Лена Серова
Я – не он

Пролог.

Душа и тело существуют отдельно друг от друга. Душа является «эйдосом жизни» и не подвержена смерти, смерть изгоняет душу из тела, но не может уничтожить её, так как она неуничтожима (Платон, Федон 105а – 107b).

Глава 1. Инициализация.

– Мне кажется, я не готов.

– Давид, тебе нечего бояться. Когда мы с отцом были в твоем возрасте, у нас не было возможности пройти инициализацию, и весь груз ответственности за сделанный выбор профессии ложился на хрупкие плечи восемнадцатилетнего подростка. Ваше поколение совершенно не ценит данного им блага.

– Мам, но инициализация же не обязательна, я сам хочу сделать выбор. Я сам хочу решать, кем мне быть.

Когда мама хотела ответить и уже более настойчиво убедить в своей правоте, в комнату вошел отец, на ее лице так и остался отпечаток недосказанности. Мне всегда казалось, что папа острее понимает меня и мои желания, но в этом споре он был на стороне мамы:

– Тебя никто не обязывает соглашаться с итогами инициализации, но это не плохой вариант помощи, чтобы определиться и понять, к чему больше у тебя лежат способности.

– Спасибо, папа, вот так друзей и теряют, – моя ироничная интонация не прошла мимо маминых ушей, она вздохнула, и, не продолжая эту полемику, положила мне на кровать заранее приготовленный костюм и вышла из комнаты.

– Я бы все отдал, чтобы в мои восемнадцать лет мне кто-нибудь сообщил, кем мне быть и чем зарабатывать на жизнь, – папа аккуратно сел на край кровати.

– У тебя хорошая и прибыльная профессия, ты сам решил стать инженером без каких-то подсказок, – мне очень тяжело было вставать с кровати, и дело не в том, что я не выспался, а в том, что меня не покидало ощущение безысходности.

– Ты недооцениваешь значимость инициализации… – папа хотел еще что-то добавить, но я перебил его.

– А по-моему, все эту значимость переоценивают, какой-то там алгоритм решает за меня, кем мне быть и чем заниматься, разве наличие выбора не главный принцип демократии?

– Тебя никто и ни к чему не принуждает, но будет лучше, если ты ближе узнаешь себя и свое предназначение.

– Я знаю свое предназначение, я хочу рисовать.

– Если ты так уверен, то тебе нечего переживать, алгоритм определит это и данный вопрос перестанет быть открытым, но…

– Но…?

– …я думаю, все дело в том, что ты сам не уверен, хочешь ли ты связывать свою жизнь с рисованием, и боишься, что инициализация покажет это, – видимо папа устал переубеждать меня, поэтому он вышел, не дав мне возможности ответить. А может, он просто знал, что мне нечего ему ответить, ведь я действительно боюсь, что алгоритм определит другую направленность моих способностей, и с живописью придется завязать.

Не смотря на то, что все в восторге от возможности инициализировать себя, я всегда считал, что это лишает нас права выбора. Моя одноклассница Майя прошла инициализацию несколько месяцев назад, человек хотел стать доктором, а в один момент поменял свой профессиональный ориентир, и теперь все деньги ее семьи направлены на репетиторов по математике, потому что какой-то там алгоритм решил, что Майя должна стать математическим гением. А если они ошиблись? А если произошел сбой? А если она изначально выбрала правильный путь? Но, к моему сожалению, статистика убеждала меня в обратном, согласно ей, подростки, которые согласились с итогами инициализации и выбрали предлагаемую им профессию, добились больших успехов, и потом, наконец, решилась проблема кадров во всем мире: наука, образование, политика, искусство… за последние пятьдесят лет человечество сделало прорыв во всех областях, и все благодаря инициализации, которая с точностью до 99,99 процентов определяет, в какой сфере человек добьется наибольших успехов. Но, даже не смотря на всю радужность ситуации, меня не покидало ощущение, что мне инициализация пользы не принесет.

– Оделся? – мама аккуратно приоткрыла дверь моей комнаты, и, убедившись, что я почти собран, вошла – Давид, я не хочу на тебя давить, и ты должен знать, что мы с папой поддержим любой твой выбор, но не узнать свои скрытые способности – преступление.

– Спасибо, мам. Все будет хорошо, вот увидишь, – я улыбнулся ей, и хоть улыбка получилась несколько печальной и даже измученной, я искренне благодарен своим родителям, что они поддерживают меня. Как могут.

Когда я вышел из дома, надеялся, что свежий воздух вдохнет жизнь в мои обреченные глаза, и сомнения улетучатся, я вдохнул полной грудью и начал убеждать себя в правильности мнений мамы и папы. Осень в этом году выдалась теплой, не смотря на то, что на календаре ноябрь, солнце и не планировало уступать и грело, как в сентябре. Я никогда не покидал Сайнс-сити, или как называют его местные – столица мира, и они не преувеличивают, все лучшие умы планеты сосредоточены в одном городе, в котором мне повезло родиться.

После глобальной «перестройки» второй половины 21 века принцип многовластия пал, необходимости разделения территории планеты на страны и государства больше не было, мир перестал делиться и соперничать, люди всего мира объединились ради лучшей жизни, что породило происхождение 5 колоний, одна на материк, колоний с равными правами, обязанностями и законами, общим уставом и, главное, равным уровнем жизни. Во главе этой утопии стоял Всемирный совет, который включал в себя 50 представителей, по 10 от каждой колонии. Слишком амбициозно будет сказано, что и воинам пришел конец в нашем мире – хоть в глобальном плане военные конфликты изжили себя, локально иногда появляются протестующие и жаждущие власти революционеры.

На улице в это время суток людно, все спешат на работу, учебу, но никому не интересно, какими цветами осень разукрасила нашу улицу, и как она прекрасна в этом году без дождей и слякоти, я ловил каждую секунду беззаботного времени- времени, когда я последний раз мог ощутить себя свободным и независимым от чужих решений, я стоял и дышал этой столичной осенью, пытаясь всеми клетками своего организма запомнить этот момент, пока не услышал свое имя.

– Давид! – я обернулся на знакомый миловидный голос Майи, и мое состояние хоть на немного, но все же улучшилось, – Ты, главное, не переживай, это не больно, местами даже приятно. – Майя пыталась успокоить меня, так как у самой процесс инициализации остался позади.

– Как репетиторство?

– Ты знаешь, как оказалось, цифры весьма увлекательны! Это же международный язык…– она еще долго восторгалась углубленным изучением новой, в какой-то степени, для нее науки, пока мы не дошли до точки, в которой сегодня нам предстояло разойтись.

