Ксения Родионова
Харбин. Вера и отчуждение. Христианские меньшинства российской диаспоры Северо-Восточного Китая

Studia religiosa

КСЕНИЯ РОДИОНОВА

ХАРБИН. ВЕРА И ОТЧУЖДЕНИЕ

ХРИСТИАНСКИЕ МЕНЬШИНСТВА РОССИЙСКОЙ ДИАСПОРЫ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КИТАЯ

Новое литературное обозрение

Москва

2024

УДК [323.3.(518.3)(=161.1)](091)«19»

ББК 63.3(5Кит=411.2)6

Р60

Редактор серии С. Елагин

Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ

Ксения Родионова

Харбин. Вера и отчуждение: Христианские меньшинства российской диаспоры Северо-Восточного Китая / Ксения Родионова. – М.: Новое литературное обозрение, 2024. – (Серия «Studia religiosa»).

В 1898 году на территории Северо-Восточного Китая был основан Харбин – станция Китайско-Восточной железной дороги. В будущем ей предстояло стать русскоязычным центром КВЖД, пристанищем для русских эмигрантов и огромным китайским мегаполисом, а еще городом, население которого в XX веке жило в условиях постоянной смены политических режимов. Исследование историка и религиоведа Ксении Родионовой объединило истории тех, кто стал в этом городе меньшинством среди русскоговорящего христианского населения, – католиков и протестантов. Конфессиональное разнообразие и управление им – центральная тема книги. На основе обширной базы архивных документов автор показывает трансформацию религиозной политики на территории Маньчжурии и историю христианских общин Харбина. Ксения Родионова – кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра исторических исследований НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге, дальневосточница, родившаяся и выросшая на границе с Китаем.

ISBN 978-5-4448-2367-5

© К. Родионова, 2024

© Д. Черногаев, дизайн серии, 2024

© OOO «Новое литературное обозрение», 2024

Благодарности

Книга, которую Вы, уважаемый читатель, держите в руках, – глубоко личная. Откровенно говоря, именно работа над ней вернула меня к любимой научной стезе, вернула азарт исследователя.

Основа книги – моя кандидатская диссертация, которую пришлось защищать дважды. Ошибка в дате обсуждения работы в отзыве ведущей организации обернулась отменой решения диссертационного совета, потерей моральных, физических сил, финансов, упущенной работой мечты (впрочем, я все равно на нее попала через год). Именно поэтому особенно ценна в этой работе поддержка и помощь близких мне людей.

В первую очередь благодарю свою семью, поддерживающую меня во всех научных авантюрах, маму Галину Родионову за преданность, безусловную любовь и помощь в моей работе, сына Николая Копорушко за честность и терпение, сестру Светлану Родионову за пример безграничной силы духа. Этой книги не было бы без моих друзей, которые для меня вторая семья: спасибо Валентине Пинигиной, Анастасии Якуниной, Любови Куменок, Анастасии Коршуновой, Александре Николаевой. Вы – мое сокровище!

Благодарю моего научного руководителя Марию Борисовну Сердюк, именно она подтолкнула меня к этой теме, объединив мои научные интересы в сфере истории дальневосточной эмиграции и религии, прошла весь сложный путь со мной, привела к интересным рассуждениям, которые я сформулировала и развивала впоследствии.

Благодарю оппонентов по кандидатской диссертации, которая легла в основу этой книги, – Елену Евлампиевну Аурилене и Яну Леонидовну Салогуб, они помогли сделать исследование лучше.

Особая признательность исследователям и сотрудникам архивов, в которых мне удалось поработать: Государственный архив Российской Федерации, Российский государственный исторический архив, Российский государственный исторический архив Дальнего Востока, Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга, Государственный архив Хабаровского края, Государственный архив Забайкальского края, Архив новых документов (Archiwum Act Nowich).

Отдельное спасибо хочу сказать моим зарубежным коллегам, которые очень помогли со сбором материала для исследования: Мацею Вырве (Maciej Wyrwa), Павлу Либере (Paweł Libera), Тадеушу Кравчаку (Tadeusz Krawczak), Малгожате Петросяк (Małgorzata Pietrasiak), Ежи Чаевски (Jerzy Czajewski).

Благодарю за поддержку, помощь, обсуждение работы, отдельные советы и веру в меня замечательных ученых и коллег: Илью Владимировича Купряшкина, Наталью Алексеевну Шабельникову, Евгения Владимировича Нолева, Адриана Александровича Селина, Александра Валерьевича Резника, Дмитрия Михайловича Перцева, Андрея Викторовича Друзяка, Андрея Александровича Сапёлкина, Анастасию Васильевну Котюкову, Ирину Анатольевну Приходько.

Выражаю благодарность редактору серии «Studia religiosa» Сергею Елагину и литературному редактору Татьяне Тимаковой за профессиональную помощь.

Я глубоко признательна издательству «Новое литературное обозрение» и Российскому религиоведческому обществу (РРО) за проведение конкурса диссертаций по теме религии и высокую оценку моей работы. Выпустить книгу в издательстве такого уровня для меня огромное достижение.

Введение

Китайско-Восточная железная дорога: краткая историческая справка

В конце XIX века в Маньчжурии заметно увеличилось количество подданных Российской империи. Это было связано с постройкой железнодорожной магистрали. Заключенный 22 мая (3 июня) 1896 года секретный союзный договор между Российской и Цинской империями предоставил России право на постройку железной дороги в Северо-Восточном Китае.

Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД) задумывалась как ветка Транссибирской железнодорожной магистрали, соединявшая Читу и Владивосток; таким образом сокращалось время следования поездов. Помимо этого, русское присутствие в Китае должно было усилить влияние Российской империи на Дальнем Востоке. Главным идеологом строительства КВЖД был министр финансов С. Ю. Витте.

По условиям договора территории вдоль железной дороги и ее станций входили в полосу отчуждения. Подданные Российской империи, проживающие там, получали право экстерриториальности, так как попадали под действие законов российского государства. Срок действия договора – 80 лет, именно в течение этого времени Россия могла пользоваться КВЖД.

В 1898 году, после подписания конвенции о Ляодунском полуострове, Россия получила в аренду территорию с незамерзающими портами Порт-Артур и Талиенвань (Даляньвань, Дальний)¹. В том же году на реке Сунгари была заложена станция КВЖД, получившая позже название Харбин и ставшая центром российского присутствия в Китае.

КВЖД была официально открыта 1 (14) июня 1903 года. Жизнь вдоль полосы редко была спокойной. В 1900–1901 годах эти территории затронуло восстание ихэтуаней. Маньчжурию потрясла и прошедшая в 1904–1905 годах Русско-японская война. Важную роль в функционировании КВЖД выполняла ее Охранная стража (с 1901 года – Заамурский округ Отдельного корпуса пограничной стражи), защищавшая магистраль от нападений.

В августе 1905 года был подписан Портсмутский мирный договор, по условиям которого Россия отдавала Японии, с согласия Китая, арендное право на Ляодунский полуостров с портами Дальний и с Порт-Артуром. Также японцам отходило 740 верст южной линии КВЖД: от Порт-Артура до станции Куаньчэнцзы².

КВЖД находилась под государственным контролем до 1917 года. Революционные события изменили привычный ход жизни не только в Российской империи, но и на Северо-Востоке Китая. Свержение Временного правительства привело к установлению новой власти в стране, а связь с Правлением Общества КВЖД в Петрограде была практически полностью прервана. Гражданская война в России привела к полной потере контроля над территорией полосы отчуждения.

В ход событий вмешалась Китайская Республика. 16 марта 1920 года китайские войска во главе с майором Ло Бинем заняли здание штаба охранной стражи железной дороги. Функция полицейского управления перешла в руки китайских военных сил. 23 сентября 1920 года президент Китайской Республики Сюй Шичан издал Декрет о прекращении официальных сношений с российскими дипломатическими представительствами в Китае. В ответ на это советское правительство заявило об отказе от права экстерриториальности. Полоса отчуждения КВЖД была переименована в Особый район Восточных провинций (также употребляется – Особый район трех Восточных провинций)³. Российское население оказалось в эмиграции.

Был назначен новый управляющий КВЖД – на эту должность пригласили инженера Бориса Васильевича Остроумова. В начале 1921 года собранием акционеров Русско-Азиатского банка и представителями администрации железной дороги было подписано соглашение о новой структуре Правления КВЖД⁴. Советская власть начала разработку плана управления дорогой совместно с Китаем. Такой план был необходим из‐за опасности использования КВЖД войсками белоэмигрантов.

В апреле 1921 года китайское правительство согласилось на переговоры с представителями Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Пекин вступил в переговоры с делегацией РСФСР 16 декабря 1921 года. Одной из главных обсуждаемых проблем было управление КВЖД тремя сторонами – Китаем, РСФСР и ДВР⁵. Однако этот вопрос был официально урегулирован только после установления власти Советов на дальневосточных территориях.

В начале 1920‐х годов в Маньчжурию устремился поток российских беженцев, не принявших советскую власть. Харбин становится центром русской эмиграции на Востоке. В столице КВЖД сохранялся дореволюционный уклад жизни, эмигранты здесь чувствовали себя привычнее, чем в других иностранных городах⁶. В 1921 году был принят декрет РСФСР «О лишении российских беженцев гражданства», а в 1924 году повторно закреплен в законодательстве СССР и дополнен⁷. Русские эмигранты потеряли последнюю юридическую связь с Отчизной.

Но для советской власти первостепенной задачей на Востоке оставалось управление КВЖД. 31 мая 1924 года было заключено «Соглашение об общих принципах для урегулирования вопросов между СССР и Китайской Республикой». В четвертой статье соглашения все договоренности с бывшим царским российским правительством лишались силы. Советский Союз отказывался от прав и привилегий, таких как право экстерриториальности и консульская юрисдикция⁸. Управление железной дорогой перешло к Китайской Республике и СССР. КВЖД переходила в собственность Китая.

В октябре 1924 года в Особом районе Восточных провинций появились советские представители, а 5 октября в Харбине открылось Генеральное консульство СССР. С этого момента на КВЖД могли работать только китайские и советские граждане⁹. Многие рабочие железной дороги получали советские паспорта.

Ситуация резко меняется в 1928 году. Политическая обстановка в Китае становится крайне нестабильной, что приводит к гражданской войне и столкновению правительства Китайской Республики и китайских коммунистов. В декабре 1928 года было подписано соглашение между Нанкинским правительством и маршалом Чжан Сюэляном, одним из ведущих политических деятелей Гоминьдана. Маршал был назначен главнокомандующим войсками Северо-Восточного Китая. В стране устанавливался гоминдановский режим во главе с Чан Кайши. В декабре того же года Чан Кайши, выступавший за единоличное управление КВЖД Китаем, объявил советско-китайский договор неравноправным¹⁰.

На железной дороге начинаются столкновения. Китайская полиция в конце 1928 года захватила телефонную станцию КВЖД, а в конце мая 1929 года на Генеральное консульство СССР в Харбине произвели вооруженный налет. 10–11 июля железнодорожная магистраль уже была захвачена, советское руководство отстранено от должностей, а многие работники арестованы¹¹. На границе начались столкновения армий Чжан Сюэляна и РККА. Эти события стали известны как советско-китайский конфликт 1929 года. Проблема требовала решения и согласия обеих сторон. 13 декабря 1929 года в Хабаровск для введения переговоров прибыл дипломат Министерства иностранных дел Китая Цай Юньшэн. 22 декабря стороны подписали «Хабаровский протокол об урегулировании конфликта на КВЖД»¹², восстановивший совместное советско-китайское управление железной дорогой. После «конфликта на КВЖД» советская сторона начала процесс укрепления границ.

В 1931 году Япония вторглась в пределы Маньчжурии и оккупировала территорию. По решению Всеманьчжурской Ассамблеи, проведенной 1 марта 1932 года, было образовано государство Маньчжоу-Го.

СССР не признал новое государство, японские вооруженные силы в Маньчжурии угрожали безопасности советских границ. До 12 декабря 1932 года дипломатические отношения с Китаем были прерваны¹³, что немедленно отразилось и на работе КВЖД. Начались беспорядки, советских служащих железной дороги арестовывали, к 1933 году провокации со стороны японской администрации только усилились. Путем к прекращению постоянных конфликтов стала продажа КВЖД Маньчжоу-Го. Для Японии покупка КВЖД означала полный контроль над Маньчжурией. Переговоры о продаже КВЖД начались 25 июня 1933 года в Токио. И только 23 марта 1935 года было подписано соглашение между СССР и Маньчжоу-Го об уступке Маньчжоу-Го прав СССР в отношении КВЖД¹⁴.

Соглашение фактически стало началом дипломатических отношений двух стран. Юридически же дипломатические отношения между СССР и Маньчжоу-Го установились лишь 13 апреля 1941 года. В Харбине и Синьцзине открылись консульства СССР, а с 1933 года в Москве, Чите и Благовещенске – консульства Маньчжоу-Го¹⁵.

К окончанию Второй мировой войны, 14 августа 1945 года был подписан советско-китайский Договор о дружбе и союзе и Соглашение о Китайской Чанчуньской железной дороге (КЧЖД)¹⁶ как совместно управляемой общей собственности СССР и Китайской Республики сроком на 30 лет. С 1 сентября 1945 года возобновилось регулярное движение на дороге¹⁷. Дорога находилась в совместной советско-китайской собственности еще 7 лет.

14 февраля 1950 года, уже после установления коммунистической власти и образования Китайской Народной Республики, был подписан Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи и Соглашение о Китайской Чанчуньской железной дороге, Порт-Артуре и Дальнем. Документ предусматривал передачу СССР прав по совместному управлению КЧЖД КНР безвозмездно. 31 декабря 1952 года КЧЖД была передана КНР на безвозмездной основе¹⁸. Конец управления дорогой означал и конец феномена послереволюционной российской эмиграции в Китае.

Многонациональный, поликонфессиональный, веротерпимый: население Харбина и станций КВЖД

Если вы прочитаете любые мемуары о Харбине, то с большой долей вероятности этот город будет описываться как населенный разными народами, застроенный храмами разных конфессий, а главное – веротерпимый.

На многонациональность и поликонфессиональность столицы КВЖД – Харбина – указывали в своих работах как бывшие харбинцы (Г. В. Мелихов, Е. П. Таскина), так и крупные исследователи восточной ветви русского зарубежья (А. А. Хисамутдинов, Е. Е. Аурилене, Н. Е. Аблова, В. Ф. Печерица).

Строительством железной дороги занимались российские и китайские подданные, они же и заселяли станции КВЖД. Среди приезжих россиян были представители самых разных национальностей империи. Поскольку Россия являлась многонациональной и поликонфессиональной страной, то и на осваиваемой ею полосе отчуждения КВЖД население было этнически и религиозно разнообразным. Кроме подданных Российской империи на строительстве магистрали трудились и иностранцы.

Главное, что их объединяло, – жизнь с нуля, как бытовая, так и духовная. Абсолютно все российские религиозные общины начинали в полосе отчуждения КВЖД церковную жизнь с нуля. Даже Русская православная церковь (РПЦ), имевшая неоспоримые преимущества перед всеми другими церквями, начала развиваться на станциях КВЖД с чистого листа. Этот смысл вложил в свою речь и благочинный Маньчжурских церквей Владивостокской епархии РПЦ Леонтий Феодосиевич Пекарский, упоминавший о конфессиональном разнообразии региона:

Состав приходов здесь не обычный, не то что в матушке России. Здесь нет коренных жителей, исключая туземцев, китайцев, маньчжур, монголов и других народов, в преобладающем большинстве непросвещенных христианским учением. Прихожане рассеяны на большом протяжении узкой полосы КВЖД и состоят из представителей всех почти народов обширной нашей дороги страны России и из уроженцев всех почти ее епархий. Встречаются здесь всевозможные характеры, сталкиваются разные взгляды на религию и жизнь. Нет здесь традиций, нет обычаев объединившегося старого прихода. Таковы условия, в которых нам, пастырям, приходится работать а пасомым нравственно усовершенствоваться¹⁹.

В 1900–1901 годах, во время восстания ихэтуаней, и в 1904–1905 годах, во время Русско-японской войны, на станциях КВЖД расквартировывались российские военные части. В их числе были представители разных национальностей и вероисповеданий. Именно нахождение военных на этой территории временно активизировало религиозную жизнь россиян, которая до этого шла тихо и плавно. Увеличилось количество паствы и клира.

Центральным районом, где в это время кипела церковная жизнь, был харбинский район Корпусный городок. Он образовался из расквартировавшихся там российских военных частей и сконцентрировал наибольшее количество верующих (преимущественно православных, католиков и лютеран). Именно в этом районе Правление Общества КВЖД выделяло пространства для духовных нужд, которые религиозные общины обустраивали под церкви и молитвенные дома. После вывода военных полков необходимость в церковных помещениях отпадала. Верующие собирали средства на постройку храмов и возводили их в других, теперь более густонаселенных районах города.

