Я ангелом не стал
Стихи
Михаил Александрович Солдаткин

Игорь Георгиевич Абакумов Корректор

© Михаил Александрович Солдаткин, 2024

ISBN 978-5-0062-1891-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

2022—2023 годы

Я ангелом не стал

Скопировать бы годы заполошные,
да в старости просматривать картинки,
отсеять, поразмыслив, догмы ложные,
и справить по воззрениям поминки.

Не всё, что было в жизни, душу радует,
не все поступки «в плюс» перекатились,
и разум неспроста о том досадует,
ведь сцены в том спектакле исказились.

Я ангелом не стал, к чему премудрости?
по свету без советчиков барахтаюсь,
набрался у границ своих заумности,
живу, как все, и доблестью не хвастаюсь.

Сложив в чулане крылья безобидные,
сказал «спасибо» небу за участие,
к сему приплюсовав года солидные,
я в корне поменял свои пристрастия…

Другие роли

Погрущу на перепутье
об утраченных годах,
поклонюсь далёким звёздам вероломным,
подавлю в себе гордыню,
но, испытывая страх,
вдруг очнусь на небесах
в проулках тёмных.

Там не видно даже отблеска
унылых фонарей,
и не лезет боль в карманы беспричинно,
я унёс в лихую бытность
много сыгранных ролей,
но за них, подбив итог, мне не обидно.

Раскошелиться бы надо,
да судьбине заплатить,
чтоб вернула мою душу из неволи,
посидеть на старом стуле
и спокойно покурить,
подыскав остаткам лет
другие роли…

Кот-беспризорник

Отступили цвета,
сердце ранит беспечная серость,
хоть бы краешек солнца
с утра показался в окне!
Разыгралась метель,
не узнать нынче нашу окрестность,
всюду шляется грусть,
и мурашки бегут по спине.

Умирают желанья,
и дом превратился в крепость,
Нет следов у крыльца,
то скупые пришли времена,
не шумит водосток,
сердце гложет тоска и нелепость,
я сижу за столом
у камина один допоздна.

Даже кот-беспризорник
со мной не желает общаться,
усвистал на свиданье
под жалкую хлябь облаков,
но к нему, негодяю,
не смею нахально придраться,
пусть побегает вволю
до звонких земных холодов.

Ожидание весны

Я забыл о растраченных днях пристойных,
просыпаюсь средь ночи, лежу в темноте,
накатила сумятица лет беспокойных,
надоело в расхожей тужить маете.

По утру мне с дивана вставать неохота,
да и много ли дел собралось в закромах,
нужно печь протопить, вот и вся забота,
и покаяться Богу в своих грехах.

Непростая зима в этот год не тревожит,
снега много, но нервы не треплет мороз,
но пока ещё стужа вернуться может,
подтверждая недельный унылый прогноз.

Мне в тепле отсидеться – обычное дело,
и кладовка побалует разной едой,
но безделие сонное мне надоело,
пробавляюсь со скуки пустой ерундой.

Жду прихода тепла, и берёз дыханья,
для застывшей души золотой эликсир,
я весне, как обычно, назначу свиданье,
и отправлюсь за ней в несравненный мир.

Меточка

Потолок тот белесый в клеточку,
схожий видом со снегом лежалым,
мне запомнился грязной меточкой,
рядом с тёмным оконным прогалом.

Но когда это было, а помнится…
словно я побывал в этой комнате,
мысль без спроса в ушедшее ломится,
лишь досаду найдя в чёрном омуте.

И зачем я поднял тему прошлую,
всё же память коварна и мстительна,
я припомнил ту жизнь заполошную,
хоть прошла она вскользь, стремительно.

Нет ходов в эту пору безликую,
не исправить мне прежние тягости,
ведь часы, как и прежде, тикают,
добавляя страданий к старости…

Сафари

Не ведом нам итог открытий,
при жизни длящийся годами,
невнятен весь трагизм событий,
наш мир опутавший грехами.

Не оценён масштаб урона
от разных козней чертовщины,
нам перестроек боль знакома
и все крючки кривой рутины.

Свободу сунули в отходы,
без объяснений и последствий,
посеяв новые невзгоды,
всем добавляя кучу бедствий.

А мы наивные, в угаре,
такую жизнь благословляли,
нас, как участников сафари,
потоки слёз не отрезвляли…

Призрачное счастье

По капельке, по лужице – и март уже в пути,
Юпитер беглый выглянул на сцену,
осталось только горести руками развести,
и выйти с мыслью простенькой за стену.

А там погода ясная закружит колдовством,
вернулось то, о чём зимой мечталось,
весна нас очарует небывалым озорством,
загнав в тупик болезни и усталость.

Уйдут на север вьюжные, холодные ветра,
рассядутся на лавочках бабульки,
исчезнут все угрюмые сугробы со двора,
и песнь споют прощальную сосульки.

Вдвоём мечтами тешимся, и смуту переждём,
уедем скоро в призрачное счастье,
умоемся апрельским неожиданным дождём
и вскоре позабудем о ненастье.

