# Твоим именем

Александр Викторович Переходченко

Небольшая романтическая повесть, события которой начинаются в 2021 году в городе Ростов-на-Дону, рассказывает о знакомстве и разгоревшейся любви двух молодых людей, готовых на самоотверженный риск друг за друга."…он перемахнул через парапет, сбежал по каменистому склону и, ступив на крайний валун, вдруг замер в смятении перед клокочущей пучиной, в чреве которой легко пропадает даже свет, а не только слабые человеческие души. Решился. Сделал несколько уверенных широких шагов навстречу накатывающей волне. Принимая в свои объятия, волна сковала его холодом, закрутила водоворотом, затягивая от берега дальше и дальше. Обездвиженный и обессиленный, с онемевшими конечностями, он схватил лёгкими последние граммы воздуха и погрузился в темноту, чтобы из гонимого и обреченного на страдания стать бесконечно свободным там, где никто над ним не будет властен...."

I


Сентябрь 2021 года, Ростов-на-Дону.


Без четверти восемь утра. Белый фургончик «Фольксваген Кэдди» с крупной надписью на боках «ОСАГО – КАСКО – страхование» быстро отъезжал от девятиэтажки на Северном.

«Опаздываю, опаздываю…» – повторял Алексей, огибая площадь Королёва и выскакивая на проспект Космонавтов.

Добавив газу, он успел проскочить на мигающий зелёный перед мостом через речушку Темерник, а уже на жёлтый пролетел перекрёсток на улице Плиева. На этом заканчивалось всё от него зависящее, чтобы сократить опоздание: возле отеля Рэдиссон фургончик уткнулся в пробку. Теперь, заняв крайнюю левую полосу, ему оставалось покорно плыть по вялому течению в направлении центра.

Сегодня удача улыбалась Алексею. До почты на проспекте Соколова ему не встретилось ни одного аварийного препятствия, забравшего бы лишнюю минуту. И даже на стоянке, как по заказу, осталось свободным одно парковочное место. Финишная прямая в триста шагов – и перед ним открылось офисное здание на пересечении с Красноармейской.

«Доброе утро!» – поприветствовал попутчиков Алексей, протиснувшись в закрывающиеся двери лифта.

Теряя пассажиров на этажах, лифт дополз до последнего, седьмого, и освободил из своего плена торопившегося Алексея.

Тут шёл ремонт. Банк «Центр-инвест», расположенный в двухэтажном здании напротив, выкупил весь этаж и собирался делать на нём перепланировку. А именно – снести все офисные перегородки, создав единую рабочую площадку на современный манер. Выселяемые организации переезжали в другие помещения, оставляя для своих клиентов информационные листовки по типу «Мы переехали на такой-то этаж». Листовки со временем отклеивались, падали под ноги работягам-узбекам, снимавшим ненужные теперь двери, и определить какой офис и где теперь искать, стало невозможно.

Алексей стремительно прошёл по коридору, шурша устилающими пол листочками с номерами кабинетов и этажей, щёлкнул ключом в замке. «Ровно восемь тридцать!» – воскликнул он, глянув на наручные часы. В офисе Алексей работал один, но успех от того, что удалось добраться до места точно к началу трудового дня, порадовал его.

Внутри помещения царило «чемоданное» настроение. Мебель в подготовке к переезду была освобождена от содержимого, папки с бумагами, канцелярия, настольные лампы и многое другое, сложенное в коробки, – всё стояло на полу под солидным слоем пыли, нанесённой из дышащего ремонтом коридора.

С чашкой чая Алексей прохаживался, проверяя, всё ли собрано, и одновременно поглядывал на часы: до онлайн-конференции с начальством оставалось пятнадцать минут.


– Ну что, Филиппов, – в назначенное время заговорил из монитора директор, – не могу не высказать своё удивление успехами, но факты говорят сами за себя. Молодец!

– Спасибо, Фёдор Степанович, – поблагодарил Алексей, – рад стараться!

– Посмотрим, как пойдут дела дальше. Обрисуй-ка картину с графиком переезда и набором сотрудников.

– Наш новый офис на четвёртом этаже практически готов. Бригадир обещает закончить с ламинатом на следующей неделе, и можно будет переносить мебель. Что касается сотрудников, то я направил вам для ознакомления два резюме. Первое – секретаря Алины Сориной, второе – менеджера по продажам Ромы Жижева. Оба сотрудника готовы приступить к обязанностям по первому требованию. Относительно вакансии ещё одного менеджера: на данный момент более-менее подходящей кандидатуры не нашлось. Считаю, что можно пока не спешить, первое время справимся.

– Ситуация ясна. Лады! Но ты с переездом не затягивай. У нас планы грандиозные, в следующем году будем второй офис открывать. Засиживаться некогда.

– Так точно! – отчеканил Алексей.

– Всё же ты не похож на руководителя офиса, – усмехнулся директор, завершая разговор. – Успехов!

