Константин Нивский
Серп властителя

Глава 1

Восточное приграничье Амеронта

Если кто-то вздумает снова вякнуть перед выходом, что вылазка пройдёт спокойно, или ещё что-то такое же умиротворяющее, надо будет не забыть выбить ему зубы.

Командор Алед Ард Гвинн в приметы не верил. Но готов был начать. Потому что в последние несколько походов обязательно находился умник, который так или иначе заверял остальных или успокаивал себя обещаниями, что на вверенном их отряду отрезке приграничья уже давно ничего не случалось. И каждый раз что-нибудь обязательно случалось. Потом, правда, списывали на “ну надо же, кто бы мог подумать”, “ну теперь то мы им показали, больше не сунутся” и прочие никчёмные оправдания. Расслабились, что есть, то есть – вот и всё оправдание.

Здесь действительно долгое время было спокойно. Патрули возвращались с благоприятными докладами, даже некродских следов не находилось, не говоря уж о них самих. До недавних пор. А вот последние несколько вылазок закончились не так, как хотелось бы. То пару раз наткнулись на бродячих, оголодавших и одуревших некродов – уничтожили без собственных потерь. То вообще нос к носу столкнулись с тангатскими магами – и какой демон их сюда пригласил…

Командор хмуро оглядел полоску густого кустарника в преддверии леса, а где-то на спине уже зудело предощущение очередной пакости. Зудело и чесалось. Косой дождь молотил по голове и плечам, заволакивал пеленой темную стену леса, не позволяя заранее заметить опасность. Самое то. Лошади, оставленные на краю луговины, беспокойства не проявляли – они обычно первыми чуют некродов – но это совсем не успокаивало Аледа.

– Командор? – осторожно спросил Итель Гваллтер, один из четверых цепторов-ветеранов в отряде. – Что-то не так?

Цептор Гваллтер служил в его отряде с самого начала, ещё когда Алед был только назначен на должность командора. Опытный солдат, правда абсолютно лишенный каких бы то ни было амбиций. Полжизни в цепторах, полголовы седины, а в голове кладезь всевозможных знаний о некродах и солдатских баек. Гваллтер попросту не любил лишней ответственности, но прикрывать спину командор предпочел бы доверить именно ему.

– Не так, – сухо ответил Алед и продолжил вглядываться в кусты, так как чутьё просто не давало продолжить путь.

Демоновы заросли почему-то очень хотелось обойти кругом, а не вламываться в них, чтобы зайти в лес. Командор обернулся, поискал взглядом фигуру эвоката Нада, прячущегося за спинами цепторов и зябко кутавшегося в свой неудобный длинный плащ. Который теперь явно собрал в себя ведро воды и весил едва ли не больше солдатской брони. И чего он так привязан к этой тряпке? Напрочь отказывается выходить без своего плаща куда-либо. Ну может кроме как в сортир.

– Что слышишь? – спросил Алед и Над поспешно шагнул вперед.

– Ничего, – шевельнул он посиневшими от холода губами. – Но дождь… Надо бы ближе подойти.

– Так сеть закинь уже, – командор обречённо вздохнул.

С тех пор как ещё двоих эвокатов изрядно потрепали тангатские маги, и теперь они пролёживали бока в лазарете, в распоряжении отряда был только недотёпа Над. Ему не было равных в открытом бою, но тугодум он был невероятный. Приор корпуса, конечно, пообещал прислать ещё парочку эвокатов, но поди дождись ещё. По опыту Алед знал, что прошения в ставку ордена Клинков Рассвета идут долго, а удовлетворяются и того дольше. Граница далеко, а в столице забот хватает и без того.

Над уныло кивнул и высвободил кисти рук из-под плаща. Протянул вперед – руки подрагивали. Под бледной кожей по рисунку вен побежали лиловатые огоньки, постепенно набирая силу свечения. Тонкие нити потянулись от кончиков пальцев, изгибаясь, поползли в сторону кустов. Переплетались на ходу, образуя изящную сетку. Работал эвокат красиво, тут претензий не было. Поневоле засмотришься. Если в зарослях кто-то таится, от эвокатской сети это не укроется. Правда присутствие отряда тоже не останется в тайне, но тут уж выбирать не приходится.

Над прикрыл глаза, улавливая мельчайшие вибрации сети. Как паук на паутине. Лиловое свечение обозначило вязь проступивших вен на его лбу и щеках. Наконец, эвокат тряхнул руками, дёрнулся и пробормотал:

– Пусто, командор. Только пара птиц.

– Ну вот, – хохотнул кто-то из новичков за спиной. – Чего и стоит опасаться, так разве что доспех обгадят.

Итель Гваллтер покосился на командора и медленно, вразвалку подошёл к шутнику. Оглядел новичка снизу вверх – тот был на добрую голову выше. Прошёлся взглядом по ладно сидящему дублету, по нагруднику кирасы без вмятин и царапин, по блестящему новёхонькому шлему-мориону.

– Обгадить доспех не только птицы могут, – сокрушённо вздохнул он. – Да. А по мне так лучше птицы. Изнутри-то сложнее отмывать.

Новичок дёрнулся было ответить, но нашёл ума смолчать. И молодец. Алед повнимательнее глянул в лицо смешливого цептора. Мадок Лэт Хивель, академия ордена Первых Столпов, добровольный перевод в орден Клинков Рассвета. Лэт – ну разумеется. И что их всех так тянет служить на границе с Тангатой в передовых разведотрядах? Впрочем, даже они – отпрыски самых влиятельных аристократических родов тут быстро становились похожими на нормальных людей. А чуть больше допустимого дерзость… Что ж, тут приграничье, глушь. За острое слово под плеть не поставят.

– Цептор Хивель, цептор Гваллтер – сказал командор, – Берите эвоката и пройдитесь вдоль линии кустов вон до того холма.

– Чего нам следует искать, командор? – уже серьёзно и собранно спросил новичок.

– Всё. Всё, что вызовет у тебя удивление, вопрос или просто не понравится. Если что непонятно, спрашивай у Гваллтера.

Дождь усилился. Кроме того, начал вдруг бесноваться и дико завывать ветер, словно стихия вступила в тайный сговор с Тангатой. Хотя и это исключать нельзя. Тангатские маги – те ещё выдумщики. И вроде бы думать о таком нелепо, но вот не хотелось никак идти к лесу. Даже после эвокатской проверки. Тревога не смолкала, не отпускала. Колотила набатом в виски. Хоть он и не лэт, и его способности вообще никак не связаны с Кровью, однако доверять своему натренированному службой в приграничье чутью Алед привык без всяких сомнений. Ошибок не было никогда.

Фигурки двоих цепторов и эвоката уже были едва различимы в пелене дождя, когда одна из них резко развернулась и бросилась назад. Судя по нелепому силуэту – это был Над в своем огромном плаще. Он явно что-то кричал, но из-за дождя и ветра доносились только обрывки невнятных звуков. Оставшиеся цепторы настороженно оглядывались в поисках источника тревоги эвоката, но все было по-прежнему – ливень, мокрая высокая трава, ветер терзающий макушки деревьев.

Эвокат бежал, путаясь в полах. Поскользнулся, упал, потом поднялся и продолжил бег, отчаянно размахивая руками. Медленно. Очень медленно. По крайней мере так показалось Аледу, и чутьё почти что взвыло – беда.

– Готовьтесь! – гаркнул он.

Рванул из ножен меч, перехватил поудобнее щит, привычно отслеживая построение цепторов. Отряд действовал слаженно, как всегда, но вот только непонятно было откуда ждать нападения. И кого вообще ждать?

Над снова свалился. Барахтаясь в грязи, поднялся на четвереньки, потом на колени. Уже не успевая добежать, вскинул руки перед собой, окружил отряд слабеньким магическим щитом и завопил изо всех сил:

– Они сзади! Сзади! – в голосе был ужас.

Первыми некродов учуяли лошади. Захрипели, заржали в испуге – протяжно, с привизгом. “Разбегутся” – равнодушно подумал Алед, разворачиваясь.

Как? Как они сумели зайти со спины? На открытом месте – позади тянулись луговины с редкими перелесками. Да и вообще как могли проникнуть на земли Амеронта так глубоко?

И их было слишком много.

Из-за плотной завесы дождя надвигались они слаженной цепью. А значит Пастухи были тоже где-то неподалеку. Совсем скверно. Повинуясь приказам Пастухов, некроды превращались из хаотичных, беснующихся тварей в подобие войска, способного действовать вполне эффективно. И это, как и количество нападающих, не оставляло шансов уцелеть.

– Не трать силы, – перекрикивая ветер, заорал Алед эвокату. – Отпусти щит, скинь всё в сигнал.

От наспех сооруженного силового щита проку сейчас нет совсем. Сколько бы там не было энергии у эвоката – пусть хоть все выбросит – надо попытаться сообщить в расположение корпуса.

Над услышал, закивал быстро. С колен он так и не вставал. Дернул застёжки плаща, тот тяжелой грудой свалился с плеч. Затрясся всем телом – не от холода, от напряжения. Развел руки в стороны, чтобы вновь свести их уже над головой. Яркий синий столб света разрезал серую пелену, поднялся вверх и расцвёл там, высоко в небе диковинным цветком.

Алед с разворота рубанул первую протянувшуся к нему лапу с кинжалами длинных когтей, отпрыгнул в сторону и принял на меч второго некрода.

Началось.

***

Вечерами, после завершающего день общего построения, в широких коридорах академии становилось очень тихо и даже как-то торжественно. Во всяком случае, Брайду нравилось считать, что именно “торжественно”. Стук сапогов дежурных по плитам отполированных каменных полов звучал гулко, поднимался легким эхом к высоким сводам, и его можно было услышать очень издалека. Что вполне устраивало Брайда – так он мог заранее знать куда соваться не следует и строить маршрут своих не очень законных вылазок наиболее эффективно. Интересно, можно ли сослаться на такой тактический опыт при обязательном еженедельном отчете криптору? Наверное, всё-таки не стоит.

Брайд усмехнулся собственным нелепым мыслям и замер, прижавшись к одной из массивных шестигранных колонн, которые украшали вход в галерею, ведущую к Парадному парку. Он переждал пока шаги дежурных стихнут в отдалении, и почти неслышно ступая подошвами мягких сапог, перешел на лёгкий бег. Нужно было побыстрее миновать длинную галерею – время, когда два дежурных патруля расходились на максимальное удаление друг от друга и от галереи, было жёстко ограничено. Насколько жёстко – Брайд успел проверить еще в первый же год обучения в академии Холодного Звена. Дважды. Причём за повторное нарушение он уже не сумел отделаться черными работами на кухнях, а заработал телесное дисциплинарное взыскание, а попросту – порку.

Поэтому теперь каждый раз, когда приходилось перебегать галерею, держась стороны, где залегали самые глубокие тени, у Брайда слегка начинала зудеть спина где-то в области лопаток. С тех пор прошло уже почти десять лет, а не забылось. Вообще, весь первый год обучения Брайд помнил отчетливо и ярко, как будто это было совсем недавно. Слишком много событий, новых впечатлений, восторженных ожиданий и ощущения, что вот оно – теперь ты стоишь у самой первой двери в свою мечту. Потом, конечно, новизна подстерлась, радость, как монетка в долгом обороте, чуть потускнела, а мечты превратились в цель – ясную, желанную и отточенную, как лезвие меча. Вступить в орден Первых Столпов – регулярную армию, сражаться с коварными магами и жуткими некродами, увенчать себя славой и гордиться своим именем. А не быть просто “сыном великого маршала Амеронта”.

Бегать в Парадный парк Брайд так и не перестал. На самом деле, четыре раза в год, в первую ночь каждого терциона – периода обучения, на которые был поделен учебный год в академии, он и трое его приятелей обязательно встречались в облюбованном ещё на первом году месте. Там, где Парадный парк примыкал к конюшням, сразу за ними начинался небольшой лесок. Он отделял парк от тренировочных полей, и по нему особенно никто не ходил – к полям вела широкая дорога прямо от центрального входа в академию. Но в самом лесу была настоящая скала, одним боком вросшая во внешнюю стену, а с другой стороны почти совсем неприметно скрывалась глубокая ниша, почти пещера. Пещеру обнаружил конечно Трев Лэт Сеиссил, прозванный вскоре Следопытом за невероятную способность замечать сокрытое. С тех пор они и придумали эту своеобразную традицию. Нарушающую несколько правил и оттого еще более привлекательную для курсантов. Брайд допускал мысль, что об их регулярных побегах крипторы если не знают точно, то наверняка догадываются. Но пока никто из их компании не попался на горячем, на это если и не закрывали глаза, то слегка отводили их в сторону.

Вся четвёрка друзей была из самых именитых родов Амеронта. Все лэты – элита, гордость и надежда государства, и при этом показывающие крайне высокие успехи в обучении по всем дисциплинам академии Холодного Звена. И хотя Устав академии гласил о непреложном законе равенства курсантов, для некоторых из них всё-таки существовали негласные привилегии. Пусть и в форме всего лишь легкого попустительства незначительным нарушениям дисциплины. А не попадаться они уже давно и мастерски научились. Хороший курсант безупречен во всём, если уж поминать Устав.

В пещере его уже ждали. Трев Следопыт и братья-близнецы Мэбон и Ифор Лэт Кледвилы. Брайд всегда приходил последним, и это тоже было традицией.

– Братья, случай, по которому мы здесь сегодня собрались, заслуживает отдельной пышной речи, – с улыбкой сказал Мэбон. – Но, пока мы ждали нашего Брайда, я вдруг подумал, что заготовленная мной пышная речь может катиться к демонам, а достаточно будет сказать только одно – поздравляю с началом последнего терциона в академии. И время, отведённое на речь, лучше потратить на разговор о том, что действительно интересно, да? Я же вижу, как горят ваши глаза.

В тусклом свете единственной свечи едва ли можно было различить лица друг друга, но всегда многословного и насмешливого Мэбона это никак не смущало. Да и не надо было видеть лица, чтобы представить его. Живое, подвижное, со светлыми бровями, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Играть бровями – это точно про Мэбона.

– Не видите? Ну тогда просто представьте. И давайте насладимся, наконец, тем, что мы сегодня раскроем главную тайну наших высоких целей. – Мэбон заговорщически понизил голос, – Настало время признаний. Мы все хранили интригу, согласно договорённости, до начала последнего терциона. Сейчас же я заявляю – признавайтесь.

Они договорились не раскрывать друг другу своих намерений о дальнейшей карьере, хотя прошения о вступлении в ордена были отправлены ещё в начале года. Придумал это, конечно, всё тот же Мэбон. Чтобы не вызывать сомнений в правильности выбора – так он сказал. Затея отчасти была неплохой, ведь многолетняя дружба могла действительно влиять на решения.

– Ну так сам и начинай, – пробурчал Ифор.

Братья внешне были почти неотличимы, но по характеру различались как день и ночь. Весельчак, балагур Мэбон и немногословный, даже угрюмый Ифор. И даже одинаковые с Мэбоном светлые брови, у Ифора были всегда сведены почти в одну упрямую и суровую линию.

– Я остаюсь в ордене Холодного Звена, – голос Мэбона вдруг стал серьёзным. – Знаю, что слава здесь зарабатывается не так быстро, но есть обстоятельства…

– Знаем мы твои обстоятельства, – ехидно поддел его Трев. – Славы тут особенно не заработаешь, зато в должностях расти быстро – лучше ордена не бывает. И мундиры краше всех остальных, да?

