту девчонку, значит так тому и быть. Сейчас я слишком устала. Я подумаю об этом завтра…

Глава 4

Выходные пролетели на удивление быстро и однообразно. Банку с Василисой накрыли тёмной тряпкой еще с пятницы, поэтому она по большей части просто пыталась поспать. К воскресению у нее было ощущение, будто она отоспалась лет на десять вперед. Единственным «нездоровым» развлечением в её «беспросветном» существовании оказалось первое столование в царёвском доме. Нездоровым, потому что убиенных насекомых Василиса есть не желала ни при каком раскладе.

Когда в пятницу вечером Ванька вернулся домой, он первым делом решил «осчастливить» зверинец ужином, чему попугай, естественно, был крайне рад. Постоянно орал: «Ара хороший! Ара хочет кушать!». Потом досталось и Василисе. Не успела она опомниться, как к ней в банку со словами «Проголодалась, голубушка, сейчас мы тебя накормим» кинули пять жирных дохлых мух. Хотя у Лисы со вчерашнего вечера во рту даже маковой росинки не было, подобное угощение не вызвало у нее ничего кроме отвращения.

– Ква! (Убери эту дрянь! Приличные девушки засохшими трупами не питаются!)

– Странно, но я же читал, что для королевских изумрудных лягушек мухи «цеце» являются самым вкусным лакомством. Я специально за ними бегал в зоомагазин через весь город.

– Ква!! (Королевские изумрудные лягушки может и обожают подобную мерзость, а благородные особы такое ни с какой голодухи даже нюхать не будут. Убери немедленно!)

– Тогда чем же тебя накормить?

– Ква-ква!!! (Обычно на ужин я предпочитаю «Филе миньон с фуа-гра под соусом из лисичек», ну в крайнем случае «Гратен Дофинуа», а на десерт морковное суфле, но полагаю, что именно сегодня у меня будет веский повод стройнить талию.)

– Слушай, я на чердаке видел паука, хочешь принесу?

– Ква-ква-ква!!! (Если ты посмеешь притащить мне эту гадость, я тебя убью. И не просто убью, а с превеликим удовольствием вначале четвертую и по кусочкам в поле раскидаю. И уж только потом пойду с моста топиться. Но непременно в этой последовательности!)

– Не хочешь паука? Подожди, я придумал, – крикнул Ванька, выбегая из комнаты.

Василиса готова была разрыдаться. Очень жаль, что лягушки не умеют плакать, ибо ей хотелось это сделать неимоверно. Конечно, Ванька не виноват, что хотел накормить её мухами и пауком. Он же думает, что она обычная лягушка. А лягушки только такую еду и едят, ещё с превеликим удовольствием. Но она же не лягушка. Она голодная, несчастная заколдованная девочка, которая хочет только одного – поскорее избавиться от этой ненавистной образины. Вот на кого Лиса по-настоящему злилась, так это на академика Баюнова. Это благодаря его дурацкой «озарённой» идее, она торчит в этой банке одна и в темноте, без единой крошки во рту и надежды на спасение. У бабушки её взаперти бы не держали, как минимум вкусно накормили. Да просто хлеба хоть дали.

В этот момент большие хлебные крошки упали на дно банки. Хлеб был еще совсем тёплый и пах так притягательно, что Василиса, не задумываясь, начала уминать его за обе лягушачьи щеки.

– Ну вот. Хлеб ты ешь, уже хорошо. Значит будет, чем тебя покормить, – Ванька прямо весь светился от радости, – Было бы неправильно уморить тебя в гостях с голоду.

На Василисино счастье порывов накормить ее ни живой, ни мертвой живностью у Ваньки больше не наблюдалось. Три раза в день ей перепадали свежие хлебные крошки. Жить, хоть и безрадостно, всё-таки было можно. Василиса стойко ждала понедельника.

Самого Ваньки дома практически не было. То он с одноклассниками был на тренировке по чаробою, то помогал Родьке Соловьёву настроить звуковую аппаратуру для предстоящего бала, то за городом дрессировал Сергея Волкова в зверином воплощении, прививая последнему хорошие манеры.

****

В воскресение, аккурат в обед, по княжескому терему пронесся с грохотом разбушевавшийся ураган – это истошным криком вопила Несмеяна Царёва:

– Да как они посмели! Я же не успею подготовиться!

По комнатам, лестницам, коридорам мгновенно заметалось множество ног.

Ванька, как раз кормивший попугая, выглянул из-за двери – Несмеяна, ты чего так раскричалась? Пожар что ли какой приключился? Или у тебя опять очередная сумка из моды вышла?

– Они бал перенесли. На сегодняшний вечер. Видите ли, на завтра в школу назначен визит соседнего посла – не до балов им там будет.

– Ну и что, сегодня так сегодня. В чём повод для крика?

– Ты совсем что ли, не догоняешь?! Я собраться не успеваю. А мне там нужно быть во всей красе, у меня на кое-кого большие планы.

– На кого это?

– Не твое дело. Иди одевайся. Будешь меня сопровождать или я отцу нажалуюсь, что ты меня одну бросил.

С этими словами Несмеяна, ни на децибел не снижая уровень громкости, понеслась раздавать указания многочисленной царёвской челяди.

Ванька пожал плечами и вернулся в комнату. Спорить с Несмеяной было бесполезно, да и оправдываться перед с отцом не хотелось. Бал, так бал. Жаль, конечно, было пропустить редчайший звездопад, но пойти на бал, у Ваньки был свой, личный повод. Там же будет… В этом месте Иван отогнал от себя все мысли, потому что в таком не хотелось признаваться даже самому себе. Он не какая-нибудь девчонка. Мальчишкам вся эта «уси-пусьная романтика» по барабану. Он на бал Несмеяну сопровождает. Точка. Конечно, может быть даже станцует там с кем-нибудь, должны же быть у девочек партнеры по танцам. Может быть…

****

К вечеру все были собраны и готовы к отъезду. Хотя школа располагалась в пяти минутах ходьбы от дома, но Несмеяна настояла, чтобы запрягли парадную княжескую карету. Уж больно ей хотелось произвести неизгладимое впечатление на одноклассников. Ванька вначале сопротивлялся, потом плюнул, мудро рассудив, что пререкаться с тщеславной девицей себе дороже. Уже выходя из дома, Несмеяна обернулась и сказала: «Ваня, лягушку принеси. Вернем её сегодня. Она мне уже порядком надоела».