Две семёрки

До трёх семёрок нынче не дотянешься душой,
хороший был портвейн,
куда всё делось?
В поилки мы ходили, как слоны на водопой,
и пить другую гадость не хотелось.

За рубль полновесный, день казался миражом,
в висках бурлила кровь от умиленья,
заканчивали вечер беззаботным виражом
без Божьего указа и веленья.

Как жаль, что все хорошее осталось позади,
стремглав в рутине годы пролетели,
портвейн тот в магазине не пытаемся найти,
ведь мы от сказок скучных отрезвели.

И шалости былые не оставили следа,
в потоке лживых слов уже не млеем.
ведь в будущем нас ждёт неотвратимая беда,
но всё же мы о прошлом не жалеем…

Пленительное счастье

Ну, где же ты, пленительное счастье?
года летят зигзагом семимильным,
глядишь в окно, а там опять ненастье,
и нет поблажек возгласам умильным.

Туман прикрыл божественные створки,
в пути нас ожидают лишь потери,
порвём штаны, съезжая задом с горки,
признав своё отступничество в вере.

Никчёмные герои правят миром,
лишь думая о собственной наживе,
вольготно меньшинству и тем «кумирам»,
что вовремя свалили на Мальдивы.

У них штанов немерено в заначке,
но совесть растеклась по грязной луже,
а мы решаем сложные задачки,
стянув ремень на поясе потуже…

Сосулька

Хрустальная сосулька – не последняя на свете,
от горькой неизбежности слезами потекла,
под крышей у крыльца холодный дует ветер,
поэтому красавица пока ещё жива.

Я сыт до отупения февральской канителью,
в которой очень долго без удобства пребывал,
бранился с надоевшей до оскомины метелью,
но утром перекраивал заснеженный завал.

Пришло другое время, даже градусник очнулся,
но нет ещё в округе настоящего тепла,
а сад уже на радостях почти переобулся,
и стонет без работы поредевшая метла.

Я знал, что так случится —
и дождям открыты двери,
потянутся росточки мне неведомой травы,
останется восполнить все текущие потери,
и встретиться с весною, не теряя головы…

Весенние зарисовки

Лицо не колет вьюга оголтелая,
и солнышко не греет спозаранку,
за обувь не цепляет крупка белая,
с тропинкой не вступая в перебранку.

Весна не ускользнула от традиции,
очистив быстро белое пространство,
и март не растерял свои амбиции,
припрятав до поры души жеманство.

Вот утро раньше времени проклюнулось,
светает в семь, назло своим обидчикам,
в лесу подстилка снежная осунулась,
открыв дорогу преданным любимчикам.

Я рад всем поворотам в тихом омуте,
над озером туман давно не стелется,
а солнечные блики в нашей комнате
надолго с удовольствием поселятся…

В дали дальние

Медали и дипломы душу грели,
улыбку вызывали на устах,
теперь былые взгляды устарели,
теряя свой обманчивый размах.

Пришло другое жизни пониманье,
не в нём была заслуженная суть,
исчезло разом всякое желанье
ту пору вдохновенную вернуть.

Застыли в прошлом мысли, затаились,
притих в мозгах мечтаний фейерверк,
слова и буквы в книги воплотились,
и свет в глазах таинственный померк.

Горит одна звезда на небосклоне,
под вечер утешать меня придёт,
я еду в дали дальние в вагоне,
подальше от соблазнов и невзгод…

В томном танце

Всё закружилось в томном танце, не сдаётся,
земля промёрзшая от спячки оклемалась,
в шикарном блеске к нам весна опять вернётся,
себя порадует и нас согреет малость.

Ручьи отпустит прогуляться на свободу,
разрушит корку ледяную с водоёма,
подарит яркую и тёплую погоду,
раскрасив зеленью проталины у дома.

И мы вздохнём от нескончаемой мороки,
колючей вьюги и ветров неугомонных,
простив зиме её несносные пороки,
и даже мелочность ухмылок беспардонных.

А там и лето встрепенётся, наседая,
на неопрятные дождливые каскады,
и зацветут сады роскошные без края,
под звуки ласковой любовной серенады.

За горизонт

Я уплыву за горизонт, наладив снасти,
из бухты каверзной, каменья обойдя,
мне удалось угомонить в душе напасти,
достойный выход из нелепостей найдя.

Шумит под днищем у бортов морская пена,
и я свободен от условностей мирских,
произошла во мне большая перемена,
и даже шторм вчерашний с вечера затих.

Мне не впервой решать подобные шарады,
отгородился я от сказок в трудный час,
преодолею, наконец, судьбы преграды,
и отдохну в пути от собственных гримас.

Рассвет приблизил наяву забот кончину,
плывёт под парусом мой ялик не спеша,
его не стоит посвящать в свою кручину,
ведь все слова давно не стоят и гроша…

Куда приткнуться?

Завял я что – то, и сноровку растерял,
да и погода не внушает одобренья,
я никогда советам в снах не доверял,
они лишь сеяли печали и сомненья.

