Юрий Винокуров
Я стану императором

Пролог

12 лет назад

9011 год от основания Империи

Планета: Адриана

Принадлежность: Империя

Маленький мальчик сидел на крыше Императорского Приюта для детей-сирот и болтал ногами, разглядывая ночной город. Город спал, было уже сильно за полночь и только редкие огоньки в окнах выдавали полуночников, которым не спалось.

У них у всех были какие-то причины, чтобы сейчас не спать. Были они и у мальчика. Он поёжился от ночной прохлады и покрепче завернулся в тоненькое одеяло, которое захватил с собой, когда тайком покинул общую спальню.

Так делать было нельзя, и за это наказывали. Можно было и розог схлопотать, но что ему розги, когда у него есть Мечта. И ради этой Мечты он готов пойти на всё. Пускай ему завтра исполнится всего пять лет, но в душе он точно решил, как проживёт свою жизнь!

Он ещё мало знал о жизни, но одна мысль не давала ему покоя с того самого момента, как он осознал себя.

Почему мир так несправедлив?

Почему он и ещё тысяча других несчастных детей перебиваются с хлеба на воду, а другие дети ни в чём не нуждаются?

Почему их добрая воспитательница Мария Васильевна не может сама есть досыта, хотя она уже взрослая и даже уже старенькая, а другие сорят деньгами направо и налево?

Почему, если Империя такая богатая, а Император такой великодушный, в мире идут постоянные войны? А легионы сирот пополняют детские дома без надежды на нормальное будущее?

Почему триллионами людей правит кучка высокомерных Одарённых, чьим единственным отличием является беспредельная сила, которую они получили по праву рождения в Линии, а не за настоящие заслуги перед Империей и Императором

Почему Император это терпит? Разве он не видит несправедливости, творящейся в мире? Почему же им постоянно рассказывают о его величии и заставляют почитать как родного отца? Может он ничего не знает и ему нужно рассказать всю правду?

И, самое главное, почему в свои неполные пять лет он, вообще, об этом думает и всё это осознает?! Ведь остальные дети явно не отличаются такой сообразительностью. Их заботят совсем другие, детские проблемы!

Паренёк достал из кармана чистую тряпочку, в которую была завёрнута его самая большая ценность – припрятанная краюха хлеба. Осторожно развернул, чтобы ни одна крошка не упала на пол и начал есть, растягивая удовольствие, отщипывая по маленькому кусочку и надолго задерживая еду во рту, перед тем как её проглотить.

Завтра особенный день. Инквизитор в зелёном плаще уже прилетел и будет проверять всех сирот на наличие Дара. Пусть вероятность этого ничтожно мала, но она есть. Лучше всего изменять мир к лучшему, находясь среди этих заносчивых снобов!

Мальчик поднял голову и посмотрел на яркие звёзды, вокруг них вращалось бесчисленное число планет, на которых жили другие люди. Многим из них была нужна помощь. Его помощь.

Сжав маленькие худые кулачки с побитыми костяшками, он тихо прошептал, обращаясь к Вселенной.

– Я сделаю этот мир лучше! Я сделаю такой мир, в котором дети не будут голодать! Я сделаю такой мир, где Одарённые будут служить простым людям, а не наоборот! Я создам свою Линию, сильнейшую в Галактике. А потом я стану Императором, чего бы мне это не стоило. Клянусь!!!

Из-за горизонта вышла кроваво-красная луна и залила всё вокруг тусклым багряным светом. Мальчик случайно обратил внимание на лужу рядом с собой, которая осталась после вечернего дождя. И увидел в отражении, как его бледное лицо постепенно краснеет, глаза темнеют, а весь силуэт как будто слегка размывается.

Глава 1

– Внимание, десять секунд до высадки. Проверьте оружие и будьте готовы, внизу нас ждёт горячий приём. Не ссыте, салаги, прорвёмся!

– Господин курсант, сэр.

Я открыл глаза. Перед каждым боем на меня накатывало абсолютное спокойствие. Даже немного клонило в сон. Инквизитор Хокус говорит, что это нормально для новичка. Я отстранённо оглядел своё отделение.

Двенадцать человек. Стандартная броня, шлемы надеты, забрала пока подняты. Лица, в большинстве своем спокойные. Я опустил взгляд.

На коленях лежала штурмовая винтовка МК-14ук. Стандартная винтовка Имперской армии. Модификация «укороченная, командирская». Батарея на девяносто лазерных выстрелов обычной мощности или девять усиленных. Серийный номер ИПР56739071. Моя боевая подруга. Собственно, лазган не совсем «винтовка» и называется так исключительно по традиции.

– Господин курсант, высадка! – заорал мне на ухо лысый здоровяк. Он один был без шлема. Первый сержант Эрик Картер, мой помощник и нянька в одном лице. Кивнул и показал большой палец.

Передняя часть десантного бота «Ястреб-44», являющаяся по совместительству аппарелью, откинулась и упала на землю с тяжёлым стуком, подняв облако ржаво-красной пыли. Первая пара пехотинцев выскочила наружу, сразу заняв позиции по обе стороны от точки высадки.

Упав на колено, они замерли, но водили глазами в поисках целей.

Я выбежал следом и привычно упал за ближайший валун, отгородившись им от вероятного противника. А противник здесь присутствовал. Отнюдь не вероятный. Соседний десантный бот накрыло прямым попаданием. Рвануло знатно. Взрывной волной снесло солдата из моего отделения, крепко приложив бедолагу о камень.

Я крутил головой и мысленно отмечал всё происходящее.

Мы были в первой волне десанта. Вообще-то, курсантов следовало беречь, но за последнее время 134-й гвардейский имперский полк понёс тяжёлые потери, и в нём просто-напросто не осталось умелых командиров. По части опыта ко мне были вопросы, но всё-таки «зародыш» офицера лучше, чем ничего.

С неба падали «железные птицы». Ревя посадочными двигателями, включавшимися на полную мощность перед самой землёй, садились десантные боты. Они напоминали длинный железный контейнер с короткими крыльями и рубкой пилота сзади-сверху. Передняя, чуть скошенная стенка просто падала вниз, и на землю выбегали солдаты, и иногда выкатывалась техника.

По небу на бреющем пролетали аэрокосмические штурмовики, стремясь подавить сопротивление с воздуха. С пилонов срывались ракеты и уходили в сторону пока невидимого врага. Бешеная пляска в небе завораживала. Чужая авиация отсутствовала, и всё выглядело так, как будто наше превосходство в воздухе неоспоримо.

Однако противник хоть и был пока невидим, но сопротивление оказывал яростное, и его результаты были видны невооружённым взглядом. Вот сверкнул луч когерентного света, и выходящий из пике штурмовик распался надвое; вот близкий взрыв оторвал крыло другому штурмовику, и он, войдя в штопор, рухнул на землю, в вспышке унеся на тот свет несколько своих наземных союзников.

Защитный огонь батарей ПВО застал наших пилотов врасплох. Одни выпустили заряды до входа в зону эффективного поражения противника ракетным оружием, зря потратив боеприпасы. Другие вообще резко ушли с боевого курса, покидая опасный район. Мне трудно винить пилотов. «Плоть слаба» – так сказал бы инквизитор Хокус.

От мыслей отвлёк первый сержант, упавший рядом. Он всё ещё был без каски. Эта дурная привычка давно перестала меня злить, но всё ещё раздражала. Зачем настолько пренебрегать своей безопасностью? На что был один ответ: «Шлем мне мешает. И, вообще, я заговорён, ха-ха!»

С этим трудно было спорить, хотя явно попахивало ересью. За несколько последних боёв и множестве разных ситуаций ранее пули и осколки действительно прилетали в любую часть тела Картера, кроме головы. Кроме единственного шрама, о происхождении которого обладатель предпочитал молчать, лысая башка была девственно чиста.

– Какие наши действия, Антоха? – без лишних ушей первый сержант вполне может позволить чуть-чуть фамильярности.

Я задумчиво посмотрел на него, перебирая в голове варианты. Здоровенный молодой мужчина, около тридцати лет, ростом в два метра семь сантиметров и массой в сто двадцать два с половиной килограмма (я точно знаю, мы тренируемся вместе), из которых практически всё приходилось на жилы и мышцы, выглядел как всегда сурово и брутально. Гладковыбритое лицо с тяжёлой челюстью и широкими скулами, перебитым носом и шрамом через левый глаз было лицом солдата. Опытного и очень опасного солдата.

Первый сержант Эрик Картер был моей Тенью. «Тенями» назывались опытные воины, приставленные к Одарённым курсантам с момента начала обучения и до самого окончания службы.

Пары составлялись после долгого тестирования и только после одобрения самого Духовного Наставника учебного заведения. Как правило, к концу обучения Одарённый и его Тень становились ментальными братьями, что позволяло не тратить драгоценные мгновения на слова, а думать и действовать синхронно и эффективно.

Более того, Тень, после создания «ментальной пары» получал бесплатный канал подпитки Энергией без всякого применения Эссенса, просто за счёт внутренних резервов Одарённого. Что делало Теней также немного сверхлюдьми. После окончания обучения, Тень следовал за свежеиспечённым офицером в действующие войска.

Они служили вместе до смерти одного из них. Если умирал Тень, офицер подбирал себе другого, если умирал офицер, Тень казнили, без вариантов. И хотя это выглядело как излишняя жестокость, на самом деле это был акт милосердия. Потерявший своего Одарённого Тень умирал в страшных муках за очень короткое время. Организм, изначально «разогнанный» и долгое время питающийся силой Одарённого, «сжигал» сам себя по инерции. Эрик, как я называл свою Тень в обычной обстановке, был моим другом, что категорически осуждалось. Тень – всего лишь инструмент для Одарённого, позволяющий ему не отвлекаться на всякие мелочи, вроде обеспечения быта и личной безопасности. Денщик и телохранитель в одном лице.

Попасть в «Тени» было верхом карьеры для солдата-простолюдина, ведь туда попадали только лучшие из лучших. Прикоснуться к Силе Одарённых мечтал любой простолюдин в Империи. И Теням это удавалось. Но они всегда оставались «недолюдьми» для Одарённых, как и остальная «чернь». Однако, я сам был своего рода «недочеловек» среди Одарённых.

Дар передавался по наследству.

Вероятность получения Дара при одном родителе из Линии составляла два процента. При двух родителях из Линий – повышалась до трёх с половиной процентов. Шанс получения Дара у ребёнка от родителей не из Линий составлял крохотные доли даже не процента, а промилле, практически являясь статистической погрешностью.

Я как раз и являлся этой самой «статистической погрешностью».

Позвольте представиться – Антон Ноунейм, воспитанник детского дома, не знающий ни своего рода, ни родителей, ни даже своей настоящей фамилии. Одарённый. Правда, пока неинициированный. По достижению мной возраста пяти лет скучающий инквизитор провёл «Выявление». До сих пор помню изумлённый взгляд и в момент исчезнувшую равнодушную презрительность.

Это было чудом в квадрате или скорее в кубе. Приютов было много, постоянная и непрекращающаяся война регулярно поставляла сирот в детские дома. Директива Императора по выявлению Одарённых игнорировалась тупо из-за нехватки времени и повсеместной бюрократии. Инквизитор, обнаруживший мой Дар, был первым за много лет, кто посетил наш приют Святой Агнески.

Удивительное совпадение. И да, оно нашло меня.

– «Браво», доложите обстановку! Приём! – голос командира полка, барона Фридриха фон Шагера, было трудно перепутать с чьим-либо другим.

Полковник выглядел лет на тридцать пять, при этом разменяв уже второе столетие. Для Одарённых это было нормально. Старый вояка, он пережил многих командующих и так и не сделал карьеры из-за резкого характера и собственного, отличного от вышестоящего руководства, мнения. Но он был отличным командиром, который превосходно знал своё дело и даже заботился о солдатах. Настолько, насколько Одарённый может заботится о простолюдинах, конечно.

То есть относился к ним, как к племенному скоту. В нашем случае скот он и есть скот, но племенной скот стоит дорого и встречается редко, поэтому фон Шагер понимал, что хорошо обученный солдат быстро и дёшево не получается, и, скрипя зубами, стремился минимизировать потери. «Бабы», конечно, ещё нарожают, но сразу взрослых, обученных и тренированных бойцов пока не умеют.

– Докладываю. Сильное сопротивление противника. Потери при высадке более двадцати процентов. Прошу дополнительную воздушную поддержку. Приём! – капитан Стивен МакАрен, командир первого батальона, был из «простолюдинов», поэтому давно уже упёрся в потолок званий, которым как раз являлось звание капитана. Выросший из рядовых, сорокапятилетний капитан был неплох. Именно в состав первого батальона входила моя рота.

– «Браво»! Я и так вам отправил всё, что у нас осталось. И продолжаю терять «летунов». Подготовьте плацдарм для высадки Батальонов «Чарли» и «Дельта». У вас есть тридцать минут! Приём!

– Принято, «Альфа».