После Русско-японской войны Харбин стал открытым для проживания иностранцев городом, в нем развернулась свободная торговля²⁰. Приток населения в полосу отчуждения КВЖД был связан с экономическими выгодами, которые сулило строительство железной дороги²¹. В состав национальных диаспор входили представители самых разных вероисповеданий.

В 1910‐х годах среди подданных Российской империи, проживавших в Маньчжурии, имелись православные, католики, мусульмане, протестанты (лютеране, баптисты, адвентисты, евангельские христиане), иудеи. Многие общины возводили там культовые здания. Земельные участки на строительство церквей выделяло Управление КВЖД. Религиозная жизнь в полосе отчуждения и на Дальнем Востоке России была схожа: состав населения обеих территорий с самого начала являлся многонациональным и поликонфессиональным.

Обязательной была регистрация религиозных и национальных обществ. Она осуществлялась через Управление Китайско-Восточной железной дороги. Каждое общество должно было выполнить требования администрации КВЖД, составить проект своего устава и подать документы в Управление. Созданные общества в целом поддерживались, некоторые из них (например, польское благотворительное и мусульманское общества²²) получали из городского бюджета пособия, особенно если их деятельность была связана с образованием.

К этому времени местом сосредоточения церковной жизни сделалась центральная часть города – район Новый город. На Большом проспекте, одной из основных улиц города, Правление Общества КВЖД выделило земельные участки нескольким христианским приходам. Буквально на одном пятачке оказалось несколько красивых крупных храмов, создававших новый облик города. В дальнейшем на Большом проспекте появлялись и другие церковные постройки.

Это место до сих пор называют церковной улицей, церковным районом или церковным кварталом Харбина, это один из туристических центров города, а китайские порталы пишут про него так:

В церковном районе улицы Аньшань расположены три церкви в разных архитектурных стилях на площади более 100 квадратных метров. Эта уникальная ситуация может быть реализована только в Харбине. Красота церквей в одной точке станет обязательным местом для посещения туристами, которые приезжают в Харбин²³.

Да и сам Харбин как только не именовали. Его называли Восточной Москвой из‐за русского облика и Русской Атлантидой из‐за судьбы его российского населения.

Частью образа города стали его праздники. Их разнообразие и количество Г. В. Мелихов связывал именно с многонациональностью города:

Что хотелось бы сказать вообще о праздниках в Харбине? Прежде всего то, что их было много. Число праздников диктовала особенность жизни большой многонациональной колонии в Китае – прежде всего присутствие здесь последователей многих конфессий – православия, католичества, лютеранства, иудаизма, ислама. Было сильно влияние Японии. Наконец, это был именно Китай со своими национальными и государственными праздниками. Таким образом, праздничные дни были русские, китайские, еврейские, японские, польские и другие (в Харбине проживали представители 35 различных национальностей). После 1924 года – перехода КВЖД в совместное советско-китайское управление – к ним добавились еще и государственные праздники СССР. И все они – русские православные, китайские, советские – входили в Табель праздничных дней на КВЖД, который в 1928 году, например, насчитывал 90 (!) таких дней²⁴.

Мусульмане могли прийти полюбоваться ярким празднеством православных, те специально выходили на улицы, чтобы посмотреть католическую процессию на праздник «Тела Господня», а верующие Римско-католической церкви активно праздновали Масленицу.

Особенно разнообразной и открытой в конфессиональном плане столица КВЖД была в 1920‐х годах, при китайской власти.

Насколько же реален «веротерпимый» образ Харбина? Безусловно, в городе происходили конфликты на национальной или религиозной почве, но они воспринимались как нечто из ряда вон выходящее, в прессе о них писали как о чем-то скандальном, а город в основном оправдывал свою «терпимость».

В действительности, именно русскоязычное население и сформировало эту атмосферу молодого города. Приезжая в Харбин, эмигранты не сталкивались с какой-либо межнациональной враждой, как в некоторых других частях Китая, к примеру в Кульдже. При этом речь не идет сейчас о вражде политической.

Все изменилось для российской эмиграции в 1930‐х годах, в период Маньчжоу-Го, когда приверженность к одним конфессиям на всех уровнях власти поддерживалась, а к другим резко осуждалась. С рассветом в Харбине национализма и в годы Второй мировой войны случались и стычки, например, между русскими и немцами, но они оставались единичными, отчасти и по причине цензурирования событий войны властями. Е. Чаевски характеризовал это так:

Но, за исключением нескольких фанатичных нацистов, немцы и поляки, как и другие «белые» в оккупированной японцами Маньчжурии, в этой непредсказуемой азиатской среде были склонны к терпимости и сотрудничеству, а не к спорам. По крайней мере, в повседневной жизни можно было говорить о нейтралитете. Войны и оккупации в Европе были не очень известны из‐за японской цензуры²⁵.

Как видно, политика играла ведущую роль в процессе построения нового общества в далекой Маньчжурии. На это указывала и Н. Е. Аблова:

История многонациональной российской колонии в Маньчжурии, отличавшейся особым духом взаимной терпимости, национального и религиозного равноправия, убедительно доказывает возможность добрососедского проживания и взаимовыгодного сотрудничества (при наличии к этому политической воли властей) представителей различных национальностей, конфессий и социальных групп.

Со сменой власти перестраивалась вся религиозная жизнь края. Историю русской общины, начиная от строительства КВЖД и заканчивая современным Харбином, пронизывают два понятия: «вера» и «власть». Начну и закончу я последним.

Книга «Харбин. Вера и отчуждение» состоит из нескольких блоков: религиозная политика в отношении российской диаспоры в Северо-Восточном Китае, история церковной жизни католиков и протестантов. Большая часть материала относится к Харбину – центру русской эмиграции в Азии, но, чтобы не ограничивать исследование и показать масштабы миссионерской деятельности, упоминаются и другие станции КВЖД, а также связь общин Харбина и других крупных городов Китая.

Работа адресована в первую очередь специалистам по истории эмиграции и истории религии, историкам, религиоведам, культурологам, краеведам и всем тем, кто увлечен русскими страницами города Харбина. Если эта книга вызовет интерес более широкого круга читателей, то это станет моей большой научной удачей.

Глава I
Религиозная политика в отношении российских христианских меньшинств

Первоначальной целью этой работы было воссоздание истории религиозных общин российских эмигрантов, но в ходе исследования возникали все новые вопросы. Так начало формироваться новое направление исследования – трансформация конфессиональных групп во время смены политико-правовых режимов Северо-Восточного Китая. Территория эта и правда уникальная: общины верующих россиян, в большинстве своем возникшие еще при строительстве или первых годах эксплуатации КВЖД, застали контроль российских властных структур, китайскую и японскую власть.

Хотя в работе упоминаются три этапа и три государства (не считая небольшой справки о КНР) – Российская империя, Китайская Республика и Маньчжоу-Го, – особое внимание уделено именно последнему, что обусловлено постановкой новой проблемы – политики государства в отношении иностранных верующих. Если в период с 1898 по 1920 год жизнь религиозных общин кардинально не отличалась от жизни на том же Дальнем Востоке Российской империи, а с 1921 по 1931 год особой целенаправленной конфессиональной политики по отношению к иностранцам в Маньчжурии Китайская Республика не вела, то период Маньчжоу-Го (с 1932 по 1945 год) радикально изменил религиозную жизнь российской диаспоры. Об этом и пойдет речь в настоящей главе.

Религиозная политика Российской империи на КВЖД

Маньчжурия не входила в территории Российской империи, но железнодорожная магистраль и станции, примыкающие к КВЖД, образовывали полосу отчуждения, где подданные Российской империи имели право экстерриториальности. На российское население распространялось законодательство их Отечества, китайское же население подчинялось законам Цинской империи.

Духовная сфера также регламентировалась законами Российской империи. До 1917 года статусом господствующей была наделена Русская православная церковь. Законы запрещали миссионерскую деятельность иным религиозным организациям²⁶. Еще до строительства железнодорожной магистрали православные миссионеры могли проповедовать в Китае. Статья 8 Тяньцзинского трактата от 1 июня 1858 года провозглашала:

Считая миссионеров за добрых людей, не ищущих собственных выгод, китайское правительство дозволяет им распространять христианство между своими подданными и не будет препятствовать им проникать из всех открытых мест внутрь империи, для чего определенное число миссионеров будет снабжено свидетельствами от российских консулов или пограничных властей²⁷.

Одним из первых строений Харбина стал православный храм, названный в честь святого Николая и возведенный в 1898 году²⁸, в год основания станции. По числу приверженцев православие тоже преобладало. С началом эксплуатации железной дороги в 1903 году все священнослужители Русской православной церкви прикреплялись к Церковному отделу – структурному подразделению Управления Китайско-Восточной железной дороги. Управление КВЖД занималось строительством православных церквей и приобретением храмового имущества, обеспечивало священников жильем²⁹. Руководство железной дороги контролировало использование предметов ритуального культа и запрещало их частную продажу³⁰. С 1908 года Церковный отдел КВЖД находился под контролем помощника управляющего КВЖД по гражданской части Михаила Емельяновича Афанасьева³¹. К нему обращались самые разные общины за предоставлением земли для постройки молитвенных домов или готовых помещений. Несмотря на главенствующую роль православной церкви, в населенных пунктах КВЖД жили представители самых разных религий Российской империи. Многие предприимчивые верующие оказывались в Маньчжурии в поисках материальной выгоды: в условиях строящихся городов открывались новые возможности для развития.

Часто и само российское правительство оказывалось заинтересованным в переселении некоторых категорий верующих на дальние неосвоенные территории. Старообрядцы и молокане зарекомендовали себя как колонизаторы, к тому времени сыгравшие большую роль в хозяйственном освоении Дальнего Востока России. Более того, многие церкви в полосе отчуждения КВЖД могли действовать открыто и без ограничений³². Особенно важный сюжет, продемонстрировавший готовность государства к послаблениям в отношении религиозных меньшинств, связан с планом дарования свободы вероисповедания старообрядцам и духоборам. Для освоения русскими Маньчжурии и Монголии Сергей Юльевич Витте в 1899 году предложил заселить эти территории русскими раскольниками, имевшими ряд необходимых для этого качеств (трудолюбие, хозяйственность, выносливость). Министр финансов предлагал старообрядцам, духоборам и другим раскольникам (кроме «нетерпимых» конфессий, куда входили скопцы и хлысты) свободу исповедовать свою веру и некоторые привилегии для заселения полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Идея получила отклик у представителей администрации и правительства Российской империи³³.

После выхода указа «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 года расширились права иных вероисповеданий. Была провозглашена свобода богослужения для некоторых конфессий, признавалось право подданных переходить из православия в другие (терпимые государством) христианские вероисповедания³⁴. Сохранялся запрет на ведение проповедей среди православного населения. В полосе отчуждения КВЖД он неоднократно нарушался. Некоторые христианские общины тайно вели проповедь. Русская православная церковь чаще всего знала об этом, но не могла представить факт нарушения законодательства. Почти все неофиты как один говорили, что примкнули к общине после прочтения книг Библейского английского или шотландского общества. Это был самый безопасный способ перейти из лона Русской православной церкви в протестантизм, не рассказав о проповеднической работе общин. Верующие «нетерпимых» конфессий и вовсе отрицали свой переход, называя себя православными или верующими одной из «терпимых» конфессий. С нарушителями закон был строг.

Меру наказания за нарушение религиозного законодательства определяла вторая глава «О нарушении ограждающих веру постановлений» Уголовного уложения. Согласно статье 83, виновный в совращении православного в иную христианскую веру наказывался заключением на срок до трех лет; в секту или раскол – ссылкой на поселение (статья 84); за публичное чтение речей и проповедей, которое могло побудить православного верующего к переходу в иную веру или раскол, – заключением на срок до одного года или арестом (статья 90); совершение раскольником или сектантом духовной требы или крещения православного верующего наказывалось арестом (статья 91); совершение любого священнодействия духовным лицом иной христианской веры в отношении православного наказывалось денежным штрафом до 300 рублей и удалением с церковной должности на срок от трех месяцев до одного года (статья 93)³⁵.

Управление Китайско-Восточной железной дороги разрешало, но количественно ограничивало провоз священных книг британским обществом, при этом лишь провоз в багаже пассажирского поезда был мал и составлял пять книг в год, в товарном поезде можно было провезти достаточно большое количество – до 40 пудов (655 килограммов) изданий в год³⁶. Книги распространялись миссионерами среди населения, проявившего интерес к учению церкви. Тем не менее проповедь продолжала играть ведущую роль в привлечении паствы.

В среде российского населения полосы отчуждения КВЖД православие всегда оставалось преобладающей конфессией и различные структурные изменения на этой территории впервые происходили именно в жизни Русской православной церкви. Сначала сменилось подчинение Русской православной церкви в Маньчжурии: прежде она была под управлением Пекинской духовной миссии, а после Русско-японской войны перешла в ведение Владивостокской епархии³⁷.

После расширения прав верующих в 1905 году многие протестантские конфессии увеличили количество проповедей в полосе отчуждения КВЖД. Это обеспокоило руководство Русской православной церкви, которое внимательно следило за религиозной ситуацией в полосе отчуждения. РПЦ могла самостоятельно или совместно с администрацией железной дороги контролировать деятельность христианских общин. В 1910 году Владивостокская духовная консистория планировала направить предписание наказному атаману Уссурийского казачьего войска о необходимости привлечения в станицах к ответственности баптистов и верующих иных христианских учений, проповедовавших среди православных³⁸. В полосе отчуждения КВЖД Русская православная церковь могла воздействовать на административные структуры через помощника управляющего КВЖД по гражданской части, которого информировали об активизации протестантских общин.

В мае 1911 года благочинный Маньчжурских церквей Владивостокской епархии Леонтий Пекарский направил архиепископу Владивостокскому и Камчатскому Евсевию список мер, которые должны были способствовать прекращению распространения сект в полосе отчуждения КВЖД. Л. Пекарский считал, что в Харбин необходимо направить опытного миссионера и построить православную церковь при главных мастерских дороги, где больше всего распространялись новые направления протестантизма. Со своей стороны о. Леонтий обещал просить М. Е. Афанасьева дать распоряжение о наблюдении за группами адвентистов, число которых резко увеличилось за год³⁹.

Уже через полгода одна из мер была выполнена. В ноябре 1911 года архиепископ Владивостокский и Камчатский Евсевий назначил на должность епархиального противосектантского миссионера священника из Казанского уезда Сергия Толпегина⁴⁰. Его должностные обязанности включали ведение списков протестантов, в том числе перешедших из православия, миссионерскую деятельность и беседы с представителями протестантизма.

Территориально деятельность епархиального противосектантского миссионера охватывала Владивостокский епархиальный округ, в том числе территорию полосы отчуждения КВЖД, где он начал активно работать с 1912 года: в середине сентября провел четыре беседы с протестантскими проповедниками на станции Маньчжурия, а с 23 сентября по 2 октября вел беседы с баптистами и адвентистами Харбина⁴¹. Такие дискуссии были очень популярны у местного населения и их охотно посещали. От протестантов участвовали не только местные, но и приезжие пасторы, которые пользовались большим уважением у мирян. С. Толпегин указывал, что после его бесед в столице КВЖД один из протестантов перешел в православие⁴². По итогам доклада, представленного миссионером во Владивостокскую духовную консисторию, было решено открыть в Харбине «нарядные» (просветительские) курсы⁴³.

Помимо С. Толпегина, Маньчжурию посещали и другие православные миссионеры: Иоаким Крупенин, Иоанн Восторгов и др. И. Крупенин провел в столице КВЖД три беседы о сущности православного и адвентистского учения, посетивших эти встречи было более 1600 человек⁴⁴. И. Восторгов летом организовал в Хабаровске временные миссионерские пасторские курсы для подготовки православных проповедников в районы Дальнего Востока, где были распространены протестантские течения⁴⁵. Если на Дальнем Востоке миссионеры проводили беседы про старообрядчество, то в полосе отчуждения КВЖД публичные выступления были связаны с баптизмом и адвентизмом седьмого дня, в которых Русская православная церковь видела опасность.

Стоит рассказать о деятельности Л. Пекарского. С появлением в Маньчжурии новых религиозных общин он старался максимально подробно и объективно подойти к их изучению. Только собрав максимально полную информацию, Пекарский направлял сведения в Консисторию и информировал Управление КВЖД. О необходимости постройки православных храмов писал и в харбинские газеты. Был человеком целеустремленным и непредвзятым.

Итак, Русская православная церковь зачастую выполняла функцию контроля за новыми христианскими течениями, не только предупреждая их распространение, но и ведя статистику верующих. Важным направлением работы РПЦ была борьба с сектантством. Рассматривая итоги противосектантской работы, можно прийти к выводу, что они были безрезультатны и не могли остановить распространение протестантизма в полосе отчуждения КВЖД.

