# Нелюбовь

Эллин Ти

Третья часть в пенталогии про нежную любовь и горячих хоккеистов из команды «Феникс»!

«Нелюбовь» – потрясающая история любви мужчины и женщины, которые уже разуверились в этом чувстве. Эллин Ти – известный автор сентиментальной прозы, которая публикует свои книги в печатном виде впервые!

Для поклонников историй Эль Кеннеди и Солы Рэйн.

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Ти Э., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

## Глава 1

Даша

Жарко. Солнце уже село, но летняя духота не спадает, кажется, что растаю прямо сейчас, а была бы зима, прямо тут превратилась бы в ледышку. Так и не соберусь в нормального человека никогда.

Иду, постукивая каблуками, во дворах пусто, поэтому стук громкий. Темно уже, бабульки все спят, дети тоже, а молодежь у нас почему-то не собирается никогда, все в парке неподалеку тусят, а тут тишина и спокойствие.

Но в тишине этой и в стуке каблуков моих спокойствия отчего-то дико мало. По затылку странные мурашки бегут, ощущение, что кто-то наблюдает за мной, и надеюсь, это просто один из соседей в окно на ночь глядя посмотреть решил, а не… Не знаю, что «не». Спотыкаюсь на ровном месте, чуть не падаю и тут же вздрагиваю: когда сбиваюсь с ритма шагов, слышу, что кто-то идет сзади, негромко шаркая.

Становится по-настоящему страшно, сердце в пятки падает. Оборачиваюсь, стараясь рассмотреть в темноте хоть что-то, но до ближайшего фонаря еще метров двадцать, тут темно жутко, даже силуэтов не видно.

Дышу через раз, язык немеет, мне, черт возьми, страшно! Я спиной чувствую острый взгляд, ощущаю, что кто-то идет сзади, и пытаюсь прибавить шаг, чтобы отдалиться хоть немного.

Снова спотыкаюсь.

Чудом удерживаюсь на ногах. Дышу.

Иду дальше. Трясущимися руками копошусь в сумочке, пытаясь отыскать телефон.

Мне так страшно… Мне настолько страшно, что потеют ладони и сердце выпрыгивает, грудная клетка ходуном, впору вызывать «Скорую», ссылаясь на предынфарктное.

Я его слышу. Чувствую. Мне до тошноты жутко, я не понимаю ни черта. Хочется плакать. Слезы комом встают в горле, от этого тяжело дышать.

Это маньяк? Нашел одну-единственную дуру, гуляющую по ночам в пустом спальном районе?

Дохожу до фонаря и быстро оборачиваюсь: до маньяка метров пятнадцать. Невысокий, в капюшоне, руки в карманах, больше ни черта не видно, но и этого хватает, чтобы паника с новой силой подкатила к горлу.

Вряд ли это мирный житель соседского дома, да? Или заботливый внук, решивший проведать бабушку на ночь?

Саша, блин, наслушалась от нее про маньяков, а теперь жутко до смерти! А вдруг правда…

Наконец-то достаю телефон, открываю телефонную книгу и жму на первый контакт, пытаясь дозвониться. Так же легче, да? Не так страшно, да и преследователя может отпугнуть.

Я надеюсь на это.

Я очень надеюсь!

– Антош, – говорю сразу, как только тот берет трубку, – ты сильно занят сейчас?

– Что случилось, Даш? – звучит в трубке, и на крохотный процент мне становится легче. На самую малость. Но я уже не чувствую себя так уязвимо.

Бегу еще быстрее, радуюсь, что тут уже светят фонари. Очень надеюсь, что не упаду и не облегчу маньяку задачу. Оборачиваюсь. Замедлился. Но все равно страшно до одури.

– Ничего особенного, – тараторю, не понимая, что несу, – я гуляла с подружкой, теперь иду домой, а за мной какой-то мужик! Мне пройти осталось три дома до своего, просто поговори со мной, пожалуйста, очень страшно, с тобой спокойнее.

Голос срывается пару раз, дышать еще тяжелее. Сумочка падает с плеча, ловлю ее в воздухе. Нервничаю.

Кажется, я никогда не дойду до дома. На страхе и адреналине это расстояние кажется просто огромным.

Стопы и икры горят огнем от напряжения, грудь разрывается от гулких ударов сердца. Стараюсь держаться.

– Горе ты, Даша! – рычит Антон, но не злится. Переживает, слышу. – Куда ехать?

О его заботе я обязательно подумаю когда-нибудь потом. Сейчас мне кажется, что маньяк перестал меня преследовать и решил обойти по кругу, чтобы встретиться со мной лицом к лицу.

Твою…

Дышу. Я очень стараюсь. Я очень стараюсь, но не получается ни черта!

– Никуда не надо, мне два дома осталось, я у семнадцатого уже! – говорю погромче, пусть преследователь знает, что люди в курсе о моем местонахождении!

У меня лучшая подруга – фанат всех сериалов мира про маньяков, я даже в стрессовой ситуации помню, что нужно делать для своего спасения.

– Давно идет за тобой?

– Как во дворы свернула, не видела его до этого, а тут сразу из-за угла появился. Страшно, но он замедлился, когда я тебе позвонила, а еще тут фонари хорошо горят, я почти прибежала!

– Даш, ну как так? Такси не ходят? Я есть, в конце концов!

Нет тебя у меня больше, Ковалев. Нет больше.

– Тош, не ругайся, я вот пришла уже!

Голос дрожит, руки еще сильнее. Не с первой попытки попадаю магнитом, чтобы открыть подъездную дверь. Оборачиваюсь, смотрю по сторонам, прежде чем войти. Никого…

Сердце все еще стучит очень сильно, но голос Антона и отсутствие рядом маньяка немного успокаивают дыхание.

