Валентина Петрова
Сигурд

Глава 1. Не губите диковинных животных

Советуем всем: никогда не губите

Диковинных странных тварей –

Их гибель вам принесет несчастье.

Но всегда зачтётся услуга…

Китайский поэт

Алька проснулась в слезах: ей приснилась мама. Сон был настолько ярким, что девушка, даже проснувшись, слышала знакомый голос самого дорогого ей человека.

Мама рассказывала старую, старую сказку.

"Жил один человек, он был как все, но внезапно стал ему сниться один и тот же кошмар, будто гонится за ним на могучем вороном коне закованный в железную броню всадник, и вот-вот настигнет его и убьёт огромным мечом. Человек боялся спать, ходил уставший, стараясь как можно позже лечь спать, но ничего не помогало. Наконец, не выдержал и пошёл за советом к колдунье.

– Ты, мил человек, чем-то прогневил Короля Сновидений. Вот он тебя и мучает по ночам, – сказала старая женщина.

– Не знаю, чем я его разгневал,– развел руками мужчина. –Скажи, чем мне его умилостивить, чтобы не насылал на меня страшных снов?

– Иди домой и ложись спать. Как только во сне снова увидишь всадника, коснись руками его меча или коня и скажи: – Всё, что я вижу –я вижу во сне, но ты наяву приходи ко мне!

Человек так и сделал. Как только страшный черный всадник настиг его и приставил к груди меч, он коснулся его и произнёс слова, которые ему поведала колдунья. Чёрный рыцарь на вороном коне исчез.

Проснувшись утром, он с удивлением обнаружил рядом с собой большой чёрный меч с богато отделанной рукоятью. На следующую ночь, когда чёрный всадник пытался затоптать его копытами коня, мужчина коснулся рукой конской шеи и произнёс заветные слова. Утром, выйдя из дома, он услышал ржание. Заглянул на конюшню, несказанно обрадовался: рядом с его лошадью стоял огромный чёрный жеребец под великолепным седлом, отделанным серебром и драгоценными камнями.

На следующую ночь человек лёг спать рано. Ему было очень интересно, чем ещё будет пугать Король Сновидений.

Мужчина оказался перед большим чёрным троном, на котором сидел преследующий его в кошмарах чёрный человек. Он посмотрел на него и сказал, что больше не будет мучить во сне, что ему будут сниться только приятные и красивые сны, но должен отдать коня, меч и пообещать, что никогда не будет произносить своё заклинание.

Когда мужчина проснулся, коня и меча не было. С тех пор ему снились только хорошие сны. Но однажды он увидел сон, будто идет он по цветущему лугу радом с прекрасной молодой девушки. Им так хорошо вместе, что не хочется расставаться. Мужчина не выдержал и, коснувшись руки незнакомки, произнёс заветные слова.

Проснувшись, он увидел, что девушка находится в его доме. Они жили долго и счастливо, но ему больше никогда не снились сны! Король Сновидений больше не пускал его в своё королевство".

Алька всхлипнула и прошептала:

– Мама…

Рядом кто-то ехидным голоском произнёс:

– Ну вот, теперь она уже и мамочку во сне зовёт.

Алька открыла глаза и увидела в неясном сумраке пещеры Светлану, которая с издёвкой сказала:

– Вот ты и дома побывала, с чем тебя и поздравляю. А теперь включайся в трудовую деятельность, некогда прохлаждаться.

Алька вытерла рукой слёзы и, не сказав ни слова, вышла из пещеры. Солнце уже перевалило через горный хребет и заливало долину ярким светом, вода в озере весело искрилась под солнечными лучами. Душевная тяжесть после сна сменилась каким-то неясным чувством ожидания чего-то необычного.

«Иди! Я жду тебя!» – услышала она ставший привычным шёпот, который шёл от большого камня, служившего страгглерам календарём. Алька недоумённо пожала плечами: камни шептать не могут. Огляделась, поняв, что никто за ней не наблюдает, медленно обошла вокруг камня, провела по нему рукой. Он был тёплым.

– Когда это солнце успело нагреть его? Может, валун не успел остыть за ночь? – удивилась девушка.

Света громко крикнула Альке:

– Ну, что застыла? Одно горе с тобой! Давай пошевеливайся, некогда бездельничать.

Недавний конфликт Али с девчонками только усугубил её отчуждённость. Светлана и Нина с ней не разговаривали, подчёркнуто делали вид, что не замечают её.

После того как несколько раз по её вине обед оказывался мало съедобным – в виду постоянного «витания в облаках», – девушку обязали собирать топливо для костра и траву для замены постелей. Чему Аля была несказанно рада.

«Они думают, что меня огорчает их нежелание со мной общаться? Да мне в тысячу раз приятнее молчать», – усмехнулась про себя Алька. Так как её обязанности на кухне сократились, девушка после завтрака старалась улизнуть из лагеря.

Сначала она бродила вокруг озера, затем стала подниматься в горы, о чём, разумеется, никому не рассказывала, опасаясь, что страгглеры запретят покидать лагерь. В горах Альку завораживала игра оттенков, непередаваемая гамма красок окружающего мира. Каждый горный склон имел специфическую цветовую особенность: в определенный момент преобладал один цвет, который вскоре неуловимо сменялся другим.

Девушка пыталась уговорить страгглеров перенести лагерь в Сказочную Долину, но её не поддержали. Кроме Альки и Андрея, никто из ребят так далеко не уходил, почему-то Пашка и Вадим считали, что должны остаться ближе к месту, откуда они выбрались из подземного лабиринта, и в который никто, за всё время пребывания в долине, так и не отважился вновь спуститься.

Альке нравилось встречать восход солнца недалеко от лагеря, а в полдень она любовалась Сказочной Долиной – это место страгглеры нашли, когда искали выход из горной котловины. Затерянная в складках ущелий Долина располагалась в шести часах пути от основного лагеря,

Сказочная Долина для Али стала необходимой. Ей казалось, что небо здесь не просто голубое, а волшебное; цвет неба зависел от солнца, вернее, от того, в каком положении на небе оно находилось.

В Долине очень живописное озеро, в которое сбегал, изворачиваясь серебристой змейкой, прозрачный ручей, берущий начало в горах; его холодные воды вобрали в себя нечто такое, отчего вкус воды надолго запоминался. Альке нравилось купаться в прозрачных водах маленького озерца; купание бодрило, а прозрачность воздуха и воды придавали Сказочной Долине несказанное очарование.

Если несколько дней подряд не удавалось прийти полюбоваться красотами Долины, попить воду из околдовавшего её ручья, она не находила себе места и скучала. Находясь в Сказочной Долине, теряла всякое представление о времени и неохотно возвращалась в лагерь, с сожалением бросая взгляд на всё, что было так мило её сердцу.

Алькины одиночные вылазки неодобрительно воспринимались страгглерами.

– Неужели ты не понимаешь, что в одиночку по горам не ходят? – выговаривал ей Вадим.

