Елена Райдос
Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV

Пролог

Натуральный оксюморон. Именно к такому заключению мог бы прийти любой, кто сподобился бы заглянуть в кабинет коменданта базы Ордена в Гвенде. В первый момент неискушённый зритель мог даже решить, что случайно забрёл на склад старой мебели или в лавку антиквара. Похоже, дизайнер сего помещения имел весьма своеобразное представление об эстетическим канонах, а потому не озаботился тем, чтобы выдержать обстановку кабинета в едином стиле или хотя бы хоть как-то сочетать отдельные элементы этой самой обстановки. Да что там говорить, в кабинете не имелось даже двух одинаковых стульев. Впрочем, вполне возможно, что дело было не в проколе дизайнера, а в тотальном пофигизме хозяина кабинета.

Центральную часть этого довольно обширного помещения занимал огромный полированный стол с резными ножками и изящной инкрустацией по краю столешницы, явно унаследованный нынешними хозяевами крепости ещё с тех времён, когда тут командовал Медина. После распада старого Ордена всю более или менее компактную мебель растащили приспешники исчезнувшего Магистра, но на стол никто не позарился, видимо, по причине его необъятных размеров. Сей уникальный экспонат столярного мастерства так и остался стоять в комнате, где прежнее орденское начальство проводило совещания. Стол и по сей день использовался именно для этой цели, правда, заботиться о его внешнем виде стало некому, а потому столешница очень быстро обзавелась непредусмотренными исходным дизайном элементами декора в виде царапин, потёртостей и отпечатков от разнокалиберной посуды.

Раньше вокруг стола располагались удобные кресла обитые столь любимым Магистром кроваво-красным бархатом, но на настоящий момент из тех кресел ни одного не осталось. Нынешним участникам совещаний приходилось довольствоваться грубо сколоченными табуретками. Те, кому даже табуреток не хватало, вынужденно ютились на длинной скамье у окна. Правда, в кабинете всё же имелось два более или менее приличных стула, но их оба без зазрения совести присвоил себе комендант. На одном из них он обычно восседал во главе совещательного стола, а другой предназначался для приёма гостей.

Посетители в крепости были явлением редким, так что гостевой стульчик по большей части прохлаждался без дела, но сегодня был как раз один из тех случаев, когда он понадобился, поскольку на базу заявился с проверкой эмиссар Магистра. Впрочем, гостеприимство коменданта не ограничилось гостевым стульчиком, в добавок ради дорогого гостя он достал из закромов одну из чудом уцелевших бутылок коллекционного бескайского, чем только усугубил ощущение оксюморона, которое производил его кабинет. На фоне покоцанного стола изящный хрустальный кувшинчик с тёмно-бордовой жидкостью в купе с двумя бокалами, тоже из тонкостенного хрусталя, смотрелся эдаким экзотическим пришельцем из иного мира.

Если честно, столь пафосный приём немало удивил Ласара, поскольку среди бессмертных было не принято угождать начальству. Они все были равны и подчинялись исключительно своему командиру. Да и вообще, неясно, у кого из двоих участников застолья было больше власти. Ласар, конечно, был главным доверенным лицом Магистра, зато под командованием коменданта имелась сотня отборных бойцов. Но кто тут считает?

– Что отмечаем? – эмиссар поднял за тонкую ножку хрустальный бокал, изукрашенный золотыми арабесками, и сквозь пурпур налитого в него напитка с любопытством уставился на своего собутыльника, ожидая объяснений сей незапланированной пирушке. – Вы наконец зачистили Сиракоту? – сделал он логичное предположение.

– Зачистили,– комендант по имени Сид мрачно кивнул,– но выпивка не по этому поводу. Просто я решил немного подсластить горькую пилюлю.

– Не тяни,– сразу напрягся Ласар. – Что стряслось?

– У меня появился первый дезертир,– Сид обречённо вздохнул и залпом осушил свой бокал.

– О как,– ошарашенный Ласар даже не поморщился при виде столь варварского обращения с изысканным напитком, который следовало смаковать маленькими глоточками, а не хлестать стаканами. – Кто-то из молодняка? – не то спросил, не то констатировал он.

– Если бы,– в голосе Сида прозвучала откровенная растерянность. – Роган служил ещё старому Ордену, а потом целых шесть лет был в загонщиках.

Фрустрации командира боевого отряда главной орденской ставки вполне можно было понять, ведь бывшие загонщики перешли под его командование не просто добровольно, но и с завидным энтузиазмом, и ничто в их поведении не предвещало беды. Обладая внушительными способностями к эмпатии, бессмертный просто по определению должен был бы засечь негативные эмоции Рогана, но то ли тот умело скрывал своё настроение, то ли командир пропустил зловещие признаки. В обоих случаях случившееся было его косяком.

– Сид, а с чего ты взял, что он дезертировал? – засомневался Ласар. – Может быть, его прикончили во время зачистки Сиракоты, а вы просто не нашли его тело.

– Роган не участвовал в той операции,– комендант мрачно зыркнул на своего собеседника, выдвинувшего столь нелепое предположение,– он дежурил в приёмной Магистра.

– Дежурил? – в голосе Ласара послышалось откровенное недоумение. – А на фига? Что там охранять в отсутствие Варда?

– Видимо, есть что,– огрызнулся Сид. – Две недели назад в кабинет проникли диверсанты. Я так и не понял, чего они там искали, но повторения не допущу. Теперь в приёмной постоянно дежурят два бойца, но в тот день, когда мы пошли на Сиракоту, там был только Роган.

– Не понял,– Ласар возмущённо нахмурился,– как ты вообще допустил, чтобы в крепость проникли диверсанты? Твои ребята что, совсем мышей не ловят?

– Одним из диверсантов был Джарет,– взгляд Сида потемнел, словно в его глаза плеснули чернил. – Из-за этого ублюдка я потерял двоих бойцов. Правда, Альгид остался жив, но нормально двигать правой рукой уже никогда не сможет.

– Неожиданно,– задумчиво пробормотал Ласар. – Я думал, что Джарет уже оставил идиотские попытки вернуть себе базу в Гвенде после того, как ты едва ни пустил его в расход. Может быть, он решил воспользоваться тем, что ты отправился с ребятами в Сиракоту?

– Голову включи,– комендант презрительно хмыкнул, напрочь игнорируя субординацию,– зачем бы он тогда потащился в кабинет? Ключом к захвату базы является арсенал плюс казармы. Нет, у этой магистерской шавки были совершенно другие планы, ему что-то было нужно именно в кабинете Магистра.

– Какая-то потайная комната или проход наружу? – предположил Ласар.

– Нет там никаких тайных ходов,– в голосе Сида прорезалось уже откровенное раздражение непонятливостью начальства. – После того случая мы в кабинете всё перевернули, только что ни обнюхали каждый дюйм. Конечно, можно было бы предположить, что Джарет искал не потайную комнату, а какую-то вещь, но вещей Медины в кабинете тоже не осталось, их давно уже растащили его братки. Даже мебель пришлось заказывать новую.

– Ты же рассказал о проникновении Варду,– это был не столько вопрос, как утверждение, однако мрачный взгляд коменданта продемонстрировал Ласару его ошибочность. – Что так? – ехидно поинтересовался он. – Решил скрыть свой прокол от Магистра?

– В отличие от тебя, безымянный меня своим обществом не балует,– мрачно отозвался Сид. – Последний раз я его видел месяц назад, да и то практически мельком. Я даже не знаю, где он живёт, зато ты это точно знаешь. Вот тебе и докладывать о дезертире.

– А как Рогана вообще выпустили с базы без пропуска? – осознав неизбежность тяжёлого разговора с начальством, Ласар сразу проникся серьёзностью ситуации и приступил к дознанию. Если уж ему предстояло донести такую поганую новость до Варда, то следовало как минимум выяснить все сопутствовавшие преступлению обстоятельства.

– А никак,– уныло пробурчал облажавшийся комендант,– ни через один из пропускных пунктов он не проходил.

– Значит, тайный ход всё-таки имеется,– Ласар зло выругался, потому что даже не усомнился в том, что его коллега уже перерыл всю базу в поисках сего архитектурного излишества. И уж коли не нашёл, то шансов на успех у него самого было не больше, чем капель дождя в пустыне. – Думаешь, Джарет о нём знает?

– Ни хрена этот гад не знает,– в голосе Сида прозвучали нотки обречённости, совершенно несвойственные бессмертным,– он-то как раз прорвался через пропускной пункт.

– Что-то мне эта история нравится всё меньше,– посетовал Ласар. – Как бы твоему отряду ни пришлось менять дислокацию. Мы не можем поставить под удар сотню парней только потому, что один из них оказался слишком пронырливым… или неосторожным,– задумчиво добавил он после секундной паузы.

– Что ты хочешь этим сказать? – Сид с подозрением воззрился на своего собеседника. – Считаешь, Рогана могли похитить из приёмной Магистра?

– На мой взгляд, эта версия ничуть не менее правдоподобна, чем предательство ветерана,– подтвердил его догадку Ласар. – Не удивлюсь, если труп бедолаги вскоре отыщется где-нибудь в городском парке.

– Чушь,– Сид самоуверенно отмахнулся от столь нелепого предположения,– Роган не дал бы захватить себя врасплох.

– Даже Джарету? – голос Ласара так и сочился ехидством. – Что если в дело опять вмешался бессмертный?

– Хочешь сказать, что в первый раз Джарет не нашёл в кабинете Магистра то, что искал, и вернулся? – задумчива пробормотал Сид. – Да, такое возможно.

– Роган мог услышать какой-то шум из кабинета и зашёл внутрь, чтобы проверить,– Ласар с азартом принялся строить версию, объяснявшую исчезновение охранника, однако собеседник его довольно грубо обломал.

– Какой ещё шум? – презрительно фыркнул Сид. – Если мы говорим о бессмертном, то он точно не стал бы шуметь.

– Мы же не знаем, как открывается проход,– в голосе Ласара послышалось раздражение упёртостью коменданта, не желавшего принимать его вполне рациональную версию. – Не исключено, что механизм двери давно не использовали, и там что-то проржавело.

– Не доверяешь, значит,– обиделся Сид. – Ладно, иди и проверь сам. Если найдёшь потайную дверь, отдам тебе последний кувшин бескайского.

– Принято,– Ласар самодовольно усмехнулся и, допив остатки вина из своего бокала, поднялся на ноги. – Сам-то пойдёшь?

– А как же,– осклабился комендант,– не откажу себе в такой развлекухе. Только чур меня в эти бессмысленные поиски не втягивать,– он подхватил початую бутылку и первым направился на выход,– моё место в партере.

Сид уже потянулся к ручке двери, когда из соседнего помещения послышались громкие и требовательные голоса. Через секунду раздался стук в дверь, и не дожидаясь разрешения, в комнату стремительно ворвался один из бойцов. Следом за ним протиснулся постовой, который, судя по его виноватому виду, не смог противостоять напору нарушителя спокойствия.

– Я же говорил, что у Сида совещание,– укоризненно заметил облажавшийся охранник, однако сразу сдал назад, поскольку при виде вторгшегося в начальственный кабинет бойца лицо коменданта в раз помрачнело и застыло напряжённой маской.

– Докладывай,– распорядился Сид, игнорируя удивлённые взгляды зрителей.

– В кабинете кто-то есть,– просипел парень. Судя по сбившемуся дыханию, он всю дорогу от кабинета нёсся как на пожар. – Мы с Гартом услышали шум, но входить не стали, как ты и приказал.

– Так говоришь, Джарет не стал бы шуметь,– Ласар ехидно ухмыльнулся и хлопнул своего коллегу по плечу. – Оставь бутылку, Сид, думаю, тебя ждёт не забавный спектакль, а хорошая драчка. Повезло, что нас двое,– он на ходу проверил своё оружие,– вряд ли на этот раз наш диверсант заявился один.

Сид не стал спорить, и двое бессмертных, не сговариваясь устремились к кабинету Магистра. В приёмной они сразу наткнулись на второго охранника, прятавшегося за тяжёлой портьерой с оружием наперевес. При виде столь солидного подкрепления, парень облегчённо вздохнул и вылез из укрытия. Сид сделал знак всем присутствующим, чтобы те не двигались и не издавали ни звука, и осторожно приблизился к запертой двери в кабинет. Несколько секунд бессмертный стоял молча, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом с недоумение пожал плечами.

– Я ничего не чувствую,– одними губами прошептал он.

– Та же фигня,– согласился его коллега, который тоже пытался уловить астральные эманации нежданных гостей. – Похоже, Джарет всё же заявился в гордом одиночестве, только бессмертные умеют блокировать эмоциональный фон в ноль.

– Повезло,– Сид злорадно ухмыльнулся и решительно положил ладонь на ручку двери. – У меня к этому ублюдку длинный счёт.

Он рывком распахнул дверь, и двое бессмертных неслышно, но стремительно просочились внутрь, как две бестелесные тени. В кабинете было довольно темно из-за задёрнутых штор, но это не помешало нападавшим разглядеть, что внутри не было ни одной живой души. Все вещи лежали на своих местах, и лёгкий налёт непотревоженной пыли со всей очевидность свидетельствовал о том, что никто не нарушал покой сего помещения как минимум пару дней. Тем не менее бессмертные обошли кабинет по периметру, осматривая каждый уголок, но не обнаружили ничего, что могло бы шуметь.

– Что конкретно вы слышали? – раздосадованный неудачей Сид зло зыркнул на охранников.

– Шуршание какое-то,– неуверенно пролепетал один из паникёров,– вроде бы со стороны камина. Видите? – он подошёл к очагу и указал на свежий налёт не то пепла, не то копоти, устилавший его основание.

– Может быть, кошка забралась в трубу,– его напарник, как бы оправдываясь за устроенный кипиш, наклонился и заглянул в дымоход. – Там что-то есть,– заявил он с таким радостным видом, словно выиграл приз в лотерею,– ща достану.

Парню явно хотелось продемонстрировать служебное рвение перед начальством, которое он своими паникёрскими действиями отвлёк от выпивки. Он бодро протиснулся под каминный свод и потянулся рукой в дымоход. Видя такой откровенный подхалимаж, Ласар только презрительно хмыкнул, а комендант досадливо поморщился, явно прикидывая, какие кары небесные он обрушит на головы этих непутёвых паникёров. Увы, судьба опередила Сида и свершила своё правосудие, не дожидаясь его приговора. Подхалим вдруг охнул, и его тело исчезло, как будто втянулось в дымоход подобно дыму. Всё произошло столь молниеносно и бесшумно, что никто даже не успел среагировать. Второй охранник с недоумением оглянулся на начальство и неуверенно потянулся к месту, где только что стоял его товарищ.

– Стоять! – команда Ласара буквально пригвоздила его к полу.

Сид не стал миндальничать с ошарашенным парнем и просто оттащил его от камина. Только после этого двое бессмертных приблизились к месту происшествия.

– Тут что-то не так,– выразил их общие опасения Ласар,– если бы его похитили, гарь из дымохода посыпалась бы вниз.

В этот момент, словно подтверждая вывод бессмертного, из дымохода показался краешек странного чёрного облака. Наверное, в том, что в камине обнаружился дым, ничего угрожающего не было, мало ли откуда могло затянуть, вот только на дым эта субстанция была похожа не больше, чем облако ядерного взрыва на одуванчик. Она была совершенно непрозрачной, и при этом у неё как бы отсутствовал объём. Одним словом, дырка в пространстве. Двигалось облако скорее как слизень, а не как невесомая взвесь, и оттого всё происходящее казалось каким-то неправильным, да и попросту невозможным. Спустившись на десяток дюймов, непонятная субстанция застыла в неподвижности, как бы примериваясь к следующей жертве.

– Что это за пакость? – голос Сида прозвучал глухо, словно ему не хватало воздуха.

Ласар с удивлением глянул на своего товарища, от которого он никак не ожидал столь панической реакции, однако в следующий момент понял, что нервишки тут были совершенно ни при чём, в кабинете действительно стало трудно дышать. Похоже, чёрная дыра питалась не только зазевавшимися охранниками, но и самим воздухом.

– На выход,– скомандовал комендант, и трое свидетелей нападения поспешно отступили в приёмную, впрочем, сохраняя боевой порядок.

– Похоже, тебя можно поздравить,– Ласар бросил сочувственный и одновременно снисходительный взгляд на своего коллегу.

– Это с чем? – удивился Сид. – Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею,– Ласар пожал плечами,– но одно мы теперь знаем совершенно точно: в твоём отряде нет дезертиров.

Глава 1

На закате долина преображалась до неузнаваемости. Пробиваясь сквозь кроны росших на верхушке скалы грабов, солнечные лучи словно теряли свою силу и рассеивались по дну долины, заполняя всё пространство сиреневой дымкой. Контраст размывался, и неприглядная картина буйства вредоносной растительности превращалась в мирный пейзаж в пастельных тонах. Колючие кусты, заполонившие центральную часть долины, в сумерках утрачивали свой устрашающий вид, поскольку естественный камуфляж света и тени надёжно скрывал острые шипы. Что касается бурелома, поглотившего рощу, то он вообще почти сливался с тёмно-синей тенью, которую отбрасывала скала.

Кира окинула взглядом небольшую полянку, заросшую чахлыми белыми цветочками, и недовольно поморщилась. Запасов требуемой для венка растительности становилось всё меньше, и проблема цветочного дефицита уже явственно замаячила на горизонте. Впрочем, ещё пару дней можно было не заморачиваться с поиском альтернативного источника сырья, а там видно будет. В конце концов, она же не подряжалась каждый день устраивать тут ритуал возложения венков на могилу. Словно испугавшись своих крамольных мыслей, Кира бросила опасливый взгляд в сторону обложенного озёрной галькой холмика и, тяжко вздохнув, принялась за работу.

Нужно сказать, что сие архитектурное сооружение больше ничем не напоминало пирамидку, когда-то служившую отчаявшейся женщине порталом для связи с потусторонним миром. Это была именно могила, причём не виртуальная, а самая что ни на есть настоящая. Под грудой озёрной гальки теперь покоилось тело одной неприкаянной ведьмы, решившей свети счёты с жизнью в доме мужчины, которого она тщетно пыталась приручить с помощью любовного приворота. Возможно, это был своего рода протест против несправедливой судьбы, но скорей всего, Нарьяна просто смертельно устала бороться с последствиями собственного колдовства и сдалась. Так или иначе, но вернувшись в Каламут, Кира с Семёном обнаружили на кухне труп ведьмы в компании с пустым флакончиком из-под яда.

