Диана Забирова
Два правила Даши

Каждое отдельное одиночество

Предисловие

Перед нами первая книга прозаика Дианы Забировой. Первый серьезный опыт в прозе. Книга, написанная с усердием и вниманием к деталям. Осмысление сложных тем: раннего взросления, жизни взрослых глазами ребенка, привязанности к близким.

Повесть «Два правила Даши» открывает читателю жизнь в городе и жизнь в деревне, эпизодично, часто – глазами главной героини. Сложные, подчас необъяснимые для ребенка взаимоотношения и конфликты взрослых. Их же холодный, бытовой мир без отклика к растущему человеку существует в виде двух неизменных правил, которые, казалось бы, должны полностью закрепостить главную героиню. Но никакие условности не могут подавить непосредственность, нужду в любви.

Детство – отсутствие барьеров, которые выстраиваются взрослыми с их принципами и непреложной убежденностью в правоте старшего; но когда еще человеку открываться, выражать эмоции, заявлять свое право на внимание? Для ребенка рамки стереотипного мира взрослых – по сути, переступание через себя.

Каждый персонаж в книге – отдельное одиночество. Мать, которая занята работой и устройством быта, может полагаться лишь на себя. Отец, который не занят ничем и, кажется, едва понимает, что у него есть семья. И Даша, которая тщетно пытается привлечь внимание родителей. Отдельно – картатай и няняйка, которые видятся с родными по выходным.

Прозаик Диана Забирова продолжает традицию русскоязычных авторов, написавших романы и повести взросления. Здесь мы знакомимся с семьей, в которой разлад, бескомпромиссные отношения и трагические события происходят на глазах маленького человека. Даша наблюдает и строит предположения там, где взрослые молчат. И особенно острый, пиковый момент, когда возникает важный вопрос «Что такое душа?» Девочке никто, скорее всего, не даст ответа: к нему тоже предстоит идти самостоятельно, интуитивно, как и к взрослению.

Итак, перед нами Даша, у которой ушедший отец – равно умерший. А самые лучшие моменты – выходные в Казангулово – вот-вот станут теплыми воспоминаниями детства, ведь картатай и няняйка пожилые люди, для которых есть прошлое и есть настоящий момент.

Будущие ценности формируются как бы сами собой. Любовь к родным из деревни, к отцу, когда он не монстр, а человек. В пустоте создаются воображаемые друзья. Потому что одиночество противоестественно – и она сопротивляется.

По прочтении «Двух правил Даши» возникает надежда: ребенок может остаться ребенком, ничто не отнимет способности радоваться миру окружающему.

Кажется, этот мир должен стать больше, раздаться вширь, здесь могут произойти изменения. (Особенно, когда оказывается, что правилам можно и не следовать, потому что ничего страшного не произойдет.) Но пока он маленький, как и сама героиня. Выход находится: правила перестают быть догмой, а жизнь продолжается.

Елена Луновская

Два правила Даши

(повесть)

– А где же люди? – вновь заговорил наконец Маленький принц.

– В пустыне все-таки одиноко…

– Среди людей тоже одиноко, – заметила змея.

Антуан де Сент-Экзюпери

1

Сонная Даша ровно, не шевелясь, сидит перед зеркалом на стуле. Мама аккуратно, ловко перебирая каждую прядь волос, заплетает Даше две тугие солнечные косички – ежедневный утренний ритуал.

Даша пьет чай, пока мама собирается на работу. Очень робко и сосредоточенно ставит кружку на стол. Бесшумно. За стеной спит папа.

Папа. Девочка любит по вечерам играть с ним в «дочки-матери», готовя вкусный наваристый борщ из цветного пластилина и картона. Любит дурачиться, прыгая по кровати, громко хохотать над шутками, обниматься, сидя на коленях, и ждать с работы. Выходные дни для девочки – самые счастливые. Даша просыпается вместе с папой. Садится на кухне на детский обшарпанный стул и ждет, когда папа приготовит самые вкусные в мире конфетки. Они вместе растапливают сахар на старой чугунной сковородке и пытаются вылепить разные фигурки, особенной всегда оказывается карамелька в форме сердца. Папа – ее единственный настоящий друг.

Даша с мамой идут в садик. Вьюга воет, и, кажется, что этот вой слышен всему маленькому городу. Крохотные снежинки летят в лицо и тают на покрасневших щеках. Мама крепко сжимает руку дочки, спрятанную в колючую рукавицу, и тащит за собой. Даша быстро перебирает ногами, еле успевая за мамой, но не жалуется. Она знает, что ныть при маме нельзя – станет хуже. Это правило номер один. Девочка идет молча, закрывая глаза и представляя, как спит в кровати.

Шесть сорок утра. В саду никого из детей, кроме Даши. Воспитателей нет, поэтому девочке приходится сидеть в углу душной кухни, вдыхать едкий запах горячего какао вперемешку с хлоркой, ждать Марину Анатольевну и кротко наблюдать за поварами, подслушивая их разговоры о том, что мужья ничего не хотят делать, что дети почему-то не едят манную кашу, что зарплату снова задерживают.