Невзирая на это, работа С. Толпегина хорошо финансировалась. Для ежегодной работы в Харбине и близлежащих станциях о. Сергию выдавали годовые билеты для проезда по всей линии железной дороги. Из-за обеспокоенности растущим количеством протестантских проповедей в столице КВЖД ему даже разрешили раньше срока покинуть Свято-Троицкий мужской монастырь (где он отбывал трехмесячное наказание в 1914 году) для продолжения работы в полосе отчуждения⁴⁶. Усилия, направленные на борьбу с новыми протестантскими течениями и сектами, все увеличивались, и уже в 1915–1916 годах на некоторых станциях КВЖД были созданы первые противосектантские общества⁴⁷.

В харбинских газетных статьях подробно освещалась религиозная жизнь общин, давались объявления о праздничных службах трех христианских церквей: Русской православной, Римско-католической и Евангелическо-лютеранской. Подробно излагались яркие события церковной жизни. Обсуждаемой темой была борьба с распространением в Маньчжурии баптистских и адвентистских общин.

После Февральской революции и конца российской монархии к власти пришло Временное правительство, закрепившее право граждан на переход из православия в другие христианские вероисповедания. В постановлениях «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений»⁴⁸ от 2 апреля (20 марта) 1917 года и «О свободе совести»⁴⁹ от 14 июля 1917 года признавалась законность внеисповедного состояния.

Конфессиональная политика в 1917–1920 годах была крайне нестабильной, как и политическая ситуация. В это время не обновлялась статистика групп верующих, а Русская православная церковь не вела противосектантскую работу. В целом все были куда больше обеспокоены государственными изменениями, из‐за чего вопросы религии отошли на задний план.

Религиозные организации изменения затронули напрямую. На территории вдоль КВЖД прибывали крупные группы русских эмигрантов: среди них были и верующие, и священнослужители различных религий. Сложившийся вокруг железной дороги русский уклад жизни привел к быстрому росту конфессиональных институтов⁵⁰. В первые годы после революционных событий религиозные организации продолжали поддерживать связь с церковно-административными структурами по ту сторону границы. Работа религиозных объединений в среде русской эмиграции направлялась в основном на сохранение этнокультурной идентичности диаспор⁵¹. Доминирующую позицию продолжала занимать Русская православная церковь. После снятия ограничений начали активную деятельность римско-католические приходы и протестантские общины, занимавшие положение меньшинств по отношению к православной церкви.

Первый период истории христианских меньшинств российской диаспоры Северо-Восточного Китая – это время формирования религиозных объединений. Большинство общин образовывалось в результате прибытия в Маньчжурию групп верующих (католики, лютеране, баптисты), но некоторые возникали и вследствие ведения проповедей. В начале XX века христианские общины региона были частью российских церквей, чаще всего напрямую подчиняясь религиозно-административным центрам на территории российского Дальнего Востока. Уже на этом этапе распространения протестантизма у Русской православной церкви возникали опасения, выливавшиеся лишь в неудачные попытки межконфессиональных отношений в форме миссионерских бесед.

Для полосы отчуждения КВЖД не было выработано отдельного религиозного законодательства, но конфессиональная политика в крае все же имела свои особенности. Правительство в некоторых случаях было заинтересовано заселением территорий христианскими меньшинствами и поэтому препятствий им не чинило. Считалось, что в Маньчжурии многие конфессии живут свободнее. Хотя были и единичные случаи обратных примеров, например вынужденный отъезд И. Воронаева из Харбина.

Особый район Восточных провинций и конфессиональная политика Китая

В октябре 1920 года начался новый этап истории выходцев из России и христианских меньшинств российской диаспоры в Маньчжурии. Территория полосы отчуждения КВЖД вошла в Особый район Восточных провинций Китайской Республики⁵², а российское население лишилось права экстерриториальности. Живущие в Китае россияне оказались в эмиграции, но лишь немногие решались уехать на родину, где полным ходом шли Гражданская война и военная интервенция. И если в центральной части страны уже установилась советская власть, то на Дальнем Востоке военные действия были в самом разгаре. Весной 1920 года на граничащих с Маньчжурией территориях создается новое государство – Дальневосточная республика (ДВР).

В это время в Особом районе Восточных провинций Китайской Республики появился ряд учреждений для административного регулирования российского населения: Главное полицейское управление, Управление железнодорожной полиции, Земельное управление, Управление по делам городского и поселкового хозяйства, Управление главноначальствующего, Окружной суд, Управление народного просвещения, Судебная палата Особого района Восточных провинций⁵³. Правовое положение русского населения полностью изменилось.

Вопросы веры не были главными в среде российской эмиграции. Главным стало выживание: поиски работы, недорогого жилья, школы для детей, оплата обучения, получение новых документов или визы для выезда. Преимуществом Харбина среди других городов, куда устремились эмигранты, была русскоязычная среда. Здесь не нужно было учить новый язык и привыкать жить в реалиях другой, незнакомой страны.

В среде российского населения формируются три группы: эмигранты, китайские и советские граждане. Одной из категорий населения, которая в большинстве своем оставалась в статусе эмигрантов, были служители церкви.

Пришедшее к власти в полосе отчуждения КВЖД советско-китайское руководство приняло решение прекратить финансовую поддержку религиозного культа. Ассигнования от Управления КВЖД на содержание церквей и духовных лиц приостанавливались, духовенство лишалось квартир⁵⁴. Эти изменения коснулись в основном Русской православной церкви, ранее поддерживаемой государством. Христианские меньшинства, финансировавшиеся иностранными центрами, не пострадали.

Русская православная церковь продолжала занимать господствующую позицию по сравнению с иными религиозными организациями в русскоязычной среде. Религия в эмиграции выполняла главным образом компенсаторную функцию. В тяжелые времена беженцы находили утешение в церкви, к какой бы конфессии она ни относилась. Религия сплачивала верующих, выполняя и коммуникативную функцию. Религиозные и национальные общины объединяли группы эмигрантов. Одним из средств этого объединения стала печать. В 1920‐х годах многие религиозные организации открывали собственные издательства и начинали выпускать журналы и газеты. Они и образовали связующее звено между общинами «русского Китая» и советского Дальнего Востока. Служители церкви освещали в печати жизнь заграничных общин и обменивались опытом.

В эмигрантском сообществе важную роль начал играть Христианский союз молодых людей (ХСМЛ), или Young Men’s Christian Association (YMCA), – иностранная межконфессиональная организация, оказывавшая финансовую помощь русской эмиграции. Старший секретарь ХСМЛ в России Эдгар МакНотен охарактеризовал союз как «филантропическую, образовательную и религиозную организацию»⁵⁵.

Основателем общества в Харбине был американец Г. Готт – бывший генеральный секретарь иркутского ХСМЛ⁵⁶. Особое внимание союз уделял образовательной деятельности. В 1925 году в городе открылись собственная гимназия ХСМЛ, библиотека, различные учебные курсы. Секретарем организации и заведующим образовательного отдела был Алексей Алексеевич Грызов⁵⁷ (Ачаир) – известный харбинский поэт. Религиозным образованием в ХСМЛ занимались священники разных вероисповеданий. У православных учеников Закон Божий преподавали служители Русской православной церкви, у католиков – ксендз Римско-католической церкви, у протестантов – пасторы их конфессий⁵⁸. Несмотря на то что корни ХСМЛ уходили в протестантство, вся деятельность была направлена на сглаживание различий между христианскими конфессиями и поощрение религиозного либерализма⁵⁹.

Тем временем в Советском Союзе начиналось развитие протестантских конфессий. До 1929 года в СССР длилось «золотое десятилетие», как именовали этот период лидеры протестантских церквей⁶⁰. Мягкая политика государства позволила общинам свободно развиваться. При этом к иностранным миссионерам власти относились настороженно. Многие представители американских и европейских миссий были вынуждены выехать в Харбин и продолжать вести свою деятельность уже там. На советский Дальний Восток из Особого района Восточных провинций Китая периодически направлялись проповедники, чему способствовала прозрачность границ между государствами⁶¹. До конца 1920‐х годов пасторы церквей могли пересекать границу для посещения ближайших общин. Но были и случаи задержания религиозных деятелей при переходе границы.

Положение религиозных организаций на советском Дальнем Востоке определялось центральной государственной властью и региональными рекомендациями по работе с протестантскими общинами Дальнего Востока. Они определяли местные особенности и регламентировали работу властных структур в отношении религиозных общин. В 1928 году в Циркулярном письме адмотдела Далькрайисполкома об отношении к сектантам, направленном окружным адмотделам, были упомянуты случаи притеснения религиозных групп районными административными отделами и отдельными сотрудниками рабоче-крестьянской милиции Дальнего Востока. Проповедников задерживали прямо во время миссионерских поездок и требовали разрешение на выезд в пределах 7,5 км за пограничную полосу⁶². Административный отдел Далькрайисполкома такие действия осуждал.

Китайская политика в Особом районе Восточных провинций велась с точностью наоборот. Новое правительство интересовал контроль только крупных конфессий, небольшие группы практически не учитывались. На практике же контроль над религиозными меньшинствами бывшего российского населения отсутствовал. В Харбине произошел настоящий религиозный бум. Именно 1920‐е годы становятся временем церковного строительства в городе, активной миссионерской работы, стимулируя рост паствы разнообразных религиозных общин.

А. Дементьев цитирует в своей работе баптистского миссионера Эрика Олсона, слова которого полностью подтверждают выводы о религиозной политике Китайской Республики на этой территории:

Наше движение здесь⁶³ не повлечет за собой изменение в нашей работе, это всего лишь изменение резиденции. Под китайским законодательством мы имеем полную свободу, которая нужна нам для благовестия среди русского народа. Кроме того, мы достаточно близки к нашим братьям и церквям в Сибири, чтобы позволить нам осуществлять контроль и следить за тем, чтобы все шло гладко… Таким образом, у нас нет неопределенности в отношении работы⁶⁴.

Но есть и полярное мнение: Серен Урбански писал об ограничении свободы вероисповедания и запрете православных праздников на приграничных территориях⁶⁵. Возможно, подобные меры предпринимались только на границе, так как в Харбине религиозные праздники и деятельность христианских миссий не ограничивались.

Китайское правительство не регламентировало жизнь российских конфессий отдельно. Большинство эмигрантов не знали китайского языка, и религиозное законодательство страны было практически недоступно для русскоязычного населения бывшей полосы отчуждения КВЖД. Инициатором переводов части законов Особого района Восточных провинций стало экономическое бюро КВЖД, хотя в сферу интересов этой структуры религиозное законодательство не входило. Поэтому в переводной литературе можно встретить только упоминания о запрете посягательств «на свободу совести и кощунственное отношение к покойникам»⁶⁶. Это и была вся доступная русским эмигрантам информация о законах в сфере религии.

Из-за нестабильной политической ситуации в Маньчжурии спокойная религиозная жизнь российской диаспоры снова прервалась. В первую очередь сказалось укрепление границ вследствие «конфликта на КВЖД». К началу 1930‐х годов связь между советскими христианскими общинами и церквями в бывшей полосе отчуждения КВЖД почти полностью прервалась. В это же время СССР вводит в отношении протестантских организаций антирелигиозную политику. Сведения об этом доходили и до русской эмиграции в Китае. В «Заре», одной из самых популярных харбинских газет, осуждали антирелигиозную кампанию в Советском Союзе: редакция издания называла политику страны богохульной⁶⁷.

Вопреки тому, что к 1930 году некоторые иностранные протестантские миссии покинули Харбин, эмигрантские религиозные общины сохранились. Они продолжали действовать благодаря пасторам из числа бывших россиян, остававшимся на КВЖД. После оккупации Маньчжурии Японией все ранее обосновавшиеся на территории христианские меньшинства сохранились.

Контроль над религией: религиозная политика Маньчжоу-Го

К началу 1930‐х годов Японская империя стала выполнять план по оккупации Маньчжурии, который разработал и представил императору Японии 25 июля 1927 года премьер-министр страны Танака Гиити. По задумке премьера покорение империей Востока должно было начаться с Монголии и Маньчжурии, где особенно слабым регионом был Район Трех Восточных провинций⁶⁸ (Особый район Восточных провинций). В 1931 году японские войска вторглись на территорию Китая и 5 февраля 1932 года заняли Харбин. Уже 9 марта этого же года вторжение привело к созданию марионеточного⁶⁹ государства Маньчжоу-Го во главе с представителем маньчжурской династии Пу И.

Первые годы существования Маньчжоу-Го политика государства позиционировалась как лояльная и веротерпимая. Русская диаспора наравне с иными национальными общинами составляла разнообразную этническую и конфессиональную мозаику страны. Современники событий характеризовали законодательство Маньчжоу-Го в религиозной сфере как терпимое. Империя провозгласила свободу совести и полную веротерпимость, что отображалось в ее основных законах, которые «неукоснительно соблюдались»⁷⁰. Свобода религии провозглашалась в первом документе нового государства – «Декларации о создании Маньчжоу-Го», в которой было обещано:

Образование будет всюду распространено; культы и религии – уважаться. Таким образом, будет осуществляться принцип Ван-Дао. Всем народностям, живущим в новом Государстве, мы несем радость, подобную весне, и, добившись сияния вечного мира в Восточной Азии, мы сделаем Новое Государство примером для всего мира⁷¹.

Интересно и то, что первоначально религиозная политика государства была либеральной, современники событий примечали: разные народности и верования действительно поддерживались. Исконная маньчжурская и китайская культура внешне почиталась, об этом говорит само указание принципа Ван-Дао, конфуцианского понятия истинного пути правителя, в отношении направления политики государства. Главная цель этой тактики японского правительства – не вызвать у населения негативных настроений в первые неустойчивые годы правления страной.

Особое внимание правительство марионеточного государства уделяло межэтническим отношениям. В Маньчжурии проживали самые разные народы с собственными культурными и национальными особенностями. Японские власти, чтобы расположить к себе национальные общины в первые годы, предоставляют им значительную свободу действий. Такие заявления Пу И, как: «Мы уничтожим различия между народами, не допустим международных столкновений»⁷², являются тому подтверждением. 25 июля 1932 года была принята «Декларация об учреждении Киовакай». Общество Киовакай, или Сехэхой (в переводе с китайского «Общество мира и согласия»), было единственной общественной организацией, учрежденной государством. С 1936 года ее членами становилось все население империи⁷³. Деятельность общества была многообразной, в задачи организации входило и обеспечение мира среди многонационального населения Маньчжоу-Го, и воспитание уважения к его конфессиональному многообразию.

В 1932 году указом Верховного правителя Маньчжоу-Го создается ряд министерств для административного регулирования страны. Религиозные организации полностью переходят под контроль министерства народного просвещения. В ведении министра народного просвещения оказались вопросы просвещения, традиций, религии, церемоний и духовного развития народа⁷⁴. В состав министерства вошли три департамента: департамент общих дел, департамент народного просвещения, департамент церемоний и религии⁷⁵. Именно департаменту церемоний и религии стали подконтрольны религиозные организации в бывшей полосе отчуждения КВЖД. Указом Пу И отмечалось, что в ведении департамента находятся:

1) дела, касающиеся духовного развития народа;

2) дела, касающиеся социального образования;

3) дела, касающиеся религии;

4) дела, касающиеся церемоний и традиций⁷⁶.

Учебные заведения, открытые христианскими церквями, теперь относились к департаменту учебных дел.

До 1933 года государственный контроль за религиозными организациями практически полностью отсутствовал. Но в ноябре 1933 года правительство Маньчжоу-Го заявило об установлении обновленных правил, касающихся организации религиозного культа, которые позже будут опубликованы в новом законопроекте. 21 ноября министерство просвещения Маньчжоу-Го опубликовало директиву с запретом выдачи разрешений на открытие новых религиозных организаций до вступления в силу нового закона⁷⁷. Больше русскоязычные протестантские или католические общины в Маньчжурии не создавались и не регистрировались.

В 1934 году Маньчжоу-Го было провозглашено империей и переименовано в Маньчжоу-Диго, или Великую Маньчжурскую империю, а верховный правитель Пу И был наречен императором⁷⁸. Столицей Маньчжоу-Диго стал Синьцзин, Харбин – центром Бинцзянской провинции⁷⁹.

Одной из первых же мер по новому административному делению государства стала конфискация церковных земель. В газете Гун-Бао вышла статья, в которой указывалось на то, что все земли принадлежат Великой Маньчжурской империи. Взамен изъятых у церквей территорий подразумевалась компенсация. О каких конфессиях шла речь в тексте, сведений не было⁸⁰. Также нет сведений о реальном изъятии земель у христианских меньшинств российской диаспоры или конфликтах на этой почве.

Государство приступило к первым шагам по национальному регулированию, в особенности к контролю за многочисленной российской эмиграцией. Для этого 28 декабря 1934 года был создан специальный административный орган – Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ). В его ведении оказалось около 110 тысяч русских, а около 60 тысяч из них были эмигрантами⁸¹. В 1935 году Маньчжоу-Диго покинуло около 25 тысяч советских граждан, но, несмотря на это, советская колония все еще оставалась там значительной. Многие граждане СССР решают покинуть Маньчжурию или перейти в эмигрантское состояние⁸².