Как только конференция закончилась, Алексей потянулся за чашкой, чтобы сделать последний глоток уже остывшего чая.

Алексею исполнилось тридцать. Он действительно не был похож на среднестатистического руководителя офиса или менеджера по продажам. «Продажники» в своих костюмчиках и с белыми воротничками отличаются беспокойством и суетливостью. Им присуща живость, болтливость и расторопность в делах с беспрерывными переговорами по телефону. У них всё на бегу, многое решается на грани, в последний момент. Внешность же Алексея, напротив, излучала спокойствие, в выверенных движениях читалась надежность. Рост – выше среднего, спортивная фигура, волевой выбритый подбородок на крепкой шее, короткая стрижка – все черты рисовали образ Алексея как славного парня, фитнес-инструктора или сотрудника охранного агентства. Ему бы пошло быть капитаном яхты, ходить к коралловым рифам в Красном море или работать лётным инструктором и крутить «бочку», изумляя публику. В меру учтивый, в меру сдержанный, умеющий скрывать эмоции за прямым взглядом карих глаз – такие нравятся девушкам, и эти качества покоряли их. А когда Алексей в обтягивающей футболке оказывался в лифте, женщины тайком косились через зеркало на его мускулистые руки и грудь.

В офис зашёл человек. Мужчина лет пятидесяти в серой кожаной куртке достал телефон, сосредоточился на поиске в нём информации, произнеся: «Сейчас-сейчас…».

Но то, что он искал, быстро не нашлось. Прошла минута.

– Сейчас-сейчас, – снова повторил человек, не отрываясь от телефона.

– Не торопитесь, – спокойно ответил Алексей, с интересом наблюдая за странным мужчиной.

– Вот, – наконец вымолвил тот и положил гаджет перед Алексеем.

На экране была фотография некой прямоугольной пластины, на вид металлической, с четырьмя большими круглыми вырезами. Предмет походил на прокладку головки цилиндров. Алексей ранее работал в сфере торговли автозапчастями и видел такие штуковины.

– Что это? – спросил он гостя.

– Не знаю. У вас такое есть?

– У нас такого нет.

– Мне прислали фотографию, сказали, у вас должно быть.

– Скорее всего, ошиблись.

– Как ошиблись?!

– Обыкновенно. Вы в какую организацию шли?

– ООО «Пегас».

– Здесь – не «Пегас». Они переехали на этаж ниже. Я как-то приметил объявление на их двери.

– Стало быть, у вас, такого нет.

– Нет. Мы страхуем автомобили, а не ремонтируем, – улыбнулся Алексей.

Человек вышел и, остановившись у открытой двери, бросил оценивающий взгляд на общий погром.

– А что здесь будет? – спросил он, видимо, начиная ряд вопросов, на которые Алексей уже привык ежедневно отвечать подобным заблудшим гражданам.

– Банковское отделение, один большой общий зал.

– Это все перегородки уберут?

– Все.

– И ваш офис?

– И наш.

– Крыша не провалится?

– Укрепят поперечными двутавровыми балками.

– Ну, раз двутавровыми…

Мимо рабочие протащили по коридору очередную снятую дверь, на которой болталось объявление «мы в офисе №…». Объявление слетело, плавно перевернулось в воздухе и упало под ноги человеку в кожаной куртке.

– Ясно, – резюмировал человек и закрыл за собой дверь, оставив Алексея в пыльном уединении.

Планам страховой компании не случилось сбыться в запланированные сроки: бригадир, руководивший ремонтом офиса, слёг с коронавирусом, и дело застопорилось.

Тем временем с седьмого этажа съехали последних два соседа. И как только закончились двери, трудолюбивые узбеки занялись снятием полов и демонтажем стен и перегородок. Разбомбив и очистив зал, в котором одиноким «зубом» оставался торчать офис страховщиков, они принялись вынимать окна. По этажу загулял ветер.

Но долгожданный день, когда рука Алексея последний раз привычно нажала цифру «7», всё же настал. К вечеру переезд на четвёртый этаж был закончен, и Алексей, оглядев опустевшее помещение, выключил свет. Запирать дверь не стал, не было смысла: завтра этого офиса не станет.

В лифтовой шахте загудел мотор подъёмного механизма. На табло стали сменяться цифры: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7. Двери открылись, высвечивая узкую дорожку посреди тёмного этажа. Однако Алексей не торопился заходить. Он развернулся и пошёл по этой дорожке к незастеклённому зеву окна, дышащему в лицо свежим осенним воздухом.

Внизу горела жёлто-зелёная вывеска банка, перекинувшего свою экспансию через дорогу и захватившего это помещение. Рядом красно-белыми огнями дорожного трафика тянулась на восток Красноармейская улица, правее, в бреши зданий белым диском светилось колесо обозрения парка аттракционов. Подвывал ветер, донося отголоски размеренной городской жизни.