Куда приткнуться, где отыщется запал?
хочу довериться в пути земным заветам,
ведь я всё лучшее и важное проспал,
не веря нужным поворотам и приметам.

По прежним тропкам я сегодня не ходок,
чужие росказни мой разум не колышат,
я от банальностей и колкостей продрог,
а дух мой временем, увы, как губка выжат.

Я не почувствовал в делах своей вины,
всю безалаберность в душе приняв на веру,
но, оглядевшись, вдруг пойму со стороны,
в какую странную я вляпался химеру.

Роль факира

Мрачноватые шторы в зелёных тонах
служат ширмой от внешнего мира,
поражает в заботах их должный размах
и в трюкачестве роль факира.

Через щель не заметен вселенский бардак,
и деяний, что жизни мешают,
я в окно не смотрю,
не такой я простак,
чтоб узнать, как собаки лают.

Довелось нам в тревогах никчёмных жить,
за бугром только пошлость и злоба,
не желают завистники с нами дружить,
оттого всюду тлен и хвороба.

Отвернулся от запада здравый посыл,
ведь без нас их амбициям крышка,
вся гниющая плесень пойдёт в распыл,
и на веки завянет интрижка…

Ожидание

Весна не буйствует, на цыпочках крадётся
и нам не в радость её скромные успехи,
все ждут момента, когда солнце улыбнётся,
надолго вычеркнув апрельские огрехи.

Опять синоптики прохладу обещают,
и нет желания свой нос совать наружу,
да и прогнозы нас ненастьями стращают,
а так хотелось отогреть шальную душу.

Уже снежок дождями яростными смыло
и на карнизах нет сосулек и в помине,
ведь нас зима печалью хворой не сгубила,
избавив многих от тупого карантина.

Что впереди, о чём тревожиться придётся?
и возраст душит, и занудные заботы,
когда же снова к нам удача повернётся,
и доброй памятью заполнятся пустоты?

От А до Я

Я безвозвратно ухожу. Меня не ждите,
но не тревожьте бесконечно звёздный лик,
на выход строем, без толкучки, поспешите,
и никогда не вспоминайте этот миг.

Пусть небеса тоскливым звуком отзовутся,
земля, где вырос, уравняет мой каприз,
ведь дни счастливые обратно не вернутся,
как и печаль уже назойливых реприз.

Слеза поможет избежать речей гнусавых,
а время вычеркнет назойливую грусть,
снимая вежливые маски с лиц усталых,
стерев слова, что каждый знает наизусть.

Забыв за дверью всё, что было накануне,
и, что сегодня ещё сделать предстоит,
задайте каверзный вопрос своей фортуне,
куда ведёт вас долгий жизненный кульбит?..

Обрывки мыслей

Застыл мой разум,
нет ему поблажки,
да чертовщина предъявила свой протест,
сгорели в пламени никчёмные бумажки,
и я на прошлом обозначил жирный крест.

Вошла в сознание итоговая точка,
всё затвердело,
заманив меня в тупик,
а впереди без сна заботливая ночка,
и на иконе равнодушный Божий лик.

Трясусь от страха,
как обугленный огарок,
погасшим мыслям не давая отдохнуть
я получил от неба каверзный подарок,
с которым мне уже впотьмах не полыхнуть.

До тошноты реальность дней ошеломляет,
мне с этим грузом нет дальнейшего пути,
дорога, выплеснув этюд, надменно тает,
зажав последнее, что теплилось в груди…

Строптивость

Сцепились мысли в шалой голове,
того гляди – война опять нагрянет,
я упрекнул себя в излишнем удальстве,
и жду, когда мой гонор подзавянет.

Покой несёт свободу по ночам
от разных непривычных перегибов,
я злюсь на странный мир по мелочам,
в кружении тупых стереотипов.

Доколе мне страдать от тёмных дум,
жевать свою строптивость бесконечно?
Из собственной темницы наобум
не вырваться мне к финишу беспечно.

Зачем мне врёт юродивый запал,
к чему возникли творческие муки?
не выправить в мозгах обид завал,
и не к кому податься на поруки…

Тревожное время

Пробежало волной отчуждение
от привычного нынче уклада,
я растерян, но вижу свечение
неземного роскошного сада.

Улетучилась хворь окаянная,
мысли сбились в клубок от волнения,
мне навстречу весна нарядная
показалась сквозь хмарь на мгновение.

Не успел рассмотреть её прелести,
дождь закрыл от меня откровение,
наберусь я упорства и смелости,
урезоню своё смятение.

Заблудилась весна на неровностях,
растеряла свой шарм и доблести,
жизнь замкнулась в суровых горестях,
от капризов людской вероломности…

Омут

Я приоткрыл свои глаза, и отрешённость
возникла сразу,
и её я ощутил,
проникла в жизнь мою тупая завершённость,
которой я с испугу двери отворил.

Ведь не подумал я, чем действо обернётся,
не рассчитал ходов измученной души,
а боль у входа, как змея,
спиралью вьётся,
её не ждал в такой неведомой глуши.

Ну почему рассудку нет теперь покоя?
Закрыло тучами скупые чудеса,
погасли мысли от постылого простоя,
и чахнет доблестей смурная полоса.