Мэбон картинно вскинул перед собой ладони.

– Да. Ты меня сразу раскусил, хитрый Следопыт. Когда я представлял себя в обмундировании цептора, понял, что синий и серебро лучше всего подойдут к цвету моих глаз. А какие у них плащи… Ну а сам-то ты? Погоди, попробую угадать… Клинки Рассвета, да?

Трев хмыкнул и промолчал. Уж его стремление тайной ни для кого не было. С первого года Следопыт грезил о службе в передовых отрядах, готовился, изучал архивы приграничья, хвостиком ходил за криптором Лонгури – бывшим цептором-ветераном Клинков. Разведка, охрана приграничья. Служба, на которой легче всего найти и подвиг и бесславную гибель. Второе – чаще. Война с Тангатой не богата полевыми масштабными баталиями, трусливые и подлые маги предпочитают набеги вдоль границ, зачастую даже просто пригоняют туда своих чудовищ-некродов и предоставляют им возможность уничтожать поселения и те же отряды ордена Клинков. Но Трев был уверен, что его способности просто необходимы именно этому ордену. Может, и впрямь. Представить его, крадущимся по лесу, вчитывающимся в следы, Брайду было легко.

– Я подал прошение в Первые Столпы, – хмуро сказал Ифор, зная, что если не вмешаться, перебранка его брата с Тревом может затянуться надолго.

– И я туда же, – Брайд улыбнулся.

– Отчего-то я не удивлён, – Мэбон хлопнул себя по колену. – Так что получается – никто даже не подумал о славном ордене Серпа Ревнителей? Как же так? Если так будет продолжаться, орден скоро останется без пополнения.

– Не останется, – всё так же хмуро ответил ему Ифор. – В этом году Серп-Легат пришлёт свой список в нашу академию.

– Откуда знаешь? – насторожился Трев, который не раз говорил, что скорее пойдет служить грантом куда угодно, чем цептором в орден Серпа.

– Слышал разговор крипторов, – нехотя отозвался Ифор. И уточнил, – Случайно.

Мэбон возмущённо всплеснул руками.

– И ты молчал! Даже мне не сказал.

– А чего зря болтать? Тут разве что изменишь, знай – не знай.

В этом был весь Ифор. Если информация казалась ему однозначной, он не торопился ею делиться ни с кем. За что, кстати, был неоднократно порицаем крипторами, которые считали, что хороший цептор должен уметь делегировать решения о ценности сведений старшим по званию. Брайд как-то подсмотрел записи в его личной карточке. Не специально, конечно – преподаватель военной истории как-то случайно позабыл карточку Ифора в стопке архивных отчётов по сражению при Гоушане. Брайд как раз должен был разобрать их и систематизировать по датам. Любопытство не позволило Брайду просто отложить личное дело друга и не сунуть туда нос, хотя поступок и был не очень порядочным. Там как раз и выделялась, как особенный недостаток Ифора Лэт Кледвила – «склонность к излишней самостоятельности, продиктованная недостаточно глубоким пониманием иерархии принятия решений».

Тогда Брайд бегло пролистал объёмный список достоинств и недостатков, но на подразделе «личная мотивация и предпочтения» всё-таки почувствовал себя достаточно смущённым, чтобы закрыть и отложить в сторону карточку. В конце-концов, что нового можно узнать об особенностях поведения того, кого близко знаешь последние десять лет? Сам Брайд уж точно бы не хотел, чтобы друзья узнавали о его «предпочтениях и особенностях» из отчетов крипторов.

– Думаю, что неспроста всё это, – задумчиво сказал Трев. – Слухи ходят тревожные.

– Слухи всегда ходят тревожные, – пренебрежительно фыркнул Мэбон. – Или неприличные. На то они и слухи.

– Нет, – Трев чуть повысил голос и в нём ощутимо прозвучала обеспокоенность. – Нынче много чего говорят такого, о чём раньше и не упоминали. И среди обслуги разговоры ходят, и среди крипторов.

Что что, а сведениям Трева верить стоило. Умел он добывать эти самые сведения, как есть прирождённый разведчик.

– Чего за разговоры? – спросил Брайд серьёзно, проигнорировав картинный вздох Мэбона. – Рассказывай.

– Говорят, что в восточном приграничье некроды прорвались вглубь, – сказал Трев и повёл плечами, словно бы его вдруг зазнобило. – Сильно вглубь. А как прорвались никто и не знает. Корпус в тех местах стоял у Клинков… А передовой отряд из этого корпуса весь уничтожен некродами был сразу же, при столкновении. По слухам, в живых только командор остался, покалечило его, но выжил. Ну его по быстрому списали куда-то. Ну в общем, я как-то зашёл к Лонгури кое-что уточнить, так криптор – только ни слова об этом, да? – сидел у себя и пил. Такими я вообще никого из крипторов ни разу не видел. Он, вроде как, дружен был с этим командором – Гвинн, кажется. Так вот, Лонгури болтал что-то, ругался сильно, что, мол сейчас в Амеронте начнётся такое, что всем горячо станет, вот уже лучших Клинков Серпы забирают. И ещё сказал, будто тот корпус на востоке расформировали, и распихали кого-куда. Чтобы языком не мели. Понимаете?

– Ну что тут понять-то можно? – как всегда, с иронией, но и чуть озадаченно сказал Мэбон. – Ты маловразумительно передал маловразумительные слова хмельного криптора, друга которого пожрали некроды. Что корпус расформировали – странно, не спорю. Да и прорыв некродов дело загадочное. Но при чём тут Серпы, и сам Серп-Легат со своими списками в академию?

– Когда петля угрозы затянулась так, что не рассечь клинку, рука властителя потянется к серпу, – процитировал Брайд слова из священной книги «Догматов Первых». – Думаешь, Тангата перешла к активным действиям? Трев?

– Ну а как тут ещё думать? – хмуро ответил Трев после недолгого молчания. – Полный разгром отряда в приграничье, некроды на землях Амеронта, расформирование целого корпуса, и вот ещё что… Примерно в это же время вспыхивает восстание в провинции Хорт. Совпадение? Так вот как раз такими странными совпадениями Серпы и занимаются. Может из-за этого теперь Серп-Легат и набирает пополнение усиленно. В том числе и у нас. Не хотелось бы, знаешь, попасть в число этих… пополнивших.

Да уж. Брайд вполне разделял опасения товарища. И как бы ни было недостойно сравнивать военные ордена Амеронта, как бы ни провозглашалось повсеместно равенство почёта и славы службы в любом из них, мало кто из курсантов видел себя в роли цептора Серпа Ревнителей. Уж слишком слава у Серпов… особенная.

– Ладно, – Мэбон огляделся и махнул рукой. – Будем надеяться, что Серп-Легат не будет жадничать и запросит для своего ордена всего лишь парочку ардов. А мы отправимся туда, куда нас влечёт призвание.

– Хватит уже, – сказал, как припечатал, Ифор. – Пора идти. А то наше призвание привлечёт нас на штрафные работы вплоть до окончания терциона.

– Действительно, пора, – усмехнулся Брайд. – Ифор уже превращается в Мэбона – он заговорил фразами длиннее, чем в три слова. Мы тогда их вовсе не сможем отличать. Пошли.

Оглядев напоследок пещеру, Брайд вдруг поймал себя на смутном ощущении потери. Как будто прощался с чем-то. Он тряхнул головой, отгоняя неуместное чувство, и осторожным легким шагом направился через лес. Назад в академию.

Через два дня в академию Холодного Звена прибыл куратор Совета Трех. И это, конечно, сделало все варианты послабления дисциплины невозможными. Крипторы из шкуры выворачивались, чтобы показать слаженную работу академии, её безупречное следование Уставу и идеально вымуштрованных курсантов. Визит куратора – большая честь и ещё большая ответственность. От того, насколько уполномоченный от Совета сочтет порядок в академии приемлемым, зависели и карьеры, и финансы и судьбы.

Первые дни куратор сидел в архивах, изучая только документы. Ни с кем особенно не общался, приходил на рассвете, а уходил, только когда заканчивалось вечернее построение. Иногда вызывал канцеляра и требовал какие-то недостающие бумаги. Канцеляр скользил по коридорам испуганной тенью. Крипторы лютовали больше обычного, накладывая взыскания не только за проступки, но и чуть ли не за косые взгляды.

Закончив с отчётами, куратор стал присутствовать на тренировках. Брайд нет-нет, а позволял себе коситься на закутанную в плащ фигуру на командирской трибуне – любопытствовал. Фигура выглядела зловеще. Хотя, возможно это было оттого, что вокруг куратора просто витал тяжёлый туман всеобщей настороженности. Поговаривали, что однажды, может лет двести тому назад, по результатам отчёта куратора одна академия была расформирована, а все курсанты распределены по самым диким корпусам приграничья. Врали, скорее всего.

А наутро седьмого дня, прямо на построении криптор Лонгури зачитал несколько имён, в числе которых прозвучало и имя Брайда.

– Курсанты, – своим четко поставленным резким голосом сказал криптор. – Вам приказано сопроводить куратора Совета Трех в закреплённую за академией школу эвокатов, с целью проверки ваших навыков. Вы будете примером полученных знаний и умений курсантов взаимодействовать с эвокатами. Оговорюсь, что имена были выбраны случайно, вне зависимости от ваших успехов в этой работе. Но мы верим, что каждый курсант нашей академии может с честью доказать, что обучен и способен быть проводником эвокатов. Ваша задача продемонстрировать это господину куратору. Командором временного отряда я назначаю курсанта Брайда Лэт Бринэйна, так как куратор настаивает на отсутствии при данной проверке офицерского состава. Курсант Бринэйн, задержитесь после построения на плацу, я выдам вам отдельные указания.

– Какая стремительная карьера, командор, – насмешливо прошептал в спину Брайда Мэбон, когда покидал плац вместе с остальными.

Брайд, не меняя строевой позы, терпеливо ждал, когда чёткий звук шагов курсантских сапог стихнет, а на плацу останутся только он и бывший цептор Клинков Рассвета – кумир Трева и, по мнению Брайда, один из самых жестких крипторов академии. Начал накрапывать привычный весенний дождь. Капли ложились на ресницы, застилая картинку перед глазами неровной дрожащей пеленой.

– У вас будет непростая задача, курсант, – сказал Лонгури, сразу переходя к делу. – Вы отвечаете за дисциплину в отряде и одновременно должны произвести впечатление на куратора. У меня недостаточно информации для того, чтобы дать вам прямые указания как именно следует держаться с ним. Но вы зарекомендовали себя как достаточно разумный и сдержанный в поступках и словах курсант, я рассчитываю на ваши способности. Кроме того, легат школы Звена хвалил ваши успехи в работе с эвокатами. Вопросы?

Брайд смотрел прямо в худое, обветренное до красноты лицо криптора, которое корёжили несколько старых шрамов – от когтей – и раздумывал, стоит ли задавать свой вопрос.

– До отбоя ещё целый день, курсант, – Лонгури неприятно усмехнулся. – Спать команды не было.

– Хочу спросить – был ли выбор меня во временный отряд связан с моим происхождением? – всё-таки спросил Брайд.

Криптор нахмурился и сухо ответил:

– Повторю – имена были выбраны случайно. А командором предложил назначить вас я. Ещё вопросы?

– Вопросов нет, криптор.

Вопросы, конечно, были, но Брайд решил не допытываться дальше, хотя подобное совпадение и показалось ему весьма странным. Случайность ли, что из полусотни курсантов последнего года обучения в отряд из шести человек попал сын одного из членов Совета Трех? И что бы сейчас не говорил криптор…

– Выступаете в полдень, – Лонгури резко развернулся и зашагал прочь.

Дождь, похоже, зарядил на весь день. Мелкий, но навязчивый, постоянный и раздражающий. Мир вокруг, казалось, был укутан в прозрачную мокрую ткань, которая хоть ничего и не скрывала, но размывала очертания, сокращала доступную видимость.

И вообще, Брайд дождь не любил. Неизбежное ощущение сырости, более острые запахи – мокрой шерсти и кожи, лошадиного пота, сырой земли. Ну и, разумеется, необходимость оттирать лицо уже промокшей насквозь холодной перчаткой. И если на плацу или на тренировочных полях обращать внимание на такие мелочи просто не было времени, то сейчас, уныло и монотонно покачиваясь в седле, начинаешь поневоле злиться. И на сам дождь, и на замотанную в тяжёлый серый плащ от макушки до пяток фигуру куратора, задающего темп всему походу. Медленный, ужасно медленный темп. Должно быть, куратор Совета Трех не слишком уверенно чувствовал себя в седле.

В голове тут же зазвучал льдисто-спокойный голос отца: “Ты слишком нетерпелив и порывист, Брайд. Следует учиться смирять свои порывы, добиваться чистого и ровного потока мыслей и четких действий, как подобает цептору и лэту”. Наверное, вот это вот “нетерпелив и порывист” записано в его академической карточке и подчеркнуто жирной линией. Недаром в списке личных тренировок Брайда первым пунктом стояли всегда упражнения на концентрацию и подавление эмоций. И, осознавая необходимость этих упражнений, Брайд их почти что ненавидел.

Миновали тёмную стену леса Мечей, врезающуюся острым клином в раскисшие поля, ещё покрытые кое-где пятнами грязно-серого, пористого снега. Дорога резко повернула налево и вверх, к взгорью, на котором и стояли старинные постройки школы эвокатов Холодного Звена, возведенные ещё во времена Конца Милости. Относительно неповреждённым выглядело только основное здание – уныло-прямоугольное, с четкими линиями крыш, без каких либо украшений, свойственных более поздним постройкам. К главной цитадели робко жались хозяйственные здания – кухни, конюшни, пара складов. Они смотрелись куда более старыми, хотя Брайд знал, что это только на вид. В суровые времена Конца Милости строили без изысков, но крепко – на века. От стены, некогда окружающей весь комплекс, остались только едва заметные руины. Когда бывшая ставка ныне несуществующего ордена Милости была переформирована в эвокатскую школу, надобность в стене отпала, и её уже никто не подновлял, позволив времени постепенно разрушать каменную кладку.

Легат школы встретил отряд у входа. Он зябко ёжился, кутаясь в подбитый мехом плащ. Действительно замерз или слегка напуган визитом куратора? По выражению лица легата – отстранённому и даже надменному – сказать было сложно. Все легаты школ подчинены ордену Серпа Ревнителей, а там, видно, эти маски холодного безразличия выдают при вступлении. И требуют, чтобы больше никогда не снимали.

– Проведите нас сразу к эвокатам, легат Хув.

Брайд впервые услышал голос куратора – тихий, неожиданно мелодичный, словно его владелец был очень молод. Он даже снова попытался разглядеть лицо проверяющего, но, как и прежде, увидел лишь скрытую тенью глубокого капюшона полоску кожи на лбу, темные провалы глазниц и лёгкую ткань шарфа, закрывающего лицо снизу до переносицы.

– Конечно, куратор, – легат жестом подозвал грантов, держащихся чуть поодаль, чтобы принять лошадей.

– Спешиться, – приказал Брайд и первым передал поводья подбежавшему мигом гранту.