– Давид, я не переживаю за тебя! Я уверена, что алгоритм определит в тебе настоящего художника, – она обняла меня и посмотрела таким невинным и теплым взглядом, что я даже поверил в ее слова.

– Как тебя на доктора? – она с улыбкой легко толкнула меня в плечо и рассмеялась.

– Не сравнивай, медицина была временным увлечением, а ты же не головой рисуешь, а сердцем, а значит, это другое.

– Какое другое?

– Твое истинное предназначение, дурачок! – она еще раз обняла меня и побежала в противоположную от меня сторону, заливаясь звонким и теплым смехом.

Весь оставшийся путь до центра инициализации я старался ни о чем не думать, чтобы лишний раз не накрутить себя, в этом я был мастер.

Место, где проводилась инициализация личности, располагалось в самом центре столицы, оно представляло собой высокое, сверх передовое современное здание из стекла, с множеством лабиринтов и потайных ходов, до сегодняшнего дня я всего раз был здесь на школьной экскурсии. Один взгляд на эту громадину восхищал и пугал одновременно, не смотря на то, что окна в здании были практически прозрачны, меня не покидало ощущение, что это скорее центр управления всемирного зла и порока, нежели научное здание. Чем ближе я подходил, тем сильнее мне хотелось убежать отсюда.

– Здравствуйте, Давид! – на входе в центр стояла молодая, высокая девушка, ей бы конечно на подиум, а не подростков встречать, но работа в центре считалась очень престижной и высокооплачиваемой, на столько, что закрадываются подозрения о том, чем действительно здесь занимаются, хочется надеяться, что меня не разберут на органы. – Добро пожаловать в ЦИЛ – центр инициализации личности. Меня зовут Иви, я Вас провожу до кабинета.

Я молча проследовал за Иви, боясь показаться глупым и неуклюжим подростком и ляпнуть что-нибудь в репертуаре Давида Стейдж.

– Вам сюда. – Иви указала на дверь с табличкой «инициализация 1», и, не дождавшись какого-либо ответа, механически развернулась и ушла, четко отчеканивая каблуками по мраморному полу.

Я открыл дверь и оказался в просторном кабинете с большими окнами, света тут было и без того много, но весь кабинет освещался множеством лампочек, что делало его похожим на операционную… а может, оно так и было. В центре помещения располагалась кушетка, а справа от нее непонятный агрегат, напоминающий компьютер двадцатых годов прошлого века, от которого отходило куча датчиков и проводов.

– Привет, Давид, меня зовут Роджер, я буду тебя тестировать, – я обернулся на мягкий мужской голос и увидел мужчину, лет 35, он был предсказуемо в белом халате и очках, как-будто кто-то создал человека, отвечающим всем стереотипам данного заведения.

– Нервничаешь? – ему было все равно на мои переживания, он спросил это исключительно, чтобы узнать, что я вообще умею говорить.

– В пределах допустимого. – я прошел к кушетке и лег на нее, не дожидаясь приглашения.

– Ты наверно уже знаешь все об инициализации? – Роджер сел за компьютер и, не отрывая взгляда от монитора, продолжил, – но я, все равно, обязан тебя проинформировать. Инициализация – это процесс исчисления твоего генетического материала, природных способностей и внутренней предрасположенности к какой-либо профессиональной деятельности, основывается данный тест на определенном алгоритме, который исчисляет и может предугадать с точностью до 99,99 процентов, в какой сфере жизни ты добьешься наибольшего успеха, и, хотя итоговый выбор остается за тобой, ЦИЛ настоятельно рекомендует основываться на результатах алгоритма в будущем выборе профессии. Инициализацию можно пройти исключительно в период с восемнадцать до девятнадцати лет, после достижения девятнадцатилетнего возраста результаты нестабильны и неточны, поэтому сегодня ты здесь. Готов?

– Боюсь, поздно поворачивать обратно.

– Ты прав, преступим.

Роджер начал подсоединять датчики к разным частям моего тела. Сразу видно, что он делал это тысячи раз, его движения были быстрыми и точными, когда все было подключено, он дал в руку мне небольшой пульт и сказал:

– Нажимай всякий раз, когда почувствуешь какой-либо импульс в теле от датчиков, процесс этот хоть и не быстрый, но безболезненный.

Как только он сказал это, заиграла тихая мелодичная музыка, которая с каждой секундой звучания все больше и больше вводила меня в некий транс, хоть я и отдавал отчет своим действиям, сознание как-будто отделилось от моего тела и находилось где-то в невесомости. Спустя несколько секунд я почувствовал легкий толчок от одного из датчиков, и рука машинально коснулась пульта.

– Молодец, видишь, ничего сложного. – голос Роджера стал звучать иначе, будто нас разделяет ни пара сантиметров, а целая комната.

Я старался не пропустить ни одного импульса, время стало тянуться, секунды превращались в минуты, а минуты в часы. Не смотря на то, что в моих действиях не было ничего сложного, было ощущение, что каждое нажатие отнимает огромное количество моих сил. Казалось, что это никогда не кончится, и я в замкнутом круге: импульс – нажатие. Но вдруг выражение лица Роджера резко изменилось, глаза округлились, лицо побледнело, рот непроизвольно открылся, казалось, случилось что-то непоправимое. Его вид моментально выдернул меня из транса и серьезно озадачил.

– Все в порядке? – осторожно спросил я.

– Я…я…эээ, да-да, Давид, все хорошо… что-то с программой, сбой какой-то…я…я… – он заикался, посмотрел на меня иначе, совершенно безумным взглядом и, по всему видно, знал больше, чем говорил.

– Я не прошел инициализацию? – около минуты я ждал, пока он возьмет себя в руки и ответит.

– Я боюсь, что сегодня не смогу дать тебе сертификат, давай перенесем процедуру на завтра? Приходи к 9, сразу в этот кабинет, я буду ждать тебя. Хорошо? – последнее слово он произнес с неким надрывом и даже надеждой, боясь, что я ему откажу, хотя я, конечно, не мог отказаться.

– Я приду. Завтра в 9. Сюда. Я могу идти?

– Да, конечно! – Роджер немного опомнился, смахнул замешательство с лица и уставился в монитор, боясь взглянуть мне в глаза.

– До свидания.

– До завтра, Давид.

