Ольга Анохина
Наш первый год

Осенние мысли

Я стояла на остановке. Холодный октябрьский ветер дул в лицо, подбираясь со всех сторон к телу. Осеннее пальто, похожее на шинель, уже не спасало, нужно было переодеваться в зимнее, которого нет. Настроение было противное, я только что вышла из дома двоюродной сестры, единственной родственницы в Петербурге.

Домой не хотелось. «Дом» – это комната, которую я снимаю с дочкой у сумасшедшей бабули. Как же это меня так угораздило? Ну да, деваться было некуда: общежитие закрыли. Некогда раздумывать, когда у тебя трёхлетний ребёнок на руках, а жильё нужно рядом с детским садом. Переехать – значит потерять место в саду. Далеко тоже нельзя, чтобы ребёнка в транспорте не мучить. Дочка у меня и так плохо встаёт по утрам, приходится одевать сонную и нести на руках.

Да, так вот и досталась мне эта странная бабуля. На днях обвинила меня в краже её белья, нательного! Господи, ну зачем мне её дореволюционные лифчики? Маразм какой-то! Разубедить старушку не удалось, теперь считает меня воровкой. Дочери не даёт сходить в туалет – говорит, плохо пахнет, и она задыхается. Короче, попала я с этой бабкой, нужно срочно съезжать. Только вот куда?

Ещё стучит в голове последний разговор с моим бывшим. Как он мог променять меня на эту восемнадцатилетнюю? Конечно, она моложе меня и без ребёнка. Но зачем он-то ей сдался, алкоголик в ремиссии? Бедная девочка… Напоследок сказал, что всем, кого он бросил, везёт в личной жизни. Что-то пока не чувствуется большого везения… Вот и автобуса нет. А на маршрутке – дорого.

Был бы у меня нормальный мужчина, сероглазый блондин славянской наружности… И без вредных привычек. Приехал бы сейчас за мной на машине – не пришлось бы на остановке мёрзнуть. И чтобы зарабатывал не меньше меня, а лучше больше. Да, и хочу ещё, чтобы с дочкой поладил, девочке нужен отец – хороший! Вот и автобус. Поеду домой, туалет для дочери отвоёвывать.

В гостях у Марины

Сестра снова зовёт в гости на ноябрьские праздники. Поеду. Видеть не могу эту старуху. В будни спасаюсь от неё на работе, пока дочка в садике, а тут целых три выходных – деваться некуда. На улице торчать уже холодно: ноябрь, столько не нагулять. Нужно съезжать, только вот куда? Съёмная комната – это пока всё, что я могу себе позволить, и так почти все деньги на жильё уходят…

Двоюродная сестра – единственный человек, который меня поддерживает, в гости зовёт. Поеду с дочкой, развеемся. Хорошо, что рядом: три остановки на автобусе – и мы на месте. Люблю к Маришке ездить: у нее муж Эдик, добрый, заботливый, две дочки, умницы-красавицы. Я тоже так хочу, чтобы и муж, и дети, и квартира своя. Пока мечтала, уже доехали. Дом большой, напротив Яблоневки, место хорошее, спокойно и зелено. Квартира на пятнадцатом этаже, вид из окон на парк. Красиииво!

Господи, чьи это ботинки? Вроде не Эдика. Меня аж в жар бросило.

– Оля, знакомься, это Антон, – сказала Марина.

– Здравствуйте, – бодро произнесла я, стараясь скрыть смущение.

Смотрю на него: блондин, славянской наружности, с серыми глазами. Свитер тёмно-синий, красивый и, кажется, дорогой. Антон с порога начал балагурить и нести "прекрасную" чушь. Интересно, он всегда такой или только сегодня, в честь праздника?

За столом нас посадили рядышком. Тут у меня возмущение поднялось. Это что за сватовство такое? Мы так не договаривались! У Антона рот не закрывается, честно говоря, уже раздражает, а тут ещё Марина вручила нам альбом с семейными фотографиями. Сидим, рассматриваем. Я листаю, вида не подаю, что мне неловко, а сама думаю: «Ну Марина, ну сестра называется, я тебе потом всё выскажу!»

Было уже поздно, и мы с дочкой засобирались домой.