Казармы для эвокатов всегда навевали Брайду мысли о лазарете. Что было странным, так как обстановка подходила скорее для скромной гостиницы и уж явно была уютнее, чем в совершенно аскетических комнатах курсантов академии. Может быть, дело было в стойком запахе трав, из которых делали эликсиры и зелья, широко применяемые в школах. А может, в самих эвокатах, лица которых казались ему какими-то нездоровыми. Слишком бледными, слишком худыми. И ещё эта их постоянная заторможенность. Эвокаты всё делали медленно – передвигались, говорили. Нет, Брайд, конечно, понимал, что это оправдано – эвокатов обучали тщательно беречь силы в быту, чтобы эффективно действовать на поле боя. И он сам не раз видел их в тренировочных сражениях. Назвать их там медлительными было бы просто смешно. Но ощущение того, что он попал в обиталище больных людей, всё равно не отпускало.

– Мне нужны орудия последнего года подготовки, – куратор, произнося это, даже не повернул головы в сторону легата.

Орудия. Слово резануло слух, хотя было вполне допустимым. Эвокаты – действительно орудия. Оружие цепторов. Эффективное и очень ценное. Вот правда использовалось такое слово чаще всего только в отчётах и сторонних разговорах.

Легат Хув едва заметно втянул носом воздух.

– Тогда нам следует пройти в изоляторы, – сказал он с тенью недовольства в голосе. – На последнем году эвокаты…

Куратор резко развернулся и зашагал по коридору, определённо зная куда идти, и совсем не собираясь дослушивать начатую легатом фразу. Брайд двинулся за ним, знаком приказав остальным следовать его примеру. С самого начала куратор вообще не обращал внимания на затребованный им же отряд, полностью предоставив Брайду, как командору, решать вопросы организации. К самому Брайду он тоже ещё ни разу не обратился напрямую. Да и вообще никак.

Эвокаты, которые заканчивали свою подготовку, содержались отдельно. Для каждого на последнем году была разработана индивидуальная система обучения, направленная на предельное совершенствование конкретных способностей. Считалось также, что изоляция помогает эвокату полностью отделить своё сознание от себе подобных и оставить его открытым только для своего будущего проводника. И обычно курсантов в изоляторы не допускали. Но, видимо, решения куратора оспаривать было не принято.

Если жилые комнаты эвокатов напоминали лазарет, то изолятор определённо был тюрьмой. Длинный коридор с тяжёлыми дверями по обе стороны. На каждой двери охранная печать, тускло светящаяся блекло-зелёным. Двое грантов на страже в конце коридора и двое цепторов, патрулирующих коридор. То ли охраняли самих эвокатов, то ли всю школу от этих уже почти подготовленных эвокатов.

Куратор остановился у одной из дверей. Легат тут же оказался рядом с ним, словно все ещё надеялся помешать. Неодобрение в его взгляде стало более читаемым, на маске невозмутимости начали расходиться швы.

– Снимите печать, – коротко велел куратор.

– Зачем снимать печать? – голос легата вспыхнул уже нескрываемым возмущением. – Я могу открыть так…

– Снимите печать, – повторил куратор совершенно ровным тоном.

Легат Хув как будто даже дернулся к двери, но исполнять приказ не стал.

– Куратор, это недопустимо. Положения о безопасности и инструкции ордена очень ясно говорят о том, что охранные печати позволено снимать только по особому на то распоряжению высшего командования ордена или же при непосредственной угрозе, согласно перечню угроз, отраженных в отдельном приложении к инструкции, – он уже защищался протоколом, как щитом, видимо, не найдя другого приемлемого выхода из щекотливой ситуации.

– Благодарю, что вы напомнили курсантам полезные выдержки из Положения о безопасности, – невозмутимо сказал куратор, – Отойдите чуть в сторону, легат.

Узкая кисть, обтянутая мягкой кожей перчатки, показалась из-под складок плаща, потянулась к светящемуся знаку печати. Лёгкое движение пальцев, едва заметное глазу, и бледно-зелёные линии вдруг стали терять цвет, а потом и вовсе осыпались вниз, подобно пеплу от сгоревшей ткани. И исчезли.

– Теперь открывайте.

Брайд бросил осторожный взгляд на легата и даже вздрогнул от выражения неприкрытого ужаса на его лице.

Поклон согнул спину легата школы гораздо ниже, чем это было регламентировано Уставом. Он торопливо распахнул дверь и так же поспешно отступил назад.

Куратор входить не спешил. Не оборачиваясь, он проговорил всё тем же мелодичным, мягким голосом:

– Командор Бринэйн, продемонстрируйте вашему отряду процедуру первого взаимодействия.

Чего хотел добиться куратор, снимая печать, Брайд гадать, разумеется, не хотел. Но вопросы всё равно настырно лезли в голову. Позволить не до конца завершившему подготовку эвокату не быть ограниченным ничем – это проверка эвоката или же самого Брайда?

“Эвокат опасен” – это первое, что было записано в учебнике для проводников первого года обучения. – “Эвокат опасен всегда, даже если находится под воздействием печати, даже если его подготовка полностью завершена. Опасна сама его природа, и проводник всегда должен сохранять разумную осторожность при взаимодействии. В том числе и тогда, когда взаимодействие исчисляется годами”.

Чего тогда ожидать от свободного от печатей эвоката?

Брайд молча кивнул, расстегнул и снял промокший плащ, передав его одному из курсантов. Не мешкая, переступил порог, огляделся.

Комната внутри была похожа на обычные жилые комнаты верхней казармы. Узкая, аккуратно застеленная кровать, небольшой шкаф для одежды, стол и два стула, неприметная дверь в уборную. Сложенные стопкой несколько книг. И одна – раскрытая – на кровати.

Взгляд невольно задержался на левой стене, где была вмонтирована тяжёлая металлическая конструкция – балка, фиксаторы для рук, ошейник, к которому крепилась длинная цепь. Судя по слою пыли на все этом добре, устройством для наказаний не пользовались давно.

Эвокат стоял у кровати, спокойно глядя на Брайда. Руки расслабленно опущены вдоль тела, почти болезненная хрупкость, свойственная всем эвокатам, неровно обрезанные чуть выше плеч волосы, на щеке небольшая царапина, скорее всего от бритья.

– Твое имя. – сказал Брайд.

– Сайн, курсант, – эвокат склонил голову.

Если он и чувствовал – а он должен был почуять – отсутствие печати, то никак не показывал свою реакцию на это.

– Прочитай меня, Сайн.

Брайд прикрыл глаза, позволяя осторожному, очень мягкому касанию Силы проникнуть в свой разум. Со временем он привык к этому этапу взаимодействия, но всё равно каждый раз едва сдерживался, чтобы не напрягаться. Эвокат опасен.

– Должен ли я отчитаться вслух? – голос ровен, даже безразличен.

Вместо Брайда ответил куратор:

– Да, эвокат. Вслух.

– Лэт. Последний год обучения. Наличие влияния Крови значительно выше среднего. Способности к адаптации снижены, уровень условно допустимый. Способности к восстановлению – выше среднего, реактивные способности – высший уровень. Чувствительность к Силе снижена, уровень защиты выше среднего. Способности проводника – уровень средний. Рекомендованная специализация – цептор-воин авангарда.

– Глубже, – куратор шагнул вперед и оказался почти за спиной Брайда. – Ты должен открыть уязвимости проводника. Это стандартный протокол, почему нарушен?

Эвокат поднял глаза. Губы шевельнулись беззвучно, он вздохнул и медленно проговорил бесцветным голосом:

– Согласно протоколу, при обнаружении уязвимостей, способных вызвать неоднозначные толкования, я обязан сообщить о них вышестоящему командиру, минуя этап раскрытия проводнику.

Брайд замер. Впервые он слышал о том, что его уязвимости чем-то могут отличаться от стандартных. Возможно, он просто не знал, и эвокаты сообщали о них офицерам…

– Доложи, – приказал куратор. – Дозволено прочесть меня, с целью подтверждения полномочий.

Сайн уставился на куратора, взгляд остекленел, лицо выдавало изрядное напряжение. Защита куратора явно была посложнее курсантской. Тень страха мелькнула и исчезла в его глазах, когда он закончил. Эвокат выдохнул сквозь сцепленные зубы и снова перевел взгляд на Брайда.

– Полномочия подтверждены, – сказал он глухо. – Докладываю об уязвимостях курсанта. Страх перед эвокатами – значительно выше среднего. Предельно допустимый уровень. Отмечены: склонность к неподчинению приказам – чуть ниже среднего, несбалансированный контроль эмоций – значительно выше среднего.

Брайд чувствовал, как на щеках предательски выступает краснота. Этот эвокат назвал его… трусом? Да с чего он собственно взял, что Брайд Лэт Бринэйн, сын маршала Амеронта, способен бояться оружия?

– Отлично, – сказал куратор. – Отличные способности к воздействиям на разум, эвокат. Для твоего уровня подготовки – впечатляют. Легат Хув, представьте документы этого орудия на перевод в школу ордена Серпа Ревнителей. Свою подготовку он завершит там.

– Нет, – эвокат стремительно, почти неуловимо взгляду отпрыгнул к дальней стене. – Нет!

Сейчас эвокат уже прекрасно понимал, что печати его не сдерживают и был готов к решительным действиям. Почему – Брайд гадать не стал. Он рванулся к Сайну, но был тут же отброшен назад неожиданно сильной рукой куратора.

– Вернитесь на место, командор, – спокойно велел он. – Не надо прямо сейчас доказывать, что вы его не боитесь. У вас еще будет такая возможность. Легат Хув, уберите жезл и выйдите в коридор к курсантам.

В комнате они остались втроём. Раздосадованный и растерянный Брайд, жмущийся к стене эвокат, на пальцах которого уже вибрировали и вспыхивали пока ещё сдерживаемые потоки Силы, и невозмутимый куратор, по-прежнему скрытый от любопытных глаз плащом, шарфом и капюшоном.

– Ты прочёл меня, эвокат, – куратор снисходительно покачал головой. – Чуть больше, чем дозволялось – ты хорош. Поэтому ты будешь переведён в школу, которая доведёт твои способности до совершенства. Но ты не Разрушитель, и даже при отсутствии печати легат остановит тебя одним лишь жезлом. Мне даже не потребуется вмешиваться. Попробуем?

Последнее слово прозвучало как-то задиристо, почти весело, и заставило Брайда вздрогнуть.

Лицо эвоката исказила нервная, ломаная усмешка. Он заскользил мимо Брайда и куратора, охваченный уплотняющейся на глазах пеленой чистой Силы. На что он надеялся, принимая вызов?

За порогом прямо перед эвокатом вырос легат Хув, в руках которого жезл уже был полностью готов обрушить на непокорного всю мощь силового заряда. Каким бы ни был уровень Сайна – один на один шансов у эвоката почти не было. И это ещё без учёта присутствия куратора и цепторов в коридоре. Не иначе, снятая печать выбила из эвоката остатки мозгов.

– Командор Бринэйн! – неожиданно громко рявкнул куратор. – Остановите его. Думайте – быстро!

Брайд встрепенулся. Мысли заметались в голове, как стая напуганных птиц. Остановить? Эвоката без печати? Того самого эвоката, который ковырялся в его разуме холодными пальцами и вскрывал все запертые двери сознания с лёгкостью взломщика-профессионала?

На миг показалось, что замотанная голова куратора склонилась в кивке.

Подумай.

Брайд шагнул в сторону дверей. Остановился за спиной эвоката, замершего в немом противостоянии с легатом. Сразу же между Сайном и Брайдом возник контур щита – эвокату не нужно даже оборачиваться, чтобы поставить защиту.

Но щит – это защита от оружия, от физической угрозы.

Процедура первого взаимодействия, обернувшаяся вдруг позором и стыдом, – какова ее цель? Подумай.

“Целью процедуры первого взаимодействия проводника с эвокатом является установление первичной связи проводника и оружия, необходимой для дальнейшего эффективного взаимодействия. Наличие первичной связи позволяет проводнику контролировать эвоката, а эвокату доверять своему проводнику и следовать его приказам”

Установление связи. Связь неизбежна при добровольном открытии разума эвокату. Проникая в сознание цептора-проводника, эвокат сам пристёгивает поводок к своему ошейнику.

Брайд расслабил напряжённые плечи, глубоко вздохнул, закрыл глаза и открылся настолько, насколько вообще мог бы представить.

– Сайн, – собственный голос слышался будто со стороны. – Вернись в комнату и сядь на кровать.

Болезненный удар хлестанул где-то в глубине головы. Обида, разочарование, сожаление. Снова открыв глаза, Брайд увидел как растворяется дымка Силы вокруг фигуры эвоката, а сам он медленно движется назад. Как было приказано.

– Принято, – сказал куратор. – Думаете дольше, чем хотелось бы, командор. Но результат удовлетворителен. Можете вернуть печать, легат Хув.

– Последствия этого… хм, представления? – отводя глаза, спросил легат.

– Не будет, – сухо ответил куратор. – От вас только документы на перевод. Это орудие крайне ценное, прошу это учесть.

Он направился дальше по коридору, но вдруг резко остановился, так что Брайд едва не врезался ему в спину.

– У вас возникли вопросы, курсант Сайор Ард Дилвин? – спросил он, опять же даже не оборачиваясь. – В таком случае следует задавать их сразу, не дожидаясь пока на вас обратят отдельное внимание.

То, что куратор знал их всех поимённо, Брайда не удивило. Удивило то, как он сумел подметить едва слышную реплику Сайора, когда они отходили от двери комнаты Сайна. Брайд не слишком близко общался с Дилвином, тот всегда держался особняком, отдавал все время учебе и считался одним из самых старательных курсантов школы. Никогда не участвовал в редких развлечениях, не завёл друзей. Впрочем, недоброжелателей у него тоже не наблюдалось. У него сложилась репутация слишком замкнутого умника, безобидного, и в целом не вызывающего интереса. И тем более странным Брайду показалось то, что он позволил себе замечание в такой неподобающей ситуации.

– Повторите громче, что вы сказали на выходе, – куратор наконец соизволил повернуться к курсантам.

Сайор вытянулся и четко ответил:

– Я согласился с определением легата. Иначе, чем представлением, все произошедшее назвать трудно.

– Вот как? – куратор вскинул подбородок, словно ему вдруг стало очень интересно. – Поделитесь с нами, как вы пришли к такому выводу?

– Вы выбрали именно эту комнату неслучайно, куратор. Я обратил внимание, что один из цепторов указал вам на нужную дверь. Вы заставили эвоката завершить взаимодействие полностью, приказав ему раскрыть уязвимости проводника. В противном случае Брайд… командор Бринэйн не смог бы установить необходимую связь с эвокатом и, соответственно, не смог бы и остановить его. Вы слишком явно спровоцировали эвоката на непокорность. Учитывая то, что он читал вас, его поведение после вашего заявления о переводе выглядело как поведение слабоумного, а он им точно не является.

– Вы очень наблюдательны, курсант, – куратор медленно кивнул. – Ну, развивайте мысль дальше. Что из этого следует?

Сайор только слегка замялся, но тут же вскинулся и, глядя прямо на куратора, ответил:

– Что это был своего рода экзамен исключительно для командора Бринэйна. Заранее продуманный. Возможно, также и для всех нас, в качестве зрителей преподанного вами урока. Но здесь я не уверен. Вполне допускаю, что наше присутствие в отряде необходимо только для отвода глаз.