В распахнутой куртке грудь холодило, но Алексея объял восторг, который будоражил его, заставлял оставаться на месте. Чувство успеха горячо клокотало в сердце, обжигало грудь, поднималось к горлу и расходилось за скулами к мочкам ушей. Хотя его зарплата сейчас была немного выше среднестатистических шестидесяти тысяч рублей, в распоряжении уже оказался служебный автомобиль, и появились основания верить, что это – лишь подножье главных свершений, перед которыми он стоит, нетерпеливо предвкушая начало восхождения. Алексей почувствовал, как кровь насыщается адреналином, и ему стоит больших усилий удерживать себя в видимом спокойствии.

«Это только начало, у меня всё получится!»


II


В первых числах октября седьмой этаж принял постояльцев. До двух десятков молодых банковских сотрудников в фирменных жёлто-зелёных костюмах с утра устраивали толкучку в холле у лифта, поднимаясь к рабочим местам, а к вечеру почти блокировали подъемник в обратном направлении.

Офис страховщиков тоже ожил новыми сотрудниками. Девятнадцатилетняя студентка РИНХа Алина принимала и отправляла почту, вела карточки клиентов и выполняла различные простые поручения. В девушке жили молодость и безупречная природная красота, но в сочетании с вычурным утренним макияжем её образ больше ассоциировался с живой куклой. Густые искусственные ресницы и ничего не выражающая в беседе мимика усиливали этот эффект. Пустой равнодушный взгляд проходил сквозь человека и не поддавался ни на настроение, ни на притязания собеседника. Самым исключительным в её внешности был нос идеальной формы. Ни задран, ни опущен крючком, ни широк, ни узок, без намёка на горбинку или ложбинку – он мог бы вполне служить предметом вдохновения художникам и скульпторам при создании образов античных богинь. Разговор с Алиной походил на общение с чем-то прекрасным, но бездушным, что вводило в замешательство клиентов, пытающихся получить от девушки хотя бы малейший отклик на комплимент или остроумную шутку. Единственное, что выдавало её земное происхождение – привычка курить. Каждый час она дымила у окна в конце коридора электронной сигаретой и, возвращаясь, заносила с собой в офис шлейф из ароматов фруктов и ягод, шоколада, корицы и даже алкоголя – рома или ликёра.

Уверенность в своей незыблемой очаровательности позволяла Алине самой сынициировать интрижку или предложить встречу с интересующим её парнем. Отказ или согласие она воспринимала с одинаковым, ничего не означающим безэмоциональным взглядом. С лёгкостью взмаха идеальных ресниц равнозначно принимала «да» или «нет».

– Чем занимаешься после работы? – спросила она Алексея, заваривающего чай у кулера.

– Вечером остаётся не так много времени. Мне до Северного почти час в пробке толкаться. При желании могу в зал сходить или пройтись подышать свежим воздухом.

Алексей отпил чая и прищурил глаз, примериваясь со стороны, ровно ли он прикрепил на стену внушительного размера политическую карту мира позади своего рабочего места.

– Можно и погулять, ах-хах, – поддержала Алина междометием с ярким ударением на второе «а». Из ответа Алексея она умело выхватила нужную фразу и направила разговор.

– У тебя много свободного времени? – поинтересовался Алексей.

– Хм, ну вообще спортом занимаюсь: в теннис играю и в зал хожу. А так фильмы смотреть люблю, сериалы, в целом могу сказать, что люблю путешествовать и природу.

– Широкий список увлечений. В них есть место для встреч?

– Давай в Анти сходим.

– В какой?

– Тут в центре, на Красноармейской. Сейчас ссылку скину.

Алина нашла в своем мобильном нужный сайт, и у Алексея завибрировал в руках телефон, принимая координаты.

– Что там за обстановка? – спросил Алексей.

– Хм, а ты не был?

– Не был. Это кинозал на двоих?

– Да. Там несколько ценовых предложений. Кальян куришь?

Петля неотвратимости романтического свидания затягивалась.

– Нет. Может быть, в субботу днем лучше сходим?

– А раньше можешь? Сегодня только вторник.

– Не уверен. Давай я сегодня сайт посмотрю, и позже определимся?

– Окей, – отступила Алина.

– Кстати, завтра в девять – новое собеседование. Пусть человек заполнит анкету и подождёт. Я у бухгалтера задержусь.

– Прошлые две девушки не понравились? Ах-хах! – снова с лёгким смешком съязвила Алина, удаляясь на своё место.

Первые две девушки действительно Алексею показались не подходящими для пополнения коллектива. Одна претендентка, дамочка сорока лет, с порога попросила всех присутствующих надеть медицинские маски и соблюдать безопасную антиковидную дистанцию. Мнительная особа поинтересовалась, все ли сотрудники привиты, и может ли она работать дома на так называемой удалёнке. После интервью, не дожидаясь итогового слова Алексея, она заявила, что ещё подумает, сможет ли тут работать, и сообщит о своём решении по телефону.

Вторая – семнадцатилетняя девушка – пришла с мамой. Она стеснительно промолчала всё время. На вопросы за неё отвечала родительница. Откровенно чувствовалось, кому именно принадлежала идея трудоустройства. Сама девушка, по-видимому, работать не хотела.