Иван поднялся к себе в комнату, взял со стола банку: «Прощай, лягушка! Жаль, что тебя нельзя оставить, ты такая красивая».

Василиса зарделась от счастья. Естественно, она понимала, что Ваня говорит такие слова не лично ей, Василисе Кощеевой, а королевской изумрудной лягушке. Но всё равно, ей было удивительно приятно их слышать.

Через десять минут все трое: Несмеяна, Ванька и лягушка в банке стояли перед центральным входом в школу. Возле княжеской кареты завистливо суетились братья Чудо-Юдо – Бенечка и Фенечка, чья карета была в разы попроще. Их дядя – главный банкир Лук-у-Морья Исаак Рабинович – говорил, что никогда не нужно показывать собственного богатства, даже если вы можете себе это позволить. Иначе, не успеете оглянуться, как ни показов, ни богатства. И давал племянникам положенный законом минимум. Поэтому братья всегда промышляли в школе мелкими торговыми спекуляциями, продавая или меняя всё подряд на всё подряд, или выдавая младшеклассникам деньги в долг под грабительские проценты.

– О, посмотрите, Царёв-то с невестой на бал прикатил! И где ты такую красавицу выискал? Небось, все болота в округе исходил?!

– Беня! Феня! Вы бы отошли в сторонку подобру, поздорову! А то ваши разбросанные по округе кости людям потом проходу не дадут.

Но вокруг уже собиралась толпа зевак, и братьям Чудо-Юдо отступать было некуда.

– А если ты её поцелуешь, она в царевну превратится или это всё выдумки?! – увлеченно вопил Беня.

– А если не превратится, ты её назад на болото потащишь?! – гаденько глумился Феня.

Ванька, державший банку с лягушкой на руках, чувствовал, что закипает. Наглых братьев он не боялся, но устраивать драку на потеху скучающей публике ему совсем не хотелось. Ситуацию спас возникший из ниоткуда Волков.

– Мальчики, – сказал он, обращаясь к развеселившимся хулиганам, – у вас проблемы? Могу решить – сразу и «занедорого». К завтрашнему дню вас, конечно, расколдуют, а пока проведёте этот великолепный вечер в прекрасном образе двух толстых, рыжих тушканчиков. Пополните, так сказать, своими персонами наш чудный, школьный зоопарк.

Чудо-Юдо после этих слов, как ветром сдуло – ни тебе Бенечки, ни тебе Фенечки. Умотали пакостить в другое место.

Друзья, оставив развеселившуюся толпу предаваться душещипательным сплетням и обсуждениям, пошли по школьным коридорам в сторону центрального зала.

– Серый, ты зачем им наврал, ты же не можешь превратить их ни во что, ты же их истинной сути не знаешь.

– Во-первых, Ваня, истинная суть у них на роже написана. А во-вторых, они-то про это ничего не знают. Неведы не изучают эту ерунду.

– Не скажи. Превращения – это не ерунда. Это очень интересно. Совершается полная трансформация организма. Меняется не только естественный облик, но и происходит абсолютное преобразование всех биологических систем.

– Вань, закругляй лекторий. Мне заумностей в школе хватает. Я, когда превращаюсь, ничем таким голову не забиваю.

– Поэтому у тебя в воплощении животные инстинкты преобладают, а предполагается наоборот. Ты должен чувствовать себя человеком в образе зверя.

– Я всё понял, тему можно закрывать. Слушай, Царь, а правда, зачем тебе лягушка? С лягушкой, да на бал… Странновато.

– Ничего странного, Баюнов попросил взять её на передержку из школьного зоопарка, там кажется, ремонт делали. Вот, возвращаю.

– Ванька, ты чего, какой ремонт? Никакого ремонта не было, все звери на месте. Жаль нельзя к ним еще двух тушканчиков добавить – был бы полный комплект.

– Как не делали? А зачем тогда лягушку дали?

– Всё, Ванька, твои книги не доведут тебя до добра, у тебя уже галлюцинации развиваются. Слушай, а вдруг правда: лягушка – это превращенная красавица. Поцелуешь – суженную себе красоты неописуемой заполучишь.

– Серый, кто из нас сказок начитался? Какая суженная, какая красавица? Она обыкновенная лягушка.

– Не скажи. Мне вот в детстве бабка рассказывала, что в стародавние времена бывали случаи, когда всякие там царевичи поцелуем заветным себе невест расколдовывали.

– Волков – ты дурак, что ли? Какие царевичи? Какие невесты?

– Ну смотри. Ты у нас хоть не царевич, но княжеский сын и Царёв. Можно сказать, почти в точку попадание! Лягушку тебе Баюнов тоже явно неспроста дал. Никому ничего не давал, а тебе вдруг выдал.

– Он её Несмеяне дал.

– Ну и что. На то он и академик, чтобы всё наперед предвидеть! Сейчас ты лягушку поцелуешь, и она красавицей обернется. Вот веселья-то будет. Вань, поцелуй лягушку, а? Ну что тебе стоит? Вдруг я прав? Я бы сам поцеловал, но не мне её давали, а значит, на мне не сработает.

– Сережа, у тебя не температура ли случайно или головой где приложился по неосторожности? А то бред сумасшедшего налицо. Еще не хватало мне лягушек целовать. Она, конечно, классная, королевская изумрудная, очень редкая. Я бы с радостью её у себя дома оставил – в террариуме. Но чтобы целовать, тут увольте.

– Царёв, какой же ты серьезный, такой скучный. Почему, вы неведы, в чудеса совсем не верите? Ты же хочешь исследователем стать. Где твой дух учёного? Возьми поэкспериментируй! Ну ради меня!