– «Браво-Один» и «Браво-Два», почему батареи ПВО противника всё ещё работают?! Немедленно уничтожить! – тембр голоса комбата резко поменялся, когда он переключился с полкового канала на офицерскую батальонную связь и отдал приказ командирам первой и второй рот. В голосе капитана появились злые и раздражённые нотки.

– Твою мать! – выругался Эрик. Он тоже был подключён к офицерской батальонной связи, был в курсе событий и мог реагировать быстро и адекватно, для того и давались Теням такие полномочия. – Сейчас Вася накомандует.

Вася – это лейтенант Василий Козырев, командир нашей второй роты. «Молодой да ранний», он занял место погибшего прайм-лейтенанта Сороса и отличался высоким боевым духом при полном отсутствии здравого смысла. «Универсальный солдат», два на два на два на два… (длина тела и обхват бицепса в метрах, масса тушки в центнерах, высота лба в миллиметрах, размер головного мозга в микронах), дрессирован тоже только на две команды – «фас» и «фу». И первая из них прозвучала!

Незамедлительно в эфире роты раздался звонкий голос:

– В атаку, парни! За Императора!

Я осторожно выглянул из-за валуна. В пятидесяти метрах левее и чуть ближе к противнику как раз приземлился Васин десантный бот. Лейтенант личным примером поднял пехоту в атаку и побежал в сторону укреплений. Редкий ручеёк живой силы выдвинулся за ним.

Кто-то бессмысленно палил из ручного оружия в бетонные стены, более опытные пытались так построить траекторию своего движения, чтобы быть прикрытыми немногочисленными естественными преградами.

– Твою ж мать! – ещё раз ругнулся первый сержант, но на ноги вскочил и заорал, используя всю мощь своих лёгких. – В атаку, убогие! За Императора!

Сам тоже подхватился, и всё моё отделение побежало в атаку. Хаос тебя подери, лейтенант. Как же это тупо. Территория простреливается, укрытий практически нет, куда ты народ ведёшь? На убой?! Но приказы не обсуждают. Их исполняют.

Тут же навстречу полетели «ленты» трассеров и лучи тяжёлого лазера. Бежавшему слева от меня пехотинцу оторвало голову. Безголовое тело сделало ещё два шага и упало навзничь. Из шеи толчками выплёскивало кровь пока ещё живое сердце.

– Вперёд! Покажем этим убл…

Голос лейтенанта резко прервался. Учитывая то, что солдаты слева стали повсеместно падать на землю и искать укрытия, Вася отвоевался. Толчок в спину швырнул меня к валуну, а сверху упала туша Эрика, прикрывая от осколков. Рядом грохнул взрыв, нас засыпало землёй, уши заложило.

– Ты как? – прокричал первый сержант.

– Норма! – заорал я в ответ. И нажал кнопку передатчика. – Вторая рота! Офицеры, прошу на связь!

Эфир молчал. Чёрт! Полторы сотни человек, или сколько их там выжило? Теперь это моя ответственность. Повторив вопрос и снова не получив ответа, я произнёс в эфир уставное «Вторая рота, говорит курсант Ноунейм, принимаю командование на себя.», после чего выглянул из-за камня и посмотрел в сторону врага, оценивая обстановку. Атака захлёбывалась по всему фронту.

Без поддержки техники вскрывать укрепрайон было самоубийственным решением. А технику не могли спустить с орбиты, потому что вражеская ПВО свирепствовала. Замкнутый круг.

Я злился. На что вообще рассчитывало командование? Мы же, в конце концов, пехота, а не грёбаный космодесант! Это их готовят к высадкам на планеты под огнём ПВО и сильнейшему противодействию. А обычная пехота, пусть и гвардейская, вроде нас, высаживается после – когда яйца космодесанта уже повисли над окопами врага. Захвачен и расширен плацдарм высадки, подавлены огневые точки, а оставшиеся в живых солдаты противника в панике удирают прочь.

Как будто прочитав мои мысли, ожил эфир.

– «Альфа»! – голос капитана МакАрена звучал глухо, – Докладываю: атака сорвана. Потери более пятидесяти процентов. Прошу дополнительную поддержку. Повторяю, атака сорвана. Потери более пятидесяти процентов. Прошу дополнительную поддержку. Приём!

Все затаили дыхание. Барон молчал.

Собственно, наша «орбитальная группировка» состояла из одного старого большого десантного корабля «Гордость Алиссии», на котором и дислоцировался 134-й гвардейский Имперский полк. И не менее старого эсминца сопровождения «Острик МакКой».

Это была третья наша Кампания без пополнения личным составом и техникой. Если первая была простой прогулкой, то вторая нас здорово потрепала. Потери личного состава составили семнадцать процентов, от двадцати четырёх аэрокосмических истребителей осталось только шестнадцать, потери в тяжёлой технике и артиллерии были ещё выше. И это мы воевали в составе дивизии графа Астрикса, вместе с ещё тремя полками!

Сейчас же, следуя на доукомплектование, получили сообщение о необходимости заглянуть на Фаиду. Так называлась планета, на которую мы сейчас высадились. Формулировка была: «Для демонстрации мощи Имперской армии и поддержания мира.». Расшифровывалось это примерно как: «В колонии непонятные движения. Прилетите и всех напугайте. Если не поможет-расстреляйте!»

Но, как всегда, «что-то пошло не так…»

Местные «пугаться» категорически отказались и предложили нам убираться восвояси. Фаида ими была объявлена «Свободным Миром» со всеми вытекающими. Старый вояка, полковник фон Шагер убираться категорически отказался. В качестве демонстрации силы «Острик МакКой» сбил орбитальную станцию.

Повстанцы в ответ направили брандеры, сделанные из старых грузовых судов, с экипажами из смертников-добровольцев, в сторону «Гордости Алиссии». Выбрали удачный момент, надо сказать, и достигли успеха. «МакКой» был далеко и не успел вовремя поддержать огнём. Десантный корабль не ожидал такой подставы от сепаратистов и не успел выпустить истребители. А защитные турели были рассчитаны на противоракетный огонь, но никак не на уничтожение пусть грузовых, но кораблей.

В результате столкновений и подрывов маршевый двигатель и основной источник питания были выведены из строя. Также были повреждены жизненно важные системы и погибло около десяти процентов экипажа и десанта. В настоящий момент «Гордость Алиссии» медленно притягивалась гравитационным полем планеты, чтобы метеоритом обрушиться на поверхность. С корабля сейчас вывозили всё и всех, кого могли спасти.

Так что, фактически, то, чем мы сейчас занимались – это не атака, это аварийная эвакуация. Вот такие дела.

– Говорит командир полка! Всем подразделениям отойти от защитного периметра на два километра.

Ну наконец-то. Начинается.

– Рота, слушай мою команду! Всем отойти. Укройтесь за естественными преградами. – раз я теперь врио[1] командира роты, то пора и власть показать.

Солдаты, кто ползком, кто короткими перебежками, начали оттягиваться на безопасное расстояние. Делали они это, надо сказать, гораздо с большим энтузиазмом, нежели шли в атаку пятнадцатью минутами ранее.

Повезло. Десантный бот барона, раскрашенный в цвета Линии Аренбергов, с гербом фон Шагеров в виде кабаньего рыла на борту, игнорируя огонь ПВО, приземлился неподалёку. Я оказался в первых рядах на предстоящем представлении.

Полковник фон Шагер, в тяжёлой броне чёрного цвета, украшенной гербом на наплечнике, сошёл с аппарели. За ним следовало отделение личной охраны. Ещё один человек, выделяющийся на общем фоне кроваво-красным цветом брони, вышел последним и подошёл к полковнику. Это был инквизитор Хокус.

Командир полка и священник перекинулись парой слов, после чего проследовали на пригорок в сорока метрах от нашей позиции. Инквизитор, судя по жестикуляции, яростно что-то доказывал, но барон от него небрежно отмахнулся.

Хокус разочарованно вздохнул и отступил на несколько шагов назад. Охранники также оставили вокруг чёрной фигуры пустое пространство.

Барон воздел к небу руки. Глаза были закрыты, губы зашевелились, произнося Слова Призыва. Тело как будто подёрнулось дымкой и увеличилось в размере, впуская в себя Эфирного Двойника.

– Ну, сейчас мы им вжарим! – лежащий рядом молодой солдатик смотрел на полковника со смесью страха и благоговения.

И я был согласен. Сейчас самое время вжарить. Когда на поле боя бессильно обычное оружие, в дело вступают Одарённые.

[1] Врио – временно исполняющий обязанности

Глава 2

Некоторое время ничего не происходило, затем внезапно подул холодный ветер. Температура вокруг упала сразу градусов на десять, а потом завыло само Пространство, сжимаясь и корёжась, как разрываемая бумага. Земля и укрепления врага пошли волнами, в одних местах вспучиваясь, в других, проседая. Толстые капониры мяло, как пластилин, перемалывая бетон, металл и живую плоть защитников.

Я почувствовал лёгкий приступ тошноты, рядом ругнулся Эрик. Это была не война – это была мясорубка.

Вокруг радостно заорали в несколько десятков глоток залёгшие пехотинцы. В их голосе звучали радость и облегчение. Теперь они, возможно, не умрут. Вместо них сейчас умирает их враг!

Чёрная фигура пошатнулась, и два охранника тут же материализовались рядом, поддержав командира полка за плечи. Остальные бойцы подразделения охраны взяли Одарённого в «коробочку» и повели к кораблю. Если быть честным, то барона практически поволокли к десантному боту.

Я перевёл взгляд на вражеский укрепрайон. До… гхм… вмешательства полковника это был сплошной защитный периметр, окружённый бетонной стеной, с долговременными огневыми точками в бетонных же укрытиях. Сейчас в нем зияла дыра протяжённостью около километра. В зоне поражения, которая составляла круг радиусом в тот же километр, находилась мешанина материи: бетон, скала, почва и, да, останки живых существ, которые имели несчастье находиться внутри во время… взрыва? Это был не совсем точный термин. Барон фон Шагер происходил из Линии Аренберг. Полное имя его было барон Фридрих фон Шагер Аренберг. Способностью Линии была «Деформация Пространства». Очень полезный навык для военного с отличными перспективами применения в боевых действиях. Фактический результат применения этой Способности я видел сейчас невооружённым взглядом. Повторюсь. ОЧЕНЬ полезный навык.

– «Браво»! Говорит «Альфа-Бис». Взорвите уже эти пушки. К х… хаосу! – начальник штаба и первый заместитель командира полка майор Кортес взял на себя командование.

В эфире послышались возбуждённые голоса, отдававшие приказы. Пора и нам присоединиться.

– В атаку! – заорал я, машинально продолжая заученной с детства фразой: – За Императора!!!

Вот сейчас всё пошло гораздо веселее. Фронт наших атакующих войск сжался в ударный кулак и ворвался на территорию мятежной базы через возникший проём в стене. Находящиеся внутри вражеские системы ПВО не имели возможности бить прямой наводкой по наземным целям, а выживший обслуживающий персонал имел только лёгкое ручное оружие. Меньше, чем через час орудия были захвачены, а мы наблюдали, как на массивные плиты единственного на планете космодрома приземляются десантные боты второго и третьего батальонов. Теперь не наша задача зачищать прилегающую территорию от мятежников, мы своё отвоевали. И, похоже, как боевая единица больше не представляем особой ценности.

Я сидел и машинально поглаживал винтовку. Это успокаивало. Я видел, как из опустившихся ботов посыпались пехотинцы и под чёткие команды побежали зачищать оставшихся защитников, забившихся в глубокие норы уцелевших ДОТов. На каждую хитрую задницу у пехоты есть свой инструмент. В десяти шагах от меня боец с огромным ранцем за спиной включил горелку и на пробу коротко пыхнул пламенем из жерла огнемёта. Не завидую я оставшимся повстанцам! Лучше бы им сдаться.

Радом опустился на землю Эрик. Он так и не надел шлем. На чумазом лице ярко сверкали в широкой улыбке белоснежные зубы.

– Ну что, Антоха, повоюем?

Я кивнул. И тут же «напряг» (ибо не хрен):

– Обязательно повоюем. Что с личным составом роты?

– А её практически нет. – пожал могучими плечами первый сержант. – Лейтенант, пожри Хаос его бестолковую душу, перед тем как сдохнуть, умудрился положить почти всех. Осталось сорок два человека, и это вместе с нами. Из них на ногах может стоять, дай Император, если половина.

– А точнее? Данные по раненым есть?

– В лазарете четырнадцать… нет, уже тринадцать человек, – ответил Тень, мрачно покосившись на бойцов роты, несущих носилки с трупом мимо нас.

М-да… Повоевали.

Изначально я считал, что захватывать планету силами одного полка как-то… неразумно. Планета, правда, состояла из одного большого острова и кучи маленьких, так что собственно поверхности здесь было кот наплакал. На острове был единственный планетарный космодром и около него одинокая военная база. Правда, защитников было, по прикидкам, тысяч пятьдесят. Это против неполных четырёх тысяч нашего потрёпанного полка. Но мы же, Хаос дери, гвардии пехота Императора, да славься Имя Его! Сейчас большинство «повстанцев» улепётывают отсюда на всей доступной технике, а некоторые и просто пешкодралом. И правильно делают. После такого яростного сопротивления пленных брать никто не будет. А вот если дать солдатам успокоиться, то можно и жизни себе выторговать. Но это не точно.