Отчего они решили похоронить самоубийцу именно в заветной долине, хотя в Каламуте имелось городское кладбище? В их решении логика отсутствовала напрочь, действиями похоронной команды управлял некий загадочный инстинкт, побудивший их в добавок выбрать в качестве места захоронения полянку с белыми цветочками, в центре которой ещё можно было различить поросший мхом фундамент Кириной пирамидки. Вряд ли они отдавали себе отчёт в символичности своего выбора, а ведь по факту их действия носили явные признаки магического ритуала. Похоронив самоубийцу в том месте, которое олицетворяло для Киры могилу Семёна, они тем самым как бы компенсировали владыкам загробного мира улизнувшую из их рук добычу, заменив её альтернативной жертвой.

По идее, похороны Нарьяны должны были автоматически закрыть Кирин шизоидный гештальт, связанный с её претензиями на роль медиума, поскольку Нарьяну вряд ли можно было счесть достойным объектом для посмертного общения. Несмотря на то, что Кира испытывала естественное сочувствие к незавидной участи самоубийцы, она почувствовала откровенное облегчение, когда Нарьяна добровольно самоустранилась. При всей своей рациональности в глубине души Кира всё же немного побаивалась колдовских штучек беспринципной ведьмы, а потому ей, разумеется, даже в голову не пришло вернуться к практике общения с потусторонним миром.

Увы, благие намерения частенько заводят нас в известное и не самое уютное местечко, где мы получаем незабываемый опыт переоценки своих ценностей. Намерению Киры забыть про покойницу тоже не суждено было осуществиться. Однажды совершив паломничество к могиле ведьмы чисто из вежливости, она поняла, что не сможет остановиться. Её снова и снова тянуло в это место, как преступника тянет на место преступления. Впрочем, Кира приходила сюда вовсе не для того, чтобы пообщаться с ушедшей в загробный мир Нарьяной, ей это было совершенно не нужно, скорее, ей требовалось разобраться в собственных чувствах. Дело в том, что Киру терзали муки совести, и это было совсем не удивительно, что ведь нет ничего более коварного, чем чувство вины, замешенное на благодарности.

Конечно, Кира отдавала себе отчёт в том, что Нарьяна вовсе не была ей другом, и в иных обстоятельствах у этой циничной служительницы тёмных сил рука бы не дрогнула избавиться от соперницы. Но так уж случилось, что покойная ведьма сыграла в жизни Семёна и Киры роль ангела-хранителя. Если б ни её провидческий дар, то они оба так бы и сгинули в разлуке. Увы, Кира никак не могла похвастаться тем, что отплатила добром за добро. Во время их единственной встречи с ведьмой она была настолько поглощена собственными переживаниями, что обращать внимание на состояние Нарьяны ей даже в голову не приходило. А ведь не заметить, что та находилась на грани срыва, было практически невозможно.

Разумеется, Кира тогда ничего не знала про приворот и его побочные действия на психику, но проявить хоть каплю сочувствия, да просто внимательности несомненно могла. Кто знает, может быть, вовремя сказанные слова поддержки отвратили бы Нарьяну от самоубийства. Чувство вины за собственную чёрствость ещё больше усугублялось тем, что Кира искренне восхищалась самоотверженностью ведьмы. Как бы скептично ни относился Семён к нравственности Нарьяны, но ради него она точно готова была на любую жертву. Согласитесь, не каждая женщина решится обратиться за помощью к сопернице, чтобы спасти жизнь бросившего её возлюбленного. Большинство предпочтёт следовать принципу «так не доставайся же ты никому».

Скорей всего, своими визитами на могилу ведьмы Кира подсознательно пыталась получить что-то вроде прощения, пусть и посмертного. Возможно даже, ползая на карачках по кустам в поисках остатков цветов, она исполняла некий обряд искупления, вроде епитимьи, которую сама же на себя и наложила. Поначалу Кира отправлялась отрабатывать свои грехи ранним утром, ещё до завтрака, а потом уже с чувством выполненного долга окуналась в суету дня. Но однажды с утра лил проливной дождь, и ей пришлось отложить свой искупительный тур до вечера. Наведавшись в заветную долину на закате, Кира была буквально очарована её преображением, и с тех пор могильные вечера накрепко вписались в её распорядок дня.

Семён, как правило, мотался по базам своего самодельного Ордена до позднего вечера, а потому смотрел на Кирины походы в долину как на своего рода развлечение скучающей женщины, то есть снисходительно, хотя и не без некоторой нотки тревожности. Всё-таки зацикленность жены на благодарности Нарьяне казалась ему гипертрофированной, тем более, что сам он ничего, кроме презрения, к этой подлой и лживой приживалке не испытывал. Несмотря на искреннее желание во всём ублажать своего любимого мужчину, в вопросе с посещением Нарьяниной могилы Кира проявила свою природную упёртость и проигнорировала его увещевания. Вполне ожидаемо эта самая упёртость в купе с врождённой старательностью очень быстро истощили запас цветов на полянке, и сбор растений для венка превратился в своеобразный квест.

В тот роковой день Кире даже пришлось забраться в бурелом, окружавший поляну, чтобы набрать нужное количество. Впрочем, дополнительные трудности ничуть не остудили энтузиазма добровольной жертвы комплекса вины, а увенчавшееся триумфальной победой сражение с колючими кустами принесло ей заслуженное удовлетворение. Привычно выдернув парочку стебельков из собранного букета, Кира наконец приступила к изготовлению своего подношения почившей ведьме. Внезапно прямо над её головой раздался громкий и печальный вздох. Можно было бы подумать, что это просто ветерок пронёсся над верхушками деревьев, но на самом деле воздух был совершенно неподвижен, да и вообще всё вокруг как будто застыло эдаким стоп-кадром.

– Чего ты всё время сюда таскаешься? – услышала Кира недовольный голос, который без всякого сомнения принадлежал Нарьяне. Она испуганно обернулась к могиле, но там, естественно, никого не было. – Ишь, задёргалась,– глумливое хихиканье, последовавшее за этим замечанием, дало Кире несколько секунд передышки, и только тогда до неё дошло, что голос Нарьяны звучал у неё в голове. – Стой смирно, я тебя не трону,– милостиво провозгласила покойница.

Разумеется, первым порывом Киры было паническое желание слинять из этого стрёмного места. Как бы она себя ни уверяла, что пирамидка из озёрной гальки способна служить порталом для связи с потусторонним миром, но по большому счёту, сама в это не верила. Общение с Семёном через сие заскорузлое архитектурное недоразумение было просто сеансом самогипноза, и здравомыслящая женщина отдавала себе в этом отчёт. Ожидать, что Нарьяна на самом деле выйдет с ней на связь, Кире даже в голову не приходило. Впрочем, от ведьмы всего можно было ожидать, а потому следовало включить дипломатию, а не пускаться в забег по бурелому.

– Здравствуй, Нарьяна,– усилием воли Кира взяла себя в руки и даже выдавила из себя приветливую улыбку. – Тебе не нравится, что я навещаю твою могилу?

– Ты что, возомнила себя святой? – фыркнула ведьма. – Или приходишь позлорадствовать?

– Поблагодарить,– Кира постаралась вложить в свои слова как можно больше убедительности и искреннего чувства, но получилось довольно фальшиво, поскольку ей было тупо страшно.

– Ну точно, издеваешься,– в голосе ведьмы послышалась угроза. – Да если б я только могла представить, что ты и впрямь спасёшь Варда…,– она замолчала, но при этом перед внутренним взором Киры замелькали весьма кровожадные картинки собственной гибели от рук мстительной ведьмы.

– Я больше не буду тебя беспокоить,– женщина осторожно попятилась прочь от могилы, связываться со злобным призраком ей совершенно не хотелось.

– Стоять! – гаркнула на неё Нарьяна. – Стала бы я из-за тебя беспокоиться,– она презрительно хмыкнула,– задание у меня такое.

– От кого? – Кира уже не на шутку перепугалась, но не посмела ослушаться.

– От хозяина, от кого ж ещё,– снисходительно пояснила Нарьяна, как бы сетуя на тупость своей собеседницы. – Он велел предупредить, чтобы ты не пыталась искать его посланца.

– Какого посланца? – Кира была настолько сбита с толку всей этой мистикой, что перестала оценивать происходящее с рациональной точки зрения.

– Посланца тьмы, разумеется,– голос Нарьяны вдруг сделался тихим и вроде бы даже испуганным. – И Варду скажи, чтобы не искал своего фальшивого сыночка.

– Это ты про Мартина? – Кира мгновенно встрепенулась, как только речь зашла о сыне. Она уже давно и тщетно пыталась отыскать Мартина, но даже не смогла почувствовать его присутствие ни в мире живых, ни в мире мёртвых. – Он жив? – в ожидании ответа женщина буквально перестала дышать.

– С ним всё в порядке,– снисходительно отозвалась Нарьяна. – Он находится под надёжной защитой, и о нём хорошо заботятся. Но ты не должна с ним видеться. Это для его же блага.

– Но почему? – в голосе Киры зазвучало отчаяние. – Это же мой сын, я не причиню ему вреда.

– Причинишь,– отрезала ведьма. – Ваша встреча закончится трагедией. Из-за тебя он может погибнуть. Всё, проваливай, моё время закончилось.

Ещё один тихий вздох возвестил окончание переговоров с потусторонними силами, оставив Киру в состоянии, близком к истерике. К счастью, у неё всё же хватило сообразительности, чтобы не пытаться трансгрессировать в таком неадекватном состоянии. Однако и оставаться рядом с могилой Нарьяны ей было страшно до мокрых подмышек. Поэтому Кира бросила собранные цветы и, подобрав юбку, ломанулась на выход из долины прямо через колючие кусты. Её желание оставить как можно большее расстояние между собой и страшной могилой было столь сильно, что уже через минуту бедолага вылетела из тоннеля словно пуля и сходу нырнула под водопадные струи, за которыми прятался вход в долину.

Купанье в прохладной водичке оказало на психику перепуганной женщины благотворное воздействие, так что на берег Кира выползла почти спокойной и полной решимости больше никогда не приближаться к долине ближе, чем на милю. Сделав несколько дыхательных упражнений, она сочла себя готовой для прыжка домой. Перемещение в Каламут прошло вполне штатно, а вот дальше опять началась какая-то мистика. Куда бы Кира ни пошла, она всюду натыкалась на вещи Нарьяны, что, в общем-то, было совсем не удивительно. Всё-таки ведьма планировала остаться в доме своего избранника надолго, а потому обосновалась на его жилплощади основательно и с комфортом.

После общения с призраком Нарьяны Кире даже смотреть на её вещи было неприятно, а уж если её рука даже случайно касалась брошенной ведьминой собственности, бедняжку буквально передёргивало от омерзения. В результате, когда Семён наконец вернулся домой, то застал свою жёнушку в совершенно не свойственном ей истеричном состоянии. Пол кухни был усеян вещами Нарьяны, а Кира металась по дому как курица с оторванной головой и время от времени добавляла ещё какую-нибудь безделушку к стремительно растущей куче барахла.

– Что случилось, малыш? – Семён перехватил летящий мимо взъерошенный снаряд и крепко прижал к себе дрожащую от возбуждения жену. – Кто тебя так расстроил?

– Я больше не могу тут жить,– Кира жалобно всхлипнула и уткнулась в так своевременно оказавшуюся рядом «утешительную жилетку». – Давай уедем.

По раскиданным вещам Нарьяны Семёну не составило труда вычислить причину сего рукотворного урагана, обрушившегося на его жилище, и он тут же принялся сетовать на собственную толстокожесть. За долгие годы он так привык к обстановке своего дома, что просто перестал её замечать. А ведь эта самая обстановка была результатом целенаправленных ведьминых стараний обольстить хозяина дома. Нарьяна специально расставляла свои вещи на самых видных местах, словно метила территорию, как это делают хищники. Но для Киры все эти знаки были более, чем очевидными свидетельствами власти чужой женщины над сознанием её мужа. Не удивительно, что она так распсиховалась.

– Не проблема,– Семён прикоснулся губами к любимой голубой жилке на Кирином виске,– давай купим другой дом. А хочешь, вообще переедем в столицу, тебе там будет повеселей, чем в маленьком провинциальном городишке.

– Мне нельзя в Гвенду,– пробурчала Кира,– Тиночка мне этого не простит. Она и так уже видит во мне не любимую мамочку, а соперницу в борьбе за сердце своего драгоценного Риса, и это даже без учёта моего волшебного омоложения. Представляешь, что будет, если я случайно попадусь на глаза её мужу? Да она вообще взбесится от ревности. А ведь ей скоро рожать, ей волноваться вредно.

– Не понял,– Семён ошарашенно уставился на жену. – Кристинка забрала себе твоего бывшего мужа? Так это она от него ждёт ребёнка? Вот ведь чертёнок,– добрый папочка удовлетворённо ухмыльнулся,– прибрала-таки к рукам этого раздолбая. А ведь когда наша хитрюга поделилась со мной своими матримониальными планами, мне даже в голову не пришло, что она это всерьёз.

– Когда это вы успели обсудить её планы? – в голосе Киры зазвучали обвинительные интонации. – Мы ведь договорились, что до рождения ребёнка ты не будешь с ней встречаться. Только выкидыша из-за стресса нам и не хватало.

– Расслабься, малыш,– Семён ласково погладил жену по спине,– это было давно, Кристинке тогда ещё и девяти не было. Надо же, какая у нас выросла настырная дочь, таки добилась своего, и даже подлянка, которую устроил нам Рис, её не остановила. Удивляюсь я на эту вашу женскую способность прощать.

– Тиночка не знает,– смущённо пролепетала Кира. – Рис ей ничего не рассказал, а я тоже не решилась. Представляешь, каково бы ей было узнать, что она носит ребёнка предателя?

– Но так же нельзя,– Семён сразу встрепенулся. – Когда-нибудь правда всё равно раскроется, и будет только хуже. – Он отодвинул прильнувшую к его груди жену и заглянул ей в глаза. Впрочем, умоляющий взгляд Киры очень быстро затушил пожар его благородного гнева. Семён закрыл глаза и горько рассмеялся. – Кирюш, ну разве можно быть такой снисходительной? Он же отнял у нас больше десяти лет жизни.

– Мне нет дела до Риса,– с жаром принялась оправдываться Кира,– но Тиночка не должна страдать из-за этого подонка. Я понимаю, что у тебя руки чешутся свернуть ему шею, но что поделаешь, если от него зависит счастье нашей дочери.

– Ладно, пусть живёт,– Семён покладисто кивнул,– только на глаза мне не показывается. Значит, решено? Покупаем дом в Каламуте, если уж в Гвенде мы будем всем только мешать.

– Вообще-то, я имела ввиду кое-что другое,– в глазах Киры появилась эдакое мечтательное выражение. – Давай вернёмся домой, в свою родную реальность. Мы здесь чужие, Сёма, инородный элемент.

– Разве тебе тут плохо? – для Семёна заявление жены стало полной неожиданностью, и он откровенно растерялся. На самом деле он вовсе не чувствовал себя тут чужим. Напротив, за те пятнадцать лет, которые он прожил в этой реальности, Семён давно уже привык считать этот мир своим домом, и никакого желания вернуться в свою родную реальность у него не возникало. – Конечно, этот мир выглядит немного отсталым,– покладисто согласился он, в надежде задобрить расстроенную жену,– зато им больше не управляют пришельцы. Он принадлежит нам, людям.

Семён очень хорошо знал, какие чувства Кира питала к Ордену и в особенности к его Магистру из своей родной реальности, заточившему её на двенадцать лет в тюрьму, а потому не сомневался, что она примет его убойный довод в пользу свободного мира. Увы, на этот раз его надежды не оправдались.

– Помнишь, что ты сказал Антону? – Кира подняла голову и в упор посмотрела на мужа.

– Что мы хотим перестать играть в чужие игры и начать свою,– послушно процитировал собственные слова Семён.

– Думаешь, можно начать свою игру на чужом поле? – Кира снисходительно улыбнулась, понимая, что в области логики у неё имеются явные преимущества перед прямодушным мужчиной. – Если ты говорил всерьёз, то нам всё-таки придётся вернуться,– победоносно завершила логическую цепочку коварная соблазнительница.

Глава 2

В своём отношении к жизни люди, как правило, делятся на два лагеря. Одни воспринимают события и их участников с настороженностью, как бы ожидая от них какого-нибудь подвоха, а другие, напротив, склонны доверять своей судьбе и предпочитают видеть позитив во всём, что с ними происходит. Когда первые сталкиваются с очередной подлянкой, уготованной им жизненным сценарием, то невольно испытывают удовлетворение от своей проницательности. У вторых проявление людской подлости и коварства обычно вызывает недоумение, поскольку всегда оказывается сюрпризом, даже если происходит в сотый раз.

Алик явно принадлежал ко второй категории, а потому любые несуразности, связанные с поступками окружавших его людей, старался объяснить случайностью или вообще собственной ошибкой. Кредит доверия, который он щедро выдавал своим новым знакомцам, нередко превышал пределы разумного, но Алика это не смущало. Он предпочитал верить людям и в людей, даже если эти самые люди пока ничем не заслужили доверия. Что уж говорить про тех, кто на деле доказал, что достоин хорошего отношения. К этой категории достойных Алик несомненно относил Магистра Ордена, который не только спас Мартина от неминуемой смерти, но и взял на себя заботу о них обоих.

Не удивительно, что подозрения в отношении мотивов этого святого человека, зароненные в душу бесхитростного подростка его учителем, погрузили Алика в состояние когнитивного диссонанса. Вряд ли Сахир, преданно служивший Ордену своё третье воплощение в качестве бессмертного, сделал это намеренно, скорее, сия психологическая диверсия была следствием его беспечности, а ещё гипертрофированной уверенности в том, что его ученик тоже является преданным слугой Ордена, а потому его смело можно посвящать во все орденские тайны. Собственно, в преданности Алика сомневаться не приходилось, вот только объектом этой преданности был вовсе не Орден, а его будущий Магистр, который по случайному стечению обстоятельств оказался его лучшим и единственным другом. Но откуда Сахиру было знать обо всех этих нюансах?

А началось всё с обычной и даже не особо серьёзной травмы плеча, полученной Аликом во время тренировки. В других обстоятельствах строгий наставник, наверное, просто не обратил бы внимание на перекошенную от боли физиономию ученика, в конце концов, умение игнорировать болевые ощущения было одним из тех навыков, которые он прививал своему подопечному. Однако в соответствии с планом тренировки Сахир собирался показать Алику довольно сложный приём, и ему требовалось, чтобы парень мог свободно двигаться и не отвлекался на посторонние, с его точки зрения, вещи.