Ну и что это было…

– Я в подъезде, – оповещаю Антона. Вызываю лифт. Хотя такой накал эмоциональный, что даже в этой тесной кабинке неспокойно.

Рассматриваю себя в зеркало в тусклом свете лампочки, пока еду на свой этаж: растрепанная, испуг в глазах читается явно, губы малиновые, искусала…

Антон пытается заболтать меня, чтобы я перестала волноваться, и сейчас за это я люблю его сильнее всех на свете. Я рада, что именно его контакт был первым в телефонной книге и что, несмотря ни на что, он ответил на звонок и помог мне справиться с накатывающей паникой.

– Зашла? – спрашивает, когда замыкаю дверь. Сумка тут же из рук выпадает, на тело наваливается усталость. Адреналин уходит, меня ноги не держат просто, сил нет ни на что больше. Даже до ванной дойти, чтобы умыться. Сижу в прихожей на маленьком пуфике и чувствую, как слезы, стоявшие в горле, подкатывают к векам. Мне было страшно гораздо сильнее, чем казалось в моменте…

– Зашла, – всхлипываю в трубку.

– Запрись на все замки и найди в себе силы дойти до кровати, пожалуйста. Давай, Даш, я с тобой, нужно все это сделать.

Я пытаюсь. Правда. Но руки и ноги не слушаются почти…

Антон просит дышать, считает мне секунды для того, чтобы я медленно выдыхала, и это действительно помогает. Силы не возвращаются, но плакать не хочется. И я все-таки с трудом встаю, чтобы закрыть цепочку и еще один замок, и бреду по квартире до спальни, прямо в одежде заваливаясь на кровать.

Жарко, душно. Но меня колотит. Залезаю под одеяло, укутываясь до самого носа, и пытаюсь успокоиться окончательно.

– Все, Даш, ты в безопасности, закрывай глаза, тебе стоит поспать, – говорит Антон и, кажется, добавляет еще пару слов, но я уже не слышу… Проваливаюсь в сон, абсолютно вымотанная жутким вечером. Таких приключений со мной еще не случалось…

## Глава 2

Даша

Я слышу сквозь сон какие-то странные звуки, но голова настолько чугунная, что подняться, чтобы понять происходящее, у меня нет сил.

Что-то стучит, кажется, но я действительно не могу сообразить, что это и кто виновник этих звуков. Может, соседи? Тогда можно спать дальше…

– Дарья! – внезапно разносится по квартире грубым и дико злым голосом, и я подпрыгиваю на кровати с новой порцией страха.

Отец…

Папа живет в центре города, но иногда приезжает ко мне на выходные. Мамы у меня нет, отец работает, кажется, круглосуточно в своей фирме, и видимся мы довольно редко, но это не спасает меня от его нотаций и вечного желания контролировать. Я единственный ребенок, он один воспитывает меня с семи лет, но иногда его переживания переходят все границы.

Встать с кровати не успеваю, он уже появляется на пороге комнаты. Злющий, волосы почти дыбом, дышит тяжело, как бык перед нападением. Я точно маленький хомяк рядом с ним, дотронься до меня – и нужно будет «Скорую» вызывать.

Я очень сильно люблю папу. И знаю, что папа любит меня. Но он сложный человек, с которым не всегда легко договориться, а еще и годами выработанный командный тон не добавляет веселья нашему общению.

– Дарья, какого черта? – влетает он в комнату. Я все еще сижу на кровати. В одежде, в которой гуляла вчера… Боже. Прикрываюсь одеялом, чтобы отец не подумал ничего плохого, и делаю глазки кота из мультика, только бы он не ругался сильно. – Я стоял в подъезде пятнадцать минут! Потому что дверь была закрыта на цепочку, а ты не могла открыть, когда я стучал, или хотя бы взять трубку!

Он злится, очень сильно, а у меня совершенно нет сил, чтобы хоть что-то пытаться ему объяснить. Ночное приключение высосало из меня всю энергию, мне действительно так хреново, что, кажется, поднялась температура. От стресса, наверное…

Пытаюсь помять руками шею – ломит, неприятно – и закрываю глаза, дослушивая, какая я бессовестная, заставила отца нервничать.

Но папа сдается быстро. Обычно его хватает минут на двадцать, а сегодня и того меньше: он видит, что мне нехорошо, и тут же смягчается, хотя бубнить будет еще долго. Но уже без злости.

– Ты заболела? – Он присаживается ко мне на кровать и кладет руку на лоб. Прохладная, так хорошо… Кажется, я и правда заболела. Всегда так. Стоит мне перенервничать, как наутро поднимается температура. – Дарья, как так? Ты снова съела слишком много мороженого?

Его мне тоже много нельзя, сразу горло болит.

Киваю. Я лучше совру, что съела слишком много мороженого, чем расскажу правду, от чего у меня температура. Потому что папе такое нельзя рассказывать ни в коем случае. У него сначала будет приступ от нервов, а потом он пойдет ругаться со всей округой и искать виновника моих нервов. И не удивлюсь, если найдет.

И я бы рада, чтобы козла нашли и наказали, но нервы и здоровье папы мне все-таки дороже. Тем более что этот преследователь ничего мне не сделал. А два раза в такие ситуации не попадают ведь, да?

– Прости, пап, я просто очень крепко спала, у меня и правда температура, кажется, – выдыхаю я, и отец окончательно оттаивает. Пока он уходит в ванную, чтобы найти градусник, я быстро, хотя в моем состоянии это очень сложно, переодеваюсь в домашнее и даже успеваю нырнуть обратно под одеяло. Фух! Удалась шалость. Потому что папа не понял бы, если бы увидел, что сплю не в домашней одежде. Придумал бы себе все что угодно, кроме того, что убегала от маньяка и вырубилась на нервах без сил.