Законы и распоряжения доходили до российской диаспоры через значительное время после выхода: они переводились на русский язык и издавались отдельными сборниками. Инициатором издания переводов законодательства были властные структуры Маньчжоу-Диго. Сами переводы выполнялись и издавались БРЭМ.

В декабре 1936 года в Мукдене было организовано Объединенное общество христиан, проживающих в Маньчжурской империи, куда вошли православные, католические и протестантские общины. Объединение осуществляло функции связующего звена между христианскими церквями⁸³. В целом жизнь христианских меньшинств это общество не изменило.

Правительство марионеточной империи подвергало резкой критике политику Гоминьдана, направленную на борьбу с иностранным засильем⁸⁴. Но и Маньчжоу-Диго постепенно начинало менять свою политику по отношению к различным категориям иностранных граждан, проживавших на ее территории. Лозунг первых лет правления «Предоставить всем религиозную свободу»⁸⁵ оставался лишь в печати, реально же в религиозном законодательстве страны проявлялось главенство синтоизма – автохтонной религии Японии. Территорию подстраивали под Японскую империю, для чего в большом количестве в Маньчжурию переселяли японцев. Для обслуживания их духовных нужд строили синтоистские храмы.

Синтоизм начинает упоминаться в законах Маньчжурской империи. Высочайшим Указом № 1 от 4 января 1937 года была добавлена дополнительная статья Уголовного кодекса империи:

Статья 179. Виновный в публичном оказании неуважения к синтоистским храмам жертвенникам, кумирням, буддистским, даосским храмам и другим молитвенным местам наказывается каторжным тюремным заключением или тюремными заключениями на срок до пяти лет или денежным штрафом до пятисот юань.

Предыдущая часть статьи также относится к виновному в препятствовании религиозным церемониям, похоронам, проповедям и молениям⁸⁶.

Впоследствии официальной идеологией марионеточного государства становится принцип Хакко итиу – японский геополитические лозунг, который переводится как «Восемь углов под одной крышей». Под Хакко итиу подразумевалось объединение Азии под управлением Японии⁸⁷. Создание Великой Маньчжурской империи приписывалось божественному промыслу синтоистской богини Аматерасу⁸⁸. В стране праздновались день основания Маньчжоу-Диго (1 марта) и день Аматерасу (15 июля)⁸⁹.

В русской диаспоре большое влияние приобрели Российский фашистский союз⁹⁰ (далее РФС, или Всероссийская фашистская партия – ВФП) и БРЭМ, непосредственно связанные с японской администрацией и поддерживаемые ею. Организации выступали за сохранение первенства православной церкви в среде русской эмиграции. Глава русских фашистов в Харбине К. В. Родзаевский был вице-председателем Православной комиссии по борьбе с безбожием⁹¹. Официально эта позиция выразилась в «Обращении Главного Бюро по делам Российских эмигрантов в Маньчжурской Империи к Российской эмиграции», где, несмотря на утверждения о «широкой веротерпимости» и «уважении других вероисповеданий», русскую диаспору призывали к сохранению православной веры⁹². Подчеркивалась обязательность уважительного отношения эмигрантов к Маньчжоу-Диго⁹³.

Тем временем со стороны РФС началась критика протестантских конфессий: газета партии «Наш путь» публиковала статьи с обвинениями пасторов в ненадлежащем поведении и даже шпионаже. В личных делах служителей церкви, сформированных БРЭМ, было собрано большое количество донесений на имя начальника Штаба Модягоуского района РФС от члена партии Николая Григорьевича Половодова. Именно он вел наблюдение за протестантскими священниками, был лично знаком со многими из них и являлся агентом РФС. Для получения информации о жизни церквей Половодов стал членом двух протестантских общин (пятидесятников и методистов) в Харбине и постоянно посещал службы других христианских конфессий⁹⁴. Со стороны японцев слежку за христианскими общинами вел японец Какаэс, одновременно отправлявший доносы в БРЭМ и в Японскую военную миссию (ЯВМ) на имя сотрудника миссии Ямадзи.

Именно протестантские миссионеры, граждане различных стран, вызывали наибольшие опасения у японских властей. Следующим шагом по выстраиванию контроля над религией явилось ограничение деятельности всех проповедников, церкви которых не были официально зарегистрированы в Маньчжоу-Диго. В мае 1939 года вышло «Временное положение для храмов и миссионеров» (Постановление Министерства занятости № 93). Оно требовало получить обязательный сертификат для ведения религиозной деятельности. Сертификат выдавали после заявления пастора церкви в Министерство по гражданским делам страны и только миссионерам, закрепленным за определенной церковью, полностью отвечавшей за действия своих представителей⁹⁵.

Логичным следствием ограничений стал отъезд множества проповедников за границу. В большом количестве Маньчжурию покидали и русские эмигранты. Молодежь уезжала в Шанхай, чтобы избежать призыва в специально формируемые японцами военные отряды из эмигрантов. Через Шанхай эмигранты уезжали в Америку, Канаду, Австралию, Европу. Вследствие ухудшавшихся отношений Японии и Великобритании многие английские подданные оказались под надзором японских служб, за миссионерами велась слежка, их действия жестко контролировались.

Исключение составляла католическая церковь, действовавшая при Маньчжоу-Диго достаточно свободно. Ватикан стал одним из первых европейских государств, признавших Маньчжурскую империю, и препятствий церкви японские власти не чинили. Все это говорит о прямой зависимости жизни христианских меньшинств от политической ситуации.

В 1940 году Министерство народного просвещения (благополучия) разработало трехлетний план по изучению деятельности христианских церквей⁹⁶. Введение плана в жизнь было продиктовано необходимостью создать законы, оговаривающие аспекты религиозной деятельности христианских общин, а возможно и формальным разрешением на контроль за церквями со стороны японских властей.

В том же году произошло событие, открыто показавшее влияние Японии на Маньчжоу-Диго. Визит императора Пу И в Страну восходящего солнца широко освещался в прессе, а особое внимание в этих заметках было уделено синтоистскому ритуалу. Во время поездки Пу И посещал синтоистские святыни, молился в храмах и поклонялся Аматерасу. С этого момента синтоистский ритуал стал основой культа императора Маньчжоу-Диго⁹⁷.

Столь важный для японцев церемониал было невозможно ввести на мелких предприятиях и в эмигрантских конторах, поэтому начали с образовательных учреждений. В учебных заведениях оборудовали отдельные комнаты или павильоны на школьных территориях, где устанавливались портреты императора. Это было частью японской политики тенноизма – воспитания молодого поколения в духе поклонения императору.

Поклонение императору и императорским регалиям составило основу государственного культа страны. Его начала доводились и до российской эмиграции: в частности, в 1941 году они были официально добавлены в обязательную школьную программу. Первой частью преподавания гражданской морали для русских школ было изучение религиозных вопросов. Их учащиеся проходили в первом классе. Программа включала в себя следующие пункты:

1. Значение религии в жизни человека и общества.

2. Ненормальность безбожия.

3. Учение Христианской Православной церкви как основа гражданской морали русских эмигрантов.

4. Свобода вероисповедания (в Российской империи, в Японии, Маньчжоу-Диго).

5. Уважение к религиозным верованиям других людей.

6. Общее представление о государственном культе в Японии⁹⁸.

Следующие государственные изменения затронули религиозную собственность. С апреля 1941 года правительство издало ряд постановлений по провинциям Маньчжоу-Диго. В них вводилась обязательная регистрация храмовой собственности; правила запрещали продажу находящихся в церквях предметов (за исключением личных вещей священнослужителей). Ответственными за сохранность религиозной собственности становились священнослужители прихода⁹⁹.

В 1942 году в Маньчжоу-Диго праздновался 10-летний юбилей основания государства. Особый акцент в торжественных церемониях делался на поклонение регалиям императора по примеру японских императорских ритуалов¹⁰⁰.

Военные действия отодвинули вопросы религиозной политики государства на задний план. В августе 1945 года СССР вступил в войну с Японией. 9 августа советские войска пересекли границу и вошли в пределы Маньчжурской империи, поэтапно освобождая города и станции. Уже 20 августа войска заняли Харбин¹⁰¹, где проживала значительная часть российской эмиграции. 2 сентября 1945 года Япония капитулировала, завершилась Вторая мировая война, а марионеточное государство Маньчжоу-Диго прекратило свое существование.

Глава II
Римско-католическая церковь в Маньчжурии

Формирование католического прихода на КВЖД

Римская католическая церковь активно действовала на территории Китая с XVI века: велась миссия, строились храмы и создавались церковно-административные структуры. В Маньчжурии первые католические миссионеры начали проповедь еще в XVII–XVIII веках. В рассматриваемый нами период на Северо-Востоке Китая активную деятельность вела французская католическая миссия.

Римско-католическая церковь, имеющая четкую структуру, сразу начала создавать организации, которые бы вели здесь деятельность. В 1838 году из Пекинской епископии был выделен Маньчжурский апостольский викариат Римско-католической церкви¹⁰², который распространял свою деятельность на огромную территорию, из‐за чего возникали некоторые трудности. Чтобы их устранить, в 1898 году было решено разделить викариат на две самостоятельные части: Апостольский викариат Южной Маньчжурии с центром в Мукдене и Апостольский викариат Северной Маньчжурии с кафедрой епископа в Гирине. Викариат Северной Маньчжурии включал Гиринскую и Цицикарскую провинции¹⁰³.

Как раз в период формирования двух католических викариатов в Маньчжурию для строительства КВЖД прибывают специалисты из Российской империи. В их числе были представители различных национальностей, в том числе поляки, исповедовавшие католицизм.

На станциях железной дороги не было священнослужителей из Российской империи, поэтому верующие католики обращались к французской миссии, священники которой в обиходе использовали только французский и китайский языки. Это приводило к сложностям взаимодействия с ними.

Польская диаспора уже в первые годы достаточно быстро сформировалась в полосе отчуждения из специалистов, занимающихся постройкой железной дороги, служащих КВЖД, военных и их семей. В скором времени возникла необходимость в строительстве костела и приглашении священнослужителя для удовлетворения духовных нужд католической паствы.

Поляки активно выстраивали духовную жизнь колонии. Когда по КВЖД только начали запускать пробное движение поездов, а до официального открытия дороги было еще два года, католики собрали Церковный комитет и занялись вопросами строительства первого костела. Церковный комитет (Церковно-строительный комитет, позже – Приходской совет) явился одной из наиболее устойчивых религиозных организаций в Харбине. Созданный в 1901 году, он проработал в Китае более тридцати лет.

Католическое население проживало во многих населенных пунктах линии КВЖД, но наибольшее количество верующих было в Харбине. Было решено возвести костел именно там. В том же 1901 году после постоянных обращений Правление Общества КВЖД выделило для служб здание, принадлежавшее Пограничной страже и находившееся в харбинском районе Корпусный городок. В этом месте располагался военный гарнизон, и часть его служащих исповедовала католицизм. В том же году в Харбин был направлен военный капеллан Адам Шпиганович¹⁰⁴. Он начал налаживать церковную жизнь в городе. Несмотря на активную работу на КВЖД, о. Шпиганович часто посещал центральные приходы на Дальнем Востоке – в Благовещенске и во Владивостоке. Постоянные службы ксендз также проводил в этих двух городах, поэтому в Харбине не задерживался. А. Шпиганович являлся представителем российских церковных структур, таким образом, харбинцы примкнули к дальневосточным католическим общинам, управление которыми осуществляла Могилевская архиепархия Римско-католической церкви. Пока все управление религиозной жизнью местных католиков осуществлялось не через зарегистрированный приход, а через священнослужителей.

Миряне Римско-католической церкви Российской империи проживали и на южно-маньчжурской линии Китайско-Восточной железной дороги. В 1903 году католики-миряне города Дальний Квантунской области подали ходатайство митрополиту римско-католических церквей в Санкт-Петербурге с просьбой обратиться в Общество КВЖД, чтобы им предоставили землю в центре города для строительства костела и дома священника. Чуть раньше, узнав об этом, епископ Русской православной церкви обратился к главному инженеру Дальнего Владимиру Васильевичу Сахарову с просьбой поддержать устройство в городе архиерейской кафедры. Одна из причин – будущее пребывание католического епископа в Дальнем и отсутствие при этом в городе православного клира¹⁰⁵. Католики не успели построить костел в Дальнем из‐за начала Русско-японской войны.

Полученное в Харбине католиками здание начали перестраивать под религиозные нужды. К деревянному дому пристроили высокую башню-колокольню. Теперь церковь в Корпусном городке, застроенном небольшими деревянными домами и бараками, выделялась, ее было видно издалека. На башню водрузили католический крест.

Отдаленность районов города друг от друга не позволяла многим верующим посещать службы в костеле, да и желание иметь крупный каменный храм в итоге побудило Церковный комитет начать сбор средств среди католиков на строительство нового костела.

Уже через год после первого прошения в Правление Общества КВЖД обратился ксендз Шпиганович с просьбой предоставить участок земли ближе к центру города для постройки храма¹⁰⁶. Его просьба была удовлетворена, и в 1904 году Земельный отдел КВЖД предоставил Римско-католическому приходу в долгосрочную аренду участок для церковных нужд. Выделенная территория внушительной площади находилась в районе Новый город по адресу: ул. Цицикарская, 146–150¹⁰⁷. Предоставление обширного земельного участка в самом центре Харбина свидетельствует о том, что Римско-католическая церковь в полосе отчуждения КВЖД была в более свободном положении, чем в Российской империи, и о царившей в Харбине веротерпимости. Большую роль сыграло и назначение помощником управляющего КВЖД по гражданской части поляка Бронислава Людвиговича Громбчевского, который в дальнейшем поддерживал польские национальные сообщества и католическую церковь¹⁰⁸.

Еще один факт, указывающий на терпимость и уважение к католической вере, был описан свидетелем событий, инженером и польским общественным деятелем Казимиром Гроховским. Он упоминал, что все строительные материалы, оставшиеся после сноса старой церкви в Корпусном городке, были пожертвованы Военно-инженерным советом КВЖД для постройки нового костела¹⁰⁹. В то время города и станции железнодорожной магистрали остро нуждались в строительных материалах. Передача их католической общине была благотворительным актом.

А. Шпиганович в конце 1902 года покинул российский Дальний Восток, по распоряжению Могилевской архиепархии он был назначен куратом Омской римско-католической церкви¹¹⁰. Вновь харбинцы остались без священника и, соответственно, без местного управления. Для самоорганизации и официальных обращений весной 1903 года в Харбине был избран Распорядительный комитет во главе с председателем С. Маховским и секретарем В. Лазовским. Они подали прошение о создании в городе Римско-католического благотворительного общества и направлении в Харбин постоянного священника¹¹¹. Для удовлетворения религиозных потребностей католиков из Владивостока приезжали священники владивостокского прихода: в 1903 году – ксендз Петр Силович¹¹², в 1904 году – отец Станислав Лавринович¹¹³.

В 1904–1905 годах в полосе отчуждения КВЖД временно находились подразделения Маньчжурской армии – формирования вооруженных сил Российской империи. Среди военнослужащих были и католики, увеличилось и количество католического клира. 7 июня 1904 года была учреждена штатная должность римско-католического священника для войск Приамурского военного округа и Квантунской области и причетника при нем¹¹⁴. Чуть меньше, чем через полгода, 25 ноября 1904 года, на время военных действий были учреждены должности римско-католического священника с причетниками при Управлениях 1‐й и 2‐й стрелковых бригад¹¹⁵. Новые назначения не сыграли существенной роли в жизни харбинского католического прихода, так как в первую очередь обслуживали верующих военных частей.

При штабе действующей Маньчжурской армии с 1904 года духовные нужды удовлетворял священник Доминик Доминикович Микшис, назначенный капелланом¹¹⁶. В 1905–1906 годах Харбин служил пунктом эвакуации российских императорских войск. В это время количество католиков в городе увеличилось до 4 тысяч человек¹¹⁷. Хотя количество паствы выросло, период Русско-японской войны был тяжелым временем для Маньчжурии, поэтому сбор пожертвований на строительство костела Церковный комитет приостановил. Он был возобновлен, когда война закончилась, и в том же 1906 году полная сумма для строительства в 60 тысяч рублей была собрана¹¹⁸. Огромная сумма предрекала грандиозное строительство.

С 1901 по 1906 год в городе служил еще один военный капеллан – Доминик Пшилуский, 7 октября 1906 года он заложил краеугольный камень нового храма¹¹⁹. Это действо – почетная миссия для любого священнослужителя, нередко ее выполнял будущий настоятель храма, но о. Пшилуский был в Харбине временно.

В январе 1907 года капелланом Харбинского костела был назначен Антоний Мачук. Судя по всему, церковь в Корпусном городке в то время еще не была разобрана и продолжала работать. Приехав, Мачук стал вести основные службы в костеле, а Пшилуский возглавил Церковный комитет¹²⁰.