– Всё, пацан, вали к своему фирменному лекарю,– бессмертный благодушно ухмыльнулся. – Я, конечно, мог бы и сам тебя подлечить, но у твоего приятеля получится лучше и быстрее. Интересно, откуда у такого хлюпика взялась эта сила?

– Марти – крутой маг,– хвастливо заявил Алик, даже не пытаясь скрыть радость от того, что избежал продолжения тренировки, которая при наличие травмы неминуемо превратилась бы в экзекуцию. – Жаль, что он потерял память, а то мог бы делать настоящие чудеса. Раньше у него был учитель, который учил его магическим премудростям, а теперь Марти приходится доходить до всего самому.

– Тоже мне пуп земли,– Сахир скептично хмыкнул. – Что ж он свою память не восстановит, коли такой крутой?

– А разве это возможно? – опешил защитник малолетних магов.

– А почему, ты думаешь, я помню свои воплощения? – в голосе бессмертного прозвучали откровенно насмешливые нотки. – Думаешь, это я от природы такой гениальный? Нет, дружок, это наш Магистр постарался. Ты бы посоветовал своему приятелю обратиться за помощью к отчиму.

– Нельзя,– Алик обречённо вздохнул,– Марти не должен вспомнить своё прошлое. Понимаешь, он ведь убил своих родителей.

– Ого, а по его малахольному виду и не скажешь, что пацан способен на убийство,– покачал головой бессмертный. – Зачем же он это сделал? Это была месть?

– Нет, что ты, Марти очень любил своих родителей,– Алик замотал головой с такой страстью, что у Сахира даже появились опасения за сохранность его шеи. – Он просто хотел избавить отца от медленной и мучительной смерти, вот и решился провести один стрёмный магический ритуал. Его мамы в том месте вообще не должно было быть, просто не повезло, что так всё сложилось. Потеря памяти – это, кстати, следствие того ритуала.

– Тогда я вообще ничего не понимаю,– возмутился бессмертный. – На его месте я бы гордился таким поступком.

– Но Мартин ведь не прирождённый убийца,– Алик брякнул сию оскорбительную бестактность и тут же смутился. – Прости, Сахир, я не хотел тебя обидеть. А насчёт восстановления памяти – это было не моё решение. Магистр считает, что у его преемника совесть должна быть чиста, как первый снег.

– Преемника? – удивился Сахир. – Да с чего ты взял, что этот заморыш когда-нибудь станет Магистром?

– Если ты чего не знаешь, так не нужно сразу обзываться,– Алик даже обиделся на столь нелестный отзыв о своём друге. – Мне, между прочим, Ксантипа сам об этом сказал. А я буду телохранителем нового Магистра.

Ответом на его хвастливое заявление был долгий глумливый хохот. Бессмертный так раздухарился, что Алик даже подумал, не уйти ли домой, но всё же естественное любопытство взяло верх над уязвлённым самолюбием.

– Магистр никогда не передаст власть постороннему человеку,– наконец соизволил объяснить свою смешливость бессмертный. – Он вовсе не человек, а высший разум и правит нашей реальностью уже тысячи лет, просто меняет тела. Вряд ли Ксантипе когда-нибудь придёт в голову влезть в хилое тельце твоего дружка,– Сахир язвительно усмехнулся,– так что о своих претензиях на роль телохранителя Магистра ты можешь благополучно забыть.

В тот момент Алик ещё свято верил в непогрешимость своего благодетеля, а потому тупо не принял фантастическую версию учителя про высший разум и смену тел. Мало ли, какие байки ходят в кругах орденских боевиков, нельзя же быть таким наивным и без разбору покупаться на всякую чушь. Видимо, бессмертный уловил скепсис своего ученика, а потому счёл правильным развеять его сомнения.

– Вижу, что ты эту глупость не сам придумал,– он развернул Алика к себе лицом и внимательно посмотрел ему в глаза. – Я вовсе не хочу сказать, что Магистр тебя обманул насчёт твоего приятеля, скорей всего, ему действительно отведена важная роль в будущем Ордена, иначе Ксантипа не сделал бы его своим приёмным сыном. Вот только Магистром ему никогда не стать. Если этот мальчик действительно представляет какую-то ценность, то она состоит вовсе не в его талантах управленца, а в чём-то другом.

– В чём другом? – опешил Алик.

– Ордену требуются самые разные таланты,– по тому, как уклончиво ответил Сахир, можно было легко догадаться, что он уже успел пожалеть о своей откровенности. – Думаю, Магистр легко найдёт применение магу, да вот хотя бы для лечения моего нерадивого ученика.

Бессмертный ободряюще похлопал Алика по здоровому плечу и отправился восвояси, а ошарашенный его откровениями парень ещё долго стоял столбом на тренировочной площадке, пытаясь привести свои мысли хоть в какой-то порядок. Поверить в столь откровенную манипуляцию великого человека, коим он почитал Магистра, Алику было очень сложно. И всё же сомнениям, легкомысленно посеянным в его душе учителем, удалось прогрызть пока лишь малюсенькую, но всё же дырочку в его вере в непогрешимость Ксантипы. Мысль о том, что его друга тупо используют втёмную, пока не оформилась в уверенность, однако её лёгкая тень уже замаячила на горизонте подобно безобидному облачку.

Как знать, суждено ли было этому облачку превратиться в грозовую тучу, если бы ни целый ряд событий, которые последовали за этим откровенным разговором. И первое событие из сего рокового ряда случилось буквально через полчаса после окончания тренировки. Алик всё-таки собрал свои мысли в кучку и побрёл домой, чтобы принять душ, поесть и получить сеанс исцеления от своего домашнего мага. Он застал Мартина в гостиной их общих апартаментов за чтением какого-то древнего, судя по его потрёпанному виду, манускрипта. В последнее время изучение книг по магии превратилось для юноши в своего рода манию. Бывало, что он корпел над этими заумными рукописями по десять часов кряду, и Алику стоило немалых усилий оторвать друга от письменного стола.

Собственно, причина столь страстного увлечения Мартина магическими премудростями не составляла никакой тайны. Сколько бы он ни пытался уверить себя и других в том, что потеря памяти его не угнетает, однако втихаря всё же пытался найти способ вернуть свои воспоминания. По идее, ему не на что было жаловаться, в ставке Ордена все относились к приёмному сыну Магистра с почтением и заботой. Отчим, несмотря на свою занятость, постоянно навещал Мартина и не жалел времени на то, чтобы восполнить пробелы его памяти. Алик вообще сделался его тенью и истово оберегал своего друга от всех невзгод, включая дурное настроение. И всё же в глубине души юноша чувствовал, что в его прошлой жизни существовали и другие люди, которые были ему дороги, и связь с которыми он потерял вместе с памятью.

Впрочем, дело было не только в потере близких, у Мартина имелась ещё одна, гораздо более актуальная причина, чтобы озаботиться восстановлением своих воспоминаний. Забытые магические техники, которыми бывший ученик Творца раньше пользовался практически в рефлекторном режиме, время от времени срабатывали сами по себе и давали бедолаге некоторое представление о том, чего он лишился. Утраченные навыки постепенно восстанавливались, но без нужных знаний путь Мартина в магии теперь напоминал поиск чёрной кошки в тёмной комнате. Не удивительно, что парень взялся за изучение матчасти, благо в ставке Ордена имелась солидная библиотека старинных рукописей.

Умение залечивать раны было одним из первых навыков, который Мартин восстановил практически в полном объёме. Не исключено, что причиной его успеха была насущная необходимость приводить в порядок тело своего друга после его живодёрских тренировок. Мартин, хоть убей, не мог понять, зачем его приятелю понадобилось брать уроки бойцовских приёмов у бессмертного, но Алик со всей очевидность был увлечён своими занятиями и переносил полученные травмы с безразличием стоика. На этот раз дело, к счастью, ограничилось небольшим надрывом суставной сумки, никаких трещин или тем более переломов Мартин не обнаружил. Усевшись поудобней, целитель приступил к своей работе.

Нужно сказать, что Алик воспринимал эти сеансы терапии как своего рода компенсацию за страдания, поскольку энергия, которой Мартин накачивал место травмы, распространялась по всему телу и погружала сознание парня в блаженное состояние. Вот и в этот раз благодарный пациент закрыл глаза и уплыл по волнам нирваны. К его неудовольствию сегодняшний сеанс врачевания закончился как-то слишком быстро, видимо, травма была незначительной. Уверенный в результате терапии Алик легкомысленно взмахнул травмированной конечность, чтобы проверить её на функциональность, и едва ни заорал от боли.

– Март, какого…,– начал он, но тут же осёкся, поскольку видо́к у целителя был такой, что краше в гроб кладут. Лицо Мартина не просто побледнело, оно сделалось почти прозрачным, глаза закатились, и дышал он с таким трудом, как будто пробежал стометровку. – Что с тобой? – заволновался Алик.

– Прости, сам не понимаю,– язык у Мартина едва ворочался, и извлекаемые им звуки больше походили на шипение, нежели на внятную речь. – Какая-то странная слабость. Ты пока не шевели рукой, я сейчас немного отдохну, и продолжим.

– Ну уж нет,– возмутился Алик,– тебя сейчас самого нужно лечить. Сиди, не двигайся, я сбегаю за Магистром.

– Не нужно, мне уже лучше,– Мартин попытался ухватить друга за рукав, но его пальцы безвольно соскользнули вниз. – У отчима полно других дел, не стоит его беспокоить.

– Ладно, попробуем обойтись своими силами,– покорно согласился Алик. – Мне Сахир рассказывал, что бессмертным обычно помогает восстановить силы сладкое питьё.

Он метнулся в кухню и притащил большую кружку горячего шоколада, в которую от души сыпанул сахару. Мартин покорно выпил эту приторную микстуру, и ему действительно полегчало. Тем не менее Алик наотрез отказался продолжать лечение и буквально насильно уложил друга в постель. Странное и неожиданное недомогание Мартина невольно вызвало у него не только естественное беспокойство, но и подозрения. Уж больно чётко оно совпало с предупреждением Сахира о том, что Орден использует всех своих братьев. Конечно, предположить, что Магистр тупо тянет жизненную силу из своего приёмного сыночка, было бы верхом мнительности, но совсем отбрасывать эту версию Алик всё-таки не решился.

То, что этой силы у Мартина было просто немеряно, он успел убедиться на собственном опыте, когда юный маг походя демонстрировал ему свои растущие способности. Мартину ведь даже в голову не приходило что-то скрывать, так что слухи о его магических фокусах очень быстро распространились по крепости Ордена. А вдруг Магистр решил, что могущество его сыночка становится небезопасным для его абсолютной власти? А ещё может быть, что он пытается компенсировать потраченные на оживление Мартина запасы энергии. В общем, ничего невероятного в этой версии не было.

Впрочем, рефлексировал Алик недолго, поскольку наутро больной уже полностью оклемался, словно и не было того странного приступа слабости. К сожалению, для самого Алика последствия сего инцидента оказались гораздо более тяжёлыми. Отчего-то он постеснялся пожаловаться своему наставнику на боль в плече, типа, решил продемонстрировать свою стойкость, а в результате вся тренировка пошла коту под хвост. Так как Сахир не догадался о причине косяков своего ученика, то списал их на невнимательность и отсутствие прилежания. В качестве наказания он прописал двоечнику забег по местным горам, как водится, босяком и с мешком камней за плечами.

Нужно сказать, что отработка штрафных баллов была для Алика делом привычным, косячил он регулярно, а учитель не страдал излишним снисхождением к его слабостям. Конечно, на сей раз наказание можно было бы признать незаслуженным, однако перспектива босяком таскаться по горам с мешком камней за плечами Алика ни чуточки не огорчила. На самом деле ему даже нравились эти забеги по пересечённой местности, но без санкции бессмертного его за ворота крепости не выпускали. Так что отработка наказания была единственным шансом вырваться на свободу.

Разувшись и взвалив мешок на плечи, проштрафившийся ученик потрусил к пропускному пункту, заранее предвкушая удовольствие от прогулки. Увы, от этого удовольствия его ещё отделяло одна пренеприятная процедура, а именно общение со стражниками. Миновать пропускной пункт без традиционных издевательских шуточек со стороны скучающих на посту мужиков ему ещё ни разу не удалось, и этот раз не стал исключением. Впрочем, Алик давно уже привык к их грубым подколкам и даже огрызаться не стал.

– Придурки,– презрительно бросил он, когда оказался за воротами,– даже не проверили, есть ли у меня пропуск. Мешка с камнями и босых ног им достаточно.

По большому счёту, скрывшись из виду охранников, Алик мог спокойненько бросить мешок под ближайший куст и отправиться на прогулку налегке. Сахиру даже в голову не приходило отслеживать своего ученика, их отношения строились на доверии, но обмануть это доверие было для Алика так же невозможно, как достать луну с неба. Даже травма не заставила его срезать маршрут или просто сбавить темп. Единственная поблажка, которую он себе позволил – это стянуть майку и подложить под лямку на больном плече, чтобы не травмировать его ещё больше.

Сделав положенные три круга по горным тропинкам, усталый, но довольный двоечник присел отдохнуть. Это местечко на обрыве, откуда открывался замечательный вид на крепость, он облюбовал уже давно и каждый свой забег обычно заканчивал именно здесь, под раскидистым ясенем, росшим прямо у края скалы. Вот тут-то его и накрыла вторая волна роковых событий, фатально изменивших его отношение к Магистру. Грозовая туча, до времени прикидывавшаяся безобидным облачком, вдруг налилась дождём и нависла над головой Алика.

Глава 3

Большой и шумный город вырос в долине Алата словно по мановению волшебной палочки. Когда Семён прощался с этим местом двенадцать лет назад, тут не было ничего, кроме развалин, а теперь домам, улицам и скверам уже не хватало места в пределах самой долины, и город запустил свои щупальца в отроги гор. Впрочем, с высоты Алат напоминал скорее распускающийся цветок, нежели какое-то морское чудище. Его белые дома, сделанные всё из того же вездесущего известняка, теперь уже больше ничем не напоминали скворечники, слепленные на скорую руку, чтобы обеспечить своим хозяевам временный приют до следующей бомбардировки. Теперь это были добротные здания не без архитектурных изысков.

Кира с Семёном оказались в окрестностях Алата не случайно, сюда их привёл незаконченный спор о смене места жительства. Не найдя достойных аргументов, чтобы оспорить тезис своей аналитически подкованной жёнушки об игре на чужом поле, Семён решил давить на жалость.

– Кирюш, я ведь не волшебник,– он специально подпустил в свой голос просительные нотки,– я чисто физически не смогу защитить тебя от отряда бессмертных. Ксантипа точно засечёт твои перемещения в своей вотчине и не пожалеет средств, чтобы с нами расправиться. В нашей родной реальности мы станем беззащитными мишенями.

– Знаешь, Медина тоже считал жалких людишек своей законной добычей,– Кира презрительно фыркнула,– но мы оказались не такими уж беззащитными. Давай, я тебе кое-что покажу,– она решительно взяла мужа за руку и, не дожидаясь его согласия, зажмурилась.

Мир послушно раскололся, чтобы буквально через секунду собраться в новую картинку. Теперь они стояли на пологом холме, увенчанном, словно шапкой, грабовой рощей. Место было Семёну хорошо знакомо, именно на этом склоне он когда-то реанимировал одного безбашенного охотника, возомнившего себя гением от медицины. За могучими стволами грабов, превратившихся за прошедшие годы в настоящих великанов, белело одноэтажное здание, в котором бессмертный без труда узнал лабораторию, где двенадцать лет назад Кира трудилась над каким-то заумным проектом вместе со странным тощим мужиком с вечно взлохмаченной шевелюрой. Судя по всему, в хозяйстве изобретателя ничего особо не изменилось, а вот преображение самой долины было прямо-таки сногсшибательным, что невольно наводило на мысль о добром волшебстве. Впрочем, Семён знал, что этим волшебником был он сам.

– Видишь? – Кира победоносно обвела рукой раскинувшийся в долине город с таким видом, словно сама его построила. – Обломался Орден с Алатом, да и с другими свободными городами тоже.

– Кирюш, ты же понимаешь, что всё это стало возможным только из-за распада Ордена,– печальная улыбка промелькнула на губах Семёна и растаяла без следа. – Медина сгинул, кстати, не без моей помощи и оставил местных братков без своего чуткого руководства, вот они и перегрызлись между собой. Но в нашей родной реальности Орден вовсе не сдал свои позиции. Ксантипа по-прежнему держит своих боевиков в ежовых рукавицах. Там нам не выжить.

– Ты что, правда не видишь? – Кира обиженно надула губки. Похоже, она имела ввиду вовсе не размах строительства, а что-то другое. – Ладно, потерпи минутку, сейчас солнышко выйдет из-за облака, и ты сразу всё поймёшь.

Кира подняла голову и посмотрела на небо с таким деловым видом, как будто собиралась подрегулировать погоду в ручном режиме. Словно испугавшись недовольства строгой надзирательницы, солнечные лучи брызнули в разрыв между облаками, и городские строения засветились, как будто были сделаны не из известняка, а из хрусталя. Однако вовсе не это привычное преображение заставило Семёна охнуть от неожиданности. Воздух в долине словно превратился в мерцающее желе. Свечение было ненавязчивым, и для тех, кто находился непосредственно в городе, скорей всего, вообще незаметным, если, конечно, специально не вглядываться, но с высоты холма казалось, что Алат погрузили в чан с бриллиантовой пылью.

– Это защитный купол,– догадался Семён. – Я видел, как вы испытывали его на озере. Но тот был совсем маленький, а этот…,– он замолчал не в силах подобрать подходящий эпитет.

– То был прототип, а этот настоящий, полноразмерный,– с гордостью прокомментировала Кира. – Под таким куполом никакой отряд бессмертных нам будет не страшен.

– Хочешь сказать, что сможешь воспроизвести эту технологию? – Семён с сомнением покачал головой.

– Я же была её соавтором,– обиделась изобретательница. – Кстати, бо́льшую часть расчётов сделала именно я, поскольку Кейтиль не особо дружил с математикой. Удивительно, как он вообще смог закончить проект без меня. Что не так? – Кира оборвала свою хвастливую тираду, так как заметила, что Семён откровенно смутился и даже отвёл взгляд, словно ему было неловко за своё поведение.

