Алекс Дитрих
Конвейер

Об авторе

История для первого рассказа пришла мне в далеком 2021 году после просмотра сериала Видоизмененный углерод. В тот момент я решил воплотить в жизнь мечту стать писателем. На момент последнего редактирования, объем моего первого произведения составлял 5 авторских листов и… я до сих пор его не закончил. Поначалу, это чертовски меня расстраивало, моментами вгоняя в депрессию и апатию, ведь я твердо решил стать писателем, как вдруг в 2022 году мне начали приходить идеи для небольших рассказов. Решив воплотить все мои идеи в жизнь я основательно втянулся в новеллистику. Возможно, мой первый роман все же выйдет в свет, ведь я успел влюбиться в героев и мне самому стало интересно, чем же может закончится эта история. Ну а пока – добро пожаловать в мир моих новелл!

У меня есть официальный сайт, на котором вы можете поближе познакомиться с командой и узнать о моих будущих произведениях: http://a.dietrich.tilda.ws/

Приятного чтения!

История №1. После жизни

Когда я была двенадцатилетней девочкой, у моей мамы обнаружили рак легкого четвертой стадии. Ее еще называют терминальной, то есть не поддающейся лечению. С этого момента я попала в совершенно другую реальность – вместо катания на велосипеде и прогулок с подругами я помогала папе по дому и почти все свободное время ухаживала за больной мамой, которая часто кашляла, ходила с одышкой и постоянно жаловалась на боли в груди. Несмотря на поддерживающую терапию, ее болезнь очень быстро прогрессировала – спустя всего полгода она уже не могла самостоятельно встать с кровати и дойти до кухни или туалета.

В тот день я спустилась вниз, и увидела папу в слезах – мамы не стало. Долгое время после ее смерти мне практически ежедневно снились кошмары, в которых я слышала очень жуткий низкий хрип с последующим сухим кашлем, после которого полный страдания и боли слабый голос мамы зазывал меня наверх, в ее бывшую комнату. Отцу очень тяжело далась эта потеря, и он попытался утолить свое горе в алкоголе. С каждым днем он все больше спивался, и я, в свои пятнадцать лет, была вынуждена стать взрослой. Помню, как после школы мне часто приходилось поднимать его на диван и убирать скопления пустых бутылок.

В один из таких дней, поднимая отца с пола и затаскивая на диван, я заметила, что он стал намного легче. Как оказалось, он даже не прикасался к еде, которую я ему приготовила, а его кожа была какого-то болезненно-желтого оттенка. Я вызвала скорую помощь, и отца забрали в больницу. Спустя неделю мне позвонили и сказали, что у него обнаружили цирроз печени, причем уже в терминальной стадии. Я молча слушала врача, еле удерживая телефонную трубку трясущейся рукой, и плакала. Он сказал, что до такой стадии очень редко доходят за полтора года. Видимо, отец периодически употреблял алкоголь и ранее, но текущие дозировки, несовместимые с возможностями организма их перерабатывать, бесповоротно погубили его печень.

Вернувшись из больницы, отец выглядел немного лучше, но стоило ему переступить порог дома, как он тут же двинулся к шкафу за очередной бутылкой. Я подбежала к нему, и схватив его за руку, слезно молила больше не пить, но он лишь дал мне пощечину, сказав, что ему глубоко наплевать на мою жалость. В течение следующих двух месяцев он четыре раза попадал в больницу, три раза его откачивали на моих глазах прямо на диване, и буквально за полгода он окончательно угас, умерев после очередной, несовместимой с жизнью, дозы алкоголя.

В семнадцать лет я осталась без обоих родителей, совершенно одна в этом огромном, холодном мире. События этих лет оставили незабываемый отпечаток на моей психике и характере, и я твердо решила стать хирургом-онкологом, чтобы у меня были навыки и силы бороться за спасение человеческих жизней, а не бездействовать, наблюдая, как они таят на глазах. Я прилежно училась и параллельно работала, окончила университет с отличием, отдав ему шесть лет своей жизни. Последующие два года интернатуры и четыре года ординатуры попытались вытянуть из меня все оставшиеся жизненные соки, но я не сдавалась, напоминая себе ради чего я сюда пришла.