Поляки, в то время бывшие подданными Российской империи, всегда подчеркивали свою национальную идентичность, поэтому в Харбине они организовывали встречи и мероприятия для польского населения Маньчжурии. Когда средства на постройку костела были израсходованы, группа поляков организовала благотворительный бал для сбора средств. Традиция устраивать Польские балы осталась и устоялась. В последующие годы их стало устраивать общество «Господа Польска» (Gospoda Polska), первое собрание которого состоялось 28 октября 1907 года с участием 36 человек¹²¹. Организация играла важную роль в жизни Полонии¹²².

Большинство верующих католического прихода были подданными Российской империи. Небольшое количество католиков составляли иностранцы.

В августе 1908 года в харбинский приход прибыла миссия редемптористов – католического ордена под названием Конгрегация Святейшего Искупителя в составе трех монахов: Владислава Бобосевича, Мартина Нуцковски и Юзефа Палевского. В саду около костела был поставлен черный крест с медной табличкой «В память о св. миссии в Харбине 24 августа 1908» со списком в 45 человек во главе с ксендзом А. Мачуком, которые участвовали в установке креста. Из Харбина монахи миссии направились во Владивосток¹²³. Посещение польскими священниками города было частью их поездки по Сибири и Дальнему Востоку Российской империи. Разрешение представителям конгрегации на миссию было выдано 2 февраля 1908 года министром внутренних дел П. А. Столыпиным¹²⁴. Поездка монахов стала возможной благодаря «Указу об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 года. При этом миссионерская деятельность среди православных верующих до 1917 года в Российской империи по-прежнему была запрещена, а миссия редемптористов была направлена исключительно на католиков и имела целью укрепление их веры, благодаря чему конгрегация смогла получить разрешение на осуществление религиозной деятельности в Российской империи.

В 1908 году был официально организован Харбинский католический приход, он, как и другие дальневосточные приходы, структурно вошел в Могилевскую архиепархию Римско-католической церкви. Государство стремилось к тому, чтобы церкви входили в официально утвержденные структуры.

Российские католики на китайской земле

К 1910 году на территории Маньчжурии сложилась крупная российская диаспора, состоявшая из подданных Российской империи. В их числе были и поляки, продолжавшие работать на железной дороге. Польская диаспора стала значимой частью населения полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги. Не пугала польское население и дальняя дорога, из Варшавы во Владивосток курсировало два поезда, второй был запущен 10 февраля 1912 года¹²⁵; добравшись до Владивостока, железнодорожники уезжали в Харбин. В полосе отчуждения КВЖД было больше рабочих мест и выше оплата за труд.

С каждым годом религиозная жизнь харбинских католиков все больше оживала и уже в 1909 году был открыт крупный каменный костел в неоготическом стиле, названный в честь св. Станислава и вмещавший до 500 человек. Он находился в харбинском районе Новый город по адресу: Большой проспект, 27. План и контроль за строительством выполнил инженер Николай Казы-Гирей. Освящение храма состоялось 1 августа того же года. Для участия в нем свой первый визит на Дальний Восток нанес архиепископ Могилевской архиепархии Ян Цепляк, прибывший в Харбин из Санкт-Петербурга. Оба торжества стали важным событием для харбинских католиков¹²⁶.

Изысканный храм с высокими потолками, башней-колокольней и ажурной резьбой, безусловно, стал украшением города. Первоначально костел, окруженный резной оградой, находился на большом незастроенном участке земли, благодаря чему прекрасно просматривался с разных улиц Нового города. Позже на церковных территориях по соседству с костелом были построены и другие здания (жилые и складские помещения, школа).

Иван (Ян) Михайлович Врублевский – основатель харбинского пивоваренного завода (где начали производить знаменитое пиво «Harbin», популярное в Китае и в России и сейчас) пожертвовал костелу орган. Его привезли в Харбин в 1912 году, правда после доставки понадобился сбор средств для его установки и ремонта¹²⁷. Орган на долгие годы стал украшением и важной частью костела Св. Станислава.

Первые месяцы службы в храме проходили нерегулярно из‐за отсутствия постоянного ксендза. Приходу требовался талантливый священник, который смог бы наладить религиозную жизнь польский общины. Им стал Владислав Островский, назначенный настоятелем костела Св. Станислава. Священнослужитель прибыл в Харбин в декабре 1909 года. Он на долгие годы стал деятельной фигурой католического прихода и польской общины.

Владислав Сигизмунд Островский – священник Римско-католической церкви, имел дворянское происхождение. Обучался в Могилевской гимназии, затем в архиепархиальной семинарии. Священнический сан принял 4 марта 1900 года. С мая 1901 года состоял викарным ксендзом римско-католического прихода в Казани, 27 августа 1902 года назначен капелланом вятской римско-католической церкви. 27 октября 1909 он был утвержден исполняющим должность курата красноярского костела, но не успел туда отправиться, так как ровно через месяц был назначен на место капеллана харбинского храма¹²⁸.

По его инициативе 27 декабря 1909 года (буквально сразу же после его приезда) был создан харбинский филиал католического Общества святого Викентия де Поля¹²⁹ – движения, основанного в 1833 году в Париже. Подобные структуры действуют по всему миру и занимаются благотворительной деятельностью¹³⁰. В Харбине Общество участвовало в открытии польской начальной школы при католическом приходе, занималось благотворительностью¹³¹, устраивало рождественские спектакли на библейские сюжеты¹³².

Островский стал инициатором многих построек, в том числе костела на станции Маньчжурия, возведенного в 1911 году¹³³, и польской гимназии им. Генрика Сенкевича в Харбине, учрежденной в 1912 году¹³⁴.

После постройки костела католики со всех окрестностей города съезжались на церковные службы в центр Харбина. Для многих регулярно посещать храм было затруднительно. Некоторые польские семьи проживали и в отдаленном районе Пристань. В 1910 году там было 53 поляка¹³⁵. Вопрос о постройке еще одной церкви в городе вставал перед польской общиной неоднократно, но его реализация пока была невозможна.

Помимо Харбина, католики, среди которых были поляки, литовцы, латыши, белорусы, проживали практически на каждой из станций КВЖД: Маньчжурия, Хайлар, Бухэду, Чжалантунь, Цицикар, Имяньпо, Ханьдаохэцзы, Пограничная и Куаньчэнцзы. В 1908 году на станциях КВЖД насчитывалось около 2000 католиков¹³⁶. Миряне Римско-католической церкви также жили в городе Ашихэ, где поляк Мартьян Леопольдович Гевартовский – директор крупного сахарного завода нанимал на него своих соотечественников. Верующие посещали французский костел, построенный ранее для миссии среди китайцев. В 1920 году около храма, над могилой дочери директора сахарного завода, была выстроена каплица в готическом стиле¹³⁷. Небольшие группы католиков жили и на других станциях КВЖД, пару раз в год их посещали ксендзы из ближайших населенных пунктов.

До декабря 1909 года все службы вел ксендз Антоний Мачук. Судя по всему, он уехал из Харбина через пару недель после приезда Владислава Островского, так как в документах данные о нем после 1910 года отсутствуют. Назначенный настоятелем прихода В. Островский уже в первые дни после приезда начал совершать священнодействия. Самое раннее упоминание о нем есть в записи прихода от 5 декабря 1909 года, когда он совершил таинство крещения¹³⁸. В течение полутора лет ксендз был настоятелем и единственным постоянным священником костела.

О величине харбинского церковного прихода можно судить по количеству записей в метрических книгах. Целесообразно представить данные 1910–1911 годов (табл. 1), так как они показывают первые годы работы прихода с уже налаженной религиозной жизнью Римско-католической церкви при стабильном общественно-политическом укладе полосы отчуждения КВЖД.

После устройства харбинской церкви активность проявили католики станции Ханьдаохэцзы. В связи с малой численностью они не могли рассчитывать на большой храм, поэтому был собран Комитет по постройке римско-католической часовни на станции Ханьдаохэцзы. В 1912 году комитет подал ходатайство в Управление Китайско-Восточной железной дороги об отводе под часовню участка земли напротив жилого поселка¹³⁹. Католическая жизнь полосы отчуждения КВЖД с каждым годом все больше расцветала.

Таблица 1. Количество проведенных крещений, венчаний и погребений (отпеваний) в Римско-католическом костеле Харбина за 1910–1911 годы (составлена по: ЦГИА СПб. Ф. 2292. Оп. 1. Д. 267. Л. 20–59, 120–147, 177–183, 193–199, 207–211)

В меньшем количестве костел Св. Станислава посещали иностранцы. Чтобы привлечь европейских католиков на службы в новый храм, Владислав Островский с мая 1912 года вел в первое воскресенье месяца специальные литургии с проповедью на французском языке¹⁴⁰. Приглашали провести службы в костеле и приезжих священников, в июне того же года в католическом храме службы проводил французский католический епископ о. де-Люэй, бывший проездом в Харбине¹⁴¹. Количество европейцев, ходивших в костел, это не изменило, паства церкви преимущественно была польской.

В 1912 году в Маньчжурию прибыл ксендз Александр Эйсымонт, в другом переводе Эйсмонт (род. 26 февраля 1883 года) – поляк, уроженец г. Гродно. Он владел немецким и литовским языками. Проживал при костеле¹⁴². Эйсымонт стал хорошим помощником настоятелю прихода, он остался служить в Харбине на постоянной основе, выполнял службы в храме с середины июля 1912 года¹⁴³. После его приезда богослужения проводились ксендзами попеременно.

Количество священников постепенно увеличивалось. Помимо костела, католический приход содержал в городе свое кладбище¹⁴⁴.

С конца октября 1913 года богослужебные обряды выполнял приехавший в столицу КВЖД Владислав Мержвинский¹⁴⁵. Он получил место викарного в харбинском костеле. В приходе теперь служили три ксендза. Католическая жизнь в Маньчжурии расцветала, постепенно костел в Харбине становился центром российских дальневосточных католиков.

В то же время на Дальнем Востоке России во многих католических храмах отсутствовали священнослужители. Чтобы исправить это, управляющий Могилевской архиепархией епископ Ян Цепляк назначил заведовать церковью города Никольск-Уссурийского А. Эйсымонта. Но из‐за нежелания того покидать свой приход 2 октября 1917 года епископ освободил ксендза от назначения, уволил В. Мержвинского с должности викарного харбинского прихода и предложил ему место заведующего Никольск-Уссурийской каплицей¹⁴⁶ – небольшой часовней. В том же году глава Могилевской архиепархии направил из Читы в Харбин ксендза Антония Лещевича (род. в 1890 году)¹⁴⁷. В приходе снова стали служить три священника.

До 1917 года католическую жизнь российской диаспоры Северо-Восточного Китая ограничивали законы Российской империи, которые провозглашали господствующей религией православие и запрещали миссионерскую деятельность иным религиозным организациям¹⁴⁸. Поэтому проповедь среди русского православного населения Римско-католическая церковь не вела.

Государственные изменения, начавшиеся в России в 1917 году, напрямую коснулись харбинских католиков. Росла политическая агитация, в том числе и среди польского населения. В 1918 году в Харбине формировались национальные легионы для борьбы с большевиками. Набор в польские пехотные войска был добровольный, поэтому велась активная агитационная работа. Особую роль в программе привлечения поляков в легионы должна была сыграть католическая церковь. Подразумевалось участие в кампании настоятеля костела В. Островского, сочувствовавшего формированию. Оно заключалось в ведении патриотических проповедей с призывом защищать оккупированную родину и торжественном освящении в костеле знамени¹⁴⁹. О реальном вкладе Островского в дело вовлечения польского населения Харбина в вооруженные формирования данных не имеется.

После обретения Польшей независимости поляки поспешили подать прошения о гражданстве либо уехать в новое независимое государство. Оставшаяся полония, по большей части состоявшая из сотрудников железной дороги и их семей, разделилась на политические партии, которые препирались между собой и с настоятелем католического прихода В. Островским.

Такая оживленная политическая жизнь в регионе не мешала Римско-католической церкви развиваться на территории Северо-Восточного Китая. В 1918 году был открыт костел в Хайларе, где проживало около ста поляков, его посещали и китайские верующие. В городе действовала польская школа, здесь же А. Лещевич основал Польское благотворительное общество (с 1924 года – Польское католическое общество)¹⁵⁰.

Некоторые католические священники приезжали в Харбин из Сибири и дальневосточных территорий, уходя от новой власти в Маньчжурию. Временно там останавливались и те, кто выезжал через Китай в Европу. В 1920 году в харбинском приходе находился капеллан польских сибирских войск Российской императорской армии о. Роман Тартылло, бежавший от большевистских войск. В том же году из Приморья через Харбин в Рим, а затем в Польшу выехал ксендз Юлиан Брылик¹⁵¹. Священники не задерживались в городе, хотя, безусловно, разнообразили его католическую жизнь.

Этот этап развития и становления Римско-католической церкви в полосе отчуждения характеризуется обеспечением духовных нужд польского населения, проживавшего в городах и поселках КВЖД, преимущественно в Харбине. Община католиков латинского обряда организационно была тесно связана с Дальним Востоком России, где основу католической паствы также составляли поляки. Церковь начала открывать благотворительные общества и учебные заведения. Католики построили крупный костел в самом центре города, что говорит об определенном положении церкви в религиозной картине края. Вскоре после революций 1917 года изменилась государственная принадлежность большинства поляков; постепенно менялся и уклад жизни католического прихода.

Изменения в управлении епархией латинского обряда в Маньчжурии

Государственные изменения в стране не могли не сказаться на структуре Римско-католической церкви в СССР. Вследствие нестабильной политической ситуации на территории бывшей Российской империи из состава Могилевской архиепархии 1 декабря 1921 года был выделен Апостольский викариат Сибири – отдельная церковно-административная единица Римско-католической церкви. Его составили пять деканатов: Ташкентский, Томский, Омский, Иркутский и Владивостокский. В течение трех лет викариат оставался без главы, и лишь 17 декабря 1924 года его руководителем стал бернардинец Герард Пиотровский с постоянным пребыванием в Харбине¹⁵². Безусловно, нахождение главы викариата в Маньчжурии сыграло положительную роль в развитии католической церкви, несмотря на то что харбинский приход с 1923 года относился к другой административной церковной структуре.

Сложилась неординарная ситуация – паства церкви становилась гражданами Польской Республики, а приход, который она посещала, административно подчинялся церковной структуре, находящейся в СССР. Более того, именно в этот неустойчивый, изменчивый период происходит расцвет Римско-католической церкви в Харбине.

Ярким событием жизни харбинских католиков был визит папского делегата – архиепископа де Гебриана (Jean-Baptiste-Marie de Guebriant), который он нанес в 1921 году, приехав из Пекина. Он обратил внимание церковного руководства на то, что в районе Пристань проживает большое количество католиков, которым трудно посещать костел в Новом городе, и высказал мысль о постройке еще одного храма. Вскоре работу по сбору пожертвований на строительство костела возобновил Церковный комитет, который возглавил Антоний Лещевич. Закладка нового храма была произведена 3 сентября 1922 года¹⁵³.

В стенах католического прихода развивалась и издательская работа. В 1922 году ксендз Владислав Островский основал журнал на польском языке Tygodnik Polski («Польский еженедельник»). Издание выходило каждое воскресенье и состояло из четырех страниц. Печать журнала осуществлялась в наборочной, которая помещалась в здании польской гимназии. Журнал имел свой шрифт, который являлся собственностью издателя. Выпуски отправляли в Шанхай, Японию, США, Польшу¹⁵⁴ и разные католические организации по всему миру. В 122‐м номере издания было опубликовано письмо Антиохийского патриарха¹⁵⁵ Владислава Михала Залеского от 26 мая 1924 года, направленное в редакцию еженедельника. В нем он отметил хорошую работу как издания, так и всего католического прихода в Маньчжурии¹⁵⁶. На страницах издания размещался католический календарь с основными датами церковных празднеств. Газета стала пользоваться большим авторитетом у прихожан храма. Она фактически являлась окном в мир для польской диаспоры Харбина, откуда они черпали информацию о ситуации в Отчизне.

Новые изменения в административно-церковной структуре не заставили себя ждать. В 1923 году из Владивостокского деканата Апостольского викариата Сибири была выделена отдельная административная единица, самостоятельная и практически равная по статусу викариату – Владивостокская католическая епархия. Ее 2 февраля 1923 года возглавил Кароль Сливовский. Хиротония (рукоположение) епископа прошла в том же году 28 ноября в Харбине¹⁵⁷. Епархия объединила приходы советского Дальнего Востока и Северо-Востока Китая.

В то же время в Харбине был достроен новый храм. Освящение костела Св. Иосафата состоялось 15 июня 1925 года, его совершил Маурус Клюге. Церковь находилась в районе Пристань по адресу: ул. Аптекарская, 115. Она была выстроена по плану инженера Владислава Янкевича и вмещала до 300 человек, на постройку было потрачено 14 тысяч мексиканских долларов. При храме открыли приходскую школу¹⁵⁸. Настоятелем костела стал А. Лещевич.