Я дверь закрою на засов,
но не уверен,
что хворь исчезнет без следа
в потоке дней,
теперь мой след в глубоком омуте потерян
среди таких же неприкаяных людей…

Замес

Зачем плести свои интриги понапрасну,
чтоб оказаться, словно крот, под каблуком,
я пережду, пока амбиции погаснут,
и, не спросясь, уеду в странствие тайком.

Шумит прибой, песок поглаживая нежно,
и та свобода, как конфетка, хороша,
я отдохну один у моря безмятежно,
об этом просит моя нежная душа…

…А за бугром,
в «стране чудес», бушуют страсти,
в поступках видится бравада и цинизм,
оттуда льются все коварные напасти,
и захлестнул умы махровый шовинизм.

Их притязания вселенная не лечит,
у них мечта: продемонстрировать свой вес,
а Бог за ширмой тем деяньям не перечит,
лишь поощряя новый пагубный замес…

Душа устала от бессмысленной погони
за лучшей жизнью в нескончаемом витке,
уже не мчат меня вперёд шальные кони,
и я застыл, кляня судьбу, на облучке.

Мелькали вёрсты и столбы на той дороге,
с которой я когда-то в детстве начинал,
я встретил старость на затоптанном пороге,
и истощился мой безудержный запал.

Пройтись обратно по следам уже не выйдет,
в судьбе подправить что-то важное нельзя,
ведь Бог следит за мной и все огрехи видит,
мои стремления разумно пригася.

Рассветы сбились, как один, во тьме закатов,
и время выставило вдруг последний счёт,
я не собрал в свой круг смутьянов и фанатов,
но знаю всех своих друзей наперечёт.

Ушла пора благословенного раздолья,
погасли звёзды, так чарующие взор,
стою седой в весенней роще у предполья,
встречая день пустым словам наперекор…

В век изменчивый

Нас лето снова встретило дождём,
в пути коварных пут не замечая,
толпой мы в век изменчивый бредём,
дорог кривых уже не различая.

Но что нас ждёт с рассветом впереди?
для всех людей извечная загадка,
идём без ориентиров на пути,
но гонор свой возносим для порядка.

У многих благородство не в чести,
свои года я с факелом протопал,
мечтаю до финала доползти,
ведь я в заботах главное прохлопал.

Теперь удел мой тупо на скамье
сидеть весь день у старенькой избушки,
ловить себя на розовом вранье,
считая вздохи ветреной кукушки.

Пути в гнездо отпетых чудаков,
мне жизненная мудрость преградила,
зато сижу, как ангел, без оков,
гляжу с утра на шустрых мотыльков,
а жизнь меня за вольности простила…

С кромкой берега прощаясь

Над морем солнце
завершает свой поход,
раздвинув тучи,
с кромкой берега прощаясь
мне захотелось встретить
ласковый восход,
другими красками
на зорьке восхищаясь.

Шумит волна,
босые ноги остудив,
песок затаскивая в юркие воронки,
готовясь к ночи опечаленный залив,
отдал свой луч,
идущей рядом незнакомке.

Её окликнул я,
мы шли теперь вдвоём,
она поведала мне,
как сюда попала,
мы просидели до утра под фонарём,
и лунный серп
играл на небе величаво.

С тех пор прошло,
по нашим меркам,
много лет,
а тот закат,
мы помним оба,
очень ясно,
я в эти дни
дарю возлюбленной букет,
ведь жизнь свела нас,
там у моря,
не напрасно…

Июньские мотивы

Закружило в летнем танце всю округу,
погружая нас в июньские мотивы,
приведу в порядок старую лачугу,
укротив в душе приливы и отливы.

Разукрашу холст природными цветами,
расстелю траву по видимым дорожкам,
даже ночь наполню ласковыми снами,
отдохнув от прежних тягостей немножко.

Прилепились к небу яркие барашки,
не пугают нас ни градом, ни дождями,
я оставил в прошлом разные замашки,
и пресытился скупыми новостями.

Как магнитом тянет вволю насладиться
тихим озером и трепетным простором,
где роса на поле радужно искрится,
и ночами соловьи трезвонят хором.

Можно долго размышлять теперь о многом,
всем по сердцу предстоящее знаменье,
наша русская земля единым Богом
нам дарована на вечное храненье…

Незабудки

Я незабудками лесными восхищён,
они приветливым узором на поляне,
лазурью вылились, и я красой польщён,
ведь лес не спрятал это кружево в тумане.

Тропа ведёт меня неспешно в край озёр,
меня там ждут мои друзья и приключенья,
деревья стройные не застят мне обзор,
и я ловлю душой приятные мгновенья.

Я в эту зиму испытал изрядный шок,
пришлось бороться с неожиданной напастью
мне жизнь отмерила болезненный урок,
разрушив светлые мечты строптивой властью.

Ведь вероломству нет естественных преград,
и кто заступится, сорвав недугов путы,
поможет выбраться из проклятых шарад,
освободив от зла счастливые минуты.