– Ты достал, Волков! Хорошо, поцелую я твою лягушку, чтобы ты уже отстал. Но, когда она ни в кого не превратится, я тебя по-дружески убью.

С этими словами Ванька резко открыл крышку банки, сунул руку вовнутрь и вытащил лягушку. Зажав её в руке, поднес к лицу и быстро поцеловал. Глаза лягушки были невероятно выпучены толи от ужаса, толи от счастья.

В первую минуту ничего не произошло. У Василисы защемило сердце, она-то знала, что Ваньке нравилась другая девочка, поэтому хэппи-эндов не предвиделось.

– Всё, успокоился?! Лягушка обыкновенная! – Ванька раздраженно повернулся к другу. И в эту минуту сверкнула молния, ударил гром и наступил полнейший мрак.

Глава 5

– Все живы, здоровы? – прозвучал в темноте мягкий, успокаивающий голос. Послышалось неясное сопение и еле слышное ворчание.

– Полагаю, да. А что же мы без света? – раздался хлопок, будто кто-то ударил в ладоши. Тотчас по коридору разлился яркий, чистый свет. На всеобщее обозрение предстала картина маслом. У окна при всём параде стоял академик Василий Баюнов, как всегда полный участия и заботы, хотя в омуте его тёмно-зелёных с жёлтым ободом глаз пару десятилетий назад походу утонула целая бригада заморских чертей, которые теперь упорно лезли на свободу, вспыхивая на поверхности золотыми искрами.

На полу посередине коридора сидел обалдевший Ванька. И в его глазах читалось явное непонимание ситуации. На подоконнике по стойке смирно стоял огромный серый волк, усиленно изображая нравственность и воспитание.

Напротив, опираясь на стену в надежде не упасть, в любимой ночной пижаме стояла Василиса, пытаясь оценить случившееся. Тупость её рассудка сейчас явно превышала все дозволенные нормы. Когда вокруг засверкало и загрохотало, её вдруг резко скрутило в узел, а потом также резко отпустило. Она осознала, что это превращение. Но понять почему оно произошло, Лиса была не в состоянии. Оставалось только стоять возле стены и тупить.

– Друзья мои, надеюсь, этот неожиданный инцидент не помешал вашим планам? Родион Соловьев умудрился подключить всю аппаратуру разом, чем вышиб нам в школе весь свет. Волков, тебе не кажется, что являться на бал в плохо контролируемом воплощении, дурной тон? Будь любезен, обернись назад. Иван, полы у нас, хоть и чистые, но далеко не тёплые, нет смысла на них сидеть, не согреешься. Василиса, я так понимаю, ты шла в главный зал, когда началось это светопреставление? А я тебя как раз искал. Пойдём ко мне в кабинет, я хочу с тобой поговорить.

Василиса, всё еще плохо соображая, пошла за академиком. Вслед им смотрели не менее ошарашенные мальчишки.

****

За истекшие три дня в кабинете Василия Баюнова ничего не изменилось. Всё так же сплошными рядами стояли шкафы, набитые доверху чем-то чрезвычайно умным и полезным. Всё тот же дубовый стол у окна, такой же жаркий камин и то же, на сей раз пустое, кресло. На него и указал Василисе академик.

– Присаживайся! Думаю, у тебя есть некоторые вопросы?

– Вы нашли волшебника?

– Нет, мы по-прежнему не знаем, кто тебя заколдовал.

– Тогда я не понимаю, как?

– Разве у тебя нет более простого объяснения?

– Ванька?! Не может быть, ему нравится совсем другая девочка!

– Какая? Он произносил её имя?

– Нет, но…, – Василиса осеклась, вспомнив, что Ванька никогда не говорил кто эта девочка, он лишь сказал, что хотел бы с ней потанцевать. Но тогда получается, что…

– Правильно, Василиса, именно это и получается. Ты нравишься Ивану. Наверное, он тебя даже очень любит, только ещё об этом не знает, иначе заклятие невозможно было бы разрушить. И любовь эта чистая и светлая, потому что, только настоящие чувства способны творить истинное волшебство.

– И что теперь?

– Ничего. У нас в школе бал. Думаю, праздник пойдет тебе на пользу. Я извещу твоего отца и бабушку, что у тебя всё в порядке. А ты пока отдохни, повеселись.

– Академик, простите, но для бала я одета несколько неподходящим образом.

– Ах, Василиса, прости – никудышная из меня фея-крёстная. Я, конечно, по тыквам не специалист, но бальное платье изготовить могу.

Василий Алабрысович Баюнов – почетный академик светлого отделения Лук-у-морского Колдовского Университета, полный кавалер ордена Золотого Феникса и директор Лук-у-Морской школы чудодейства и общественных наук – взмахнул рукой, и Василису против её воли крутануло в полный оборот вокруг своей оси. Когда безумные светляки перед глазами остановили свои дикие пляски, Василиса увидела на себе великолепное бальное платье.

– Знаешь, в том, чтобы быть чудодеем, есть своя прелесть. Приятно дарить людям радость. Ну беги, там бал уже начался.

– А, что мне сказать Ивану?

– Это тебе решать. Твой выбор – твои последствия. Желаю хорошо провести время.

Переполненная противоречивыми чувствами, Василиса выбежала из кабинета академика и направилась в центральный зал, откуда по всей школе разносилась громкая ритмичная музыка. Похоже, дискотека была в самом разгаре.

Проходя по анфиладе классных комнат, ведущей прямиком в главный зал, Василиса вдруг услышала знакомые голоса, которые приближались к ней с противоположной стороны. Не желая быть замеченной, она быстро юркнула за широкие оконные портьеры. Тяжелая бархатная ткань надежно укрыла её от посторонних взглядов.

– Говорю тебе, лягушка – это Кощеева и есть!

– Да с чего ты так решил? Ты что, лично видел превращение?

– Нет, лично я не видел – темно было. Но сам посуди: сначала поцелуй, потом «ба-бах!», потом академик, потом свет, потом Василиса.