– Кирюш, ты только не обижайся,– тяжкий вздох послужил прологом к его покаянной речи,– но я сейчас не смогу покинуть эту реальность, у меня осталось незаконченное дело. Я ведь рассказывал тебе, что поклялся остановить бойню бессмертных.

– Так вот в чём истинная причина твоего сопротивления,– Кира укоризненно воззрилась на проколовшегося отказника,– Ксантипа с его бессмертными тут вовсе ни при чём. Расслабься, я же не требую, чтобы мы отправились домой немедленно. Мне тоже потребуется время, чтобы разобраться в чертежах Кейтиля, так что ты успеешь закончить здесь все свои дела. Или ты опять темнишь, и дело не в твоих обязательствах?

– Не темню,– Семён смущённо улыбнулся,– просто не знаю, как завершить начатое. Понимаешь, я ведь раньше даже не догадывался, что главной движущей силой нашей авантюры, оказывается, был Мартин, а когда он исчез, то всё посыпалось.

При упоминании о сыне Кира сразу словно заледенела. Слова призрака зазвучали в её голове подобно сигнальной сирене, предупреждающей об опасности. Разумеется, она догадывалась, что Семён тоже переживал из-за пропажи Мартина, но даже близко не представляла, насколько отсутствие одного из организаторов операции по спасению бессмертных было критичным для её успешного завершения.

– Я уже пыталась его отыскать по эфирному следу,– Кира обречённо вздохнула,– но у меня ничего не получилось. Я даже той темноты не вижу, как тогда с тобой, когда Медина изолировал твоё сознание. Доступ к Мартину просто заблокирован, но он точно жив, я это знаю наверняка.

– Правда? – оживился Семён. – Если честно, я его уже похоронил, потому что слияние сознаний не сработало, а это бывает только в том случае, когда человек умирает или утрачивает свою идентичность, например, лишается рассудка. Но как же наш малыш умудрился так талантливо спрятаться?

По идее, для Киры это был самый подходящий момент, чтобы поделиться с Семёном своими кладбищенскими приключениями, но она отчего-то не решилась на откровенность. Сейчас, под ясным солнышком и вдали от мрачного бурелома, в котором пряталась могила Нарьяны, общение с призраком уже не казалось ей таким уж страшным. Более того, Кира даже начала сомневаться в том, что всё это случилось с ней на самом деле.

– А вдруг я просто заснула, и мне приснился кошмар? – пришло ей на ум вполне рациональное объяснение её мистического опыта взаимодействия с потусторонним миром. – Да Семён меня на смех поднимет с этими страшилками про оживших покойников.

С момента разговора у могилы Нарьяны прошло слишком мало времени, к тому же Кира всё ещё пребывала в явном неадеквате, чтобы спокойно и хладнокровно обдумать произошедшее. Она пока и сама не понимала, как ей следует поступить: послушаться приказа какого-то стрёмного хозяина ведьмы или тупо его проигнорировать. В общем, делиться с Семёном сакраментальными откровениями Кира сочла преждевременным, тем более, что решение его проблемы лежало на поверхности и вовсе не требовало обязательного присутствия Мартина, как он считал.

– А что такого делал Мартин, с чем не справлюсь я? – Кира хитро улыбнулась и прильнула к озадаченному защитнику бессмертных.

– Много чего,– задумчиво пробормотал Семён, обнимая свою хитрую жёнушку. – Он отыскивал базы загонщиков и переносил нас с Ласаром в ту местность, а во время вербовки устраивал магическое представление для зрителей. Ещё он устанавливал защиту на наши базы, но без этого мы как-нибудь обойдёмся.

– Ну и в чём проблема? – глаза Киры азартно заблестели. – Определить местоположение базы и перенести вас туда я точно смогу. А насчёт магии я бы сильно не заморачивалась,– она беспечно махнула рукой,– фокусы, они и есть фокусы. Не сомневаюсь, что Кейтиль даст в этом деле фору любому магу.

– Дело не в магических фокусах,– принялся оправдываться Семён,– просто я не могу тобой рисковать.

– А Мартином, значит, мог,– обиделась кандидатка в рейнджеры по тылам врага.

– Мартин трансгрессировал в эфирном теле,– в голосе Семёна послышались просительные нотки, мол, даже не проси, всё равно не соглашусь.

– Да, этого я не умею,– Кира покладисто кивнула,– но просто доставить вас до нужного места – это запросто. Давай навестим нашего изобретателя, коли уж мы оказались рядом,– деловито предложила она,– пусть чего присоветует в плане развлекательной программы для загонщиков. А я заодно покопаюсь в чертежах защитного купола.

– Похоже на план,– Семён весело рассмеялся. – Даже не знаю, есть ли на свете такая задачка, перед которой спасовала бы моя любимая умница,– с этими словами он подхватил Киру на руки и закружился с ней по склону холма. – Идём к твоему фокуснику,– решительно заявил он.

– Ты, конечно, рискуешь,– с сомнением пробормотала Кира, когда её ноги снова ощутили твёрдую поверхность,– но по большому счёту зелье Кейтиля безвредно. Главное, закусывай.

– Не понял,– Семён сразу напрягся. – Это ты сейчас о чём?

– Сам увидишь,– загадочно улыбнулась хитрая интриганка.

Нужно признать, что Кира не напрасно беспокоилась о здоровье своего мужа. Даже вид помолодевшей на полтора десятка лет соратницы по купольному проекту не смог отвлечь Кейтиля от его излюбленного занятия по облегчению душевных страданий всех, кто имел неосторожность попасть в его сети. Напротив, вызванное сим чудом расчудесным нервное возбуждение потребовало увеличения дозы вонючего анестетика, коим этот заядлый самогонщик потчевал своих клиентов. Буквально через пять минут после ритуальных охов и ахов стол гостеприимного хозяина исповедальни украсила прямо-таки гигантская бутыль с мутно-жёлтой жидкостью.

Хитрая Кира ловко откосила от участия в алкогольной оргии, сославшись на необходимость покопаться в чертежах купола, что, впрочем, ничуть не расстроило Кейтиля, поскольку в его цепкие лапки угодил свеженький клиент, пока незнакомый с его душеспасительной практикой. Характерное бульканье ядовитой маслянистой субстанции возвестило о начале психоаналитической сессии по спасению Семёна от душевных терзаний, а заодно и от избыточной трезвости, но тут случился совершенно непредвиденный конфуз. Оказалось, что новому клиенту тупо нечем поделиться с исповедником в плане неразрешимых жизненных проблем. Такой облом едва ни погрузил в депрессию самого спасителя страждущих, ведь без задушевных разговоров его почти священный ритуал распития самогона превращался в примитивную попойку, а это было совершенно неприемлемо.

– Надо же, впервые встречаю мужика, у которого нет проблем на женском фронте,– раздосадованный пьяница бросил осуждающий взгляд на уткнувшуюся в чертежи Киру, мол, кого ты ко мне привела. – Походу, ты всем доволен, Семён.

Наверное, Кире следовало бы поддержать игру и подкинуть самопальному психоаналитику какую-нибудь подходящую тему в качестве затравки для задушевного разговора, но вместо этого, она только состроила сочувственную и одновременно глумливую гримасу, которая только раззадорила обломавшегося пьянчугу. Профессиональная гордость почётного исповедника Алата была уязвлена не на шутку, и тот бросился в атаку в надежде всё-таки выпытать у Семёна какой-нибудь глубоко запрятанный секрет и тем самым оправдать свою репутацию.

– Так значит, ты и есть тот самый таинственный Кирин муж, который не давал Рису покоя,– это была уже откровенная провокация, можно даже сказать, запрещённый приём, но Кейтиль решил, что для победы все средства хороши. – Странно, наш охотник уверял, что ты вроде как помер. Говорил, что сам проверил твоё тело на наличие признаков жизни, но ни фига не нашёл. Как же тебе удалось обмануть профессионального медика?

– А никак,– Семён беспечно пожал плечами,– я действительно умер.

При этих словах Кира невольно вздрогнула. Даже спустя годы воспоминание о том роковом дне отзывалось в её сердце болью. Кейтиль, разумеется, заметил её реакцию, но сострадание к чувствительной женщине оказалось недостаточным поводом, чтобы притормозить с допросом. Любопытство пересилило чувство такта, тем более, что к тому времени оно уже было сдобрено солидной дозой горячительного, а тактичностью Кейтиль сроду не страдал.

– Так ты у нас призрак, что ли? – пошёл в наступление дознаватель.

– Меня вытащил с того света Магистр,– спокойно пояснил Семён. – Я ведь был носителем Медины, и он имел неограниченный доступ к моему телу.

– Ага, и ты в благодарность за спасение укокошил своего благодетеля,– Кейтиль одобрительно хмыкнул и подлил самогонки в стакан жертвы своих психоаналитических потуг. – Я не осуждаю,– заверил он Семёна,– так ему и надо, ироду. А где ж ты пропадал больше десятка лет? Кристинка, между прочим, по тебе очень горевала. Всё ждала, что папочка таки вернётся.

– Кейтиль, прекрати наезжать,– возмущённо вскинулась Кира. – Семёну не в чем каяться, он потерял память и просто не знал, что у него есть дочь.

– Выходит, наша малышка тебя простила,– в голосе исповедника, явно рассчитывавшего на какую-нибудь душещипательную историю, прозвучало откровенное разочарование. Однако дальнейшие события показали, что он рано сдался. Семён смущённо улыбнулся и бросил вопросительный взгляд на Киру, как бы ища её поддержки, чем непроизвольно выдал наличие пусть маленького, но всё же грязного пятнышка на белоснежных одеждах членов «святого семейства». – Так ты что же, даже не повидался с дочкой? – тут же ухватился за новую тему психоаналитик, уже не чаявший услышать что-то интересненькое.

– Это моя вина,– Кира с жаром бросилась защищать мужа,– я попросила Семёна отложить встречу с Тиночкой на несколько недель. Ей ведь скоро рожать, нельзя её волновать. Ещё, не дай бог, случится выкидыш. Я тоже пока с ней не встречаюсь, чтобы не провоцировать на глупую ревность.

– Вот оно как,– у штатного алатского исповедника аж слюнки потекли от новой и такой соблазнительной темы. – Выходит, Рис сюда приезжал не для того, чтобы поплакаться мне в жилетку, он пытался вернуть свою жену.

– Кирюша, ты правда встречалась с этим уродом? – возмутился Семён. – Неужели после всего, что он сделал, у него хватило наглости на что-то надеяться?

– Хватило,– Кира печально улыбнулась,– но я его обломала.

– То-то бедолага после вашего разговора понёсся на своём драндулете, словно надеялся свернуть себе шею,– задумчиво пробормотал Кейтиль, достраивая логическую цепочку до полноценной картины. – А ведь у нашей Кристинки интуиция работает как часы,– констатировал сей гений дедукции, с укором глядя на виновницу жизненной драмы бедненькой обманутой девочки,– похоже, у неё действительно имеются веские основания для ревности.

– Пусть сама разбирается со своим мужем,– пробурчала Кира,– я тут ни при чём.

– Не знаю, что уж там между вами произошло, Кирюша,– приступил к своей фирменной проповеди исповедник,– но даже самый закоренелый злодей заслуживает прощения.

– Невозможно простить того, кого нет,– голос Киры сделался тихим и печальным, а брошенная ею загадочная фраза буквально повисла в воздухе.

Всем присутствующим, включая даже жаждущего исповеди Кейтиля, сразу стало понятно, что лучше закрыть эту болезненную тему во избежание непредвиденных осложнений. Похоже, на застарелую рану, оставленную в душе Киры мужчиной, который когда-то был ей по-настоящему дорог, закон о сроке давности не распространялся, и лучше было её не бередить. Кира благодарно улыбнулась, заценив тактичность аудитории, и снова уткнулась в чертежи. Поскольку азарт исповедника сдулся, в комнате сразу сделалось очень тихо, даже стало слышно, как стрекочут за окном кузнечики. Внезапно эта тягостная тишина разбилась на мелкие осколки, как первый тонкий лёд от брошенного в лужу камушка, поскольку на сцене появился ещё один неожиданный персонаж.

– Мама?! – голос Кристины взлетел фальцетом к потолку и заметался по комнате. – Это правда ты?

– Тиночка, ты только не волнуйся,– Кира вскочила на ноги и бросилась к дочери. – Это действительно я, а молодая внешность – это просто подарок от Антона. Ты же помнишь, что муж Алисы волшебник?

– А где Рис? – глаза Кристины лихорадочно забегали по комнате, и её взгляд вполне ожидаемо упёрся в спину единственного мужчины, которого пусть с натяжкой, но всё же можно было бы принять за переодетого в незнакомую одежду мужа. Семён медленно повернулся, и на его губах сразу заиграла радостная улыбка. Наверное, трудно было ожидать от двадцатилетней женщины, что она узнает своего отца, которого видела в последний раз маленькой девочкой, но эту улыбку она всё же запомнила и не смогла бы спутать ни с какой другой. – Папа? – голос Кристины сорвался, и глаза заблестели от подступивших слёз.

Кира испуганно зажмурилась, уже предвкушая истерику, которая неминуемо закончится выкидышем. Она так старалась избавить беременную дочь от стресса, а тут такое. В отличие от своей нервной жёнушки Семён умудрился сохранить хладнокровие. Всё-таки он был сильным эмпатом, а потому сразу почувствовал, что требуется делать в данной щекотливой ситуации. Не говоря ни слова, он поднялся, подошёл к дочери и осторожно, словно хрустальную вазу, прижал её к своей груди. Кристина судорожно вздохнула, и по её щекам заструились ручейки слёз. Готовая было разразиться истерика, которой боялась Кира, так и не случилась. То ли беспокойная мамочка недооценила устойчивость психики будущего Творца, то ли просто бессмертный применил какую-то психотехнику, но вместо эмоционального срыва, встреча с воскресшим папочкой закончилась всего-навсего радостными слезами.

Глава 4

Скромная уютная кафешка располагалась на узкой мощёной булыжником улочке, петлявшей по старому району Гвенды словно укатившийся клубок шерсти. Впрочем, для Кристины главная привлекательность сего неприхотливого заведения состояла вовсе не в его укромности, а в том, что кафешка находилась всего в трёх кварталах от её дома, так что вернуться домой можно было пешком. Заведение было семейным, посетителей обслуживал сам хозяин, а готовила его жена. Двое подростков, которые, скорей всего, тоже были родственниками владельцев кафешки, помогали на кухне и с уборкой помещения. Еда тут была простая, зато очень вкусная. Однако постоянных посетителей привлекали сюда не только гурманские привычки, главной изюминкой кафешки были коты.

Четыре огненно-рыжих котика были не просто украшением интерьера, они реально трудились на ниве общепита, создавая расслабленную и благодушную атмосферу в зале. Их ненавязчивое тихое урчание служило как бы естественным фоном для поглощения и переваривания пищи, а возможность потискать пушистых работников кафешки было неплохим дополнением к десерту. Нужно сказать, что котики были на редкость воспитанными и никогда не приставали к тем посетителям, которым не нравилось общаться с животными. Как уж они выделяли своих потенциальных клиентов, сказать сложно, но до сих пор никаких жалоб на бесцеремонное поведение пушистиков не поступало.

Кристину коты встретили прямо у порога кафешки, видимо, она была здесь частым гостем, и хвостатые её узнали. Как только постоянная посетительница уселась за стол, один из котиков сразу же обосновался на диванчике у её тёплого бока и принялся урчать так требовательно, словно обозначал свои права на данного представителя отряда кожаных. Кире тоже достался один котик, правда, вёл он себя гораздо скромнее, а вот Семёна рыжики обходили стороной, хотя он и пытался подружиться с пока не пристроенными четвероногими работниками кафе. Видимо, коты инстинктивно почувствовали исходящую от бессмертного угрозу и не рискнули к нему приблизиться.

Недавно воссоединившееся семейство оказалось в кошачьей кафешке не случайно, собственно, они сюда сбежали от Кейтиля, чтобы спокойно пообщаться без его душеспасительных проповедей и вонючего анестетика. Разочарованный таким обломом самопальный психоаналитик попробовал было надавить на жалость и таким образом вынудить своих гостей остаться для пиршественного застолья, но Кира с дочкой были непреклонны. Кристинка даже сподобилась изобразить недомогание, типа, несчастную беременную женщину мутит от запаха сивухи. В общем, Кира взяла дело в свои руки и быстренько переместила своих родственников в Гвенду.

Вскоре первые, вызванные неожиданной встречей эмоции слегка утихли, чему немало способствовали вкусная еда и кототерапия, и тогда нервное напряжение, в котором пребывала Кристина, сразу начало бросаться в глаза. Списать её состояние на радостное возбуждение, вызванное воссоединением семьи, было невозможно, поскольку оно имело явно негативную коннотацию. Кира даже подумала, что её ревнивая дочка просто переживает из-за присутствия своей помолодевшей мамочки в непосредственной близости от своего дома, но быстро списала эту версию в утиль. Вероятность того, что Рису вдруг взбрело бы в голову искать свою жену в кошачьей кафешке, не слишком сильно отличалась от нуля, и ею можно было пренебречь. Тогда что же так тревожило Кристину?

– Котёнок, что с тобой происходит? – Семён, который чувствовал панику дочери буквально кожей, всё же не удержался от прямого вопроса. – Тебя кто-то обидел?

– А это ты у неё спроси,– пробурчала Кристина, кивнув в сторону мамы. – Или ты будешь отрицать, что Рис приезжал к тебе в Алат? – она уставилась злым взглядом на разлучницу. – Значит, он уже видел тебя…,– она запнулась и пристально уставилась в глаза помолодевшей сопернице,– такой,– наконец выдавила из себя ревнивица.

– Мы действительно разговаривали,– Кира даже слегка опешила от несправедливого наезда,– но это было несколько недель назад. Я тогда ещё была пожилой тёткой.

– Не сегодня? – в голосе Кристины явственно послышалось облегчение, но никакого смущения или раскаяния за свою грубость там не было и в помине. – Так это он не в Алате постоянно пропадает. А где?

Кира с Семёном понимающе переглянулись. Теперь стало понятно, какая нужда заставила беременную женщину трястись по бездорожью в поисках отца своего пока нерождённого ребёнка. Похоже, Кристинка планировала застукать неверного возлюбленного с его бывшей женой.