– Почему я должна постоянно сидеть в лагере? Почему Пашка и Андрей бродят по горам, сколько душе угодно, а мне запрещено? – возмущалась Алька.

– Они ловят рыбу, вот почему. Девчонки жалуются, что ты им не помогаешь по хозяйству, целый день пропадаешь неизвестно где, – продолжал отчитывать Вадим.

«Ах, вот откуда ветер дует», – догадалась Алька.

– Смею тебя уверить, что мои прогулки никому не дают право упрекать меня в безделье. Я взяла на себя часть работы по лагерю: собираю топливо для костра, регулярно меняю всем подстилки.

Считая разговор оконченным, принялась упаковывать рюкзак для очередной вылазки в горы.

– И сколько ты будешь пропадать на это раз? – поинтересовался Вадим, понимая, что девушка всё равно уйдет.

– Думаю, что завтра к вечеру вернусь, – ответила Алька, считая, что после такого разговора может исчезнуть на более продолжительный срок. Ей давно хотелось в Сказочной Долине встретить восход.

Всю дорогу до любимого места она провела в поисках аргументов в защиту возможности совершать одиночные вылазки, поэтому, как ей показалось, быстро добралась до перевала.

Взглянув вниз, девушка сначала решила, что ошиблась и пришла не туда. Знакомое место нельзя узнать. Несколько мгновений недоумённо осматривалась: большие камни в беспорядке разбросаны, словно кто-то организовал строительную площадку, а цветочно-травяной ковер истоптан.

– Слоны здесь дискотеку устраивали, что ли? – прошептала Алька, осторожно спускаясь вниз.

Заметив, что мутная вода собралась в небольшую заводь, Аля сбросила рюкзак и принялась очищать русло ручья от камней, мешающих течению. Работа настолько увлекла, что она не сразу ощутила чей-то пристальный взгляд.

Почувствовав смутное беспокойство. Внимательно оглядевшись, заметила довольно странное животное. Серо-кремовая чешуйчатая кожа делала почти незаметным его крупное тело. Пёстрая шкура сливалась с окружающим ландшафтом. И если бы не случайное судорожное движение зверя, Аля его бы не заметила. Большие жёлтые глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за ней.

Отпрянув в сторону, схватила камень и приготовилась к обороне, но зверь оставался неподвижным, продолжая пристально смотреть. Девушка успокоилась, но камень из руки не выпустила.

Она медленно обошла вокруг неподвижно лежащего зверя, не сводя с дракона настороженного взгляда, Алька наклонилась, чтобы поднять рюкзак, но вдруг почувствовала к незнакомому существу острую жалость. Животное лежало на боку и тяжело дышало, земля вокруг него влажная от крови, сочившейся из глубокой рваной раны, тянувшейся вдоль длинной шеи.

– Здорово тебе досталось, приятель! Видно жаркая была битва!

Глаза дракона в упор смотрели на неё, и вдруг по плоской морде, покрытой роговыми пластинками, медленно скатилась слеза. Сердце девушки сжалось и, отбросив страх, она шагнула к раненому; дракон приподнял голову и зашипел, но силы оставили его и голова тяжело упала на камень.

Алька присела и осмотрела рану. Странный зверь, окончательно обессилел, он больше не шевелился, не открывал глаз, только хрипло дышал.

– Похоже, дружок, без моей помощи тебе не выкарабкаться.

Подумав, встала и пошла к брошенному рюкзаку, достала головной платок и намочила в ближайшем ручье. Вернувшись к раненому, осторожно промыла рану, следя за реакцией дракона. Её беспокойство было напрасным: зверь оставался неподвижным.

Промыв рану, Алька достала из кармана штормовки швейные принадлежности и крошечную бутылочку с одеколоном, продезинфицировала иголку. Сдвинув края раны, чтобы были как можно ближе, принялась осторожно их сшивать.

Кожа животного плотная, приходилось прилагать много усилий, чтобы стянуть края раны. Несмотря на болезненную процедуру, дракон оставался неподвижным, если не считать нервную дрожь, пробегавшую волной по его телу. Либо он был в беспамятстве, либо мужественно терпел боль. Алька предпочла думать, что животное понимает, что ему хотят помочь.

Покончив с самой крупной раной, промыла множество мелких ссадин и царапин, покрывавших тело дракона. Алька видела по телевизору ящеров с острова Комодо, а лежащее перед ней животное было очень на них похоже. Только крупнее. В отличие от комодских ящеров у этого зверя на затылке красовались большие изогнутые и довольно острые роговые выросты, делавшего его похожим на динозавра.

– Прямо средневековый рыцарь или викинг какой-то, – бормотала Алька, считая, если с животным говорить спокойным голосом, оно меньше будет нервничать.

– Твои доспехи, Сигурд, тебя не спасли! О, вот тебе и имя нашлось! Лежи, лежи спокойно, уже немного осталось, а потом я тебе дам воды и покормлю…. Проголодался, бедненький.

Закончив штопать рану, сбегала к ручью и, наполнив флягу, принесла её раненому. Когда вода потекла в зубастую пасть, Сигурд открыл глаза и с наслаждением облизнулся большим чёрным раздвоенным языком. Альке пришлось не один раз ходить к ручью, прежде чем животное дало понять, что больше не хочет пить. Затем она скормила ему все припасы, взятые в дорогу. Зверь с жадностью быстро проглотил предложенную пищу. Подкрепившись, дракон закрыл глаза, положив голову на камень.

Алька понимала, что его нельзя оставить, рана может загноиться. Кроме того, зверя нужно кормить, поить и защищать.

– Вот задача-то свалилась на мою голову! – вздохнула Алька. – Все припасы кончились. Ещё надо набрать хвороста для костра. Вдруг ночью к нам заявится та дрянь, которая тебя потрепала, и захочет нами поживиться? Поищу что-либо съедобное.

Алька направилась к озеру в надежде поймать рыбу. Ей улыбнулась удача: с помощью самодельной рыболовной сетки, которую ей подарил Пашка, поймала две вполне приличные рыбины. Наполнив фляжку водой, девушка поспешила обратно.

Дракон, услышав шаги, приоткрыл глаза. Когда она разрезала рыбу на куски, зашевелился, стараясь подползти ближе.

– Успеешь, обжора! Дай разрезать рыбу на мелкие кусочки, а то ведь всё вывалится из твоей рваной глотки. Вот теперь получай, – сказала Алька, кладя рыбу в раскрытую зубастую пасть дракона. – Да, дружок, мне придется очень постараться, чтобы обеспечить тебя едой пока не поправишься.

Поняв, что еды больше нет, зверь откинулся на камни.

– Ладно, спи, драчун. Солнце скоро сядет, а у меня ещё куча дел: надо разжечь костёр и сделать навес. Вдруг пойдет дождь? – озабоченно глядя на небо, добавила Алька.

