Денис Бутин
Реквием по Союзу

Посвящается поколению, родившемуся в 60-70-е годы.

Глава 1. Осень

31 октября 1988 года.

Поздняя осень навевала на грустные мысли. Листва почти облетела и покрывала землю золотистым ковром, а резкие порывы ветра гоняли пожухшие листья по мокрому асфальту. Обычно в такую погоду люди старались не выходить понапрасну из дома и ютились в тёплых квартирах. К вечеру в Парке Победы не было ни души. Уже стемнело и лишь редкие фонари освещали пустые пешеходные дорожки, на которых ещё совсем недавно было людно и весело.

Внезапно вдалеке послышался гулкий звук шагов, нарушивший осеннее безмолвие. Молодая пара неспешно прогуливалась по алее. Держа под руку парня, девушка что-то весело рассказывала. Её тонкий голосок колокольчиком звенел в осенней тишине. Увлечённые беседой они прошли под аркой с огромной красной звездой и надписью "Победа".

За этой картиной невольно наблюдал Дмитрий Булавин. Он уже давно стоял под фонарным столбом, зябко потирая ладони в тщетных попытках согреться. Переступая с ноги на ногу, Дмитрий нетерпеливо посматривал на свои новенькие часы "Электроника". "Время уже восемь, а мы договорились встретиться в семь. Где она может быть? Обычно она не опаздывает. Что могло случиться?", – лихорадочные мысли сменяли друг друга в его голове. Парень то и дело ёжился в короткой болоньевой куртке и втягивал шею, пытаясь хоть как-то укрыться от пронизывающего насквозь ветра. Над его головой гордо развевался красный флаг – город потихоньку готовился к годовщине Октябрьской революции. Чтобы согреться он прошёлся вокруг пустых клумб, на которых всего пару месяцев назад пышно цвели астры с георгинами. Ещё немного постоял в нерешительности, глубоко вздохнул и поднял глаза на холодную осеннюю луну, освещавшую чёрное небо. "Была не была! ", – подумал он, и быстрым шагом направился к её дому, возле которого оказался минут через пятнадцать.

Булавин ещё издалека стал всматриваться в знакомые окна квартиры Яны Ростовской. Какое-то непонятное предчувствие охватывало его все сильнее. В её окнах не было света. Немного постояв в нерешительности у подъезда, Дмитрий открыл дверь. На лестничной площадке третьего этажа было темно. Парень на ощупь нашёл дверной звонок и вдавил в него указательный палец. Так он звонил около минуты, пока не услышал весёлый смех, доносившийся откуда-то с верхних этажей. "Она там?", – мелькнуло на секунду в его голове, – «Да нет, не может этого быть. Яна не такая» – подумал он, невольно поднимаясь по лестнице. На седьмом этаже отдыхала весёлая компания из двух девушек и четырёх парней. Скользнув по ним быстрым взглядом, Дмитрий выдохнул с облегчением. Яны среди них не было.

– Салют, ребята! – поздоровался с ними Булавин.

– Привет! – ответил нагловатым голосом пацан, сидевший на лестничной ступеньке.

Одной рукой он обнимал подвыпившую девицу, а в другой держал гитару. В глаза бросались его большие кулаки с мозолистыми костяшками пальцев. Звали парня Михаил Осинов.

– Миха, знаешь его? – спросила Осинова его подруга Эльмира Тукаева.

– А, кажется знакомое лицо. Эля, помнишь, я тебе рассказывал, как весной с нашими старшими подрался дембель? – ответил вопросом на вопрос Михаил.

– Ну да, было дело.

– Так вот он и есть этот дембель.

– Да? – произнесла удивлённым голосом девушка.

Остальная часть компании располагалась тут же между этажами, с интересом слушала разговор.

– Ребята, вы случайно не знаете, куда пропала Яна с третьего этажа? – спросил Булавин.

– Уехала она. – ответила Эльмира.

– Куда?

– Откуда мне знать? Она не сказала. – на лице девушки появилась ехидная улыбка. – Видела только, как Ростовская с чемоданами садилась в такси.

Глава 2. Пой гитара

1 мая 1988 года.

– Стоп, стоп, музыка, остановите этот ритм! – мелодичное пение эхом разлеталось по широким дворам.

На скамейке, в тени высокого тополя, возле подъезда обычной советской панельной девятиэтажки сидела беззаботная девчонка восемнадцати лет. Закинув ногу на ногу и немного согнувшись, она тонкими пальчиками ставила аккорды и напевала дворовые песни. Длинные густые чёрные волосы ниспадали на её округлые плечи и немного прикрывали высокие скулы на красивом лице. Большие зелёные глаза смотрели задумчиво куда-то вдаль, а небольшой курносый нос был горделиво вздёрнут вверх. Из-под лёгкого платья в черный горошек выглядывали белокожие стройные ноги.

Неподалеку от неё в детской песочнице играл мальчик. Он был один и это обстоятельство его нисколько не смущало. Малыш возился с экскаватором и увлеченно загружал песок в кузов игрушечного грузовика.