Постепенно стрельба и взрывы вокруг затихали. Лишь изредка были видны вспышки и слышны одиночные выстрелы, когда добивали раненых и расстреливали сдававшихся в плен. Я скривился. Эрик заметил это и ухмыльнулся.

– Ничему тебя, Антон, жизнь не учит. Если бы не барон, то точно так же нас с тобой сейчас добивали. Это война! Или мы их, или они нас! Хотя, казалось бы, нас-то за что?

Я снова кивнул. Сто раз уже это слышал, но человеколюбие где-то глубоко внутри давало о себе знать. Без малейших колебаний нажимая курок в бою, убивать поднявшего руки? Без меня, пожалуйста. Может быть, в будущем душа очерствеет, но мне бы этого очень не хотелось. Эрик всё ещё смеётся надо мной, когда я в приступе вдохновения рассказываю, как стану Императором. Да, есть у меня такая детская мечта. Как шутит Тень, я буду самым добрым Императором в истории человечества, поэтому моё правление будет самым коротким. Юморист, Хаос его задери.

– Всем командирам рот и выше! Говорит «Альфа-Бис». Сбор у штаба полка через пять минут.

Я снял шлем и почесал потный затылок.

– Мне, интересно, нужно там быть?

– Конечно! – кивнул Эрик. – Ты же принял командование, так что это и тебя касается.

Я посмотрел, где находится «Пантера» Кортеса.

Боевая машина пехоты «Пантера», модификация «Ш» (штабная), не заезжала внутрь периметра и стояла в отдалении на пригорке, изображая лакомую мишень для гранатомётчиков противника, если бы такие вдруг появились. Прикинул, как раз минут пять к ней и идти.

– Погнали! – я встал на ноги пошёл на выход из периметра. Тень направился следом.

Приближаясь к месту сбора, я попытался определить потери среди офицеров. Все три капитана, командиры первого, второго и третьего батальонов, были живы; командир четвёртого батальона капитан Жезман погиб в предыдущей Кампании, прайм-лейтенант Вайтек, назначенный вместо него, был жив и здоров. От этого батальона мало что осталось, так что в сегодняшнем бою он участия не принимал.

Так, рядом с нашим капитаном стоит прайм-лейтенант Тарнавский, командир первой роты. Вот же живучая сволочь! В глубине души я им восхищался. Молодой тридцатилетний Алексей Тарнавский первым лез в любую драку. Первая рота первого батальона всегда была на острие атаки полка. Всегда впереди шёл прайм-лейтенант Тарнавский. И всегда выходил сухим из воды. Заговорённый он, что ли? А вот рядом стояли два смутно знакомых сержанта из третьей и четвёртой роты. Значит, лейтенанты полегли. Мда… Наш батальон, как я и предполагал, выпал из обоймы вслед за четвёртым.

Наконец, я дошёл до «своих» офицеров. Тарнавский выпустил клуб дыма и ловким движением отправил бычок в затяжной полёт.

– Ноунейм, ты не сдох? И даже сделал стремительную карьеру? Цельный командир роты. Красавчик! Смотри, не обосрись от важности.

Я улыбнулся. Он один с самого начала относился ко мне дружелюбно. Остальные офицеры видели во мне прямого конкурента и откровенно завидовали. Ещё бы! Как шутил прайм Тарнавский-целая «личинка Одарённого»! Кроме командира, полковника фон Шагера, во всём полку Одарённых не было. Начштаба майор Кортес был из Линии, но Даром не обладал. Инквизитор был Одарённым, но формально не входил в состав полка. Исторически, пехотный полк должен возглавлять Одарённый, но вот в качестве офицеров на первичных должностях Одарённых можно было встретить очень редко. Все стремились в космодесант и прочие элитные подразделения. Что им эта «пехтура»!

Ваш покорный слуга попал в полк по странному стечению обстоятельств. И поспособствовал сему, как ни удивительно, инквизитор Хокус. Вмешался при распределении на «практику» – да, именно так называлась командировка курсантов в действующие войска. «Практика». Хаос подери этих шутников! Удивительным было ещё то, что с этой самой практики возвращалось только около десяти процентов курсантов. При очень малом количестве Одарённых такое их «разбазаривание» выглядело, по крайней мере, странным. Тем более, что, собственно, полноценными Одарёнными мы ещё не были. От обычных людей нас отличали лишь крепкое здоровье, быстрая реакция и физическая сила, которая была чуть выше «средней по больнице». Но такова традиция. После двенадцати лет обучения начиналась «практика».

В пять лет мы начали обучение, в семнадцать нас построили на плаце и объявили «распределение». Да, забыл сказать, чрезмерная бюрократия и взяточничество теоретически всячески преследуются и караются. Но, практически, Империя огромна и уследить за всем не может даже вездесущая Инквизиция. Как и ожидалось, несколько отпрысков из известных Линий получили «тёплые местечки», вроде адъютантов при дальних и ближних родственниках с золотыми погонами на плечах и широкими лампасами на штанах. Однако в Имперской военной академии имени Густава Шавацкого сидели не совсем идиоты и ценили каждого Одарённого. Учитывая, сколько имперских реалов было на нас потрачено, мы были очень ценными кадрами! В общем, попал бы я, скорее всего, на какой-нибудь крейсер, а может быть, даже линкор, за год побывал бы в паре-тройке сражений и, будь на то Воля Императора, вернулся бы доучиваться обратно.

Но появился «неучтённый фактор». Некий инквизитор Хокус. В академии не было «постоянного» инквизитора. Сама идея Имперской Инквизиции не подразумевала нахождения братьев на одном и том же месте. Настоящий инквизитор должен быть в постоянном поиске угроз Империи и Императору. Общее присутствие Инквизиции в академии было необходимым, но вот конкретные инквизиторы заключали пятилетние контракты. И контракт Хокуса как раз подходил к концу.

В ночь перед «распределением» инквизитор пригласил меня к себе в келью. Ещё одна дань традициям, келья выглядела как обычная комната, да, аскетично меблированная, но от обычных жилых комнат наставников она отличалась только большим количеством бумажных книг и стационарным алтарём, рядом с которым инквизитор проводил много времени, отслеживая и пресекая попытки Хаоса проникнуть в неокрепшие умы молодых Одарённых.

Я был в келье далеко не в первый раз. Инквизитор испытывал ко мне странный интерес, несколько выделяя среди однокурсников. Довольно часто захаживая к Хокусу в гости, я перечитал практически всю библиотеку, точнее, её «разрешённую» часть. Да я и сам проникся к нему безмерным уважением, смешанным с удивлением. Оно было связано ещё и с тем, что инквизитору явно было тут не место. Он относился к Ордену Войны, боевому крылу Инквизиции. Его адепты несли свет Империи на многочисленных полях сражений, располагаясь на переднем крае. Место в академии обычно занимал инквизитор из Ордена Надзора, именно из него и прибыла замена для Хокуса.

Разговор у нас вышел долгим. Как объяснил инквизитор, Орден посчитал целесообразным направить его в 134-й гвардейский пехотный полк, который в данный момент собирался в сектор Фаурана. Местные жители почувствовали себя слишком самостоятельными. Орден считал, что там может иметь место ересь. Собственно, Хокус предложил мне отправиться с ним. В награду за смелость и решительность обещал собственное подразделение, которое поможет мне получить настоящий боевой опыт, в отличие от «домашних питомцев». Так он обозвал моих однокурсников. Конечно, же я согласился. Я же не враг сам себе! Несмотря на хорошее отношение ко мне Хокуса, нельзя просто взять и отказать Имперской Инквизиции, она всегда получает то, что хочет, будь то тело или душа.

Так что на «распределении» невольно удивил своих однокурсников. И не только их. Многие наставники недоумённо смотрели на куратора, который зачитывал списки. Пехота? Серьёзно? За спиной даже раздалось несколько смешков. Видимо, мои недоброжелатели решили, что это своего рода наказание. Выскочка должен знать своё место!

Инквизитор Хокус сейчас стоял рядом с майором Кортесом и слушал того с угрюмым выражением лица. Взгляд блуждал, тяжёлые брови были нахмурены. Увидев меня, он на секунду задержал взор. Пронзительные голубые глаза, казалось, за краткое мгновение заглянули в душу, инквизитор едва заметно кивнул, а затем вернулся к разговору с майором.

Я подошёл к «своим» и отсалютовал уставным приветствием офицерам. МакАрен, как раз, закурил очередную сигарету и выпустил дым через губу вверх.

– Докладывай

– Господин капитан, боеспособный состав второй роты – двадцать восемь человек! Тринадцать человек находятся в лазарете, состояние уточняется. Как старший по званию, принял командование ротой после гибели лейтенанта Козырева.

– М-да… – Капитан глубоко затянулся. – Двести три бойца в батальоне. Отвоевались, похоже.

– Господа, прошу внимания! – подал голос начальник штаба, закончив дискутировать с инквизитором. Командиры подразделений прекратили разговоры и повернулись к майору.

– Семнадцать минут назад «Гордость Алиссии» вошла в плотные слои атмосферы и рухнула в океан в трёхстах километров отсюда. Он зачем-то указал направление, а мы зачем-то посмотрели в ту сторону. – Это произошло быстрее, чем мы смогли эвакуировать с её борта всё необходимое снаряжение и оборудование. А также запасы продовольствия.

Кортес окинул взглядом помрачневших слушателей и продолжил.

– В связи с этим, покинуть планету всему полку не представляется возможным. Тяжелораненые будут перевезены на «Острик МакКой» и погружены в стазис, но вы сами представляете ёмкость лазарета эсминца. Поэтому считаю целесообразным продолжать наступление, захватить опорные точки и убедить местных жителей сдаться. Фактически все боеспособные войска мятежников уничтожены, за исключением немногих сбежавших. Нам нужно продовольствие. Вопросы?

– Что с господином полковником? – спросил Тарнавский.

– Он пока без сознания, но скоро медики это исправят!

– Что с ним произошло? – не унимался Алексей.

– Прайм-лейтенант! Вас не ЭТО должно сейчас волновать! – внезапно окрысился майор. – Думайте лучше, как дальше воевать! А о бароне позаботятся профессионалы!

Да, дело швах. Если флегматичный Кортес так психует. Больше ни у кого вопросов не было.

– Через два часа подробно доложить о боеспособности вверенных подразделений. Разойдись!

– Второй батальон, за мной! – рявкнул МакАрен.

Я хотел последовать за ним, но к нам подошёл инквизитор.

– Капитан, прошу прощения. Задержу курсанта ненадолго, вы не против?

Комбат молча кивнул. Будто можно возразить что-то инквизитору. Повторюсь. Хокус хоть и странно вежлив для своего сана, но он всё же инквизитор Ордена Войны!

– Ноунейм, как закончишь, жду тебя с докладом, – и капитан с остальными направился к захваченной базе. Тарнавский даже ободряюще подмигнул напоследок.

– Отойдём, Антон, – Хокус взял меня под руку. Увидев, что Тень дёрнулся за нами, покачал отрицательно ему головой. – Покури пока, Эрик.

– Господин курсант? – а вот первому сержанту было похрен на инквизитора, для него его Одарённый являлся и отцом, и Богом, и всей его жизнью. Тут даже преувеличения не было.

– Выполняй. – кивнул я и заметил, как Хокус улыбнулся краешком губ.

Мы неторопливо спустились с пригорка. Сухая трава шелестела под ногами, сверху припекало горячее летнее солнце, лишь запах палёной плоти и пластмассы, доносившийся со стороны захваченного периметра, напоминал о том, что недавно здесь произошла битва. Инквизитор молчал, а я терпеливо ждал. Наконец, Хокус остановился, нагнулся и сорвал стебель травы. Вдумчиво оборвал сухие листочки, располовинил, критически оглядел и, удовлетворённо кивнув, сунул себе в рот.

– Прости старика, сложно курить бросать в мои-то годы, вот всякую дрянь в рот и тащу. Сам-то ещё куришь?

Я про себя удивился, но постарался не показать внешне.

– Нет, бросил давно, инквизитор! Да вы же сами знаете!

Хокус дружелюбно улыбнулся. Его покрытое шрамами лицо при улыбке становилось лицом доброго дедушки, только без бороды. Подбородок был чисто выбрит, правая часть черепа была восстановлена после давней травмы, и там ничего не росло, а носить половину бороды, как инквизитор когда-то выразился, «не очень-то эстетично, и срать я хотел на столичную моду».

– Молодец, – он немного помолчал, перекидывая языком соломинку с одной стороны рта в другую.

Зная этого старого хитреца уже пять с лишним лет, я готов поспорить, то, что он собирается сейчас сказать и близко не будет хорошей новостью.