Деревянный костел в неоготическом стиле венчали три башни-колокольни. Искусно украшенный снаружи резными узорами, храм возвышался над всеми ближайшими постройками. Церковные земли были огорожены деревянным забором, который несколько позже заменили на кованую металлическую ограду с высокими каменными столбами.

Жизнь католической общины латинского обряда в целом была достаточно размеренной и спокойной. Лишь после потери связи с приходами Советского Союза вновь начались структурные изменения. Примерно в начале 1930‐х годов харбинские приходы были выделены из Владивостокского деканата в связи с прекращением взаимодействия с приходом Владивостока. Таким образом, в результате резких политических изменений происходят трансформации в административно-церковной структуре конфессии. Харбинские приходы, некогда открытые и связанные с российской церковной системой, окончательно теряют с ней контакты ко времени японской оккупации Маньчжурии.

В 1920‐х годах в Маньчжурии создавались новые приходы, монастыри и школы Римско-католической церкви. Начала развиваться миссионерская деятельность, исторически осуществлявшаяся через католические ордена, которые направлялись в Китай для ведения проповеди. Но одним из наиболее важных событий в католической жизни Харбина было появление русских католиков и возникновение Русской католической епархии византийско-славянского обряда в Маньчжурии.

Русская католическая епархия византийско-славянского обряда в Маньчжурии

Идея церковной унии – объединения восточной (православной) и западной (католической) церквей с принятием главенства папы римского и сохранением восточного обряда – не является новой. Наиболее известна Брестская уния. Церкви, созданные в результате этой унии, существуют до сих пор. Образование в Маньчжурии группы католиков восточного обряда, с одной стороны, сыграло важную положительную роль в жизни края – благодаря миссии мариан в Харбине осуществлялась активная благотворительная и образовательная работа. С другой стороны, идея объединения церквей нарушила годами выстроенный межконфессиональный диалог Римско-католической церкви и Русской православной церкви в крае.

В январе 1922 года главой Римско-католической церкви стал Пий XI (до избрания конклавом – кардинал Акилле Амброзио Ратти). Он выступал за создание церковной унии. Эти действия были направлены не только на защиту христианского населения, но и на борьбу против Советского Союза и его антирелигиозной политики. Исключительную роль в этом должна была сыграть русская эмиграция¹⁵⁹.

Приходы католиков восточного обряда именовались также греко-католическими, или церквями византийско-славянского обряда. Особое внимание Римско-католической церкви было направлено на советские территории, а также на резко увеличившиеся группы русских эмигрантов за их пределами.

Появление первой группы католиков восточного обряда в Харбине относят к 1923 году, когда в католическую веру перешел православный священник Константин Коронин. Официальный его переход в католицизм связан с посещением столицы КВЖД Апостольского делегата в Китае – Чельсо Константини¹⁶⁰.

До перехода К. Коронина Римско-католическая и Русская православная церкви в Харбине находились в дружественных отношениях. Конфессиональный исследователь о. Ростислав (Владимир Евгеньевич) Колупаев приводит примеры межконфессионального диалога двух христианских церквей. Так, 30 января 1921 года архиепископ Мефодий вместе с православным клиром присутствовал на службе в католическом храме. В ответ на это 19 ноября 1922 года католическое духовенство присутствовало и молилось на освящении госпитальной церкви в Харбине, которое совершал православный священнослужитель¹⁶¹.

Были и официальные встречи Мауруса Клюге и Чельсо Константини с клиром Русской православной церкви¹⁶². Возможно, речь уже шла об объединении церквей.

Вместе с К. Корониным к восточному обряду обратилась небольшая группа русских эмигрантов. Отец К. Коронина – протоиерей Русской православной церкви Иоанн Коронин – отнесся к решению сына благосклонно, но сам не решался стать католиком. Вскоре К. Коронин умер, и группу восточных католиков возглавил принявший в 1925 году католицизм Иоанн Коронин¹⁶³.

Можно предположить, что группа его последователей состояла из одного-двух десятков человек, перешедших в католицизм из православия вслед за Корониными. Авторитет священников, безусловно, сыграл роль в формировании паствы, так как с ними ушли их православные прихожане. Интересно и то, что о. Иоанн не призывал к смене вероисповедания, а подчеркивал первым делом необходимость объединения христианских церквей (унию), стараясь при этом, чтобы обращение его прихожан к католицизму византийско-славянского обряда не было резким.

Службы Коронина получили в Харбине широкую огласку. 19 января 1925 года о. Иоанн отслужил в католическом костеле всенощную по восточному обряду. Харбинские издания отмечали, что храм во время службы был полон. В нем находилась и католическая, и православная паства. И. Коронин совершил обряд по православным канонам, подчеркнув в ектении¹⁶⁴ главенство папы римского. Во время всенощной на престоле лежали православное Евангелие и католический крест. Священнослужители Русской православной церкви на службе Коронина не присутствовали, в отличие от католических священников, которые находились в костеле в полном составе во главе с В. Островским. Службу ксендзы отстояли, преклонив колени, во время миропомазания принимая из рук о. Иоанна елей и совершая таинство самостоятельно. И. Коронин упомянул о несправедливости разговоров о том, что, признав римский престол, необходимо уйти в другую веру. Закончил он тем, что причиной, побудившей его перейти в католицизм, стало растущее безбожество¹⁶⁵. Служба закончилась речью Владислава Островского: «От имени Западной церкви я приношу о. Иоанну Коронину искреннее поздравление, глубокое уважение и благодарность за то, что он первый сделал этот шаг навстречу своим братьям, зная, что за это многие будут его осуждать и преследовать»¹⁶⁶.

На следующий день И. Коронин провел святую мессу в честь праздника Трех королей (или Богоявления) для верующих католиков восточного обряда¹⁶⁷. На обеих службах было много русских эмигрантов, которые приходили из интереса, многие испытывали симпатии к католицизму, но не были готовы менять веру.

Вслед за этим в газете «Русский голос» была опубликована статья о покаянии И. Коронина. Причиной этого, по мнению автора, были прагматические цели: отойдя от православной церкви, о. Иоанн терял жилье, полученное от Правления КВЖД в Корпусном городке. Католики в журнале Tygodnik Polski резко осудили издание за ложь и попросили редакцию обратить внимание на недостоверную информацию¹⁶⁸.

После служб И. Коронина 8 февраля 1925 года в польской гимназии было проведено общее собрание прихожан римско-католического костела. На нем ксендз В. Островский зачитал пастве письмо от Апостольского делегата Ч. Константини. В нем архиепископ извещал главу харбинских католиков о получении им жалобы от группы верующих. Возмущенная паства обвиняла В. Островского в «продаже» католичества православию, осуждала его за разрешение совершать богослужение православному священнослужителю в католическом костеле. На собрании прихожане высказали порицание жалобщикам и поддержали В. Островского и Ч. Константини¹⁶⁹. Большая часть паствы одобряла действия главы прихода.

В отличие от католического духовенства, православные священнослужители осудили И. Коронина, как и большинство православных верующих. Во время воскресной службы в православном соборе 8 февраля 1925 года глава харбинской православной епархии архиепископ Мефодий раздавал пастве листы с обращением. В них он указал, что объединение церквей является общей мечтой всех христиан, при этом он осудил о. Иоанна за признание главенства папы римского¹⁷⁰.

Разница в восприятии перехода И. Коронина в католицизм была закономерной. Новый глава католиков восточного обряда, перейдя в клир Римско-католической церкви, вместе с собой приводил преданных ему православных верующих. Поэтому католическое духовенство оказывало ему всякого рода поддержку. Напряжение между конфессиями нарастало и достигло апогея уже через пару дней. И. Коронин был лишен православного сана и отлучен архиепископом Мефодием от Русской православной церкви. Некоторые православные священники не поддержали это решение, так как отлучены от церкви могут быть лишь те, кто отказался от христианства в целом. Сам о. Иоанн с решением Мефодия согласился¹⁷¹.

Следующие богослужения Коронина, по случаю праздника Трех Святителей, прошли 11 и 12 февраля¹⁷². Католическая паства византийско-славянского обряда в Харбине увеличивалась. Для нее в городе менее чем за год была возведена церковь. Храм был назван в честь князя Владимира – крестителя Руси и находился на углу Хорватовского и Бульварного переулков¹⁷³.

В 1925 году католики восточного обряда присоединились к празднованию дня Тела Господня (Праздник Пресвятой Евхаристии), во время которого по улицам города проходила крупная процессия. Праздник освещался в местной прессе, многие жители Харбина выходили на улицы, чтобы посмотреть на красивое богослужение с песнопениями с участием маленьких детей.

Ежегодный крестный ход со святыми дарами начинался в костеле Св. Станислава (кафедральный собор Святейшего Сердца Иисуса, или Сердца Спасителя). Первая остановка осуществлялась у алтаря церкви восточного обряда на Хорватском проспекте, совершалась краткая лития (моление вне храма), во время которой пел православный хор на старославянском языке, после чего ход служителей церкви и верующих продолжался. Впереди шел глава католической общины Владислав Островский. Вторая остановка делалась в районе Пристань, богослужение совершалось на углу улиц Участковой и Сквозной, после чего католики направлялись в костел в Фудзядяне. У ворот храма находился третий алтарь. Проводилась проповедь на китайском языке для местной паствы, после чего святые дары ставились на алтарь в костеле. Церемония заканчивалась молебном¹⁷⁴. Таким образом, раз в год в шествии объединялись все общины католиков: польская и китайская латинского обряда и русская восточного обряда.

Небольшой каменный храм в районе Фудзядянь относился к французской католической миссии и был ориентирован на местное население. Чуть позже в Харбине была построена еще одна церковь для китайской паствы в Шан-хао (район Старый Харбин)¹⁷⁵. В 1925 году вышел единственный номер католического журнала «Единство». Он был издан Церковью восточного обряда св. князя Владимира¹⁷⁶. Община развивалась, за полгода была налажена религиозная жизнь, началась издательская деятельность. Но вслед за этим верующие византийско-славянского обряда лишились своего главы.

В июне 1925 года о. Иоанну Коронину был поставлен диагноз – рак желудка, его положили на лечение в больницу. Для обслуживания нужд паствы из Пекина был вызван священник Борис Томичев. Как и Коронин, он был православным священнослужителем, выступавшим за унию¹⁷⁷. Из-за болезни о. Иоанна было отложено главное событие католиков восточного обряда – освящение храма Св. Владимира, которое намечалось на 29 июня 1925 года¹⁷⁸. Вскоре Коронин умер, его паства осталась без духовного наставника.

Священник ордена мариан¹⁷⁹ из Харбина Георгий Брянчанинов так вспоминал деятельность И. Коронина:

Первую торжественную службу (в унии с Римом) он отслужил в день Богоявления, – день в наивысшей степени соответствующий такому важному начинанию. На богослужение пришла масса народу – и прежде всего – православные, которые высоко ценили отца-протоиерея. Однако вновь последовала тяжелая утрата! О. Иоанн Коронин, человек уже преклонного возраста, тоже вскоре скончался. Последователи снова осиротели… Протоиерея оплакивали и католики и православные¹⁸⁰.

После смерти И. Коронина группа русских католиков обратилась к латинскому духовенству с просьбой найти нового духовника. Главы харбинских костелов В. Островский и А. Лещевич отнеслись к верующим с пониманием. Во второй половине 1920‐х годов католицизм приняла группа православных священнослужителей: архимандрит Николай Алексеев, диакон Георгий (в миру Юрий) Гиц и иерей Захарий Ковалев. Н. Алексеев вскоре уехал из Харбина в Шанхай, где была необходимость в священнике восточного обряда. Оставшиеся в столице КВЖД З. Ковалев и Г. Гиц не могли самостоятельно вести пасторскую службу и администрирование из‐за недостаточного образования. Поэтому верующие и духовенство восточного и латинского обрядов обратились в Рим с просьбой прислать в Маньчжурию священника для руководства католической миссией византийско-славянского обряда. В 1928 году из Марселя по морю через Суэцкий канал, Сингапур, Шанхай и Дайрен в Харбин прибыл архимандрит Фабиан Абрантович. Доктор философии, бывший ректор католической Духовной семинарии в Минске, о. Фабиан был представителем ордена мариан¹⁸¹.

Ф. И. Абрантович (род. 14 сентября 1884 года) – белорус по национальности, ко времени прибытия в Харбин имел гражданство Польской Республики. Знал несколько языков, имел хорошее образование, являлся автором двух философско-богословских трудов «Бог» и «Труд». До того, как был направлен в Харбин, он служил в приходах Минской (с 1925 года Пинской) епархии. В 1926 году вступил в Конгрегацию Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии¹⁸² – орден отцов-мариан, стал в дальнейшем активно участвовать в жизни католиков восточного обряда в Харбине. Миссия мариан здесь была направлена исключительно на русское население Маньчжурии.

В мае 1928 года в Харбине была создана вторая административная единица для католиков – Русская католическая епархия византийско-славянского обряда в Маньчжурии¹⁸³. До этого момента восточное духовенство Римско-католической церкви входило в Харбинский генеральный викариат Владивостокской (латинской) епархии¹⁸⁴.

К началу 1930‐х годов католическая церковь пыталась наладить отношения с советской властью. В 1930 году после поездки в Москву руководителя Русского апостолата в зарубежье, ректора Восточного института Римско-католической церкви д’Эрбиньи и изучения им положения Русской православной церкви в СССР было решено создать специальное католическое общество Pro Russia, целью которого было объединение восточной и западной церкви под руководством папы римского¹⁸⁵. Впоследствии именно эта структура Римско-католической церкви занималась вопросами развития епархии византийско-славянского обряда в Харбине.

Усиление работы католиков в Маньчжурии настораживало некоторые советские организации. О необходимости наблюдения за католиками Харбина, чтобы не допустить перехода священниками границы и проповеди на советской территории, говорилось на Первом дальневосточном краевом съезде безбожников в апреле 1929 года в Хабаровске¹⁸⁶.

Издательская деятельность развивалась теперь и в общине католиков восточного обряда. С октября 1931 года Русская епархия византийско-славянского обряда выпускала ежемесячный журнал «Католический вестник», он издавался до 1935 года¹⁸⁷. Теперь и у восточных католиков было свое издание на русском языке.

В годы японской оккупации Маньчжурии в среде русской эмиграции продолжала действовать миссия Конгрегации Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии. Штат священнослужителей, состоявший преимущественно из членов ордена отцов-мариан, заметно увеличился; особенно много монахов ордена прибыло в Харбин с 1932 по 1935 год. Одними из первых прибывших в Маньчжоу-Го представителей конгрегации стали два священника: иеромонах Иосиф Германович и Антоний Аниськович, ранее находившиеся в Марианском монастыре Друе (Виленского воеводства Польши). Они приехали в Харбин 23 мая 1932 года¹⁸⁸. Под руководством главы местной епархии Ф. Абрантовича орден стал вести активную проповедь среди эмигрантов.

Харбинская жизнь Римско-католической церкви активно освещалась в местной эмигрантской прессе. В газетах велись колонки, содержащие информацию о времени проводимых в костелах служб. На торжественных мессах присутствовало все священство латинского и византийско-славянского обряда, а также ученики католических школ. В рождественские дни католические школы закрывались на каникулы¹⁸⁹.

Особое внимание Римско-католической церкви было направлено на деятельность миссий восточного обряда. В январе 1934 года Фабиан Абрантович получил разрешение на поездку в Рим, чтобы доложить папе римскому о работе епархии византийско-славянского обряда на Дальнем Востоке. В эмигрантской печати назывались и другие возможные причины поездки о. Фабиана, такие как получение им нового поста вице-председателя общества Pro Russia и возведение его в сан епископа¹⁹⁰. На время отсутствия главы церкви епархию возглавил ректор Коллегиума Руссикум¹⁹¹ в Риме отец Яворка. Иезуит, словак по национальности, Венделин Яворка был первым главой этого католического учебного заведения¹⁹².

Ф. Абрантович выехал из Харбина 24 марта 1934 года. За день до отъезда он провел молебен, а в помещении миссии прошло чествование архимандрита¹⁹³. Перед отправлением в Рим глава харбинской церкви дал интервью эмигрантской газете «Заря». В нем он сообщил, что к сентябрю 1934 года Ватикан значительно снизит финансирование католических миссий, это связано с тяжелой политической ситуацией в ряде стран, которые отправляют денежные субсидии Римско-католической церкви. Архимандрит рассказал о возможном закрытии католических учебных заведений или их реорганизации для сокращения расходов¹⁹⁴. В день отъезда о. Фабиана провожало все католическое духовенство Харбина, а также ученики лицея Св. Николая и католических конвентов. Паства ожидала возвращение владыки к августу или сентябрю того же года¹⁹⁵.