– Леонид, домоооой! Пора обедать! – раздался приятный женский голос из окна соседнего дома на противоположной стороне двора.

– Мама, сейчас. – недовольно откликнулся мальчик. – Еще немного…

Леониду Смургину только-только исполнилось шесть лет, однако на вид он казался гораздо взрослее. Взгляд его был дерзким и серьезным одновременно. Казалось, что в маленькой голове блуждают совсем не детские мысли. И занят он столь важным делом, что отвлекаться на какой-то обед ему совсем не хотелось. Через минуту снова из окна раздался голос матери: "Леонид! Сколько можно тебя звать? Еда уже стынет".

– Ну иду-иду!

Мальчик привстал и только в эту минуту услышал мелодичные звуки, доносившиеся до него вместе с порывами легкого летнего ветерка. Взгляд его скользнул по двору и остановился на девушке. На секунду он замер в нерешительности, но тут же привычным движением поправил очки на продолговатом личике, придававшие ему еще более взрослый и серьезный вид. Постояв несколько секунд в задумчивости, Лёня схватил в охапку игрушки и побежал в сторону дома.

– Осторожно, мальчик! – воскликнул парень, которого случайно задел локтем на бегу Леонид.

– Я не мальчик, я пацан! – услышал он лишь в ответ.

После чего за ребёнком гулко захлопнулась подъездная дверь.

Заслушавшись пением прекрасной незнакомки, молодой человек бодрым шагом направился в её сторону. На вид ему двадцать лет. Он был среднего роста и крепкого телосложения. Под лучами яркого солнца заблестели его щегольски отглаженные хромовые сапоги. На нём был надет светло-коричневый китель, подпоясанный кожаным ремнем, который украшала металлическая бляха со звездой. На плечах красовались чёрные погоны с золотистой надписью: "СА".

Девушка заметила его не сразу. Она лишь почувствовала чей-то пристальный взгляд совсем близко, подняла глаза и смущенно улыбнулась.

– Здравствуйте! Разрешите представиться – Дмитрий! – на одном дыхании отчеканил дембель.

От взгляда девушки, на его загорелом лице проступил еле заметный румянец.

– Яна! – с улыбкой протянула она изящную руку, которую он нежно пожал.

– А вы замечательно поёте. – заявил Дмитрий Булавин.

От яркого майского солнца он зажмурил глаза.

– Спасибо! – ласково проворковала Яна Ростовская, и после небольшой паузы добавила. – Стараюсь. Предлагаю перейти на "ты", а то чувствую себя какой-то взрослой тетенькой.

– Хорошо! Твоё предложение принято. Ты, небось в музыкалке так хорошо научилась играть!? – полувопросительным тоном произнёс Булавин.

– Нет… – не успела ответить девушка, как внезапно раздался громкий хохот, и она запнулась.

Из-за угла дома появилась компания пятерых парней, которые что-то увлеченно обсуждая, направились в их сторону. По телу Яны пробежала прохладная дрожь и она зябко поежилась. Ростовская сразу же узнала их.

Глава 3. Драка

1 мая 1988 года.

Парни полукругом обступили Дмитрия Булавина и Яну Ростовскую.

– Ой! Кого я вижу! – игривым и слегка нагловатым тоном произнёс высокий худощавый парень.

На первый взгляд он казался вполне приятным и симпатичным молодым человеком. Коротко стриженные русые волосы обрамляли его высокий лоб, а тонкие светлые усики придавали лицу дополнительный шарм. Звали его Максим Шарипов. Но в районе он был известен под погонялом Шарип.

– Яна, дай-ка, я сам сыграю. – с милой улыбкой он решительно протянул руку и выхватил гитару у девушки. – А то песни у тебя какие-то грустные. Видишь, пацаны уже заскучали.

Парни одобрительно покачали головой.

– Давай, Шарип! Сыграй-ка что-нибудь из нашего репертуара. – поддержал друга смуглый коротко стриженный коренастый парень со шрамом на лбу.

Маленькие глаза его сурово просверлили взглядом девушку. Он сплюнул в сторону Булавина и хрустнул мозолистыми костяшками пальцев. Звали его Марат Янов, но известен он был под погонялом Ян.

Шарип поставил правую ногу на лавочку, демонстративно нежно обнял гитару и лениво провёл пальцами по струнам. Лицо Янова расплылось в довольной улыбке.

– Голуби летят над нашей зоной. Голубям нигде преграды нет. – Огласил округу его слегка хрипловатый голос.

Проходившая мимо супружеская пара замедлила шаг и с интересом бросила взгляд на собравшуюся компанию. Однако не прошло и пары минут, как Шарипову наскучило это занятие.

– Ну ладно! Поиграли и хватит! – резко заявил он. Бережно поставил возле скамейки гитару и снова пристально посмотрел на девушку.

Яне стало не по себе. Предчувствуя неладное, она чуть опустила глаза и машинально отступила назад.

Из открытого окна соседнего дома доносились танцевальные ритмы группы «Мираж».