– Антон, – неторопливо начал Хокус. – Как ты уже понял, возникли некоторые сложности с твоим возвращением обратно в академию.

– Для меня не найдётся места на эсминце, я понимаю. Раненные важней.

– Да не в этом дело, – поморщился инквизитор. – Для одного… Точнее, для двух человек всегда можно найти место. Вот только возвращаться я бы тебе не рекомендовал. По крайней мере, некоторое время.

– Как скажете, наставник, – я полностью ему доверял.

– И ты не поинтересуешься, почему? – невесело улыбнулся Хокус.

– Я уверен, вы донесёте до меня всю необходимую информацию. – пожал я плечами.

– Молодец. – кивнул Хокус. – Донесу, да. Но я хочу, чтобы эта информация осталась только между нами.

– Конечно, инквизитор. – кивнул я.

Хокус секунду помолчал, скривился, как от зубной боли, и тихо произнёс.

– Империя скоро погибнет.

Глава 3

– Почему? – я не придумал вопроса умнее. Да и надеялся, что неправильно услышал слова инквизитора.

– Парадайза больше нет.

– Не понял. Что значит нет?

– Планета разрушена по приказу Императора.

Я впал в ступор.

– Как?! Зачем?

У меня не укладывалось это в голове. Вторая планета системы VRG-53R78, позже названная Парадайз, была открыта и исследована людьми несколько тысяч лет назад. Собственно, после того, как на ней основали колонию, и начался Великий Поход Человечества к Звёздам. Найденное на этой планете вещество, названное «Эссенс», позволило выйти человечеству за рамки возможного. И невозможного. Человек, употребивший Эссенс, получал способности, в давние времена причисленные бы к мифическим либо магическим, исходя из культуры счастливчика.

Любой человек без исключений употребив Эссенс «расширял» сознание. Каждый по-разному, но тем не менее. Однако были исключения. Если для поддержания сверхспособностей обычному человеку нужно было принимать Эссенс всю оставшуюся жизнь, то небольшой части людей было достаточно однократного приёма, раскрывая свой потенциал. Дальнейшая подпитка не требовалась, внутренний резерв был бесконечен. Их назвали Одарёнными.

Собственно, человечество поделилось на три очень неравные части:

Первая группа. Обычные люди, которых осталось большинство. Их Одарённые позже отнесли к «простолюдинам» по старой привычке, уходящей в прошлое, где было расслоение на сословия.

Вторая группа. Одарённые, которые составили ничтожно малую долю относительно «обычных». Они вознесли себя над всеми остальными, образовав «Линии». Это произошло небыстро. Изначально такие люди стали «подопытными кроликами» в лабораториях, кто-то – по собственной воле, кто-то – насильно. Даже изначальное название «Линии» было не очень… людским. Линиями в животноводстве, а взяли это слово именно оттуда, исторически называли группы животных одной породы, сходные между собой по экстерьеру, поведению и происхождению от одного общего предка. Кровные (генеалогические) линии включали всех особей, происходящих от него (или неё). Из этого видно, что к первым Одарённым относились как к животным. Несомненно, ценным и полезным, но животным. Однако это «стадо» оказалось умнее и хитрее своих «хозяев». Одарённые сплотились и возвысились. Развернув на сто восемьдесят градусов понятие «Хозяин-Стадо». Потому что они были не стадом, а стаей. И когда они взяли власть и сами оказались Хозяевами, то отлично помнили первоначальное отношение к себе со стороны толпы. Воздавая сторицей.

Была ещё третья группа. «Обычные» люди «на Эссенсе». Изначально это были влиятельные и богатые люди из древних государств Земли. Которые обладали либо достаточным административным ресурсом, либо достаточным количеством денег, чтобы иметь возможность регулярного приёма Эссенса. Очень многие из них, в особенности политики, ответственные за первоначальные унижения Одарённых, были уничтожены позже. Некоторые смешались с Одарёнными из Линий, и их потомки сами стали Одарёнными. Тут и там возникали внезапно разбогатевшие «буржуа», которые смогли себе позволить приобретение Эссенса. Таких людей, способных снабжать себя и своих близких, было так же немного по сравнению с общей массой людей, но гораздо больше, чем Одарённых. Просто потому, что Эссенса было мало и на свободный рынок он попадал в мизерных количествах после распределения среди специалистов на службе у Императора. И это очень раздражало «буржуа».

Первая группа, «простолюдинов», включала в себя квадриллионы подданных Империи. Группа «буржуа» была в сто тысяч раз меньше. Одарённых же было несколько миллионов, что составляло примерно… Проще сказать, что один Одарённый приходился примерно на миллиард-другой обычных людей. И львиная часть Одарённых так или иначе были связаны с боевыми формированиями – будь то армия или космофлот Империи, либо войска известных Линий. Да, при всём единовластии Империя была слишком огромна, чтобы власть Императора безоговорочно признавалась во всех её уголках. Периодически вспыхивали феодальные войны, когда представители Линий не могли решить личные проблемы мирным путём. И войн этих было удручающе много. Император смотрел на это сквозь пальцы именно потому, что жёсткий контроль над Империей был невозможен. Огромные расстояния всегда вносили свои коррективы, и управлять всей этой громадной бюрократической машиной было очень и очень трудно. Единственное, что мог сделать Император – это делегировать ограниченные полномочия наиболее преданным подданным. Но человек всегда оставался человеком со своими неудовлетворёнными желаниями и слабостями.

И вот этими желаниями и слабостями как раз и пользовался Хаос. И нет, это было не какое-то абстрактное зло! Это было совершенно реальное и беспощадное ЗЛО, угрожающее человечеству с тех пор, как оно открыло для себя Эссенс.

Дело в том, что для быстрого путешествия между звёздами, которое и позволило человечеству быстро расселиться по Галактике, кораблю нужно было нырнуть в Подпространство. Его так назвали в самом начале. После к нему приклеилось другое название – Территория Хаоса. Оно не было одобрено Инквизицией и произносилось шёпотом и с оглядкой. Но как раз более точно описывало это нечто, в котором путешествовали межзвёздные корабли.

Тут нужно опять вернуться к истории обнаружения Эссенса. На тогда ещё безымянную планету, ныне известную как Парадайз, прилетел корабль поселенцев. В течение нескольких десятков лет люди трудолюбиво осваивали новую колонию, пока не добрались до… чего-то или кого-то. Это был один из самых охраняемых секретов Империи. Никто не знал, откуда конкретно берётся Эссенс. Но точно, с планеты Парадайз.

Неизвестно, кто первый засунул это вещество в рот и зачем он это сделал, но результат стал заметен сразу. Часть людей, употребивших Эссенс, превратилась в безумных мутантов, которых с трудом смогли уничтожить, а другая часть получила сверхспособности, и информация о них быстро дошла до правящих кругов, тогда ещё Земной Федерации.

Начались те самые эксперименты. Появились Одарённые. Но, самое главное, было открыто Подпространство. Употребивший Эссенс человек черпал свои силы или Энергию, как её стали называть, именно из Подпространства. Что это такое? В научных кругах до сих пор не было единого мнения: большинство склонялось к параллельной реальности. Или, скорее, реальностям. И там тоже обитали… Сущности. Которые укрупнённо делились на условно-нейтральные и откровенно-враждебные. Так вот, тут нужно было внести ещё одну поправку. Сам человек напрямую не мог «черпать Энергию» из Подпространства, для этого он должен был впустить в себя саму Сущность, которая и выступала тем самым «насосом» Энергии. Эту Сущность ещё называли Астральным Двойником.

Условно-нейтральные Сущности, называемые «проводниками», как раз помогали навигаторам прокладывать короткий путь в Подпространстве. Сознание навигатора предварительно погружалось в Подпространство, искало подходящего «проводника» и договаривалось с ним. Проводник показывал навигатору проекцию нашего мира в своём, предлагал свой Путь и выставлял Плату. Проводников могло быть несколько, и каждый предлагал свой Путь. Задачей навигатора было выбрать оптимальный. Расплачивался за помощь навигатор своей Жизненной Силой. Если он был Одарённым, то впоследствии Сила восстанавливалась сама по себе, если же навигатор был «на Эссенсе», то только это чудодейственное средство могло помочь в восстановлении. Если же Эссенса у навигатора больше не было, то его жизнь становилась яркой и красивой, как бенгальский огонь. И такой же недолгой.

Вокруг условно-нейтральных Сущностей и вертелись все сверхспособности Одарённых. Считалось, что Сущности были либо бессмертными, либо время в подпространстве шло как-то иначе. Прародители Линий когда-то давно связали свою Линию с определённой Сущностью, которая, как правило, до сих пор и оказывала «услуги» их потомкам. При смешении Линий потомок мог выбрать, с кем ему взаимодействовать из двух Сущностей, относящихся к Линиям матери и отца.

Именно так обычно и происходило. Одарённый выбирал знакомую Сущность, которая тысячелетиями сотрудничала с Линией. Как правило, это всех устраивало. Это было в первую очередь безопасно. Потому что в названии «условно-нейтральные» не зря стояла приставка «условно». Любой Одарённый, либо человек «на Эссенсе» мог попытаться взаимодействовать с новой Сущностью. Однако некоторые из них могли по каким-то неведомым причинам стать враждебными. Беда была в том, что это случалось внезапно! Почему это случалось, никто не знал. А враждебным Сущностям нужна была Жизненная Сила человека. Нет, не так! Им нужна была ВСЯ Жизненная Сила человека. Вместе с его телом и разумом! Сущность могла полностью вселиться в тело человека, выжигая разум и калеча тело. По старой церковной терминологии такое существо называли демоном. И его можно было только уничтожить. Причём, как правило, с огромным трудом, неминуемыми потерями и огромными разрушениями.

Если условно-нейтральные Сущности были «овцами», то откровенно-враждебные Сущности являлись «волками». С ними невозможно было договориться, они сразу пытались завладеть человеком. Столкнуться с ними можно было везде. При контакте со «знакомой» условно-нейтральной Сущностью внезапно могла явиться враждебная. К примеру, некоторые неопытные навигаторы могли неверно оценить предложенный проводником Путь и на пути могли встретиться враждебные сущности. Считанные единицы людей переживали эту встречу, они и смогли рассказать, в чём дело. Обычно корабль пропадал вместе со всеми находящимися на борту. И появлялся очередной «зачумлённый корабль», такой термин ввела Инквизиция. Этот корабль, заселённый демонами, мог появиться в любом месте и немедленно напасть на всё людское. Будь то другой корабль, станция или даже планета. Превращённые в демонов люди становились страшными противниками! Их изменённые тела были сильнее, быстрее и крепче обычных человеческих тел. Многие из них, кроме этого, имели сверхспособности. Как правило, появление демонов закачивалось страшной резней.

Тысячелетия истончали ткань мироздания. Если раньше жертвой враждебных сущностей становились только Одарённые и люди «на Эссенсе», то по прошествии веков начали случаться Прорывы реальности в самых неожиданных местах. Этому способствовали многочисленные культы и просто недовольные сложившейся ситуацией простые люди, а иногда и сами Одарённые. Ведь сила Хаоса была так велика и притягательна!

И тогда была возрождена Инквизиция. Люди не стали «изобретать велосипед», а взяли и идею, и название из своего прошлого.

Инквизиция – от лат. inquīsītiō, в юридическом смысле – «розыски», «расследование», «исследование». Основной задачей древней Инквизиции являлось определение, является ли обвиняемый виновным в ереси. Современная Инквизиция выявляла и предупреждала всевозможные проявления Хаоса в нашей реальности. А в случае Прорыва принимала участие в его ликвидации.

Само слово «ересь» также было позаимствовано. Если раньше ересью было сознательное отклонение от считающегося кем-либо верным религиозного учения, предлагающее иной подход к религиозным догмам, то сейчас ересью считались всё то и все те, кто обращался к Хаосу. Вольно или невольно.

Инквизиторами могли быть исключительно Одарённые. Причём, не всякий Одарённый подходил на роль инквизитора. В зависимости от Ордена набирались Одарённые с определёнными наклонностями. А ещё у них не было «Теней». Считалось, что инквизитор должен полностью быть уверенным в себе, своих силах и своей неуязвимости, а ментальная связь с другим человеком оставляла лазейку для Хаоса.

С неба начал накрапывать лёгкий дождь, который постепенно становился всё сильнее, грозя перейти в настоящий ливень. Инквизитор поднял голову, подставляя лицо под струи воды и удовлетворённо зажмурился. Неделями пребывая в железном нутре корабля, осторожно пробирающегося через Подпространство, начинаешь невольно ценить простые радости типа летнего дождичка.

– Пойдём, Антон! – Хокус махнул в сторону развёрнутого неподалёку временного городка, половину палаток которого заняла медсанчасть, а остальное было складскими и бытовыми помещениями.

Я кивнул и молча пошёл следом. В голове у меня крутились миллионы вопросов, но я ждал, пока инквизитор заговорит сам. Было непонятно, как можно уничтожить самую ценную планету в Галактике. И, главное, зачем? Что ей могло угрожать?!! Она же и самая охраняемая после Земли! Как велика должна быть угроза, чтобы сам Император дал указание это сделать?!!