– Вот градусник, – протягивает его мне, – я на кухне, сделаю тебе чай. Я сегодня ненадолго, Дарья, работы полно.

Как будто он хоть когда-то приезжает надолго… Он работает слишком много. Чересчур. Папа всю жизнь пахал, чтобы прокормить меня и иметь возможность ни в чем меня не ограничивать. Мама бросила нас, когда мне было семь, и с тех пор папа землю роет, чтобы у меня было все. И у меня правда все есть. И на самом деле отец выстроил свою карьеру так, что ему не обязательно работать так много, но вот привычка пахать никуда не уходит, и он все так же работает с утра до вечера. Лучше бы женщину себе нашел… Он у меня такой красивый! Да толпами бы падали, если бы он только решил, что ему нужны отношения. Но… раньше он боялся меня обидеть тем, что приведет в дом женщину, а сейчас, говорит, привык один. А мне грустно от этого. Он хоть и противный, но очень хороший.

Градусник пищит, заставляя меня вынырнуть из мыслей. Держу его еще секунд двадцать, достаю, и картина маслом: тридцать восемь. Как всегда… Радует одно: обычно температура, вызванная нервами, проходит на следующий день. Надеюсь, так и будет. Потому что болеть я сильно не готова. Во-первых, это скучно. Во-вторых, хватит и того, что во-первых. Живу одна, толпы друзей у меня нет, только Сашка, но она живет далеко, да и заражать ее не хочется. Еще был Антон, но… Боюсь, общение наше уже явно не на той стадии, когда он мог бы приезжать ко мне с апельсинами.

Телефон жужжит на тумбочке, поднимаю его и улыбаюсь: Антон. Только подумала о нем. Спрашивает, в порядке ли я. Заботливый… повезет той, кто не проворонит свое счастье, как это сделала я. Сама виновата. Нечего жалеть теперь.

– Дарья, что с температурой? – Папа никогда не называет меня Дашей, кстати.

– Тридцать восемь…

Он застывает в дверном проеме с чашкой чая и смотрит на меня чуть строго, как будто бы я виновата в том, что у меня температура. Всегда так делает! Лишний раз и болеть не хочется.

– У меня командировка на две недели, и как мне тебя одну теперь оставлять в таком состоянии? – спрашивает папа, укрывая меня одеялом посильнее. А я только на секунду задумалась, что перебраться к папе на пару недель было бы очень здорово. И не из-за температуры, конечно. А из-за… Я умом понимаю, что вряд ли это был какой-то серийный убийца, который заприметил меня и теперь, пока я не стану его жертвой, не отстанет. Скорее всего, это какой-то залетный идиот, который хотел добиться своего в моменте. У него не вышло, и преследовать меня он, конечно, не станет…

Умом-то понимаю! Но вот Сашка, подруга моя лучшая, в голове моей сидит и голосом мелодичным на ухо поет, что надо остерегаться теперь, по сторонам смотреть, а еще лучше запереться дома на двенадцать замков, заколотить все окна и нос никуда не высовывать. А если и высовывать, то только с мешком за спиной, где будет нож, перцовка, бита, молоток, шокер и еще куча всего. И обязательно выходить только в кроссовках. Ну, чтобы убегать, если что, удобнее было.

Вспоминаю, как бежала вчера на каблуках под жутко-тусклым светом фонарей, и по спине бегут мурашки. Угораздило же, блин…

И только порываюсь рассказать отцу, что со мной приключилось, как вижу озадаченность на его лице по поводу того, как ему ехать в командировку, если я заболела. Черт… если я расскажу ему, что произошло, он не то что командировку, он вообще работу бросит. И охрану мне наймет. И будет сам со мной везде ходить. А еще обязательно заберет меня к себе и будет эту квартиру кому-нибудь сдавать. А я ее, между прочим, сама выбирала! Не отдам никому.

Решаю молчать, так будет для всех лучше. А я пару дней дома отлежусь, а потом и правда любые маньяки обо мне уже забудут.

– Пап, езжай и не волнуйся, я девочка взрослая, а температура быстро пройдет. Обещаю пить все лекарства и быть умницей.

– И брать трубку, когда я звоню, – ругает папа за инцидент с дверью. Спасибо, не спрашивает, почему я вообще на все замки закрылась.

– Есть, мой генерал! – улыбаюсь я натянуто, прикладывая ладонь к голове, и даже на это движение сил едва хватает. Я просто хочу спать…

Засыпаю мгновенно, только краем сознания слышу еще какие-то слова отца, а через некоторое время – звук закрывающейся двери.

После нервного напряжения мне нужно отоспаться, это поможет лучше любых лекарств. Да и делать сейчас, если честно, не особо что-то хочется. Только спать, спать и спать.

И сплю я практически целые сутки, изредка открывая глаза, чтобы дойти до ванной комнаты, ответить на звонок папы или все-таки выпить чай и таблетку от головной боли.

Я давно не испытывала такого страха, меня это очень сильно вымотало эмоционально, и даже с Сашей я нахожу силы поболтать только через день, за что, конечно, получаю выговор.

Про преследователя молчу, иначе Саша поставит на уши весь город, да еще и сама в ужасе будет ворчать свое фирменное «я же говорила». Что говорила – непонятно, но говорила же!

Именно поэтому я соглашаюсь пойти погулять в парк уже через два дня, когда чувствую себя отлично. А рассказать Сашке про маньяка все еще не могу! Но не сидеть же в заточении всю жизнь теперь, да?

Уверяю себя, что все будет в порядке, и выхожу из квартиры, все-таки оборачиваясь теперь на каждый шорох. Вот тебе и в порядке…

## Глава 3

Даша

С ней время летит очень быстро. И страхи все куда-то убегают, оставляя только радость и счастье в душе.