Вследствие ухудшившегося финансового положения Ватикана, а также не оправдавшей надежд католической комиссии Pro Russia, от должности главы комиссии был отстранен Мишель д’Эрбиньи. Изменения привели к тому, что были упразднены функции общества, согласно которым комиссия Pro Russia могла вмешиваться в дела харбинской церкви¹⁹⁶. Миссия по обращению русского населения в католичество восточного обряда велась по большей части в СССР. Тем не менее в Маньчжоу-Диго католическая епархия славяно-византийского обряда продолжала свою деятельность несмотря на возникшие трудности.

Хотя количество паствы восточного обряда оставалось небольшим, количество католического клира в городе увеличивалось. В 1935 году в город приехал иеромонах Владимир Мажонас, литовец по национальности. Осенью того же года в Харбин прибыли два молодых иеромонаха – Косьма (в другом написании – Кузьма) Найлович и Фома Подзява (в польском варианте – Томаш Подзяво), только что закончившие учебу в Риме. Позже к ним присоединились два марианских ксендза – Станислав Багович и Бронислав Заремба. После этого штат восточной миссии оказался полностью укомплектованным. Всего в 1935 году в харбинском клире числилось: 5 иереев и иеромонахов, 1 иеродиакон, 4 монаха, 12 монахинь ордена урсулинок, 14 монахинь ордена францисканок. Численность верующих восточно-византийского обряда составляла 150 человек¹⁹⁷.

В конце 1935 года из Харбина был вынужден уехать И. Германович¹⁹⁸, с 1932 по 1935 год исполнявший обязанности заместителя Ординария, которым являлся Ф. Абрантович¹⁹⁹. Он вернулся в город 2 мая 1939 года вместе со священником-французом Павлом Шалеем²⁰⁰.

В апреле 1939 года, возвращаясь из Рима через Шанхай, И. Германович получил письмо от Ф. Абрантовича. Архимандрит попросил о. Иосифа подождать его приезда в Шанхае. О. Фабиан направлялся из Харбина в Рим, чтобы представить папе римскому Пию XII отчет о своей работе в Маньчжурии²⁰¹, и вез с собой для обучения двух монахов – Георгия Брянчанинова (в миру – Глеб Антонович Брянчанинов) и Андрея Каткова (в миру – Аполлон Владимирович Катков)²⁰². В Харбин Фабиан Абрантович больше не вернулся²⁰³.

В 1939 году папа Пий XII назначил архимандрита Андрея Цикото²⁰⁴ на место Фабиана Абрантовича. Он прибыл в Харбин в конце года²⁰⁵, где стал Апостольским администратором католической миссии восточного обряда²⁰⁶.

Возникновение общины восточных католиков и создание Русской католической епархии византийско-славянского обряда в Маньчжурии стали ярким событием этого времени. Римско-католическая церковь в Харбине разделяется на два прихода (польский латинского обряда и русский восточного обряда), при этом они остаются взаимосвязаны. Частью паствы становится русское эмигрантское население, которое через идею унии присоединяется к католической вере. Харбин становится одним из центров восточного обряда Римско-католической церкви. Важную роль в жизни епархии играла Конгрегация отцов-мариан, которая занималась миссионерской деятельностью среди белорусского населения Польши и русского населения Китая.

Несмотря на все усилия, миссия восточного обряда не дала тех результатов, которые от нее ожидались. Факторами, приведшими к завершению деятельности католической миссии в Харбине, стали отъезд бывшего российского населения из Маньчжурии и уменьшение финансирования из Ватикана.

Тем не менее миссия католиков восточного обряда имела продолжение. Два монаха – бывшие ученики Лицея св. Николая, которых Фабиан Абрантович вывез в Рим для обучения, продолжили пасторскую службу. Оба, и Георгий Брянчанинов, и Андрей Катков, основали миссионерский центр для католиков восточного обряда в Австралии. Паствой этого прихода стали бывшие харбинцы, уехавшие в Австралию. Эта община работает до сих пор²⁰⁷. Многие верующие церкви – бывшие ученики католических школ Харбина.

Католическое образование

Важной частью польской жизни края было образование. Поляки, даже будучи подданными Российский империи, сохраняли национальные традиции и родной язык. Зная высокий запрос на национальное образование, В. Островский в 1912 году учредил начальную школу – польскую гимназию им. Генрика Сенкевича в Харбине. В ней дети могли изучать польский язык наравне с начальными общеобразовательными предметами. В 1916–1917 годах гимназия была преобразована в восьмиклассную²⁰⁸

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Казанцев В. П. Формирование системы гражданского управления на арендованных Россией территориях: полоса отчуждения КВЖД, Квантунская область (середина 90‐х гг. XIX в. – февраль 1917 г.). СПб.: Росток, 2015. С. 110–111.

Вернуться

2

Слободчиков В. А. О судьбе изгнанников печальной… Харбин. Шанхай. М.: Центрполиграф, 2005. С. 39.

Вернуться

3

Наземцева Е. Н. Правовое бесправие в восприятии русской эмиграции в Китае в 1920‐е гг. // Общество и государство в Китае. М.: ИВ РАН, 2015. Т. XLV. Ч. 2. С. 698.

Вернуться

4

Там же. С. 83.

Вернуться

5

Орнацкая Т. А., Ципкин Ю. Н. Отношения Дальневосточной республики с Китаем // Россия и АТР. 2007. № 3. С. 23.

Вернуться

6

Капран И. К. Повседневная жизнь русского населения Харбина: конец XIX – 50‐е гг. XX вв.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Владивосток, 2007. С. 19.

Вернуться

7

Шаронова В. Г. История русской эмиграции в Китае // Русское зарубежье: История и современность: Сб. ст. М., 2014. Вып. 3. С. 219.

Вернуться

8

Войтинский Г. Н., Гальперин А. Л., Губер А. А. и др. Международные отношения на Дальнем Востоке (1870–1945 гг.). М.: Госполитиздат, 1951. С. 365–366.

Вернуться

9

Кротова М. В. Русские эмигранты в межвоенной Маньчжурии: Манипуляции с гражданством как стратегия выживания // Новый исторический вестник. 2012. № 32 (2). С. 67.

Вернуться

10

Дацышен В. Г. «Конфликт на КВЖД 1926 г.» и «Конфликт на КВЖД 1929 г.»: Сравнительно-исторический анализ советской политики // Сравнительная политика. 2018. Т. 9. № 4. С. 74–75.

Вернуться

11

Войтинский Г. Н., Гальперин А. Л., Губер А. А. и др. Указ. соч. С. 365–366.

Вернуться

12

Дацышен В. Г. Указ. соч. С. 74–75.

Вернуться

13

Войтинский Г. Н., Гальперин А. Л., Губер А. А. и др. Указ. соч. С. 729.

Вернуться

14

Кротова М. В. К вопросу о продаже КВЖД СССР Маньчжоу-Го в 1935 г. // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2014. № 1 (41). С. 108–109.

Вернуться

15

Курас Л. В. Российская военно-политическая эмиграция в Маньчжоу-Го (по материалам советской разведки) // Гуманитарный вектор. 2016. Т. 11. № 4. С. 164.

Вернуться

16

Наименование Китайско-Восточной железной дороги с 1945 года.

Вернуться

17

Романова Г. Н. Экономические связи СССР и Китая в сфере железнодорожного транспорта в 30–40‐е гг. XX в. // Россия и АТР. 2015. № 2 (88). С. 145–147.

Вернуться

18

Аблова Н. Е. КВЖД и российская эмиграция в Китае: международные и политические аспекты истории: Первая половина XX в.: Автореф. дис. … д-ра ист. наук. М., 2005. С. 34.

Вернуться

19

Цит. по: Нилус Е. Х. Деятельность Церковного отдела Управления КВЖД // Русская Атлантида. 2009. № 32. С. 17.

Вернуться

20

Василенко Н. А. Из истории формирования российского населения в Маньчжурии (1897–1917 гг.) // Россияне в Азиатско-Тихоокеанском регионе на рубеже веков: Материалы первой междунар. науч.-практич. конф. Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1998. Кн. 2. С. 9.

Вернуться

21

Яньцю У. Национальный состав и культурно-лингвистические особенности российской диаспоры в Китае до 1917 года // Политическая лингвистика. 2017. № 6 (66). С. 212–222.

Вернуться

22

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2483. С. 2.

Вернуться

23

刘畅言. 哈尔滨耶稣圣心教堂：当年唯一的 «暖教堂» // 凤凰新媒体介绍. http://hlj.ifeng.com/culture/art/detail_2014_08/27/2834735_1.shtml (дата обращения 01.04.2023).

Вернуться

24

Мелихов Г. В. Белый Харбин: Середина 20‐х. М.: Русский путь, 2003. С. 219.

Вернуться

25

Czajewski J. Einige Skizzen über die Deutschen in Harbin und in der Mandschurei/Manchukuo 2. Teil (Schluß) // StuDeO. 2015. Dezember. B. 16.

Вернуться

26

Ст. 4. Уставы духовных дел иностранных исповеданий // Свод законов Российской империи (СЗРИ). СПб., 1857. Т. 11. Ч. 1. С. 5.

Вернуться

27

Трактат между Россией и Китаем об определении взаимных отношений, Тянь-Цзинь от 1/13 июня 1858 г., ст. 8 // Сборник договоров России с другими государствами. М.: Политиздат, 1952. С. 53.

Вернуться

28

Ибрагимов Г. Проблема изучения истории Русской православной церкви на Китайско-Восточной железной дороге (1898–1945) // Владивосток – точка возвращения: прошлое и настоящее русской эмиграции: Материалы Второй междунар. науч. конф. Владивосток, 12–14 октября 2016 г. Хабаровск: РИО ДВЮИ МВД России, 2017. С. 145.

Вернуться

29

Нилус Е. Х. Деятельность Церковного отдела Управления КВЖД // Русская Атлантида. 2009. № 32. С. 16.

Вернуться

30

Предметы религиозного почитания // Восток. Еженедельная газета. 1912. № 60. С. 3.

Вернуться

31

Василенко Н. А. Первостроители КВЖД: К 100-летию Магистрали // Россия и АТР. 2003. № 4 (42). С. 62–66.

Вернуться

32

Сердюк М. Б. Особенности религиозной жизни россиян в Маньчжурии // Россияне в Азиатско-Тихоокеанском регионе на рубеже веков: Материалы первой междунар. науч.-практич. конф. Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1998. Кн. 2. С. 148–149.

Вернуться

33

Подробнее об этом: Шевнин И. Л. Переписка С. Ю. Витте с Д. С. Сипягиным и В. К. Плеве о предоставлении свободы вероисповедания старообрядцам в Маньчжурии (1899–1903) // Религиоведение. 2010. № 3. С. 20–27; Шевнин И. Л. Планы даровать свободу вероисповедания старообрядцам при поселении на КВЖД в 1899–1903 гг. // Россия и АТР. 2019. № 4 (70). С. 5–14.

Вернуться

34

Именной Высочайший Указ, данный Сенату – Об укреплении начал веротерпимости от 17 апреля 1905 г. // Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). СПб., 1908. № 26125. С. 257–258.

Вернуться

35

Новое уголовное уложение, выс. утв. 22 марта 1903 г.: С прил. предм. алф. указ. СПб.: Изд. Каменноостровского Юридического Книжного Магазина В. П. Анисимова, 1903. С. 38–41.

Вернуться

36

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2365. С. 1.

Вернуться

37

Высочайшее повеление, сообщенное Сенату ведением Святейшего Синода – Об изъятии церквей и духовенства Северной Маньчжурии, до линии Куанчендзы – Пограничная, из подчинения начальнику Пекинской духовной миссии и на причисление их к епархии Владивостокской от 12 июля 1907 г. // Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1907. № 29398. С. 449.

Вернуться

38

РГИА ДВ. Ф. 244. Оп. 2. Д. 93. Л. 35.

Вернуться

39

РГИА ДВ. Ф. 244. Оп. 2. Д. 93. Л. 48 об.

Вернуться

40

Там же. Оп. 1. Д. 261. Л. 1.

Вернуться

41

Там же. Л. 14.

Вернуться

42

РГИА ДВ. Ф. 244. Оп. 2. Д. 276. Л. 16 об. – 17.

Вернуться

43

Там же. Л. 19.

Вернуться

44

РГИА ДВ. Ф. 244. Оп. 2. Д. 285. Л. 7 – 7 об.

Вернуться

45

Хроника // Восток: Еженедельная газета. 1912. № 37. С. 3.

Вернуться

46

РГИА ДВ. Ф. 244. Оп. 1. Д. 261. Л. 27.

Вернуться

47

Сердюк М. Б. Указ. соч. С. 148.

Вернуться

48

Об отмене вероисповедных и национальных ограничений от 2 апреля 1917 г. // Сборник указов и постановлений Временного правительства. Пг.: Государственная типография, 1917. Вып. 1. С. 46–47.

Вернуться

49

Постановление Временного правительства «О свободе совести» от 14 июля 1917 г. // Вестник Временного правительства. Пг., 1917. № 109. 20 июля. С. 1.

Вернуться

50

Аурилене Е. Е. Российская эмиграция в Китае (1920–1950‐е гг.): Автореф. дис. … д-ра ист. наук. Хабаровск, 2004. С. 29.

Вернуться

51

Там же. С. 38.

Вернуться

52

Писарев А. А. Эпоха гражданских войн и революций. СССР и республиканский Китай // Россия и Китай: четыре века взаимодействия. История, современное состояние и перспективы развития российско-китайских отношений. М.: Весь мир, 2013. С. 131.

Вернуться

53

Аблова Н. Политическая ситуация на КВЖД после крушения Российской империи // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 1998. № 4. С. 84.

Вернуться

54

Вологодский П. В. Во власти и в изгнании: Дневник премьер-министра антибольшевистских правительств и эмигранта в Китае (1918–1925). Рязань, 2006. С. 459.

Вернуться

55

ГАРФ. Ф. Р–942. Оп. 1. Д. 16. Л. 54.

Вернуться

56

Евтушевский А. Г. Идеологическая интервенция США на советском Дальнем Востоке и борьба с ней (1917–1922 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Владивосток, 1980. С. 58.

Вернуться

57

Хроника Х. С. М. Л. в Харбине // ХСМЛ журнал. 1926. Вып. 4. С. 25.

Вернуться

58

Мелихов Г. В. Белый Харбин: Середина 20‐х. М.: Русский путь, 2003. С. 157.

Вернуться

59

Назаров М. В. Миссия русской эмиграции. М.: Родник, 1994. С. 206–207.

Вернуться

60

Лопаткин Р. А. Социально-экономический потенциал российского протестантизма // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2010. № 4. С. 279.

Вернуться

61

Подробнее о границе двух государств: Урбански С. За степным фронтиром: история российско-китайской границы. М.: Новое литературное обозрение, 2023.

Вернуться

62

Циркулярное письмо адмотдела Далькрайисполкома об отношении к сектантам, направленное окружным адмотделам от 25 мая 1928 // Религия и власть на Дальнем Востоке России: Сб. документов Гос. архива Хабаровского края. Хабаровск: Частная коллекция, 2001. С. 140–141.

Вернуться

63

Э. Олсон говорит про переезд баптистских миссионеров в Харбин. Это показывает прозрачность границ между Китайской Республикой и СССР и то, что перемещения между государствами не вызывали сложностей, а также подтверждает контроль и финансирование дальневосточных протестантских общин из Маньчжурии.

Вернуться

64

Дементьев А. А. Авен-Езер: Евангельское движение в Приморье 1898–1990 годы. Владивосток: Русский Остров, 2011. С. 73.

Вернуться

65

Урбански С. Указ. соч. С. 246.

Вернуться

66

Особый район Восточных провинций Китайской республики (Справочные сведения об административном и судебном устройстве района). Харбин: Тип. «Т-во Печать», 1927. С. 148.

Вернуться

67

Глебов Б. Против религии // Заря. 1931. № 95. С. 2.

Вернуться

68

Шталь А. В. Малые войны 1920–1930‐х годов. М.: АСТ, 2003. http://militera.lib.ru/h/shtal/03.html (дата обращения 01.05.2020).

Вернуться

69

Фактически государством Маньчжоу-Го управляла Японская империя.

Вернуться

70

Весть из Ватикана // Заря. 1934. № 105. С. 2.

Вернуться

71

Декларация о создании Маньчжоу-Го. Опубликована в «Правительственном Вестнике», 1 г. Да-Тун, Марта 1 дня // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею, 1932–1942. Харбин: Издание Гос. организации Кио-Ва-Кай и Главного Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской Империи, 1942. С. 14.

Вернуться

72

Декларация Верховного Правителя по случаю основания государства от 9‐го марта 1‐го года Да-Тун // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею, 1932–1942. Харбин: Издание Гос. организации Кио-Ва-Кай и Главного Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской Империи, 1942. С. 14.

Вернуться

73

Кейдун И. Б., Елисеева Я. А. Общая характеристика системы высших государственных органов Маньчжоу-Го // Вестник Амурского государственного университета. 2010. Вып. 48: Сер. Гуманитарные науки. С. 33.