Я покинул здание ЦИЛа в смешанных чувствах: с одной стороны, я рад, что не смог пройти инициализацию и еще целый день мог жить «вольным художником», но с другой стороны, а вдруг со мной что-то не так? Вдруг, я вообще никуда не годен, как специалист, может мое призвание быть… никем? По пути домой я решил зайти в художественную лавку, которую посещал практически каждую неделю, народу в «реальных» магазинах всегда мало, в век технологий большинство предпочитает онлайн- покупки, и потому каждый «реальный» покупатель практически член семьи владельцам вымирающего малого бизнеса. Так было и со мной, семья Чарльз всегда с теплотой и радушием встречала меня в своей лавке, всегда помогали с выбором красок и радовались моим успехам, как художника. Когда я подошел к входу, заметил Джанин, старшую дочь хозяина магазина, она старательно мыла витрину изнутри, заметив меня, она улыбнулась и нетерпеливо замахала мне руками, жестами приглашая войти.

– Джанин, привет!

– Здравствуй, у меня для тебя кое-что есть! Вчера привезли, масляные краски, редкие оттенки, таких ты еще не видел. – она протянула мне небольшую коробочку.

– Джанин, ты лучшая! Спасибо!

– Обращайся, запишу на счет семьи, – она отошла к кассе и достала журнал, – Я слышала, у тебя скоро инициализация? Переживаешь?

– Ну, как скоро… она была только что.

– Реально? Так почему молчишь? Как все прошло? – Джанин выбежала из прилавка и потянула меня к креслу, – Садись и рассказывай! Чай будешь?

– Нет, спасибо. Да, нечего рассказывать на самом деле. Произошел какой-то сбой и мою инициализацию перенесли на завтра.

– Сбой? Это странно…– Джанин задумалась и села на соседнее кресло – Ты уверен?

– Джанин, ну, как я могу быть не уверен? Доктор Роджер сказал, что программа дала сбой и не смогла считать меня, вел он себя еще как-то странно, испуганно что ли…

– Хм…– Джанин явно хотела что-то сказать, но не решалась.

– А почему тебя это так беспокоит?

– Давид, программа не может дать сбой. Я же работала там. – и тут я вспомнил, что Джанин несколько лет назад проходила стажировку в ЦИЛе, так как по результатам инициализации из нее должен был получиться первоклассный программист, но по неизвестной никому причине Джанин решила, вопреки результатам теста, остаться с родителями и помогать им в художественной лавке. Она одна из немногих, кто выбрал другой путь, хоть и признавалась мне не раз, что чувствует себя здесь не на своем месте.

– Как не может? Все может дать сбой, это же просто машина.

– Ты не понимаешь, это не просто машина, это первоклассная программа, которая разрабатывалась десятилетиями лучшими умами мира.

– Джанин, ты что-то знаешь, что не можешь мне сказать? – Она испуганно посмотрела на меня, затем по сторонам, будто боялась, что нас могут услышать.

– Когда я работала там, я подписала бумагу о неразглашении, поэтому этот разговор останется между нами, дай слово!

– Конечно, Джанин!

– Инициализация основывается вовсе не на генетическом материале и природных способностях… – она сделала пауза, взяла стакан и отпила воды, будто сейчас откроет мне великую тайну мироздания, – 50 лет назад ученые вовсе не изобрели программу, которая считывает способности человека, они сделали куда более важное открытие, – но вдруг Джанин замолчала и уставилась в окно, – Отец идет! Давид, тебе нужно уходить, убегать, пожалуйста, не возвращайся в ЦИЛ! – она схватила меня за руку и посмотрела на меня испуганным взглядом, – И никому не говори про этот разговор! – в этот момент дверь лавки открылась и зашел мистер Чарльз.

– О, Давид! Здравствуй, почему не в школе? – когда я хотел ответить, Джанин меня опередила, боясь, что я скажу лишнего.

– Давиду не здоровилось утром, папочка, но сейчас ему уже лучше, и он уходит.

– Ну, я вижу, ты уже поправился, раз нашел силы посетить нас? Джанин показала тебе уже новое поступление красок?

– Да, да… вот они, – я указал на коробку с красками в руках. – Но мне, действительно, пора, – я попрощался и направился к выходу, напоследок взглянув в сторону Джанин, но она успела скрыться в подсобном помещении.

Выйдя на улицу, я поспешил домой, абсолютно не понимая, что сейчас произошло: что имела ввиду Джанин, куда и зачем мне бежать, почему нельзя вернуться завтра в ЦИЛ? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Но щемящее предчувствие чего-то неизбежного не покидало меня.

Зайдя домой, я разделся, прошел в свою комнату, и включив планшетный компьютер принялся искать какую-то информацию в сети. Ничего нового отыскать мне не удалось. 50 лет назад ученные разработали программу инициализации, руководил исследованиями доктор Франц Лефарт, после удачного тестирования на людях Лефарт отошел от проекта и вел достаточно закрытый образ жизни и более 20 лет назад скончался вследствие продолжительной болезни. Сейчас проектом инициализации руководит Доктор Колинс.

– Давид, это ты? – мое чтение прервал мамин голос.

– Да, мам, я в своей комнате, – через минуту мама уже была рядом, жаждущая подробностей моего тестирования.

– Давид, ну, не молчи! Сертификат сразу дали или надо будет заехать за ним?

– Даже не знаю, что сказать, мам… дело в том, что произошел какой-то сбой, и я не прошел инициализацию, сказали прийти завтра утром повторно.

– Сбой? Впервые слышу о таком, а ты все делал по инструкции?

– Конечно, мам… – сказал я на выдохе и упал на кровать. – Наверно, со мной что-то не так.

– Ну, прям! Не переживай, подумаешь, проблема, завтра все пройдет хорошо, вот увидишь. Ты голоден?

– Нет, спасибо, я попозже поем.

– Хорошо, отдыхай, сынок, – мама сказала это с нескрываемым сочувствием и вышла из комнаты.

Глава 2. Это он.

В коридорах ЦИЛа время всегда идет размеренно, здесь некуда спешить. Но сегодня особенный день для Роджера. День, которого он ждал много лет, день, ради которого он пришел работать когда-то в ЦИЛ, день, когда он нашел того, кого так долго искал, и конечно, ему не терпелось сообщить эту новость своему коллеге и соратнику Питу. Роджер влетел в кабинет Пита, не скрывая нетерпения и радости, первый раз за много лет ему было абсолютно все равно, что о нем подумают люди вокруг, ведь наконец, его существование здесь было оправдано.

– Пит!

– Роджер, что с тобой? Ты какой-то странный, ты что бежал?

Роджер наспех поправил прическу и очки, чтобы не смущать Пита своим растрепанным внешним видом, но на самом деле ему было абсолютно все равно, как он выглядит.

– Пит, это он! Мы нашли его!

– …что? Не может быть! Ты уверен? – Пит тут же отбросил все дела, ведь теперь ничего важнее слов Роджера не было.