Перетаскивать дракона в более удобное для ночлега место у неё не было сил. Пришлось разбить лагерь там, где он лежал. Когда Алька опустилась на подстилку из сухой прошлогодней травы, солнце уже скрылось за горными вершинами. Она накрыла Сигурда ветровкой, а сама придвинулась к костру. Хотела поджарить небольшой кусочек рыбы, но заметив голодный взгляд Сигурда, вздохнула и отдала ему.

– Тебе надо выздоравливать, – ворчливо сказала она, опуская голову на рюкзак.

Несмотря на голод и усталость, уснула быстро. Ночью ей приснился кошмар: она опять бродит в подземелье и выбраться не может. Открыв глаза, Алька попыталась встать. Со сна она никак не могла понять, где находится. Точно помнила, когда ложилась спать, больших камней поблизости не было, а тут вдруг целая скала под боком. Девушка пыталась отодвинуться, но это не удалось – на груди у неё лежала большая чешуйчатая лапа Сигурда с длинными чёрными когтями.

Алька поняла, что зверь замёрз и подполз к ней погреться.

– Ужина меня лишил, единственный платок присвоил, а теперь я в твоих дружеских объятиях запросто подхвачу воспаление легких, – буркнула она, осторожно выбираясь из-под лапы Сигурда.

Девушка поднялась, раздула угли затухающего костра, подбросила в него сухих веток, удалось немного согреться. Сначала хотела передвинуть постель подальше от жёсткой холодной туши дракона, но поколебавшись, легла на прежнее место.

– Раненому нужно тепло.

Алька прислонилась к боку дракона и вскоре уснула.

Утром её разбудило прикосновение к лицу чего-то холодного и мокрого. Открыв глаза, увидела Сигурда, который длинным чёрным языком осторожно касался её щеки. Испугавшись, она на четвереньках отползла в сторону.

– Ты зачем меня облизываешь? Сожрать захотел? – с обидой в голосе воскликнула девушка, но присмотревшись внимательнее, поняла, что дракон пытался выразить свою благодарность или показывал, что пора завтракать.

Поднявшись, Алька осмотрела рану на его шее.

– Счастливчик, ты дёшево отделался. Всё на тебе заживает, как на собаке. Ладно, не дергайся, понимаю, что больно. Потерпи, потом спасибо скажешь. Хотя, что я такое говорю, какая благодарность? Будет хорошо, если при следующей встрече не съешь.

Алька вздохнула и отправилась на поиски завтрака. Отказавшись вчера от ужина в пользу раненого зверя, чувствовала голод, в животе оглушительно урчало. В это утро она не смогла поймать рыбу, по каким-то причинам та к берегу не подплывала.

Пытаясь приманить рыбу ближе к берегу, Алька кидала в воду пойманных насекомых. После нескольких часов ей улыбнулась удача: она набрела на выводок какой-то горной птицы. Мать отлучилась, и довольно большие птенцы, покрытые серыми перьями, оказались как раз кстати. Было их жаль, но есть хотелось, да и дракон нуждался в пище. Вздохнув, девушка уложила в рюкзак дюжину птенцов, которые не испугались при её приближении и с легкостью дали себя поймать.

– Конечно, на двоих этого не хватит, но лучше, чем ничего.

Когда она вернулась и, скормив птенцов голодному Сигурду, поджарила себе одного. Слегка утолив голод, вновь отправилась на поиски пищи и хвороста. Из-за сильной усталости есть не хотелось, впрочем, ужинать ей было не чем. Она принесла Сигурду, с нетерпением её ожидающего, две рыбёшки, которые исчезли в зубастой пасти в мгновение ока. По всему было видно, что ему хотелось ещё.

Ночью она опять согревала ящера.

– Какой прогресс! Я освоила для себя ещё одну роль: стала дракону грелкой во все тело, – мрачно усмехнулась она.

Через день девушка с удовлетворением отметила, что Сигурд на пути к выздоровлению: у него появился в глазах живой блеск, раны не кровоточили и не гноились, он стал подвижным. Дракон даже порывался увязаться за ней, когда уходила к озеру. Альке стоило больших трудов заставить его остаться на месте.

На пятый день пребывания в Сказочной Долине рыбалка оказалась удачной. Она с трудом притащила четыре огромные рыбины. Скормив половину улова ящеру, Алька ещё раз осмотрела раны и пришла к выводу: кризис миновал. За эти дни они привыкли друг к другу. Хотя девушке было немного не по себе, когда ложилась спать, опасалась, что во сне Сигурд её придавит.

Алька измерила дракона. От узкой приплюснутой сверху головы до кончика хвоста было два метра. Когда Сигурд вставал, огромное тело дракона опиралось на мощные кривые лапы, заканчивающиеся длинными острыми когтями. Казалось, зверь постоянно сардонически улыбается, так как линия его жутковатой пасти загибалась кверху.

Девушка уважительно вздохнула:

– Настоящий дракон, а я с ним обращаюсь, как с обыкновенной собакой.

Алька перевела взгляд на мощный хвост, на котором можно было различить тёмные кольца, такие же и на передних лапах и лопатках. Мысленно она удивилась своей то ли смелости, то ли глупости, благодаря которой не убежала, когда в первый раз увидела Сигурда. Наблюдая за драконом, она почувствовала сильную усталость: сказывались дни напряжённой работы.

Когда проснулась, было уже далеко за полдень. Дракон двинулся к ней своей характерной крокодильей походкой, виляя туловищем из стороны в сторону. Шкура Сигурда после купания в воде блестела как новая, а на шее выделялся ярко-красный шрам, заживающей раны. Подойдя к девушке, он положил у её ног большую рыбу и шаловливо несильно ткнул мордой в живот.

Его чёрный язык беспрестанно вылетал и скрывался между полуоткрытых челюстей. Алька догадалась, что зверь предлагает ей поиграть.

Она вскочила на ноги и бросилась прочь, стараясь делать как можно больше ложных поворотов, чтобы выиграть время. Однако ей не удалось пробежать и десятка метров. Сигурд догнал её и осторожно схватил за одежду зубами-кинжалами, легонько дернул, Алька, как подкошенная, упала на траву. Дракон дотронулся до лица и рук языком. Выражение его морды было таким уморительно-гордым, что девушка весело фыркнула.

Сигурд улегся на траву рядом с ней и, повинуясь внезапному импульсу, Алька забралась на него верхом. Зверь вскочил на ноги и побежал вперед. Она, чтобы не упасть, ухватилась двумя руками за его изогнутые, похожие на рога, костяные выросты. Как же ей понравилось мчаться во весь опор на спине могучего дракона!

Набегавшись и наигравшись, они почувствовали голод. Рыба, пойманная Сигурдом, оказалась как нельзя кстати. Свою порцию дракон проглотил очень быстро. Пока она готовила еду, Сигурд успел поймать и съесть еще несколько рыбин.

Выйдя на берег, вполне довольный собой и окружающим миром, он улёгся рядом с костром. Дракону с первого дня нравилось смотреть на пламя, чтобы хорошенько погреться, он старался устроиться как можно ближе к костру.