– Ага, и ты волком прикинулся! Может она мимо шла.

– В пижаме?!!

– Может и в пижаме. Сейчас кто только в чём не ходит! Может пижама на ней с перепуга образовалась, как на тебе мех. Она же волшебница в конце концов.

– Она – волшебница. И, я тебе скажу, довольно неплохая волшебница. Но всё равно, слишком много подозрительных совпадений. Вот, например, где тогда лягушка, если Василиса – это не она?

– Ускакала. Поди теперь найди. За нее ещё отвечать придется. Кстати, Серый, если ты хоть кому-нибудь расскажешь, что я целовал лягушку!.. Ну ты понял.

– Ты что, друг, знаешь же – я могила! Хотя я все равно убежден, что лягушка – это…

– Серега, убежден и ладно, других убеждать не надо!

В этот момент послышалось сдавленное хихиканье, шуршание ткани и ровный перестук каблуков.

– Вот вы где! А мы вас повсюду ищем!

Василиса слегка выглянула из-за шторы и увидела Ябеду на пару с Несмеяной, стремительно приближающихся к мальчикам. Сегодня Ябеда переплюнула сама себя: на ней было ультракороткое бальное платье, больше похожее на балетную пачку, цвета «без пяти минут ещё живой крови». Чёрные чулки, длинные чёрные перчатки выше локтя и огромное чёрное перо в заколотых вверх золотых волосах завершали облик столь трагический и страшный, что Василиса с трудом сдержала подступивший смех. Несмеяна, напротив, с головы до ног была вся в белом, как несостоявшаяся невеста. Сама немного полненькая в невообразимом количестве кринолиновых юбок она напоминала громадное пирожное безе. В руках Несмеяна тащила поднос со стаканами.

– Мальчики, вы не в курсе, что здесь недавно было? Не успела я начать танцевать с этим, как его… неважно, как что-то стукнет, грохнет и свет везде вырубился, – голос Ябеды просто истекал неестественно елейным подтоном.

– Баюнов сказал, что из-за Соловьева пробки вылетели, пришлось перезапускать систему, – Волков был собран и решителен, как будто рапортовал вышестоящему начальству о выполнении важного служебного задания.

– А, понятно. Вы не заметили, как здесь жарко… Ванечка, ты случаем водички не хочешь? – Корябедова взяла с подноса стакан и протянула Ивану.

– Не пей, Иванушка, водицы болотной, козлёночком станешь…

– Ты, Волков, совсем идиот? Что за бред, каким козлёночком?!

– Вероятнее всего дебильным, каких на ярмарках по воскресениям показывают.

– Не говори глупости. Хотя быть умным тебе явно не идёт. Ванечка, не слушай его. Воды выпей! – чувствовалось, что терпению Ябеды приходит конец.

– Ладно, Серый, ну что ты в самом деле. Девушка же от чистого сердца воду предлагает. Нужно пить, – Ванька взял стакан и залпом выпил всё содержимое.

У стоявшей в темноте за пологом Василисы оборвалось сердце, ведь именно сейчас наступил момент, которого она так боялась. Несмеяна подалась вперед, словно стараясь понять, проявились ли в брате какие-либо изменения. Разноцветные глаза Ябеды зажглись алчным огнем торжества!

– Наконец-то! Ну, давай!

– Я не понял, что «давай»!? – потенциальный князь-мэр Иван Царёв был совершенно спокоен и невозмутим.

– В любви мне объясняйся, замуж предлагай!

– Зачем? – в этом месте на лице Ивана отобразилось недоумение легкой степени тяжести.

– Что значит «зачем»? Воду выпил – обязан жениться! – Ябеда заметалась между растерянностью, удивлением и приступом раздражения. И у них пока была ничья.

– Ябеда, но о таких вещах нужно предупреждать заранее. Это очень серьезный шаг, о котором следует долго и обстоятельно размышлять. Тем более, что я пока слишком молод, но конкретно для тебя готов сделать исключение и пофилософствовать о бренном. Года три тебя устроит?

– Что года три? – сейчас явно тупила Корябедова.

– Приходи года через три, я как раз подумаю и дам ответ. Там и жениться уже будет можно.

– Ты издеваешься?!

– Ябедуся, Ванечка таким деликатным образом хочет тебе сообщить, что затея твоя провалилась. Жениться на тебе он не собирается ни сейчас (тем более, что сии ужасы человеческим законом запрещены не без оснований), ни потом. Глаза убавь и на зелье свое колдовское не греши – всё рабочее. Просто на Ванюшу нашего лично академик Баюнов противолюбовный щит наложил, сама понимаешь, просто так уже не снять. Значит, Ванька теперь влюбится может только, в кого сам захочет. Уяснила, милая? – Сергей Волков прямо наслаждался моментом. Ябеду в школе мало кто любил, потому что добивалась она своих жизненных целей исключительно за чужой счет. Плюс, обожала сообщать учителям о совершаемых мальчишками различных проделках. Отомстить ей таким изощренным способом было ни с чем не сравнимым удовольствием.

На лету осмыслив происходящее, Корябедова развернулась на каблуках и со словами «Ещё пожалеешь!», гордо проследовала по направлению к центральному залу. Вслед за ней, не говоря ни слова, с круглыми от изумления глазами засеменила Несмеяна, таща на вытянутых руках злосчастный поднос.

– Ой, не могу, я от смеха лопну! – Волков схватился за живот, сотрясаясь от гомерического хохота.

– Ладно, Серый, успокойся. Мы же не хотели её разозлить. Просто донесли мысль, что любые, возможные в будущем попытки автоматически будут абсолютно тщетны. Мне бы не хотелось проверять на себе различные варианты зелий, приворотов и заклятий. Я, знаешь ли, старомоден в этом вопросе. Я хочу влюбиться по собственной воле, а не под воздействием какой-то колдовской химии или болотной жижи.