Я лесом преданным как ангел освещён,
передо мной открылся мир преображений,
мой дух, как прежде, от напастей защищен,
и предстоящих в вязком сумраке сражений…

Взгляд в никуда

Захочешь ввысь взлететь до облаков,
готовься падать навзничь, осыпаясь,
судьба отпустит в небо без оков,
надеждами маня и насмехаясь.

Разрушив твой задуманный кураж,
пуская пыль в глаза без сожаленья,
стремглав отправит бедного в тираж,
не дав его мечтам благословленья.

Мы ждём итог от выдуманных дел,
и мысль свою от спячки пробуждаем,
но быстро тратим бодрости задел,
да в сумерках до старости блуждаем.

А там, как повезёт, рецептов нет,
сознание в трудах поставит точку,
оставив позади житейский бред,
сорвав с души иллюзий оболочку…

В заветную сказку

Белесое небо и воздух под тридцать,
скупой ветерок не тревожит жару,
с утра постепенно пустеет столица,
и я в долгий путь рюкзачок соберу.

Ведь путь мой неблизок, тягучие вёрсты
втянули машину в угрюмый поток,
пейзаж  за окошком, по-летнему пёстрый,
ко мне приближает родимый порог.

Я вижу свой сад в несравненном убранстве,
за домом жасмина чарующий цвет,
ведь после капризных и длительных странствий
я буду диковинным миром согрет.

Смахнув всю усталость и пыль городскую,
медового воздуха вволю глотнув,
я сердцем вольюсь в эту жизнь золотую,
без грусти в заветную сказку шагнув.

Нелепая тревожность

Куда же деться, где спасенье,
вне дома пекло бьёт накатом,
поймать бы ветра дуновенье,
перед обманчивым закатом.

Но ночь не станет облегченьем,
прохлада вовсе незаметна,
рассвет вернётся
с нетерпеньем,
скупую мглу прогнав победно.

Я не просил такой напасти,
тиранит зной без перерыва,
мне даже лень наладить снасти
и порыбачить у обрыва.

Погодных крайностей осада
лишь оголяет жизни сложность,
её никчёмная бравада
продлит нелепую тревожность,
до первых всплесков снегопада.

Земная ночь

Мне сумерки как будто ни к чему,
но день свои пристрастия оставил,
пришёл конец безделью моему,
и вечер не дразнил и не лукавил.

Прохладу в дом без спроса принеся,
он мысли оголил, стреножив вялость,
последний отблеск солнышка гася,
развеял к ночи липкую усталость.

Закат сверкнул за рощей, как рубин,
луна на небе вскоре воцарится,
а я, слова рассеяв из глубин,
пытаюсь распихать их по страницам.

Земная ночь для творчества ценна,
и я в стихах пытаюсь возродиться,
оставив щелку малую для сна,
чтоб вновь рассветным солнцем
насладиться…

Дивиденд

Я ассорти собрал из слов и многоточий,
добавив горсточку отважных запятых,
сижу, как сыч, сжигая пыл уже полночи,
деля пространство, без укоров, на двоих.

Меня бессонница ночная не пугала,
её я выйти прогуляться не просил,
она лишь изредка о сне напоминала,
когда за дверью летний дождик моросил.

Мой дух смирить и дать пинка проблематично,
во мне настырность побеждает весь разлад,
пытаясь выстроить словесность поэтично,
кидаю в мысленную топку всё подряд.

А что выходит в результате, мне неважно,
я отстранюсь от лишних фраз в любой момент,
ведь всё, что выглядит на деле эпатажно,
приобретает свой условный дивиденд…

Всё как всегда

Отвечать тебе не стану, не проси,
поломать себя на щепки не позволю,
лучше взор свой вероломный погаси,
да и гнев отправь куражиться на волю.

Разобраться в нашем деле не спеши,
ведь придётся локотки кусать до боли,
и округу грозной речью не смеши,
урезонь свои заученные роли.

День деньской в душе кривляется разлад,
занемог я от твоей привычной брани,
скоро осень встретит  первый снегопад,
расстелив покой в застывшей глухомани.

Ты уедешь, но навряд ли навсегда,
отдохнёт моё сердечко на свободе,
пролетит тревожных будней череда,
и придёт конец сердечной непогоде…

В мечту голубую

За окном тихо плещется лето,
ветерок чуть колышет портьеры,
я сижу за столом, сигарета
заигралась меж пальцев сверх меры.

Погашу я горячий окурок,
разложу на скатёрке закуску,
оценю наш пустой переулок,
да чаёк погоняю вприкуску.

Помолчать бы о многом, да не с кем,
умерла в трепотне актуальность,
не готов я к движениям резким,
и наскучила жизни фатальность.

Доползти бы до старой калитки,
посмотреть на луну золотую,
а под утро, собравши пожитки,
устремиться в мечту голубую…

Кутерьма

Всё замкнулось, будто не было прогала,
и мороз тупые клещи отпустил,
закрутилось в вихре танца
всё сначала,
но январь о прежней жизни загрустил.