– Наблюдательны и умны, – снова кивнул куратор. – Слишком. Договаривайте, не стесняйтесь. Вы уже наговорили на приличное взыскание. Хотелось бы ещё понимания ваших мотивов… Но с этим мы разберемся позже. Продолжайте.

– Вы как минимум дважды нарушили Устав в присутствии курсантов, – Сайор едва заметно облизнул пересохшие губы. – А реакция легата школы не соответствовала той, которая могла бы считаться уместной при подобных случаях. Отсюда я делаю выводы, что вы не можете быть куратором Совета. И обязан буду доложить о своих сомнениях Первому криптору академии. Это к вопросу о моих мотивах. Но я также обязан донести свои сомнения сначала своему непосредственному командиру, что я и делаю сейчас.

Он повернулся к Брайду.

– Командор, я могу рассчитывать на то, что мои выводы будут изложены в неизменённом виде на рассмотрении у Первого криптора?

Он сошёл с ума. Определённо. Брайд с усилием отогнал эту мысль и ответил:

– Конечно, курсант Дилвин.

Теперь уже все смотрели исключительно на куратора. Гадая, домысливая, выжидая. Правота Сайора, высказанная так обнажённо-прямо казалась уже неоспоримой. Так кто же скрывался под всеми этими плащами-шарфами? Если не куратор, то кому было позволено вот так вести себя в школе эвокатов? Нарушать Устав, игнорировать решения легата. И что еще немаловажно – кому, во имя Грит, под силу было одним касанием руки снять охранную печать легатов?

Куратор молчал, только ровное дыхание колыхало ткань шарфа.

– Я жду, – сказал он, когда посчитал, что молчание уж слишком затянулось. – Командор Бринэйн, сколько раз, по вашему, был нарушен Устав курсантом Сайором Ард Дилвином? Надеюсь, вы не забыли о своих основных обязанностях здесь?

– Дважды, – отозвался Брайд.

– Уверены? – голос куратора стал ниже. – Если уверены – озвучьте.

– Курсант Дилвин высказал свои сомнения вам, предварительно не заручившись одобрением командора. Меня… Курсант Дилвин высказал подозрения в ваш адрес, не дождавшись официального ответа от совета академии и лично Первого криптора.

– Публично высказал, – безразличным тоном добавил куратор.

– Публично высказал, – послушно повторил Брайд.

– Назначайте взыскание, соразмерно тяжести проступков курсанта, командор.

Брайд отступил на шаг.

– Я? Но…

– Вы тоже собираетесь нарушить Устав, командор? – теперь в голосе куратора звучало что-то похожее на насмешку. – Согласно Уставу – это ваша задача. Назначайте.

Брайд покосился на Сайора. Его лицо было каменным, он даже не моргал, только чуть подрагивали плотно сжатые губы.

– Пятьдесят плетей. На плацу, по возвращении.

Куратор небрежно махнул рукой.

– Это ваше решение. Я назначил бы семьдесят. Вам стоит как-нибудь перечитать Положение о наказаниях, командор. Возвращаемся.

Глава 2

Ифор ходил, вздыхал и смотрел. Ерошил светлые волосы на затылке по привычке – он делал так всегда, когда был чем-нибудь озадачен. Как обычно молчал, но его молчание звучало нынче слишком громко. Без церемоний вытолкал за дверь сунувшегося было Мэбона, Трева вообще дальше порога не пустил. В общем, оберегал Брайда от лишнего внимания и расспросов так, как считал нужным. И Брайд был ему благодарен, хотя, конечно, предпочёл бы остаться в полном одиночестве. Но одиночество в академии – непозволительная роскошь. И благо, когда соседом оказывается молчун, вроде Ифора. Разговоров сейчас Брайд бы точно не вынес. И так, даже просто вспоминая, он чувствовал, что лицо покрывается красными пятнами, а внутри плещется неприятная смесь стыда, вины и тревоги.

Как командир, назначивший взыскание, он был вынужден присутствовать при наказании Дилвина. Слушал размеренный свист плети, смотрел как на спине курсанта вспухают алые рубцы, а думал и вспоминал только слова эвоката. И за это тоже было стыдно, но к Сайору Брайд не испытывал настоящей жалости. Парню надо было придерживать язык до поры, действовать по Уставу, а не лезть куратору – или кто он там на самом деле – в пасть со своими обвинениями.

После был ещё доклад о проишествии Первому криптору академии, в присутствии того же куратора и криптора Лонгури. А думал в это время Брайд опять-таки о том, что увидел в нем эвокат Сайн. И даже выводы Сайора о том, что всё это было только испытанием Брайда, как-то не вызывали никаких чувств, кроме недоумения. А вот заявление о его страхах, наоборот, хлестало жгучей обидой, которую никак было не погасить и из головы не выбросить. И особенно неприятным было то, что услышал это заявление не он один.

Брайд с трудом дождался когда, наконец, закончится этот бесконечный день. Когда можно будет расстелить постель, накрыться с головой одеялом и не слышать даже шагов Ифора по комнате, и не ловить на себе его недоуменных, но сочувствующих взглядов.

Ничего, слухи по академии разнесутся быстро. Что-то обрастет выдумками, что-то – несуществующими подробностями, но все будут знать, что Брайд Лэт Бринэйн боится эвокатов. Предельно допустимый уровень страха – прекрасная характеристика для будущего цептора, что уж тут скажешь.

Наутро, после построения, всезнающий проныра Трев нагнал Брайда по пути в столовую и горячо зашептал, косясь по сторонам, будто боялся, что кто-то станет подслушивать:

– Куратор ещё до рассвета уехал. Первый криптор его до ворот провожал самолично.

– Ты-то откуда знаешь? – равнодушно спросил Брайд.

Ну уехал и уехал, всем легче дышать станет.

Трев отмахнулся, смешно наморщил длинный нос.

– Так конюшие нашептали нашему уборщику Лоффу, а он мне передал.

Брайд даже не стал интересоваться, с чего бы уборщикам секретничать с Тревом Лэт Сеиссилом. Следопыт тут с первого года выстраивал свою шпионскую сеть и всегда был в курсе происходящего в академии раньше всех, включая Первого криптора. Кому-то монет подкинет на выпивку, кому-то редкое зелье у аптекаря раздобудет для матушки, не погнушается и просто поболтать о жизни, войне и политике с грантами и обслугой. Да он их всех по именам знал, как ни странно. А внимание лэта не может не льстить.

В ответ Трев, вероятно, ждал от Брайда рассказа о том, что же случилось в эвокатской школе, но рассказывать точно не хотелось. Может быть потом, если собранные друзьями слухи окажутся уж слишком невероятными. А может и никогда.

В столовой он первым делом осмотрелся, выискивая Сайора. Тот сидел в углу, поза была напряжённой и скованной, он слегка морщился, когда тянулся за кружкой. Узкое лицо с резкими чертами было бледным и каким-то потерянным. Заметив взгляд Брайда, он криво усмехнулся и отвел глаза. Ничего, оправится. Пятьдесят плетей болезненно, но не смертельно. Да и экзекуторы академии в основном работали с курсантами в полруки, а после всегда приходил аптекарь со своими припарками и мазями. Всё-таки не гранты – будущие цепторы. В свое время Брайд и сотню перенёс – не помер. Дали отлежаться день, а на следующий погнали на

тренировочные поля.

– Я вот что скажу, – Мэбон дернул Брайда за рукав, привлекая внимание. – Куратор этот совсем не просто так явился к нам.

Брайд пожал плечами.

– Ясное дело. Кураторы вообще… не просто так.

Друзья смотрели на него с пытливой осторожностью, но Брайд решил отмалчиваться до последнего.

– Ты не понял, – Мэбон с досадой тряхнул головой. – Вон Ифор сказал, что Серп-Легат список подаст, а потом раз – и куратор является. Из академии Холодного Звена уже года три как в орден Серпа не забирали никого. Совпадение, думаешь?

– Ничего я не думаю, – Брайд делал вид, что более всего его сейчас интересует подостывшая каша в миске. – Без нас подумают. Ешь давай, а то опять пока болтаешь, завтрак закончится, будешь потом ходить ныть полдня.

Он уже отодвигал в сторону пустую миску, когда в дверях столовой появился дежурный криптор в сопровождении двоих цепторов, облаченных в серо-стальные мундиры предельно простого, жёсткого кроя, неброско отделанные тёмно-красным бордом. Такими же багровыми были шевроны на рукавах, с вышивкой, изображающей серп, который рассекал пополам свиток. Орден Серпа Ревнителей. Один лэт и один ард. Взгляд машинально отметил две чёрные полоски на вороте и жезлы на поясах. Конвой. Брайд застыл на месте – внутри колыхнулось предчувствие чего-то нехорошего. Будто мутная вода, болотная, тёмная, поднялась к самому горлу.

– Курсант Сайор Ард Дилвин, – дежурный криптор моментально выхватил взглядом напряжённую фигуру в дальнем углу. – Вам предписано отправиться вместе с цепторами в ближайшее расположение ордена Серпа Ревнителей для проведения служебного дознания. У вас есть немного времени, чтобы собраться – поторопитесь.

Голос криптора был сух и сдержан, как обычно, но Брайд уловил в нем едва заметные нотки неуверенности. Событие для академии было и впрямь из ряда вон. Неудивительно, что крипторы, встревоженные и визитом куратора, и инцидентом в школе эвокатов, должно быть, оказались слегка дезориентированы. А бедолага Сайор? Что с ним теперь будет? Об ордене Серпа Ревнителей чего только не говорили, какие только слухи не распускали – один другого невероятнее и страшнее.

Брайд как-то спросил у отца насколько можно доверять подобным разговорам. И получил жёсткую отповедь. Что собирать досужие сплетни – позор для лэта, и как только он, Брайд, осмелился обсуждать подобное с маршалом Амеронта. Больше желания любопытствовать по этому поводу у Брайда не возникало.

Он смотрел, как уходит вслед за криптором Дилвин. Старается держать спину прямой, а плечи расправленными, но видно, что напуган и сбит с толку. И вот тут-то уже жалость нагнала Брайда, захлестнула горячей волной. И злость. Какая-то недопустимая, неуместная злость на загадочного куратора, который не удовлетворился назначенным наказанием курсанта, а поди ты – даже прислал за ним Серпов. Нашёл преступника.

– Вот, – прошептал Мэбон. – Я же говорил…

Что он имел в виду, Брайд выяснять не стал. Поднялся и стремительно вышел из столовой, не дожидаясь приятелей.

В академию Сайор так и не вернулся. О нём поговорили, пошептались, да и в общем-то позабыли. Гораздо дольше держался слух о том, что Брайд Лэт Бринэйн, сын маршала, курсант, подающий большие надежды, чуть ли не сбежал из эвокатской школы, когда куратор велел ему усмирить эвоката. Причём, эти слухи ходили не только среди курсантов, но и, видимо, между крипторами. Брайд нет-нет, а ловил порой на себе их взгляды, исполненные некоего сожаления. Оставалось только догадываться какой отчёт от куратора лег на стол Первого криптора академии. И не отправлен ли был доклад самому маршалу Амеронта Кинригу Лэт Бринэйну о “достижениях” его сына. Немного зная устоявшуюся систему информирования среди высшего офицерского состава, Брайд в общем-то не сомневался, что да – доложили.

– Да не кисни, – утешал его Трев, – Можно подумать, цепторы только проводниками служат. Я и сам, если честно, побаиваюсь эвокатов. Что у них там в головах творится… Вроде и послушные и услужливые, а доверять им всё равно не хочется. А то, что болтают… Поболтают и забудут, тоже мне, событие. Вот увидишь, к церемонии окончания никто и не вспомнит.

Они-то позабудут. Только вот как самому забыть? Скорее бы уже закончить академию, получить предписание и отправиться служить в орден Первых Столпов. И лучше всего бы сразу куда погорячее. Говорят, вон в провинции Хорт чуть ли не восстание вспыхнуло. Да и вообще по всему югу неспокойно. А в восточном приграничье так и вовсе некроды прорвались вглубь Амеронта – еле удалось отжать их назад. Да и то, остатки до сих пор вылавливают в местных лесах. Тоже, конечно, по слухам, но такие слухи просто так не зарождаются.

А к шепоткам за спиной Брайд даже почти привык. В конце-концов, пусть шепчутся, если в лицо сказать всё равно не осмелятся никогда. И не потому, что он сын маршала, а потому что силёнок не хватит. И духу. Да и прав немногословный но точный в определениях Ифор: слухи распускать – как дерьмом кидаться. Попадёшь ли – ещё вопрос, а руки точно перепачкаешь.

К востоку от академии, совсем неподалеку находился небольшой городок Страдарк. Тихий, даже где-то унылый, но для курсантов являющийся единственным доступным источником развлечений. В Страдарке имелся трактир с дешёвой выпивкой и устраивались редкие ярмарки. Правилами запрещалось покидать академию всем курсантам, кроме тех, кто обучался последний год. И то – по отдельному разрешению криптора-наставника, и если курсант не имел взысканий в течении текущего терциона. К большому удивлению Брайда его криптор-наставник Лонгури разрешение выдал и Треву, и братьям Кледвилам, и самому Брайду. Должно быть, вины за ним не числилось. Это позволило чувствовать себя слегка увереннее, а пара кружек кислого пива в трактире и вовсе помогли избавиться от уже надоевших мрачных мыслей.

Брайд с интересом наблюдал за тем, как Трев вовсю обхаживает новенькую подавальщицу, чьи невероятные тёмные кудряшки и воистину прекрасная грудь, подчеркнутая тугим корсажем, совсем вскружили Следопыту голову. Он заприметил её ещё в прошлый раз, – девушку, разумеется – но тогда ограничился лишь парой комплиментов и щедрыми чаевыми. “Интерес, друг мой, надо подогревать на медленном огне” – важно пояснил он тогда Брайду. Сейчас, видимо, интерес уже нагрелся достаточно, и Трев больше бегал к стойке, чем сидел за столом. Подавальщица – кажется ее звали Бриин – внимание курсанта-лэта принимала охотно, много смеялась, мило краснела, когда Следопыт принимался нашептывать ей на ухо что-то откровенное. Со стороны на парочку угрюмо поглядывали несколько риттов, судя по доносящимся обрывкам разговоров – рабочих Железных цехов – предприятия, за счёт которого в основном и существовал Страдарк. Для жителей городка визиты курсантов академии Холодного Звена были явлением редким и не особенно желанным. Это как когда на уютный семейный ужин приходит вдруг чиновник из коллегии дознания. Тоже поужинать. И возмущаться вроде нечему и всё равно неловко как-то. Цепторы, пусть даже и будущие – недосягаемая элита, к которой всегда будут относиться с некоторой опаской. Хоть и не позабудут славить вслух подвиги победоносных войск Потентара на полях сражений с тангатскими магами, жуткими некродами и еретиками-отступниками. Уж слишком велика пропасть между простонародьем и избранной аристократией Амеронта.

… – Серпы шныряют, – Брайд уловил краем уха обрывок фразы одного из риттов и передвинулся чуть ближе к краю скамьи, чтобы лучше слышать их.

Трев с его подавальщицей вряд ли будет настолько интересен.

– Да они вообще последнее время как с цепи сорвались, – мрачно поддержал другой ритт. – Брат у меня в столице, ну ты знаешь, на верфях работает. – Говорит, у них чуть не каждую ночь кого-то в квартале уводят. И возвращаются не все. А кто возвращается… молчат.