– Более чем! Мальчишка, Давид Стейдж, местный, – Роджер протянул Питу папку с бумагами, – Вот, его личное дело. – Пит не скрывая нетерпения, судорожно схватил папку и начал перелистывать страницы.

–Еврей? Иронично. – Пит, хоть и быстро листал, но читал внимательно, старался не упустить ни одной строчки. – Роджер, ты понимаешь, что это значит? Он спасет нас!

Пит, не выпуская папку из рук, сел в кресло, его лицо озаряла широкая, граничащая с безумием, улыбка, а затем и смех, такой смех, от которого у случайного свидетеля застыла бы в жилах кровь.

– Ты уже сообщил нашим?

– Нет, хотел сначала показать тебе, – Роджер, наконец, смог расслабиться, сесть и осознать происходящее, – Может не стоит пока торопиться?

– Что ты сказал мальчишке?

– Сказал, что произошел сбой и завтра необходимо провести тест повторно.

– Действуем согласно плану!

Роджер кивнул Питу в ответ и поспешил покинуть кабинет.

На следующий день утро мне далось еще сложнее предыдущего, то ли из-за страха повторной неприятной процедуры, то ли, потому что предвидел возможный неблагоприятный результат, даже погода за окном отражала мое состояние – серая туча затянула небо, не благоволя ничего хорошего, казалось вот-вот небо обрушится на Сайнс-сити, от чего я, кстати, не отказался бы, ведь тогда мне не надо будет проходить эту болезненную процедуру снова. Я быстро собрался и выбежал на улицу, чтобы избежать встречи с родителями и с Майей, почему-то мне хотелось поскорее все начать и закончить, а еще я планировал зайти в лавку и еще раз поговорить с Джанин.

– Тук-тук, есть кто? – лавка была уже открыта, однако внутри не было света, и по всему видно, торговля еще не началась.

– О, Давид! – из подсобки вышел мистер Чарльз. – Тебе чем-то помочь? Краски не подошли?

– Нет, мистер Чарльз, если честно, я пришел к Джанин, хотел посоветоваться с ней в одном … эм… вопросе. Не могли бы позвать ее?

– Боюсь, ты опоздал, мой мальчик, Джанин вчера взяла отпуск и отправилась в домик у озера в пригороде, сказала, что устала и хочет побыть наедине с собой, бедняжка последнее время работала без выходных, боюсь, до нее даже не дозвониться.

– Оу… очень жаль, – интересно, что заставило на самом деле Джанин так скоропостижно покинуть город, надеюсь, дело не в нашем вчерашнем разговоре.

– Приходи через пару недель, уверен, Джанин поможет в решении твоего вопроса.

– Да, спасибо, мистер Чарльз, я пойду.

– До встречи.

После этого разговора страх и паранойя росли во мне в геометрической прогрессии, сомнение стало обретать материю и выталкивать из моей головы здравый смысл. Почему Джанин уехала так скоро, даже не предупредив? Неужели это как-то связано со мной? Почему она так реагировала вчера? И стоит ли мне возвращаться в ЦИЛ?

Гоня дурные мысли прочь и убеждая себя, что я просто накручиваю свои сомнения, медленно я дошел до центра. Сегодня, во мраке дождливого утра, здание мне казалось еще более удручающим и пугающим, окна отражали весь уличный мрак и непогоду, и потому ЦИЛ приобретал очертание темного логова, а вовсе не современного светлого здания.

Не успел я войти, как на меня обрушился нетерпеливый и возбужденный голос Роджера.

– Давид! Ты даже раньше договоренного времени пришел, молодец! Пошли скорее. – Роджер как-то не здорово схватил меня за запястье и потащил за собой.

– Сэр, все в порядке? Мы спешим куда-то? – не знаю, почему, но я не одергивал руку, будучи уверенным, что так все и должно быть.

– Ой, прости, Давид. – только сейчас Роджер обнаружил, что несколько грубо схватил меня, после чего отпустил и замедлив шаг, поравнялся со мной. – Я немного устал, всю ночь работал, хочу поскорее все закончить.

– В этом мы с Вами солидарны, – сказал я, улыбнувшись, чтобы немного разрядить обстановку. Но тут понял, что мы идем совсем не туда, где вчера проходила инициализация. – Мы идем в другое крыло?

– Эм, да… вчера, как ты помнишь, на том компьютере произошел сбой, не хочу повторения ситуации.

Не смотря на то, что мы шли порядка 10 минут, коридор и обстановка вокруг будто и не менялись вовсе.

– Да, уж, далековато Вы меня ведете, – решил я нарушить молчание.

– Мы почти пришли, – и Роджер не обманул, мы вошли в кабинет, он отличался от других, здесь не было окон и помещение освещалось единственной тусклой лампой, которая к тому же периодически моргала. Посередине стояла некая капсула, или скорее саркофаг, судя по ее «современности», она напоминала аппарат МРТ прошлого столетия.

– Не обращай внимание на внешний антураж, техника, действительно, не нова, зато этот агрегат надежный и сбоев точно не даст. Раритет практически, первый инициализатор, разработанный еще доктором Лефартом.

– Вау, лишь бы не взорваться внутри, – хотел я пошутить, но судя по выражению лица Роджера, шутка не удалась.

– Не пренебрегай, Давид! Эта машина еще нас переживет. Ложись внутрь и закрывай глаза, сегодня наша инициализация пройдет несколько проще, тебе не надо будет ничего нажимать, просто отдыхай, думай о приятном.

– Ну, что ж… – я как-то неуклюже вскарабкался на эту капсулу и залез внутрь, перед этим обратив внимание на то, что в кабинет зашел еще один доктор.

– О, Пит! Доброе утро, ты как раз вовремя, – пришедший никак не отреагировал на слова Роджера, было видно, что его интересует в кабинете нечто более важное, чем нелепая пустая вежливость.

– Здравствуй, Давид, меня зовут Питер, я буду ассистировать доктору Роджеру. И помогу тебе… м… найти свое предназначение. – на последней фразе он как-то неестественно запнулся, и хоть я плохо видел его из-за положения моего тела, что-то мне подсказывало, что в этот момент он переглянулся с Роджером. И мое зерно сомнения стало прорастать с бешеной скоростью.

– Все в порядке? – я говорил лишь ради того, чтобы гнетущая тишина не вдавливала меня ещё сильнее в эту капсулу, я пытался убедить себя, что все вполне логично и правильно, но в глубине души я знал, что это не так.

– Да, Давид, ты можешь нам доверять. – обычно после таких фраз, первое, что делать точно не надо – это доверять. С этими словами купол надо мной недобро загудел, было ощущение, что завели старый топливный генератор. Врачи стали совсем странно себя вести, перешёптываться и эмоционально жестикулировать. До меня долетали лишь обрывки фраз.