Не тягаться ему с радужным июлем,
и когда его мечтам придёт черёд?
мы лишь в памяти ушедшее рисуем,
а все фокусы предвидим наперёд.
соблазнять нас лето будет бесконечно,
мы ведь этого желаем всей душой,
прогуляться по росе в саду беспечно,
проведя в раздумьях отпуск небольшой.

Жаль, что время так проворно убегает,
не успеешь оглянуться – и зима
нам ловушки белоснежные расставит,
и январская вернётся кутерьма…

Болезненный тупик

Заскулил мотор под рёбрами, и свечка
беспардонно от угара барахлит,
неужели так изношено сердечко,
что с утра неровно бьётся и болит?

Доктора, измерив пульс и сделав вывод,
почесав затылок, вдумчиво вздохнут,
и болящего ни с чем пошлют на выход,
предложив один единственный маршрут.

Завихрастые года давно за гранью,
но последствия столпились у ворот,
подышу в саду гвоздикой и геранью,
чтоб флюидами набраться наперёд.

Подлечу свои нервишки на природе,
поутру схожу на озеро, как штык,
через месяц мой мотор очнулся, вроде,
разогнав к чертям болезненный тупик.

Судьбы родник

Трясутся дни от страха,
мчатся вскачь,
ведь ночи чуть длиннее нынче стали,
я слышу вновь забытый детский плач,
и звуки те мне нервы истрепали.

Сажусь с рассветом радужным к столу,
а тут уже потёмки на подходе,
и солнце, вспыхнув, выпало в золу,
порядком утомившись на свободе.

Печальный ход времён
пронзил насквозь,
добрался по каналам близко к сердцу,
скрутил мои виденья вкривь и вкось,
закрыв в коварный мир тугую дверцу.

Я пасмурными днями рвусь в тупик,
а доля без кривляний путь проложит.
и смысла нет искать судьбы родник,
который мне, как в юности, поможет…

Пальто

Я превращаюсь, словно туча, в решето,
пора забвения за горло держит ловко,
примерю драповое старое пальто,
не по зубам мне новомодная обновка.

Вся ткань в пробоинах,
не стану их считать,
пройдусь метёлкой по лысеющим изъянам,
не вижу смысла дыры заново латать,
да нет наличности,
чтоб прятать по карманам.

Ведь скоро осень в наши дебри забредёт,
и поневоле всем придётся утепляться,
а солнце нАдолго в ненастье упадёт,
и перестанет душу греть и улыбаться.

Унылой грустью всё вокруг освещено,
зубная щётка поистёрлась до пластмассы,
Передо мной во всей красе мелькает дно,
и мне чужды любые в жизни выкрутасы…

Шальное представление

Жаль, что утро я тревожное проспал,
днём природа нам разруху предвещает,
небо выглядит, как огненный опал,
но барашки душу тонкую смущают.

Через час, а может раньше, полный мрак
с ветром шалым и грозой дома накроет,
а в саду проснётся заспанный ветряк,
и ливняк цветы роскошные умоет.

Будут молнии метаться, как в аду,
разливая дерзкий грохот по округе,
всё взорвётся в этом огненном бреду,
и пернатые попрячутся в испуге.

Мы укроемся от грозной кутерьмы,
лишь бы градом не огрело нас виденье…

Завтра солнце всё вернёт из серой тьмы,
и закончится шальное представленье.

Параллели

Стучат по твёрдой почве каблучки,
я диво провожая томным взглядом,
поймал в груди сердечные толчки,
почувствовал,
что добрый ангел рядом.

Стою, глазею вдаль, как истукан,
быть может, мне видение приснилось,
гудит поодаль шумный балаган,
и я не понял сразу,
что случилось.

Стараясь погасить в себе азарт,
я сел на неприметную скамейку,
услышав вдалеке разрыв петард,
в последний раз взглянул на чародейку.

В тот вечер волшебства я не искал,
исчезло диво в сумраке аллеи,
я чувства все разумно расплескал,
сведя к нулю земные параллели…

Вспышка

Вглядевшись в яркий отблеск во дворе,
я много тайн извлёк из этой вспышки,
мне смысл чудес приснится на заре,
когда в мой мир откроются задвижки.

Вопросов к небу уйма, не сочтёшь,
хранители тех тайн всегда скупятся
открыть для нас всю правду, а не ложь,
и вволю над упрямством посмеяться.

Ключи от тайных схронов не купить,
они лишь там, за гранью, продаются,
во всём душе пытаясь навредить,
пустышкой могут в мыслях обернуться.

Прожив уже вполне достойный срок,
порыться в сундуке заветном важно,
чтоб в новое шагнуть через порог
и двинуться в грядущее отважно…

Бег раздумий

Не оседлать мне бег раздумий,
крутой наскок не развернуть,
земную важность полнолуний
вмиг до рассвета не спугнуть.

Луна покой мой разрушает,
слоняясь ночью по избе,
и сладко спать в пути мешает,
всю жизнь таскаясь по судьбе.

Так и живу в ночах бессонных,
не смея шторки опустить,
в лучах бесовских однотонных,
пытаюсь думать и творить.