– Давайте я вас провожу, темно уже, – предложил Антон.

– И правда, девчонки, давайте мы вас проводим, заодно и прогуляемся, – подхватил Эдик.

Так мы всей гурьбой пошли нас провожать – Марина с Эдиком, я с Антоном, дочка Даришка – идём потихоньку, болтаем обо всём на свете. Довели нас добрые люди до самого подъезда. Эх, знали бы они, что это за дом и кто нас там ждёт…

Переезд

Всё, не могу так больше! Это не жизнь. Достала меня эта бабка! Сейчас я плачу ей пятьдесят долларов. Квартиру, самую дешёвую, можно снять за восемьдесят, буду искать.

В прошлый раз мне эту комнату сосватала Людка-кореянка, агент по недвижимости, мы с ней вместе в общаге жили. Что, опять на тех же граблях попляшем? Никого другого я всё равно не знаю. Дам ей и себе ещё один шанс.

Люда нашла квартиру молниеносно. Теперь я понимаю, в чём состоит агентский бизнес – сдай жилье неудачно, чтобы люди поскорей захотели съехать, а потом подбери новое жильё, уже получше. И два раза получи агентский гонорар. Даже четырёх месяцев не прожила у этой старушенции. Декабрь на носу – как переезжать буду? Страшно, аж голова кружится.

Квартира оказалась маленькая, на первом этаже в хрущёвке, ремонта нет, мебель старая, советская, дедушка здесь жил какой-то. Телевизор есть, но он не работает – всё, как мы с Даришкой любим.

На днях звонил бывший, предложил помощь с переездом и ремонтом. Странно всё это. Я его до сих пор видеть не могу, сразу плакать начинаю. Сорок дней эти отношения оплакивала, до сих пор больно. Меня ещё никто в жизни никогда не бросал. Как он мог? Как вообще посмел это со мной сделать?!

Подруга моя, Наташа, каждый день ко мне приезжала слёзы мои вытирать, выслушивать; спасибо ей – сама бы я ещё долго выкарабкивалась из этого болота. Короче, мы с Наташкой постановили, что он гад и козёл, а я в жизни достойна самого лучшего. Вот.

Но от помощи с переездом не отказалась: договорились с этим придурком, что он мне приятеля своего пришлёт с машиной – вещи перевезти и потолок побелить, а то очень уж он, страшный, весь в серых разводах. Мама тоже обещала приехать, помочь обои переклеить, мы с ней в общаге уже это делали. Два дня – и готово. Команда! Скоро Новый год, пусть всё будет красиво. Новую жизнь пора начинать, и никаких больше сумасшедших старух.

Планы,планы

15 декабря 2000 г.

В квартире от дедушки, который жил здесь до меня, остался не только сломанный телевизор, но и громогласный дисковый телефон ярко-красного цвета. Еле приволокла ноги с работы, а он звонит. Странно, кто бы это мог быть?

– Оля, привет!

– Привет, Маришка!

– Ты что на Новый Год делаешь?

– Пока не решила, а что?

– Да вот тут такое дело, Антон нас на дачу к себе зовёт, хочешь с нами?

– Ээээ, неожиданное предложение, я подумаю.

– Ты только там давай не затягивай с решением – позвони, как решишь. Туууу…

Вот это поворот! Это что, тот самый Антон, с которым мы месяц назад у Маринки познакомились? Он, конечно, симпатичный, и всё такое, но что он весь месяц делал? Вынашивал план Барбаросса? А тут ещё эти алкоголики анонимные на трезвый Новый год зовут. Я почти согласилась. Надо думать.

Даришку отвезу к бабушке, пусть воздухом подышит, а сама на дачу к Антону… Страшшно.

– Да не страшно, Оль. Там же Маринка будет, Эдик с девчонками. Что может произойти? – кажется, я сама с собой у себя в голове разговариваю.

– Да, всё вроде так. А вдруг он на меня нападёт?

Господи, что за шизофрения у меня в голове? Одна часть говорит: «Давай, поезжай, всё в порядке будет». А другая всякие страшилки придумывает: «Нападёт, увезёт…»

Нужно что-то решать. Ехать или не ехать? Всё равно терять нечего, в альтернативе только вечеринка с анонимными алкоголиками в завязке. Всё, хватит мне таких знакомств, ещё бывшего, не дай Бог, встречу – опять реветь буду. Решено – еду на Новый год на дачу к Антону.