Под струями дождя мы неторопливо прошли к одной из палаток, над которой развевался красный флаг Инквизиции. Когда её успели развернуть, я понятия не имел, но палатка инквизитора, тем не менее, уже стояла. Перед тем как зайти внутрь, Хокус на секунду замер и бросил тревожный взгляд в сторону чёрной палатки со стягом Аренбергов над ней.

Устроившись внутри на простых раскладных стульях, мы продолжили разговор. Он длился довольно долго и затронул много больных тем.

– Антон, ты не понимаешь. – Инквизитор Хокус сокрушённо покачал головой. – Не будет никакого завтра. Не будет Инициации. Ничего не будет! Добычи Эссенса больше нет. А без него нет ни межзвёздных перелётов в прежнем количестве и по расписанию, ни сверх возможностей, к которым так привыкли знатные и богатые неодарённые.

– Не будет Инициации? Но почему? – я не мог в это поверить. Все эти годы учёбы, все унижения, которые я стерпел от высокорожденных снобов – всё это зря? Мир рухнул в один момент, и я просто не понимал, что мне делать дальше.

– Да, Антон, никакой Инициации. – старый инквизитор неловко похлопал меня по плечу, пытаясь успокоить. – Сейчас все запасы Эссенса посчитаны. Все Одарённые так или иначе известны. Думаю, никто сейчас не захочет вносить дополнительный раздражающий фактор в существующую картину мира. А новый инициированный Одарённый – это вполне себе неучтённый раздражающий фактор, уж поверь старому инквизитору. Нет, я уверен, что дети богатых семей известных Линий пройдут Инициацию втайне от Имперского Контроля, но ты сам понимаешь – это не твой вариант.

– А как же… – сказать, что я был сейчас в шоке, это ничего не сказать. Кто виноват и что делать? Примерно такой вопрос, если без крепких словечек, крутился сейчас у меня в голове.

Инквизитор потянулся ко мне и успокаивающе похлопал по плечу.

– Есть один вариант, но мне нужно его хорошо обдумать. Хотя это не самая большая твоя проблема именно сейчас. Да не только твоя, если честно. Эта наша общая проблема. Эсминец вот-вот улетит и как убраться с этой проклятой планеты, пока не понимает никто из командования.

– Ну, барон что-нибудь придумает, – уверенно сказал я, всё-таки вера в Одарённого была впитана с детдомовской бурдой, которая заменила молоко матери.

– Барон, – старый Хокус вздохнул, – у него сейчас голова забита совсем другим. Кончился Эссенс, а значит, Хаос уже где-то рядом.

– Но он же Одарённый! – возразил я осторожно. – Ему же не нужен Эссенс.

Инквизитор тяжело вздохнул.

– Ты многого не знаешь, мальчик мой. Всем Одарённым рано или поздно Эссенс становится необходим. Он продлевает им жизнь и восполняет силы. Организм стареет, и скорость восстановления Жизненных Сил падает так же, как и обмен веществ у любого возрастного человека. Барон уже долго находится на грани. По-хорошему, ему уже лет десять, как пора в отставку, но этот старый упрямец не хочет бросать свой полк. Он уже несколько лет не использовал Дар. Разум тоже стареет, малыш. И ему всё сложнее защитить себя, даже работая со знакомой Сущностью.

Он поднял на меня пронзительный взгляд своих голубых как небо глаз.

– Ты знаешь, почему Инициацию производят в восемнадцать лет?

– Душа достаточно окрепнет для сопротивления соблазнам Хаоса, и Одарённый будет готов принять Энергию Подпространства и соединить разум с Эфирным Двойником! – я выпалил, даже не задумываясь, аксиому с общего курса по управлению Энергиями.

– Молодец! – улыбнулся инквизитор. – А что случается с Одарённым в старости?

Я покопался в памяти, но ничего не нашёл. Мы такое не проходили.

– Не знаю! – честно ответил.

– Ты и не должен знать. – кивнул Хокус. – Это не то, чтобы тайна, но об этом не принято говорить. Наступает момент, когда Одарённый уже не может существовать без Эссенса. Всё зависит от всего, но это примерно наступает после ста-ста пятидесяти лет жизни. Ещё ранее пропускная способность Энергии Подпространства и запас Жизненной Силы также резко идут на спад. И вот тут наступает первая дилемма. Использовать сверхспособности в своём обычном режиме Одарённый уже не может, и он может либо сократить, иногда резко, активную деятельность, либо «подсесть» на Эссенс, чтобы держать себя в прежнем тонусе. Эссенс – штука дорогая, как ты знаешь, не многие себе могут это позволить, а к своему Дару человек со временем привыкает. Ведь он, как правило, слаб. Если Одарённый находится на службе Императора и, соответственно, на полном довольствии, то он тянет до последнего. Как наш барон. Но рано или поздно, даже при использовании Эссенса, наступает точка «невозврата». Сущность всё неохотней контактирует с человеком, его Жизненная Сила уже не устраивает в качестве платы, и тут может случиться, что угодно. Сущность может стать враждебной сама, либо пожилой Одарённый ошибётся со связью и впустит в себя чужую враждебную Сущность. Выход один – перестраховаться и полностью отказаться от применения сверхспособностей.

Он замолк и замер, уставившись в пол.

– А когда у барона наступила точка «невозврата»? – тихо спросил я.

Инквизитор снова на меня посмотрел.

– Всегда знал, что ты – смышлёный малый. Примерно три года назад.

– И что это значит? – попытался получить ещё информации.

– Что любое использование Дара может привезти к катастрофе.

– Мы поэтому и прибыли в этот полк? Чтобы вы могли за ним следить?

– Ещё одно очко в твою пользу. – кивнул Хокус. – Я кое-что должен барону, поэтому согласился на этот контракт.

– Но, если это всё так опасно, почему его просто принудительно не отправили в отставку? – я всё пытался нащупать логику поступков.

– Потому что он – хороший командир! И даже без своих сверхспособностей он очень эффективно руководит полком! И формально подписал официальный отказ от использования Дара. Так что сейчас, малыш, у меня дилемма. Мне придётся отдать полковника под трибунал, как нарушившего Присягу.

– Но он же помогал нам! И спас кучу народу! – у меня от возмущения перехватило дыхание. – Без него мы бы все там полегли!

Перешёл на крик, и инквизитор поднял руку, что заставило меня заткнуться.

– Вот поэтому я и назвал это «дилемма». С одной стороны, друг, с другой-долг. Хотя, как такового, выбора у меня, к сожалению, нет.

Внезапно, снаружи раздался дикий рёв, засвистели лазганы, взорвалась граната. Полог палатки откинулся, и внутрь ввалился личный охранник полковника. Правая рука отсутствовала, из разорванной плоти хлестала кровь.

– Барон… – прохрипел солдат, падая навзничь и теряя сознание. – Он изменяется…

Глава 4

– Солдат! – Инквизитор прыжком оказался возле упавшего в обморок телохранителя и жёстко ударил его по лицу. – Что конкретно произошло?

Глаза бойца снова стали осмысленными, он закашлялся, изо рта потекла кровь, но ответил, запинаясь:

– Полковник не приходил в сознание, бредил, говорил что-то на чужом языке… Иногда проскальзывали знакомые слова. Что-то про свет и голоса, которые зовут… А потом он начал меняться. Зубы выпали, выросли новые, нечеловеческие, кости искривились, конечности поменялись на что-то странное. А потом он начал убивать… Кернел послал меня за вами.

Рядовой всхлипнул и затих.

– Это всё-таки случилось! – Хокус быстро подошёл к стоящему в углу тяжёлому ящику и откинул крышку. Достал оттуда мощную цепь со знаком Ордена и надел на шею.

– Антон, оставайся здесь! – и быстро вышел наружу.

Ну уж нет. Я не мог назвать себя чересчур смелым, за свою недолгую жизнь научился быть… гибким, но труса не праздновал никогда. Барон являлся моим командиром, а инквизитор почти что другом, поэтому я пошёл за ним следом. Хокус не оборачивался, сосредоточенно сжимая обнажённый меч. Клинок в эпоху энергетического оружия смотрелся диковато, если только этот меч не был в руках у Одарённого. Тем более, инквизитора Ордена Войны. Я видел, как Хокус владеет оружием, более того, при хорошем расположении духа инквизитор устраивал спарринги и со мной. Так вот, несмотря на высший бал по фехтованию в академии, по сравнению с Инквизитором я был как ребёнок. Хотя, в последнее время, уже как подросток. Всё-таки быстро учусь.

Чёрный вихрь, кружащийся над палаткой барона, был виден отчётливо. Он уже унёс флагшток с фамильным флагом и разорвал саму палатку. Поднятая пыль и неестественная мгла, окутавшая вершину холма, мешали рассмотреть, что там происходит. Эрик молча присоединился ко мне, скользнув вперёд-вбок, частично прикрывая меня телом, но не перекрывая обзора и вероятного сектора стрельбы.

В этом облаке раздавались крики и мелькали вспышки выстрелов. Оттуда вылетело переломанное тело и рухнуло прямо передо мной. Бросив взгляд, я узнал старого Кернела, Тень барона. Несмотря на свой преклонный возраст, а шёл ему уже шестой десяток, – Кернел был крепким стариканом, обладающим огромной физической силой и колоссальным опытом. Сейчас некогда крепкое тело выглядело так, будто его выкрутили гигантские руки, отжав из тела кровь и кишки. Собственно, я узнал его только по залитому кровью, чудом сохранившемуся лицу, которое смотрело мёртвыми глазами в серое небо.

Эрик чертыхнулся и оглянулся на меня. Ничего не сказал, но в глазах было явное неодобрение. Он явно не хотел, чтобы я в это ввязывался. Но, увидев решимость у меня в глазах, промолчал, только осуждающе покачал головой.

Краем глаза увидел, как майор Кортес кричит, и башня штабной БМП разворачивается в сторону холма. Он, что, реально собирается стрелять? Там же полковник и инквизитор. Не верю!

Из облака донеслись странное рычание и громкий голос инквизитора, читавшего какую-то молитву. Вспышки молний на миг разорвали черноту, на секунду открыв взору две сцепившиеся фигуры, одна из которых уже потеряла человеческие очертания. И мгла схлопнулась обратно.

– Эрик, быстрей! – я перешёл на бег, Тень кивнул и также ускорился.

– Ноунейм! Ноунейм, твою мать! Куда ты лезешь?! – Прайм-лейтенант Тарнавский, конечно же, был тут как тут. С его нюхом на неприятности это было неудивительно. Я бросил взгляд на размахивающего руками Алексея и зашёл вслед за сержантом в полосу мрака.

На удивление, видимость внутри была отличной от нуля. Примерно, как в подступающих осенних сумерках. Я увидел, как из руки инквизитора вылетел энергетический разряд, Хокус пытался остановить врага. Однажды мне пришлось стать свидетелем, когда такая же молния взорвала человеческое тело как бурдюк, наполненный кровью. И я был готов увидеть это снова. Но странная фигура лишь пошатнулась и сделала следующий шаг, а я смог, наконец, разглядеть, во что превратился командир 134-го гвардейского Императорского полка.

Это было странное рослое существо, выше прежнего барона почти на голову, при том, что полковник был крупным мужчиной. Ноги вывернулись коленями назад, руки удлинились, ладони увеличились, пальцы заканчивались теперь длинными когтями, напоминающими полуметровые ножи. А ещё у него был хвост. И этим хвостом он подсёк инквизитора, заставив того споткнуться. Благо, Хокус в последний момент сменил опорную ногу и поэтому удержался на ногах, хотя было видно, что далось ему это с трудом.

– Огонь! – рявкнул Эрик, мы одновременно вскинули винтовки и открыли прицельный огонь. Промахнуться с такого расстояния было невозможно. И мы не промахнулись.

Вместо того, чтобы отрезать конечности и прожигать в теле уродца дыры, лазерные лучи оставляли лишь неглубокие борозды на серо-стальной плоти существа, которые тут же бесследно затягивались. Да что это за хрен с горы?!!

Мурашки пробежали по спине, когда существо резко дёрнуло головой в мою сторону, и я встретился взглядом с двумя кроваво-красными огнями, горящими в глубине глазниц врага.

– Антон, уходи! – инквизитор тоже увидел нас. – Эрик, какого Хаоса, уводи его!

Я повернул винтовку и включил режим усиленных выстрелов. На стрельбище я выбиваю десять из десяти мишеней на расстоянии 50 метров. Существо стояло от меня в десяти. Выстрел точно в глазницу пришёлся тому явно не по вкусу, а энергии осталось всего на пять мощных импульсов. Один глаз демона погас, чудовище заревело и одним прыжком с места прыгнуло в мою сторону, сокращая расстояние на половину. Второй прыжок должен был накрыть меня, но этого не произошло, Эрик просто отшвырнул моё тело в сторону и без разговоров вломил прикладом по морде приземлившемуся существу. Демон рыкнул и взмахнул лапой, затрещали пластины брони, вспарываемые длинными когтями, и Тень отлетел метра на три, упав навзничь. Он попытался тут же подняться, но рухнул на землю, держась за распоротый живот.