– Бррр, болотная жижа – это отвратительно. Ещё диарею подхватишь ненароком. Какое счастье, что я не сын князь-мэра. Сейчас бы отбивался всеми лапами от таких ядовитых невест.

– Считай, что тебе повезло. В крайнем случае, прикидываешься бездомной собачкой и бежишь куда глаза глядят, глядишь не поймают.

– Точно! Хотя, от Варвары я бы не бегал. У неё коса такая – прямо загляденье. А рука какая тяжелая… Она бы всех моих врагов одним махом извела.

– Ага, а потом бы надела на тебя сарафан и вышивать заставила. Ладно, пошли искать твою Варвару, пока дискотека не закончилась. Иначе никогда не потанцуешь, будешь всё в мечтах витать.

– Ты что, Ванька, я не могу. Она, вон какая… Я лучше со стороны посмотрю.

– Так всю жизнь на «зрительских трибунах» и проведёшь. Пошли, приглашу для тебя на танец твою Варвару. Она поди, в отличие от тебя, не кусается.

И Ванька потащил за собой упирающегося и ноющего про «невозможность столь близкого знакомства с такой великолепной особой» Волкова в центральный зал.

Убедившись, что в комнате больше никого нет, Василиса вышла из укрытия. «Значит, он поставил щит, – Лиса вздохнула с облегчением. Это значило, что Корябедову можно больше не опасаться, никакое любовное снадобье на Ивана больше не подействует. Ну что ж, сейчас самое время для танцев. Тем более, что Лиса их заслужила.

Девушка подхватила длинные юбки своего чудесного вечернего платья и уверенно зашагала в ту сторону, где звучала зажигательная музыка. Гулять так гулять!

Глава 6

Бал Посвящения был событием, которого дети ждали не меньше чем наступления Нового Года. В этот день первоклашки первого уровня становились полноправными членами школы. Следующего дня посвящения им придется ждать целых три года. Со второго уровня ученики в этот день зачислялись в среднюю школу, а с четвертого уровня – в высшую. Всего в школе было пять уровней по три класса в каждом. Для каждого возраста проводился свой Бал Посвящения. Сегодня он проходил для учеников средней школы.

На момент, когда Василиса пришла в зал, вся торжественная часть уже закончилась. Первоклассников второго уровня зачислили в среднюю школу. Отзвучали церемониальные речи, отгремел торжественный марш, завершился праздничный ужин, начались танцы.

Главный зал школы утопал в ослепительных огнях световой иллюминации. Со всех динамиков неслась зажигательная инструментальная музыка. На авансцене выступал новомодный певец Алконост – открытие года – по которому сходили с ума все девчонки Лук-у-Морья в возрасте от 12 и «до бесконечности» лет. Оставшиеся без пристального внимания взрослых подростки отрывались как могли.

Василиса пробиралась сквозь стену танцующих на разные лады людей в надежде увидеть Снежану Королёву – свою лучшую подругу, чтобы поскорей рассказать ей о случившимся. В какой-то момент даже показалось, что она видит в метрах пяти знакомый силуэт, когда бешено стучащая по ушам музыка вдруг оборвалась и зазвучала негромкая приятная мелодия медленного танца.

– Можно тебя пригласить, – услышала Василиса совсем рядом с собой. Обернувшись, она увидела Ваньку, который элегантно протягивал ей руку.

– Да, – слово прозвучало, как скрежет сиплого голоса попугая Ары. Это у Лисы перехватило дыхание и сковало тело. Звуки, как наждачная бумага, продирались сквозь напряженное горло, изображая что угодно только не слова.

Танцевать с Ванькой было одно удовольствие. Василиса, конечно, смутно догадывалась, что уроки бальных танцев входят в обязательную образовательную программу потенциального правителя. Но, чтобы мальчик мог так легко, без напряжения, так уверенно двигаться и вести партнершу за собой, она даже представить не могла. «Танцевать с Ванькой!» – ещё вчера это казалось чем-то недостижимым, чем-то фантастическим, о чём рассказывают только в старых сказках. А сегодня она не просто с ним танцует, но ещё знает, что Ванька её любит. Ощущение счастья переполняло Василису через край.

– Ты сильно напугалась, когда выключился свет? – спросил Иван.

– Нет. Я не успела испугаться. Всё очень быстро произошло.

– А ты случайно, когда включили свет, лягушку не видела нигде. Я её потерял, а мне нужно вернуть её академику. Она из зоопарка.

– Нет, лягушку я не видела. Наверное, она убежала. Я думаю, что кто-нибудь её обязательно найдет и возвратит в зоопарк.

Пять минут пролетели, как целая вечность. Когда музыка стихла, Василисе очень не хотелось, чтобы Ванька уходил.

– Пить хочешь? – спросил он.

– Очень.

– Подожди здесь, я сейчас принесу, – последние слова исчезающего в толпе юноши потонули в громком гуле танцующих людей.

– А что тут у нас происходит?! – раздалось за спиной Василисы характерное шипение, хорошо различимое даже сквозь бешенный топот и гам, – Как ты смеешь моего Ванечку в свои грязные ручонки прибирать!

Корябедова явно была в бешенстве. Лицо пестрило красными пятнами, а глаза горели, как два прожектора, практически адским пламенем: один сине-фиолетовым, а второй угольно-черным. Во всём облике читалась беспощадная решительность.

– Ябеда, успокойся, никто никого в ручонки не прибирает. Мы просто танцевали.

– Он не может ни с кем «просто танцевать», ни с кем кроме меня!

– Да неужели?! И с каких пор он твоя собственность?

– С тех самых! Царёв мой или ничей! Уясни себе это раз и навсегда, иначе сильно пожалеешь!

– Корябедова, дыши ровно, сопи тихо, исповедуй дзен! А я со своей жизнью как-нибудь сама разберусь: с кем мне дружить и кого мне бояться. Уж явно не тебя.

– Хорошо, Кощеева, сама напросилась.

– Девочки, у вас всё нормально? – из-за ближайшей спины вынырнула жизнерадостная Ванькина физиономия с двумя бокалами в руках.