Едем на дачу

25 декабря 2000 г.

– Алло.

– Мариш, привет! Ну что, у нас всё в силе?

– Да, Оль, не переживай, мы с Эдиком всё приготовим, потом только расходы разделим, как договаривались. Ты приходи 31 декабря к Яблоневке, на машине Антона поедем.

Боже, сероглазый блондин и на машине – всё, как я хотела, это знак!

Машина – изумрудная девятка, кажется, новая. Сажусь на переднее сиденье, чувствую себя барыней. Маринка с Эдиком и девчонками затолкались на заднее. За ними разместился ароматный зажаренный гусь на большом противне. Марина – кулинар-кондитер, она прекрасно готовит, и с ней можно ехать куда угодно, не пропадёшь. Повезло Эдику с ней или Маринке с Эдиком, хорошая они пара.

Настроение у всех отличное, Антон балагурит, девчонки смеются. Только меня сковывает ужас. Я вжалась в сидение и схватилась за ручку двери, как будто хочу выпрыгнуть на ходу.

Куда я еду, зачем? Что меня ждёт? Мы ведь с ночёвкой едем. А что, если Антон напьётся и будет ко мне приставать?

– Оля, что за бред ты несёшь? – это моя рациональная часть всегда приходит на помощь. – Кто напьётся, Антон? Помнишь, в гостях на ноябрьские всё было нормально? Никто не напивался. Всё, выдыхай, расслабляйся. Посмотри за окно – уже ёлки-берёзы мелькают. Начинай уже получать удовольствие от этой жизни…

Привет, Турышкино!

Куда мы едем? Как это называется? Мартышкино? Кажется, Турышкино. Полтора часа – и мы за городом. Настоящая деревня, в которой люди живут. Погодка супер, снегу намело, мороз, солнышко. Внизу, если смотреть с бугра, речушка небольшая вьётся чёрной змейкой, не замерзает.

Высыпались из машины воодушевлённо-радостные мои родственники. Во дворе нас встретил отец Антона, видный такой мужчина, серьёзно посмотрел на меня серыми глазами, как будто оценивающе, но в целом дружелюбно. Предложил пройти в дом, сказал, что сам собирается в гости к друзьям – Новый год праздновать. Ну, может, так даже лучше. Отец Антона мне сразу понравился. Красивый мужчина с благородной сединой, наверное, раньше был брюнетом. Неразговорчивый, ведёт себя очень достойно, не суетится.

Дом оказался не дом, а домишко – маленький, серенький, скособоченный. Таак, думаю, приехали. На слово «дача» у всех, конечно, разные ассоциации. Марина с Эдиком тоже были удивлены, но виду не показывали. В доме всё, как полагается в домах послевоенной постройки: на скорую руку, из чего попало. Небольшие холодные сени, маленькая узкая дверка в комнату.

– Наклонитесь прежде, чем войти: дом уважение любит, а кто его не уважает, того он бьёт, – пошутил «дедушка» , пропуская нас вперёд.

Заходим. В центре большая русская печь, вдоль стен кровати, комната разделена занавеской на два отделения: «кухня» и «спальня». В кухне большой грубо срубленный обеденный стол, рядом – ведро с помоями и тазик вместо умывальника. Зрелище, конечно, захватывающее, такого я ещё в своей жизни не видела. Всю жизнь в трёхкомнатной квартире прожила, пока из Таджикистана не уехали. Девочки, племяшки мои, оторопели слегка, примолкли. Для них это тоже в новинку.

Антон чувствовал себя хозяином, подбрасывал дрова в печь, показывал Марине с Эдиком нехитрое хозяйство. Чтобы снять напряжение, Эдик предложил сходить за ёлкой в ближайший лесок. Мы с Мариной и девочками принялись облагораживать помещение – не пропадать же Новому году.

Новый год

За праздничным столом стало веселее. Ёлку поставили во двор и украсили электрической гирляндой, из окошка было видно, как весело подмигивали огоньки. Было хорошо, все уже расслабились и смирились с неидеальными условиями, отпустив все ожидания.