Осторожно почёсывая дракона у основания шеи и глядя на блаженно жмурящееся чудовище, похожее в данный момент на сытого кота на завалинке, Алька сказала:

– Вот и всё, приятель, теперь ты сам сможешь позаботиться о себе, а мне пора возвращаться обратно. Я и так задержалась дольше, чем предполагала.

Она представляла, какой скандал ждет её в лагере, ведь она задержалась на целых пять дней.

– Пожалуй, меня съедят живьём и костей не оставят, – озабоченно нахмурилась Алька и, не выдержав, поднялась. – Не стану ждать утра, ещё несколько часов будет светло. До темноты я доберусь до лагеря. Прощай, Сигурд!

Дракон наблюдал как Алька собирала вещи, как затаптывала костер, как карабкалась вверх по склону.

Девушка поднялась на перевал, оглянулась, чтобы ещё раз взглянуть на Сигурда, оставшегося внизу, но увидела неторопливо карабкающегося следом за ней дракона.

– Ты решил идти со мной? – удивилась она. – В таком случае идем, зверюга! Я введу тебя в высшее общество этого временного континиума, познакомлю со страгглерами. По крайней мере, теперь ругать будут не меня одну.

Видя, как ловко и уверенно крупное животное карабкается по скалам, она ухватилась за его хвост. Алька быстро оценила удобный и быстрый способ путешествия по горам. К лагерю добрались до темноты.

Подойдя к каменной стенке, опоясывающей лагерь с трёх сторон, Алька сделала знак дракону: ей не хотелось никого испугать. Сигурд замер, оглядываясь на свою спутницу.

Завернув за угол массивной стенки, сложенной из крупных камней, защищающей лагерь от резких порывов ветра, девушка вошла внутрь и остановилась. Её поразила непривычная тишина. Во дворе никого не было. Привычным для неё было только то, что в сложенном из камней очаге, горел костёр, на котором в канне булькала уха.

Алька осмотрела пещерку. Никого не обнаружив, присела перед костром и сняла с канна крышку. Вдохнув приятный запах, закрыла крышку, недоумённо пожав плечами, отошла к навесу, где вялилась рыба.

– Ну и как это понимать, куда все подевались?

Словно в ответ на её вопрос послышались негромкие голоса. Во двор вошли страгглеры, вид у них был подавленный. Не глядя друг на друга, они медленно подошли к костру. Альку никто не заметил. Ребята в молчании уселись, собираясь приступить к ужину.

Такое необычное поведение знакомых ей людей сбило Альку с толку, она не решилась сразу же обнаружить свое присутствие, предпочитая понаблюдать за их странными действиями, но совсем упустила из виду Сигурда, который уже обследовал весь лагерь и, привлеченный запахом пищи, направился к костру.

Увидев дракона, внезапно вынырнувшее из темноты, люди вскочили и расположились так, чтобы между ними и неизвестным существом оказался костёр. Этот манёвр был проделан так слаженно, как будто его долго репетировали.

Вероятно, страгглеры ожидали, что непонятный зверь испугается огня и уйдет сам, но дракон не боялся костра. Равнодушно взглянув на людей, Сигурд подошел к канну и заглянул в него. На данный момент его интересовала только еда, больше ничего. Все продолжалось несколько секунд, но за это время Павел пришел в себя, схватил палку и сунул ее в пылающий костёр, затем шагнул наперерез незваному гостю.

Алька поняла, что ей пора вмешаться и вышла из своего укрытия.

– Ребята, не бейте Сигурда. Он рассчитывает, что вы его покормите.

Её друзья повели себя еще более странно: мгновенно забыв о драконе, они уставились на девушку. В их взглядах было что-то пугающее, будто увидели привидение.

– Это кто? – дрожащим голосом спросила Света.

– Ребята, это же я!

К ней подошёл Андрей и осторожно коснулся руки, затем повернулся и радостно закричал:

– Ребята, она тёплая!

– Вы чего? – недоуменно пожала плечами Алька. – Может, объясните, что произошло?

Её окружили со всех сторон, смеялись, хлопали по спине, все говорили одновременно. Такие счастливые лица Алька видела у страгглеров только тогда, когда они выбрались из пещеры.

Девушка, ожидавшая, что за долгое отсутствие её будут ругать, опешила от такого приема и смущённо улыбалась, но тут раздался пронзительный крик Нины:

– Вы только посмотрите, что сделала эта чешуйчатая мразь! Сожрала наш ужин!

– Теперь это его ужин, – философски заметил Андрей.

Обернувшись, Алька увидела, что Сигурд не тратил времени даром, аккуратно перевернул канн и, дав стечь бульону на камни, съел гущу.

– Что ты кричишь? Всего несколько минут назад была готова отдать ему всё, что угодно, лишь бы он тебя не тронул. Теперь ты недовольна тем, что это милое животное лишило тебя ужина. О, женщины! Как вы непостоянны, – усмехнулся Андрей.

– Заткнись, философ липовый, как только у тебя пройдут остатки страха, сам попросишь есть. Только обращайся тогда не ко мне, а к этой ящерице-переростку или к этой ненормальной, что его притащила, – фыркнула Света.

– Ладно, устроим сегодня разгрузочный день, попьём чаю. Не знаю как вы, а я несказанно рад, что зверюга наелась. Мне как-то неуютно быть в её обществе, зная, что она голодная, – примирительно сказал Вадим.

– Алька, где ты пропадала? Ты же знаешь, что мы о тебе беспокоимся? – спросила Галина.

– Да. Почему ты заставляешь нас волноваться? – вторила ей Света.

– Так получилось. Нужно было лечить и кормить Сигурда.

– Честно говоря, мы не ожидали увидеть тебя живой.

– Скажите ей уж сразу всё. Мы похоронили тебя! – усмехнулся Андрей.

– Что? – изумилась Алька. – И кто лежит в моей могиле?

– В могиле лежат останки тебя. Тьфу ты! Не тебя, а то, что мы приняли за твои останки, – запутался в объяснениях Пашка.

– А почему вы решили, что это мои останки? Это нечто было в моей одежде?

– Какая одежда! Существо было совсем без одежды. Вернее, одежда ему не нужна. Это был человекообразный скелет. Мы решили, что ты упала со скалы и твои кости обглодали, а одежду растащили животные и птицы, – сообщила Нина.

– Тогда почему вы решили, что это я?

– А ты здесь видела других людей? То-то. И мы не видели. Поэтому похоронили найденные кости и череп недалеко от лагеря.

– Утром можешь сходить и посмотреть на свой последний приют, – нервно рассмеялась Светлана.

– С превеликим удовольствием сделаю это. Существует примета: человек, который увидит собственную могилу или придёт на свои похороны, проживёт долго, а умрёт от старости.

– Раз ты не в обиде, мне интересно, чьи же кости мы похоронили? – задумчиво спросил Андрей, но его никто не слушал.

– Где ты встретила эту зверюгу? Я никогда не видел драконов! Вероятно, они редки, может, даже вымерли? – заинтересовался Пашка.