– А, Иван Афанасьевич, явились не запылились. Водички принесли?! Как раз вовремя – жажда замучила, – Ябеда схватила сначала один бокал и залпом его опустошила. Потом взяла второй и выпила, пристально вглядываясь в Ваньку, словно пытаясь просветить его насквозь. Очевидно результаты импровизированного рентгена девицу не обрадовали, потому что, не говоря больше не слова, она резко уронила оба бокала на пол, развернулась и ушла. Звон разбитого стекла утонул в музыкальном шуме.

– Ябеда тебя не обидела? – спросил Ванька, – Она сегодня какая-то особенно странная.

– Нет, что ты, она была на редкость мила и предельно корректна, – Василиса не считала нужным подключать юношу к девичьим разборкам.

– Может мы уйдет отсюда? По мне, так слишком громко. Хочешь, я провожу тебя домой?

– Конечно, – счастью Василисы не было предела.

С трудом пробравшись сквозь кричащую, гудящую, прыгающую и танцующую толпу, ребята вышли из школы и направились через парк к центральным воротам. Проходя мимо школьного пруда, Ванька сказал: «Знаешь, в пятницу на пруду я встретил королевскую изумрудную лягушку. А ведь это большая редкость в наших краях. А потом такую же Несмеяна принесла домой», – Ванька говорил совершенно спокойно. Ни в тоне, ни в тембре голоса Василиса не заметила и тени подвоха.

– Наверное, это одна и та же лягушка, – осторожно сказала она.

– Наверное.

Ванька опять начал, как в прошлом году на уроках практики, рассказывать разные увлекательные истории. Девушка с интересом слушала и даже не заметила, как они добрались до дома Василисы.

– Пришли, – сказал Ванька.

– Пришли, – отозвалась Василиса. В окнах первого этажа горел свет, значит, отец был дома. Учитывая все произошедшие события, сегодня лучше не задерживаться.

– Мне, пожалуй, пора, – сказала Василиса.

– Тогда до завтра, – ответил Иван. Было видно, что им обоим не хотелось расставаться друг с другом. Но Лисе действительно было уже пора, потому что входная дверь отворилась и на пороге возник ее отец. Вечник был худее и бледнее обычного.

– Здравствуй, Иван, рад тебя видеть! Спасибо, что проводил мою дочь! Передавай привет отцу. Василиса, зайди в дом, пожалуйста, нам нужно поговорить! – отчеканивая каждое слово, произнес Кощеев.

– До свидания, Вечник Карлович! Пока, Василиса! Увидимся в школе! – Ванька помахал на прощание рукой и скрылся в темноте.

Лиса зашла домой. Хотя она не была здесь всего три дня, было такое чувство – как будто целую вечность. Только сейчас она ощутила безмерную усталость. Пройдя в гостиную, Василиса обессилено опустилась в кресло.

– Я уже всё знаю. Бабушка просила тебе передать, что беспокоится, но рада что у тебя сейчас всё в порядке. Позвони ей завтра, – Вечник сел напротив Василисы и принялся внимательно разглядывать дочь, – Кто он?

– Чудодей? Я не знаю. И академик не знает.

– Нет, тот, кто расколдовал тебя. Иван?

Василиса согласно кивнула.

– И что ты?

– А что я?!

– Василиса, я понимаю, ты переутомилась, но не тупи. Ты его любишь?

– Папа, мне кажется, это ты тупишь, – слабо улыбнулась Василиса, – Без истинной любви такие фокусы не работают!

– Понимаю. Я, признаться, даже рад, что это был Иван. Он мне нравится. Только давай договоримся, без глупостей…

Последних слов Василиса уже не слышала, потому что спала священным сном страшно измученного человека.

****

Ей приснился остров в океане, на котором росла одинокая сосна. На той сосне, на золотых цепях висел дубовый сундук, окованный серебром. От порывов ветра старое дерево скрипело, сундук раскачивался, издавая какое-то странное ритмичное постукивание, типа, «бум-бум-бум-бум». Звук был негромким и ровным, как глухое рокотание набегающих на пустынный берег пенистых волн.

Василиса стояла под сосной и смотрела на сундук не в силах пошевелиться. Она не хотела здесь быть, не хотела видеть. Её пугало то, что находилось внутри сундука. Она боялась этого размеренного стука. Внезапно кто-то, подошедший сзади, положил ей руку на плечо. Девушка вскрикнула и обернулась. Позади нее стоял Вечник Кощеев с головы до ног закованный в золотые латы. Глаза его, подобно звездам, сияли ярким всепроникающим светом.

«Что ты здесь делаешь?! – от звука его голоса повеяло могильным холодом и леденящим ужасом, – Ты не имеешь права здесь быть. Уходи немедленно!» Кощеев поднял руку с мечом и с силой вонзил его в землю. Василису обожгла нестерпимая боль. Она закричала и проснулась.

***

На часах было без пяти минут семь. Скоро должен был зазвонить будильник. Ощутив холодный пот на лбу и приступ скручивающей боли в животе, Василиса выбралась из кровати и направилась в ванную приводить себя в порядок. Через пятнадцать минут свежая и повеселевшая, готовая к новым свершениям, Василиса решила позавтракать, но вспомнила о необходимости поговорить с бабушкой. Девушка прошла в гостиную, где на своем законном месте стоял переговорник. Водрузив блюдечко на специальную подставку, позволяющую держать его в вертикальном положении, Лиса крутанула яблочко, стукнула три раза в середину тарелки и громко произнесла: «Бабушка!». Яблоко бодро покатилось по окружности, послышался характерный звук соединения «Тр-тр-тр…», и через секунду в самой середине блюдца появилось улыбающееся лицо Ады Филипповны Ягабовой.

– Доброе утра, моя дорогая. Приятно тебя видеть! – бабушка просто светилась от счастья.

– Здравствуй, бабушка, и мне тебя тоже!

– Вижу, у тебя всё в порядке, чему я безмерно рада. Расскажи мне, пожалуйста, досконально, как всё произошло.