С обеденного перерыва вернулся Жижев. Он завёл себе правило с одиннадцати до полудня ходить в столовую на первом этаже с обратной стороны здания. Высокий долговязый брюнет с небритыми бакенбардами, он имел привычку вытягивать губы «уточкой» и, задумавшись, усердно причмокивать. К выбору одежды же относился очень внимательно: ходил в тщательно выглаженных костюмных брюках и рубашках преимущественно глубокого чёрного цвета.

Тёмная фигура Жижева прошла к своему месту и погрузилась в монитор. Его стол стоял в правом углу у окна. Пространство офиса позволяло поставить вдоль противоположной стены ещё один стол для будущего второго менеджера, а между столами, спинкой к окну – диван. Столы Алексея и Алины размещались по такой же схеме, друг напротив друга, но у двери.

В конце рабочего дня Алина разложила бумаги по папкам, поставила их в шкаф по фамилиям клиентов в алфавитном порядке и собралась уходить. Её лицо всё так же не выражало оттенков радости или печали. Не было оно тронуто и ожиданием ответа Алексея о возможной встрече: ни романтичного изгиба уголков губ в кроткой улыбке, ни блеска в глазах. Она была только безупречно красива и молода.

Вслед за Алиной, не пересиживая положенное рабочее время, ушла тёмная долговязая фигура Жижева.

Алексей остался один. Воображение нарисовало ему картину свидания в Анти. «Анти» у молодежи называлось модное направление «антикинотеатров» с залами на ограниченное количество человек. В открывшейся ссылке от Алины предлагались три варианта романтического досуга.

Первое, стоимостью две тысячи рублей, включало два часа отдыха в зале с мягкой мебелью и киноэкраном шириной четыре метра. Бесплатно предоставлялся сет роллов и бутылка вина. Второе предложение в пять тысяч рублей расширяло время до четырех часов. К роллам приплюсовывались два блюда итальянской или французской кухни и кальян. Третье предложение «весом» в десять тысяч позволяло наслаждаться фильмами и пением в караоке до шести часов, сохраняло бесплатное меню предыдущего предложения и бонус – безлимитное употребление алкоголя.

Алексей к своим тридцати успел очень хорошо изучить себя. Стоило только ему принять воображаемую ситуацию за уже свершившееся событие, как разум сразу конструировал и прояснял сценарии на перспективу. Заглянув в будущее, Алексей понял всю провальность идеи свидания с Алиной. Только на первые полчаса внимание сможет зацепиться за уютную обустроенную комнату, а приглушенное освещение возбудит в нём лёгкие романтические ощущения. Его даже обрадует перечень предложенных к просмотру фильмов. Однако спотыкание о разности, даже несовместимости с Алиной разрушит карточный домик радостных ожиданий. Избежать любимого Алиной, но тягостного для Алексея караоке поможет жертвование правом выбора фильма. Но ведь и фильм можно не смотреть, как и не есть бесплатные роллы, которые он терпеть не может. Пара фужеров шампанского поддержат равновесие в его душе ещё час. От съестного быстро придет насыщение, а от заполонившего комнату кальянного смога – отвращение. С кальяном мозг начнет безуспешно бороться ассоциативными сравнениями и воспоминаниями природных запахов, когда-то положительно поразивших его: привычная с детства горечь полынной степи или терпкий запах лавандового поля из школьной экскурсии в хутор Старозолотовский. Но искусственный приторно-сладкий запах не похож ни на что, он прилипнет к нёбу, застелет глаза и пропитает насквозь одежду, зацепившись недельным напоминанием о себе. Положенное на лопатки сознание станет торопить, молить об окончании свидания и часто тянуть руку к стакану. А над ухом, при этом всём, как колокол будет звенеть бесконечное Алинино «ах-хах, ах-хах, ах-хах!».

«Бездарно потерянное время, – пробормотал Алексей себе под нос, – пожалуй, надо придумать причину и отказать ей помягче».


III


«Варвара Дёмина, двадцать шесть лет», – прочитал Алексей вслух из заголовка анкеты и глянул на интервьюируемую.

Перед ним сидела невысокая привлекательная брюнетка. Белые узкие джинсы подчёркивали стройность ног, и, хотя длинный рукав тёмно-розовой кашемировой кофты закрывал руки, была заметна хрупкость и изящность гостьи. Тонкая шея, открытая от круглого выреза – до собранных в высокий хвост волос, доказывала это.

Нежные черты и свежесть девушки обманывали зрение: Варвара казалась юной девчонкой, будто только вчера окончившей институт. Поразительные глаза цвета сильно обжаренного кофе ярко выделялись на светлом лице. Длинные серебряные серьги с крупным янтарем подчеркивали красоту взгляда. Она смотрела прямо, открыто, словно в самую глубину собеседника, но взгляд был тёплым, согревающим, как чашечка кофе в прохладное осеннее утро.