– Котёнок, не переживай,– попытался утешить дочку Семён. – Мужики, вообще, народ трусливый и безответственный, когда дело касается детей, так и норовят сбежать от проблем. Думаю, твоему мужу просто страшно снова стать отцом. Дай ему время свыкнуться с этой мыслью. Вот увидишь, всё образуется.

– Нет, не образуется,– глаза Кристины заблестели от подступивших слёз,– всё становится только хуже. Когда он к тебе приезжал? – снова накинулась она на мать. – Можешь не отвечать, я и сама знаю,– остановила она откровения соперницы. – Это случилось на следующий день после нашей встречи в моём доме. Он хотел тебя вернуть?

– Хотел,– Кира не посчитала нужным скрывать правду, поскольку ей не в чем было себя упрекнуть,– но я отказалась.

– Вот с этого дня всё и началось,– сквозь зубы процедила Кристина. – Рис словно стал тенью самого себя.

– Потерпи немного,– снова принялся увещевать дочку добренький папочка. – Не каждые мужик способен легко переварить отказ. А твой Рис никогда не отличался покладистостью и здравомыслием.

– Я же эмпат, папа,– в голосе Кристины послышались истеричные нотки,– уж как-нибудь могу отличить настоящее горе от уязвлённого самолюбия. Ему действительно больно, понимаешь? Такое однажды уже было, когда мы думали, что мама с Мартином погибли. Рис тогда вообще хотел покончить с собой.

– О боже,– у Киры от волнения перехватило дыхание,– он ведь действительно думает, что я умерла. Понимаешь, я выпросила у него фирменную ядовитую пилюлю.

– Зачем?! – в один голос воскликнули Кристина с Семёном. Котики от такого напора прыснули под стол и затаились, чтобы их ненароком ни накрыло взрывной волной.

– Простите меня, родные,– в глазах Киры заблестели слёзы,– но у меня тогда не было причин, чтобы жить дальше. Все мои любимые нашли своё счастье, а я оказалась лишней.

– Это ты меня прости,– Семён покаянно опустил голову. – Чёртова ведьма! – внезапно его взгляд потемнел как грозовая туча. – Если бы эта тварь ни сдохла, я бы придушил её собственными руками.

– Не обращай внимания,– Кира поспешила успокоить ошарашенную таким напором дочь,– просто твой папочка угодил под любовный приворот.

– Так ты застала их вместе,– догадалась Кристина,– и решила, что папа тебе изменил. Но мы-то с Мартином тебе не изменяли,– она набычилась, словно её оскорбили в лучших чувствах, однако буквально через секунду смешалась. – Ладно, со мной тоже всё ясно, я заняла твоё место рядом с Рисом и боялась, что ты отберёшь у меня мужа. Но как ты могла решиться бросить сына?

– Марти нашёл того, кто был ему нужен больше всех на свете – своего отца,– Кира с нежностью посмотрела на Семёна. – Нет, не Риса,– уточнила она,– его настоящим отцом стал твой папа. Так что я вовсе не бросила малыша на произвол судьбы, я его оставила под надёжной защитой.

– Хреновая получилась защита,– Семён тяжко вздохнул,– не уберёг я нашего мальчика. Но ничего, я его разыщу, обещаю.

– Мартин исчез? – тут же вскинулась Кристина. – Как странно, Алик тоже исчез. Я бы его отыскала, но беременным опасно трансгрессировать.

– О каком Алике идёт речь? – Семён вопросительно посмотрел на жену. – Кирюш, ты ведь говорила, что именно так зовут моего сына.

– Да, мой любимый братишка – это твой сын,– подтвердила вместо мамы Кристина.

– Кирюш, но ведь ты говорила, что он живёт с матерью в нашей родной реальности,– голос Семёна дрогнул от волнения.

– Это я перетащила в Алат двух своих братиков, когда в квартиру Светланы проникли чужаки,– Кристина снова опередила свою маму с ответом. Похоже, ей не терпелось похвастаться своим подвигом. – Мы так и не узнали, что стало с мамой Алика, её квартира сгорела дотла, но я думаю, что её убили.

– Да, Светлана погибла,– отрешённо пробормотала Кира,– но я не уверена, что её убили, возможно, это был несчастный случай. Ксантипа вроде бы планировал использовать Свету как няню для Мартина. Не исключено, что только её гибель спасла меня от расправы.

– Не расстраивайся, малыш,– Семён сочувственно улыбнулся и прижал к себе жену. – Мне тоже жаль Светлану, но такова жизнь. Никто не застрахован от роковых случайностей. Зато теперь у меня появился шанс увидеть своего родного сына. Кирюш, ты же сможешь его отыскать? – в его голосе сразу прорезались просительные интонации.

– Конечно,– тут же согласилась Кира,– правда, я его видела совсем недолго, но скорей всего, смогу различить его эфирный след.

– Было бы здорово,– Кристина явно обрадовалась,– а то я уже начала беспокоиться. От этого шалопая можно ожидать любых сюрпризов.

Настроение Кристины явно улучшилось, и это не прошло незамеченным для её родителей. Вряд ли причиной смены настроения была всего лишь перспектива отыскать брата. Скорей всего, это были не подтвердившиеся подозрения о связи её драгоценного мужа с бывшей женой. Когда выяснилось, что Рис просто оплакивал смерть своей любимой женщины, Кристина сразу повеселела.

– Тиночка, ты же расскажешь Рису, что я вовсе не умерла? – Кирин вопрос был чисто риторическим, поскольку она не сомневалась в ответе. Увы, плохо же она знала свою дочь.

– Зачем? – Кристина беспечно пожала плечами.

– Но он же страдает,– пробормотала ошарашенная жестокостью дочери Кира. – Нет ничего страшнее смерти любимого человека, уж я-то это знаю. Вот увидишь, Рис сразу повеселеет.

– Ага, и снова отправится завоёвывать твоё сердце,– ревнивица презрительно хмыкнула. – Нет уж, пусть лучше считает тебя мёртвой. Один раз он уже сумел пережить это горе, справится и сейчас, а я ему помогу. Нужно продержаться всего ничего, а когда родится наша дочка, её папочке сделается не до фрустраций.

– У тебя будет девочка,– на губах Киры сразу же заиграла мечтательная улыбка. – А как ты её назовёшь?

– Дарой,– без тени сомнения заявила будущая мамочка. – Это дар небес, который вернёт покой и счастье в мою семью.

Намёк на то, что её родная мать, собственно, и является главным препятствием к обретению желанного покоя, был настолько прозрачным, что Кирино радостное настроение мгновенно скукожилось. Со всей очевидностью у бабушки малышки Дары не было ни единого шанса понянчить свою внучку. Кристина ни за что не подпустит её не только к своему ребёнку, но даже на порог дома не пустит.

– Не беспокойся, Рис меня больше не увидит,– горько усмехнулась Кира,– считай, что я для него умерла.

– Давайте сделаем эту кафешку местом встречи,– Кристина деловито принялась строить планы. – Мне в Алат тяжело уже добираться, а тут до моего дома всего три квартала. На север,– уточнила она с явным намёком на то, что севернее кафешки прогулки любимой мамочки по улицам столицы будут весьма нежелательны. – Папуль, ты меня проводишь? – как ни в чём ни бывало распорядилась Кристина.

– Конечно,– Семён с готовностью поднялся и, пообещав скоро вернуться, оставил жену в одиночестве переваривать разговор с дочерью.

Нужно сказать, что цинизм, с которым Кристина распорядилась жизнью своего мужа, его несомненно покоробил. Впрочем, чувства этого подлого предателя волновали бессмертного не больше, чем прошлогодний снег. На самом деле Семён искренне считал, что оставлять преступление Риса без наказания неправильно, но не смог пойти против Кириного маниакального стремления обеспечить дочери душевный покой. Так что переживания, выпавшие на долю навязанного ему судьбой зятя, Семён рассматривал как своего рода кармическое воздаяние. Впрочем, очень скоро выяснилось, что цинизм его любимой дочурки распространялся не только на мужа, но и на любимого папочку. Эту затею с провожанием она затеяла вовсе не для того, чтобы подольше побыть в обществе своего родителя, а для того, чтобы устроить ему форменный допрос.

– Что он ей сделал? – Кристинка приступила к дознанию как только дверь кафешки за ними закрылась.

– С чего ты взяла? – попробовал откосить от откровенного разговора Семён.

– Не надо со мной играть,– Кристина вроде бы даже обиделась. – Не просто же так мама его бросила. Рис ничего не рассказывает, но я-то знаю, что он чувствует перед ней вину.

– Ну ещё бы,– презрительно фыркнул Семён,– я даже не сомневался, что у него духу не хватит сознаться. Забудь, котёнок, пусть это останется на совести Риса.

– Да мне плевать на его совесть,– Кристина остановилась и в упор посмотрела на отца,– я просто хочу знать, чего мне нужно опасаться. А вдруг мама его простит? Что тогда?

– Не простит,– уверенно заявил Семён,– Рис для неё всё равно, что умер. Так что можешь даже не волноваться, никакой опасности со стороны мамы тебе не грозит.

– Ну расскажи,– взмолилась Кристина,– я просто места себе не нахожу.

Семён думал недолго, в конце концов, неизвестность в данном случае была для нервной системы его беременной дочурки даже большим стрессирующим фактором, чем правда.

– Он пытался меня убить,– недовольно пробурчал бессмертный. – Подослал убийцу, а в итоге досталось не только мне, но и твоей маме. Кира тогда едва ни погибла.

– И это всё? – любопытная барышня была вроде бы даже разочарована. – Спасибо, я ожидала чего похуже. А это…,– она беспечно махнула рукой,– просто приступ ревности.

– Рад, что ты так к этому относишься,– Семён горько усмехнулся.

Наверное, именно в этот миг он вдруг осознал, что рядом с ним идёт не его обожаемая дочурка, а совершенно чужая женщина. Когда расстроенный сим откровением папочка вернулся в кафешку, то застал свою жену в не меньшем расстройстве, да в добавок ещё и в состоянии полной растерянности. Кира явно не ожидала от своей дочери столь прагматичного подхода к делу сохранения своей семьи. Ведь это же была её любимая Тиночка, которая просто по определению не была способна на жестокость, особенно, по отношению к своим близким. Разумеется, Семён сразу догадался, что творится на душе у любимой женщины, и бросился её успокаивать.

– Малыш, не обижайся,– он сжал руки Киры в своих ладонях,– это просто ревность. Наша девочка от отчаяния сама не понимает, что говорит. Даже не знаю, чем же этот урод заслужил такую преданную любовь?

– Она его не любит,– в голосе Киры была такая уверенность, словно она просто процитировала таблицу умножения,– иначе не заставила бы страдать.

– В тебе говорит обида,– пожурил жену Семён. – Я тоже заставил тебя страдать, но ты же не сомневаешься в моей любви.

– Ты это сделал, чтобы меня защитить,– Кира печально улыбнулась,– а Тиночка – чтобы удержать мужа в семье. Ей плевать на Риса, она делает это для себя.

– Ну нет, это не объективно,– возразил Семён. – Разве ты не стала бы за меня бороться? Вот скажи, ты смогла бы меня вот так легко отпустить, если бы я вдруг влюбился?

– Я тебя уже отпустила,– горькая улыбка промелькнула по губам Киры и исчезла. – Думаешь, как я оказалась в Каламуте? Я искала твоё мёртвое тело, а нашла тебя в счастливом союзе с Нарьяной. Знаю, ты был под действием приворота,– отмахнулась она от готовых сорваться с губ Семёна оправданий,– но про приворот я тогда ничего не знала, а вот твои счастливые глаза невозможно было не заметить.

– Прости меня, дурака,– покаялся Семён,– я даже представить не могу, каково тебе было увидеть меня с Нарьяной после всех этих лет в тюрьме, когда ты считала меня мёртвым.

– Очень даже можешь,– Кира хитро улыбнулась. – А кто целых три года наблюдал, как я живу с другим мужчиной, и даже защищал моего мужа от убийц, да и от его собственной глупости тоже? Я вот сразу поняла, что не выдержу. А ты сильный, ты справился.

– Ты же тоже справилась там, в плену у Ксантипы,– только в этот момент до Семёна дошло, что на самом деле он мог запросто лишиться любимой женщины просто потому, что ей незачем было жить.

– Я должна была защитить моего сына,– в глазах Киры появилось странное выражение, не то тоски, не то гордости. – Если бы я сдалась, то орденские наставники очень быстро превратили бы его в послушное оружие. Если уж даже бессмертных они умудрялись приручать, то у Мартина без меня вообще не было бы шанса. А когда я увидела вас вместе, то сразу поняла, что моя миссия выполнена.

Семён уже было собрался разразиться упрёками в адрес несостоявшейся самоубийцы, но тут вспомнил, как сам пытался отправиться с Мединой на развоплощение, потому что поверил в то, что его любимая женщина умерла.

– Нет, я вовсе не сильный,– покаялся он,– я тоже не смогу жить в мире, где нет тебя.

Мужчина и женщина застыли, глядя в глаза друг другу. Они молчали, но со стороны казалось, что они ведут безмолвный диалог, неслышный для окружающих. Котики быстро просекли фишку и по тихому отползли на свои лежанки, чтобы не мешать этим странным кожаным играть в гляделки. Всё-таки это были очень воспитанные и чуткие пушистики.

Глава 5

На самом краешке обрыва образовалось очень знакомое мерцающее облако, которое обычно предвещало появление любимой сестрички Алика. Парень радостно заулыбался, предвкушая долгожданную встречу, однако уже в следующее мгновение его улыбка сменилась выражением ужаса, поскольку он обнаружил, что под мерцающим облаком находится не твёрдая поверхность, а пропасть, и материализовавшись, Крис рухнет на камни с высоты тридцати метров. К счастью, занятия с бессмертным не прошли даром, Алик научился двигаться с такой скоростью, которая ему раньше даже во сне не могла присниться. Через секунду он уже стоял на ногах, прижимая к себе спасённую путешественницу между мирами.

– О боже,– пролепетала чудом избежавшая смерти женщина,– какое счастье, что ты оказался рядом.

Алик разжал руки и быстренько отступил от своей гостьи на пару шагов, поскольку этот голос явно не принадлежал его сестре. Правда, внешне незнакомка действительно очень сильно напоминала Крис, но она была немного старше и к тому же не беременная.

– Кто вы? – парень набычился, стараясь скрыть своё разочарование.

– Ты меня не узнаёшь, Алик? – заискивающе улыбнулась спасённая. – Мы же с тобой встречались в доме Риса, помнишь? Я Кира, мама Тиночки.

– Ага, а я Дед Мороз,– в голосе Алика послышались откровенно издевательские нотки. – К Вашему сведенью, дамочка, маме Крис сейчас было бы хорошо за сорок. Одна беда, она, к сожалению, умерла.

– Умерла? – уверенность парня в её безвременной кончине буквально повергла Киру в ступор. – Кто тебе это сказал?

– Тот, кому можно верить,– Алик насмешливо фыркнул,– по крайней мере, больше, чем Вам.

– Как странно,– в голосе Киры промелькнули тревожные нотки. – О том, что я должна была погибнуть, мог знать только один человек, вернее, даже не человек, а пришелец. Тебе об этом сказал Ксантипа?

Теперь уже пришла очередь Алика тревожиться. Мало того, что эта похожая на его сестру незнакомка точно определила источник информации, так в добавок ещё и обозвала Магистра пришельцем. Если бы нечто подобное Алик услышал впервые, то просто пропустил бы эту чушь мимо ушей, но Сахир уже успел заронить зерно сомнения в его голову, а потому слова Киры сразу наполнились неким зловещим смыслом. Правда, бессмертный использовал для Магистра более уважительный эпитет – высший разум, но он тоже не считал Ксантипу человеком. Так что тупо отмахнуться от сего факта Алик уже не мог, а потому его похороненные было подозрения в отношении их с Мартином благодетеля тут же вспыхнули вновь.

– С чего Вы взяли, что Магистр является пришельцем? – парень на всякий случай отступил от странной дамочки на пару шагов.

Кира не ответила, но не потому, что у неё не было доказательств, просто в тот момент все её силы уходили на то, чтобы справиться с охватившим её негодованием. Очевидная связь Алика с Ксантипой вызвала в её душе такую бурю эмоций, что Кира только каким-то чудом смогла сдержаться и не наброситься на ошарашенного её откровениями парня с обвинениями. Нужно сказать, что Алик действительно был ошарашен, но вовсе не самими откровениями, а внезапным преображением этой странной незнакомки. Хрупкая вежливая дамочка вдруг превратилась в злобную фурию. Её глаза загорелись такой неистовой яростью, что ученик бессмертного невольно попятился.

Умом Кира, конечно, понимала, что Алик ни в чём не виноват. Мало ли, какие обстоятельства могли заставить этого импульсивного юношу связаться с иномирным уродом, уже дважды обрекшим его отца на мучительную смерть. Как только эта мысль полностью оформилась в голове фурии, та сразу осознала абсурдность своих обвинений. Ведь Алик, скорей всего, вообще не ведал о роли Магистра в судьбе своего отца. Однако сам факт, что парень знал Ксантипу, сразу насторожил бывшую пленницу Ордена. Она резко обернулась к кромке обрыва, да так и застыла от открывшегося ей вида. Там, в долине высились очень знакомые стены древней крепости.

– Алик, ты живёшь в Ордене? – вопрос прозвучал еле слышно, поскольку у Киры перехватило дыхание.

– Откуда Вы знаете? – парень подозрительно нахмурился.

– Я была пленницей в той крепости больше двенадцати лет,– Кире с трудом, но всё же удалось задавить инстинктивный ужас, нахлынувший на неё при виде своей тюрьмы, и её голос прозвучал почти спокойно. – Судя по тому, что ты гуляешь по окрестностям без сопровождения, ты в Ордене вовсе не пленник,– сделала она логичный вывод. – Ты служишь Магистру?

– Будущему Магистру,– Алик горделиво выпрямился, но тут же стушевался, поскольку припомнил глумливый хохот Сахира, последовавший после такого же хвастливого заявления. Как вскоре выяснилось, его смущение было вполне оправдано.

– Как это? – на лице Киры отразилось такое недоумение, что у её собеседника не осталось ни малейшего сомнения в том, что он сморозил глупость. – Ты служишь будущему носителю Ксантипы? Странно, нынешний вроде пока не старый. Обычно Магистры меняют свой мясной костюмчик, только когда прежний уже совсем изнашивается.

– Откуда Вы об этом знаете? – наверное, Алику сильно повезло, что учитель успел подготовить его неокрепший ум к подобным откровениям, иначе слова Киры вызвали бы у него резкое отторжение, а то и вовсе неуправляемую панику.