– Яна, может пойдем, погуляем, – ласково протянул Шарип и схватил девушку за руку. – Погода нынче прекрасная…

– Нет! Отстань от меня! – взвизгнула Ростовская и попыталась выдернуть руку из цепкого хваток наглеца.

Дмитрий бросил гневный взгляд на Шарипова.

– Че, мл*, зыришь?! – рявкнул на Диму Марат.

– Вы чего, ребята? Прекращайте это дело! – обратился к ним с мольбой в голосе Булавин.

– Слушай чушпан, вали-ка с нашего двора! – взорвался Марат и неожиданно для всех резко размахнулся и нанёс в его сторону удар кулаком.

Это послужило сигналом для всей компании. Они будто ждали команды и резко набросились на незнакомца. Дмитрий успел уклониться от кулака Янова и даже успел дать ему в челюсть. Но силы были неравны. Дембеля повалили на асфальт и начали дружно запинывать.

– Вы чего творите, хулиганы! – из открывшегося окна над ними выглянула женщина.

– Маша, не лезь! Они сами без тебя разберутся. – отозвался из того же окна тревожный мужской голос.

Ростовская опомнилась и бесстрашно схватила на лету руку Марата, пытавшегося ударить Булавина по голове: "Отстань от него! ". Тот, не оборачиваясь, оттолкнул девушку так, что она упала на асфальт и сильно ушибла руку.

Внезапно раздался звук милицейского свистка. К дерущейся компании бежал участковый.

– Всем стоять! – гаркнул он.

– Атас, пацаны! Гриша! – крикнул Шарип.

Парни резво разлетелись в разные стороны.

Участковый милиционер Андрей Григорьев присел на корточки возле лежащего Дмитрия и произнёс: "Вот засранцы! Ничего, я этих хулиганов знаю. Потом найду их. Они мне за это ответят!".

Парень приподнялся на колени. Участковый заботливо положил ему на левое плечо руку и спросил:

– Как у тебя самочувствие?

– Бывало и хуже! – ответил Булавин.

– Смотрю, ты недавно демобилизовался что ли? – уточнил Григорьев.

– Да, два дня назад.

– Я видел, как ты защищал девушку. Молодец! Нам такие нужны! – одобрительным тоном произнёс милиционер. И после небольшой паузы предложил. – Айда, приходи к нам работать!

Глава 4. Директор

11 мая 1988 года.

– Как вы ничего не можете поделать? Моего сына избили! Ни за что! Просто так! Среди белого дня! Виновные должны быть наказаны! В конце концов, где правосудие?.. – возмущался мужчина пятидесяти лет, держа возле уха телефонную трубку.

Звали его Виктор Арсентьевич Вяткин. От волнения на его лбу выступили маленькие капли пота. Несмотря на то, что на дворе стоял тёплый май, на Вяткине был надет строгий серый костюм. Должность его обязывала выглядеть представительно. Ведь только недавно он приступил к обязанности директора завода Электромаш. Для этого ему правда пришлось вместе с семьёй переехать в другой город.

– Что значит: "каждый день кого-то избивают"? – продолжал возмущаться Виктор Арсентьевич. – Что у вас здесь происходит? Там, где я раньше жил, среди бела дня на улице подростков просто так не избивали. Вы же начальник УВД города! Сделайте что-нибудь! Настоятельно прошу Вас разобраться. Спасибо! До свидания!

Положив телефонную трубку Вяткин поправил на шее галстук. После чего выпил воды из графина.

– Это просто возмутительно! – воскликнул он.

Внезапно в дверь постучали.

– Да-да. Входите. – рассеянно произнёс он.

На пороге двери появился главный технолог Андрей Александрович Волошин – щупленький мужчина сорока пяти лет. В руках он держал чёрный дерматиновый дипломат.

– Андрей Александрович, Вы представляете, вчера моего младшего сына Олега избили какие-то подростки на улице. – поделился наболевшим новоиспечённый директор. – Звоню я начальнику УВД Новосельцову с просьбой разобраться в ситуации, а он мне заявляет, что оказывается в городе постоянно кого-то избивают. Мол, у подростков пубертатный период. Им некуда энергию деть.

– Позвольте полюбопытствовать, а где произошло это происшествие с Вашим сыном? – уточнил Андрей Александрович, аккуратно садясь на стул возле директорского стола.

– В Парке Победы. – удивлённо ответил Вяткин. – А какое это имеет значение?

– Самое непосредственное, Виктор Арсентьевич, самое непосредственное. Открою Вам небольшую тайну. – лицо Волошина приняло заговорщический вид. – Товарищ Новосельцев немного лукавит. Он боится.

– Кого? – удивился Виктор и тоже присел на кожаное кресло.

– Манхэттеновских. – ответил главный технолог, сделав многозначительную паузу.

– Какие ещё манхэттеновские?! Манхэттен – это же в США, то ли штат, то ли город какой-то.

– Остров. – поправил коллегу Волошин.