– …сам знаю… сообщи, но не… да… сейчас… – я не мог разобрать, кому принадлежит шепот, но по грубой и властной интонации, мне показалось, что это Питер.

– Давид, еще пару минут. – Роджер пытался усыпить мою бдительность и сделать вид, что все происходящее в порядке вещей, но вряд ли у него бы получилось, я всем нутром чувствовал неестественность происходящего и дикое желание убежать.

– Да-да, я не тороплюсь, – я пытался показать свое спокойствие и невозмутимость, нельзя было поддаваться панике, пусть не знают, что я подозреваю неладное, – Это же отличный повод прогулять школу.

Еще минут 15 молчания, и наконец, долгожданное:

– Вставай, Давид, мы закончили. – Роджер произнес это победно, восторженно и даже немного по-детски.

– И что с моими результатами?

– Ооо, твои результаты… потребуется некоторое время на расшифровку, но будь уверен, тебя ждет грандиозное будущее, – на этой фразе Питер как-то странно переглянулся с Роджером, я, вставая, тактично сделал вид, что не заметил этого импульса.

– Извините, а могу я… ну, это… воспользоваться туалетом? – я максимально сделал вид человека, у которого есть срочная физиологическая нужда.

– А, ну, да, конечно, я понимаю, Роджер проведет тебя. – Питер указал на выход и пронзительно посмотрел Роджеру в глаза, будто не вербально дал ему приказ, на что тот кивнул и вышел из кабинета, жестом побуждая меня следовать за ним. В молчании мы прошли пару пролетов, я ощущал какую-то дикую напряженность и нетерпение со стороны Роджера, но я не должен был показать ему свои сомнения.

– Тебе сюда, постарайся не задерживаться, – он сказал эту фразу несколько резко, но тут же одернулся, – Сегодня еще много работы, сам понимаешь. – Роджер попытался улыбнуться, но это скорее напоминало оскал.

Я прошел в уборную: одно броневое окно, одна дверь, у которой дежурит Цербер, 4 раковины и 4 кабинки, я умылся холодной водой, чтобы заставить голову думать и замер, глядя в зеркало, одно я знал точно, мне нельзя возвращаться к этим докторам, я чувствовал, что происходит неладное.

– Что же мне делать? – прошептал я, ища в собственном отражении ответ, после этих слов, вентиляционная решетка над зеркалом как-то странно стала раскачиваться, будто кто-то толкает ее изнутри.

– Может, поможешь, или так и будешь стоять, как вкопанный, – женский звонкий голос прозвучал из вентиляции, и хоть я понятия не имел, кто это и зачем, доверившись интуиции, я машинально поднялся на раковину и снял решетку. Из вентиляционного лабиринта на меня смотрело светлое лицо, окропленное веснушками, рыжие кучерявые волосы падали на глаза, но я смог разглядеть их зеленый изумруд и белоснежную улыбку.

– Привет, Давид, я Эмили, и я тебя спасу, – она подмигнула мне и протянула руку, я ни на секунду не задумываясь, последовал за ней, этот голос, это лицо, все в ней располагало к доверию, я знал, что она на моей стороне, что бы эта сторона не означала.

Глава 3. Горькая правда.

Еще два дня назад я выбирал художественный ВУЗ для поступления, фильм на выходные, колу с сахаром или без и, какое постельное белье застелить на неделю… а сегодня я выбираю между девушкой Эмили, которую вижу впервые, и чокнутыми докторами, которые по всей видимости, хотят меня сдать на органы, и, хотя выбор ВУЗа и фильма вряд ли назовешь роковым, он мне давался сложнее, в текущей ситуации, по-моему, выбор был очевиден.

Я бежал за Эмили, абсолютно не задаваясь вопросами, куда, зачем и почему. Я, слепо следуя за ней, просто был уверен, что поступаю правильно, и это меньшее из зол.

– Сюда! – Эмили указала на синий седан, припаркованный в 100 метрах от нас, и в этот момент тревога стала нарастать, так как я услышал приближение чокнутых докторов.

– Давид, стой! – на секунду я замешкался и обернулся на голос Роджера, он тоже замедлил шаг и продолжил. – Надо было сразу тебе все рассказать, но мы должны были убедиться в своих догадках, останься, и я расскажу тебе всю правду, тебя ждет грандиозное будущее, но только с нами ты добьешься этих высот! Давид, не глупи! Другого шанса не будет!

– Давид, быстрее! – голос Эмили отрезвил меня от гипнотических речей Роджера и вернул в реальность. Я добежал до машины Эмили и сел на переднее пассажирское, Роджеру ничего не оставалось, как крикнуть что-то нам вслед, бессмысленно преследуя нас еще пару метров на своих двоих и, по всей видимости, попытаться запомнить номер автомобиля.

– Ну, что, красавчик, адреналин зашкаливает? – Эмили посмотрела на меня игривым взглядом и вдавила педаль газа.

– Что это вообще было??? – слишком много вопросов крутилось в голове, но сомневаюсь, что сейчас я был готов переваривать эту информацию.

– Ты избранный, Давид! – она сказала это как-то театрально, протягивая гласные и кривя голосом.

– Что…?

– Хахахах – ее звонкий смех заполнил каждый сантиметр салона автомобиля, казалось, что она каждый день спасает кого-то и для нее это обычное дело, настолько она была непринужденна и спокойна, – Поверил? Я же угораю! Фильмов пересмотрел что ли? – она немного помолчала и потом продолжила совершенно другим тоном, серьезным и даже взрослым что ли, – Я не уверена, что должна стать тем человеком, который расскажет тебе правду, могу лишь сказать, что меня прислала Джанин, и я здесь, чтобы помочь тебе.

– Джанин? Поэтому она уехала?

– Да, но она совсем недалеко от столицы, в укромном месте, но пока мы не можем так рисковать и отправиться к ней, ЦИЛ знает о ней, а значит рано или поздно ОНИ, – она интонационно выделила это местоимение, – Выйдут на нее.

– Кто ОНИ? – я постарался повторить ее интонацию.

– Некоторые представители… эм… – она подбирала слова, чтобы более точно охарактеризовать их.

– Сектанты?

– Хахахах, – опять этот звонкий смех, как-будто мы не мою судьбу обсуждали, а какую-то смешную ситуацию. – Не совсем, хотя можно и так сказать, в некотором роде. Это радикалы, фанатики, следующие своей цели, их много и они будут идти до конца.

– И что же является их целю?

– Локально – ты, глобально – власть.