Вернуться

74

Указ Верховного правителя № 6 от 1 г. Да-Тун марта 9т дня, ст. 61 // Сборник законов и распоряжений Маньчжу-Ди-Го на русском языке. Выпуск первый. Харбин, 1935. С. 80.

Вернуться

75

Указ Верховного правителя № 6 от 1 г. Да-Тун марта 9т дня, ст. 62 // Там же. С. 81.

Вернуться

76

Там же.

Вернуться

77

Контроль над организациями религиозного культа // Наш путь. 1933. № 52. С. 2.

Вернуться

78

Кейдун И. Б., Елисеева Я. А. Указ. соч. С. 31.

Вернуться

79

Городской голова о судьбе церковных земель. Беседа с представителями прессы // Гун-Бао. 1934. № 2479. С. 5.

Вернуться

80

Там же.

Вернуться

81

Белая эмиграция в Китае и Монголии. М.: Центрполиграф, 2005. С. 6.

Вернуться

82

Кротова М. В. Русские эмигранты в межвоенной Маньчжурии: Манипуляции с гражданством как стратегия выживания // Новый исторический вестник. 2012. № 32 (2). С. 79.

Вернуться

83

Религия // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею, 1932–1942. Харбин: Издание Гос. организации Кио-Ва-Кай и Главного Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской Империи, 1942. С. 115.

Вернуться

84

Политика устранения иностранцев // Там же. С. 31.

Вернуться

85

Духовная мобилизация народов Маньчжурии // Там же. С. 43.

Вернуться

86

Высочайший Указ № 1 от 4‐го января 4‐го года Кан-Дэ, Ст. 179 // Сборник законов и распоряжений Маньчжу-Ди-Го на русском языке. Вып. 4. Харбин, 1937. С. 33.

Вернуться

87

Мещеряков А. Н. Осмысление среды обитания в процессе самоидентификации Японии и японцев // Япония 2015: Ежегодник. М.: АИРО–XXI, 2015. С. 285.

Вернуться

88

Государственные храмы // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею, 1932–1942. Харбин: Издание Гос. организации Кио-Ва-Кай и Главного Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской Империи, 1942. С. 70.

Вернуться

89

Большие праздники // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею, 1932–1942. С. 71.

Вернуться

90

Русская фашистская партия (1931–1934); Всероссийский фашистский союз (1934–1935); Российский фашистский союз (1935–1943).

Вернуться

91

Назаров М. В. Миссия русской эмиграции. М.: Родник, 1994. С. 262.

Вернуться

92

I. Сохранение в среде Российских эмигрантов преданности исконной вере своих отцов // Обращение Главного Бюро по делам Российских эмигрантов в Маньчжурской Империи к Российской эмиграции. Харбин, 1943. С. 2.

Вернуться

93

Там же. С. 4.

Вернуться

94

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 9291. Л. 16.

Вернуться

95

DuBois T. D. Empire and the meaning of religion in Northeast Asia: Manchuria 1900–1945. New York: Cambridge University Press, 2017. P. 119.

Вернуться

96

Религия // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею, 1932–1942. Харбин: Издание Гос. организации Кио-Ва-Кай и Главного Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской Империи, 1942. С. 115.

Вернуться

97

DuBois T. D. Empire and the meaning of religion in Northeast Asia: Manchuria 1900–1945. P. 104.

Вернуться

98

Глава I. Религия // Программа преподавания гражданской морали для русских высших народных школ в Маньчжу-Ди-Го. Харбин: Издание Правительства Маньчжу-Ди-Го, 1941. С. 1.

Вернуться

99

DuBois T. D. Empire and the meaning of religion in Northeast Asia: Manchuria 1900–1945. P. 120–121.

Вернуться

100

Ibid. P. 123–124.

Вернуться

101

Войтинский Г. Н., Гальперин А. Л., Губер А. А. и др. Международные отношения на Дальнем Востоке (1870–1945 гг.). М.: Политиздат, 1951. С. 740–741.

Вернуться

102

Дацышен В. Г. Христианство в Китае: история и современность. М.: Научно-образовательный форум по междунар. отношениям, 2007. С. 115–116.

Вернуться

103

Grochowski K. Polacy na Dalekim Wschodzie. Harbin, 1928. S. 15.

Вернуться

104

Grochowski K. Polacy na Dalekim Wschodzie. S. 16–17.

Вернуться

105

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 1468. Л. 1–2.

Вернуться

106

Grochowski K. Polacy na Dalekim Wschodzie. Harbin, 1928. S. 18.

Вернуться

107

AAN. Z. 198. Sygn. 16. S. 114.

Вернуться

108

О его участии в утверждении Устава общества «Господа Польска»: Polonia Harbińska (Zarys historyczny) // Daleki Wschόd. 1934. № 7 (57). S. 2.

Вернуться

109

Grochowski K. Polacy na Dalekim Wschodzie. Harbin, 1928. S. 26.

Вернуться

110

Ефимова М. Вера сквозь века. История римско-католической церкви Дальнего Востока России. Владивосток, 2007. С. 70.

Вернуться

111

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 1491. Л. 6.

Вернуться

112

Там же. Л. 4а – 4б.

Вернуться

113

Misiurek J. Z dziejow duszpasterstwa polonijnego w Harbinie (1901–1925) // Studia polonijne. T. 1. Lublin, 1976. S. 190.

Вернуться

114

Высочайшее утвержденное положение Военного совета об учреждении штатной должности Римско-Католического Священника для войск Приамурского военного округа и Квантунской области от 7 июня 1904 г. // ПСЗРИ. № 24755. СПб., 1904. С. 695.

Вернуться

115

Высочайшее утвержденное положение Военного совета об учреждении на время военных действий на Дальнем Востоке при Управлениях 1‐й и 2‐й стрелковых бригад по одной должности Римско-Католического Священника с причетниками из нижних чинов от 26 ноября 1904 г. // ПСЗРИ. № 25418. СПб., 1904. С. 1148.

Вернуться

116

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 2191. Л. 15.

Вернуться

117

Там же. Д. 1491. Л. 16.

Вернуться

118

Nernhejm S. Polonia Harbińska (Zarys historyczny) // Daleki Wschόd. 1934. № 7 (57). S. 2.

Вернуться

119

Misiurek J. Z dziejow duszpasterstwa polonijnego w Harbinie (1901–1925). S. 190.

Вернуться

120

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 1491. Л. 21.

Вернуться

121

Nernhejm S. Polonia Harbińska (Zarys historyczny). S. 2.

Вернуться

122

Термин «Полония» используется в российской историографии как аналог «польской диаспоры» или «польской колонии» и обозначает группу поляков, проживающих за пределами Польши.

Вернуться

123

Grochowski K. Polacy na Dalekim Wschodzie. S. 24.

Вернуться

124

Недзелюк Т. Г. Конфессиональное сообщество католиков Сибири: влияние мировоззрения по повседневную жизнь (1830–1917 гг.): Дис. … д-ра ист. наук. Новосибирск, 2015. С. 89.

Вернуться

125

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2375. С. 1.

Вернуться

126

ГАХК. Ф. Р-831. Оп. 2. Д. 29. Л. 41.

Вернуться

127

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2368. С. 2.

Вернуться

128

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 1309. Л. 1а – 18 об.

Вернуться

129

Yong-Deog К. Życie kulturalne Polaków w Mandżurii w latach 1897–1947 // Postscriptum polonistyczne. 2010. № 2 (6). S. 119.

Вернуться

130

Confédération Internationale de la Société de Saint-Vincent-de-Paul. https://web.archive.org/web/20190903182756/https://www.ssvpglobal.org/ (дата обращения 01.04.2020).

Вернуться

131

Nernhejm S. Polonia Harbińska (Zarys historyczny). S. 2.

Вернуться

132

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2348. С. 3.

Вернуться

133

Misiurek J. Z dziejow duszpasterstwa polonijnego w Harbinie (1901–1925). S. 192.

Вернуться

134

AAN. Z. 198. Sygn. 16. S. 13.

Вернуться

135

РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 2. Д. 262а.

Вернуться

136

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 1491. Л. 28 – 29 об.

Вернуться

137

Grochowski K. Polacy na Dalekim Wschodzie. S. 30.

Вернуться

138

ЦГИА СПб. Ф. 2292. Оп. 1. Д. 267. Л. 16.

Вернуться

139

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2359. С. 3.

Вернуться

140

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2475. С. 2.

Вернуться

141

Хроника // Харбинский вестник. 1912. № 2484. С. 2.

Вернуться

142

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 55429. Л. 2.

Вернуться

143

ЦГИА СПб. Ф. 2292. Оп. 1. Д. 321. Л. 16.

Вернуться

144

На кладбище // Вечерняя заря. 1925. № 624. С. 3.

Вернуться

145

ЦГИА СПб. Ф. 2292. Оп. 1. Д. 364. Л. 17.

Вернуться

146

РГИА. Ф. 826. Оп. 1. Д. 1646. Л. 63.

Вернуться

147

Чаплицкий Б., Осипова И. Книга памяти: Мартиролог Католической церкви в СССР. М.: Серебряные нити, 2000. С. 106.

Вернуться

148

Ст. 4. Уставы духовных дел иностранных исповеданий // Свод законов Российской империи (СЗРИ). Т. 11. Ч. 1. СПб., 1857. С. 5.

Вернуться

149

AAN. Z. 455. Sygn. 26. S. 3.

Вернуться

150

Misiurek J. Z dziejow duszpasterstwa polonijnego w Harbinie (1901–1925). S. 192.

Вернуться

151

Brylik J. Z pamiętników polskiego kapłana na Dalekim Wschodzie. Warszawa: Polaka-Katolika, 1921. S. 14.

Вернуться

152

Масленников А. В. Римско-католическая церковь в Сибири: Проблемы и реформы в начале XX в. // Вестник Томского гос. ун-та. 2003. № 276. С. 145–146.

Вернуться

153

ГАХК. Ф. Р-831. Оп. 2. Д. 29. Л. 44.

Вернуться

154

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 35163. Л. 1.

Вернуться

155

Антиохийский латинский патриархат – структура Римско-католической церкви, действовавшая в странах восточной части Средиземноморья.

Вернуться

156

Zaleski W. List z Rzymu // Tygodnik Polski. 1924. № 122. S. 1.

Вернуться

157

Сердюк М. Б., Родионова К. И. Религиозная жизнь Харбина: католики // Вопросы истории Китайско-Восточной железной дороги и города Харбина (120-летие строительства). Владивосток: изд-во ВГУЭС, 2018. С. 123.

Вернуться

158

ГАХК. Ф. Р-831. Оп. 2. Д. 29. Л. 44–45.

Вернуться

159

Филонов В. И. История взаимоотношений РПЦ и Ватикана в 20‐е годы XX века // Управленческое консультирование. 2018. № 4. С. 151.

Вернуться

160

Колупаев В. Е. Католические общины византийского обряда и русская диаспора // Религиозные деятели и писатели русского зарубежья: Библиотека. http://zarubezhje.narod.ru/texts/frrostislav307.htm (дата обращения 27.09.2020).

Вернуться

161

Колупаев В. Е. Католические общины византийского обряда и русская диаспора.

Вернуться

162

Там же.

Вернуться

163

Германович И. Китай, Сибирь, Москва. Мельбурн, 1997. С. 12–13.

Вернуться

164

Ектения – часть богослужения, представляющая собой последовательное чтение священником молитв.

Вернуться

165

Две службы о. Коронина в костеле // Вечерняя заря. 1925. № 512. С. 3.

Вернуться

166

Там же.

Вернуться

167

Miejscowe // Tygodnik Polski. 1925. № 148. S. 3.

Вернуться

168

Ibid. S. 3–4.

Вернуться

169

Протест католиков против службы о. Коронина // Вечерняя заря. 1925. № 537. С. 3.

Вернуться

170

Там же.

Вернуться

171

Правильно-ли отлучение о. Коронина от церкви? О чем говорит духовенство // Вечерняя заря. 1925. № 543. С. 3.

Вернуться

172

Служба о. Коронина // Вечерняя заря. 1925. № 538. С. 3.

Вернуться

173

Весь Харбин на 1926 год: адресная и справочная книга. Харбин: Типография Китайской Восточной железной дороги, 1926. С. 110.

Вернуться

174

Процессия «Тела Господня»: праздник католиков // Вечерняя заря. 1925. № 632. С. 3.

Вернуться

175

AAN. Z. 198 Sygn. 16. S. 131.

Вернуться

176

Shaohua D. Краткий обзор истории русской печати в Харбине // Revue des Etudes slaves. T. 73. Fascicule 2–3. Paris, 2001. P. 436.

Вернуться

177

Заместитель священнику Коронину // Вечерняя заря. 1925. № 643. С. 3.

Вернуться

178

Освящение костела отложено // Вечерняя заря. 1925. № 643. С. 3.

Вернуться

179

Мужской католический монашеский орден под названием Конгрегация Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии основан в Польше в 1673 году.

Вернуться

180

Цит. по: Германович И. Китай, Сибирь, Москва. С. 13.

Вернуться

181

Там же. С. 13–14.

Вернуться

182

Чаплицкий Б., Осипова И. Книга памяти: Мартиролог Католической церкви в СССР. М.: Серебряные нити, 2000. С. 5.

Вернуться

183

Сердюк М. Б. Русские католики на Дальнем Востоке // Россия – Восток – Запад: Проблемы межкультурной коммуникации: Сб. науч. статей на основе докладов 4‐й междунар. науч. конф., посвященной Году русского языка в Китае и 110-летию образования ДВГУ. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. С. 356.

Вернуться

184

Колпинский Д. Русское католичество на Дальнем Востоке // Китеж. 1930. № 1. С. 32.

Вернуться

185

Архимандрит Фабиан выезжает в Рим // Заря. 1934. № 37. С. 4.

Вернуться

186

ГАЗК. Ф. Р-633. Оп. 1. Д. 6. Л. 34.

Вернуться

187

Shaohua D. Краткий обзор истории русской печати в Харбине. P. 436.

Вернуться

188

Германович И. Китай, Сибирь, Москва. С. 16.

Вернуться

189

Богослужение в католическом костеле // Наш путь. 1934. № 81. С. 3.

Вернуться

190

Поездка о. Абрантовича // Заря. 1934. № 47. С. 5.

Вернуться

191

Коллегия Руссикум – католическое учебное заведение, основанное Пием XI в Риме в 1929 году. Целью его создания была подготовка священнослужителей византийско-славянского обряда.

Вернуться

192

Поездка о. Абрантовича // Заря. 1934. № 12. С. 5.

Вернуться

193

Возможно ли соглашение Ватикана с Москвой? Беседа с архимандритом Фавианом // Заря. 1934. № 78. С. 5.

Вернуться

194

Там же.

Вернуться

195

Проводы арх. Фабиана Абрантовича // Заря. 1934. № 80. С. 13.

Вернуться

196

AAN. Z. 322. Sygn. 2904. S. 14. Польск.

Вернуться

197

Колупаев В. Е. Католические общины византийского обряда и русская диаспора // Религиозные деятели и писатели русского зарубежья: Библиотека. http://zarubezhje.narod.ru/texts/frrostislav307.htm (дата обращения 27.09.2020).

Вернуться

198

Иосиф Германович ввиду болезни уехал на отдых в Марсель, где пробыл с 31 декабря 1935 года по 2 ноября 1936 года. После он служил в Вильно до 1938 года. С начала 1938 года польское правительство начало выселять священников и студентов белорусского происхождения из Друйского монастыря. И. Германович также был выселен из Вильно. 10 июля 1938 года он уехал в Варшаву, где пробыл непродолжительное время, и отправился в Рим, откуда вместе со священником-французом Павлом Шалеем выехал в Харбин и прибыл в город 2 мая 1939 года.

Вернуться

199

Германович И. Китай, Сибирь, Москва. С. 165.

Вернуться

200

Германович И. Китай, Сибирь, Москва. С. 16–17.

Вернуться

201

Там же. С. 165.

Вернуться

202

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 35163. Л. 1.

Вернуться

203

Осенью 1939 года Фабиан Абрантович был арестован НКВД во Львове. В октябре 1939 года был отправлен в следственный лагерь № 83. С 1942 года содержался в Бутырской тюрьме, в которой скончался 2 января 1946 года.

Вернуться

204

Андрей Феликсович Цикото родился в деревне Тульпащизна Виленского воеводства (Польша) 5 декабря 1891 года. Имел польское гражданство. До своего назначения с 1933 по 1939 год занимал место генерала ордена мариан в Риме.

Вернуться

205

Германович И. Китай, Сибирь, Москва. С. 17.

Вернуться

206

AAN. Z. 198. Sygn. 16. S. 172.

Вернуться

207

Колупаев В. Е. Католические общины византийского обряда и русская диаспора // Религиозные деятели и писатели русского зарубежья: Библиотека. http://zarubezhje.narod.ru/texts/frrostislav312.htm (дата обращения 27.01.2023).

Вернуться

208

AAN. Z. 198. Sygn. 16. S. 13.

Вернуться