– Ну да, остров. – нехотя согласился Виктор Арсентьевич. – А при чем тут американский остров и наш город?

– Не знаю. Не вдавался в подробности. Знаю только одно, с ними в городе никто не хочет связываться.

– Даже милиция?

– Даже они, – подтвердил главный технолог, теребя ручку дипломата, который находился у него на коленях.

От услышанной новости Виктор Арсентьевич Вяткин встал на ноги и принялся расхаживать по кабинету.

– Это что же получается: в городе орудуют какие-то манхэттеновские и никто не может найти на них управу? Мафия что ли какая-то?  Спрут какой-то.

– Вроде того. Они называют себя конторой. У них есть своя территория, которую они контролируют. К ней, кстати, и относится Парк Победы. Они не любят чужаков на своей территории.

– Это безобразие какое-то! Я буду жаловаться в ЦК партии! – директор погрозил пальцем куда-то в потолок.

После чего он выпил стакан воды и немного успокоился.

– Андрей Александрович, а Вы откуда всё это знаете?

– Так весь город об этом знает. Видимо здесь советская власть не имеет должной силы.

– Вот до чего перестройка довела! – заявил Вяткин.

– Ну при чем тут перестройка? Они тут давно уже орудуют. Сначала хулиганили, массовые драки устраивали, а сейчас поговаривают, что и рэкетом начали заниматься. Даже секретарь горкома теперь только в сопровождении милиции ходит.

– М-да. – произнёс Вяткин, присев на кресло. – Не этого я здесь ожидал.

Глава 5. В парке

15 мая 1988 года.

В весеннем парке дышалось легко. Чувствовался влажный запах свежей травы, вперемешку с едва уловимым ароматом цветущих яблонь. Яркие лучи майского солнца пробивались сквозь листву деревьев, ослепляя глаза. По аллее, держась за руки, прогуливалась молодая пара.

У киоска с надписью: «Мороженое» Дмитрий молниеносно предложил:

– Может возьмём по стаканчику?

– Давай! –нежно улыбнулась Яна.

Он в который раз тонул в ее глазах, и никак не мог оторвать взгляд от милого лица. Её шелковое белое платье в горошек колыхал лёгкий ветерок, обнажая красивые длинные ноги.

– Ты самая лучшая девушка на свете!

– Спасибо! Приятно! – от смущения девушка опустила вниз глаза.

"Как же я её хочу!", – смелая мысль вертелась в голове парня.

Вдалеке из репродуктора доносилась песня Пугачёвой "Арлекино". Булавин наклонился к окошку киоска:

– Девушка, дайте, пожалуйста, мороженое в вафельном стаканчике. Два стаканчика.

Мимо них пробежала маленькая девочка с синим надувным шариком в руках.

– Лизонька, постой! – вдогонку кричала ей мать, Елена Вишневецкая.

Внезапно споткнувшись о выбоину в асфальте, девочка упала и расплакалась.

– Ма-ма!

– Ох, растяпа! – послышался голос матери.

Она подбежала к девочке, присела и стала рассматривать её ссадину на ноге.

– Больно?

– Дааа! – вытирая слёзы маленькими ладошками рыдала Лиза.

– Ну не плачь, солнышко! До свадьбы заживёт! – нежным голосом успокаивала мать.

– Мамочка, а когда у меня будет свадьба? – жалобно спросила Елизавета.

Елена оторвала подорожник и приложила к месту ушиба.

– Надеюсь, что не скоро. – ответила она тихим голосом. – Не дай бог тебе мою судьбу.

За этой сценой молча наблюдали Дима и Яна. Парень нежно приобнял сзади девушки и спросил:

– Хочешь такую?

– Да. – промурлыкала Ростовская, облизывая мороженое.

Она порылась в сумочке и достала шоколадную конфету и со словами: "На, возьми!" протянула её девочке. Только что ревевшая белугой Лиза всхлипнула напоследок, но тут же довольно улыбнулась и схватила конфету.

– Что нужно сказать? – обратилась к ней мать.

– Спасибо! – бодро ответила девочка.

Дмитрий какое-то время смотрел вслед уходившей женщине с ребенком и о чем-то задумался. Затем повернулся лицом к своей спутнице и заботливо спросил:

– Ты не устала? Может посидим где-нибудь?

– Можно.

– Ну тогда давай поищем, где можно присесть!

Они вышли на центральную дорожку парка, вдоль которой располагались скамейки, и направились в сторону колеса обозрения. Однако все лавочки оказались заняты: где-то сидели весёлые компании, игравшие на гитарах и распивавшие горячительные напитки, а где-то после долгих прогулок отдыхали семьи с детьми.

Под сенью огромного тополя, который своими ветвями в этот момент скрыл молодых людей от посторонних глаз, Дима снова взял девушку за руку и задержал шаг. Их взгляды, ее удивленный, а его пристальный встретились снова. В этот момент он резко обнял Яну и горячим поцелуем обжёг её губы. Ростовская от удивления замерла, но руки сами потянулись обнять его, голова закружилась и кровь прилила к щекам. Это был первый поцелуй в её жизни.