Василиса рассказала обо всем, что с ней приключилось с пятницы по вечер воскресенья, упуская только очень личные подробности.

– Я не удивлена произошедшему, ибо истинная любовь способна творить невероятные чудеса. И благодарна академику за идею отдать тебя Царёвым. Да-да, я понимаю, сколько всего пришлось испытать за это трудное для тебя время. Но, Лиса согласись, если бы не это обстоятельство, ты до сих пор была бы лягушкой, потому что мы не знаем, кто тебя заколдовал и почему. Я думала об этом все выходные, но у меня не было никаких вариантов. Я просто не знаю волшебников такого уровня. Хорошо, что в конце концов всё разрешилось. Полагаю, что Ивану ты ничего не рассказала?

Василиса отрицательно покачала головой. Еще чего, не хватало только, чтобы он обо всём узнал. Тем более, что в планах девушки воплощаться в лягушку больше не стояло. Никогда!

– Ну поживем, увидим.

– Бабушка, ты что, читаешь мои мысли?!

– Что ты, милая, даже в мыслях не было. Интересный каламбур получился, ты не находишь? Не злись, у тебя обычно всё на лице написано. Кстати, Лиса, я имела пренеприятный разговор с твоим отцом по поводу твоего происхождения. Девочка моя, мы же договаривались.

– Прости, бабушка, я не специально, как-то само собой вырвалось.

– Жаль, что не удалось уберечь тебя от этой грустной информации. Поверь мне, я глубоко сожалею, что рассказала тебе эту историю тогда. У нас с Вечником очень много разногласий, но все-таки он прекрасный отец, этого не отнять. Поэтому не имеет значения, кто твой настоящий…

– А, кстати, кто он?

– Лиса, я не знаю. Никто не знает. Твоя мать никогда никому о нём не рассказывала, даже мне. А сейчас и спросить не у кого… Ладно. Кстати, как себя чувствует Вечник? Он очень переживал за тебя, просто места себе не находил в эти дни.

– Вчера – нормально. Сегодня я его ещё не видела, он уехал с утра. Бабушка, знаешь, мне приснился необычный сон.

И Василиса рассказала всё, что видела в том странном и жутком видении. Про остров, про сосну, про сундук на цепях, и про отца в золотых латах. Ада Филипповна слушала и мрачнела на глазах.

– Василиса, ты кому-нибудь ещё рассказывала про этот сон?

– Нет конечно, я же недавно проснулась.

– Хорошо. Никому про него не говори. Я прилечу к концу занятий в школу, тогда и обсудим. А пока мне нужно будет кое-что проверить.

– Бабушка, что случилось? На тебе лица нет. Что тебя так испугало? Это же всего лишь сон.

– Да-да, Василиса, это всего лишь сон. Всё в порядке. Извини, мне нужно спешить. Поговорим вечером.

– Пока, – еле успела сказать Лиса, и переговорник отключился.

Странно. Почему бабка так среагировала на обычный сон. Ну мало ли какие кому кошмары снятся? Не в первый и не в последний раз. А может быть её что-то другое так напугало. Тогда что? Слишком много вопросов – слишком мало ответов. Как говорится, будет время – будет пища. Кстати, об еде. Завтракать пора, а не вселенские заговоры на коленке раскрывать. Их и без нашего участия раскроют. Если это кому-нибудь нужно. И Василиса беззаботно отправилась на кухню завтракать. Тем более, что через полчаса уже нужно было идти в школу.

Глава 7

На улице было прохладно и сыро. В воздухе танцевали первые снежинки. Случайные порывы ветра придавали этим танцам то ритм, то хаотичность, то какую-то совершенно невообразимую гармонию. Любопытные первоклашки пытались сапогами пробивать хрупкий лёд в лужах, отчего ледяные брызги летели в разные стороны. А старшеклассники в безуспешных попытках их урезонить, то и дело «заклинанием обогрева» сушили им промокшие ноги.

Шел урок «Физико-химических основ колдовства», и Берегиня Солнцева пыталась объяснить ученикам, каким образом на молекулярном уровне происходят превращения живых тел в неживые предметы.

Василиса откровенно скучала. Механизм трансформации в данный момент её интересовал мало. Она лишь помнила, что он приносит крайне неприятные телесные ощущения, хорошо хоть эти ужасы длятся недолго. На старом раскидистом дубе напротив окна сидел большой черный ворон и пристально смотрел на неё.

«Ну это бред какой-то. Зачем ворону прилетать сюда и смотреть на меня? Ему что, больше заняться нечем?» – Лиса недовольно отвернулась. В этот момент в дверь постучали. В наступившей тишине в класс зашла прелюбопытная делегация. Во главе академик Василий Баюнов, как всегда по-спортивному подтянут, по-ученому задумчив и обаятельно красноречив. Второй – высокий, чуть полноватый, с русыми волосами, белесыми вечно бегающими глазками и исключительно самодовольным выражением лица, одетый по последней спёртой из-за границы моде «тотал-черновик» (с головы до ног чернее тучи), щеголь и франт – Боярин Троян Чурилов, он же министр по внешним сношениям. А также двое неизвестных – один взрослый, на вид лет пятидесяти, другому Василиса больше шестнадцати никогда бы не дала. Мужчина постарше внешне напоминал лисицу – вытянутое лицо, острый нос, хитрые, глубоко посаженные красноватые глазки. Бледное, без единой искры румянца лицо с впалыми щеками и абсолютно белые волосы до плеч, перехваченные красной лентой. Мальчик был совершенно иной. Высокий, с пропорциональной фигурой атлета (такие только получаются от частого физического труда), с черными, как смоль волосами, и угольно-пыльными глазами на загорелом лице с идеально прямым носом. Общее впечатление портили только слишком узкие губы, изгибающиеся порой в некое подобие улыбки, больше похожей на ухмылку.