Даша – добродушный и наивный ребенок, который хочет со всеми дружить. Каждый раз, когда малышка подходит к кому-нибудь с предложением поиграть, получает один и тот же ответ: «Уйди, я с тобой не играю». Затем она идет к ящику игрушек, в котором часто остаются лишь машинки, берет разноцветный трактор, безразлично катает его вперед-назад и ждет, когда придет мама. Иногда Даша забивается в угол игровой комнаты, бесшумно всхлипывает и мечтает поскорее прийти домой и поиграть с папой. Но помимо папы у малышки есть выдуманные друзья – Антон и Вика – такие же маленькие, как и сама Даша. Вместе с ними девочка ездит в красивые места, которые видела только на картинках в книжках, много смеется, рулит машиной, сидя на стуле, и рассказывает, как прошел ее день. Антон с Викой приходят к Даше нечасто, но вовремя. С ними девочка чувствует себя нужной.

Тихий час в садике самый ненавистный. Ржавая двухъярусная кровать, стоящая у стены, кажется пугающей. Белая простыня с крошками, которую нужно обязательно встряхнуть перед тем, как лечь, отталкивает ещё больше. Даша как обычно не спит. Она ковыряет бортик кровати и подслушивает взрослых. У Марины Анатольевны, единственной воспитательницы, которая по-доброму и со всей душой относится к девочке, умер муж. Она сидит за столом, положив голову на руки. Нянечка гладит воспитательницу по спине, шепчет: «Марин, все наладится, ты переживешь, продашь здесь квартиру, поедешь в Питер жить с Тоней. Боль не заканчивается, она уменьшается. Потерпи. Женя же пил, как не в себе, оттого и умер. Ты ни в чем не виновата». Даша подслушивает, время от времени вглядываясь в щель кроватного бортика. Марина Анатольевна всхлипывает все чаще. Татьяна Сергеевна подает ей стакан воды со словами: «Попей валерьянку, так не пойдет». Малышка впервые слышит слово «валерьянка», не понимает, что такого пил Женя, что умер – вредную колу? Мама говорит, что ее нельзя пить. И вообще, что значит «умер»? Даша не понимает, но чувствует, что Марине Анатольевне больно. Девочке хочется подбежать к ней и обнять – воспитательница так делает, когда Даша плачет. Но она лежит, потому что знает, что Татьяна Сергеевна будет ругаться и поставит в угол.

К концу дня Даша сидит в углу пустой комнаты, снова катая трактор по шероховатому коврику. Мама всегда задерживается на работе и забирает дочь поздно. По пути домой они заходят в магазин – другой мир, который можно увидеть, но потрогать – никогда. Малышка знает, что у мамы едва хватает денег на хлеб и молоко. Но взгляд невольно падает на яркие манящие жвачки с Микки Маусом. Можно только смотреть – второе правило, которое нельзя нарушать.

По дороге мама учит Дашу выговаривать букву «р»:

– Даш, скажи «р-р-рыба».

– Л-л-лыба – пытается девочка.

– Неет, скажи «р-р-р», «р-рыба».

– Р-р-р, р-рыба. Так, мам? – Даша смотрит на маму.

– Умница, дочь, вот видишь, получилось! – улыбается женщина.

– Мам, а папа дома? Мы с ним поигр-р-раем, когда пр-р-ридем домой, да?

Мама меняется в лице. Она знает, как сильно дочь любит отца. Но ещё она знает, что дома папа никого не ждёт.

– Нет, дочь, папа пришел с работы, очень устал и лег спать. Ты его не буди.

Они вместе приходят домой и видят спящего мужчину. Даша замирает. Страх сковывает тело. Малышка старается тихо расстегнуть замок куртки и снять шуршащие болоньевые штаны. Она медленно проходит мимо папы, чувствуя в комнате кислый запах алкоголя. Берет в руки пульт от телевизора, зажимает одним пальцем красную кнопку, а другим – кнопку уменьшения громкости. Крохотное сердце колотится. Даша молится, чтобы телевизор не заорал и папа не проснулся. Однажды так случилось. Девочка уже лежала в постели и ждала, когда придет мама и почитает перед сном «Незнайку в Солнечном городе». Но папа встал и начал кричать, обзывать маму, бить посуду на кухне и… маму… Тогда Даше казалось, что это не папа. Она думала, что внутрь него во сне забрался монстр, который хочет всех съесть. В тот вечер малышка с головой укуталась в одеяло, села в угол кровати, прижав колени к груди, закрыла глаза, заткнула уши руками. Даше казалось, что монстр злится на маму потому, что она плачет. Поэтому девочка тихо всхлипывала, напоминая себе, что громко плакать нельзя – будет еще хуже.

Сегодня малышка сидит весь вечер на кровати, содрогаясь от каждого шороха, и смотрит «Микки Мауса» на минимальной громкости. Страх – то, чем живёт Даша каждый раз, когда папа приходит домой выпивший.

2

Пятничным вечером папа отвозил Дашу с мамой в деревню.

– Ты в воскресенье за нами приедешь?

– На газельке доедете.