– Этот тоже хотел вымереть, но Алька почему-то решила ему помешать. Вместо этого она притащила его сюда. Будто нам еды девать некуда, – сказала Нина.

– Кстати, ты серьезно считаешь, что он будет жить с нами? – спросил Вадим.

– А что в этом плохого? Он будет защищать нас, кроме того, он умеет добывать пищу, – вступилась за нового друга Алька.

– Как он умеет добывать пищу, мы видели. Когда он слопает всех нас, то сможет спокойно пойти дальше в поисках привычного корма, – усмехнулся Вадим.

– Лично я категорически против того, чтобы этот дьявол болтался вокруг лагеря, не говоря уже о том, чтобы он находился внутри, – вторила ему Нина.

Алька хмуро поглядела на своих друзей и тихо сказала:

– Я вижу, что вы все согласны с Вадиком. По нашим правилам всё решает большинство голосов. Я не буду настаивать, просто уйду вместе с ним.

– Ты предпочитаешь его общество нашему? – изумилась Света.

«Уж твоему обществу точно», – подумала Алька, вслух же сказала:

– Если мне захочется с вами пообщаться, приду одна. Если надо будет что-либо мне сообщить, разожгите костёр вечером вон на той скале. Я увижу и приду.

– Подождите! Вы все с ума сошли? Алька, куда ты ночью пойдёшь? Лично мне уже надоело тебя хоронить! Давайте наспех никаких важных решений не принимать, – остановил девушку Пашка.

– Заяц прав! Не будем торопиться, лучше ляжем спать. Утро вечера мудренее. Не знаю как вы, а я так устал сегодня, что мне даже думать не хочется. Я иду спать, – поддержал его Вадим.

– Хорошо, давайте перенесём этот разговор на завтра. Животное наелось и не представляет опасности, – нехотя согласилась Нина.

– Кто сегодня первым остается караулить?

– Я, – вызвалась Аля.

С её предложением согласились все.

Алька и Сигурд остались возле затухающего костра.

– Ты не думай о них плохо. Они устали, переволновались, а ты съел их ужин. Мне только непонятно, почему люди стараются сделать жизнь других похожей на свою? Почему искренне считают, что имеют право навязывать собственное отношение к окружающему миру? – произнесла Алька.

Девушка придвинулась к свернувшемуся дракону, положила ему голову на спину и задремала. Охранять лагерь она доверила Сигурду, по опыту зная, что дракон более серьёзный сторож, чем она. Если что-либо случится, то разбудит.

Утром Алька попросила парней:

– Вадим, возьмите нас с Сигурдом на охоту.

– Зачем? Вы же всю дичь распугаете?

– По-моему, один только вид внезапно появившегося чудовища, кого угодно приведет в состояние паники, и животные друг друга сами затопчут. Вам ничего не придётся делать, только подбирать добычу, – настаивала Алька, которой хотелось доказать, что её новый друг способен не только таскать пищу с кухни.

Её поддержал Андрей.

– Стоящая мысль, может, попробуем?

– Хорошо, давай собирайся по-быстрому, мы уже выходим, – нехотя согласился Вадим.

Охотники пошли к тому месту, где Андрей накануне видел небольшое стадо копытных. Когда солнце поднялось к зениту, оказались на небольшом горном плато, сплошь заросшем сочной зелёной травой. Из засады они наблюдали, как небольшие животные, похожие одновременно на баранов и на коз, паслись на лугу, спрятанном в складках горного массива.

Козло-бараны – так страгглеры их называли – спокойно щипали траву. И только вожак – могучий белоснежный самец с большими чёрными рогами, загнутыми на спину, – иногда поднимал голову и осматривал окрестности.

Алька следила за Вадимом, который должен был дать сигнал к началу охоты, но Сигурд имел свой сценарий предстоящей охоты. Он вскочил и, не дожидаясь ничьей команды, ринулся к ближайшему козло-барану, несчастный не успел даже испугаться и броситься бежать, так стремителен был бросок. Дракон приподнялся на задних лапах, опёрся на толстый хвост и одним ударом когтистой передней лапы вырвал кусок внутренностей из жертвы. Козло-баран замертво упал у его ног.

Всё заняло не более пяти секунд. Стадо копытных, бросилось врассыпную, но Сигурд, похоже, вошёл во вкус. Он оставил растерзанную тушу и метнулся вслед за убегающими животными. Догнав барана, замыкавшего стадо, прыгнул ему на спину, ломая хребет. Тот упал на передние ноги, перекатился по инерции через голову и больше не шевелился. Дракон посмотрел вслед убегающему стаду, но больше никого преследовать не стал.

Выбежав из укрытия, Алька бросилась к Сигурду.

– Вот это охота! Теперь у нас полно мяса, а то всё рыба и рыба. Правда, Вадим? А ты говорил, что от него не будет никого толка, разве, что в качестве пугала, – жизнерадостно щебетала она.

– Беру свои слова обратно, но не радуйся раньше времени. Твой великий охотник в этот же день слопает целого козло-барана, да и от второй туши мало что останется, – проворчал Вадим.

– Ну и что? Завтра дракон добудет ещё, а если ты жалеешь для него мяса, можешь забирать всё, мы найдем другую добычу, верно, Сигурд? – обратилась она за поддержкой к ящеру, обнимая его за шею.

– Ты с ним того, осторожнее. Это ведь не охотничья собака, а опасный хищник. Сама же видела, как он одним ударом вышиб дух из матерого козлища, – предостерег её Пашка.

– Он совершенно безобиден, – беспечно отмахнулась от него Алька.

Пока Сигурд утолял голод, ребята разделали тушу, на каждого пришлось по довольно увесистому куску.

Подумав, Алька предложила:

– Может, соорудим вьюк и положим его на спину Сигурда? Для него это совсем нетяжело. У вас найдется верёвка?

– Ты уверена, что дракон захочет быть вьючным животным, и не попытается съесть или сбросить ношу? – спросил Вадим.

– Он только что съел половину барана. Попробуем, что мы теряем? Если бросит поклажу, тогда понесём сами.

Окровавленные куски мяса связали так, чтобы их можно было нести наперевес. Сигурд спокойно стоял, а Алька навьючивала мясо. Он только с недоумением косился на болтающуюся у него по бокам непривычную ношу.

Закончив привязывать мясо, Алька похлопала ящера по шее и медленно пошла вниз, зовя за собой.

– Ты только посмотри! Прямо телок какой-то, – сказал Пашка, глядя на спокойно идущего за девушкой нагруженного дракона.

– Это замечательно! Представь, как бы мы потащили эту тяжесть? – отозвался Андрей.

– Положим, без Сигурда у нас не было никакой тяжести. С последней охоты, как ты помнишь, мы ушли ни с чем под издевательский смех козло-баранов, – с досадой произнёс Вадим.

– Нет, но какова силища! Видели, как он задрал первого козла? Никогда не думал, что такое возможно! Кажется, что зверюга неуклюжая, но когда он кинулся к стаду, я не смог уследить за ним: с такой скоростью он мчался, – восхитился Пашка.