«Какие очаровательные ямочки на щеках!» – подумал Алексей в возникшей паузе и мысленно перепроверил себя, не сказал ли он это вслух.

– Да, – ответила Варя, подтверждая только что озвученные Алексеем свое имя и возраст.

– В графе «опыт работы» у вас указаны презентации и продажи банковских продуктов, работа по обслуживанию клиентов. Может быть, вы – к нашим соседям, на седьмой?

Алексей улыбнулся, ему понравилась собственная шутка.

– Не стану скрывать, я была у них. Но все вакансии уже закрыты.

– Значит нам повезло больше, чем им.

– Возможно, – поддержала Варя предположение Алексея.

– Где живёте?

– Около промышленного техникума, это недалеко от пересечения проспекта Ленина и Ашхабадского переулка.

– Добираться к половине девятого удобно будет?

– Вполне, я уже присмотрелась к маршрутам.

– Предварительно мне нравится ваша кандидатура. Коллектив у нас небольшой, между собой общаемся на «ты». Время работы с восьми тридцати до половины шестого. Если ваше намерение присоединиться к нам твёрдое, милости просим!

– Твёрдое.

Тёплые «кофейные» глаза засверкали радостью.

– Замечательно, тогда пожмём руки, и завтра я вас жду, закончил Алексей, вставая.

– Пожмём, – улыбнулась Варя и протянула руку Алексею.

– Как интересно и приятно, когда человек буквально воспринимает образные выражения!

Алексей с удовольствием ответил рукопожатием.

В Варваре чувствовалась открытость, податливость и уступчивость характера, а желание учиться новому сочеталось с настойчивостью и уверенностью в себе. Алексей не скрывал радости, что принял Варю на должность второго менеджера. Становилось сложно перерабатывать растущие заявки силами одного менеджера и секретаря, нужно было торопиться, ведь начальство ожидало от офиса большей эффективности, к тому же Алексей устал выбирать.

С появлением Вари жизнь в офисе пошла веселее. Работа спорилась, и довольный директор хвалил Алексея за умелую организацию ячейки компании. Теперь на Алексея возлагались большие надежды, и осязаемость успеха в коллективе способствовала благоприятной созидательной атмосфере. В личных отношениях сотрудники стали притираться друг к другу. Как и ожидалось, отказ Алексея Алина восприняла равнодушно. Субординация между ними не разрушилась, а былые разговоры больше не возникали. Жижев проявил себя не только как любитель стильно одеваться, но и как претендент на обладание чувством юмора. Он всегда появлялся в приподнятом настроении и пытался заразить им остальных коллег. С Алексеем Жижев ловко лавировал, настойчиво предлагая свой способ ведения дел, однако с показательной исполнительностью и даже услужливостью быстро уступал ему.

– Мадмуазель Варя, будешь чай? – обратился Жижев к Варе однажды утром.

– Пожалуй, выпью, – Варя приподнялась с места.

– Сиди-сиди, чего ходить, если я уже здесь. Какой ты будешь?

– С жасмином.

– Как вашей душеньке угодно! А ты, мадемуазель Алина? – Жижев решил не обделять вниманием и Алину.

– Ах-хах, – постно прыснула Алина, – ну налей мне тоже с жасмином.

Жижев поставил первую чашку Алине и подошел к Варе.

– Сильвупле, – вымолвил он тише и мягче, стараясь подольше удержать контакт своих стеклянно-голубых глаз с её взглядом.

– Спасибо, Рома.

Варя коротко посмотрела в разгорающееся игрой ухаживания лицо Жижева.

За его ухаживанием вначале не замечалось ничего серьёзного. Общение было лёгким и непринуждённым с заметной долей юмора. Несмотря на комичные, нарочито вставляемые словечки наподобие французских, он не гримасничал, держался в меру услужливо, в общем, вполне уместно. Однако с каждым разом его навязчивость стала проявляться всё больше. Варя пробовала остановить растущее стремление Жижева стать ей больше, чем коллегой. Но когда он пару раз, будто бы случайно, положил свою ладонь на её руку, а ещё как бы шутя приобнял за талию, девушка решила побеседовать с ним наедине в коридоре, подгадав время его возвращения с обеда.

– Рома, давай поговорим.

– Сейчас? А как насчёт после работы пройтись и поговорить?

– Уместнее сейчас.

– Как знаешь, хотел, как лучше. Может, всё же прогулка, а?

– Не думаю, я…

– А что тут такого? Меньше суеты, больше времени.

Жижев старался перехватить инициативу разговора, не давая Варе сформулировать и закончить мысль. Он понял, что разговор носит личный характер и представляет угрозу его стремлениям и видам на отношения. Более романтичная атмосфера в виде прогулки, во время которой можно уговорить Варю продолжить диалог в каком-нибудь кафе, давали призрачные надежды изменить ситуацию в его пользу. Но здесь и сейчас, когда по коридору то и дело проходили люди, стесняя их, итог разговора вырисовывался однозначным и не радужным.