– Я?

– Давид, потерпи, мы доберемся до укрытия, и ты узнаешь то, что должен.

– То есть не все?

– Как я уже сказала, не уверена, что могу рассказать тебе все, для твоего же блага.

Остаток дороги мы провели в гнетущем молчании, в голове крутились вопросы и догадки, одна страшнее другой, через пару часов мы остановились на заправке.

– Воспользуйся местным телефоном, звонок к тебе домой все равно отследят, но пока они сюда доберутся, нас уже тут не будет, а родителей твоих предупредить надо.

– И что я им скажу?

– Что угодно, главное, чтобы они уехали на время.

– Я понял. – сказал я на выдохе и направился к таксофону.

Трубку подняла мама, ее голос был встревожен.

– Давид, это ты? Включи видеосвязь, хочу быть уверенной, что ты в порядке!

– Мам, я не могу, я звоню с таксофона… – я хотел продолжить, но мама перебила меня.

– Давид, приходили какие-то люди, искали тебя, говорили, что ты нарушил закон и скрываешься! Милый, скажи, что это не так?

– Мам, я пока сам мало что понимаю, главное, верь, что твой сын не преступник, пожалуйста, отправляйтесь с папой в отпуск на пару месяцев, я обещаю, что за это время разберусь со всем.

– Милый, пожалуйста, скажи мне, где ты, мы приедем с папой и заберем тебя. – я услышал, как мама заплакала, но не мог впутать в это родителей, потому что сам не до конца понимал, какой риск ждет меня.

– Мама! Пожалуйста, успокойся и поверь мне! Так будет лучше и безопаснее для нас всех. Я вернусь. – я помолчал немного, но слыша мамины всхлипы, понимал, что она не в состоянии ответить и решил, что надо прощаться. – Мам, мне надо идти, передай все отцу и уезжайте! Я сам найду вас. – я знал, что мама не захочет прекращать разговор и потому, не дождавшись ее ответа, положил трубку.

Еще через пару часов мы были на месте, Эмили съехала с трассы на проселочную дорогу.

– Почти приехали, автомобиль оставим здесь, остаток пути пешком. Возьми сумки с багажника и иди за мной.

– Укрытие – избушка в лесу?

– А я смотрю, к кому-то вернулось чувство юмора? – Эмили удовлетворенно улыбнулась, она была рада, что мой шок начал сменяться принятием ситуации. – Но вообще, ты почти прав, дом действительно в чаще леса, он спрятан от лишних глаз, и в нем почти нет электроники, а значит его будет трудно отследить.

Через 15 минут пешей прогулки, мы были на месте. Дом, хоть и был небольшим, но выглядел вполне прилично, не смотря на общий ретро антураж, было видно, что дом построен относительно недавно. Эмили подошла к входной двери и посмотрела в глазок, который отсканировал ее глаз и одним автоматическим щелчком замка дверь отварилась. Внутри было вполне уютно, старый, но надежный камин, большой мягкий диван, и сотни книг на полке, которые, по всей видимости, давно здесь пылятся.

– Это дом моего дедушки, но он давно здесь не был.

– Это видно по пыльным книгам. – я сказал это с улыбкой, и Эмили ответила мне тем же.

– Ты голоден? На заправке выбор невелик, но кое-что достать удалось, – она принялась раскладывать покупки, – Знаешь, я думала ты другой.

– Другой? Стоп, а почему, ты вообще думала обо мне?

– Ну, да, я думала встречу меланхоличного художника, а передо мной атлет, – она показала на мои накаченные руки.

– Да, отец всегда говорил мне, что спорт укрепляет дух и с детства приучал меня к физическим нагрузкам.

– Твой отец мудрый человек, – заметя мою грусть на лице, она продолжила, – С ними все будет хорошо, Давид. Люди, которые тебя ищут, хоть и фанатики, но не идиоты, они не будут так рисковать, им нужен ты, причем целый и невредимый.

– Надеюсь. И все же, может, поделишься, в чем моя ценность?

– Да, думаю кое-что тебе пора узнать. – она вздохнула, будто подбирала слова, чтобы не напугать меня, – Инициализация работает не так, как думает большинство. Лефарт когда-то изобрел не машину, исчисляющую природные способности человека, а… – она сделала паузу и продолжила, – А аппарат, который показывает предыдущее воплощение души.

Мне потребовалась минута, чтобы осознать услышанное.

– Души? Ты сейчас про реинкарнацию? Это шутка такая? – я ждал, что сейчас вот-вот Эмили опять разразится своим заразительным смехом и переведет все в шутку, но этого не случилось.

– Да. Сначала они не знали, как применить это открытие, ведь сообщив людям о том, что реинкарнация не миф, началась бы паника среди верующих, ученых, фанатиков, и просто среди людей, которые потеряли своих близких, и жаждут, во что бы то ни стало найти их в новом воплощении. Лефарт настаивал на том, чтобы оставить это открытие без открытия, прости за тавтологию, но в итоге…

– …в итоге его просто сместили и продолжили работу без него. – я закончил фразу за Эмили, хоть и не до конца понимал свою роль в этой истории, но она как-будто прочитала это на моем лице.

– Задаешься вопросом, при чем тут ты? Люди, которые ищут тебя: Питер, Роджер и еще 10 000 человек по всему миру с тем же мировоззрением – неонацисты.

– Что???

– А ты думал, они все лысые и на байках? Большинство из них умные и образованные люди, хоть и «слегка» помешанные на идее чистой крови.

– Они ищут последователей своей дикой идеологии?

– Быстро схватываешь.

– То есть в прошлой жизни я был… нацистом?

– Давид, ты должен понять одну очень важную вещь про реинкарнацию! Душа – чистая субстанция, энергия, в которой нет морали, нет зла и добра! Эти представления человек приобретает в течение жизни. Душа – лишь основа для наших талантов и способностей, плацдарм, фундамент, а свой «дом» мы выстраиваем сами. И если в прошлый раз душа воплотилась таким образом, не факт, что в следующий раз все повторится.

– Тогда не понимаю этот странный интерес неонацистов ко мне. Если я – не он, точнее, не тот, кем был, то есть… я запутался.

– А вот тут самое интересное, после ухода Лефарта, ЦИЛ решил использовать программу под видом инициализации личности и проверять всех поголовно, причем преподнося информацию таким образом, чтобы люди сами в очередь выстраивались. Программа не совершенна, она считывает информацию только о предыдущем воплощении, и потому доподлинно неизвестно, сколько раз душа воплощается, также, провести эту процедуру можно только в определенном возрасте с 18 до 19 лет, как ты знаешь, но кое в чем они все-таки преуспели, на основе программы Лефарта они создали еще одну, которая возвращает воспоминания с прошлой жизни.