Лучшая подруга – это лучик солнца в моей жизни. Не зря же у нее фамилия Солнцева!

Пока гуляем, я вообще забываю, кто там меня пугал пару дней назад и как я пыталась убежать, надеясь на то, что все закончится хорошо. С Сашей обо всем забываю! Кайфую от этого. Потому что все это время дома я так или иначе думала о произошедшем, хотя по факту ничего не произошло, но с ней… Это потому что я не рассказала ей, конечно, но в любом случае мне замечательно.

– А он мне говорит «ты очень красивая, давно наблюдаю, давай кофе угощу», – рассказывает Сашка про какого-то очередного парня, которого она, конечно же, отшила. Она всех отшивает, а они толпами липнут! У Сани ноги от ушей и глаза самые красивые, что я когда-либо видела, конечно, все мужики на нее внимание обращают. Но с ее паранойей… Повезло только ее бывшему с ней целый год встречаться, удивительным образом. Жаль только, ей с ним не повезло. – Нет, нормально, Даш? Давно наблюдает он. Еще один маньяк. Мне теперь что, ходить и думать, что он где-то там сидит и наблюдает за мной? – продолжает Саша, и у меня на секунду перехватывает дыхание. Потому что действительно кажется, что за нами, в частности за мной, наблюдает кто-то.

Мурашки снова толпами бегут по затылку и позвоночнику, я ежусь и даже перестаю слушать Сашку на какое-то время: верчу головой, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит, и когда понимаю, что действительно никого нет, немного выдыхаю. Ладно. А то у меня уже тоже паранойя, как у Сани, развивается, нужно взять себя в руки.

– Даш, ты тут? – спрашивает Сашка, щелкая пальцами у меня перед лицом. Да не знаю я, Сань, где я… Странное происходит что-то, самой мне не нравится. – Говорю, расходиться пора, у меня собеседование через час.

– Да, прости, задумалась что-то.

– Только не говори, что опять страдаешь по своему Ковалеву, – закатывает она глаза. Ей вообще Антон не нравится. Конечно же, из-за наших прошлых отношений, которые и отношениями назвать нельзя. Ну и естественно, он маньяк, конечно же. Кто еще будет с девушкой заниматься сексом без обязательств? Только маньяк. Спросите у Саши, она вам расскажет. – Вон пойди к нему в команду и возьми любого, раз так сильно хочется, покажи ему, что не страдаешь.

– Так, ну, во-первых, я действительно не страдаю, – хихикаю я, поднимаясь с лавки вслед за подругой, – а во-вторых, в сторону хоккеистов отныне даже не смотрю. Они слишком наглые и самоуверенные, не хочу. Давай лучше тебе подберем!

– Даш, иди ты… – цокает Сашка и целует меня в щеку, – домой иди! Созвонимся!

Смеюсь, провожаю подругу взглядом и разворачиваюсь, решаясь прогуляться пешком. Небо все в тучах, и я очень надеюсь дойти до дома быстрее, чем начнется ливень, но не успеваю пройти и несколько минут, как гремит так сильно, что я от неожиданности подпрыгиваю на месте и прикладываю руку к колотящемуся сердцу. Да что за издевательство над бедным органом уже который раз!

Наклоняюсь, чтобы поправить съехавшую от резкого прыжка босоножку, и замираю: кто-то снова за мной идет.


Тот или другой – понятия не имею. Но человек в черной кофте с капюшоном абсолютно точно идет в мою сторону, и нас разделяет ничтожно маленькое расстояние.

Это какая-то шутка? Я не понимаю. Он пересмотрел сериалов про серийных убийц вместе с Сашей?

Сейчас мне еще страшнее. Потому что на идиотское совпадение это уже не похоже. Какого черта вообще?!

Меня немного успокаивает тот факт, что мы в парке, еще светло и вокруг люди. Но вот то, что меня, кажется, реально преследуют, заставляет очень сильно нервничать.

Я иду. Куда – не знаю, просто иду. Стараюсь не оборачиваться, чтобы он не понял, что я засекла его, и топаю так быстро, как только могу.

Мне страшно до тошноты. Снова бешено колотится сердце. Дрожат руки.

Сбиваюсь с шага, но не торможу, достаю телефон и снова набираю Антона. А кого еще? Папа уехал, Саша мне не поможет. А больше и некому…

Но трубку Ковалев не берет, ни второй, ни третий раз, и меня бросает в сильную дрожь. Нужно что-то делать… Но что?!

Перехожу дорогу. Проверить, вдруг я ошибаюсь? Перейду, а он себе дальше пойдет.

Но он переходит за мной. И метров через тридцать я перебегаю дорогу обратно, чуть не угодив под машину. Господи…

Первые капли падают на лоб и руки; если сейчас начнется ливень, я точно умру от страха. Оборачиваюсь: он идет параллельно, через дорогу; может, я все-таки придумала себе все? Идет себе по тротуару человек…

Его лица не видно, но мне кажется, что это тот же самый человек, хотя и в прошлый раз я толком ничего не успела запомнить. Чувствую.

Краем глаза замечаю, что он снова переходит дорогу на светофоре, и… боже. Он как-то так ускорился, что оказался впереди и идет прямо на меня, и я прямо сейчас иду ему в лапы.

Разворачиваюсь. Куда бежать? Не дышу, не живу, думать не получается!

Начинается дождь. Гроза уже практически не пугает по сравнению с этим.