И вижу толк в своих исканьях,
запал не стынет, а горит,
луна гостит в моих метаньях,
но делу вовсе не вредит.

Отпетые смутьяны

Перевернулось всё до каши в голове,
куда не плюнь – везде проблемы и заботы,
лихие люди упражняются в толпе,
добавив каверзные, лишние  невзгоды.

Необъясним поток банальности и лжи,
наперебой звучат победные фанфары,
и сколько дней в эфире тонком не кружи,
повсюду – пошлость и кровавые кошмары.

Чем дальше в лес, тем откровенней темнота
буравит взглядом и затягивает души,
и в этом мраке не гуляет доброта,
а совесть вялая цинично бьёт баклуши.

Я в хмарь бездушную отныне не ходок,
теперь по сердцу мне подлески и поляны,
ведь в эту глушь бесовский тянет вороток,
куда стремятся все отпетые смутьяны.

Пышные бока

Случайно память развернулась,
и я упал в кромешный мрак,
мне ночь вдогонку усмехнулась,
разлив по скатерти коньяк.

И время выставило «неуд»,
не можешь пить – не лезь в проём!
Я, как карась, попался в невод,
где было тесно нам вдвоём.

К утру бессмыслица прижала,
ни мрака нет, ни коньяка,
и ты из снов моих сбежала,
расправив пышные бока.

Ночной кошмар ответил ленью,
нравоученьями извёл,
а ты была всего лишь тенью,
и день тебя в мираж увёл…

Монитор

В углу гнусавый монитор
заглох на несколько мгновений,
о чём вещал он до сих пор,
поборник лжи и заблуждений?

Минута робкой тишины
в мозги раскаяньем внедрилась,
а мысль, прозрев от новизны,
из тьмы внезапно появилась.

Но, не успев развить успех,
и не встревожив подсознанье,
притихла где-то без помех,
лишь вызвав в сердце состраданье.

А монитор, включившись вновь,
опять весь день тиранит разум,
от фейков в жилах стынет кровь,
накрыв реальность медным тазом…

Вуаль

Наземная красотка, покаясь,
но виляя павлиньим хвостом,
в словесах по пути  упражняясь,
утопила любовь за бортом.

Лодка с парусом мчит нас,
как прежде
в несравненную яркую даль,
примирить нас пытаясь,
в надежде
снять с семейных святынь вуаль.

Никакие слова не подскажут,
как прожить с этим грузом
вдвоём,
рядом чайки нам крыльями машут,
и горланят вдогон о своём.

Но в коротком пути невозможно,
отчуждённость из жизни изгнать,
ведь понять человека сложно,
да и сердцем его принять…

Верёвочка

Я за верёвочку пытаюсь ухватиться,
в какую щель меня затянет без аншлага,
под толстый сук заставит голым примоститься,
и я сгорю в петле, как мятая бумага.

А может сходу в райский сад откроет двери,
разбив в труху мои ботинки о каменья,
мне наплевать на эти мелкие потери,
хочу назад вернуть счастливые мгновенья.

Я ухватился за приманку, выгнув спину,
но та верёвочка с изъяном оказалась,
гнильцой пахнула и испортила картину,
в моих руках огрызком жёваным осталась.

Надежды рухнули, наверно, так и надо,
зачем мне пялиться в чужое измеренье,
я ограничусь видом собственного сада,
уняв на время непростое настроенье…

Ушедшие года

Мне б подсчитать минуты счастья,
не отмечая дней во зле,
чтоб ограничить власть ненастья
за время странствий по земле.

Ответ не прост, но очевиден,
благих высот мне не достичь,
итог всех бдений незавиден,
ведь мыслей Божьих не постичь.

Вершину вижу в снах тягучих,
но к ней заветных нет дорог,
вокруг домов клубятся тучи,
залив дождями мой порог.

Прискорбно вновь терять надежду,
ведь сны предательские врут,
взбодрят посулами невежду —
и тут же в памяти умрут.

Оставил я свои замашки,
от них рождается беда,
я вижу все свои промашки,
но чту ушедшие года…

А там – что будет!

Я рукоделием в быту не занимаюсь,
посуду грязную пихаю в автомат,
на пыль в углу, как джентльмен,
не отвлекаюсь,
чему в заботах, наяву, безмерно рад.

Придёт пора и я проблемы одолею,
пошлю всё к чёрту и, забыв убогий быт,
припомнив яркую, роскошную аллею,
я устремлюсь туда, где солнышко шалит.

В своей избушке я не встречу паутины,
не стану стены от усердия долбить,
прилажу гвоздик у проёма для картины,
закончив голову заботами пилить.

Мне повезло на свежем воздухе встряхнуться,
по полкам дни своей свободы разложить,
в другие чёботы с утра переобуться
и между грядок для порядка покружить.

А там – что будет! Не вынашиваю планов,
с котом лохматым помечтаем на тахте.
и до зимы не встретим шустрых тараканов,
в сокрытой вёрстами столичной маете…

Немыслимый узор

Я заострю перо фантазиями остро,
в бумагу хрупкую вонзив печальный взор,
свои каракули расставлю там по росту,
пытаясь выправить немыслимый узор.