Солнце постепенно клонилось к закату, бросая последние лучики на землю, а молодые люди всё также стояли, не шевелясь, словно боялись спугнуть счастливое мгновение.

Глава 6. Случай в парке

15 мая 1988 года.

Дмитрий Булавин откупорил бутылку лимонада "Буратино". Зашипела газированная жидкость и поднялась вверх.

– Угощайся! – парень протянул Яне Ростовской сладкий напиток.

– Мерси! Этого мне и не хватало для полного счастья, – промурлыкала девушка, облизывая сухие губы.

Она села на скамейку и сделала живительный глоток.

– Будешь? – Ростовская протянула парню бутылку.

– Нет, спасибо! – Булавин присел рядом и приобнял девушку за талию.

Яна с жадным упоением выпила лимонад и аккуратно положила пустую бутылку в бетонную мусорку.

– Представляешь, в детстве я сдавала эти бутылки, а сейчас некогда.

– Представляю. – задумчиво произнёс Дмитрий Булавин. – Ну что, котёнок, может пойдём домой?

Его губы изогнулись в ласковой улыбке.

Яна Ростовская пристально взглянула на возлюбленного. В её больших зелёных глазах читалась внутренняя настороженность. Только в этот момент Ростовская ясно осознала, как Дима ей дорог и, что большего всего на свете она боялась его потерять. За свою недолгую жизнь за ней пытались ухаживать разные парни. Но никто её так не зацепил, как Дмитрий Булавин. В нём она почувствовала какую-то надёжность и доброту.

– Ну давай! – нехотя согласилась девушка, посмотрев на наручные механические часики. Стрелки показывали восемь вечера.

Подул лёгкий ветерок. Молодая пара взявшись за ручку вышла на асфальтированную дорожку и направилась в сторону дома Яны. Путь их пролегал через березовую аллею. Девушка невольно посмотрела на висевшие на деревьях скворечники, которые старательно смастерили на уроках труда школьники. Парк постепенно погружался в темноту. Людей становилось всё меньше. Около минуты Дима с Яной шли в глубокой задумчивости, не проронив ни одного слова.

– Чем будешь заниматься завтра? – первой нарушила тишину Яна Ростовская.

– Работу искать. Не хочу слыть тунеядцем.

– Ну какой ты тунеядец! Ты у меня самый лучший! – с гордостью произнесла девушка и, обняв парня, поцеловала в губы. – Тебе как следует нужно отдохнуть после армии.

– Спасибо! Но я не хочу сидеть на шее у своих родителей. Да и не люблю болтаться без дела. Понимаешь, мне нужно куда-то свою энергию приложить, – Дмитрий посмотрел серьёзным взглядом в глаза Яны.

– Кстати, меня тётя говорила, что на Электромаше требуются работники. Попробуй туда сходить. Тебя там с руками и ногами возьмут.

Внезапно Ростовская заметила тревогу на лицах встречных людей. Медленно обернулась назад. Со стороны панельного девятиэтажного многоподъездного дома в их сторону быстрым шагом направлялась группа подростков спортивного телосложения. Ростовская невольно насчитала пятнадцать человек. Судя по внешнему виду им было четырнадцать-шестнадцать лет. Яну ужаснули не арматурные прутья и кастеты, которые они держали в цепких руках, и не одинаковые короткие стрижки незнакомцев, которые придавали им какой-то устрашающий вид, а их холодные и опустошенные глаза. «Конторщики!», – с тревогой подумала она. Девушка физически ощутила ауру опасности, исходившую от мотальщиков. Холодные мурашки пробежали по её нежной белой коже.

– Яна, давай отойдем! – заботливым голосом обратился к ней Булавин.

Он сошёл с дорожки, потянув за собой подругу. Яна прижалась к Диме всем телом, уткнувшись лицом в его широкую грудь. Обезумевшая толпа протопала мимо них.

– Неужели ради этого умирают наши пацаны в Афгане?! – возмутился Дмитрий Булавин.

– Тише, милый! Тише! Вдруг они тебя услышат. Айда лучше побыстрее домой, – попыталась его успокоить девушка.

Она решительно схватила Булавина под руку и повела к своему дому. Сзади послышались громкие крики. "Началось, – подумала она. – Когда же закончатся эти бессмысленные драки? Каждый же день дерутся".

Глава 7. Похороны

15 июня 1988 г.

Четверо солдат медленно несли на плечах деревянный гроб. Следом за ним в черном платке еле передвигая ноги, плелась сгорбившаяся и осунувшаяся мать. Под руку её вела высокая худощавая девушка в длинном чёрном платье в мелкий горошек.

Дмитрий Булавин достал из кармана аккуратно сложенный носовой платок и вытер со лба липкий пот. За локоть его придерживала Яна Ростовская. В этот траурный день она надела длинное темное платье с белым отложным воротничком и была очень похожа на школьницу. На её печальном лице блестели мокрые от застывших слезинок глаза.