Срываюсь и просто бегу, замечаю спорткомплекс и ускоряюсь, надеясь не угодить в грязь лицом и не дать тем самым ему меня догнать. Господи… хоть бы хоккеисты были там! Хоть бы у Антона была сейчас тренировка! Я не знаю, к кому еще могу обратиться за помощью, мне больше не к кому…

Волосы противно липнут к лицу, дороги почти не видно, но чем ближе я к нужному зданию, тем спокойнее становится.

Залетаю внутрь, поскользнувшись на плитке мокрой подошвой, но чудом остаюсь на ногах и тут же оборачиваюсь, разглядывая улицу через большие окна, очень боясь увидеть его.

Но его нет. И от этого то ли легче, то ли еще страшнее. Я не знаю, что мне думать и какого черта это все происходит, голова раскалывается на мелкие кусочки.

Дышу, пытаюсь успокоиться и медленно бреду к стенду с расписанием всех тренировок, и когда вижу, что это время занято старшими хоккеистами, – выдыхаю. Вряд ли маньяк сунется в спорткомплекс, потому что тут постоянно поток людей, да и камеры наверняка. А до дома меня теперь точно довезут в целости и сохранности.

И кажется, снова хочется жить. Хоть и страшно до сих пор так, что колени дрожат.

Антон появляется в поле зрения самый первый и буквально через пятнадцать минут. Я не контролирую себя практически, просто как обезумевшая бегу и обнимаю его, пытаясь спрятаться. Мне все еще страшно. А с ним хоть немного спокойнее.

Антон спрашивает, что случилось, злится и удивляется, когда рассказываю, что снова чуть не угодила в лапы маньяка, а сам постоянно в сторону смотрит, хотя и слушает меня. Вот она, кажется, та, ради кого сам Ковалев остепениться решил. Красивая…

– Я боюсь, Антош… – Паника подкатывает к горлу, когда понимаю, что ему нужно уйти к другой. И я не ревную, давно отпустила уже. И не пытаюсь сорвать им свидание. Мне просто действительно очень страшно…

– Слушай, так, сейчас все решим! – Он по сторонам смотрит, думает что-то, а мне все равно уже что, главное, домой. – Леха, – цепляет он одного из проходящих мимо хоккеистов, – Леха, выручай. Надо девушку домой в целости и сохранности доставить, там маньяк какой-то нарисовался, надо проводить. Будь другом, помоги, а? Проставлюсь.

– Да ладно, – внезапно грубым и чуть хриплым голосом говорит этот Леха, – на безвозмездной основе помогу, что я, не человек, что ли?

Уходить с незнакомым мужчиной после того, что было полчаса назад на улице, – идея не из лучших, но, если ему доверяет Антон, у меня нет смысла бояться и паниковать.

Ковалев довольный убегает к своей девчонке, и я почти завидую, по-доброму… Не той я была, кого ему хотелось бы добиваться. А тут видно, что бегает вокруг нее, пытается, а она как камень холодная. Оттаивай, дурочка, хороший мужик же…

– Зовут-то тебя как, рыжая? – спрашивает все тот же Леха, глядя на меня со странной ухмылкой.

– Даша, – шепчу я. Голоса почти нет – так тяжело дышала от страха, нервов и бега, что завтра буду горло лечить, видимо.

– Ну, поехали домой, Даша? – Он улыбается по-доброму, крутанув в руке ключи от машины. Машина – это хорошо… Так еще меньше страшно.

## Глава 4

Леша

Тренировки в последнее время какие-то адовые. Сил после земли и льда остается разве что на душ и сон, даже на поесть – и то не всегда. Оля гоняет, как школьников провинившихся, Палыч еще сильнее, готовит нас к сезону, и реально временами сдохнуть хочется. Подзарядку-то где брать? Особенно холостым мужикам. Мне вот чтобы пожрать и энергии набраться, надо это «пожрать» приготовить сначала. А это еще растрата лишней энергии. Нерационально. Мне уже десять лет как не восемнадцать для таких нагрузок, хоть к маме обратно переезжай, чтобы кормила вкусно, а то сдуваюсь я, джинсы слетают, это уже ни в какие ворота.

Мама говорит «жениться тебе пора», а я думаю, что надо просто заказать себе доставку сегодня и не париться. Женился я уже один раз, спасибо, хватило, не хочу больше. Потому что женщины – меркантильные создания. Красивые, сука, сексуальные, привлекательные, но меркантильные. Юлька, бывшая, бросила меня, когда на горизонте замаячил хер побогаче. Сразу, не задумываясь, забывая про клятвы в ЗАГСе и про нашу общую дочь, с которой, к слову, запретила мне видеться после этого. История длиною в жизнь, книгу целую написать можно, если вспомнить, что происходило. Но факт в том, что даже суд не помог, и чтобы не травмировать ребенка, я просто отступил и уже шесть с половиной лет плачу алименты девочке, которую не видел почти всю ее жизнь…

Потому что Юля решила, что мужик богаче – это круто. И в перспективы мои не верила. А мне было-то двадцать, я старался, бился куда-то! А она не верила. И быстро сбежала с ребенком под мышкой к тому, у кого за душой было побольше, чем у меня.

С тех пор в любовь я верю максимум на пару ночей. Девушки не отказывают, я тем более не против такого, и всего хватает. Кроме, сука, нормальной еды!

Поэтому совету мамы я не последую, а вот своему – с удовольствием. Закажу себе целую гору бургеров и буду счастлив.

Сегодня сил как-то вообще нет. Выплетаюсь из раздевалки одним из последних с мечтой упасть на кровать лицом в подушку и не вставать ближайшую вечность. В двадцать семь уже можно считаться старым? Потому что я, кажется, уже да. Колени хрустят, и устаю быстрее, чем раньше, пора на пенсию и голубей на лавках кормить.