– Да, с таким зверем лучше находиться по одну сторону баррикады, – уважительно согласился Андрей, не спуская глаз с идущего впереди дракона.

Когда охотники добрались до лагеря, начался праздник.

– Ура, теперь надолго хватит мяса, а то от рыбной диеты у меня скоро чешуя появится, – радовалась Светка.

– Вы, мальчики, превзошли сами себя! – похвалила Нина.

– Хвалить надо нашего чешуйчатого друга. А вы зря радуетесь, дракон в основном охотился для себя, – отрезвил их Вадим.

– Ладно, завтра опять пойдёте на охоту, а сегодня мы устроим пир. Надеюсь, Алька своё чудовище на него не пригласит, а то он опять всё сожрёт. Мне лично надоело готовить для пресмыкающихся, – проворчала Нина.

– Кто виноват, что твоя стряпня очень нравится драконам?

Глава 2. Любимых обижают все

Гордость нам обходится дороже, чем голод и холод.

N.N.

Этот день Альке не задался с самого утра. Во-первых, была её очередь дежурить на кухне; во-вторых, куда-то убежал Сигурд, что было совсем на него не похоже, прежде он не упустил бы такой возможности: повертеться на кухне и получить вкусненькое. Костёр не разжигался: после вчерашнего ливня отсырел хворост. Альке пришлось помучиться прежде, чем вода в канне закипит. В довершении неприятностей, снимая с костра уже готовую уху, неудачно взялась за ручку канна, обожглась и вылила всё содержимое в костёр, который с шипением погас.

Девчонки обрадовались выпавшему развлечению.

– Опять пролила! Редко занимаешься приготовлением пищи, – начала Галина.

– Бедняжка, ей давно не приходилось готовить, – с сочувствием подхватила Света.

– А зачем? Она как её дракон ест сырым, витаминов больше, – хихикнула Нина.

Алька старательно делала вид, что не слышит. Она заново разожгла костёр, почистила рыбу. Завтрак был готов, когда солнце поднялось высоко. Это вновь послужило поводом для многочисленных острот.

Чувствовала себя виноватой в том, что приготовление завтрака затянулось, молчала, потому что надеялась своей невозмутимостью заставить переменить тему разговора. Наверное, сегодняшний день был особенным – её стратегия не сработала. Замечания становились более резкими, обидными, не стихли они и во время еды.

Когда обед закончился, у костра остались только девчонки, Алька подумала, что её персона больше не будет в центре внимания, но ошиблась.

– Итак, завтрак у нас был в обед, обед, скорее всего, будет в ужин, – сказала Нина.

– А ужин будет завтраком, – подхватила Светлана.

– Это если нам повезёт. Лично я не надеюсь, что мы пообедаем сегодня, она же еле ходит, – присоединилась Галка.

– Ничего, сейчас нацепит свои ролики и сможет двигаться быстрее, – рассмеялась Нина.

– Кстати, милочка, объясни нам, для чего ты их взяла? Мы все давно сгораем от любопытства. Открой тайну: кто ты? Артистка балета на льду, цирковая гимнастка или просто чокнутая?

Это было последней каплей.

– Вы хотите знать кто я? – девушка гордо подняла голову и, глядя Нине в глаза, выпалила на одном дыхании:

– Я умная, добрая, кристально честная, сказочно мудрая, чертовски привлекательная, креативная и одарённая!

Бросив недомытые тарелки, встала и вынесла свой рюкзак из пещерки.

– Эй! Ты куда собралась? Разве забыла, что сегодня твоя очередь убирать в лагере и готовить, – попыталась остановить её Света.

– Думаю, что у тебя это получится лучше. Вдруг я, когда буду мыть канн, не рассчитаю и всю грязную воду вылью тебе на голову? Что касается ужина, считай, что он будет в завтрак, а завтра твоя очередь готовить. Так что можешь приступать! А я поищу Сигурда, мы пообедаем с ним сырым мясом, – ответила Алька, с улыбкой глядя на онемевших от неожиданности девчонок.

В полной мере насладившись произведённым эффектом, повернулась и пошла прочь от лагеря. Переполнявшая злость заставила девушку идти быстро.

Успокоившись, огляделась. У большого валуна присела, решив для начала, что стоит подумать о будущих действиях. Внезапно до неё донеслись голоса. Алька поняла, что с другой стороны огромного камня расположилась мужская половина страгглеров. Разговор ребят не прервался, из чего девушка сделала вывод, что её появления никто не заметил.

«Вот не было печали», – расстроилась она, стараясь придумать как незаметно уйти, что бы парни не подумали, что подслушивает. Опасаясь привлечь их внимание, решила подождать: «Ладно, посижу, может, они уйдут», – подумала он.

Говорил Вадим:

– Не понимаю, что тебя не устраивает? Ты, Заяц, всегда мечтал о незабываемых приключениях и жаловался на серую, скучную жизнь.

– Я мечтал о маленьких, небольших сромненьких приключениях, а не о таких, которые превосходят все мыслимые пределы. Я глубоко убежден, что того запаса впечатлений, который уже имею, мне хватит на то, чтобы прожить не один десяток серых лет и не почувствовать скуки. Рассказывать истории некому. Вам всё известно, а других людей здесь не водится. Я же не сошёл с ума, чтобы разговаривать с булыжниками или с местной флорой и фауной.

– Получается, что тебе для счастья нужны люди, готовые слушать твою болтовню? – спросил Андрей.

– Нет, мне хочется вернуться обратно, жить прежней серой и скучной жизнью. За это я согласен держать язык за зубами обо всем, что с нами произошло всю оставшуюся жизнь.

– Я бы тоже согласился молчать на таких условиях, – сказал Вадим.

– Друзья, я вам удивляюсь! Лично я считаю, что нам крупно повезло. Вы только подумайте: никакой работы, учебы, производственных и житейских стрессов, никаких родительских указаний, вокруг замечательная природа, грандиозная рыбалка. Нашей жизни ничто не угрожает. Рядом с нами весьма соблазнительные дамы. Да вы просто дураки, не понимающие своей выгоды, – прервал их Андрей.

– Прямо целая речь! – насмешливо отозвался Вадик.

– Нечего кривить душой, – поддержал его Павел. – Ты только делаешь вид, что тебе здесь нравится. Я никогда не поверю, что ты не хочешь вернуться обратно. Отдохнуть в этих краях недельку другую я согласен, но навсегда остаться без компьютера и прочих благ цивилизации я не хочу.

– Знаете, мне всё равно, верите вы мне или нет, – сказал Андрей, – в одном я уверен на все сто: выбраться отсюда будет трудновато, если это возможно.

– Мы здесь больше трёх месяцев, а до сих пор не знаем, где мы и как сюда попали; у нас на этот счет есть только предположения.