– Рома, я замечаю твоё внимание. Мне приятно и ценно твоё отношение ко мне…

– Даже так, – перебил Жижев.

– Ты не хочешь слушать меня? Тебе неприятно?

– Неприятно? Продолжай, раз начала, – Жижев презрительно ухмыльнулся.

– Мы можем общаться, как и прежде.

– Как прежде – это как?

– Как и общались, не больше.

Варя захотела дотронуться до рукава Жижева, но не знала, как он воспримет простой дружеский жест. Обманется ли, увидев в нём надежду на романтическую завязку, или воспрянет и примется дальше атаковать знаками внимания? Она смотрела в его глаза с добрым сочувствием, представляла, как мучительно больно ему сейчас слышать отказ. Жижев же думал о другом. Он изо всех сил старался скинуть с себя роль отвергнутого. Воспалённое самолюбие отравляло мысли, голос его пропитался надменностью, слова – фамильярностью.

– Понимаешь, Дёмина, есть обычное хорошее отношение, за которое, как бы, люди благодарны и отвечают соответственно. Тебе что-то придумалось, причудилось, а я-то в чём виноват? Да ещё и поучать меня хочешь.

– Нет, не так…

– Варвара, не перебивай меня. Зачем мне слушать ахинею о себе?

– Ахинею? – тихо переспросила Варя, не веря таким острым словечкам в свой адрес.

– Именно!

– Мне очень, очень жаль, что так сложился разговор!

– Разговор сложился так, как ты его сложила.

– Очень жаль! Я тебя понимаю.

– Бред какой-то. Если у тебя всё, я пойду займусь рабочими вопросами. Ариведерчи!

Варя еще несколько минут оставалась в коридоре. В какой-то момент она почувствовала, как глаза налились слезами. Она переживала из-за своего искреннего порыва, ей стало больно от того, как она ошиблась. Ценное, хранимое в её душе чувство открытости и доброты было осмеяно, испачкано о нечто гадкое.

Жижев, наоборот, возвел себя в победители. Он ловко открестился от своих проявлений симпатии к Варе, сумел вывернуть разговор, переврать всё и даже «утереть нос» той, которая вздумала ему отказать. Открытость и честность Вари его ничуть не взволновала. Сами эти её качества он счёл глупостью, а их проявление – своим личным везением в закрытом теперь для него вопросе и в прояснении ситуации. Ведь куда более угнетённым он почувствовал бы себя, увязнув в ухаживаниях, рискнув предложить встречаться и только тогда получив прямой отказ.


IV


После разговора между Варей и Жижевым в офисе возникла заметная напряжённость. Новый Жижев, приходя утром с налётом некой задумчивости, картинно нагнетал атмосферу.

Он небрежно обнажил несколько своих вредных привычек, ранее старательно сдерживаемых: оставлял немытую чашку в кофейном аппарате, так что остальным приходилось отставлять её в сторону; сидя за столом, отбивал каблуком по паркету мелкую дробь; звучно «цикал» ртом по возвращении с обеда.

Теперь все восемь часов рабочего дня напротив Вари жил пренеприятнейший тип. Чтобы усилить гнетущие флюиды, направленные в её сторону, общение с Алиной Жижев выстроил в диаметрально противоположном формате, то есть был сама любезность, насколько мог себе позволить.

– Алиночка, красотуля, поставишь печать? – сахарным голосом обратился Жижев.

– Пожалуйста, Рома.

– Спасибо, дорогая.

– Ах-хах!

Вернувшись на свое место с печатью на документе, Жижев уткнулся в него и ритмично застучал ногой по паркету.

Варе была хорошо видна лихорадочно трясущаяся начищенная до блеска черная туфля. Её это жутко раздражало. Тем временем, создавая видимость внимательного чтения документа, Жижев боковым зрением наблюдал, как его движения выводят из себя коллегу, и упивался злорадством. Варя решила переключиться и сделать паузу, прошла к кофейному аппарату, отставила в сторону грязную чашку Жижева.

– Варвара, сделай мне кофейка, а? Ты же все равно там, – поймав нужный момент, встрепенулся Жижев.

– Я уже отошла, – ответила Варя, возвращаясь на свое место.

Ей не хотелось выполнять указания Жижева, да ещё сделанные насмешливым, провоцирующим тоном.

– Ладно, сам сделаю, спасибо, конечно, – с напускным разочарованием бросил Роман.

Через минуту он продолжил отбивать дробь за столом, теперь «цыкая» кофе между зубами.

«Радио мне в помощь», – сказала про себя Варя, надевая наушники.

Музыка действительно спасала, скрадывая провокационные звуки, но эта туфля, она не унималась и тряслась, тряслась, тряслась!