– То есть, другими словами, они хотят, как это выразиться… призвать в мое тело… эм… другую личность?

– Грубо, но да, в целом так.

– И кем же я был? Надеюсь не Евой Браун?

– Этого я не знаю. Давай поедим, а потом задашь все вопросы.

– Хорошо.

После ужина я зажег камин и продолжил закидывать Эмили вопросами. Она села на пол и поднесла ладони к огню, ее рыжие локоны как-будто отражали свет пламени, а зеленые глаза при этом освещении казались еще более зеленые, не смотря на юный вид, подозревал, что Эмили уже успела прожить жизнь, наполненную тяжелым опытом.

– А откуда ты знаешь столько информации?

– Один мой родственник являлся сотрудником ЦИЛа, кстати, сама я инициализацию не проходила.

– А сколько тебе лет?

– 21.

– Отлично сохранилась, – я посмотрел на нее с усмешкой, надеясь, что она подарит мне мимолетный взгляд, но Эмили не отрывала глаза от огня и лишь краешком губ слегка улыбнулась. – А откуда ты знакома к Джанин?

– Мы учились вместе в ВУЗе, она была старше на несколько курсов, мечтала попасть на работу в ЦИЛ, а я знала все, но не могла тогда раскрыть ей правду. Позже она сама все узнала.

– Вот, что Джанин пыталась мне сказать…

– Да, она хотела предупредить тебя, но не успела, а потом обратилась ко мне.

– А почему ты решила мне помочь?

– Этот вопрос пока мы оставим без ответа, у меня есть свои цели. Но тебе не о чем волноваться, я не желаю тебе вреда.

– Ты помогла мне, не важно, зачем. И я благодарен тебе.

Эмили наконец повернула голову в мою сторону и посмотрела на меня измученным взглядом.

– Почему ты не стала проходить инициализацию? Без нее труднее поступить в ВУЗ.

– Честно? Было страшно. Страшно узнать, кем я была в прошлой жизни. Возможно, этот ответ породил бы во мне ненависть к себе самой на всю жизнь… хотя, я и понимаю, что прошлая жизнь никак не отражается на нынешней. Но ничего не смогла поделать с этим страхом.

– Ты и страх? Странно слышать эти слова в одном предложении.

– Спасибо, но все чего-то боятся. Пойдем спать, завтра расскажу о наших дальнейших планах.

Глава 4. Новый день – новый путь.

Не смотря на всю усталость и избыток пережитых эмоций, я практически не спал ночью, все время думал о родителях, о бессмертии своей души, неонацистах, Эмили, Джанин, ЦИЛ и вся эта ложь, в которую так слепо верит весь мир. Может Лефарт был прав? Может, люди не готовы к этой правде? Но и весь этот фарс с инициализацией личности порождает слишком много проблем и опасности. И все ради чего? Чтобы построить идеальное будущее из благодарных и занятых «своим делом» людей? А оправдывает ли цель средства? Ведь убеждая людей в том, что у них нет выбора, они внушают им правильность единственно выбранного пути. А так ли это? Или же все дело в эффекте плацебо?

– Тоже плохо спал? – Эмили вышла из ванны, однако в отличие от меня она выглядела свежей и отдохнувшей.

– А по тебе и не скажешь, что плохо спала, отлично выглядишь.

– Подмазываешься? – сказала она с наигранным подозрением. – Не стоит! Ты и так мне нравишься. – Эмили подмигнула мне и принялась собирать запасы.

– Нас ждет долгая дорога?

– На самом деле нет, для начала, наведаемся к Джанин, а потом хочу познакомить тебя с одним человеком. Но сюда мы уже не вернемся, потому хочу быть готова к непредвиденным ситуациям.

– А что потом? Прятаться вечно?

– Для начала, необходимо выяснить, успели ли наши доктора сообщить своим предводителям о тебе. Вряд ли они сделают это после твоего побега, слишком подставятся, однако, они могли это сделать после первой инициализации. Если нет, то задача упрощается, а если все же успели…, то подумаем об этом потом.

– Зачем им нужны такие, как я?

– Они верят, что возродив «старую гвардию», они смогут развязать войну и установить мировое господство. А сделать это в мире, где армия стала редким явлением, достаточно нетрудно.

– Ты консерватор?

– Я – реалист. И хочу, чтобы люди сняли свои розовые очки и увидели, наконец, что назревает конфликт, в который будут втянуты все. Неонацисты – не единственна группировка, поверь. Их много, и они набирают армию.

– Вербуют по средствам инициализации?

– И с помощью нее тоже. Проще же возродить соратник, чем взрастить.

– То есть этой технологией… пробуждения… владеют не только неонацисты?

– Конечно, нет. Таких, как ты выразился, сект много, я знаю 4, самые крупные и самые радикальные.

– Неужели этому некому противостоять?

– Есть, но об этом позже. Я должна быть уверена в тебе.

– Уверенной, что я не стану фашиком? – после сказанного я не смог сдержать смех, настолько это звучало нелепо и неправдоподобно. Эмили тут же расхохоталась, обстановка разрядилась, и я даже почувствовал прилив бодрости.

– Пей кофе и поехали, здесь больше не безопасно. – Эмили похлопала меня по плечу и отнесла часть вещей в автомобиль.

Сделав последний глоток, я вышел следом за ней с оставшейся частью вещей, Эмили вернулась, закрыла все двери и окна в доме и села в машину.

– Ехать примерно часа два, можешь компенсировать свой недосон.

– Поздно. Кофе сделал свое дело.

– Значит, нас ждет двухчасовая музыкальная пауза. – Эмили завела машину и включила радио.

И все же, спустя некоторое время усталость взяла верх, и, по всей видимости, я вырубился.

– Эй, друг, просыпайся, мы приехали. – Эмили аккуратно похлопала меня по руке, но этого оказалось достаточно, чтобы пробудиться. Я огляделся по сторонам и не узнал местность, мы точно были не в столице. Эмили припарковалась у небольшого супермаркета.

– Где мы?

– В Данде. Бывал тут?

– Я не был нигде, кроме Сайнс-сити.

– Данд – небольшой городок к северу от столицы, местное население в основном занимается виноделием, и потому контингент здесь возрастной. Тебе надо приобрести сменную одежду, обрати внимание на кепку и очки, слишком заметный.