Испорчу толстую тетрадку – не проблема,
непригодившиеся мысли вышлю прочь,
приблизив к финишу искомую дилемму,
оставлю с носом эту каверзную ночь.

Зачем взвалил я на себя чужую ношу?
мои искания не вносят позитив,
но я стихи писать разумные не брошу,
искореняя в них дешёвый примитив.

Ну, погорюю я слегка, рассвет встречая,
заброшу в печку надоевшую тетрадь,
налью из чайника большую кружку чая,
да ночь упущенную двинусь досыпать.

Жизни след

Я запрыгнул при рожденьи в колесницу,
не моя была идея, но – неважно.
Превратилась лента жизни в вереницу,
по которой я в года летел отважно.

Я барахтался в морях и океанах,
укрощал огнём заветные металлы,
побывал в момент свободы
в разных странах,
усмирив в душе барьеры и завалы.

Приобрёл в походах мудрости частицу,
разбросав её без фальши по страницам,
прихватив, уже всерьёз,
свою Жар-птицу,
не мотаясь больше дурнем
по столицам.

Изменились предпочтенья и привычки,
мне милее лес дремучий да избушка,
всё, оставленное мной, возьму в кавычки,
и послушаю,
что скажет мне кукушка?…

Старая кобыла

Семимильными шагами
жизнь к закату покатилась,
голова седым сияньем,
как игрушка, заискрилась,
впереди ночным туманом
все желания накрыла,
не бежит со мной, как прежде,
в поле старая кобыла.

В стойле ждёт охапку сена
и воды ведро с надбавкой,
мне в ответ она кивает,
на седло взглянув под лавкой.
Говорю с ней о насущном,
чем мы жили в дни лихие?
не скакать нам, как когда-то,
в дали дальние, глухие.

Потреплю её по гриве,
от волненья разомлею,
попрощаюсь с давним другом,
душу тонкую согрею,
вытру слёзы под глазами,
посижу чуток у дома,
накатила вдруг на сердце
ностальгия и истома.

Вспомню осень, ветер властный,
Деву милую в подлеске,
в дом зайду, прикрою двери,
в ночь задёрну занавески,
лягу спать и в снах, возможно,
разверну обратно время,
и голубку снова встречу,
отпустив на волю стремя…

Кленовый лист

Нарядный листик в лужицу упал,
пошли круги по стынущей водице,
у клёна вышел весь его запал,
и солнце в небесах уже не снится.

Стремится календарь в суровый ад,
октябрь в благих поступках не замечен,
а клён ещё встряхнуться был бы рад,
но срок его величия не вечен.

Багряный лист к утру уйдёт ко дну,
под коркой ледяной, как на картинке,
увязнет в снах, надолго, как в бреду,
вобрав в себя заката золотинки.

Но в дни, когда растает толстый снег,
он выглянет красавцем из темницы,
и пустит в землю тоненький росток,
открыв для жизни новые страницы.

Дождинки

Дождинки падают с навеса,
с утра всплакнув на все лады,
я в даль гляжу без интереса,
дивясь обилию воды.

Диван скрипучий на веранде
мне днём покоя не даёт,
к нему спешу, как по команде,
в тепле растаяв, словно кот.

Притихли птичьи хороводы,
пришёл сезон скупых деньков,
а всплеск изменчивой погоды
пригнал армаду облаков.

Сирень в саду совсем поникла,
засыпав двор своей листвой,
пора осенняя отвыкла
спешить так рано на покой.

Зима нагрянет к нам внезапно,
я печь под вечер затоплю,
уйдут все сказки безвозвратно,
сокрыв всё то, что я люблю…

Рок-н-ролл

Коробится пластинка на костях,
давно она с иголкой не общалась,
в шкафу моём лежала, как в гостях,
и выбраться наружу не пыталась.

Забытый рок из школьной мишуры,
звучал на вечерах в спортивном зале,
десятки лет промчались с той поры,
поставив точку в шумном карнавале.

Желания  рассыпались впотьмах,
и первая любовь давно остыла,
маячил впереди судьбы размах,
но жизнь все краски яркие размыла.

Закрашен холст годами за спиной,
и места не найти в пределах рамы,
ведь я уже совсем немолодой,
живу, не видя дальней панорамы.

Я слёзы лить не стану, вышел срок,
мечты мои застыли, как в тумане,
я выдохся и сердцем занемог,
устав кружить в житейском балагане…

Ч. П.

Обугленный провод искрит за щитком,
обдав нас слепящею вспышкой,
его не починишь обычным пинком,
не сдвинешь компьютерной мышкой.

Торчать в темноте не пристало вдвоём,
затихли все звуки в округе,
я выглянул с горя в дверной проём,
глаза округлив в испуге.

А там, как положено, мрак кругом,
лишь блики гуляют у леса,
что делать теперь?
Мне щиток незнаком,
и лезть в него нет интереса.

Сидеть нам без света до самой зари,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.