Иду в холл, думая о своем, как вдруг Коваль меня зовет и за руку хватает, подводя к какой-то рыжей с перепуганными глазами. И че надо от меня?

– Леха, выручай. Надо девушку домой в целости и сохранности доставить, там маньяк какой-то нарисовался, надо проводить. Будь другом, помоги, а? Проставлюсь, – говорит Коваль, а сам на Крохалеву зыркает, любовничек.

Смотрю на девчонку. Ниже меня прилично, на голове гнездо рыжее, глаза красные, сама дрожит стоит, мокрая вся. Маньяк, говорит, нарисовался. Поклонник какой бегает за ней, что ли?

Мне оно, конечно, триста лет не надо, но как-то выглядит эта девчонка неважно, что отказать не по-человечески будет. А где-то в глубине души я все-таки человек. Почти джентльмен. Очень глубоко.

– Да ладно, – говорю я, а сам надеюсь, что живет эта рыжая не на другом конце города, иначе буду я свою почти человечность проклинать потом. Спать и жрать все еще дико хочется. – На безвозмездной основе помогу, что я, не человек что ли?

На самом деле мне от его «проставлюсь» ни холодно, ни жарко. Ну купит он мне пива, и какой толк, если не пью почти? А так бесплатно помогу, считай доброе дело, может, карму подчищу хоть немного, а то я тут недавно с одной блондиночкой домой приехал, так бабуля у подъезда меня чуть не прокляла. Хоть в церковь иди, честное слово.

Коваль хлопает меня по руке и довольный убегает к Сергеевне, думая, что все вокруг идиоты и никто ничего не видит, а подсолнух этот яркий стоит и смотрит на меня испуганно, хотя сама девчонка не кажется такой забитой серой мышью. Видимо, и правда случилось что-то. Ну да ладно, дело уже не мое. Мое – доставить.

– Зовут-то тебя как, рыжая? – спрашиваю, а то вдруг нам ехать хер знает сколько вместе, а я даже имени ее не знаю.

– Даша, – шепчет она, голову опуская. Досталась пассажирка, само веселье! Хоть траурную песню ставь, честное слово.

– Ну, поехали домой, Даша? – Я улыбаюсь, чтобы еще сильнее не испугать, и пропускаю вперед к выходу. Замечаю, как она глазами в Коваля стреляет, интересно… Открываю дверь, и мы выходим под ливень, хватаю Дашу за руку и быстро тащу к своей тачке, почти запихивая на пассажирское. А то сама она заторможенная какая-то, пока поймет, что я от нее хочу, уже вся вымокнет и салон мне зальет.

– У тебя такая машина большая, – опять шепчет она, когда за руль сажусь, как будто за лишнюю громкость звука ее кто-то будет бить или штрафовать как минимум. А машина у меня правда большая. Семиместная, высокая. У меня сосед продавал за половину цены, дураком надо быть, чтобы не взять такую, он катался-то на ней от силы год. Ну и я привык к ней, большая, все вмещается, и я со своими почти двумя метрами тоже. Хорошо же. – А правду говорят, что мужчины размером машины компенсируют размер в штанах? – внезапно говорит та, кто еще минуту назад стоял в холле и чуть не плакал.

Что и требовалось доказать. Как забитая мышь она точно не выглядит. И даже какой-то испуг не спрятал нутро, коготки и зубки-то прорезаются.

– Показать? – спрашиваю, заводя машину, и девчонка краснеет тут же. То дерзкая и кусается, то краснеет и прячется, странная.

– Отклоню предложение, пожалуй, – хихикает, заметно расслабляясь. Ладно, меня не боится, это хорошо. Зачем меня бояться? Я добрый, пушистый. Домой отвезти могу вот, сплошная положительность!

– Тогда вопросы такие не задавай, а то моменты бывают, когда твои отклонения никого волновать не будут уже. Хорошо, что я не такой. Повезло, считай. Ехать куда, Рапунцель?

– Почему Рапунцель? – хмурится рыжая и смотрит на меня так странно, как будто я недалекий какой-то.

– Ну ты прическу видела свою? Рыжее гнездо, точно Рапунцель.

– Рыжее гнездо было у Мериды, а у Рапунцель длинные золотистые волосы, знаток мультфильмов! – наконец-то улыбается Даша, и я выруливаю с парковки, почувствовав облегчение.

– Мне Рапунцель больше нравится. Мерида не звучит. Так что будешь Рапунцель. Ехать-то куда?

– Кировский район, Западная, двадцать один, Чудовище, – говорит рыжая, отворачиваясь к окну и хихикая. Орешек-то не всем по зубам, оказывается. А еще она живет рядом, походу. Потому что я в двадцать втором доме живу на западной. А это прямо напротив, только через детскую площадку.

– И чего это я Чудовище? – Надо заболтать ее. Она, когда молчит, начинает, видимо, думать, и сразу улыбка спадает у нее и руки трясутся. Женщинам вообще думать вредно. Поэтому лучше буду разговаривать с ней, а то заразит меня апатией, чего доброго. Ехать нам минут пятнадцать, если без пробок, так что надо болтать, раз случай пришелся. – Ты эта тогда. Как ее… Эльза? Ну, которая Чудовище расколдовала.

– Ага, – снова хохочет рыжая, – Эльза. Я останусь Рапунцель, пожалуй. Мы из разных сказок с тобой, Алексей.

И тут я с ней очень согласен.

## Глава 5

Даша

В машине тепло. Совсем не страшно. И даже этот длиннющий гад с пошлыми шутками не портит моего спокойствия. Надо будет хоть спасибо сказать, а то я свалилась как снег на голову ему с легкой руки Антона, а он выглядит очень уставшим после тренировки, явно не пределом его мечтаний было везти непонятно кого непонятно куда. Надеюсь, что он живет не на другом конце города, а то действительно как-то уж слишком некрасиво…

Меня наконец-то перестает трясти. Хотя от воспоминаний о произошедшем уже второй раз бросает в дрожь. Кто это? Что ему нужно от меня? Почему я? Что он хотел сделать?