– Эрик!!! – заорал я, почувствовав физическую боль своего друга. Не так как он, но достаточно ощутимо, чтобы понимать, что Тень серьёзно ранен.

Донёсся выкрик инквизитора, и белые молнии ударили существо в спину, отвлекая от меня. Оно с рыком повернулось к Хокусу, на секунду застыло, но опять развернулось ко мне. Взмахнуло хвостом, и я еле успел перекатиться вбок. В землю, где только что была моя голова, вонзился острый шип на конце хвоста. Чудовище топнуло ногой, собираясь прижать меня к земле лапой, но я кувырком опять ушёл от опасности и вскочил на ноги. Винтовка валялась за спиной у существа, а из оружия у меня оставался только стандартный боевой нож, который я и выхватил, держа обратным хватом. Не уверен, что он мне как-то поможет, но шершавая рукоятка в ладони придавала некоторую иррациональную уверенность. От взмаха когтистой лапы я ушёл вбок и полоснул по ней ножом. Даже звук был такой, как будто я скребу лезвием по металлу, и результат соответствующий, то есть – нулевой. А вот удар ногой я пропустил, отлетев метра на два, благо, броня выдержала и немного компенсировала энергию удара.

Судорожно я попытался вдохнуть, в груди болело, похоже, пара рёбер сломана, но тут между мной и демоном стал Хокус. В одной руке он держал цепь с эмблемой, во второй меч. И цепь, и меч светились белым светом. Существо бросилось на инквизитора, тот пропустил его мимо и всадил меч уродцу в спину. Высокотемпературный лазерный луч не смог нанести вреда этому телу, а светящийся меч пробил его насквозь. Чёрная кровь выплеснулась наружу мощным потоком, попав мне прямо в лицо, заливая глаза и оказываясь во рту. Несмотря на цвет, вкус у неё был вполне обычной человеческой крови.

Мир замер. Я увидел Изнанку Мироздания. Понимание того, что это и как это называется пришло мне само собой. Множество Миров мгновенно пронеслись у меня перед глазами. Они плавали в каком-то сером киселе, в котором были видны их реальные отражения, а также множество возможных. Мозг заработал с немыслимой скоростью, пытаясь осознать и запомнить увиденное, но он явно не справлялся, и я буквально унюхал подступающее безумие. Оно пахло тленом и мятным чаем. Безумие обволакивало меня, как поток тёплого воздуха, убаюкивая и успокаивая, уговаривая отпустить сознание. Доказывая, что без него мне будет лучше, а недолгая жизнь беспомощным овощем стоит того счастья, которое оно может мне подарить. Краем ускользающего сознания я вспомнил весь путь, который прошёл, поднявшись с низов. Брюзгливых и вороватых воспитателей детдома, высокомерных потомков высокородных Одарённых в школе, унижения, оскорбления и мой девиз. «Я СТАНУ ИМПЕРАТОРОМ!» Так я говорил сам себе все эти годы, подбадривая в самые тяжёлые моменты жизни. И не было ни одного раза, когда бы мне это не помогло. И это вонючее безумие, пожри его Хаос, также не заставит меня сдаться!

Мысленно я создал вокруг себя подобие пузыря, внутри которого отсёк сначала звуки, потом запахи, а затем и само окружающее пространство, которое как бы смазалось и отошло на задний план. Я видел безумие, тщетно пытающееся найти слабое место в пузыре, но оно не могло это сделать. Эрик! Хокус! Внезапно я вспомнил, что у меня прямо сейчас ещё остались незаконченные дела на далёкой планете Фаида. Там остались люди, которые мне дороги и которым нужна помощь. Пузырь, словно услышав мои мысли, устремился прямо как настоящий воздушный пузырь к поверхности. Опять замелькали Миры, и после последней яркой вспышки я смог открыть глаза и ощутил себя в своём теле. За время отсутствия моего сознания здесь не прошло и секунды реального времени.

Существо завизжало неестественно высоким голосом и, крутанувшись с торчащим внутри мечом, вырвало его из рук инквизитора. Сразу после этого атаковало длинными когтями. Хокус выставил вперёд руку с горящей цепью, и существо отпрыгнуло, шипя как рассерженная кошка. Инквизитор с трудом держался на ногах, казалось, он постарел лет на сто, несомненно было, что бой даётся ему очень нелегко. Однако Хокус стоял, широко расставив ноги и высоко подняв голову.

Инквизитор прочёл молитву и поднял руку с цепью, из которой ударила белая молния. Существо взвыло, молния ударила ещё раз. И ещё. Казалось, победа была уже близка, когда в яркой вспышке цепь в руке у Хокуса вдруг разлетелась на мелкие кусочки. Инквизитор, не веря своим глазам, уставился на пустую руку, а существо незамедлительно атаковало, сбило его с ног и, навалившись сверху, начало наносить ужасные удары своими огромными лапами.

Я сжал зубы и рывком вскочил на ноги, не выпуская из рук ножа, поэтому в два прыжка запрыгнул существу на спину и коротко замахнулся. Перед тем, как вонзить клинок, я почему-то почувствовал свой пузырь, который как будто возник сейчас вокруг нас, невидимый, но тем не менее осязаемый каким-то «шестым чувством». Краем глаза заметил, что торчащий в Существе клинок инквизитора внезапно погас. Нож, обычный армейский нож, с хрустом вошёл демону в шею, перерезая позвонки.

Чудовище зашипело и попыталось сбросить меня с себя, но я, обхватив его локтем, яростно орудовал клинком до тех пор, пока голова существа не отделилась от тела. Я мгновенно потерял опору и рухнул на землю, наблюдая, как серая голова, как мячик покатилась прочь от меня по сухой траве, разбрызгивая чёрную кровь из открытой раны. Больше всего на свете мне хотелось сейчас закрыть глаза и отключиться. Но я со стоном опёрся на локоть и с усилием поднялся.

Пытаясь оторвать меня от себя, демон несколько раз меня зацепил: нога кровоточила, сбоку из-под брони тоже выступила кровь. С трудом я откинул безголовое тело прочь и уставился на инквизитора, точнее, на то, что от него осталось. Это было чудом, но Хокус ещё был жив. Оторванные руки, торчащие рёбра, вытекший глаз и наполовину снятый скальп представляли собой ужасное зрелище. Однако уцелевший глаз смотрел на меня со знакомым весельем, ни на секунду не впуская в себя боль. Окровавленные губы дрогнули в усмешке.

– Ну надо же! – прохрипел Хокус. Было видно, что слова давались ему неимоверно тяжело, но старый инквизитор не сдавался. – Я всегда в тебя верил, мальчик мой. Как ты, Хаос тебя подери, это сделал?

– Инквизитор, вам нельзя говорить, берегите силы. – я упал перед ним на колени и судорожно пытался вытащить пакет первой помощи, застрявшего в кармане. – Сейчас медики окажут вам помощь.

– Хах, всё, отгулял своё старик Хокус! Слушай и не перебивай. – он увидел, что я пытаюсь его прервать и опередил меня. – Я не знаю, как ты это сделал, но обычный человек не может убить демона. Это я знаю точно. Где ты взял Эссенс и, главное, когда?

– О чём вы говорите, инквизитор? Я нигде не брал и, тем более, не употреблял никакого Эссенса.

– А ну-ка, наклонись ко мне. – он закашлялся кровью, и я приблизил своё лицо к нему. – Ближе.

Я наклонился вплотную к нему и увидел, как в единственном оставшемся глазу инквизитора сначала проступает понимание, а затем его сменяет ужас.

– Кровь демона! Ты проглотил кровь демона? – прохрипел Хокус.

– Ну… наверное! – я пожал плечами. – Она мне в рот попала, и я рефлекторно проглотил. Чуть-чуть.

– Защити нас Император. – прошептал Хокус ошеломлённо. – Планы меняются. Делай что хочешь, но тебе нужно отсюда улететь, ты в большой опасности.

– В опасности? Но почему?

– Бесконтрольная Инициация кровью демона! В ней… в ней есть Эссенс!

Я почувствовал себя нехорошо, меня стало даже немного подташнивать.

Инквизитор закашлялся, потом попытался вдохнуть раз, другой, но силы покидали его на глазах.

– Сними жетоны. Сейчас же!

Я дёрнул за цепочку и оторвал идентификационную бирку, висящую у инквизитора на шее. Такая же висела у меня и всех солдат. В ней хранилась основная информация по владельцу, если ему необходимо оказать экстренную помощь, а он – без сознания. Ну, или сообщить родным и командованию о его смерти. Только у инквизитора было два жетона. Один обычный, серебристый, а второй – угольно-чёрный с эмблемой Ордена Войны.

– Инквизиторский спрячь и никому не показывай! Ты слышишь?! – он повысил голос и даже попытался приподняться, но без рук этого сделать не смог. – Покажи её любому брату из Ордена Войны. Исключительно брату Ордена Войны. Это важно! И никому не рассказывай про инициацию, кроме этих братьев.

Он откинулся, переводя дух.

– Не подведи себя, мальчик мой! У тебя всё получится, я всегда в тебя верил! И забери меч – пусть это будет мой прощальный подарок. Не говори никому пока про Парадайз. Мне очень жаль, мы так много не успе…

Губы последний раз растянулись в улыбке, которая через секунду превратилась в посмертный оскал. Мёртвые глаза были направлены в небо, как будто Хокус видел там что-то мне недоступное.

Влага побежала по моим щекам. Странно, дождь ведь уже закончился. Как же трудно думать, в голове какой-то туман. Машинально я убрал чёрную бирку во внутренний карман, а серебристую положил мёртвому инквизитору на грудь. Осторожно отстегнул ножны вместе с ремнём и похромал к лежащему трупу демона. Приложив немалое усилие, выдернул меч. Усевшись на землю, выдрал пучок сухой травы и протёр лезвие от чёрной крови. Простое с виду оружие, созданное для инквизитора. Из украшений только мутный белый камень, врезанный в эфес, да вязь молитв на стальном лезвии. Чернёные буквы придавали оружию некую загадочность. Это был хороший клинок. И это был прощальный подарок от… друга.

Я засунул меч в ножны и поковылял к Тени. Эрик скалился, лёжа на земле и держась за живот.

– Извини, Антоха, но что-то я встать не могу. Да и кишки наружу просятся.

Я упал перед ним на колени и осторожно приподнял руку. Действительно, живот был вспорот, и внутренности Тень реально придерживал руками. Я достал аптечку и вколол обезболивающее, взял бинт и начал перематывать раненого друга, который закусил губу, но при этом продолжал тихо материться. Сосредоточившись на оказании первой помощи, я не заметил, как мгла рассеялась.

– Сожри меня Хаос, Ноунейм! Живой! – Тарнавский в полном боевом снаряжении опустился рядом на колено, бойцы его подразделения осторожно окружили два трупа, держа винтовки наготове. – Какого чёрта здесь произошло?

Устало перевалившись на задницу, я посмотрел в ту же сторону, что и прайм-лейтенант. Разорванное тело в красном доспехе сверху как будто обнимал безголовый серый труп демона из Подпространства.

– Жопа здесь произошла, прайм, сэр! Натуральная жопа! – меня окончательно оставили силы, и я бухнулся в глубокий обморок.

Глава 5

Я открыл глаза и тут же закрыл обратно. Ощущение было такое, как будто мне туда песка насыпали. А ещё в рот залез кто-то. И там потоптался, потом наблевал и нагадил, а затем там же и умер.

– Воды. – прохрипел я.

– Очнулся! – тут же нарисовался Эрик, с голым торсом и повязками на пузе, груди, плечах и ногах. Он был весь перевязан, как мумия. Кроме головы. Лысина блестела, целая и невредимая, как всегда, глаза улыбались. Он протянул мне стакан.

Я вытянул руку, но она дрожала так, что взять стакан я не смог. Тень, увидев это, поднёс воду прямо ко рту. С жадностью выпив до дна, я удовлетворённо откинулся на подушку. Тело ломило, чувствовалась усталость, но вообще я ожидал худшего.

– Где мои вещи? – с ужасом я понял, что лежу голый, но где тогда медальон инквизитора?

– Не волнуйся, я проследил. Всё на месте. – Эрик выделил слово «всё» голосом. Он приоткрыл сундук, стоящий рядом с койкой. Я увидел лежащую внутри грязную и окровавленную одежду, а Тень запустил внутрь руку и вытащил чёрный жетон, показал его мне, а затем быстро вернул обратно.

С облегчением я откинулся назад на подушки и невесело улыбнулся. Представил, как Эрик с распоротым пузом, как наседка, следит за тем, чтобы у меня ничего не пропало. И, скорее всего, именно так всё и было.

– Как обстановка? – уточнил я.