– Ладно, страгглеры, не заморачивайте себе голову: будем жить с удовольствием. Это все же лучше, чем биться головой о валяющиеся камни, пытаясь понять, где мы находимся и как отсюда выбраться. Придёт время и всё образуется, – подытожил Андрей.

– Согласен, Рыжий! Если не удаётся вернуться, будем стараться устроиться с удобствами. А ты, Заяц, перестань ныт. Давайте лучше поговорим о деле, ради которого я собрал внеочередное заседание нашего мужского клуба, – сказал Вадик.

Алька, слушавшая их беседу, насторожилась.

– А что случилось? – заинтересовался Андрей.

– Нам надо подумать, как приручить Альку, она стала слишком независимой. Мы скоро не сможем контролировать её, – сказал Вадим. – Это, как вы понимаете, грозит осложнениями с нашей лучшей половиной.

– Ты прав, Аля всегда вносила в нашу группу элемент неуверенности. Наши подруги опасаются, что она завладеет вниманием одного из нас и оттеснит их на второй план, поэтому обращаются с нами бережно, – высказался Андрей.

– Точно. И теперь нашей нестабильной стабильности угрожает фактор по кличке Сигурд, которого она где-то откопала. Более или менее устойчивое равновесие рушится прямо на глазах. Алька всё чаще пропадает по нескольку дней. Если так и дальше пойдёт, она перестанет появляться в лагере.

– Девчонки, не видя в её лице соперницы, совсем распустятся, – согласился Пашка.

– Дальше дела пойдут ещё хуже, – продолжил Вадим. – Я буду рад, если вы, понимая наше трудное положение, поддержите мое предложение.

– Какое предложение? – спросил Пашка.

– Во-первых, нам надо будет уделять Альке повышенное внимание. Делать это надлежит осторожно, чтобы никто из наших дам этого не заметил. Во-вторых, одному из нас придется играть роль влюбленного в двоих, не знающего, кого предпочесть. Алька тогда не будет надолго уходить из лагеря, а мы сможем держать всю женскую половину нашей колонии в тонусе, – объяснил Вадим.

– Мне кажется, это непорядочно по отношению к девчонкам, – неуверенно произнёс Пашка.

Алька почувствовала к нему благодарность, он проявил благородство. Слова Вадима поразили цинизмом, хотя она согласна с ним: её присутствие в лагере не позволяет девчонкам быть уверенными: каждая помнит, что она, Алька, всегда может отбить у неё парня.

– И кого ты наметил на роль приманки? – спросил Андрей.

– Я считаю, это удобнее всего сделать Зайцу. Алька уже давно проявляет симпатию по отношению к нему, – продолжил Вадим, не давая Пашке возразить. – Кроме того, мы можем применить для поддержки классический шекспировский метод, действующий безотказно,

– Какой метод? – заинтересовался Павел.

– О, это великолепный проверенный временем прием! Делается так: когда никого нет поблизости, кроме Альки, мы с Андреем делаем вид, что её не видим, якобы наедине друг с другом беседуем о том, что она тебе очень нравится.

– Да. Это классика.

– Благодарю вас, – самодовольно сказал Пашка.

– Почему ты так уверен в успехе?

– Смотрите.

За камнем воцарилась тишина. Алька поняла, что Пашка что-то показывает, но что видеть не могла и затаила дыхание. Она услышала, что Павел читает её последнюю сказку. Алька лихорадочно порылась в рюкзаке, но зелёной тетрадки там не было. Девушка почувствовала, что её охватила волна слабости: «Пашка, мерзавец! Стащил мой дневник», – она не могла прийти в себя от такого предательства.

Павел приятным голосом читал сказку, написанную Алькой.

–" Я пришёл за советом, –произнёс вождь, опускаясь перед очагом.

Старый шаман не поднимая глаз, спросил:

– Твоя дочь по-прежнему отказывается войти в вигвам Огненного Лиса?

– Да. Она дала слово чужому человеку и говорит, что не нарушит его.

– А ты сказал ей, если она не станет женой сына вождя, начнётся война?

– Я стёр свой язык, повторяя это.

– Чужак уходит и берёт с собой твою дочь, – устало сказал шаман.

– Койотам не выстоять против Лис.

– Войны не должно быть,– старый шаман неожиданно легко поднялся и вышел из вигвама.

Когда он вернулся, вождь сидел у огня, низко наклонив голову. Шаману стало жаль друга, с которым многие годы делил и радость и горе.

– Нам нужно что-то сделать, чтобы заставить глупую девчонку и пришлого человека, не принадлежащего племени, вернуть друг другу клятвы.

– Ты знаешь, что сказал чужак, когда я просил его уйти? Он сказал, что не может наглядеться на мою дочь, –удручённо произнёс вождь.

– Вот как?– усмехнулся шаман, его взгляд внезапно обрёл прежнюю твёрдость.

Это не укрылось от проницательного вождя.

– Ты что-то придумал?

– Да. Думаю, что желание чужеземца нужно исполнить.

– Как это?

– Завтра утром ты перед всем племенем скажешь, что не препятствуешь желанию их сердец.

– Мои уши отказываются слышать твои слова, – возмутился вождь.

– Нет!. Пусть твои уши слушают, – повысил голос шаман,– перед всем племенем ты пообещаешь им, если они согласятся выполнить твое условие, то смогут уйти вместе.

– Какое условие?

– Их отведут на вершину Священной Горы, привяжут так, чтобы они могли смотреть только друг на друга. Пищу и воду им будут приносить один раз в сутки, а всё остальное время до новой луны они будут одни. Если они и после этого не смогут наглядеться друг на друга, тогда мы будем готовиться к войне с Лисами.

– И всё? Это очень лёгкое испытание!

– Я все сказал. Ты –вождь, тебе решать, – тихо ответил шаман.

Вождь медленно поднялся и, не взглянув на шамана, вышел.

В этот же день перед всем племенем вождь огласил своё решение. Влюбленные дали согласие и поднялись на гору.

Потянулись дни ожидания. Вождь ни с кем не разговаривал. Он не хотел показывать своё смятение. Он снова и снова мысленно искал способ убедить дочь вернуть клятву чужаку, но не находил слов.

Всё меньше дней оставалось до новой луны. Настал день, когда вождь поднялся на Священную Гору, чтобы отпустить дочь и её возлюбленного.

Он шёл один, даже шаману запретил сопровождать его. Он не хотел, чтобы видели его боль.

Подойдя к привязанным на Горе людям, перерезал верёвки и только тогда посмотрел на дочь.

Дочь молчала, молчал и пришлый человек. Они не смотрели друг на друга.

Удивлённый вождь наблюдал, как два человека спускаются с горы по разным тропинкам.

– Ты знал, что так произойдет? Ты всё знал?

– Знал,– усмехнулся старый шаман. –Постоянно глядеть днём и ночью на человека, когда он ест, пьет, спит и все остальное и не испытывать к нему отвращения. На это способен только очень сильный человек, слабый почувствует вместо любви ненависть".

– Не знаю как вам, а мне сказка понравилась, – тихо сказал Андрей.