Мужчины балагурили, мы с Мариной и племяшками устроили новогоднюю фотосессию, которая спонтанно переросла в зажигательную дискотеку. Всё шло хорошо, пока я не начала считать кровати. Если не считать колченогий диванчик на кухне, их было всего три. Арифметика нехитрая. Девочки-сестрёнки – на одной, Эдик с Мариной – на другой. Это что получается, у нас с Антоном одна кровать на двоих? Ну уж нет! Буду сидеть всю ночь на табуретке, а завтра днём высплюсь.

В конце концов, Эдик с Мариной улеглись, девочки тоже, а мы с Антоном ещё долго разговаривали шёпотом, пока у меня не начали слипаться глаза. Антон вежливо предложил мне кровать, а сам устроился на диване в кухне, который был примерно вполовину Антона. Сон куда-то подевался, и я тревожно ждала какого-то подвоха или нападения.

Первое свидание

На следующий день после Нового года я получила от Антона официальное приглашение на свидание. Договорились встретиться на Невском и прогуляться. Это было второе или третье января 2001 года, точно уже и не помню.

Праздничный зимний Петербург был хорош. Улицы немного припорошило свежим снегом, повсюду весёлые, разноцветные огни новогоднего настроения.

– Поедем в «Катькин сад», – предложил Антон. Ну да, только петербуржец в третьем поколении может так пренебрежительно относиться к мировым ценностям культуры.

В Екатерининском саду было тихо и чисто. Рядом в двух шагах толпами праздно гуляющих бурлил Невский проспект, а здесь было очень спокойно. Мы присели на скамейку, Антон что-то рассказывал про Петербург, про свою бабушку, пережившую войну и блокаду.

Я быстро подмёрзла, и Антон заметил это. С тех пор как мы вернулись в Россию из Таджикистана, никак не могу привыкнуть к холоду, даже сплю под двумя одеялами. Решили зайти в ближайшее кафе, на Караванной. Народу много, нашли свободный столик совсем у выхода. Ничего, пусть так, зато тепло. Что-то заказали.

Есть не хотелось, но еда – отличный повод скрыть неловкость. Антон не замолкал. Так я выяснила, что он военный, служил на космодроме в городе Мирный и совсем недавно перевёлся служить в Петербург, в Военно-космическую академию.

С военными у меня свои особые отношения, короче, не хотела я наступать на те же грабли. Военные и нерусские у меня были в чёрном списке. Слушаю, виду не подаю, что не в восторге от этой новости.

Откуда-то из глубины зала стал доноситься тоненький голос. Пел, видимо, ребёнок, предположительно мальчик лет десяти. Мне уже очень хотелось увидеть его. Через минуту к нашему столику подошёл лукавый вихрастый мальчишка. Он лихо аккомпанировал себе на гармошке и пел жалостливую песню, всем своим видом предлагая вознаградить его за талант. Я уже потянулась за кошельком, чтобы поддержать юного артиста. Вдруг Антон вскочил с перекошенным лицом и резко сказал мальчику:

– Ну-ка, убирайся отсюда и не подходи к нашему столу, понял?!

Я оторопела. За какие-то доли секунды милый Антоша превратился в свирепого монстра. Я не могла произнести ни слова. Как он мог так поступить с ребёнком?! Он же не виноват в том, что ему приходится так зарабатывать на жизнь, тем более он не просто попрошайка, а поёт, и очень красиво, сам играет на музыкальном инструменте. Не все дети из благополучных семей на это способны.

Я была вне себя от возмущения и в то же время сгорала со стыда за своего спутника.

– Мне пора, благодарю за угощение, – сказала я, резко вставая.

Антон поменялся в лице, что-то бормоча в своё оправдание. Взяв пальто, я стремительно направилась к выходу.

Прояснилось

Быстро и решительно я двигалась к метро. Антон догнал меня, и почти всю дорогу до дома мы молчали. Мне было неловко смотреть на него, он пытался понять, что случилось, изучая моё лицо. Я вышла на «Чёрной речке», Антон поехал дальше, к себе в «Озерки». Вечером он не позвонил и на следующий день тоже.