На улице стояла такая изнурительная жара, что людей практически не было видно. Только старики, видимо от скуки, сидели на лавочках в тени увесистых тополей и наблюдали за происходящим. Легкий ветерок поднимал в воздух тополиный пух, да надоедливые мухи летали и докучали всем и каждому.

– Паша Захарчук, был хорошим парнем. – внезапно нарушил тишину Дима.

Его сиплый тихий голос дрожал.

– Нас призывали вместе. Не хватило времени с ним как следует поговорить. Думал, успеем ещё, вот вернёмся из армии, и горы здесь свернем! Ему бы жить да жить… Представляешь, мечтали друг у друга на свадьбах погулять. Хотя тогда у нас и подруг то еще не было.

Ростовская крепко сжала ладонь парня.

– Ничего здесь уже не поделаешь. Нужно жить дальше. – выдохнула она. – Возможно его смерть была не напрасной.

Немногочисленные зеваки с любопытством наблюдали как солдаты заталкивали гроб в кузов припаркованного ЗИЛа. Среди них стояли две женщины средних лет, имевшие много схожих черт: обе они были полноватыми и невысокого роста, в белых косынках и длинных бесформенных юбках до колен. Лица их выглядели понурыми и потрепанными жизнью. Наклонив головы к друг другу, они вполголоса обсуждали происходящее.

– Что случилось? – спросила одна другую.

– Соседка мне давеча говорила, что из Афганистана солдата погибшего привезли.

– Снова? На той неделе уже схоронили одного. С третьего микрорайона. Не припомню как его звали…

– Ааа…

– Боже, что творится! Когда уже закончится эта война! – заохала женщина. – Как бы моего туда не забрали. На будущий год ведь ему восемнадцать стукнет…

– И не говори-ка, Михайловна!

В этот момент к колесу ЗИЛа подкатился ярко-красный резиновый мячик. Вдогонку за ним бежал мальчик по имени Леонид Смургин.

– Лёня, осторожно! Машина! – послышался голос матери.

На небольшой скорости мимо проехал жёлтый запорожец. За ребёнком быстрым шагом шла Марина Смургина. Это была щупленькая невысокая брюнетка тридцати восьми лет с короткими кудрявыми волосами.

Лёня совсем не походил на нее, так как был упитан и крупноват. Он поднял мячик и обернулся. Женщина резко схватила Лёню за руку со словами: "Больше так не делай! Смотри внимательно на дорогу!" увела его прочь.

– Такой забавный! – улыбнулась Ростовская.

– И не говори! – хмурое лицо Булавина впервые за день посветлело.

Тем временем солдаты начали помогать желающим подняться в кузов грузовика.

– Поедем? – очнувшись спросила возлюбленного Ростовская.

Глава 8. Челночница

13 сентября 1988 года.

– Тётя Вера, какая классная куртка! – с восхищением произнесла Яна Ростовская.

В руках она держала жатую синтепоновую куртку небесного цвета с вышитой яркими нитками жёлто-зелёной пальмой на верхнем кармане, которую она нежно погладила. Такие вещи только-только стали появляться в нехитром гардеробе людей, еще не привыкших к ярким цветам в одежде. Своим появлением они привлекали внимание и неизменно поднимали настроение в серые осенние будни.

На лице Веры Николаевны Прохничевой появилась счастливая улыбка. Она очень любила свою единственную племянницу, которая в раннем возрасте осталась сиротой, и во всем старалась заменить ей мать.

– Китайская? – уточнила девушка, бросив вопросительный взгляд.

– Да. – от смущения щеки тёти Веры покраснели. – Выменяла на военную шинель.

– Спасибооо! Я о такой мечтала! – воскликнула Яна и крепко обняла Веру Николаевну.

– Не за что! Всё ради тебя. – ласковым голосом произнесла та, и, на мгновенье о чем-то задумалась. Лёгкий налёт грусти появился на её добром и спокойном лице.

– Жаль только вторую куртку украли.

– Как? – глаза девушки округлились одновременно от испуга и удивления.

Ростовская присела на диван.

– Да положила куртку на скамейку. Суетилась, перекладывала вещи из одной сумки в другую. Стоило отвлечься на пару секунд, а её уже и нет. – с печалью в голосе произнесла челночница. – Не всё так просто в нашей работе. Приходится иногда сталкиваться и с проблемами.

– Всё будет хорошо, тётя Вера! Я могу работать за двоих. – пыталась её приободрить Ростовская. Яна вскочила на ноги и приобняла женщину.

– Это ещё зачем? Глупости! Тебе в университет нужно поступать! Я хочу, чтобы ты выбилась в люди! – твердым голосом, нетерпящим отказа, произнесла Прохничева. – Это всё мелочи! Главное в жизни иметь хорошее здоровье!

– Да, хорошо… – нехотя согласилась племянница.