– Местных разогнали. – охотно ответил Сержант. – Командование в ах… шоке. Тебя ведь это интересует?

– Да. Что там майор?

– Я ж говорю: командование в шоке! – хмыкнул Эрик. – Майор в первую очередь!

– Тебя расспрашивали?

– Ну да, – улыбнулся Тень.

– Ты издеваешься? – вспылил я в ответ, зная характер своего друга. – Что ты им сказал?

– Сказал, что курсант отрезал демону голову. Обычным боевым ножом.

Я открыл рот, чтобы заорать, но увидел в его глазах еле сдерживаемый смех.

– Подколол, признаю.

Тень не сдержался и громко захохотал. Отсмеявшись, он тут же посерьёзнел.

– Я сказал им, что был не в состоянии наблюдать за дракой, – он указал на свой живот. – Но сказал, что мне показалось, что инквизитор завалил демона! Только, похоже, они мне не сильно поверили. Так как в том состоянии, в каком они нашли инквизитора, ему было бы очень проблематично отпилить демону голову. Боюсь, к тебе будут вопросы.

– Как сам? – я кивнул на повязки.

– Да лучше всех. – ухмыльнулся Сержант. – Я же Тень, на мне всё как на собаке заживает. Ну, или на Одарённом. Ха-ха!

И он был прав. Ускоренная, по сравнению с обычными людьми, регенерация Одарённых частично передавалась и их Тени. Так что, даже при наихудшем раскладе, примерно через неделю у Эрика от страшной раны останется лишь очередной свежий шрам. Ещё один «плюсик» для того, чтобы стремиться в «Тени».

Полог палатки откинулся, и быстрым шагом внутрь зашёл майор Кортес.

– Картер, вон. – кивнул он первому сержанту. Эрик демонстративно уставился на меня, не торопился выполнять приказ.

Я кивнул, и Тень, абсолютно не спеша, накинул халат, улыбнулся начштабу и вышел из палатки. Я прямо слышал, как у майора заскрежетали зубы, но возразить ему было нечего.

Майор Энрико Кортес происходил из Линии де Мендоса. Человек из Линии, лишённый Дара. Учитывая шансы, именно так и происходило в большинстве случаев. Таких людей было много, и это были одни из самых неприятных личностей. Вселенская лотерея не дала им Дара, в то время как некоторые его родственники этот Дар имели. Эти же родственники не дали Кортесу титула, так как человеку без Дара титул был не положен даже при достойном происхождении. Единственной привилегией таких людей была «приподнятая» относительно обычных простолюдинов планка воинских званий в Имперской армии. Если у неродовитого «потолком» являлось звание капитана, то неодарённый из Линии мог рассчитывать на звание подполковника.

Также в зависимости от знатности, положения и богатства таким людям иногда перепадал Эссенс от щедрот Линии. В случае с Энрико Кортесом, Патриархи Линии не посчитали это целесообразным. Равно, как и помочь в карьере, майор никак не становился подполковником уже с десяток лет точно.

Как правило, такие люди, мягко говоря, не очень жаловали Одарённых, если они каким-то образом попадали к ним в подчинение. Обычно это было невозможно, по ряду очевидных причин, но со мной Кортесу повезло. Одарённый без «рода и племени», ещё и не Инициированный? Да это просто праздник какой-то!

– Ноунейм, какого Хаоса там произошло?

– Господин майор, сэр… – начал я.

– Смирно! Встань, когда с командиром полка разговариваешь! – внезапно вызверился майор.

Ну надо же, он уже командир полка. А ведь это далеко не так – неодарённый не может командовать гвардейским полком, он всего лишь «врио», но напоминать ему об этом сейчас, пожалуй, не стоит. Да и команду «смирно» в помещениях с больными не подают. Не по уставу это и просто не по совести, майору ли не знать. Что за муха его укусила?

Я осторожно слез с кровати и выпрямился. Слабость никуда не ушла, но здоровое тренированное тело быстро приходило в норму. Поразительно быстро, как мне казалось. Нет, я и раньше был особенным, но после битвы с демоном в организме что-то ещё «перенастроилось». Например, мелкие порезы за несколько часов уже исчезли без следа.

– Виноват, господин майор. Что именно вас интересует?

– Всё. – сам Кортес уселся на табуретку. – От начала и до конца.

– Я и первый сержант Картер прибыли на место боя инквизитора с… гхм… демоном, в которого превратился командир 134-го гвардейского полка полковник фон Шагер.

– В демона? – скривился Кортес. – С чего ты взял?

– Так называется Подпространственная сущность. Обязательный курс демонологии.

– Я знаю классификацию, не умничай, Ноунейм. – оборвал меня майор – Почему ты решил, что это… бывший барон?

– Ну, это же очевидно. – пожал я плечами.

Кортес рассерженно засопел, но промолчал.

– Дальше. – кивнул он.

– Увидев, что демон сражается с инквизитором Хокусом, мы осуществили огневую поддержку из личного оружия. Огонь лазганов против этой сущности оказался полностью неэффективным, – я замолчал, ожидая наводящих вопросов.

– Дальше. – махнул рукой майор.

– А дальше… – я задумался, так как придумать достоверное объяснение случившемуся, так и не успел, – инквизитор применил свою способность «Энергетический разряд», заставив демона защищаться, затем, с помощью Императора, активировал свой меч и отрубил сущности голову, проткнув перед этим его туловище. Однако, уже будучи обезглавленным, демон подмял под себя инквизитора и нанёс ему повреждения, несовместимые с жизнью.

Кортес угрюмо смотрел на меня, раздумывая. Видимо, он пытался найти нестыковки в моём рассказе. И, как по мне, он думал слишком долго – вся моя история была, гхм, весьма неправдоподобна.

– То есть ты утверждаешь, что уже безголовая Сущность нанесла такие повреждения инквизитору из Ордена Войны?

– Так точно, утверждаю. – кивнул я.

– Ноунейм, ты меня за кого, за дурака держишь? – его раздражение вот-вот должно было выплеснуться наружу.

– Никак нет, господин майор, сэр. – отчеканил я и даже чуть вытянулся, чтобы более соответствовать положению «смирно».

– Как безголовое существо может кого-то убить?! – внезапно заорал Кортес. Сдают нервы у человека, и я его где-то понимаю. На далёкой планете, потеряв половину полка, командир превратился в демона, и пути отступления неочевидны. С другой стороны, ты же всегда хотел получить полк? Так наслаждайся, Хаос тебя подери!

Я невольно улыбнулся.

– А вы, господин майор, много демонов на своём веку повидали?

– Чтооо?!! – побагровел Кортес.

Нужно было бы заткнуться, однако я не удержался.

– Я был там. И видел. Всё было так, как я говорю, сэр.

Майор вскочил на ноги. Он прямо пылал яростным негодованием, но из-за моих ста девяноста двух сантиметров ему пришлось смотреть на меня снизу вверх. Взгляд его бегал по окружающим предметам и вещам.

– Меч инквизитора! – он ткнул пальцем в ножны, которые висели на спинке кровати. – По какому праву ты забрал его себе?

Я пожал плечами. Дело в том, что я почти совсем уже успокоился, и мне почему-то стало смешно. Затем без малейшего перерыва накатило чувство внезапной злобы. Этот маленький наглый человечишка смеет что-то говорить МНЕ? Кортес как раз вернул свой взгляд на моё лицо и рефлекторно сделал шаг назад. Он побледнел и выглядел испуганным.

Что за чёрт? Пузырь! Где мой пузырь? Я почувствовал уже знакомое спокойствие, которое наступало, как только «отгораживался» от мира. Злость ушла, сердце забилось ровно. Могу поклясться, что видел, как какое-то тёмное облако отпрыгнуло от меня прочь.

– Это подарок, сэр! Подарок от друга, если вы знаете значение этого слова, сэр!

Кортес смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Его раздражение куда-то испарилось, страха также уже не было. Он выглядел задумчивым и настороженным.

– Принимается. Оставь его себе. Выздоравливай, Ноунейм.

Майор развернулся и быстро вышел из палатки. Как-то странно у него настроение поменялось. Откинулся полог, и внутрь заглянул Эрик.

– А чего Кортес так быстро убежал? Ты что тут ему наговорил?

– Да ничего особенного. – пожал я плечами. – Рассказал, как дело было.

Сержант пристально на меня посмотрел, но промолчал.

– Там к тебе ещё один посетитель.

– Кого ещё Хаос принёс? – буркнул я.

– Я всё слышу, Ноунейм! – полог палатки откинулся, и внутрь зашёл улыбающийся прайм-лейтенант Тарнавский.

– Господин прайм-лейтенант! Можно ещё раз вставать не буду, поскольку больной? – я как раз улёгся обратно, мне было хорошо и комфортно.

– Ты совсем тупой, курсант? – заржал прайм. – Это санчасть, лежи уж, оттопыривайся. Как самочувствие? Слышал, у Одарённых всё очень быстро заживает. А у «личинок» Одарённых так же?

Я пожал плечами.

– Ну получше, чем у вас… люди-и-и-и-шшшш-е-е-е-ек, – прошипел я в шутку.

Алексей снова рассмеялся. Всё-таки комфортно мне с этим долговязым раздолбаем! Хоть он и был почти в два раза старше, но его энергия и юмор всегда поднимали настроение. А ещё подкупала вера в собственные силы и абсолютное отсутствие зависти к другим.

– Как обстановка за бортом? – спросил я у визитёра.

– Местные разбежались, как тараканы. Крепость мы зачистили, сбежать успели немногие. Порядка десяти тысяч полегло тут, из них две трети приговорил барон. Да. Остальные так перепугались, что бежали, только пятки сверкали. Побросали технику и оружие, вот только все их корабли, не участвовавшие в орбитальном бое, ушли из системы. Только что парламентёры прикатили, похоже, условия сдачи оговаривать будут. Раскаиваются. Говорят, Хаос попутал. Вот только на мой взгляд, никаким Хаосом тут и не пахнет, просто дебилам-руководителям соседи в уши нассали. Мол, Империя разваливается, время организовывать независимые образования. И сразу будем жить лучше! Предполагаю, что к этим соседям уже летят несколько регулярных полков. Они, несомненно, сделают жизнь ещё лучше, ещё веселей. Ха-ха.

– Что с полком? С личным составом?

– Да жопа полная. – скривился Алексей. – Больше половины людей угробили. Считай первого и четвёртого батальонов нет. Второй и третий ещё более-менее, но без барона… Кортес не затащит! Сдаётся мне, сто тридцать четвёртый гвардейский приказал долго жить. Очень жаль. Пять лет я здесь.

– Ну, может, нового командира назначат? И доукомплектуют— предположил я.

Прайм хмыкнул.

– Одарённые, Хаос их дери! хм… – он прервался. – Извини, Антон, ничего личного! Так вот! Пехотный полк, хоть и гвардейский – далеко не лучшее место для карьеры Одарённого. Тут нужно призвание иметь и страсть. Как у нашего барона было. Разве что штрафника какого пришлют – алкаша или труса. Но прежним 134-й уже не будет, уж поверь мне.

– Как-то это грустно. – заметил я.

Алексей кивнул.

– И не говори. Но я, собственно, зачем пришёл. «МакКой» убывает через три дня, так что, если хочешь успеть попасть на борт, лучше поторопиться!

Я удивился и внимательно посмотрел на прайма.

– А с чего вы решили, что я собираюсь улетать?

Тарнавский ухмыльнулся и склонил голову вбок, смотря на меня малость снисходительно.

– Есть такое понятие, курсант. Называется «логика». Её в ваших академиях не проходили, что ли?

– Проходили, конечно! – улыбнулся я.

– Ну вот! Барон превратился в неведомую хрень, инквизитор отошёл в лучший мир, наше старое корыто утонуло в местном океане! Так что тебе пора возвращаться в свою бурсу, надеть парадную форму и с девчонками по углам зажиматься.

Я усмехнулся шире, в углу заржал Эрик. Прайм обернулся к нему.

– А тебе, первый сержант, хоть перепадает женского внимания? Или ты только за драгоценным телом Одарённого присматриваешь и за презервативами для него бегаешь? Самого-то с поводка спускают?

– У меня всё хорошо, господин прайм-лейтенант, сэр! Я всё успеваю. – ответил Эрик, с трудом прекращая смеяться.

– Везуха. – хохотнул Тарнавский. – Кстати, я составлю вам компанию.

– Покинете полк? – удивился я.

– Да, это была моя последняя Кампания. «Батя», да обретёт душа его спокойствие в лучшем из миров, успел подписать представление. Меня принимают кандидатом в космодесы. Лечу в учебный лагерь на Цитадель.