Волею случая, в ординатуре я встретила мужчину, с которым у нас очень быстро завязались романтические отношения, плавно переросшие в небольшой уютный дом и прекрасного четырехлетнего сына. На свое тридцатилетие я решила собрать всех самых близких друзей и родных, так как поводов было много – я уже год как работала хирургом-онкологом, сыну в этом году исполнялось пять лет, да и, учитывая специфику нашей работы, мы крайне редко собирались за одним столом все вместе.

…ну ладно тебе, Нэнси, хватит уже, а то я сейчас живот надорву, пытаясь не помереть со смеху, я судорожно махала руками в попытках остановить эту истерику, Не может этого быть!

От слез у меня размазалась тушь, и я подбежала к зеркалу поправить макияж. Увидев свое отражение, я стала скользить по нему пристальным, изучающим взглядом: от ярко рыжих, пышных волос к высокому лбу с несколькими неглубокими, но уже наметившимися морщинками. От больших серых, немного грустных глаз, уголки которых были испачканы размытой черной тушью, к небольшому аккуратному носу. Пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, растянулись в улыбке самой себе, образовав маленькие ямочки на щеках. Только вот левый уголок рта еле приподнимался, но я не обратила на это внимание, списав на усталость. Вытирая глаза, я задумалась: у меня была прекрасная жизнь! Красавец сын, любящий муж, верные подруги и друзья, работа, на которой я боролась за жизни людей.

Ну и счастливица же ты, Лия Андерсон! К своему тридцатилетию многого добилась своим упорным трудом, с нотками зависти сказала я своему отражению, подмигнув.

Проведя остаток вечера с близкими мне людьми, я не успела заметить, как уже провожала последнего гостя. Закрыв дверь, я вдруг резко почувствовала, как что-то тяжелое придавило мне грудь, а голову пронзила невыносимая боль. Мои ноги враз онемели, а в глазах постепенно темнело. Опираясь спиной о входную дверь, я медленно сползала на пол.

Вот черт, похоже на… попытавшись улыбнуться сказала я, но левый уголок рта был более мне не подвластен.

Сидя на полу своей прихожей, я находилась в полной растерянности. Было жутко страшно и больно. Неужели и ко мне пришла смерть? Но какая же тут смерть! Рано еще умирать! Почему именно в этот день мой муж решил уехать с сыном в гости к его маме… Это же моя годовщина. Дьявол! Надеюсь, что не последняя. От мысли, что именно так я и умру, одна, неподвижно сидя на полу этого прекрасного дома, который мы все эти годы усердно наполняли уютом и теплом, с искривленной от страха чудовищной улыбкой на лице, мне стало чертовски обидно. Нет справедливости в этом мире. Сначала родители, следом я, толком не успев пожить…

Ощущение было, словно я уже целую вечность сидела на холодном полу, все глубже и глубже проваливаясь в пучину своего бессилия. Ноги не слушались, но я все же попыталась встать, опираясь левой рукой о дверную ручку, а правой о небольшой комод, однако в ту же секунду левая рука предательски онемела, и я всем телом обрушилась на пол. Неподвижно лежа на правом боку, подобно безжизненной тряпичной кукле, я с трудом смогла сфокусировать взгляд на мобильном телефоне, лежащем на маленьком мягком пуфике в нескольких метрах от меня. Немного передохнув, я попыталась собрать последние силы и даже немного приподнялась на правой руке. Остальные конечности перестали быть частью меня, и добраться до телефона стало непосильной задачей. Все эти попытки лишь окончательно ослабили мое бренное тело, которое целиком и полностью окутала смертельная слабость. Все предметы вокруг начали кружиться в томном вальсе и, медленно моргая, я все чаще закрывала глаза, но в тот же момент дергала головой из стороны в сторону – нужно оставаться в сознании, вдруг кто-то придет, а я уже не смогу очнуться.