– Я тебе вот что скажу, не зря говорили, что тангатские шпионы уже давно в столицу забрались. Чудно, что Серпы только сейчас зашевелились, когда Хорт взбунтовался.

– Я слышал, там два корпуса разбили…

– Не болтай! – голос второго ритта стал строже. – Слухи это всё.

– Слухи, как же…

– Язык, говорю, придержи.

Ритты вдруг затихли, зашептались невнятно. Может и приметили, что их слушают. Брайд откинулся на спинку скамьи и сделал абсолютно равнодушное лицо. На всякий случай. При взаимодействии с низшими сословиями лэту или арду надлежит сохранять вид спокойный, в словах быть сдержанным, в решениях – осторожным. Так гласят Догматы Первых. Брайд усмехнулся, вспомнив как в начале года чуть не ввязался в драку на празднике Урожая. Какая уж тут сдержанность и спокойный вид, если тебе изрядно подвыпившие парни-боеры, окрепшие в тяжелой ежедневной работе на полях, грозятся морду набить. Тогда только вмешательство Ифора спасло от совсем неподобающей лэту драки с низкородными. Его обычно молчаливый приятель призвал парней к порядку короткой, но ёмкой речью, в которой “шкуры спущу и наизнанку выверну на главной площади” – было самой невинной из угроз. А прознали бы в академии, то шкуры бы пострадали не только боерские. Ну и самолюбие, разумеется.

Прибежал, сверкая глазами Трев.

– Отлучусь, – прошептал радостно и чуть смущенно. – Ненадолго, ко времени вернусь.

Ну вот и нагрел свой интерес, похоже. До нужной температуры. Подавальщица Бриин мялась у дверей, старательно отчищая несуществующее пятно на рукаве.

– Эх, – завистливо вздохнул Мэбон. – И почему все девки так любят нашего Следопыта? С его-то длинным носом?

– Может у него не только нос… ? – ухмыльнулся Ифор. – А ты не завидуй, тебе и думать о девках не положено, у тебя невеста есть.

– Так невеста в столице, а я тут, – Мэбон снова скорбно вздохнул и толкнул Брайда в плечо. – А принеси-ка нам ещё пива, друг мой. Раз уж Трев подавальщицу увел. Негодник. А мы тогда выпьем и порадуемся от души за нашего успешного соблазнителя юных трактирщиц.

Три кружки пива – всё, что разрешено курсанту. И даже сомневаться не стоит, что, если надумаешь выпить больше, обязательно будет донесено крипторам. И прощай навсегда разрешение на выход. Интересно, в академии есть специальный человек, который ходит спрашивать о том, сколько выпили курсанты? Наверняка есть. Если о чем и начинаешь догадываться почти сразу, так о том, что утаить что либо в академии очень затруднительно, а то и вовсе невозможно.

– О чем задумался, приятель? – Мэбон посмотрел на Брайда, который так и не прикоснулся к своей принесенной кружке. Третьей.

– Думаю – почему именно три, – Брайд улыбнулся и всё-таки сделал глоток. – Измеряли влияние на разум курсантов опытным путем?

– Какая глубокая мысль, – восхитился Мэбон. – Жаль, что это было давно, а то я точно бы вызвался стать одним из испытуемых. Рассказывали ещё, что раньше разрешение на выход давали на последних двух годах обучения. А потом вышел указ, что только последний год. Говорят, Серп-Легат постарался.

Брайд мотнул головой. Эту историю он знал.

– Нет. Прошение было подано от академии Клинков Рассвета на рассмотрение маршалу. Там история была скверная. Курсант предпоследнего года устроил резню в местном трактире. Вроде как из ревности. Влюбился в одну… Ну и поймал её с другим. Тоже курсантом, ровесником. Вот и посчитали, что мол на предпоследнем году мы ещё незрелые и нельзя нас выпускать в мир. А я вот думаю, что когда мы окажемся в корпусах, не выйдет ли нам наша неопытность боком?

– Ну загнул, – Мэбон притворно нахмурил светлые брови. – Что-то я не слышал, чтобы кто-то из цепторов помер от неумения пить больше трех кружек пива. А вообще ты последнее время странный стал очень.

– Почему это?

– А думаешь много слишком. Тебе вон любой криптор подскажет, что это занятие вредное и неподходящее истинному воину. Так что бросай эту ерунду, а лучше потрать время на тренировки. Возьмите меч, курсант, и покажите этому манекену, что вы умеете не только книжки читать.

Он так похоже изобразил интонации криптора Лонгури, что Брайд фыркнул от смеха в кружку, отчего хлопья пены разлетелись в стороны.

Нынешний вечер принес с собой то, что помогло наконец-то унять тревоги и смутное чувство вины. Как иногда всё-таки мало надо, чтобы вернуть желанный покой в душе. Или это много? Допивая последнюю кружку пива, Брайд уже готов был смотреть в будущее с прежней уверенностью и спокойным ожиданием.

– Курсант Бринэйн, вам следует почаще заглядывать в свое расписание, – голос криптора Бракса – Наставника Меча – был полон холодного презрения.

– Не понимаю вас, криптор, – Брайд стоял перед ним навытяжку и пытался выровнять сбитое упражнениями дыхание.

– Вероятно, вы перепутали занятия, курсант. Уроки танцев у вас по расписанию… Ах да, в нашей академии они не предусмотрены. Можете подать прошение Первому криптору по этому поводу. Я поддержу.

Бракс всегда вызывал у Брайда смешанное чувство восхищения и раздражения. Худой, подвижный, элегантный – и форменный мундир, и тренировочный доспех всегда на нем сидели так, как будто их подгонял по фигуре самый дорогой портной столицы. Выверенные движения, невероятная ловкость – это восхищало. И одновременно Бракс был язвителен, насмешлив, и мог довести любого до бешенства чёткими, отлично выстроенными издевательскими фразами. Такими же чёткими, как выпады его меча.

Криптор всегда по окончании тренировки считал обязательным указать на все очевидные ошибки. И хотя манера подачи таких замечаний не воодушевляла, польза от них была несомненной.

– Не понимаю, кого вы собирались сегодня впечатлить этими прыжками? – Бракс недоуменно озирался, словно действительно хотел увидеть на поле каких-нибудь зрителей. – Если меня, то увы, я равнодушен к цирковому искусству.

Брайд только смущенно вздыхал. Отвечать криптору ни в коем случае не следовало. Следовало стыдиться, опускать глаза и внимательно слушать. Скоро Бракс насладится собственным представлением и может быть даст пару дельных советов.

– Совсем скоро вы наденете мундир цептора, курсант. И уверяю вас, если вы по-прежнему будете так забирать влево при уклонении, да ещё и подпрыгивать на месте – что за новый прием, кто вам сказал, что это эффективно? – в реальном бою вы подставите под рубящий удар свое плечо. Вы же не испуганный кот, чтобы отпрыгивать задним ходом. Вам попросту не хватит времени на этот красивый и бесполезный манёвр. Смотрите!

Криптор медленно и очень плавно продемонстрировал нужные движения, потом повторил ещё два раза.

– Учитесь экономить ресурсы. Рывки хороши в атаке, для уклонения из этой позиции достаточно короткого разворота корпуса и отступления влево на один шаг. Шаг, курсант Бринэйн! Вам записать разницу между шагом и прыжком? Или вы потрудитесь запомнить?

Брайд сокрушенно кивал, всем видом выражая полное раскаяние и согласие.

– В целом, я вами доволен, – Браксу, наконец, надоело собственное остроумие, – Я уже подготовил отчёт по итогам личных тренировок. Оценка вас порадует. Но пообещайте мне, что забудете о неуместном позёрстве во время боя. И неважно тренировочный он или настоящий. Тело запоминает выученные движения. Вы сами не заметите, как будете тащить за собой все свои ошибки. Ваша задача не демонстрировать свое изящество, а побеждать врагов. Уверяю, они не побросают оружие от восхищения. Хотя вы можете продолжить тренироваться, вдруг сработает?

Сухо кивнув напоследок, Наставник Меча заложил руки за спину и зашагал прочь, оставив Брайда приводить в порядок тренировочную площадку. Брайд составил в ряд четыре манекена, которые сегодня изображали отряд хуннов-разведчиков – ну, во всяком случае, так назвал их криптор Бракс, собрал в мешок обрывки сетки. Потом отнес в полевой шатёр тренировочные мечи, щит и стёганый нагрудник. Умылся в бочке, надел мундир и решил не спешить с возвращением в академию. Благо, свободное время до построения ещё было. А на тренировочном поле как раз никого не наблюдалось. Редкая роскошь – побыть одному.

Для этой поры дни стояли неожиданно тёплые. Дожди, которые шли не переставая всю первую половину весны, наконец, закончились. Воздух был вкусным – пах свежестью, молодой листвой и травой, нагретой солнцем. Перед глазами расстилались поля, а за ними темнела полоска далёкого леса. Совсем скоро весна закончится, и с ней десять лет обучения. А дальше – орден Первых Столпов и совсем новая жизнь.

– Вот ты где, – голос Ифора заставил Брайда вздрогнуть от неожиданности. – Пойдём. Тебе велено явиться к Первому криптору.

– Сейчас? – удивился Брайд. – Что случилось?

Ифор мрачно мотнул головой.

– Не знаю. Сказали – найти тебя и передать.

Что могло произойти такого, чтобы Первый криптор академии вызвал курсанта в неуставное время?

Почти бегом он поднялся по широкой лестнице, в большом квадратном зале для малых церемоний замедлил шаг, чтобы отдышаться и не появиться перед Первым в неприглядном виде. У массивных дверей с гербами Холодного Звена оправил мундир, выдохнул и вошел в кабинет.

Первый криптор академии – Арвэль Ард Кэрэлок – сидел за широким столом, на котором царил идеальный порядок. Бумаги были разложены ровными стопками, строго по линии лежало перо, нож для заточки перьев и затем нож для разрезания конвертов. Фанатичная страсть Первого криптора к порядку давно уже стала излюбленной темой для осторожных и не очень веселых шуток. Сам глава академии был немолод, болезненно худ, но при этом имел отменную строевую выправку и глубокий зычный голос, приводящий в трепет всех без исключения курсантов и большинство крипторов.

– Первый криптор, – Брайд остановился у входа, склонил голову и коснулся прямой ладонью левого плеча там, где вскоре должна появиться метка ордена.

– Курсант Бринэйн, – Арвэль Ард Кэрэлок поднял глаза от письма, которое читал. – Подойдите.

Брайд сделал несколько шагов, остановившись на допустимом расстоянии.

Первый криптор смотрел на него глубоко запавшими в глазницах светлыми, будто выцветшими глазами.

– Я вызвал вас, потому что посчитал необходимым заранее поставить вас в известность о некоторых изменениях в вашем положении, – сказал он, хмуря брови. – Дело в том, что в академию пришло распоряжение из столицы со списком от Серп-Легата Хэдина Лэт Энфиса.

Под ногами Брайда качнулся казалось бы твёрдый каменный пол. Сказанное могло означать только одно – он попал в список ордена Серпа Ревнителей. И будет приписан к одному из его корпусов. Неоспоримое право Серп-Легата посылать запрос на нужных ему курсантов любой академии, вне зависимости от того, куда подавали прошения сами курсанты.

– Церемония окончания совсем скоро, – продолжил Первый криптор. – И мне бы не хотелось, чтобы данный приказ стал для вас сюрпризом. И, если уж откровенно, и для вашего отца тоже. Я осведомлен о вашем искреннем желании служить в ордене Первых Столпов, но также надеюсь, что в ордене Серпа Ревнителей вы сумеете достойно проявить себя.

Теперь понятно почему глава академии вызвал его столь поспешно и лично. Чтобы Брайд не припозднился сообщить маршалу Амеронта важные новости о дальнейшей судьбе и карьере его сына. Маршал непременно прибудет на эту церемонию и надо, чтобы всё прошло без незапланированного удивления и, упаси Грит, недовольства одного из могущественных членов Совета Трёх. Ну а мнение и, тем более, чувства самого Брайда никого не интересовали.

– У вас ко мне вопросы? – холодно спросил Первый криптор, всем своим видом показывая, что курсанта уже не должно быть в кабинете.

– Почему я? – Брайд упрямо стоял на месте и не торопился исчезнуть.

– У меня нет оснований и полномочий выяснять это, курсант Бринэйн. Решения Серп-Легата не обсуждаются. Ежегодно он подает списки в одну из академий. В этом году чести удостоилась наша, – криптор снова опустил глаза к своему письму, ясно предлагая закончить беседу.

– Кто ещё в этом списке? – Брайд понимал, что нарушает все возможные правила поведения, но отчего-то вот так взять и просто уйти он не мог. Внутри кипело возмущение, обида и детское желание кричать и топать ногами.

Арвэль Ард Кэрэлок едва заметно вздохнул и нехотя ответил, не поднимая глаз от стола.

– Только вы. Идите, не отнимайте мое время, курсант. И… постарайтесь смирить свою несдержанность.

Брайд развернулся на каблуках, чеканя шаг вышел из кабинета главы академии и остановился. Кулаки сжимались сами собой, горячая волна гнева поднялась к голове, окрашивая щеки ярким румянцем. В один миг рухнули мечты, планы, стремления. Будущее, такое понятное до сих пор, теперь вдруг затянулось пеленой сомнения и безысходности. Острое чувство потери кромсало душу раскалённым лезвием. Серп Ревнителей – орден, чья мрачная слава гремела по всему Амеронту. И в основном слава не боевая. Карательная. Изначально орден был создан для противостояния тангатским магам, борьбы с ними, но уже очень скоро покинул поля сражений и занялся поиском и расправами над мятежниками, еретиками, повстанцами. Охотой за вольнодумцами под знаменами Ревнителей веры. Серпов – так называли цепторов ордена – боялись и избегали, ещё и потому, что именно легаты Серпа Ревнителей занимались подготовкой эвокатов. Занятие достойное и нужное Амеронту, но лишенное какого бы то ни было благородства. Сложно остаться собой, так плотно взаимодействуя с ересью.

Отец тоже будет недоволен. Хотя за поддержкой Брайд бы к нему не пошел. Всё, что исходит от Совета Трех, исходит от самого Потентара. Осуждать решения любого из членов Совета – вольнодумство. Первое правило цептора – безоговорочное исполнение приказа, каким бы он не был. На этом держится сила Амеронта.

Так что, вдохни поглубже, Брайд Лэт Бринэйн, натяни на лицо маску спокойствия, и изволь исполнять.

Глава 3

По мере продвижения на юг наступающее лето всё больше давало о себе знать. Дни стояли уже не просто тёплые, а достаточно жаркие, чтобы новый мундир пропитался потом – своим и конским. От непривычно долгих верховых переходов похоже уже образовались серьёзные мозоли на заднице. Хорошо хоть обоз, следующий за небольшим отрядом первые несколько дней, свернул к своему пункту назначения – одной из крепостей ордена Первых Столпов. Теперь, по крайней мере, отряд мог двигаться с нормальной скоростью.

Гранты-новобранцы жаловаться не стеснялись. На привалах и ночевках кляли жару, усталость, дурных лошадей, и перемывали кости командиру Эрку Глоу – младшему офицеру-опциану. Впрочем, офицер внимания на все пересуды не обращал совсем. Опцианы чаще всего сами были из грантов, и в орденах занимались в основном мелкими организационными задачами. Например, сопроводить новобранцев в расположение корпуса. И неважно кого. Хоть грантов, хоть цепторов. Ну или, в данном случае, единственного цептора.