– Двенадцать лет. Помнишь? – горько вздохнула бывшая пленница Ордена. – Ксантипа ведь не собирался меня отпускать живой, а потому не стеснялся откровенничать. Так что же ты делаешь в Ордене?

– Я защищаю моего друга,– то, что Алик сознался в истинной причине своего пребывания в крепости какой-то незнакомке, его и самого немало шокировало. Об этом не знал никто, даже Мартин, не говоря уже о Магистре.

– От кого, от Ксантипы? – это был даже не вопрос, поскольку Кира не сомневалась, что именно от этого иномирного монстра исходит главная угроза.

– С чего Вы это взяли? – Алик с недоумением покачал головой. – Зачем мне защищать сына от его приёмного отца?

Вроде бы ничего сакраментального он не выдал, однако лицо незнакомки вдруг побледнело так сильно, что буквально слилось с облаками, застилавшими небосвод. А вот её глаза, наоборот, загорелись каким-то безумным огнём.

– Ты говоришь о Мартине? – едва слышно пролепетала Кира. – Он в Ордене?

– Вот чёрт,– Алик готов был провалиться сквозь землю из-за своей болтливости. А ведь Ксантипа его предупреждал, что подчинённые фальшивого Магистра, которого убил Мартин, станут мстить за своего командира. Может быть, эта хорошо проинформированная дамочка как раз и была шпионом мстителей, а глупый мальчишка, возомнивший себя телохранителем, походя выдал место, где укрылся убийца.

– Я должна была догадаться, что вы вместе,– Кира, казалось, даже не заметила замешательства Алика. Она словно говорила сама с собой,– вы ведь подружились, ещё когда были сопливыми малышами.

– Кто Вас послал?! – в голосе раздосадованного стукача послышались откровенно истеричный нотки.

– Те, кому ты очень дорог,– Кира расслабленно улыбнулась. – Твоя сестра и твой отец. Они за тебя очень беспокоятся, и судя по твоему внешнему виду, не напрасно,– она кивнула на сбитые босые ступни и голый, покрытый грязью и по́том торс подростка.

– Со мной всё в порядке, это просто тренировка,– Алик недовольно нахмурился. – Не знаю, какое отношение Вы имеете к Крис, но с отцом Вы точно прокололись. Если бы Вы действительно были той, за кого себя выдаёте, то знали бы, что мой отец погиб много лет назад.

– Не пытайся меня подловить,– устало вздохнула Кира. – Я знаю, что о смерти отца тебе рассказал Рис, но он ошибся. Семён выжил, и ему не терпится увидеть своего мальчика.

– Да, Вы много обо мне знаете,– Алику ужасно хотелось поверить словам незнакомки, и ему всё труднее было сохранять мину беспристрастного дознавателя. – Но вы никак не можете быть мамой Крис,– он окинул фигуру женщины оценивающим взглядом,– Вам ведь и тридцатника нет.

– А тебя не смущает, что человек, который тебя вырастил, выглядит тридцатилетним, хотя ему уже за шестьдесят? – Кира решила сменить тактику и, вместо оправданий, пошла в наступление. – Разве сестра не рассказывала тебе, что в её Школе все учителя умеют омолаживать свои тела?

Что ж, смена тактики сработала, переключив недоверчивого парня с огульного отрицания на более конструктивный настрой. Однако стоило ему только допустить, что перед ним действительно стоит мама Крис, как подозрения в отношении Магистра из безобидного облачка быстро начали превращаться в грозовую тучу. И тут его буквально накрыло шокирующее откровение.

– Тогда получается, что Мартин…,– ошарашенно пролепетал Алик.

– Мой сын,– подтвердила Кира. – Ксантипа его украл, и все двенадцать лет плена Марти прожил в крепости вместе со мной. Разве он тебе об этом не рассказывал?

– Наверное, не успел,– Алик, как бы извиняясь, опустил взгляд.– Мы ведь познакомились всего за четыре дня до того, как он потерял память.

– О боже,– всплеснула руками Кира,– бедный малыш. Так вот почему Семён не смог его найти. Слияние сознаний не сработало, потому что Марти стал другой личностью. А почему Ксантипа не восстановил его память?

– Мартину нельзя возвращать свои воспоминания, он же тогда вспомнит, как убил своих родителей,– Алик с горячность бросился оправдывать Магистра, но осёкся, поскольку одна из якобы убиенных стояла прямо перед ним. И это был ещё один камешек в Магистерский огород, заставивший доверчивого юношу усомниться в версии с убийством.

– Чушь,– горькая усмешка скривила Кирины губы,– Ксантипе просто выгодно, чтобы мой сын ничего не помнил о своём прошлом, ведь тогда можно вложить в его голову любой бред. Не удивлюсь, если выяснится, что этот подонок сам эту амнезию и подстроил. Но это не беда,– она злорадно ухмыльнулась,– в мире полно людей, способных вернуть моему сыну память,– с этими словами Кира решительно повернулась к виднеющейся вдалеке крепости. – Где его держат? – деловито поинтересовалась она.

– Что это Вы задумали? – Алик подскочил к отчаянной дамочке и ухватил её за рукав.

– Не волнуйся,– поспешила успокоить излишне мнительного подростка Кира. – Насколько я знаю, все родственники Мартина живы, по крайней мере, были живы пару часов назад.

– Тот человек не был его родным отцом,– в голосе Алика послышались умоляющие интонации,– но Марти его очень любил. Я не хочу, чтобы он вспомнил такое.

– Какой же ты хороший,– Кира ласково погладила юношу по щеке,– но очень наивный,– резко закончила она. – Мартин никого не убивал, это всё враньё. Поверь, возвращение памяти для него совершенно безопасно, и я помогу ему всё вспомнить.

– Но Вы же не собираетесь трансгрессировать прямо в крепость? – Алик только покрепче ухватил маму своего друга в надежде удержать её от отчаянного шага.

– Ты действительно надеешься таким образом удержать Мастера? – в голосе Киры прозвучала откровенная насмешка. Не обращая больше внимания на висящую на рукаве помеху, она повернулась к крепости и зажмурилась. Увы, на этот раз Кирина самоуверенность не оправдалась, она так и осталась стоять на скале. – Запрет на трансгрессию,– озадаченно пробормотала обломавшаяся неудачница,– похоже, на всей крепостной стене. Понятно теперь, почему я не смогла его отыскать.

– Вы меня напугали,– Алик облегчённо вздохнул.

– Тебе не меня нужно бояться,– процедила сквозь зубы Кира. – В той крепости имеется зверь пострашнее.

– Зря Вы так,– Алик осуждающе покачал головой. – Магистр заботится о Мартине, как о родном сыне.

– Знаю,– не стала спорить с очевидным Кира,– вот только родительская привязанность тут ни при чём. Марти ему нужен, чтобы обеспечить процветание Ордену.

– Он выкачивает его магические силы? – версия, конечно, была бредовой, Алик и сам почувствовал, насколько смехотворно прозвучало его обвинение, но не смог удержаться от вопроса, поскольку недавний приступ слабости Мартина его не на шутку испугал.

– Нет, конечно,– Кира озадаченно нахмурилась,– но использовать эти силы Ксантипа точно собирается. Он планирует сделать из моего сына могущественное и послушное оружие против врагов Ордена. Марти представляет для Магистра большую ценность, а вот ты, мой дорогой, никакой ценности не представляешь. Хорошо, что я вовремя тебя нашла,– она удовлетворённо улыбнулась. – Тебе лучше вернуться домой, там ты будешь в безопасности.

– Я не могу,– упрямый взгляд таких знакомых серых глаз невольно напомнил Кире её мужа. – Мартину и так непросто с этой амнезией, а если его единственный друг свалит, то он вообще останется один. Нет, я его не брошу.

Кира так и застыла от острого чувства дежавю. Как же это было знакомо. Именно так поступил бы Семён, и никакая опасность его бы не остановила. Несколько секунд она не отрываясь смотрела на этого мальчика, готового пожертвовать жизнью ради друга, а потом по её щекам заструились слёзы.

– Ты так похож на своего отца,– она всхлипнула и растроганно улыбнулась,– он будет тобой гордиться.

– Так про отца – это правда? – глаза Алика засветились надеждой. – Но откуда Вам про него известно? – тут же сдал назад «Фома неверующий».

– Разве ты не знал, что у вас с Тиночкой один папа? – ехидно поинтересовалась Кира.

– Вот я дурак,– Алик покаянно склонил голову. – Значит, мой отец – это Ваш муж.

– Пойдём, я вас познакомлю,– Кира протянула ему руку.

– Мне уже пора возвращаться,– было видно, что парню очень хочется отправиться домой, где его ждут близкие, но подставить Мартина он не мог. – Если охранники чего заподозрят, то меня больше за ворота вообще не выпустят. Давайте договоримся встретиться здесь же через неделю,– предложил он.

– А почему так долго? – Кира озадаченно уставилась на отказника.

– Я тут это,– Алик смущённо потупился,– штрафные баллы за косяки на тренировке отрабатываю. Если я слишком часто буду косячить, то учитель сразу поймёт, что я его дурю.

– Хорошо, через неделю,– согласилась Кира,– и я приду не одна.

– С отцом? – у Алика от такой перспективы буквально захватило дух. – А вдруг я ему не понравлюсь?

– Даже не сомневайся,– весело рассмеялась Кира,– он уже тебя любит. Заочно.

– Какой он? – Алик не сдержал своего любопытства.

– Самый лучший,– искренне ответила Кира. – Ты его сразу полюбишь.

– Почему же он меня не искал? – в голосе Алика невольно проскользнула обида. – Может быть, ему не нужен сын?

– Он просто о тебе ничего не знал,– Кира по привычке бросилась защищать любимого мужа. – У Семёна тоже была амнезия, как у нашего Мартина.

– А моя мама тоже жива? – Алик так и впился умоляющим взглядом в лицо этой странной незнакомки, которая как добрая фея вытаскивала из рукава один подарок за другим. Ну что ей стоило совершить ещё одно чудо?

– Мне жаль, но Светлана умерла,– Кира печально склонила голову. – Скорей всего, это был несчастный случай, по крайней мере, так утверждал Ксантипа.

– Магистр? – в глазах Алика разгорелась такая ярость, что болтливая информаторша сразу струхнула. – Это он её убил? За что?

От такого напора Кира совсем растерялась. Вот только не хватало настроить этого прямодушного мальчика против иномирного урода, державшего жизнь Алика в своих руках.

– Нет, тебе нельзя возвращаться в крепость,– она решительно ухватила парня на руку,– ты себя выдашь, и это закончится твоей смертью.

– Расслабьтесь,– гнев Алика утих так же быстро, как и разгорелся,– я себя контролирую. Ну всё, я пошёл,– он выдернул свою руку и отступил на шаг. – Не нужно за меня беспокоиться,– ободряющая улыбка, беспечный взгляд, как же это было похоже на Семёна,– лучше придумайте, как вытащить Мартина, его ведь за ворота не выпускают.

Алик закинул за плечи мешок с камнями и потрусил по тропинке вниз, а Кира ещё долго стояла на обрыве, провожая взглядом его поджарую фигуру, мелькавшую в просвет между деревьями.

– Спасибо, что ты есть,– прошептала она. – Моему сыну очень повезло иметь такого друга.

Глава 6

Для такой глуши домик выглядел на удивление ухоженным и стильным. Как ни странно, яркая раскраска отдельных архитектурных излишеств и обилие цветов в горшочках, развешенных по периметру веранды, не делали его аляповатым уродцем. Похоже, тот, кто занимался декоративной отделкой сего строения, обладал изысканным вкусом. Местечко было довольно укромное, хотя в уединённости домика не было ничего нарочитого. От дороги сюда вела наезженная колея, да и большая лужайка перед верандой как бы подчёркивала, что хозяевам нечего скрывать.

Семён отправился проведать дочку лесника не случайно, этот визит был частью его операции по розыску Мартина. Впрочем, никаких особых надежд на вздорную барышню, которая в их первую встречу отметилась лишь маниакальной склонностью задирать спящих путников, он не питал, просто последовательно отрабатывал все контакты своего сына. Нужно сказать, что Ильяра находилась где-то в самом конце списка подозреваемых, поскольку Семён видел её рядом с Мартином всего один раз, да к тому же эта встреча, скорей всего, носила случайный характер. Но чем чёрт не шутит…

Что ж, на этот раз сей представитель религиозного фольклора не оплошал, его чувство юмора прорезалось очень своевременно и оказалось весьма полезным. Едва подойдя к двери, Семён ощутил знакомые астральные эманации, которые, кстати, принадлежали отнюдь не безобидной девчушке, а бессмертному, к которому у него накопилась масса вопросов, если не сказать, претензий. Вполне резонно было предположить, что и Джарет ощутил присутствие человека, которого совсем недавно предал в руки его врага, а потому встрече двух старых знакомцев предстояло быть не только горячей, но и весьма кровавой. Каково же было удивление Семёна, когда, зайдя в дом, он застал своего врага не в боевой готовности, а спокойно восседающим за обеденным столом в тёплой компании с хозяевами.

Впрочем, бывший телохранитель Ксантипы тоже не избежал культурного шока, поскольку, во-первых, никак не ожидал снова встретить человека, которого он вполне обоснованно почитал покойником, а во-вторых, даже представить не мог, что вернувшийся с того света бессмертный помолодеет на полтора десятка лет. Конечно, Джарет лично не убивал Семёна, он узнал о его гибели от Ксантипы, который вовсе не был эталоном честности. Но с какой стати этому манипулятору было заморачиваться с обманом смертника, уже стоявшего одной ногой в могиле? Оставалось только предположить, что всесильный правитель целой реальности тупо ошибся.

Впрочем, сейчас причина этой подлой дезинформации по своей актуальности стояла где-то в конце списка насущных проблем Джарета, главной из которых было само по себе явление живого и явно враждебно настроенного мстителя. Визит Семёна очень даже запросто мог закончиться для Джарета смертью, но главное, он не сулил ничего хорошего и семейству Клавдия, поскольку разборки бессмертных редко обходились без жертв среди сторонних наблюдателей. И вот с этой угрозой нужно было срочно что-то делать, например, тупо сдаться.

– Привет, Сэм,– Джарет отодвинул недоеденное блюдо и расслабленно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя, что признаёт право преданного им бессмертного на законную месть и не собирается сопротивляться. – Давай не здесь,– попросил он, указывая глазами на своих сотрапезников. – Подожди меня во дворе, пожалуйста, я не сбегу, обещаю.

– Джарет, как ты можешь,– возмутилась хозяйка дома. – Разве так встречают гостей?

– Присаживайтесь, молодой человек,– поддержал дочку Клавдий,– Илька сегодня прям превзошла себя. Такое жаркое из зайчатины Вы точно никогда не пробовали.

Семён хоть и был слегка обескуражен столь тёплым приёмом, но капризничать не стал, тем более, что последний раз он перекусывал больше семи часов назад и здорово проголодался. Через секунду перед ним появилась полная тарелка заявленного в меню блюда, состоявшего из аппетитно пахнущих тушёных овощей с кусочками мяса. Демонстративно проигнорировав удивлённый взгляд Джарета, видимо, ожидавшего совсем другого развития событий, ангел возмездия плотоядно улыбнулся и принялся за еду.

– Вы, как я вижу, знакомы с Илькиным мужем,– начал застольный разговор Клавдий, когда насытившийся и довольный гость отодвинул от себя пустую тарелку.

– Было дело,– Семён бросил лукавый взгляд на ошалевшего от этой мирной пасторальной сценкой Джарета,– но пришёл я не к нему, а к Вашей дочурке. Буду благодарен, если Ильяра ответит на мои вопросы.

– А сами-то Вы кто будете? – поинтересовался отец объекта столь странного интереса незнакомца.

– Это Магистр,– ответил вместо Семёна Джарет,– тот самый безымянный, который обосновался в Каламуте.

– Ой, батюшки,– Ильяра всплеснула ручками, словно бабочка крылышками,– да неужто Ордену есть дело до дочки лесника? Чем же я провинилась?

– Орден тут ни при чём,– поспешил успокоить нервную барышню Семён,– я с частным визитом, разыскиваю своего сына. Возможно, ты что-то о нём знаешь или слышала.

– Вы потеряли ребёнка? – тут же встрял Клавдий. – Беда-то какая. А сколько лет Вашему сыночку?

– Думаю, он ровесник Ильяры,– Семён произнёс эту фразу как бы между прочим, но тут же осёкся при виде удивлённых глаз лесника и его дочери. – Внешность обманчива,– пояснил он,– на самом деле я гораздо старше, чем выгляжу.

– Так Вы говорите про Алика,– самонадеянно выдвинула поспешное заключение Ильяра. Впрочем, винить её в склонности к скоропалительным выводам было бы не справедливо, ведь не заметить сходства между Семёном и Аликом мог бы только слепой.

После слов Ильяры Семён так и застыл с открытым ртом, словно превратился в восковую фигуру. Уже второй раз за последние сутки он натыкался на людей, хорошо знавших его родного сына, хотя за пятнадцать предыдущих лет он даже имени его ни от кого не слышал. Это был столь откровенный пас затейницы-судьбы, что так и хотелось зажать эту тварь в каком-нибудь тёмном уголке и выбить из неё всю правду относительно задуманного ею пакостного сценария.

– Он говорит про Мартина,– процедил сквозь зубы Джарет, возвращая ошарашенного родителя на грешную землю.

– Простите,– Ильяра смущённо потупилась,– просто Вы так похожи на Алика, вот я и подумала…

– Значит, ты знакома с обоими мальчишками? – от волнения у Семёна аж вспотели ладони,– Знаешь, где они сейчас?

– Я нет, но Джарет знает,– беспечно сдала своего благоверного Ильяра.

– Ты?! – в голосе Семёна можно было без труда уловить угрозу, и Джарет откровенно занервничал.

– Пойдём, я тебя провожу,– он с готовность вскочил на ноги и как бы ненароком встал между гостем и хозяевами. Разумеется, Джарет осознавал, что враждебность Семёна направлена вовсе не против лесника и его дочки, а против него самого, но допустить выяснения отношений между двумя бессмертными в непосредственной близости к гражданским было чревато самыми трагическими последствиями для последних. – По дороге расскажу всё, что знаю,– он сделал приглашающий жест на выход, но сам остался стоять, как бы загораживая своим телом домочадцев.