Вопросов в голове миллион крутится, но ответить ни на один из них не получается. Потому что я искренне не понимаю, кто может вот так ходить за мной. Для чего вообще? У меня даже нет ничего ценного. Да и вряд ли с целью ограбления кто-то бы вот так ходил за мной по пятам…

– Рапунцель, – опять говорит этот Леша. Он вообще ни на секунду не замолкает, хотя, наверное, мне это больше нравится, чем раздражает. Даже несмотря на то что несет он какую-то чепуху, это очень отвлекает от глупых мыслей и страха. – А бежишь-то от кого? Решила кинуть кого-то после секса, а теперь он тебе прохода не дает? – Чудовище посмеивается, но мне совсем не смешно. Но я не виню его, хоть и бесит. Он не знает ситуации, а я не уверена, что хочу делиться с первым встречным, даже если он везет меня домой.

– Да… почти, – выдавливаю улыбку. Не хочу рассказывать ему. В этом нет смысла. Начну говорить – снова начну бояться. А я только-только смогла расслабиться. Тем более с этим Лешей мы вряд ли увидимся снова, зачем ему рассказывать о том, что происходит в моей жизни? – Вот тут налево.

– Да, я в курсе.

– Бывал тут? – удивляюсь я, потому что спальный район на окраине далеко не самое узнаваемое жителями города место.

– Живу тут, – усмехается он, паркуясь у моего подъезда, – в двадцать втором. – Леша показывает пальцем на дом прямо напротив, и я удивляюсь, каким образом мы умудрились ни разу не встретиться. Я либо действительно никогда его не видела, либо не обращала внимания, потому что лицо его знакомым мне совершенно не кажется.

– Спасибо, что подвез, – говорю я, но выходить из машины не спешу. Мне снова становится страшно. Тупое ощущение, что этот маньяк выбежит из-за машины и стукнет меня по голове, не дает покоя. Я так и сижу, положив пальцы на ручку двери, пытаясь ровно дышать.

– И что, даже не позовешь на чай? А как же благодарственный секс? – спрашивает Чудовище, играя бровями.

Я люблю секс. И не отношусь к нему как к чему-то светлому и трепетному, что можно дарить только любимому мужчине только в браке и все такое. И в принципе, встреть я этого Лешу в другой ситуации, возможно… Ну, он красивый. Высокий, плечи как половина машины широченные, руки красивые.

Но вот сейчас, когда меня кто-то преследует и мне нужно думать, как справиться с этим и остаться в живых, секс – это последнее, чем я буду заниматься. Тем более с первым встречным.

Бросаю на Лешу уничтожающий взгляд, но все еще не спешу выходить. Ну страшно же…

И, видимо, не таким уж уничтожающим является мой взгляд, а больше удивленным, потому что Леша закатывает глаза, но выходит из машины под ливень, открывает мне дверь и даже руку подает. Вау. У Чудовища есть манеры.

– Но это не для чая и секса! – спешу я сказать, когда мы заходим в подъезд. А то надумает себе еще чего.

– Бесстрашная ты девчонка, Рапунцель, – усмехается он, когда мы ждем лифт.

– Почему это?

– Незнакомого мужчину утащила в подъезд, стоишь, ждешь лифт. А если я маньяк? Кнопку «стоп» нажму, и все, спасайся кто может.

Иронично, но именно на этих словах приезжает лифт. И мы в него входим, продолжая диалог.

– Если Антон меня тебе доверил, то ты точно ничего плохого не сделаешь. Он бы не подставил меня.

– Да Коваль у нас прям не человек, а солнышко ясное! – Он немного злится на этих словах почему-то. Хмурится, челюсти сжимает. Подозреваю, что дело в девушке. Чувствую просто, женская интуиция.

Выхожу на своем этаже и иду к двери, ненавижу эти длинные коридоры. А Чудовище следом идет, молча, и мне то ли действительно начинать бояться его, то ли доверять, как и планировала.

– Спасибо, что проводил, – я поворачиваюсь у двери, – и подвез.

– У тебя есть время передумать и утром поблагодарить меня еще и за крутую ночь.

– Спасибо, Леша, что проводил, и надеюсь, больше не встретимся. Доброй ночи.

Забегаю в квартиру, за пару секунд справившись с замком, и слышу, как это Чудовище смеется надо мной! Шутник! У меня тут сердце от страха выпрыгивает, а ему смешно… За секс его благодарить. Нет, ну что за наглость вообще?

Чувствую, как краснею от таких заявлений. У меня давно никого не было, я последнее время, кроме Антона, даже не замечала никого, даже не разговаривала ни с кем! А тут наглый такой сразу попался. Не стесняется ничего, фразочками такими бросается, что то ли смеяться, то ли краснеть, прямо как сейчас.

Подхожу к окнам, закрываю шторы, осторожно осматриваю двор на наличие мужчин в капюшонах. У меня страх теперь жуткий после всего этого, и как жить?

Подхожу к окну в спальне и поднимаю взгляд на дом, стоящий напротив. На шестом этаже загорается свет, и я почему-то сразу думаю: это Леша там живет или не он?

Стоп. А зачем я вообще об этом думаю?

Одергиваю себя и закрываю окна, иду на кухню, чтобы сделать кофе и расслабиться все-таки, потому что напряжение, которое покинуло меня, пока я сидела в машине, медленно начинает снова заполнять каждую клеточку тела. А я не хочу бояться даже дома. У меня два замка, у меня цепочка, в конце концов! Через нее только папа пробраться смог, но он, кажется, может забраться куда угодно.