На некоторое время Варе всё же удалось потерять из виду злосчастный объект, погрузившись в раздумья:

«Как же неудачно сложен внутренний мир некоторых людей! Находясь в плену своих прихотей и комплексов, они страдают в попытках получить то, что им не принадлежит и наверняка принадлежать не может. Мучаются и не допускают мысли о ненужности им этого. Ведь если человеку что-то действительно положено, предназначено стать взаимным, оно уже есть или обязательно будет, не может не быть. И вот ты видишь такого страдающего человека, решаешься ему помочь, облегчить боль, освободить от надуманного плена, протягиваешь дружескую руку, а он ещё больше злится, ещё больше мучается, перекидывает, изливает гнев на тебя, так как в себе держать его уже негде. Бедные, они выплескивают свои грязные излишки, веря, что спасутся, замарав других. Хотят ощутить себя чище, а значит, лучше того, кого сами же пытаются очернить».

Вернувшись к реальности, Варя обнаружила, что туфля уже не дрожит. Она подняла взгляд на Жижева. Тот жестикулировал со своего места, пытаясь привлечь её внимание, и что-то беззвучно говорил. Варя сняла наушники.

– Варвара, подай распечатку, принтер же рядом с тобой, хотя бы это сможешь?

– Смогу, – вздохнула Варя.

Она передала лист Жижеву и подошла к Алексею.

– Алексей, я не очень хорошо себя чувствую, хочу отпроситься домой.

– Что-то серьезное?

– Нет, просто голова разболелась. Через тимвьюер поработаю с документами в домашней обстановке.

– До завтра восстановишься? – озабоченно спросил Алексей.

– Что, завтра какие-то неотложные задачи?

– Не то чтобы неотложные, – задумчиво протянул Алексей, – но ты постарайся быть.

– Хорошо, постараюсь.

Дома Варя запустила тимвьюер. Программа открывала доступ к офисному компьютеру и документам. Можно было работать, словно находишься на своем месте, но с большим-пребольшим плюсом: не было дрожащей туфли напротив неё.

Уходя из офиса, Варя не отключила наушники, и теперь через их чувствительный микрофон звуки всего, что происходило на работе, слышались в динамике её ноутбука.

По-видимому, разговаривали Алексей и Жижев.

– Давай прекращай себя так вести! – произнёс голос, похожий на Алексея.

– Да? – ответил тот, что был похож на Жижева.

– Да. У нас сложилась спокойная, дружественная атмосфера, и обязанность каждого сотрудника – уважать коллег. Мы все разные, каждый обладает своими уникальными способностями, знаниями и привычками. Если выпячивать личную неприязнь, работать станет невозможно.

– С моей стороны недовольства нет. Вероятно, кому-то что-то не нравится, – голос, похожий на голос Жижева, стал повышаться в тоне.

– Подожди, – оборвал его голос, похожий на Алексея, – мне со стороны ситуация понятна. Говорю тебе сразу и прямо: как руководитель я не позволю расшатывать обстановку из-за личных обид, симпатий и антипатий. Прекращай заниматься ерундой! Есть работа, ты с ней справляешься хорошо. Личные вопросы оставляем за пределами офиса.

– Хорошо, – сдался «голос-Жижев».

В этот момент щёлкнула ручка офисной двери, и женские каблуки застучали по ламинату. Скорее всего, это Алина вернулась с перекура. Голоса разговаривающих смолкли, в офисе воцарилось относительная тишина.

От услышанного Варю бросило в краску. Она почувствовала, как горели её щёки и сердце сильно забилось.

«Как же приятно, когда за тебя заступаются, – думала девушка, – когда кажется, что ты совсем одна, а несправедливые копья пронзают тебя! Не знаешь, куда бежать, где скрыться, а копья летят, летят беспощадно и больно колют, насквозь пронзают! И вдруг появляется щит, и можно выпрямиться, вздохнуть во всю грудь!»

Варя глубоко вздохнула.

Разговор Алексея с Жижевым возымел силу и получил правильную реакцию. Следующий день спокойным, размеренным манером незаметно проглатывал час за часом. После обеда Жижев отпросился уехать по личным делам, пораньше закончить работу удалось и Алине. Случайно выглянувшему в окно Алексею было видно, как незнакомый парень в жёлто-зелёной форме увозил её на своем авто.

«В Анти поехали», – без сожаления подумал Алексей и улыбнулся, вспоминая первые дни совместной работы.

– Вот и конец рабочего дня, – объявил Алексей, как только время подошло к семнадцати тридцати.

– Сегодня он прошёл совсем незаметно, – тоже взглянув на часы, ответила Варя.

– Из-за тишины. На самом деле, я представлял сегодняшнее завершение работы иначе, к сожалению, не сложилось. Вот.

Алексей достал и поставил на стол бутылку «Киндзмараули».

– Есть повод? – поинтересовалась Варя.

– Два года со дня открытия Ростовского офиса.

– Кто же виноват, что наши коллеги сегодня заняты? Они сами и виноваты. А нам что-то мешает отметить праздник? – улыбнулась Варя.

– Как хорошо и верно сказано! – Алексей улыбнулся в ответ. – Только бокалов у нас нет.