– Не дёргайся,– Семён без труда разгадал манёвры своего коллеги и снисходительно усмехнулся. На самом деле у него и в мыслях не было устраивать разборку с Джаретом в присутствии его родни, но гипертрофированная забота бессмертного о своей семье выглядела очень трогательно и не оставила Семёна равнодушным, напомнив о его собственном отношении в близким. – Благодарю за обед, было очень вкусно,– он поклонился гостеприимным хозяевам и неспеша покинул дом лесника.

Джарет не заставил себя ждать, и вскоре двое мужчин уже бодро шагали по колее в сторону дороги. Пройдя сотню метров, они оказались вне прямой видимости для обитателей домика, и Семён решил, что дальше откладывать разговор не имеет смысла. Он резко остановился, и его рука уверенно легла на рукоятку пистолета.

– Давай отойдём подальше,– в голосе Джарета послышались просительные нотки,– не дай бог, Ильке вздумается подслушивать. Она такая любопытная.

Семён понимающе ухмыльнулся и, свернув с дороги, уверенно зашагал в глубь леса. Джарет поплёлся за ним, недоумевая по поводу столь вызывающей беспечности палача. Впрочем, никакой мистики тут не было, просто эмпатическое чутьё однозначно подсказало Семёну, что ждать подлянки от Джарета не стоило, тот был явно настроен расплатиться по своим долгам. Вскоре чаща сделалась уже совсем непроходимой, и путникам волей-неволей пришлось притормозить. Семён развернулся лицом к своей добровольной жертве, достал из кобуры пистолет и взвёл затвор. При этом действовал он демонстративно без спешки, словно был уверен, что никакого сопротивления не встретит.

– Так ты действительно хочешь узнать, что стало с Мартином,– равнодушно поинтересовался Джарет,– или сразу будешь стрелять?

– Похоже, ты не собираешься даже попробовать побороться за жизнь,– Семён бросил оценивающий взгляд на поникшую фигуру бессмертного,– даже оружия с собой не прихватил.

– Это ни к чему,– в глазах Джарета словно потушили свет, его взгляд сделался отрешённым, а лицо застыло маской эдакой вселенской скорби.

– Ну колись,– покладисто разрешил Семён,– возможно, искренность тебе зачтётся на том свете.

– Мартин у Ксантипы,– кающийся грешник обречённо вздохнул. – Как видишь, я предал не только тебя, но и его тоже.

– А Алик? – Семён невольно задержал дыхание, как бы боясь спугнуть удачу.

– Значит, я не ошибся,– безразлично констатировал Джарет,– этот отмороженный на всю голову пацан – твой родной сын. Он добровольно отправился в Орден вместе с другом, хотя я его честно предупредил об опасности.

– Выходит, Мартин это сделал не по собственной воле,– в голосе Семёна явственно прозвучала угроза.

– Такова была цена, которую назначил Ксантипа,– подтвердил его предположение предатель.

– Цена?! – ответ Джарета поверг Семёна в недоумение. – Так ты предал нас за деньги?

– Зачем бессмертному деньги? – горько усмехнулся Джарет. – Ты же знаешь, чего я искал.

– Освобождения,– в голосе Семёна невольно промелькнула нотка сочувствия, хотя, по его мнению, предатель этого и не заслуживал. – Надо же быть таким наивным. Да Ксантипа скорее откусит себе язык, чем освободит бессмертного.

– Он со мной расплатился,– отрешённо произнёс Джарет. – Странно, что потом отпустил. Должен был казнить.

– Ты прям собственными ушами слышал, как он освободил тебя от присяги? – Семён удивлённо покачал головой. – Ну надо же, каких только чудес не бывает.

– На каком-то своём языке,– уточнил Джарет,– но да, слышал.

– Знаешь, на твоём месте я бы не особо рассчитывал на благородство Магистра,– в голосе Семёна злорадства было не меньше, чем сомнения. – Мало ли, что он там брякнул. Если у этого шакала не было конкретной причины тебя освободить, то всё это запросто может оказаться просто спектаклем.

– Наверное, причина всё-таки была,– возразил Джарет. – Теперь всё изменилось, на меня больше не давит чужая воля.

– Так чего ж ты тогда такой кислый? – Семён недоверчиво зыркнул на добровольную жертву своей праведной мести. – Тебе ведь есть, для чего жить. Неужели тоскуешь по кандалам?

Несколько долгих секунд Джарет молчал, как бы раздумывая, стоит ли делиться сокровенным со своим палачом, но потом всё-таки решился.

– Сэм, тебе когда-нибудь приходилось убивать бессмертных? – тихо спросил он.

– На моей совести шестеро,– Семён невольно скрипнул зубами. – Пришлось защищать Кирюшиного мужа от убийц.

– Я неверно выразился,– уточнил Джарет. – Не просто убивать, а казнить по приказу.

– Один раз было,– Семён горько усмехнулся. – Я даже не помню, за что приговорили Рэдвика, а вот его лицо мне частенько снится. Тебе тоже пришлось поработать палачом?

– После того, как здешний Магистр исчез, Ксантипа решил ликвидировать бессмертных в нашей реальности,– голос Джарета звучал глухо, словно из-под земли. – Угадай, кого он уполномочил привести приговор в исполнение.

Пару секунд кающийся грешник наблюдал за тем, как потемнел взгляд его палача, как бы наливаясь ненавистью, а потом закрыл глаза. Похоже, в ответ на свою исповедь он ожидал от исповедника вовсе не отпущения грехов, а просто вполне заслуженную пулю между глаз, но вышло всё иначе. Когда, так и не дождавшись кровавой развязки, Джарет снова посмотрел на Семёна, то сразу заметил, что тот убрал пистолет в кобуру.

– Ты специально меня провоцируешь? – зло поинтересовался Семён. – Или напрашиваешься на сочувствие?

Признание Джарета его, конечно, шокировало, но ему ли было не знать образ мысли бессмертных. Их с младенчества отучали рассуждать и оценивать приказы командиров, внушая мысль, что отказ подчиняться является предательством идеалов Ордена. А для верности ещё и внедряли в их мозги установки подчинения, которые физически не позволяли бессмертным ослушаться приказов. Но самым главным инструментом, позволявшим орденским братьям держать в узде этих супер бойцов, были вовсе не установки, а безусловная вера бессмертных в непогрешимость Ордена. Да, Семён понимал, почему Джарет подчинился приказу Магистра, и ещё лучше – отчего сейчас его накрыло раскаяние за совершённое преступление. Свободный человек мыслит совсем иначе, чем пленник.

– Мне твоё сочувствие до лампочки,– огрызнулся Джарет. – На моих руках кровь почти трёхсот наших братьев, и это не считая тех, кого убили загонщики, которыми руководил тоже я.

– Под установками подчинения особо не покапризничаешь,– миролюбиво заметил Семён.

– Нет, не покапризничаешь,– Джарет сокрушённо опустил голову. – Может быть, это просто мои фантазии, но сейчас, когда я стал свободным, мне всё чаще приходит на ум, что поводок установок был иллюзией в гораздо большей степени, чем нам внушали. Нет, я не спорю, он действовал,– пояснил свою мысль бессмертный,– но выбор у нас всё же оставался всегда. Даже если твоё тело переставало подчиняться разуму, в душе ты мог оказывать сопротивление.

– Знаю, мы сами себя убедили, что бессильны против установок,– Семён горько улыбнулся. – Наверное, так нам было проще. К тому же мы все искренне верили, что несём благо человечеству.

– Если то, что ты сказал Ксантипе там, в портале – это правда, то все бессмертные преступники,– пробурчал Джарет. – Мы заслужили смерть.

– Выходит, ты решил расплатиться по долгам? – хитрая улыбочка на губах Семёна откровенно дисгармонировала с пафосностью момента. – Славно. А я, значит, удостоился чести осуществить твой ритуал искупления.

– Ты же не против? – Джарет безразлично пожал плечами. – В конце концов, у тебя ко мне имеется личный счёт.

– Одна жизнь, даже отданная добровольно, не искупит всё то зло, что мы принесли в мир,– вот теперь в голосе Семёна не было даже намёка на веселье. – Нет, приятель, так просто ты не отделаешься от своей вины перед человечеством, придётся отрабатывать свои грешки упорным трудом. К счастью, тебе есть, чем расплатиться.

– Это ты о чём? – удивился Джарет.

– Базы загонщиков,– Семён самодовольно ухмыльнулся. – Полагаю, у тебя имеются сведения об их расположении. Без Мартина нам стало трудно их находить.

– Извини, Сэм, но больше я не стану слугой Ордена,– покачал головой Джарет,– даже если им командует бессмертный.

– Этого и не требуется,– в голосе Семёна не было даже намёка на разочарование,– вся эта афера с Орденом служит единственной цели – остановить бойню бессмертных, которую ты тут замутил.

– Хочешь сказать, что распустишь свой Орден, когда все бессмертные будут в безопасности? – в голосе Джарета прозвучало откровенное недоверие. – А как же ваша миссия по зачистке бандитских кланов?

– Люди не должны постоянно надеяться на помощь каких-то супер героев,– уверенно заявил Семён. – Самых вредоносных бандюков мы, конечно, помножим на ноль, но дальше пусть сами как-то справляются.

– И ты веришь, что остальные бессмертные позволят тебе просто уйти в отставку? – Джарет насмешливо усмехнулся.

– Помнишь, что сказал Ксантипа? – печальная улыбка промелькнула на губах Семёна и сразу растаяла. – Наш Орден останется защитником людей только до тех пор, пока у руля стоят бессмертные. Он должен прекратить своё существование до того, как мы все покинем этот мир. Поверь, ребята поймут, нужно только всё честно им объяснить.

– Ладно, я вам помогу,– Джарет утвердительно кивнул,– правда, есть ненулевая вероятность, что твои парни прикончат меня раньше, чем ты успеешь им помешать.

– Тебе же лучше,– фыркнул Семён,– сам же хотел умереть. Да не дрейфь,– рассмеялся он,– я тебя в обиду не дам, по крайней мере, пока ты будешь полезен. Даю тебе время до утра, чтобы проститься с женой, а к завтраку жду тебя в моём доме в Каламуте,– принялся распоряжаться Семён, тут же надев на себя личину Магистра. – Кирюша нас подбросит поближе к базе в Гвенде, она по любому собиралась завтра увидеться с нашей дочерью. Отправимся вместе.

– Кира? – от удивления у Джарета буквально отвисла челюсть. – Вы теперь снова вместе? Но как такое случилось? Вы же оба должны были погибнуть в портале.

– Чудо,– Семён весело рассмеялся и, дружески хлопнув по плечу своего нового рекрута, зашагал в сторону дороги.

Глава 7

Говорят, что тонуть не страшно. Ты словно погружаешься в блаженное забвение, оставляя позади все тревоги и разочарования жестокого мира. Но это если погружаться в воду, а вот если в безумие, то процесс расставания с собственным рассудком может оказаться довольно болезненным опытом. Волею судьбы Рису выпала несчастливая возможность убедиться в правдивости сего предположения, испытав на собственной шкуре все кошмарные нюансы вынужденного свидания со своим раздолбанным подсознанием. Наверное, можно было бы признать, что он это заслужил, более того, сам же и создал тот ад, который с аппетитным чавканьем принялся засасывать бедолагу в свою утробу. Но давайте всё же будем объективны – ни одно живое существо не заслуживает такой участи.

Нет ничего удивительного в том, что, вручив Кире смертельную пилюлю, Рис испытал даже некоторое злорадное удовлетворение. Возможно, в ту минуту ему даже казалось, что его неверная жена заслужила свою участь. Конечно, он и раньше знал, что Кира так и не смогла разлюбить своего Семёна, но всё же верил в то, что сам он был для любимой женщины чем-то большим, чем просто спасательным кругом. И только их последний откровенный разговор открыл Рису глаза на тот простой и убойный факт, что жена бросила бы его в любом случае, независимо от того, ушла бы она к Семёну или просто ушла. Эх, если бы это откровение открылось ему до того, как он в ревнивом угаре отправился убивать соперника, возможно, сейчас на совести Риса не лежало бы тяжким бременем предательство.

Да, прощальный подарок Риса неверной жене без сомнения был попыткой компенсировать испытанное унижение, и весь остаток дня он убеждал себя в том, что имел основание и даже право чувствовать себя отомщённым. Однако прошла ночь, и в свете наступившего утра ужас совершённого им очередного преступления дошёл до затуманенного эгоизмом сознания пособника самоубийцы.

– Что же я наделал? – прошептал Рис. – Да мне нужно было не пережёвывать свою обиду, а схватить Киру в охапку и как угодно удержать её от самоубийства, даже если пришлось бы её связать и запереть в подвале.

Понимание того, что любимой женщины больше нет, погрузило Риса в состояние такого безысходного горя, словно это был как минимум конец света. Никакие разумные доводы, что он всё равно её потерял, потому что совершил то, чему не было прощения, уже не действовали. Ведь дело было вовсе не в том, что смерть Киры уничтожила даже мизерные шансы вернуть потерянное счастье, просто без неё и жизнь Риса, и весь этот мир потеряли смысл. Но хуже всего было то, что отдаться своему горю он никак не мог. Ответственность за беременную не то дочь, не то жену вынуждала его играть роль заботливого папика, и Рису постоянно приходилось притворяться, что всё хорошо.

Надо сказать, что его лицедейство было весьма посредственным и ничего, кроме жалости, а то и брезгливости, вызвать не могло. Но бездарный актёр всё равно старался, и возможно, со временем эта маска сделалась бы частью его личности, но тут с ним стала твориться уже форменная фантасмагория. Рис начал замечать, что в присутствии Кристины его депрессивное состояние из привычного ненавязчивого фона превращается в ведущую партию, становясь совсем непереносимым. Боль утраты, тоска и раскаяние, сдобренные презрением к собственному малодушию, принимались рвать его душу на части, вызывая страстное желание покончить с этим кошмаром любой ценой.

Не удивительно, что жизнерадостная молодая жена стала вызывать у Риса сначала просто раздражение, а потом и вовсе откровенную ненависть. Всё чаще ему приходило на ум, что жизнь устроена несправедливо. Ну действительно, почему любимая женщина навсегда ушла из жизни, а эта вертихвостка, буквально затащившая своего отчима в постель, продолжает жить и радостно строить планы на их семейное счастье? Мало по малу Рис уже начал подсознательно винить в смерти Киры не себя, а её дочь. Ведь если бы только у этой эгоистки хватило если не любви, то хотя бы чувства такта, чтобы убедить вернувшуюся из кошмарного плена женщину в том, что она нужна, что ей рады, возможно, Кира и не решилась бы на отчаянный шаг.

Поварившись в этом ядовитом булькающем вареве с неделю, Рис почти убедил себя в том, что это именно Кристина подтолкнула мать к самоубийству, и скатился уже в откровенную мизантропию. Очень скоро он на свою беременную жёнушку уже смотреть не мог без отвращения. И чем сильнее он ненавидел Кристину, тем глубже погружался в свою депрессию. Это был какой-то замкнутый круг, из которого не было выхода. А ведь, по идее, всё должно было работать с точностью до наоборот. Переведя стрелки с себя любимого на внешний объект, Рис вроде бы должен был постепенно освобождаться от накопившегося в его душе негатива, сливая его на Кристину. Но нет, залежи этого негатива только росли и уже грозили похоронить его под завалами эмоционального мусора.

К счастью, вне дома хватка чёрной тоски немного ослабевала, и Рис стал всё больше времени проводить на работе в местной клинике, где талантливый вирусолог трудился обыкновенным терапевтом. Чтобы не спать в одной постели с женой, он специально возвращался домой за полночь и оставался ночевать в своём кабинете якобы для того, чтобы не потревожить сладкий сон будущей мамочки. Поначалу это помогало, по крайней мере, Рис получил возможность высыпаться, однако со временем изоляция перестала действовать. Теперь даже во сне бедолагу мучало чувство безысходности.

Постепенно все его сновидения свелись к единственному сюжету, в котором он по разным причинам и разными способами совершал самоубийство. Кто-то очень навязчиво подталкивал Риса к решению добровольно уйти из жизни. Самое поганое заключалось в том, что ночные кошмары вовсе не вызывали у него отвращения или ужаса, напротив, они погружали его измученную психику в состояние покоя. Не удивительно, что со временем Рис начал ловить себя на том, что с нетерпением ждёт ночи, чтобы в очередной раз избавиться от ставшей тяжким бременем жизни.

Наверное, именно эта неадекватная реакция на откровенную провокацию и вызвала у него подозрение, что его сознанием тупо манипулируют. По идее, столь сильный эмпат, к тому же обладавший способностью проецировать свои эмоции на окружающих, мог бы и раньше догадаться, что на этот раз сам оказался жертвой подобной психотехники. Увы, горькая правда начала доходить до Риса, только когда он уже буквально оказался на грани помешательства. Впрочем, сей недостаток проницательности был следствием вовсе не врождённого тугодумия, просто Рису даже в кошмарном сне не могло присниться, что Кристина была способна на такое подлое коварство.

Однако с фактами не поспоришь, его ласковая жёнушка действительно зеркалила его собственные эмоции, усугубляя эффект в разы. Причём по мере приближения срока родов, её силы росли с бешенной скоростью. Возможно, Кристина делала это неосознанно, и эмпатическая атака была просто инстинктивной защитной реакцией беременной женщины, пытавшейся оградить своё нерождённое дитя от шквала негатива, идущего от погружённого в депрессию мужа. Однако имелась и ненулевая вероятность того, что Кристина узнала о попытке неверного супруга вернуть свою любимую женщину и начала тупо мстить. Впрочем, причиной мести могла быть и смерть её любимой мамочки, в которой та несомненно могла винить своего супруга.

Осознав, что его подавленное состояние в значительной степени является наведённым, Рис даже обрадовался. В конце концов, от внешней агрессии ещё как-то можно было защититься, а вот против отравления собственным ядом противоядия не имелось. Наверное, ему следовало бы сразу выяснить отношения с зарвавшейся дамочкой, вообразившей, что сможет угробить эмпата его же оружием, но Риса сразу поразило, насколько мощным было ментальное воздействие, а потому он решил сначала выяснить истинную причину нападения, а уж потом предпринимать конкретные меры в плане самозащиты. Если причиной действительно была месть, то разговоры тут вряд ли бы помогли, тогда лучшим способом было просто расставание с озлобленной женой.