– Тебе что, так сложно нас забрать? Все равно целыми днями дома лежишь, пьешь. Даже на работу устроиться не можешь. Хоть бы подкалымил.

Папа промолчал. Даша крепко обняла серого медведя Жулю – папа подарил на шестилетие. Она старалась не слушать разговор родителей, потому молча смотрела на пролетающие мимо стволы берез, водонапорные башни, деревянные деревенские дома вдоль дороги, стадо коров, которые паслись у берега Демы. Девочка хотела поскорее увидеть белую табличку с черной надписью «Казангулово» и знакомую дорогу из гравия при въезде.

Через полчаса папа остановился у оврага, прямо напротив деревянных ворот. Дедушка, как обычно, сидел на скамейке – пас гусят у дома. С палкой, на конце которой прикреплен кусок полиэтилена. Даша вышла из машины и подбежала к дедушке:

– Картатай¹, привет! У вас уже гусята появились?

– Привет-привет, ҡыҙым²! Да, будем вместе пасти, – расплылся в улыбке дедушка.

Папа пожал трясущуюся от тремора руку картатая, болевшего Паркинсоном.

– Пап, смотри, у картатайки уже гусята есть. Ты завтра будешь со мной их пасти?

– Я сейчас домой поеду. С мамой поможете картатаю, – ответил он с жесткостью в голосе, приобнял дочь и выдавил улыбку.

Даша снова крепко обняла Жулю и зашла во двор. Там её уже встречали местные жительницы.

– Привет, курочка раз. Привет, курочка два… – Даша старалась поздороваться с каждой, пока шла к крыльцу.

Выглянула няняйка³:

– Ҡыҙым, привет! Айда⁴, чай пить будем со сметаной. Зови папу с мамой.

Даша повернулась к воротам и закричала:

– Ма-а-ам, па-а-ап, няняйка чай пить зовет.

Машина у ворот уже не стояла. Мама шла с двумя большими пакетами продуктов в руках и сумкой на локте.

Старый деревянный дом с побеленной печкой. Запах свежей выпечки доносится из кухни. Няняйка накрыла стол: поставила банку кисло-сладкой сметаны, творог с сахаром, напекла толстые лепешки с надутыми пузырями, наложила в маленькую вазочку шоколадных конфет и соленых сырных крекеров, заварила травяной чай с душистыми листьями смородины.

Даша намазала сметану на испеченный няняйкой хлеб, посыпала сверху сахаром и начала уплетать, запивая чаем.

– Даш, чай попьешь и спать. Время уже десять.

По тону девочка поняла, что маму сегодня лучше не расстраивать.

– Мам, а можно я с няняйкой схожу в сарай к Дуне, помогу подоить молочко.

– Завтра поможешь, – обрубила мама.

Даша растягивала чай.

Утром девочка проснулась одна, тихо обошла весь дом – никого. Тогда она подбежала к окну, которое выходило на скамейку у ворот.

– Картата-а-ай! – закричала девочка, высунув голову из открытого окна.

– О-о-о, ҡыҙым, ты уже проснулась?

– Да. А где мама с няняйкой?

– Мама во дворе вещи полоскает. Няняйка сейчас придет.

Няняйка зашла с железным ведром парного молока и нежно обняла малышку, проводя морщинистой рукой по голове внучки:

– Вот. Дуня сегодня нам подарок сделала. Специально для тебя, чтобы ты здоровой росла.

– А можно вечером я с тобой пойду доить?

– Конечно, ҡыҙым. Айда, чай попей и в магазин.

– Ура! – закричала Даша и села за стол.

По пути в магазин, который находился на другом конце деревни, Даша радостно бежала по дорожке и лишь изредка оборачивалась назад, чтобы снова увидеть родную щербатую улыбку няняйки.

– Ҡыҙым, что тебе взять?

Малышка смотрела на чипсы, которые мама никогда не разрешает – можно только смотреть. И молчала.

– Возьми, что хочешь, ҡыҙым.

Даша молча и скромно показала продавщице пальцем на маленькую пачку чипсов. Няняйка вопросительно посмотрела.

– Чипсы. Балалар хәҙер шундайзы ғына ашайҙар⁵, – пробурчала кассирша.

– Эй, Аллам!⁶ – вздохнула няняйка и достала из кармана хлопкового халата пятьдесят рублей.

Даша улыбнулась, обхватила пачку двумя руками и смущенно вполголоса сказала:

– Спасибо, няняй. Мама мне такое не разрешает.

– Ҡыҙым, ты часто такое не ешь, а то живот болеть будет. Лучше сметану, творог кушай, чтобы кости росли крепкими.

– Хорошо, няняй. А можно я к Андрею схожу, поделюсь с ним?

Няняйка молчала. Даша повторила вопрос громче.

– Ҡыҙым, Андрея забрали в город. В детский дом. Он сейчас там живет.

– А что такое детский дом? Он к детишкам поиграть поехал? А когда он вернется?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дедушка

Вернуться

2

Дочка

Вернуться

3

Бабушка

Вернуться

4

Идем

Вернуться

5

Дети сейчас только такое едят

Вернуться

6

О, Боже мой!

Вернуться