– Дай бог, в следующем месяце снова поеду в Китай. Мне тут один военный, Леркин зять, привёз несколько армейских шинелей. Может помнишь его? Миша Котосонов. Он такой высокий, широкоплечий, голубоглазый, из второго подъезда. Видный такой. Раньше спортом занимался: то ли боксом, то ли борьбой. У него ещё младший брат лет десять назад в реке утонул. Сейчас в Карелии служит.

– Не могу вспомнить…

– Как же? Помню, ты была маленькая еще, но уже засматривалась на него, говорила, что он тебе нравится. – уточнила челночница. Но увидев недоумение на лице племянницы, продолжила. – Ну да ладно. Может вспомнишь потом. Ещё вот звездочки октябрятские и пионерские прикупила. Китайцы от них без ума!

Прохничева вытащила из шкафа небольшой мешочек со значками. Девушка машинально взяла их в руки, потрогала острые концы сквозь тряпичный материал и положила обратно. Школу она закончила недавно, поэтому для неё эти звездочки не представляли никакого интереса.

В этот момент на противоположной стене затрещали и зашумели часы. Раздалось неизменное: «бом», с шумом из своего деревянного домика следом выскочила кукушка. Обе женщины замерли, считая удары.

– Ох, уже девять! Ну что ж, пора ложиться спать! – первой нарушила тишину Вера Николаевна и стала убирать вещи, разложенные на диване. – Как говорил твой дед Порфирий: "Утро вечера мудренее!".

– Да. Пора. – нехотя согласилась Ростовская.

Глава 9. Разговор у костра

14 сентября 1988 года.

– Мы затопим в доме печь, в доме печь. Мы гитару позовём со стены… – разноголосое пение доносилось с берегов небольшого живописного озера.

На поверхности прозрачной водной глади отражались звезды, усеявшие ночное небо словно маленькие бисеринки, и пляшущие огни костра. Яркое пламя освещало весёлые лица парней и девчат, которые пели под гитару походные песни. Поодаль от них словно индейские вигвамы стояли брезентовые палатки. Туристический лагерь аккуратно расположился между густым лесом и прохладным озером.

– Тебе не холодно? – спросил Дмитрий Булавин, накрывая тонким одеялом Яну Ростовскую, которая сидела на бревне давно упавшего дерева.

– Спасибо! – улыбнулась девушка.

Яна повернулась к нему лицом, освещаемое бликами костра. Её большие глаза светились счастьем.

– Как здесь хорошо! – произнесла она воркующим голосом.

Внезапно подул лёгкий ветерок, от чего всколыхнулись языки пламени.

– Дима, ты знаешь, посмотрев на этот костёр, я сразу вспомнила свое детство, пионерский лагерь. Там мы также пели под гитару возле костра. Только песни были детскими. Ностальгия какая-то. – Ростовская, поёжившись, прижалась спиной к груди возлюбленного. При этом её глаза мечтательно глядели куда-то вдаль.

– Ты так говоришь, как будто ты уже старушка. Тебе всего лишь восемнадцать лет. – пожурил её Булавин. – Маленькая ты у меня ещё.

Он нежно приобнял девушку.

Внезапно Дмитрий почувствовал легкий толчок в локоть – парень в брезентовой куртке положил рядом с костром сухие ветки.

– Прошу прощения. – обратился он к Булавину.

– Ничего страшного!

– А ты знаешь, я люблю раннюю осень. В этот период я чувствую себя какой-то умиротворенной. Возможно это чувство мне привили наши классики – Пушкин, Лермонтов, Тютчев. – С небольшими паузами перечисляла Яна Ростовская. – Есенин, Некрасов, Цветаева.

– Яна, ты забыла про Бунина.

– Ах, да! Лес точно терем расписной… – Яна продекламировала стихотворение русского поэта от начала до конца.

Булавин от удивления захлопал в ладоши.

– Браво! Ничего себе у тебя память.

– Спасибо! Литература была моим любимым предметом в школе. С тех пор и читаю книги.

Лицо Яны Ростовской осветилось той лучезарной улыбкой, которая сводила многих парней с ума.

Общаясь молодая парочка не заметила, как умолкли песни. Поляна, на которой только недавно царили шум и веселье, практически опустела. Остались только двое немного подвыпивших парней, да Дима с Яной. Где-то совсем рядом, в гуще деревьях раздался какой-то шорох.

– Что это? – испугалась девушка, пристав с бревна.

– Может лесной дух? – усмехнулся парень, становясь рядом.

– Дим, мне страшно!

– Не бойся, Яна! Я же с тобой.

Он обнял девушку и нежно поцеловал её в полуоткрытые губы. В костре медленно догорали угольки. Лагерь освещала полная Луна.

– Я думаю, нам пора уже ложиться спать. Время то позднее. – шёпотом произнёс Дима.

– Уже?

Глава 10. В подъезде

30 сентября 1988 года.

Громкий смех и лузганье семечек доносившиеся откуда-то с верхних этажей, вывели Дмитрия Булавина из глубокого раздумья.

– Фу ты, чёрт! – чертыхнулся он, споткнувшись об ступеньку лестницы.

В подъезде, как обычно, было темно. Он осторожно поднялся на третий этаж.