В очередной попытке открыть глаза я поняла, что видимо не смогла этого сделать. Или смогла? Самое странное, что я вроде бы была в сознании, но меня окружала лишь тьма. Ощущение было, что я стала жертвой синдрома «запертого человека» – тело меня не слушалось, но я все еще была жива, ведь могла мыслить! Сама тьма была не такой, какой она бывает ночью в непроглядном лесу или же в комнате с выключенным светом. Нет. Она была обволакивающей, всепоглощающей, и от этого еще более пугающей своей бездонной глубиной. В попытках увидеть хотя бы малую толику света в этом бесконечном царстве мрака, я вдруг начала замечать слабые проблески тусклого свечения, к которому я словно пикировала сверху вниз.

Я закрыла глаза и попыталась привести себя в чувства.

Это просто кошмарный сон. Я сплю у себя дома, никакого инсульта, никакого синдрома «запертого человека», я могу взять и проснуться, стоит только открыть глаза.

Я снова открыла глаза, внезапно ощутив, как мое тело плавно опустилось на что-то очень холодное. Я подскочила – мои руки и ноги снова мне подчинялись. Присев на корточки, я начала медленно ощупывать поверхность вокруг себя – она была похожа на ледяной, очень гладкий металл. Аккуратно встав в полный рост и прислушавшись, я не услышала ничего кроме гробовой тишины. Мне стало не то, чтобы страшно – это был экзистенциальный ужас. Я многое повидала за свою жизнь, но явно была не готова столкнуться с нечто подобным. Стоило только подумать об этом, как мое лицо невольно исказилось в невыразимом ужасе – я что, умерла? В попытках совладать с разыгравшейся фантазией и нахлынувшей паникой, я вытянула руки и слепо шагала во все стороны, тщетно пытаясь найти какой-нибудь выключатель, который включит свет. Не знаю сколько длилось это сумасшествие, но я явно перестала ощущать течение времени – секунды, минуты, часы, или же недели и годы минули в этой темнице? Мне начало казаться, что в этом проклятом месте, наполненном затаившимися ужасающими фигурами, которые то появлялись перед моим взглядом, наводя на меня первобытный ужас, то исчезали, время вовсе перестало существовать, оставив меня одну в этой бесконечной пучине собственного безумия.

В очередной момент исступления я села на ледяной пол и попыталась заплакать, но даже слезы не лились из моих глаз, лишь тело билось в безмолвных конвульсиях.

Первый раз? прошептал низкий, бесплотный, нечеловеческий голос.

Я перестала дышать. Мое сердце замерло, а глаза широко раскрылись. От наступившего ужаса мне показалось, что даже кровь в венах застыла. Я окончательно лишилась каких-либо чувств. Остолбенев, я лишь смогла жалобно вскрикнуть, но мой крик был беззвучен, будто я находилась в вакууме. Впав в беспамятство, я начала махать вокруг себя руками, крича внутри себя.

Не подходи! Что это за место? Что происходит? Кто ты?!

Время такая скоротечная вещь, задумчиво произнес шелестящий голос, Помнится, кто-то из твоих собратьев называл меня Хароном, все как один молились каким-то богам. Ну конечно, все нужно обосновать с помощью мистики, веры или легенд, которые люди сами же создали. Ха-ха-ха! зловещий смех разразился по всей площади этой беспроглядной тьмы, разносясь жутким эхо.

Отвоевав малую толику своего рассудка, мой мозг начал хаотично копаться в воспоминаниях – Харон, Харон, Харон… Внезапно я вспомнила уроки истории: у древних греков Хароном называли проводника, который после смерти провожал душу в подземный мир… Что-то внутри меня словно рухнуло в бездонную яму.

Вот оно что! Надо запомнить на будущее, чтобы пугать новичков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.