Мы зашли в магазин и выбрали все самое необходимое, но, когда выходили, Эмили как-то странно посмотрела на двери, я хотел проследить за ее взглядом и повернуть голову, но не успел… потому что произошло то, чего я точно не мог ожидать от Эмили… она обхватила мою шею двумя руками, развернула на 180 градусов и прикоснулась своими губами к моим, сладкий вкус малины и запах хвои ударил в нос, я чувствовал ее нежные, хоть и слегка потрескавшиеся губы и казалось, что время замедлило свой ход, я прикрыл глаза и погрузился в момент, пожалуй, лучший в моей жизни, но такой не долгосрочный, через пару секунд она отпряла от меня и посмотрела мне за спину. Затем Эмили пригнулась за вешалками с вещами и рукой показала следовать за ней. Я увидел мужчину, который о чем-то спрашивал у продавца, мы подкрались достаточно близко, чтобы услышать их разговор.

– Так Вы не видели этот автомобиль?

– Я че тут охранником работаю? Моя задача следить, чтоб на вешалках все размеры весели, а не слежка за чужими машинами. – тучная продавщица была явно не настроена на разговор. – У Боба спросите, он тут администратор, а у меня времени нет, он у кассы самообслуживания.

Эмили взяла меня за руку и тем же маршрутом, пригнувшись, повела к выходу.

– Они знали, что Джанин тут, и теперь ищут нас, будем молиться, что они не успели до нее добраться. – Эмили практически в полете запрыгнула в машину и завела ее, я еле успел повторить тот же маневр, пока она не тронулась.

– Думаешь, они могут причинить вред Джанин?

– Если найдут кое-какие документы, могут, даже не сомневайся!

Через пару минут мы были на месте.

– По старой схеме, автомобиль не светим, оставляем здесь, остальную часть пути пешком. Вещи не бери.

– Я понял.

– И еще… в бардачке…

Я открыл бардачок, там лежало оружие, огнестрельное. Раньше я никогда его не видел, а тем более, не держал в руках.

– И что мне делать с этим?

– Дай, – Эмили достала пистолет, сняла с предохранителя и передернула затвор, – С помощью этой мушки целишься, потом жмешь на спусковой крючок и бум, запомнил? Держи.

– Да. Надеюсь, он не пригодится.

– Пошли.

Мы вышли из автомобиля, Эмили все время оглядывалась и, судя по всему, нервничала, но не за свою безопасность, она переживала за Джанин. Мы подошли к небольшому многоквартирному дому.

– Нам нужен 3 этаж. Подымимся по пожарной лестнице.

Не смотря на всю небезопасность мероприятия, рядом с Эмили я чувствовал себя в полной безопасности, она была уверена в своих действиях, ею двигала глобальная цель, потому и тени страха не было на ее лице и в ее действиях. Лучшего напарника я и желать не мог. Поднявшись на 3 этаж, мы замерли у нужного окна, мельком я увидел, что в комнате был беспорядок, здесь явно что-то искали, а, возможно, даже боролись. Щемящее чувство поселилось в сердце, я пытался гнать дурные мысли, но тревога за Джанин окутала разум. Эмили разбила стекло, убрала оставшиеся торчащие осколки их рамы, и залезла внутрь, я последовал за ней.

– Кажется, никого, – я прошелся по всем помещениям, все вокруг напоминало поле боя, перевернутые полочки, разбросанная одежда, осколки разбитого стекла. Эмили прошла на кухню и открыла духовой шкаф, затем отодвинула решетку и достала оттуда папку с документами.

– Что это?

– Это то, что они искали. Помимо нас, конечно.

– Откуда ты знала, что она там?

– Мы как-то с Джанин видели этот прием в одном старом фильме, договорились в шутку, что, если нужно будет спрятать что-то важное, то спрячем тут. Тогда мы не знали, как нам пригодится эта шуточная договоренность. – она еще раз осмотрелась вокруг, – Я не вижу следов крови, это хорошо, значит Джанин жива, а тот факт, что они не нашли то, что искали, удваивает ее шансы.

Наш разговор прервал шум за входной дверью квартиры, кто-то пытался зайти.

– Быстро! К окну! – Эмили схватила меня за руку и потащила к самодельному ею входу. Мы вылезли через окно и встали вдоль стены, Эмили аккуратно закрыла шторкой окно, чтобы скрыть следы. В квартиру зашел тот же мужчина, которого мы видели в магазине, он разговаривал с кем-то по телефону:

– Да, решил вернуться сюда, так как автомобиль этой курицы был замечен в городе… да, да… ну, судя по обстановке, если они тут и были, то уже ушли… да, сейчас проверю… да, но не факт, что бумаги вообще у нее, это только догадки…

Эмили жестом показала мне, что пора уносить ноги, мы тихо спустились по пожарной лестнице, но стоило нам спрыгнуть на асфальт, как с окна 3 этажа показалась голова нашего преследователя, который не собирался просто наблюдать, как мы удаляемся и вылез следом за нами.

– Бежим! – Эмили слегка подтолкнула меня и сорвалась с места.

Как-то слышал мнение, что убегающему всегда проще, чем догоняющему, дескать, у него больше мотивации, наверно, этот принцип работает при условии, что ты хотя бы имеешь понятие, от кого и зачем бежишь, но навряд ли наш преследователь навязчивый торговый агент. Я пытался не оборачиваться назад, сердце стучало с такой скоростью, что отдавало в виски. Но когда на горизонте появилась машина Эмили, открылось второе дыхание и появилась надежда, что, возможно, сегодня нас не убьют. Добравшись до авто, я, наконец, смог перевести дыхание:

– Кто он такой? – но не успела Эмили среагировать на мой вопрос, как послышался глухой щелчок со стороны багажника, хоть раньше я никогда и не слышал звук выстрела, сразу понял, что это был он.

– В нас стреляют?

– Пригнись! – Эмили выкрутила руль вправо и сманеврировала так, что не оставила шанса стреляющему попасть повторно.

– Я думал… выстрел из оружия громче.

– Старых фильмов пересмотрел?

Мы проехали пару кварталов и остановились.

– Почему мы остановились?

– Нам надо проследить за ним.

– Проследить?? Ты с ума сошла? Так, сразу бы сдалась ему, и слежка не понадобилась бы! Зачем следить за тем, кто стрелял в тебя??

– Затем, что у них Джанин!!! – Эмили резко повысила голос, она злилась, что не успела вовремя, что Джанин сейчас в опасности, и винила в этом она себя.

– Прости, ты права. Просто…

– Нет, это ты прости. – Эмили перебила меня и сменила тон на более мягкий, – Еще не хватало нам с тобой ругаться. Просто ситуация стрессовая. Но и с этим мы справимся. Машину оставим здесь, она больше не безопасна, к тому же, отверстие в багажнике вызывает вопросы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.