– Из чашек тоже подойдёт, вино от этого не испортится!

Некая тихая, глубокая радость заговорщиков вдруг охватила их обоих, зажгла огоньки в глазах, разгорячила сердца.

– Согласен. Тогда будем праздновать?!

– Будем!

Они сидели на диване, смакуя «Киндзмараули» из чашек, но разговор не складывался. Короткие фразы, односложные вопросы и такие же ответы о незначительных, поверхностно интересовавших их обоих пустяках сбивались на молчание, в котором каждый думал о витающем в воздухе призрачном, но глубоком, важном и так неожиданно возникшем между ними тёплом чувстве. Хотелось прикоснуться, ощутить близкое дыхание, но оба сидели неудачно, далеко друг от друга, и уместного повода, сблизившего бы их, не находилось.


– Не угадал я с выбором дивана, – сказал вдруг Алексей.

– Почему? Добротный диван, не один год прослужит. Посетители так и норовят задержаться, посидеть на нём, даже если по минутному делу заглядывают.

– Это если только на пять минут задержаться, с дороги отдохнуть под кондиционером.

– Журнального столика не хватает, чашки некуда поставить, – подметила Варя.

– На этот счёт есть идея. Подержи!

Алексей передал Варе свою чашку. Подхватив за локотки, потянул вверх:

– Встань, встань!

Как только Варя отошла на шаг от дивана, он сдернул с него покрывало и, сложив пополам, постелил на пол. Вытянув ноги и облокотившись спиной на мягкое сидение, теперь они устроились, тесно прижавшись друг к другу плечами.

– Представь, что мы на природе, на пикнике, – улыбнулся Алексей.

– Мне кажется, за нами кто-то наблюдает, – осторожно заметила Варя.

– Не исключаю, что руководство установило скрытую камеру для безопасности и контроля.

– Это точно?

– Вряд ли, я бы знал, – успокоил Алексей, – а вот свет действительно слишком яркий.

Он выключил основной свет, оставил только настольную лампу и, вернувшись, снова ощутил приятное тепло Вариного плеча. Теперь былое расстояние между ними исчезло, все неловкие движения скрадывались полумраком, и даже молчание, расцвеченное сепией вечера, было не только уместно, но и желанно обоим.

Их губы сомкнулись в поцелуе сильно, жарко, долго, не отпуская, не позволяя захватить грудью ни грамма воздуха. Потом оба глубоко вдохнули и снова соединились в сладостном поцелуе, захватывая то нижнюю, то верхнюю губу друг друга, пытаясь вдоволь насладиться их вкусом и ощущением.

Поздно. Начало десятого вечера.

Варя подошла к столу. Стоя спиной к Алексею, переложила одежду, отделила свою. Надела тонкое нижнее белье, затем носочки, джинсы. Неторопливые женские пальцы застегнули пуговицы на кофточке.

Алексей подошел к ней. Со спины провел рукой по талии, груди, плотно прижал её к себе, коснулся поцелуем шеи.

Варя ждала. Ждала и боялась, что этого не произойдет, боялась молчаливого натянутого прощания, означающего пустоту чувств, ошибочность случайной близости, после которой она будет себя корить. Нежные руки Алексея освободили её сердце от оков сомнений. Ослабев, обмякнув, Варя чуть повисла на сильных мужских руках. Запрокинув голову, положила её на ключицу Алексея, глубоко и с облегчением вздохнула.


V


Следующий день до боли напоминал все обыкновенные предыдущие рабочие дни. Варя внешне была спокойна, но внутри неё горел пожар чувств. Алексей вёл себя так, словно вечером накануне между ними ничего не произошло. Он так же обыденно и просто давал распоряжения, погружался в работу. Варя пробовала уловить в нем хоть какую-то перемену: не смягчается ли голос Алексея при обращении к ней, считала, не стал ли он больше секунд уделять ответам на её вопросы. Но всё оказывалось прежним. Это порождало отчаяние.

Только пару раз Варя уловила его ласковый взгляд в тот момент, когда никто не мог этого видеть. Она почувствовала в том взгляде откровенную любовь, но так до невозможности быстро это произошло, что было не понятно, всё так и есть, или она обозналась, наделяя момент несуществующими чувствами.

Около полудня Алексей вышел из-за своего стола, задумчиво прошёлся по офису и вдруг обратился к коллегам:

«Вы в курсе, какая хорошая чебуречная за углом, на Горького? Чебуреки с сыром там особенно хороши!».

Он знал, что Жижев с его брезгливостью и страстью к чистоте не позволяет себе опуститься до заведений типа уличных чебуречных. Тот ходил в кафе, брал там куриный суп или шурпу, а когда экономил, прямо на рабочем месте поедал домашние бутерброды. Алина «болела» распространенной женской идеей похудения и не обедала, перебивая аппетит йогуртом. Поэтому вариант, что кто-то из этих двоих клюнет, сводился как тысяча к одному. Расчёт был строго на Варю, и Алексей вопросительно посмотрел на неё.