Орден Серпа Ревнителей, корпус Очищающего Пламени, расположение корпуса – север провинции Хорт – так было изложено в предписании Брайда, которое он получил сразу после церемонии окончания академии. Явиться в столицу, в ставку ордена, и в течении двух дней выдвинуться в путь с отрядом новобранцев к месту несения службы. Всё происходило как-то очень быстро. Вроде вчера ещё вставал в строй на плацу академии, а вот уже позади и церемония, и встреча с отцом.

Кинриг Лэт Бринэйн только слегка нахмурился, когда услышал о провинции Хорт, но промолчал, как обычно. И тем самым пресёк все дальнейшие расспросы Брайда, если бы он вздумал расспрашивать. Но Брайд и не собирался этого делать.

Конечно, он волновался перед встречей с отцом. Собственно, он привык почти всегда испытывать невольный трепет перед великим маршалом. Одна из высочайших должностей Амеронта, множество дел и довольно замкнутый, суровый характер оставляют не так много возможностей сблизиться сыну с отцом. Брайд уже давно осознал, что его отец принадлежит Амеронту, а никак не семье. Впрочем, в знатнейших родах почти везде было так. И сам Брайд, когда наступит время, вряд ли будет часто видеть собственных детей. У лэта иная судьба.

На его письмо о зачислении в орден Серпа Ревнителей маршал так и не ответил. Это не говорило ровным счетом ни о чём – важно было просто поставить его в известность. Обычно письмами отец Брайда радовал весьма редко, так что ничего удивительного. Сам Брайд уже даже сумел свыкнуться с мыслью о новой службе ровно настолько, чтобы не допустить в поведении и словах даже намёка на недовольство перед лицом маршала. Недовольства отец не потерпел бы, это точно. Даже если – особенно если – Брайд попытался бы его скрывать. Для Кинрига Лэт Бринэйна существовало три качества, которые он считал совершенно недопустимыми для цептора – трусость, неумение подчиняться приказам и тягу к оправданиям. Лэт обязан всегда следовать приказу и всегда признаваться в том, что считает недостойным. А недовольство решением высшего командования – это недостойно. Равно как и мысли о том, что служба в одном из орденов более почётна, чем в другом. Сравнивать “почётность” орденов – удел праздно болтающей черни. Лэт не может опуститься до подобного.

И теперь вот впереди долгая дорога, жёсткое седло и ленивые перебранки и долгие разговоры грантов на привалах. Но слухи, которые передавали друг другу солдаты, Брайд всё-таки слушал внимательно, хотя сам и не участвовал в обсуждениях и вообще делал вид, что ему всё это безразлично. Совсем как их командир, абсолютное спокойствие и даже равнодушие которого вызывало лёгкое недоумение.

Эрк Глоу подходил к котлу, наполнял свою миску и всегда уходил есть в одиночестве. На вопросы отвечал коротко и только по делу. На те, что казались ему лишними, не отвечал вовсе. Перебранки не пресекал, споры не останавливал. Иногда все слова, что можно было услышать от опциана за день, ограничивались несколькими командами – сбор, выдвигаемся и привал. В остальном его как будто не волновало вообще ничего. Завидное спокойствие духа. Однако, дело свое он, видимо, знал крепко. Отряд двигался слаженно, запасы в седельных сумках пополнялись регулярно, на рассчитанных остановках в городках – маршрут явно был продуман чётко и эффективно.

На девятый день пути приказ на ночёвку задерживался. Гранты уже начинали роптать и нарочито громко обсуждать надвигающуюся темноту, при которой нормально разбить лагерь уж точно не получится. Командир ехал впереди, как всегда не обращая внимания на пересуды за спиной. И вдруг обернулся, негромко позвал:

– Цептор Бринэйн, имеете представление, где мы сейчас находимся?

Брайд слегка опешил от неожиданности, но постарался ответить не слишком сбивчиво и так, чтобы его услышали и остальные. Вероятно, это и было целью вопроса командира.

– Думаю, мы в дне пути от относительных границ провинции Хорт. Сейчас неподалеку от одного из оплотов Первых Столпов. Он находится левее от нас. Не уверен, что мы уже не проехали поворот, но…

– Изучали карты перед дорогой? – голос опциана был равнодушен, словно и эти вопросы были тоже частью его работы.

Брайд против воли улыбнулся.

– Карты военных укреплений Амеронта, стратегически важные дороги и поселения мы изучали в академии в обязательном порядке, командир Глоу. Мне кажется, я могу их рисовать по памяти…

– Хорошее дело, – кивнул опциан. – Полезное.

– Хотите заночевать там? – решился спросить Брайд, раз уж командир решил удостоить его разговора. Впервые за всё время пути.

– Да, – Эрк Глоу снова отвернулся, а вскоре дал команду свернуть налево, куда уходила значительно более узкая, сильно петляющая между каменистых холмов дорога.

Хортский оплот был сравнительно недавно возведенной крепостью. Недавно по меркам Амеронта, где множество крепостей насчитывали несколько столетий от закладки. Но этот оплот был основан именно после того, как тогда правящий Потентар издал Указ о Цепях. Как и несколько других крепостей, задача которых была обеспечивать расположение регулярной армии во всех стратегических точках по всем направлениям. С этим указом у ордена Первых Столпов появилась возможность быстро развернуть войска, где бы этого не требовала текущая ситуация. Где-то под эти цели отдали старые постройки, ещё с Первых времен, а где-то возвели новые. Такие, как эта, чьи предельно строгие очертания квадратных башен и укреплённых стен уже были хорошо видны на фоне лилового закатного неба.

Мелькнула мысль, что в одной из таких крепостей мог бы служить и он, сложись всё иначе. Брайд старательно отогнал её прочь и сосредоточился на том, чтобы как можно больше увидеть и запомнить.

Через большие ворота их пропустили на широкое подворье. Изнутри оплот выглядел ещё более внушительным, чем даже снаружи. Впервые Брайд задумался о необходимости возводить именно укреплённые крепости в качестве баз для размещения регулярных войск. Вероятно, что Указом о Цепях преследовались и иные цели, а именно – обеспечить нерушимую защиту от внешнего вторжения. И что с того, что до сих пор Тангата не проявляла интереса к массовым сражениям на землях Амеронта. Потентар видит и знает больше, чем доступно кому-либо. И действительно, лучше позаботиться об обороне заранее, чем оказаться потом беззащитными.

Пока тангатские маги действовали подло – вылазки вдоль границ, некродские хаотичные вторжения. Но главное – изощрённые способы сеять смуту и недовольства внутри Амеронта. Множество шпионов, вербовщиков, лже-проповедников – вот их оружие. Маги Тангаты сеяли зёрна сомнения в людях Амеронта, и зёрна давали всходы. И вот на то, чтобы срезать под корень эти ростки вольнодумия и ереси, и существует Серп Ревнителей. А если уж тангары вздумают напасть открыто, то Первые Столпы раздавят любое вторжение извне.

Их разместили в одной из казарм, почти что пустой. Люди радовались возможности нормально выспаться – не на спальнике под открытым небом, а на добротных кроватях, получить ужин из кухонь крепости и съесть его за столом, а не сгибаясь над миской, сидя на земле. В походе Брайд и сам частенько с тоской вспоминал и столовую, и спальни в академии. Начинаешь ценить то, что казалось обыденным, если вдруг лишаешься этого.

Расслабившись и разомлев от непривычного комфорта, Брайд даже решился спросить у одного из грантов – Луга Гилмора, серьёзного спокойного парня из дальних западных провинций – почему тот подал прошение именно в орден Серпа Ревнителей. Вопрос этот давно крутился у него на языке, но заговаривать с другими новобранцами ему было немного неловко. Всё таки Брайда сторонились и не проявляли особенного расположения. Понять можно – прибудут в корпус, и положение изменится. Это сейчас Брайд Лэт Бринэйн наравне со всеми стоит в дозоре, дежурит по лагерю, отчищает котлы и собирает дрова для костра. На службе он станет выше по положению безоговорочно. Так к чему грантам дружелюбие проявлять?

– А жалованье у Серпов выше, чем у остальных, – охотно ответил Луг, вымакивая куском пресной лепёшки остатки подливки из миски. – Я из боеров, но знаешь, с детства всё это ковыряние в земле и коровьем дерьме не люблю. Вот как только к нам в земли запрос на пополнение пришел, я и подал прошение. Ох и орал тогда папаша мой… Но услыхал, сколько Серпы платят и заткнулся. Коров, говорит, ещё пару куплю через три года. Масло будем продавать. Хваткий он у меня.

Он смущённо улыбнулся, словно вдруг устыдившись собственной словоохотливости.

Брайд улыбнулся в ответ.

– Я бы ожидал, что у Первых Столпов жалованье выше. Ну или у Клинков – всё ж-таки на передовой, – сказал он.

– Хорошо, наверное, не думать сколько где платят, – задумчиво протянул Луг и испытующе глянул исподлобья.

– Неплохо, – согласился с ним Брайд с самым невозмутимым видом.

Грант хмыкнул, подумал немного, потом чуть наклонился вперёд.

– Я думаю это оттого, что тут тоже придется в дерьме ковыряться. Может и побольше, чем в коровнике. Сам-то чего сюда подался? Вас же, лэтов, больше на подвиги тянет. Ребята говорят, что лэты чаще всего в Клинки прошения подают, чтоб уж точно подвигов хватило.

Брайду отчего-то стало стыдно признаваться в том, что тут он не по своей воле, и он неопределённо пожал плечами.

– Ну, это не моё дело, – Луг вздохнул. – Работы везде хватает. Вон, Столпы прошлись по Хорту, мятежников подавили, а сколько мрази ещё осталось, в норах попряталось. Кому-то и их добивать надо. Ну, я пойду?

Брайд кивнул. Грант неловко выбрался из-за стола, подхватил пустые миски – свою и заодно брайдову – и поспешно направился к выходу. Разговор вышел скомканный, но и то хорошо, что вообще вышел. Как-то остро стало не хватать бесконечной замысловатой болтовни Мэбона, любопытства Трева и даже молчания Ифора. Но что теперь вспоминать? Было, прошло, пора привыкать к новым людям и новым возможностям.

Брайд окинул напоследок взглядом длинные столы, ряды кружек и мисок на полках, и тоже вышел во двор, чтобы пойти к казармам. Уже почти совсем стемнело, дежурные зажгли фонари на стенах. Их желтоватый тёплый свет растёкся пятнами по вымощенному камнем подворью. Тишина нарушалась лишь мерными звуками шагов дозорных на стенах и сонным пофыркиванием лошадей в стойлах неподалеку. Брайд уже сворачивал к казармам, как внезапно уловил обрывки невнятного, тихого разговора. Слух лэта острее, чем у обычных людей, поэтому он сумел разобрать несколько слов. И хотя уже собирался пройти мимо, услышанное заставило его остановиться.

Во-первых, потому что он узнал один из голосов. Эрк Глоу – их командир. И говорил в основном он. Непривычно длинными фразами, наполненными несвойственными ему интонациями – раздражением и высокомерием. Второй голос только коротко отвечал, скорее даже оправдывался в чём-то. Ну, а во-вторых, что удивило ещё больше – Брайд расслышал свое имя.

Он отступил вперёд и чуть вправо, скрываясь в густой тени, откуда мог лучше слышать голоса и видеть два тёмных силуэта у крепостной стены, в том месте, где она примыкала к одной из башен. При этом, сам не рискуя быть обнаруженным.

Подслушивать дело не слишком праведное, но как говорил Трев – никогда не упускай возможность узнать то, что говорят о тебе за глаза. А Трев в этих вопросах был ещё тот знаток.

– Я за такие дела не просто шкурой рискую, – недовольно говорил Глоу. – Я рискую терять ее медленно и очень неприятно. И то, что ты вздумал заговорить со мной здесь, увеличивает мои риски многократно.

– Прости, я не подумал, – второй голос стихал виновато. – Увидел, ну и…

– Ты не продержишься с нами долго, если будешь так увлекаться. Да и вообще нигде не продержишься. Азарт оставь для гончих. Тем более, что если я взялся за дело, какие вообще могут быть самовольные решения? Получишь свою информацию обычным путём, как только доставлю парня до места. Ступай, и чтобы даже не думал показаться мне на глаза утром.

Одна из фигур скользнула в темноту, сгустившуюся вдоль стены. Эрк Глоу остался стоять на месте. Брайд в замешательстве тоже стоял, пытаясь осознать и хоть как-то понять услышанное. За ним следят? Но кому вдруг это понадобилось? Предположить самое простое – отец? Но это означало и самое невероятное. Невозможное. Начиная от того, что маршалу и так доложат обо всем мало-мальски существенном о его сыне, и заканчивая тем, что Кинриг Лэт Бринэйн никогда бы не опустился до того, чтобы нанять низкородного для слежки за членом своей семьи. Брайд был уверен в том, что уж если бы отец заподозрил кого-то из родни в чём-то неподобающем, то попросту устроил бы разговор сразу. И возможно даже в допросной. Но не вот так, категорически нет. Тогда кто и зачем?

Внезапно осознав, что он слишком долго тут стоит, и Глоу может также направиться в эту сторону, Брайд как можно тише сделал несколько шагов назад, стараясь держаться теней. Потом выдохнул, – командир так и стоял на прежнем месте – развернулся и уже торопливо зашагал к казармам.

Дорога петляла среди холмов, покрытых цветущим разнотравьем и редкими деревьями. Картина была бы полностью умиротворяющей, если бы взгляд то и дело не цеплялся за приметные детали, говорящие о том, что совсем недавно здесь было вовсе не так спокойно. Обломки разбитых повозок вдоль дороги, какое-то тряпьё, замаранное чем-то тёмным, ржавым. Наспех сколоченные виселицы почти в каждом боерском поселении, которые проезжали, не останавливаясь – хорошо хоть без висельников. Сами боеры, провожающие отряд в приметных серо-стальных мундирах настороженными и испуганными взглядами. Большая яма на краю луговины, заполненная какой-то чёрной, спекшейся массой. Не хотелось думать, чем именно, хотя ответ и был очевиден.

Минувшей ночью Брайд почти не спал, раз за разом прокручивая в голове тот странный разговор, подслушанный им в оплоте. И оттого каждое замеченное им свидетельство случившихся тут беспорядков вызывало почти болезненное, острое чувство тревоги. Одновременно с этим он наблюдал за командиром, выискивая хоть что-то, что могло бы дать какие-то подсказки. Но Эрк Глоу вел себя как обычно. То есть – никак. Молчал, безразлично посматривал по сторонам и изредка выдавал сухие команды отряду. Сейчас, после всего, Брайд готов был и даже где-то хотел увидеть в нём что-нибудь подозрительное, но и в поведении, и во внешности не было ровным счетом ничего странного. Солдат как солдат. Неприметный, невысокий, намечающиеся уже залысины, сухое, обветренное лицо. Незапоминающийся. Мимо пройдёшь и даже не заметишь. Наверное, такими и должны быть шпионы или заговорщики. Но ведь не обвинишь человека вот так запросто, только из-за пары слов. Остается только ждать и наблюдать.