Чтобы иметь возможность пристальней присмотреться к агрессорше, Рис стал больше времени проводить дома, что по понятным причинам никак не улучшало его самочувствия. Зато Кристина буквально расцвела, и это было странно. Разве могла женщина, возненавидевшая своего мужа до такой степени, чтобы целенаправленно сводить его с ума, радоваться его обществу? Более того, Рис без труда определил, что его подавленное состояние Кристину искренне тревожит, и никакого злорадства она не испытывает. Поскольку он воспитывал свою приёмную дочь с четырёх лет, то никак не мог заподозрить её в хладнокровной диверсии. Свои эмоции Кристинка сроду скрывать не умела, да и не обладала она такой мощной эмпатией, чтобы справиться с его собственным врождённым талантом.

– Это ребёнок,– внезапно осенило ошарашенного столь неординарным выводом детектива. – Вот почему я не ощущаю агрессивного персонального фона. Этот кусочек плоти пока не умеет испытывать и излучать собственные эмоции, только зеркалить чужие. Им управляет не ненависть, а тупой инстинкт выживания.

Увы, ситуацию это никак не улучшало, напротив, сделало её совсем безысходной. Если со взрослым человеком ещё можно было как-то договориться, то с нерождённой дочкой разговаривать было бессмысленно. Да и какие претензии можно было бы предъявить этому зародышу жизни, который просто защищал себя и свою маму. То, что при этом малышка убивала своего отца, вряд ли могло бы послужить для неё весомым аргументом, в конце концов, откуда ей было знать о вкладе Риса в своё рождение. Этот мрачный мизантроп, ненавидевший свою жену, был для неё просто чужаком, пытавшимся навредить той, от кого зависела её жизнь.

Первой реакцией Риса на совершённое открытие был порыв поделиться результатами с Кристиной, но он очень быстро понял, что она ему не поверит. Он бы и сам не поверил во всю эту мистику, если бы не оказался её жертвой. Да и что могла сделать в этой ситуации мамочка? Убить своего ребёнка ради спокойствия мужа? Вряд ли хоть одна женщина на такое сподобится. Единственное, чего Рис мог добиться своей откровенностью – это превратить Кристину в своего врага и тем самым усилить психическую атаку нерождённого младенца.

– Нужно попробовать поработать с собственной психикой,– решил страдалец. – Возможно, если настроиться на позитив, то и полярность ответки тоже изменится на противоположную.

Пару дней Рис честно старался радоваться жизни, но его жалкие потуги завершились полным фиаско. Исходная причина его депрессии ведь никуда не делась, смерть любимой женщины по-прежнему вызывала в его душе тоску и отчаяние, как бы он ни пытался камуфлировать свои чувства показной жизнерадостностью. И маленький монстр, притаившийся в животике своей мамочки, безошибочно реагировал на неподдельное горе своего отца, игнорируя его бездарное лицедейство.

Возможно, если бы Кристина, вместо того, чтобы беспричинно ревновать своего мужа к матери, просто рассказала бы ему о том, что Кира жива, то всё бы уладилось самым чудесным образом. Увы, тогда неизбежно могла бы пострадать её семья, а всё, что Кристина считала своим, было для неё гораздо более высоким приоритетом, чем самочувствие мужа. Она вполне искренне считала, что такая жертва была оправдана, и даже убедила себя в том, что и сама является частью этой жертвы. А что, разве подавленное настроение Риса не сказывается и на её самочувствии? К тому же Кристина искренне полагала, что рождение ребёнка мгновенно излечит страдающего мужа, так как ему сделается не до фрустраций. Ну правда, нельзя же бесконечно переживать смерть бывшей жены, когда ты так нужен живым.

Увы, надежда Кристины на то, что время окажет благотворное влияние на состояние Риса, оказалось несостоятельным. По мере роста плода, воздействие этого маленького монстра на психику его папаши постоянно увеличивалось, а потому ситуация только ухудшалась. Рис снова начал исчезать из дома, возвращаясь только для того, чтобы посмотреть очередной сон про то, как он лишает себя жизни. Мысли о самоубийстве постепенно сделали настолько привычными, что он даже перестал возмущаться собственным малодушием. И тогда, словно в подарок за покладистость, судьба подарила ему надежду на избавление.

В ту ночь доктору пришлось дежурить в клинике, поскольку штатный дежурный врач неожиданно заболел, и замену ему не успели найти. Сделав обход, Рис прикорнул на диванчике, и ему приснился очередной кошмар со смертельным исходом. Вот только на сей раз старуха с косой забрала не свою ставшую уже привычной добычу, а маленькую мучительницу, которая последовательно доводила своего папочку до потери рассудка. Сон был очень ярким, в нём Кристина благополучно разрешалась от беременности, но ребёнок рождался мёртвым. Впервые за последние недели Рис проснулся в бодром настроении и отчего-то сразу уверовал в то, что именно так и закончатся его мучения.

Можно ли винить доведённого до отчаяния мужчину в том, что он вожделел смерти источника своих страданий? Думаю, это было бы, пожалуй, несправедливо. Однако если принять во внимание, что этим источником был его пока нерождённый ребёнок, то абсурдность ситуации сразу становится очевидной. Но Риса это ни капельки не смущало, поскольку его агрессивность по отношению к маленькому монстру приняла уже вполне осязаемые формы. Разумеется, сия перемена моментально отразилась на ответной реакции защитницы беременной мамочки, которая ощетинилась как ёжик и принялась гнобить своего папочку с удвоенной силой. Однако теперь Рис перестал чувствовать себя жертвой, он превратился в охотника, идущего по кровавому следу подраненной жертвы.

Впрочем, у этого открытого противостояния была и позитивная сторона, по крайней мере, для Кристины. Рис стал проводить дома гораздо больше времени, даже снова переехал из кабинета в супружескую спальню. Он специально провоцировал ответку маленького монстра в надежде на то, что ядовитая змеюка, притаившаяся в животике своей мамочки, тупо отравится своим же ядом и сдохнет. Это были уже не манёвры, а война на полное уничтожение, когда пленных не берут.

Глава 8

Сообщать близким людям неприятные новости всегда тяжело, особенно, если это любимая женщина, а новость касается её сына. Направляясь домой после встречи с Джаретом, Семён заранее проигрывал в уме сцену встречи с Кирой и придумывал сотни способов, которые помогли бы смягчить удар от известия о незавидной участи Мартина. Кто другой, наверное, сильно задумался бы, а стоит ли вообще рассказывать и так уже страдающей женщине, что её сын оказался в руках её злейшего врага, но Семёну даже в голову не пришло скрытничать. Честность в отношении с женой была в его представлении важнее даже сострадания к её горю.

До Каламута было менее часа быстрой ходьбы, но Семён специально сдерживал шаг, поскольку предстоящий разговор страшил его своей непредсказуемостью. Нет, предугадать, что реакция Киры будет бурной, можно было со стопроцентной вероятностью, но в какую сторону направится эта буря, Семён не представлял даже приблизительно. Возможно, всё закончится слезами, хуже, если депрессией, но имелась также ненулевая вероятность, что Кира ринется на выручку сыну, отбросив здравомыслие и забыв об опасности для её собственной жизни.

Именно такого исхода Семёну нужно было избежать любой ценой, а потому он сразу решил, что первым делом сам предложит освободить Мартина. Разумеется, он понимал, что Кира ни за что не согласится остаться в стороне, а потому решил привлечь её к спасательной миссии, но лишь в качестве транспортного средства для доставки спасателя к месту проведения операции. В качестве главного аргумента Семён планировал использовать тот факт, что спасать придётся не только Кириного сыночка, но и его собственного. Неясно, насколько убедительным оказался бы сей сомнительный довод для Киры, но применить его Семёну так и не пришлось, поскольку разговор пошёл по сценарию, которого он не мог вообразить даже в самых своих буйных фантазиях.

– Я знаю,– выслушав патетическую речь мужа, Кира печально улыбнулась и положила голову на его плечо. – Я сегодня виделась с Аликом, и он признался.

– Ты встречалась с моим сыном? – от такого неожиданного поворота Семён аж подпрыгнул. – Но почему ты отправилась в Орден в одиночку?

– Я же не знала, что Алик находится в Ордене,– принялась оправдываться Кира,– да мне и не удалось бы проникнуть в крепость, там запрет на трансгрессию теперь висит на всём периметре. Вот поэтому я и не могла отыскать Мартина.

– Но слиянию сознаний все эти запреты не помеха,– Семён озадаченно нахмурился. – Почему же тогда эта техника не сработала?

– У Мартина полная амнезия,– в голосе Киры зазвучали слёзы, хотя её глаза оставались сухи. – По сути, он стал другой личностью, а ты пытался настроиться на ту личность, которой уже не существует.

– Да, облом,– обречённо покачал головой Семён. – Но если ты не смогла проникнуть в крепость, как же ты отыскала Алика?

– Его выпускают из крепости,– пояснила Кира,– правда, нечасто. Я нашла его в лесу, и мы договорились встретиться через неделю на том же месте. Так что очень скоро ты увидишь своего сына.

– Какой он? – Семён тут же забыл все свои претензии, его глаза засветились радостью и любопытством.

– Он такой же, как ты, просто копия,– улыбнулась Кира,– и не только внешне. Алик, как настоящий бессмертный, взял Мартина под свою защиту и остаётся в Ордене ради своего друга.

– Парень здорово рискует,– в голосе Семёна прорезались тревожные нотки.

– Я пыталась его уговорить вернуться хотя бы на время,– Кира печально вздохнула,– но он отказался, потому что это могло поставить под удар Мартина.

– Нам нужно выручить наших мальчиков,– решительно заявил Семён. – Ты же поможешь мне подобраться к ставке Ордена?

– Всё не так просто,– Кира смущённо опустила глаза,– возможно, мы для Мартина действительно представляем опасность. Ты только не смейся, но я разговаривала с Нарьяной, и она меня предупредила, чтобы мы не пытались его отыскать.

– Ты поверила ведьме?! – тот факт, что его жена умудрилась связаться с покойницей отчего-то не вызвал у Семёна сомнения, а вот то, что она повелась на Нарьянину разводку, возмутил его до крайности. – Эта стерва умеет только врать.

– Зря ты считаешь Нарьяну лгуньей,– голос Киры звучал мягко, как бы обволакивал строптивое сознание мужа,– про тебя же она не соврала, да и говорила она вроде бы не от своего имени, её послал хозяин.

Нужно сказать, что тут Кира откровенно лукавила. На самом деле всего час назад она и сама была полна решимости броситься на спасение сына, позабыв о собственной безопасности. Однако за этот час произошло одно событие, которое охладило её порыв не хуже ледяного душа. А случилось вот что. Едва путешественница вернулась домой после разговора с Аликом, как в её голове снова зазвучал голос Нарьяны.

– Ты всё-таки пыталась,– с упрёком заявила покойная ведьма. – А ведь я тебя предупреждала, что для твоего сына это кончится смертью.

Как ни странно, на этот раз Кира не испугалась, более того, её аналитический склад ума с лёгкость взял верх над эмоциями. А потому появление призрака мёртвой ведьмы так далеко от её могилы показалось нашему гениальному аналитику весьма мало вероятным событием.

– Ты не Нарьяна,– уверенно заявила Кира. – Проваливай, я не стану тебя слушать.

– Глупая женщина,– теперь в голосе, звучавшем в её голове, напрочь отсутствовали интонации, словно это говорила машина. Даже невозможно было определить, мужской он был или женский,– ты испугалась какой-то примитивной ведьмы, а её хозяину дерзишь.

– Почему я должна тебе верить? – пробурчала Кира уже менее уверенно. – Я не знаю, кто ты такой на самом деле и чего добиваешься.

– Я тот, кто может с лёгкостью залезть в твою голову,– ехидный смешок совсем не вязался с угрозой, содержавшейся в самой фразе. – Разве этого мало?

– Если бы ты мог мне помешать, то не заморачивался бы уговорами,– резонно возразила Кира. – Не думаю, что ты действительно в состоянии меня остановить.

– А ты мне нравишься,– в голосе подселенца послышалось искреннее одобрение. – Большинство людишек в такой ситуации уже обделались бы, а ты только наглеешь. Впрочем, в одном ты не ошиблась, я действительно не склонен вмешиваться в судьбы человеческие. Но твой сын важен, и я хочу его спасти. Там, где он сейчас находится, для него самое безопасное место.

– А его ты не забыл спросить? – Кира от злости сжала зубы с такой силой, что даже челюсть свело. – У Мартина есть право решать, где ему будет лучше и безопасней. Мы с Семёном защитим его не хуже Ксантипы.

– Не защитите,– на этот раз в голосе подселенца прозвучала такая обречённость, что Кира невольно смутилась. – В этом мире он погибнет, а в том погибнешь ты. Почему ты просто не можешь мне довериться?

– С чего бы это? – Кира скептично фыркнула. – Докажи, что тебе можно доверять.

– Мне не нужно заслуживать твоё доверие,– голос в её голове сделался надменным и даже брезгливым,– я могу просто от тебя избавиться раз и навсегда.

Кира почувствовала, что у неё перед глазами всё поплыло, колени подогнулись, и она рухнула на пол, хватая ртом воздух. Где-то с минуту бедняжка корчилась в судорогах, а потом непонятный приступ отступил, словно его и не было.

– Убедительно? – глумливо поинтересовался голос. – В следующий раз я сделаю это с твоим драгоценным мужем, а ты будешь смотреть. Но тогда я уже не остановлюсь.

– Не надо,– Кира жалобно всхлипнула,– я обещаю оставить Мартина в покое.

– Ну ещё бы,– прокомментировал голос её безоговорочную капитуляцию и исчез.

Рассказать Семёну о нападении хозяина тьмы и о его угрозах Кира не решилась. Она слишком хорошо знала характер бессмертного, чтобы питать иллюзии в отношении его готовности сдаться обстоятельствам, даже если это были обстоятельства непреодолимой силы. А Кира вовсе не хотела лишиться любимого мужчины из-за собственного упрямства и детского гонора. Не то чтобы она действительно оставила идею вырвать Мартина из загребущих лапок Ксантипы, но переть напролом в этом деле точно было не полезно для здоровья. Для начала нужно было понять реальный расклад сил и оценить сложившуюся ситуацию с позиции стороннего наблюдателя. В конце концов, начальник над ведьмами мог оказаться прав в отношении Мартина.

– Сёма, обещай, что не станешь пытаться отыскать Мартина,– умоляющий взгляд, который Кира устремила на своего мужа, был красноречивей любых слов, и тот сразу остыл.

Впрочем, для коварной махинаторши реакция мужа вовсе не оказалась таким уж сногсшибательным сюрпризом. Она отлично знала, что в споре с упёртым бессмертным чисто женское оружие будет сильнее логики и убеждения, и Семён оправдал её ожидания. Вполне предсказуемо он сразу повёлся на жалобный вид любимой жёнушки и сдался без боя. Покладистость строптивца в столь животрепещущем вопросе несомненно заслуживала награды, и обрадованная мирным разрешением конфликта Кира тут же приступила к ритуалу награждения. В результате, Семён напрочь забыл предупредить жену о том, что к завтраку у них ожидается весьма необычный гость.

О приглашении Джарета он вспомнил, только когда утром услышал стук в дверь. Семён как ошпаренный выскочил из постели и поспешил «обрадовать» хозяйку кастрюлек и поварёшек о предстоящей ей авральной работе. Впрочем, застав свою жёнушку неглиже, напевающей какую-то весёленькую песенку перед зеркалом в ванной, он едва ни позабыл о своём намерении. К счастью, ещё один раунд барабанной дроби, раздавшейся снизу, быстренько привёл его в чувство.

– Одевайся скорей,– прошипел забывчивый хозяин, натягивая штаны,– я пригласил Джарета к нам на завтрак. Прости, что не предупредил.

– Ой, а я ведь не планировала сегодня готовить дома,– Кира быстренько завернулась в полотенце и поспешила к шкафу с одеждой. – Мы с Тиночкой договорились позавтракать в кошачьей кафешке.

– Ладно, я сам чего-нибудь сварганю,– в голосе Семёна совершенно не чувствовалась уверенность, поскольку готовить он сроду не умел. – А когда ты вернёшься? Нам ведь нужно в Гвенду.

– Разве ты не хочешь увидеться с дочерью? – Кира осуждающе покачала головой.

– А можно? – лицо Семёна тут же расплылось в радостной улыбке. – Я думал, у вас свои девчоночьи секреты.

– Возьмём Джарета с собой,– принялась командовать Кира. – Если ты пригласил его к нам домой, значит, считаешь его не опасным. Он же не побежит докладывать Ксантипе, что видел нас живыми, правда?

– Джарет вышел в отставку,– Семён чмокнул свою рассудительную жёнушку и полетел открывать дверь гостю.

Предложение позавтракать в Гвенде Джарет принял без особой радости, но и без раздражения. По большому счёту, согласившись послужить возрождённому Ордену, он мгновенно переключился в привычное положение исполнителя чужих приказов, и это состояние, как ни странно, оказалось для него очень комфортным. Наверное, будь у бессмертного немного больше времени, чтобы обдумать сей феномен, выкрутасы собственной психики показались бы ему подозрительными. Но Семён дал ему всего несколько часов, большую часть из которых Джарет потратил на сон, а потому бедолага так и не догадался, что его сознанием до сих пор управляли установки подчинения.

Приказ своего нового начальника бессмертный выполнил по-военному чётко и отправился в Каламут с рассветом, а потому был голоден как волк. Каково же было его разочарование, когда поднявшись в кухню, он не обнаружил не только накрытого к завтраку стола, но даже намёков на какую-либо кулинарную деятельность. Впрочем, фрустрации Джарета длились недолго. Как только дверь, ведущая в хозяйскую спальню распахнулась, он тут же позабыл и про голод, и про своё недовольство. На пороге появилась Кира, и от её вида Джарет буквально завис с открытым ртом и выпученными глазами.

Конечно, можно было бы списать сей эффект на волшебное омоложение, случившееся с женщиной, которую он собирался сделать хозяйкой своего дома, но на самом деле для Джарета это не было такой уж неожиданностью. В конце концов, после встречи с тридцатилетним Семёном нетрудно было догадаться, что такие же метаморфозы коснулись и его жены. Джарета потрясла вовсе не возвращённая молодость Киры, просто теперь это была совсем другая женщина. Её глаза сияли так ярко, что хотелось зажмуриться, а счастливая улыбка не давала шанса сомнениям в том, что всё будет хорошо. Джарету даже померещилось, что фигура Киры была окружена эдаким светящимся облаком, разгоняющим неприятности подобно тому, как солнце разгоняет грозовые тучи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.