– Вот гад! Да ещё и трус, – сказала я сама себе вслух. – Мог бы, по крайней мере, позвонить, прояснить, что произошло и почему я так отреагировала. Ну и Бог с ним, пусть катится, не очень-то и хотелось!

На третий день зазвонил мой красненький, доисторический, из советской эпохи телефон.

– Здравствуйте, будьте добры Ольгу, пожалуйста.

Это был Антон. Странно, что он меня так официально спрашивает.

– Это я, Ольга.

– Ну, слава Богу! – Антон облегчённо выдохнул.

– А что случилось?

– Да я уже третий день звоню по телефону, который ты мне дала, а там какой-то пьяный мужской голос регулярно посылает меня подальше. Я даже подумал, что это шутка такая, чтобы от меня избавиться. Пришлось сестре твоей, Марине, звонить, чтобы уточнить номер.

Я замерла на секунду и почувствовала, как огонь стыда наполняет меня с головы до пяток.

– Как неловко получилось, – пробормотала я.

– Ну да, ты там в номере одну цифру перепутала.

– Антон, прости, я не специально. Мы с дочкой только переехали в эту квартиру, сама этот номер ещё не выучила.

– Ольга, а можно вопрос?

– Да, конечно!

– Что тогда произошло в кафе? Ты так резко переменилась и ушла, я что-то не так сказал?

– А, это… Помнишь, там мальчик был, песню пел под гармошку? Я только слушать начала, а ты…

– Ну да, я испугался, что он будет приставать к тебе, и решил прогнать, хотел защитить тебя.

– Таааак, значит, ты защищал меня от этого ребёнка?

– Ну да…

– Всё ясненько. Давай на будущее договоримся: от детей меня защищать точно не нужно, я их люблю. Клянусь, ещё ни один ребёнок не причинил мне вреда.

– Оля, может, тогда повторим наше неудавшееся свидание?

– Хорошо. Позвони, как определишься с местом, договоримся.

Мама приезжает!

После второго свидания с Антоном у нас как-то быстро всё завертелось. Не прошло и двух недель, а он уже почти поселился в моей съёмной хрущёвке, недалеко от Торжковского рынка.

В однушке было всё, что требовалось: старый диван-ветеран с пружинами наружу, антикварный деревянный комод, тяжёлые ящики которого с трудом выдвигались с характерным скрипом, маленький неработающий ламповый телевизор, наверное, не цветной.

Детскую кроватку я привезла с собой. Мне кто-то отдал её ещё в общежитии, даже уже не помню, кто. Мне тогда много чего отдали, подарили. На работе сразу после родов собрали какую-то астрономическую для меня сумму и передали через подругу в конверте. Люди приносили мешками одежду, игрушки. У меня было всё, что нужно, и даже больше…

Однако скоро первое февраля, приедет мама, привезёт дочку из Лодейного поля, как договаривались. Ей уже три с половиной года, большая совсем. Сейчас только пустая кроватка напоминает о ней.

Нужно что-то решать с Антоном. Но как? «Мама, это мой новый парень!» Опять?! Не могу же я маму и дочку знакомить с каждым, вдруг опять ничего не получится. А у ребёнка травма: для неё каждый мужчина – это папа.

Вчера потихоньку спросила у Антона, не потеряли ли его родители. Всё-таки три дня не был дома. А он и бровью не повёл – всё нормально, говорит, никто его с собаками не ищет. Потом, спустя долгое время, я узнала, что родители его были даже рады. Парню почти тридцать, а отношения не складываются, уже беспокоиться начали, знакомили с дочками друзей и знакомых, но ничего не получалось…

Прошло слишком мало времени, не могу понять, могу ли я ему доверять. Думаю вот что – попрошу его пожить у своих родителей на время приезда мамы с дочкой, а там видно будет.

Удивительный Антон

Пока мама гостила у меня, наши встречи временно переместились на улицу. Мы гуляли, но, так как было холодно, подолгу стояли на втором этаже в подъезде и разговаривали. Знакомить маму с Антоном не хотелось, рано ещё. Я её знаю, начнёт советы раздавать и выводы делать. Правда, надо отдать ей должное, никого из моих бывших она не критиковала, достойно ждала счастья своей дочери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.