– Здесь разве бои были? – спросил кто-то из грантов, когда проезжали мимо очередной чёрной ямы. – Вроде ж бунтовщики южнее наступление начали.

Опциан соизволил обернуться и недовольно, но, вопреки обыкновению, обстоятельно ответил:

– Боёв не было. В ямах – казнённые орденом Первых Столпов. Боеры тела сожгли, а засыпать ямы пока не успели. В полях работы хватает и без этого. Хорт обложен дополнительным сбором, теперь местным мистратам придется сильно напрячься и напрячь боеров.

Должно быть, такие вопросы следовало раскрывать шире для новобранцев Серпа Ревнителей. Чтобы знали, с чем дело иметь придется, надо полагать.

– А разве…, – начал было тот же грант, но Глоу глянул на него так, что он не стал продолжать расспросов.

Хорт – провинция земледельцев. Мирная до последних событий. Исправно приносящая Амеронту немалую долю в поставках продовольствия. И Первый мистрат Хорта был одним из влиятельнейших чиновников. Был, потому что теперь его ждет суд в столице. Перед правосудием Потентара все равны. От последнего боера до высокородного лэта. И только мятежники в Амеронте вне любых законов. Правосудие для них одно – смерть без лишних разбирательств.

“Уличённый в заговоре, вольнодумии, ереси, участии в беспорядках или подстрекающий к ним, практикующий магию вне “Положения об эвокатах”, а также укрывающий мятежников, оказывающий им любую помощь, подлежит пристрастному дознанию, а при его невозможности или после него – немедленной казни”. Так гласит Закон. И нет ничего, что способно хоть как-то обойти его, смягчить или избежать его неотвратимого приговора.

Небольшая группка боеров – пять мужчин в запылённых одеждах, растерянно толкалась около тяжело нагруженной повозки, у которой треснула колёсная ось. Судя по направлению движения, двигались они в сторону северной границы, навстречу отряду Глоу. Поравнявшись с ними, опциан придержал коня, поднял руку, призывая отряд остановиться.

– Что случилось? – холодно спросил он у ближайшего мужчины.

– Серпы…, – сдавленно прозвучало откуда-то, и Глоу раздражённо дернул подбородком.

– Что случилось? – повторил он вопрос ровным тоном.

Боер неловко поклонился и махнул рукой на повозку.

– Так видите же… Ось полетела. Говорил, не грузите столько, так разве ж слушают.

– Откуда и куда следуете?

Боер морщил лоб, губы его подрагивали – напуган. Мял в руках верёвку.

– С юга, – раздался другой голос, и вперед выступил тощий, высокий парень, на поясе которого Брайд заметил подсумок и торчащие из него горлышки маленьких склянок. – Поселение наше… ну, в общем, нет его больше. Идем на север, в Окросс. Наши все уже там, а мы вот подзадержались с барахлом этим.

– Полагаю, бумага от мистрата у вас при себе?

Парень мотнул головой, закусил губу.

– Да куда там… Мистрата нашего тоже придавили бунтовщики, ещё в самом начале. Вздёрнули на первом же дереве. А потом, когда солдаты ордена явились, им не до нас было. Старший только сказал, чтобы убирались скорее.

– А барахло собрать успели, всё ж таки? – почти дружелюбно заметил Глоу.

– А как иначе? – боер вскинул голову и скривил губы. – Тут всё, что удалось спасти. Что ж нам, наголо идти в люди, милости просить? Я аптекарь местный. Травник. Тут и мои припасы лекарские. И одежда кое-какая для людей. Посуда. Провизия на первое время.

Глоу спрыгнул с лошади, подошел к повозке, откинул дерюгу. Оглядел мешки и корзины, порылся в тряпье. Вытянул сверток, потянул бечевку.

– Добрые ножи, – сказал будто сам себе. – В вашем поселении охотой промышляли?

– Что? – парень-боер отшатнулся. – Нет…

– Ножи, говорю, охотничьи. Для разделки крупной дичи.

– Так это Морни подобрал. Ещё в том году, – другой боер встал рядом. – Кузнец наш. Летом прошлым мы тело нашли в лесу. Труп звери поели, а барахло его осталось нетронутым. Вот кузнецу снесли, а он припрятал, на какой случай может. Ножи-то в хозяйстве всегда нужны. А я, когда собирались, в кузне их и забрал. Вот ещё инструмент кое-какой прихватил. Морни они всё равно уже без надобности.

Глоу бросил сверток обратно и повернулся к парню-аптекарю.

– Без бумаги ходить по Хорту – дурное дело, – спокойно сказал он. – Чего доброго, за мародёров примут.

– Так что нам делать-то было? Велено убираться, мы и убрались, – парень беспомощно оглянулся на своих товарищей.

– Распрягите одну из лошадей и пусть кто-то поедет вперед. Недалеко оплот ордена Первых Столпов. Там запросите помощи и расскажете свою… историю. Дальше пусть в оплоте решают. Не вздумайте продолжить путь в Окросс или куда вы там едете на самом деле. Я запомню и, если что, найду. Тебя конкретно. Ты меня понял?

Глоу придвинулся вплотную к парню и, хотя был ниже его, тот выглядел сейчас совсем тщедушным и слабым на фоне опциана. Аптекарь сглотнул нервно, закивал торопливо, а остальные уже выпрягали лошадь.

Командир повернулся к отряду, махнул рукой. Ловко вскочил в седло и двинулся вперёд, не оборачиваясь.

Что это было? Чрезмерная бдительность офицера Серпа? Попытка показать новобранцам как следует себя вести в таких вот ситуациях или просто ничего не значащий обыденный инцидент? Брайд не слишком хотел думать, что последнее. Сам бы он попросту велел отряду проехать мимо. И, как теперь стало ясно, оказался бы неправ.

– Цептор Бринэйн, – сказал опциан, когда они разбили лагерь для ночёвки. – Ваш дозор сегодня первый. И будьте предельно внимательны. Мы в Хорте.

Глава 4

Каструм корпуса Очищающего Пламени расположился неподалеку от поселения Вравонт на вершине большого холма, с которого открывался превосходный обзор окрестностей. С одной стороны под холмом протекала река – неширокая, но достаточно быстрая, чтобы сохранять воду чистой. Вода для укреплённого лагеря – первое дело. С другой – подступал редкий перелесок, который тоже хорошо просматривался. Удобное место. По периметру каструм окружал свежий частокол, даже успели возвести дозорные вышки и простые ворота. Обосновались, видимо, на продолжительное время.

Ещё на подъезде к лагерю. Брайд старался подметить все детали места, где ему придется нести службу. Судя по размеру огороженной площади, в каструме могло разместиться около двух-трех сотен человек. Тех, с кем придется общаться, сражаться и делить котел в ближайшем обозримом будущем. Тщательно запрятав подальше лёгкую неуверенность, Брайд старался сохранять равнодушное и спокойное лицо, пока их отряд проезжал мимо ровных рядов шатров на центральный плац с небольшой трибуной посредине. Неподалеку виднелся и шатёр приора корпуса – самый большой, отмеченный орденскими знаменами – серыми полотнищами с багровым кантом и гербом в виде серпа, рассекающего свиток. Вокруг плаца, образуя ровный квадрат, стояли офицерские шатры, уже за ними размещались остальные шатры, а у самого частокола остальные постройки – конюшни, кузницы, склады.

Пахло кострами и съестным. В отличие от оплотов, каструмы кухонь не имели – гранты готовили еду сами. Для этого у каждого солдатского шатра на десяток солдат было оборудовано специальное место – кострище, обложенное камнями, распорки для котлов и грубо сколоченные длинные столы со скамьями. Словом, устройство каструма Серпов ничем не отличалась от виденных Брайдом схем и чертежей военных лагерей в учебниках. Это отчего-то придало ему уверенности и, спешиваясь на плацу, он уже почти успокоился.

– Цептор Бринэйн, вам надлежит пройти к приору, – сухо сказал Брайду Эрк Глоу и тут же отвернулся, занятый организацией распределения грантов.

Брайд кивнул, хотя опциан уже и не смотрел на него, и направился к командному шатру, сжимая во вспотевших руках свои бумаги.

Приор корпуса – Оуен Лэт Сидмон выглядел внушительно. Огромного, даже для лэта роста, с мощной, слегка погрузневшей с возрастом фигурой, широким лицом с грубыми чертами, он смотрелся весьма сурово и неприступно. Впечатление усиливал и холодный взгляд серых глаз под тяжёлыми, словно набрякшими веками.

Брайд стоял навытяжку, ожидая, пока приор бегло просматривает его документы, и тайком разглядывал строгое убранство шатра.

– Брайд Лэт Бринэйн, – голос приора вполне соответствовал его внешности – низкий, почти рычащий. – Как добрались?

– Без происшествий, приор Сидмон, – излишне громко ответил Брайд и приор чуть приподнял брови.

– Это хорошо, что без происшествий, – согласился приор, и Брайду вдруг почуялась лёгкая усмешка в его тоне. – Я определяю вас в отряд командора Аледа Ард Гвинна. Найдете его, как только устроитесь, и он уже вам всё подробно объяснит. Он опытный боевой командир, переведен к нам из ордена Клинков Рассвета, под его началом вы сможете быстро получить необходимый опыт. Шатры цепторов находятся в северной части каструма, сразу за шатрами офицеров. Ваш оруженосец отведёт вас и поможет с обустройством. По всем вопросам вы обращаетесь к вашему командиру. Вам всё понятно?

– Всё понятно, приор Сидмон.

– Вы назначены на должность цептора-проводника, ваши документы я отправлю командору Гвинну. Можете идти.

– Слушаюсь, приор Сидмон, – Брайд почти уже развернулся, но чуть не споткнулся, когда осознал, что сказал напоследок глава корпуса.

Проводника? Неужели приор не увидел в личной карточке самого главного? Или увидел, но отчего-то решил…

– Что-то ещё? – недовольно спросил приор, заметив его заминку.

– Нет, приор Сидмон, прошу прощения.

Брайд вышел из командного шатра и вдруг понял, что его слегка потряхивает. Что ж, сюрприз следует за сюрпризом. Задавать вопросы приору, конечно, ему бы и в голову не пришло, но вот командора расспросить не помешает. Осторожно. Все вопросы к нему – так ведь?

– Цептор Бринэйн, – звонкий голос откуда-то сбоку заставил Брайда вздрогнуть.

Рядом с ним стоял белобрысый парнишка в грантовском, поношенном мундире. Почти мальчишка ещё. Он улыбался, глаза были широко распахнуты, по вздёрнутому носу густо рассыпались веснушки.

– Я – Гронви Бейлир, ваш оруженосец, – парень приложил ладонь к плечу, приветствуя по форме. – Позволите проводить вас к шатру, или есть ещё дела тут?

Говорил он слишком торопливо – то ли волновался сейчас, то ли вообще так разговаривал.

– Гронви, – Брайд кивнул. – Да, покажи мне шатёр.

По дороге Гронви болтал без умолку. Размахивал руками, показывая где что находится, успел выдать почти целую речь о том, как хорошо всё налажено в этом каструме, и что пайки дают щедрые. Брайд его не останавливал – чем больше информации, тем лучше.

– Вот тут, – сказал Гронви, остановившись у одного из шатров среди нескольких десятков таких же. – Тут живут цепторы.

– На сколько человек шатёр? – спросил Брайд, разглядывая достаточно небольшую палатку.

Гронви удивленно приподнял брови.

– Цепторы делят шатёр только со своими оруженосцами, – он помолчал, потом добавил осторожно. – Мне велено первое время вообще всё время быть при вас, пока вы не освоитесь. В корпусе цепторов немного…

– Надо поберечь, – закончил за него Брайд и ободряюще улыбнулся. – Ну, показывай тогда.

Гронви довольно фыркнул и откинул переднее полотнище, пропуская Брайда внутрь. Убранство было скромным, но достаточным. Скатанный толстый спальник, сложенное покрывало из грубой шерсти на нём, ещё один спальник потоньше – напротив. Между ними небольшой сундук с плоской крышкой, на нём медный таз, кувшин. Ещё миски, кружки и ложки – всего по две. В углу за входом Брайд заметил свои седельные сумки.

– К командору сразу пойдёте или вещи разберёте? – Гронви заглядывал Брайду в глаза, ожидая распоряжений. – Я могу помочь, если нужно.

– Сразу, – Брайд одёрнул мундир. – Веди.

Полностью доверившись оруженосцу, Брайд шёл за ним, на ходу разглядывая всё, что попадалось на пути. Издалека доносились звуки глухих ударов, гортанные вскрики – не иначе кто-то тренировался на поле. Время уже близилось к вечеру, и у солдатских шатров суетились гранты, собирались готовить ужин, кое-где уже тянуло вкусным дымком от смолянистых дров.

Прошли через плац на противоположную сторону. Там, у офицерских шатров толпились солдаты, что-то бурно обсуждая между собой.

– Командор Гвинн там, – обернулся Гронви и немного смущённо добавил. – Я это…тут подожду вас.

Мужчина, который стоял в центре этой галдящей группы грантов, выглядел не слишком дружелюбно. Сейчас – или всегда? – его лицо было хмурым, густые брови сведены в прямую линию на переносице, надо лбом воинственно топорщился жёсткий ёжик коротко стриженых волос. Весь он был какой-то натянутый, словно канат – крепкий, жилистый и, при своем невысоком росте, ухитрялся смотреть на остальных как будто бы сверху.

Брайд не расслышал несколько тихих слов, сказанных Аледом Ард Гвинном, но не услышать последовавшего за ним громкого и вычурного ругательства, конечно, не мог.

– Разошлись! – рявкнул напоследок командор, и гранты послушно отступили.

Расходились, что-то ещё бубня под нос, но тихо, чтобы не слышал суровый и, похоже, изрядно разозлённый командир.

Не лучшее время для знакомства. Но отступать уже было поздно, и Брайд решительно шагнул вперед.

Тёмные, глубоко посаженные глаза смерили его раздражённым взглядом.

– Цептор Бринэйн, полагаю? – отрывисто спросил командор.

– Прибыл сегодня в расположение корпуса, командор, – отрапортовал Брайд. – Получил распоряжение доложить вам и дождаться дальнейших инструкций.

– Похвально, – командор смотрел на него с непонятным выражением. – Распоряжения должно выполнять. Вот что, цептор, я вам быстро всё расскажу, а вы вопросы свои поберегите до завтра, договорились? У меня крайне мало времени и ещё меньше осталось терпения. Не хотелось бы портить вам первое впечатление от прибытия.

– Как скажете, – невозмутимо отозвался Брайд, хотя, признаться, был немало удивлен необычной манерой разговора офицера.

– Отлично! Тогда так. Вы в моем отряде, и ваша должность цептор-проводник. Это означает, что вы будете работать в паре с эвокатом. Рекомендую познакомиться с вашим уже сегодня, так как завтра после утреннего построения, вам будет нанесён Знак ордена. Поэтому лучше вам узнать заранее того, кто будет делать вам больно. Хоть вы и лэт, и с болью у вас свои отношения, многие пугаются самой процедуры.

– Я не…, – Брайд вдруг почувствовал себя уязвлённым.

– Не перебивайте меня! – оборвал его командор. – После процедуры найдёте меня – хочу посмотреть ваши способности на тренировочном поле. Особенно раскачиваться времени у вас не будет – мы недавно потеряли двух проводников, поэтому привыкайте быстрее. На этом пока всё.