Я невольно скривился. Космический десант – элита Имперской армии, чтобы туда попасть «простолюдину», кандидат должен быть исключительным воином. Обычно туда принимают неодарённых из Линий, да и некоторые Одарённые не считают зазорным пополнить ряды Имперского космодесанта. И да, я уверен, что Алексей Тарнавский стал бы достойным космодесантником. Он бы точно прошёл весь нелёгкий путь в учебном лагере. У прайма, правда, отобрали бы офицерское звание, понизив до сержанта, и карьеру пришлось бы строить заново. Но это обычная практика, и Тарнавский это временное понижение, безусловно, преодолел бы. Вот только одно «но». Космодесантники не были «людьми на Эссенсе» в общепринятом смысле, но для внесения в организм необходимых физических изменений Эссенс был всё-таки необходим. Без этого тело не выдержало бы перестроения. Болезненный процесс, и так длившийся несколько месяцев, без систематического употребления Эссенса приводил к неминуемой гибели. А без «перестроения» тела нельзя было стать космодесантником! Способность переносить запредельные нагрузки, носить тяжеленную броню и при этом эффективно воевать, потрясающая точность и быстрая реакция – всё это отличало космодесантника от обычного человека. Нет Эссенса – нет пополнения космодесанта. И точка. А Парадайза больше нет. И будущее космодесанта под большим вопросом.

– Ты не рад за меня, курсант? – удивился Алексей, глядя на моё изменившееся лицо. Но через секунду привычная лёгкая улыбка вернулась на лицо прайма. – Опасаешься, что я надеру кому-то задницу, несмотря на его Дар? Правильно опасаешься, так всё и будет.

– Да чёта прихватило, извините, господин прайм-лейтенант. – я поморщился, изображая боль и скрывая неловкость.

– Да без проблем, Ноунейм. – прайм-лейтенант встал на ноги. – Сегодня ещё можешь поваляться – а вот завтра уже нужно начинать двигаться, чтобы не остаться на этой мерзкой планете. Бывай!

Он кивнул мне и Эрику.

– Сэр. – кивнул первый сержант.

– Спасибо, что зашли! – сказал я.

Прайм подмигнул и вышел из палатки.

Эрик подошёл к выходу и выглянул наружу. Осмотрелся, но больше посетителей не было. Плотно запахнув полог, он подошёл к моей кровати и уселся на табуретку.

– Что дальше, Антоха?

– Нужно улетать отсюда. Так мне советовал перед смертью Хокус. А ещё он велел найти инквизитора из Ордена Войны.

– Хех. – хмыкнул Тень. – Сложная задачка! Ты много инквизиторов из этого Ордена видел?

Я задумался.

– Собственно, я вообще только четырёх Инквизиторов в жизни видел. Первый меня выявил, троих в академии, они менялись раз в пять лет по контракту. И да, Хокус был единственный из Ордена Войны.

– Отож. – поднял вверх палец Эрик. – Потому что они обычно не штаны в тылу просиживают, а в самой жопе дерьмо подчищают.

– Ну, значит, нам нужно попасть в эту самую «жопу». – я ещё раз пожал плечами. – Только, сначала, всё-таки в академию нужно заглянуть, поставить отметку о прохождении практики. И выпуститься, наконец.

Глава 6

Человеческая плоть слаба. Эти слова инквизитора Хокуса всё чаще начали находить подтверждение в моей недолгой еще жизни. Оповещение о разрушении Парадайза пришло по ментальной связи. До планетарной битвы об этом в полку знали три человека: ментал-связист с «Гордости Алиссии», барон фон Шагер и инквизитор Хокус. Барон и инквизитор, посовещавшись, решили придержать информацию до «лучших времён», дабы не деморализовать войска. Потому что: Что? – Правильно! Человеческая плоть слаба.

После смерти барона и инквизитора вся информация, согласно Уставу, была передана врио командира полка майору Кортесу. А вот Кортес оказался не готов к такой новости. Неплохой, в целом, военный тактик, он всю жизнь служил под началом барона, выполняя обязанности начальника штаба полка и предлагая решения. Именно, предлагая. Принимал решения всегда единолично барон. Как настоящий командир и Одарённый. Внезапно оказавшись без начальника, майор растерялся. Нужно было самостоятельно принимать решения. Причём решения, далёкие от стандартных. Потому что сама ситуация была далека от «стандартной». И Кортес «посыпался».

Он не выдержал груза ответственности и, чтоб «разделить» её хоть с кем-то, начал рассказывать о происшедшем налево и направо. Сначала командиру эсминца, что в принципе было логично. Потом, приняв немного выпивки в качестве антидепрессанта, командирам батальонов, адъютанту, повару и всем, кому была охота слушать. Прошло чуть менее суток, а о случившемся уже знал весь полк. Точнее то, что от него осталось. Назревала неприятность. Нет, не так – НЕПРИЯТНОСТЬ!

Так что, когда я, совсем уже немного прихрамывая, на следующий день вышел из палатки медчасти, в районе космопорта собирался стихийный митинг. От нашего лагеря до «взлётки[1]» было примерно полкилометра, и мы с Эриком неторопливо направились к ней. Шли налегке, все наши немногочисленные личные вещи лежали на глубине нескольких километров в местном океане, на борту десантного корабля, так что фактически у нас «в багаже» было только личное оружие. Даже броня пришла в негодность, после «обработки» когтями демона. Правда, появился меч.[2]

У меня было время тщательно рассмотреть новое оружие. Тщательно очистив клинок от загрязнений, я попытался прочитать надписи на лезвии. Правда, безуспешно. Такого языка, наверное, никто уже не знал. Да, честно говоря, это и на «язык»-то не походило, скорее, на какие-то узоры, руны или вязь! Матовый металл также не был обычной сталью. Кроме странного цвета, он отличался ещё и свойствами. Лезвие и рукоятка, обмотанная простым с виду шнуром, были всегда чуть теплее окружающего воздуха. А сам меч с лёгкостью перерубал арматуру толщиной с палец, которая использовалась в качестве колышков при установке палатки (каюсь, не удержался, как мальчишка довыделывался, проверил остроту и прочность меча, потом Тень долго новый колышек искал). Само лезвие было частично выщерблено, но даже боюсь представить, обо что или кого оно это сделало при своей неимоверной прочности. В целом, было видно, что это очень старое оружие. Возможно, даже старше инквизитора, которому оно принадлежало. Белый мутный камень в гарде слегка покалывал пальцы, когда ладонь прикасалась к нему. Он как будто пытался «заговорить» со мной, но я пока не мог ухватить это чувство, оно ускользало в последний момент.

Да, я знал, что оружие у инквизиторов особенное. Об этом ходило много баек и сплетен в рядах курсантов, но достоверной информации не было. Сейчас, когда я механически поглаживал рукоятку, по телу просто разливалась волна теплоты и уверенности.

Уже на подходе мы увидели большое хаотичное скопление народа и услышали громкие нестройные выкрики.

– Это что за демонстрация? – нахмурился Эрик, рефлекторно выходя вперёд и прикрывая меня своим телом. – Эй, Каспер! Что происходит?

Знакомый сержант из второго батальона повернул напряжённое лицо.

– Нас пытаются кинуть, Картер. – он перевёл внезапно озлобившийся взгляд на меня. – Хотя вам, небось, место выделят.

– Так, спокуха, а поподробнее? – Тень угрожающе надвинулся на сержанта, заставив его отступить. Своими габаритами Эрик превосходил 99% всех пехотинцев и, если хотел, мог выглядеть очень угрожающе.

Бен Каспер судорожно сглотнул и начал озираться, ища поддержки, но внимание всех окружающих было приковано к другой сцене. В центре толпы стоял, немного покачиваясь, майор Кортес. И он был, мягко говоря, не очень трезв. Рядом с ним стояли угрюмые командиры батальонов. Их оружие почему-то было в боевом положении, а пальцы поглаживали спусковые крючки.

– Кортес выступает. Парадайз взорвали!

– Да что ты говоришь? – сделал удивлённые глаза Эрик. – Какая неожиданность!

Я попытался пробраться ближе к оратору, солдаты неохотно расступались, что-то ворча мне вслед. Что-то не очень лестное. И это хвалёная гвардия. Эрик догнал меня, втиснулся спереди и заработал ледоколом. Дело пошло быстрее, и мы быстро добрались до первых рядов.

– … всё будет хорошо, я отбываю на эсминце, чтобы лично убедить командование быстрее прислать подмогу, в смысле быстрее эвакуировать вас отсюда! – да майор и языком с трудом ворочал. Пожри тебя Хаос, Кортес! Как так-то?

– Сбежать, сука, собрался. – прошептал кто-то рядом, но, когда я повернул голову, выискивая говорившего, все потупили взгляд.

– За старшего… пока тут… будет… назначаю… командир первого батальона капитан МакАрен. – продолжал свою невнятную речь майор. МакАрен после этих слов нахмурился ещё больше, неодобрительно посмотрел на Кортеса, но промолчал. – В общем, крепитесь. Вы – костяк Имперской армии. Пехота. А без нас – нет армии.

Кортес задумался, почёсывая не выбритый, как обычно, «до синевы», а отчего-то щетинистый подбородок. Наступила пауза. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно завывание лёгкого ветра в бетонном хаосе разрушенных конструкций позади.

– Трус! – послышался выкрик откуда-то.

– Что?! – вскинулся майор. – Кто сказал? Быстро найдите эту сволочь.

Офицеры было дёрнулись к строю рядовых, но солдаты стали плечом к плечу, закрывая своими спинами смельчака.

– Р-р-р-разошлись! – рявкнул МакАрен.

Толпа инстинктивно дёрнулась, но всё же устояла. Плохой признак, очень плохой. Похоже, стадный инстинкт и страх начинают вытеснять воинскую дисциплину.

– Разошлись, я сказал. – командир первого батальона начал злиться. Он не привык, что его приказы не выполняются.

– Господин капитан, сэр. – осторожно начал пожилой сержант. Он показал пальцем на пьяного майора. – При всём уважении, но это недостойно офицера.

– Что? – покраснел МакАрен. – Свенсон, что за херню ты городишь, пожри тебя Хаос.

Сержант смутился, но его поддержал капрал, стоявший рядом.

– Господин капитан, сэр. Мы, правда, ценим, что вы остаётесь с нами. Но, возможно, место майора нужно отдать кому-то другому? Более достойному?

Снежный ком начал своё движение под горку, грозя превратиться в лавину.

Стивен МакАрен нахмурился.

– Стогнев, правильно?

– Так точно, сэр!

– И кто этот «более достойный»? Не ты ли?

– Нет, сэр – стушевался капрал под грозным взглядом офицера. – Возможно, кто-то из раненых.

– Твоё мнение очень важно для меня, капрал. – капитан поднял глаза, повысил голос и обратился ко всем присутствующим. – Хаос вас подери, бойцы. Вы – Имперская гвардия, что за цирк вы здесь устроили?

– Цирк устроил здесь Кортес! – донёсся выкрик из задних рядов.

– Кто сказал? – МакАрен даже привстал на цыпочки, чтобы попытаться разглядеть бунтаря.

Но толпу уже было не остановить. Донеслись новые выкрики.

– Какой он, к Хаосу, командир?!

– Кто, вообще, распределял места на «МакКое»?

– Зачем раненых везти? Освободите места для живых!

– Вы хотите, чтобы мы все здесь сдохли?

– Не будет никакой помощи, как будто непонятно!

– МА-А-А-А-АЛЧАТЬ! СМИ-И-И-ИРН— заорал капитан, побагровев от натуги. От неожиданности все заткнулись. От командирского возгласа все, вроде, пришли в себя, привычно вытянувшись во фрунт. Конфликт, казалось, начал затухать.

Но тут очнулся Кортес.

– Грязный скот! – заорал он, брызгая слюной. От выплеснувшегося в кровь адреналина его речь сразу стала более внятной. – Мерзкое стадо, вы совсем страх потеряли? Р-р-расстреляю, к Хаосу!

Майор выдернул из кобуры пистолет и прежде, чем кто-то успел среагировать, сделал два шага вперёд и открыл огонь. Руки начштаба тряслись то ли от злости, то ли от алкоголя. Предполагаю, что и от того, и от другого. Я с ужасом смотрел на происходящее. Время как будто замедлилось.

Первый импульс попал в сердце заслуженного сержанта Свенсона, убив его наповал. Второй и третий импульсы ушли «в молоко». Четвёртый задел плечо капрала Стогнева, ещё три прошли мимо, а вот восьмой попал ровно между глаз МакАрену, который дёрнулся, чтобы остановить майора. Капитан Стивен МакАрен, командир первого батальона, заслуженный ветеран 134-го гвардейского пехотного полка Его Императорского Величества, прошедший десяток Кампаний, рухнул на бетонные плиты дрянного космопорта провинциальной планеты, никчёмно умерев от руки пьяного командира.

Снова наступила тишина. Майор посмотрел на труп капитана, потом на пистолет в своих руках, пьяно всхлипнул и выронил оружие из безвольно опустившейся руки. Изо рта потекла слюна. Металл пистолета громко звякнул о бетон, разбивая тишину, как оконное стекло.

– Ах ты ж сучара! – заревел раненый капрал, вскидывая винтовку. Лазерные импульсы прошили майора. Мятый китель, в отличие от боевой брони, такая себе защита. Зашипело прожигаемое мясо, и Кортес с изумлённым лицом рухнул.