– А вот и мы! – послышался слегка хрипловатый голос.

Глаза Дмитрия быстро привыкли к темноте по привычке, выработанной ещё во время службы в армии. Он сразу узнал Максима Шарипова, вальяжно сидевшего на лестнице с сигаретой в зубах.

Рядом стояли неизменные спутники: Марат Янов и Алексей Югрин, известный под погонялом Югра.

– К Янке что ли пришёл? – усмехнулся Шарип и лениво поднялся с места.

– Да, а в чем дело? – ответил Булавин.

Он поднял усталый взгляд на Максима Шарипова, чьи глаза пристально на него смотрели из-под надвинутой на лоб кепки-аэродрома.

– Да так… – с ухмылкой протянул Максим и, затушив бычок об перила лестницы, продолжил. – Ты сейчас где-нибудь работаешь?

– Работаю. – нехотя ответил Булавин.

"Чего ему надо? Какой же у него противный голос! Меня Яна заждалась уже. – с раздражением подумал он. – Как она? Всё ли с ней в порядке? Подумать только, неделю не виделись. Раньше хоть каждый день с ней был. А теперь…"

– А где? – не унимался Шарип.

– Небось на заводе. – губы Марата скривились в усмешке.

– Да. – сквозь зубы ответил Булавин.

"Издеваются что ли? Неужели снова хотят подраться? ", – от этих мыслей у него сжались кулаки.

– Да не кипятись ты! Мы просто пообщаться хотим. – попытался его успокоить Шарипов.

– Давай только покороче. Я спешу. – спокойно ответил Дима.

– Ты откуда такой деловой?! – вспылил Югра. – Автор что ли? Ты хоть понимаешь с кем общаешься? Будь поуважительнее! Мы контора! Мы таких, как ты, каждый день гасим!

– Югра, угомонись! – прикрикнул на товарища Максим Шарипов и приблизился к Дмитрию Булавину. – У меня есть к тебе предложение. Заманчивое оно или нет – решать тебе. Я смотрю ты парень не из робкого десятка. Нам такие нужны. Айда к нам в контору! Зачем тебе этот завод? Пашешь там за копейки… Белого света не видишь… Какая у тебя зарплата?

– Ну двести пятьдесят рублей.

– Это разве деньги? У нас как минимум по две тысячи будешь получать. Купишь себе новое шмотьё, а то непонятно в чём ходишь.

Дима невольно посмотрел на свою серенькую ветровку и синие потёртые джинсы.

– По ресторанам начнёшь ходить! Девочку туда свою сводишь.

Шарип достал пачку сигарет "Кэмел" и снова закурил.

– Нас ждут великие дела! Ты новости то смотришь? – не дождавшись ответа бандит продолжил свой монолог. – Перестройка на дворе! Наступило новое время – наше время! Вокруг как грибы растут кооперативы. Нужно стричь как баранов этих зажравшихся барыг! Они уважают только силу! А мы есть сила!

Шарип потряс перед глазами Булавина крепкими кулаками.

– Ты пойми, власть у того, у кого сила! Скоро весь город будет наш! Вот увидишь, вся эта партноменклатура ещё будет ползать под нами. Посмотри на их съезды! Одна демагогия и болтовня!

Марат Янов и Алексей Югрин довольно усмехнулись.

– Ну что думаешь об этом? – Шарипов бросил на Булавина вопросительный взгляд.

Глава 11. Неприятная новость

31 октября 1988 года.

В этот теплый осенний день с самого утра Яна Ростовская наводила порядок в квартире. Она открыла окно и улыбалась ясным прозрачным лучам солнца, упавшим на чисто вымытый пол комнаты. Девушка глубоко вдохнула свежий воздух и зажмурила от удовольствия глаза. Ей хотелось, чтобы время летело быстрее и поскорее наступил вечер, которого она так сильно ждала.

Наконец-то часы на стене пробили шесть раз, и она засобиралась. Надела болоньевую куртку, подаренную ей тётей, длинную юбку и лодочки на низком каблуке. Задержавшись в коридоре, бросила взгляд в зеркало трюмо, машинально поправила чёлку и улыбнулась отражению.

Едва щелкнул замок, а её каблучки уже застучали по лестнице. Ещё мгновение и девушка выпорхнула на улицу. Тяжелая подъездная дверь гулко захлопнулась, протяжно скрипнув пружиной.

Мысли её витали где-то далеко, легкая улыбка и румянец выдавали приподнятое настроение. Плиссированная юбка развевалась от быстрой ходьбы и дуновений теплого ветерка. Казалось, эта хрупкая фигурка летит почти на крыльях по дорожке сквера мимо компании молодёжи, шумно отдыхающей на скамейке. Гулким эхом отдавался весёлый хохот парней и девчат.

– О, Яна! Гулять что ли пошла? – чей-то голос вернул её в происходящее вокруг.

Тон насторожил. Замедлив шаг, она повернула голову. В ту же минуту дорогу ей преградил Максим Шарипов, расплываясь в улыбке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.