Наливаю кофе, отрезаю кусочек сыра и иду в кровать, решая посмотреть какую-нибудь комедию. Это точно должно помочь. Если не снять напряжение, то хотя бы уснуть во время просмотра, это мне тоже подходит.

Утаскиваю ноут со стола на колени, открываю соцсети, проверяя сообщения, и вздрагиваю от звука щелкнувшего оповещения.

Меня за секунду окунает в страх, кажется, будто это маньяк объявился еще и таким образом. Я правда схожу с ума, божечки… Потому что веду мышкой на нужную кнопку слишком долго, боясь увидеть написанное, но боюсь я, очевидно, зря.

Новый рекомендованный друг. Всего-то. Бурлящая от страха кровь отливает от головы, а глаза непроизвольно закатываются. Потому что новый рекомендованный друг: Захаров Алексей.

Ох… много тебя сегодня, Алексей!

## Глава 6

Даша

Я сижу дома уже целые сутки. Так точно можно сойти с ума, без шуток. Мне не хочется смотреть фильмы, даже музыку слушать нет желания, потому что каждый раз, когда что-то громко звучит, мне кажется, что я слышу какие-то посторонние звуки. Я отсюда уеду либо в психушку, либо вообще никуда не уеду, потому что растолстею и банально не пролезу в дверь. Потому что только и делаю, что бегаю на кухню и утаскиваю печеньки из коробки. Ну ужас!

Просто еды нормальной нет почти, надо было в магазин сходить, прежде чем закрываться дома от маньяка. Можно, конечно, заказать доставку, но у меня с ней слишком плохие отношения. Когда курьер вместе с моими продуктами на два часа в лифте застрял, не доехав всего один этаж, я поклялась больше доставкой не пользоваться. Ну или выходить встречать курьера у дома, потому что это издевательство же.

Окна не открываю, живу как в склепе, и на второй день меня начинает это жутко раздражать. Сама себя доведу ведь…

Выдыхаю. Нужно собраться. Сашке не могу пока рассказать, она со своей манией все преувеличивать запишет меня сразу же в покойники от рук серийного маньяка, найдет еще двадцать похожих ситуаций, достанет меня статьями на тему преследований и будет звонить каждые три секунды, чтобы узнать, не пристукнули ли меня еще в подворотне. Люблю Сашу, но бояться от этого буду только сильнее. Папе тоже не могу: у него командировка, он бросит все и приедет, точно знаю, а допустить этого я не могу, он слишком дорожит своей работой. Антону… не считаю, что имею право лезть к нему с этим. Особенно сейчас. Сама отвергала, сама теперь и расхлебывать буду.

Вот и чего мне в жизни не хватало? Хороший мужик был, а я отношений боялась, потому что бабник он. Но сама знала ведь, что, кроме меня, у него не было никого. У меня вообще страх отношений какой-то. Наверное, это из-за родителей. Мама ушла, когда мне было семь лет, бросила ребенка без зазрения совести, оставила меня ради другого мужчины и даже не поцеловала на прощание. Собрала вещи на моих глазах и уехала, оставив одну дома, а я до вечера ждала отца с работы и плакала потом у него на плече. Поэтому и боюсь любви. Она обманчива. Я всегда верила в то, что мои родители любят друг друга, а в итоге что? Папа всю жизнь один. Мать даже не вспоминает обо мне, я знаю, что у нее другие дети. Попробуй тут поверить в любовь…

Вот Леша этот. Красивый мужик на самом деле, взрослый, высокий, спортсмен, даже почти джентльмен, но дурак дураком ведь! Кто с таким отношения иметь захочет? Шутки пошлые, намеки недвусмысленные, никакой нежности ни в одном его движении нет. Ну медведь! Еще и в мультиках не разбирается. Это самый главный минус, кстати.

Ладно. Нужно спасать себя самой, раз некому больше. Сидеть дома и сходить с ума проще всего, но совсем не вариант. Ну… я буду находиться дома вечером, когда темно. Днем ведь, когда на улицах много людей, безопасно? Там полный двор бабушек и молодых мамочек, ничего не случится, если я сбегаю до магазина и обратно?..

Иду в душ, собираюсь и пытаюсь не паниковать. Последние две вылазки закончились для меня слишком грустно, горло до сих пор немного дерет, а страх не проходит. Но нужно стараться переступать через себя, чтобы не свихнуться.

Я просто выйду в магазин, закуплюсь продуктами и еще пару дней посижу дома, зато голодной смертью точно не умру. В конце концов, во дворе действительно куча людей, никто не станет нападать на меня на глазах у детей и старушек. Я искренне надеюсь на это.

На всякий случай кладу в сумку перцовый баллончик. Мне папа подарил, когда я стала жить одна, но он так и стоял на полке с ненужным хламом до сегодняшнего дня. С ним как-то спокойнее. Но надеюсь, не пригодится.

Выхожу на улицу и сразу смотрю по сторонам: тупое чувство, что кто-то за мной наблюдает, не покидает меня ни на секунду. Господи… как я докатилась до этого? Ведь было же все хорошо. Жила себе, гуляла, училась, кушала ночами мороженое на детских качелях, а сейчас что? Бегу в магазин, пока светло, чтобы вечером не попасть в лапы маньяка. Супер просто! Сюжет для сериалов Сашки, не меньше.

Иду, постоянно оглядываясь. Это непроизвольно происходит, просто небольшой контроль над ситуацией дарит капельку спокойствия. Магазин через дорогу, от дома две минуты, и мне впервые, наверное, радостно, что он так близко. Обычно я люблю прогуляться подольше. Сейчас предпочитаю остаться в живых.