– Дорогие ученики, сегодня мы имеем честь принимать в стенах этой замечательной школы наших многоуважаемых друзей: министра Трояна Чурилова, которого вы все давно знаете; посла дружественной соседней страны Дракуляндии – барона Ляха Курляндского и его сына Пола Ководеца. Барону так понравилась наша школа, что он попросил зачислить в неё своего сына. Поэтому с сегодняшнего дня Пол будет учиться вместе с вами. Пол, проходи, располагайся. Можешь выбрать любое свободное место. Я думаю, что ребята с удовольствием тебе потом здесь всё покажут и расскажут, – после этих слов делегация удалилась так же быстро, как и появилась, оставив после себя в классе сына посла «дружественной соседней страны». Пол прошел по ряду и сел за парту перед Василисой.

«Значит, ему не больше пятнадцати, раз зачислили в наш класс. И он должен быть хоть каким-нибудь магом, если его привели на урок чудодейского отделения. Странно, насколько я помню, дракуляндцы не имеют развитых способностей к магии. А вот чужой энергией подпитаться – это всегда пожалуйста. Ему, надеюсь, объяснили, что будет, если он начнет в школе тянуть энергию из детей, особенно из чудодеев. Оно ему, может и приятно станет, но ненадолго. Заклинание в лоб прилетит – неделю в лазарете отлеживаться придется», – почувствовав на себе чье-то внимание, Василиса окинула взглядом класс. Точно, куда же без нее… Ябеда Корябедова цвела буйным цветом. Сегодня она была как всегда «обворожительна» – волосы цвета ультрамарин с вкраплениями серебряных и изумрудных прядей, разноцветные глаза под разноцветными, как радуга, тенями. В довершение всего, разноцветные ногти десяти различных оттенков. Одним словом, Ябеда скуку не ценила. Единственным исключением была школьная форма, одинаковая для всех. Этот пункт Корябедовой биографии пропитан горькой победой серого уныния над сказочным разнообразием. Отстоять своё право на индивидуальность и свободу самовыражения посредством одежды Ябеда не смогла, под угрозой неизбежного исключения ей пришлось носить в школе «дурацкую», как у всех, форму. Но девушка все-равно протестовала против такой вопиющей несправедливости и беззакония (если конечно по близости не было никого из преподавателей), перекрашивая форму «художественным» заклинанием в замысловатые цвета.

Итак, Ябеда сияла. Прямо как начищенный пятак. «С чего бы вдруг? – подумала Василиса, – еще вчера сопли по Ваньке утирала, со мной разбиралась, а сегодня светится прямо неоновыми красками. Неужели на новенького переключилась и от Ваньки отстанет? Ага, размечталась, – Ябеда и полумеры… Нет, этой всё и сразу! И Ваньку подавай, и сын посла временно сойдет, пока Ванька «дозревает». Нет уж, Ябедочка, проплывай мимо – хочешь с ускорением, хочешь самотёком… Ваня сам свой выбор сделает. Уже сделал, кстати, что не может не радовать. Сын посла для тебя, Ябеда, очень подойдёт. А мне Ванька самой нужен. Какой там у нас урок следующий – всеобщая история? Очень хороший урок, подходящий, потому что общий. Значит, совсем скоро она Ваньку увидит». И Василиса погрузилась в романтические мечты.

На перемене, когда Василиса шла по коридору в «историческую» аудиторию, к ней подбежал какой-то мальчишка из начальных классов и передал просьбу академика Баюнова зайти к нему после уроков. Не успела Василиса даже кивнуть, как «мелкий ураган» пронесся дальше, сметая всё на своем пути. «Неужели мы были такими же, – со снисходительной важностью подумала девушка, – нет, мы точно были поспокойнее». Василиса улыбнулась, вспомнив, как отца по три раза на неделе вызывали в школу, потому что «умение сидеть на стуле ровно» пришло к ней не ранее первого класса третьего уровня.

Зайдя в класс, Василиса увидела, что Ябеда уже уселась с новеньким, Ванька сидит с Волковым, а Снежана машет ей с дальней парты крайнего ряда. Василиса стала пробираться между рядами, стремясь попасть как можно быстрее на своё место. Проходя мимо Ябеды, Лиса едва не упала, споткнувшись о кинутый ей под ноги пенал.

– Ты, Кощеева, глазищи совсем что ли проспала?! Не видишь, куда прёшь?! Ты зачем вещи мои пинаешь?! – завопила Корябедова.

– А ты, Ябедоша, не раскидывай вещички свои где попало, а то ведь можно ненароком на них и наступить. Хрясь, и нет любимого пенальчика! Лей потом горькие крокодильи слезы безутешно! Ни пенала, ни достоинства, ни короны!

– За всё ответишь, – привычно зашипела Ябеда, – дай только срок.

Василиса автоматически обернулась на звук её голоса и случайно встретилась взглядом с сыном «дракуляндского верноподданного». У неё вдруг возникло чувство, что она падает в бездонный колодец. Слегка закружилась голова. «Нет, дружок, так не пойдет, – весело подумала Василиса, – тебе моя энергия вообще не по зубам». И выставила блок. Но ничего не случилось – головокружение и ощущение падения продолжились. В растерянности, с нарастающим чувством страха, Василиса начала барахтаться в этом «болотно-омутном» состоянии, стараясь выбраться наружу.

«Лиса, ты почему застряла, пойдем», – по руке вдруг разлилась приятная прохлада, стремительно прогоняя туман и ужас. Голова наконец-то встала на место. Появилась обычная ясность. Василиса увидела, что её держит за руку Снежана Королева, вопросительно заглядывая в глаза. «Пойдем. Звонок уже прозвенел», – и Снежана мягко, но настойчиво повела Василису к их парте.

Весь следующий урок Лиса пыталась понять, что же произошло. О том, что это не обычный энергетический вампиризм, девушка догадалась сразу, как только блок не сработал. Этого «заезжего молодца» должно было отбросить метра на три в сторону, чтобы впредь неповадно было «хорошими людьми закусывать». А он не просто остался сидеть на месте, ни один мускул не дрогнул на его лице. Василиса еле дождалась перемены, чтобы обсудить это с подругой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.