Он развернулся на каблуках, намереваясь уйти, но Брайд заговорил, стараясь держать голос ровным.

– Командор Гвинн, есть кое-что, о чём я обязан доложить сразу.

Командор повернулся обратно и протянул с демонстративным удивлением:

– Ну, если обязан, тогда конечно, цептор Бринэйн. Докладывайте.

Брайд встретил его взгляд прямо, не отводя глаз. В конечном счёте, затягивать с прояснением ситуации – не самое лучшее решение. Поэтому, как бы не торопился командор, придется потратить еще немного его драгоценного времени.

– Я должен уведомить вас о том, что в отчёте с моей последней проверки имеются данные о существенном недостатке, способном повлиять на эффективное несение службы в заявленной должности.

– Так проще, да? – с неожиданным интересом спросил Алед Ард Гвинн.

Брайд растерялся, не понимая вопроса командора. А тот продолжал смотреть в упор с любопытством и насмешкой.

– Проще говорить языком Устава, цептор? – пояснил командор. – Особенно о том, что считаете своей основной проблемой?

– В моих документах, командор, есть запись…

– Я умею читать, цептор, – командор вздохнул. – Беда с вами – новичками. Не то считаешь за проблему, лэт.

Брайд почувствовал, что щёки вспыхнули. Внутри поднимался гнев, смешанный с изрядной порцией стыда. А командор терпеливо продолжил:

– Основная ваша проблема в том, что вы посчитали возможным обсуждать со мной приказы вышестоящего командира. И, в некотором роде, выражать своё несогласие. Или сомнение в целесообразности решения приора корпуса.

– Я всего лишь счёл нужным поставить вас в известность, что при проверке было отмечено наличие чрезмерного страха перед эвокатами, что вполне может повлиять на эффективность моей службы в качестве проводника, – отчеканил Брайд, мысленно уже кляня свою несдержанность.

– Упрямство – неплохое качество, – задумчиво сказал командор. – Но не тогда, когда оно граничит с глупостью. А некродов ты боишься? Только честно.

– Все боятся некродов, – пробормотал Брайд, совершенно теряясь от таких резких переходов и манеры разговора командора.

– Так что – служить вовсе не будем? А то вдруг страх помешает делать это эффективно? Вот что, Брайд, давай-ка без Устава скажу. Один раз. И потом забуду напрочь об этом разговоре. Верю, что ты руководствовался самыми честными побуждениями, когда сделал это заявление. Поэтому и забуду. А ты запомни – если сочли нужным тебя назначить именно в проводники, значит были на то веские основания. Не дурнее тебя в командовании люди сидят. И уж изучили твою карточку вдоль и поперёк, прежде чем принять такое решение. Цептор-лэт – боевая единица, которая стоит дорого. И каждый из вас проходит самый пристальный контроль перед назначением. Как раз, чтобы распорядиться столь ценным ресурсом с максимальной эффективностью. Или ты не знал? Или думал, что ко мне на стол не лёг этот отчёт? Да весь последний год твоего обучения тебя проверяли десятками способов. И уж будь уверен, полученной информацией распорядились как следует. Ну-ка, напомните мне, недавний курсант – что такое эвокат для цептора?

– Оружие против магии, – с трудом выдавил из себя Брайд.

– Или же?… Ну, думайте!

– Щит от воздействия магии.

– Вопросы ещё будут, цептор Бринэйн? – командор с досадой поморщился. – Надеюсь, нет.

Брайд опустил, наконец, голову и выдохнул.

– Я понял, командор. Ценную боевую единицу надо защищать.

– Прикрывать, лэт. Прикрывать! Авангард – то, о чём вы так мечтали, – воистину сокрушающ, если в авангарде лэты. Но уязвим перед магией, без поддержки эвокатов. И нам… Мне, в первую очередь, глубоко безразлично, боитесь ли вы своего щита или своих сапог. Или лошадей. Важно одно – насколько эффективно они исполняют своё предназначение. А там, хоть подштанники каждый раз после вылазки отстирывай, мне всё равно. Всё, цептор, закончили. Выводы сам сделаешь.

С пылающим лицом Брайд отошел в сторону. Его оруженосец быстро глянул на него и отвёл глаза. Вот сколько уже раз Брайд зарекался действовать поспешно, но снова и снова совершал всё те же ошибки. Выговор командора был вполне справедлив, однако, Брайд не мог не чувствовать злости. И это тоже было неправильно. Сам просчитался и получил заслуженно. Заставил командира разжёвывать новоиспеченному цептору очевидные вещи. Пусть даже и в такой странной форме, но Алед Ард Гвинн имел полное право устроить разнос своему новому подчинённому.

– Куда дальше? – осторожно спросил Гронви. – К шатру или… ?

– Мне нужно к моему эвокату, – тихо ответил Брайд.

– Конечно, цептор Бринэйн. Это на другом конце каструма, рядом с конюшнями. Пойдёмте.

– Ты давно в ордене? – Брайд заговорил сам, чтобы не слышать слишком тяжёлых, чтобы быть естественными, вздохов своего оруженосца.

– Так очень давно, – почти что радостно подхватил Гронви. – Сирота я. Отец погиб в заварушке с хуннами – он грантом служил в корпусе, мать померла год спустя. Остался я с роднёй, только вот не сложилось у нас… Ну я и явился в корпус, в услужение проситься. На чёрные работы. Мы тогда на востоке стояли, близ Игарских Топей. Слыхали про те дела? Приор Сидмон – он тогда ещё командором был, как раз в тот год в приоры вышел, уже при мне – и принял меня. Я помогал при конюшнях, а потом меня стали в оруженосцы готовить. Я сам попросил.

В рассказе парня звучала неприкрытая гордость. За то, что сам выбрал дорогу и выслужился от конюшенного мальчика в оруженосцы лэта. Брайд хорошо понимал его.

– А уж когда мне сказали, что назначают вам в оруженосцы, – Гронви прищёлкнул языком, но потом устыдился своей излишней горячности и торопливо закончил, – В общем, давно тут я.

– Хорошо, – Брайд улыбнулся, – Значит ты тут всё знаешь.

– Так конечно! – оруженосец снова воспрял. – Вы спрашивайте, всё спрашивайте – расскажу, что нужно. Или разузнать, если чего надо, чтобы не самому…

– А как так вышло, что двух проводников корпус потерял? – спросил Брайд, решив, что вряд ли будет интересоваться этим у кого-то ещё.

Гронви покосился на него с некоторым удивлением.

– Так… неспокойно тут, в Хорте. Столпы по верхам прошлись, основной очаг задавили, а мы дальше разбираемся. Вышли на большое гнездо хуннов – попрятались они от армии –ну и пошли добивать. В засаду попали. А хунны – сволочи – они-ж ну всегда первым делом стараются выбить эвокатов или проводников. Вот первого и убили почти сразу. А второй… Там история случилась. Его заклинанием шарахнуло – эвокат прикрыть не успел. Вроде и ничего, и ранение пустяковое. А только через пару дней спятил он совсем

– Что это значит? – глухо спросил Брайд.

– Сначала белый стал, – нехотя проговорил Гронви, – Весь. Лежал всё, в потолок смотрел своими белыми глазами. Потом выскочил из лазарета – страшный, жилы повздувались везде. Орал что-то непонятно. Эвокат-целитель сказал, что ничего не сделать, мол, заклинание дурное слишком. Мастер Вопросов тоже подтвердил потом. Цептор уже кидаться начал на всех. Его скрутили, в допросную закрыли. А потом… помер он, короче.

Брайд допытываться не стал. По глазам видел, что помереть цептору помогли.

– Вот так, считайте, двоих потеряли почти сразу, – вздохнул Гронви и остановился. – Мы пришли. Это шатры эвокатов.

Наособицу стояли два больших шатра и один маленький, такой же, как у Брайда и других цепторов. Охранных печатей не наблюдалось – надо будет потом уточнить, отчего так. У каждого шатра дежурили гранты – как положено. Правда, всего двое, но тут свой порядок, удивляться не стоит.

Брайд решительно направился к одному из солдат.

– Мое имя Брайд Лэт Бринэйн. Я новый цептор-проводник из отряда командора Гвинна. Мне нужно увидеть своего эвоката.

На лице гранта отразилось явное замешательство, которое, впрочем, он поспешил скрыть и осторожно спросил:

– А кто ваш эвокат, цептор Бринэйн?

Брайд обернулся к Гронви. Неловко вышло, мог бы раньше подумать спросить оруженосца.

– Лейс, – парень выступил вперед. – Нам нужен Лейс.

– Он в другом шатре, – грант мотнул головой вправо.

– Приведите, – сказал Брайд и, не дожидаясь ответа, отошёл в сторону на пару десятков шагов.

Гронви он сделал знак оставаться рядом с шатрами. Ещё не хватало грантов рядом при первом взаимодействии. И в одиночестве стало совсем неспокойно. Откуда-то вернулось волнение, даже тревога. Но никуда не денешься. Или, как сказал командор Гвинн, теперь вообще не служить что ли?

Медленно, как и всё, что делали эвокаты, Лейс подошел к Брайду. Склонил голову.

– Цептор.

Конечно же, болезненно худой, конечно же, бледный. Возраст… да кто их разберёт. Длинные тёмные волосы, небрежно стянутые в хвост – и почему они так не любят стричься? Узкое лицо с запавшими щеками, как будто эвокатов тут вообще не кормят.

– Я – твой новый проводник, Лейс, – сказал Брайд тихо.

– Я знаю, цептор Бринэйн, – так же тихо ответил эвокат. – Меня предупредили.

– Прочитай меня, Лейс.

Эвокат поднял глаза – большие, ярко-голубые, с сильно расширенными зрачками.

– Протокол закрытый, цептор?

– Разумеется, – быстро ответил Брайд. Наверное, слишком быстро.

Он даже сам не хотел слышать отчёт эвоката, и уж тем более не хотел, чтобы это случайно могло быть услышано ещё кем-то. Почти через силу Брайд открылся, покорно вытерпел уверенное, достаточно жёсткое вмешательство, совсем не похожее на те, что доводилось испытывать от эвокатов-учеников.

Когда ощущение чужого присутствия исчезло, Брайд жадно всмотрелся в лицо Лейса, в надежде увидеть какую-то реакцию на полученное эвокатом знание. Но ничего не увидел. Лицо Лейса хранило прежнее безразличное выражение.

– Взаимодействие завершено, – эвокат прикрыл глаза на мгновение. – Есть распоряжения для меня, цептор Бринэйн?

– Расскажи о своих ключевых функциях, эвокат.

– Маг дальней поддержки, уровень значительно выше среднего. Допустимое максимальное расстояние – двадцать шагов. Боевые характеристики – уровень ниже среднего. Не рекомендовано использование в ближнем бою. Маг-целитель, уровень средний. Оптимальный проводник – цептор-авангард, – заученно проговаривал Лейс, ни на полслова не отступив от стандартного протокола и вдруг сказал совсем другим голосом, почти что прошептал, – Не волнуйтесь так, цептор, прошу вас…

– Что? – опешил от неожиданности Брайд.

– Вы – лэт, – с какой-то вымученной улыбкой пояснил эвокат. – Сила Крови значительно выше среднего, почти предельные значения. Ваше волнение для меня сейчас болезненно. Вам не о чем беспокоиться, связка будет эффективной.

Брайд смутился, не зная, что на это ответить. Он никогда не думал о том, как взаимодействие ощущают сами эвокаты. И, более того, курсантам не рассказывали об этом. Сколько еще открытий придется сделать, если даже с первых шагов…

Хохот, донёсшийся от шатров, заставил Брайда резко обернуться. Двое дежурных грантов стояли рядом друг с другом и оживлённо переговаривались, видимо о чем-то крайне забавном, потому что разговор прерывался взрывами смеха.

– Ты и впрямь думал, что ему стрегу дадут? – фыркая, говорил один из грантов – тот, который привел Лейса. – Только представь…

– Ну я бы точно на это посмотрел, – ответил второй и оба снова рассмеялись.

Брайд покосился на Лейса. Эвокат спокойно стоял рядом и вообще, казалось, ни на что не обращал внимания.

– У меня вопрос, – сказал Брайд, оказавшись рядом с грантами спустя мгновение.

Если кто-то и мог бы отследить этот рывок, то точно не они, слишком увлечённые беседой. На посту. В присутствии эвоката и цептора. Пусть даже и новичка. Тем более, в присутствии новичка.

Головы грантов дружно повернулись к нему. Брайд не без удовольствия отметил неприкрытое изумление парней – вроде вот только что стоял в отдалении, и уже тут.

– Цептор? – выдавил один неуверенно.

– Я не вижу охранных печатей, – Брайд весело улыбнулся и махнул рукой на шатры. – Это оттого, что эвокаты хорошо охраняются дежурными грантами, да? Должно быть, даже если кто решит почудить немного, доблестные гранты успеют принять меры. Мне бы хотелось на это рассчитывать… Мне говорили, эвокаты иногда ведут себя не слишком достойно. Но, может просто пугают, да?

Мэбон бы оценил. И речи под дурачка-новичка и непередаваемую реакцию грантов. Они тоже оценили – по своему, конечно.

– Простите, цептор. Тут ведь стоишь столбом, ну иногда и расслабишься,– грант заглядывал в глаза, слишком явно демонстрируя миролюбивое, лёгкое раскаяние. – Ну перебросились парой слов… Что ж теперь.

– Вернитесь на свое место, грант, – Брайд уже не улыбался.

Он размашисто шагал в сторону цепторских шатров – быстро, так, что озадаченный Гронви едва поспевал следом. Корил себя за своё неожиданное ребячество и демонстрацию силы. И одновременно с этим возмущался неподобающим поведением солдат. Ведь и впрямь – вздумай эвокат совершить какую-то выходку, от таких дежурных толку нет совсем. Ну и, если уж совсем не кривить душой, надо признаться себе, что так задело на самом деле. Насмешка за спиной. Непозволительная и отчего-то кажущаяся очень обидной.

В общем, день выдался насыщенный. Его первый день в корпусе.

Когда приор зачитывал приказ на общем построении, Брайд думал о том, что теперь другого пути нет. Как будто пока приказ не был оглашен, могло ещё что-то измениться. Глупость, конечно, но мыслям не прикажешь – они гуляют вольно. Спал он, вопреки опасениям, крепко и спокойно, и теперь даже предстоящая процедура получения Знака не казалась ему пугающей или даже просто волнующей. Всё уже решено, Знак только закрепит его связь с орденом на всю оставшуюся жизнь. И даже если орден сменится – такое редко, но бывает – связь эта останется навсегда.

Эвокат Лейс стоял рядом с трибуной и небольшим помостом, ожидая, когда его позовут. Смотрел куда-то поверх голов пустым взглядом. Интересно, кто из двоих погибших проводников был его проводником?

– Цептор Брайд Лэт Бринэйн, подготовьтесь и поднимитесь на помост, – наконец, сказал приор.

Брайд сделал шаг вперёд, снял мундир, жилет и рубашку, не глядя, передал вещи стоящему позади цептору, и направился к помосту. На нём уже ждали Мастер Вопросов в церемониальной стальной маске и багровом плаще, скрывающем всю его фигуру, и командор Гвинн. Брайд встал перед ними, сцепил руки в замок за спиной.