– Что там есть ещё?

– О, дальше самое интересное, – ответил Пашка, – Алька трогательно описывает пробуждающееся чувство к одному из нас.

– Похоже, что к тебе. Иначе ты бы не сиял, как начищенный пятак, – усмехнулся Вадим.

– Вас это удивляет?

– А ты как к ней относишься? – спросил Андрей.

Алька затаила дыхание, стараясь не пропустить ответ Павла. Если бы только он сказал, что любит её, она бы простила ему всё: и кражу дневника, и его нелепую похвальбу.

– Меня устраивает, что меня, в отличие от вас, любят две девушки, – рассмеялся Павел. – Две – это всегда лучше, чем одна.

– Думаю, если испробовать метод, предложенный шаманом, её привязанность к тебе исчезнет к концу первого часа, – предположил Андрей.

«Хватит и пяти минут», – не согласилась с ним девушка.

– Раз мы пришли к решению, нечего откладывать, начнём прямо сейчас, – сказал Вадим. – Дневник верни. Никому не нравится, когда без спроса лезут в душу. Если она узнает, что ты читал её записи, наш план рухнет. Она сбежит вместе со своим драконом.

– Никуда она не уйдёт, будет сидеть в лагере как привязанная, – уверенно сказал Пашка.

Прижавшись к камню, Алька прислушивалась к удаляющимся шагам. Оставшись одна, дала выход своим чувствам. Когда слезы кончились, пошла к озеру и долго умывалась холодной водой, смывая с лица следы обиды.

Я пыталась разобраться в своих чувствах, поэтому изложила их на бумаге. Почему-то кто-то решил, что я не имею права на то, чтобы держать свои мысли без огласки. Почему-то кто-то считает, что вправе распределять роли и все должны им следовать. Почему-то кто-то считает, что моя роль – роль глупой марионетки. По-моему, кому-то придется пересмотреть своё мнение и подобрать другого актера для своей пьесы, так как я ухожу из труппы!», – с волнением в голосе говорила Алька самой себе.

Девушка встала. Она решила найти Сигурда и не попасться никому из страгглеров на глаза.

– Я искал тебя! – услышала она голос Пашки.

Девушка вздрогнула, не ожидая, что так быстро найдет её. Не поворачиваясь, произнесла:

– Моё дежурство закончилось. Пойду, прогуляюсь.

Она старалась спокойно разговаривать с человеком, которым так восхищалась, который так жестоко разбил мечты.

– Останься! Надо поговорить, – сказал Пашка, подходя ближе.

Он взял её руку и прикоснулся к ней губами.

Если бы это было до подслушанного разговора! Но сейчас она хотела смыть поцелуй. Алька сделала вид, что рада. Опустила голову и тихим голосом, старясь не показать охватившего её омерзения, сказала:

– Я скоро вернусь.

Пашка несколько мгновений молчал, придя к мнению, что задача по завоеванию её сердца выполнена, наклоняясь, прошептал:

– Возвращайся скорее, я буду ждать.

Алька отскочила в сторону. Она не хотела, чтобы вновь дотронулся и воскликнула:

– Погоди, сюда кто-то идёт. Когда вернусь, тогда и поговорим.

Внутри всё кипело от злости, негодования и безнадёжности. Этот коктейль разнообразных чувств заставлял её бежать, чтобы хоть как-то заглушить боль в сердце. Алька направилась в сторону Сказочной Долины, надевая на ходу рюкзак.

Сделав несколько шагов, оглянулась, вспомнив, что её дневник у Пашки.

– Ну и пусть. Писать в осквернённом дневнике я всё равно не смогу, а для них это будет уроком. Потому что, потому что, – она пыталась найти утешающие слова, – потому что, таких, как я, трудно найти, легко потерять и невозможно забыть!

Алька шла, вытирая слёзы тыльной стороной руки.

– Точно! Найти такую дуру, как я, ему будет трудно. Светка его в такой оборот возьмёт, что он скоро это поймё, да поздно будет, – всхлипнула Алька и прошептала: – Когда человек чувствует, что его сильно обидели, он делается маленьким. Пустые угрозы, глупые слова, что кто-то поймёт и задним числом оценит. Глупо, глупо.

На память пришли строки из «Баллады Редингской тюрьмы» Оскара Уайльда: Любимых убивают все, /Но не кричат о том. /Издевкой, лестью, злом, добром, /Бесстыдством и стыдом, /Трус – поцелуем похитрей, /Смельчак – простым ножом. /Любимых убивают все, /Казнят и стар и млад, /Отравой медленной поят /И Роскошь, и Разврат, /А Жалость – в ход пускает нож, /Стремительный, как взгляд. /Любимых убивают все – /За радость и позор, /За слишком сильную любовь, /За равнодушный взор, /Все убивают,– но не всем /Выносят приговор.

Сила, заложенная в мудрых строках, растворила жалость к себе. Алька глубоко вздохнула и распрямила плечи. Она подошла к крошечному ручейку. Ей показалось, что с плеч упала большая тяжесть.

Алька улыбнулась и огляделась.

– Куда это меня занесло? Странно, я даже не знаю, в какой стороне остался лагерь страгглеров. Возвращаться я не собираюсь, а Сигурд найдёт меня, – успокоила себя девушка.

На душе после бурных эмоций было на редкость пусто. Но тут она опять услышала то ли голос, то ли зов: «Иди, иди сюда. Я жду тебя».

– Куда идти-то? – недоумённо огляделась Алька.

Она сделала несколько шагов в сторону ближайшей возвышенности, затем остановилась. Ей показалось, что она нашла критерий, по которому можно было судить, откуда шёл этот непонятный то ли зов, то ли приказ. Он усиливался в той стороне, где заходило солнце. Девушка подняла голову, перед ней возвышалась раздвоенная вершина.

– Что ж, раз других целей у меня нет, пойду туда, где меня ждут.

Внезапно из-за валуна выбежал Сигурд и дружелюбно ткнулся в Алькино плечо мордой.

– Где тебя носило? – обрадовалась девушка, с трудом устояв на ногах после дружеского приветствия: – Все, что ни делается, к лучшему. Если бы я случайно не услышала разговор, точно попалась на «удочку». Я ведь такая доверчивая. А Пашка мне очень, очень нравился.

Прислушиваясь к звавшему её голосу, подчеркнуто весёлым голосом сказала самой себе:

– Если меня зовут, надо идти. Других вариантов у меня нет!

Шла она быстро, потому что часто цеплялась за хвост Сигурда, который воспринимал это как игру. Поднявшись на большую площадку, с двух сторон окружённую каменными выступами, она позвала дракона, поднимавшегося на следующий уступ.

Вечерело. Сигурд устроился отдохнуть. Алька положила голову на шею дракона и закрыла глаза. Думать о душевной обиде, нанесённой страгглерами, и о том, что ждёт впереди, она себе не позволила.

Глава 3. Сон в руку

Лучшие магические слова приходят к вам,

когда вы один в горах.

Могущество одиночества велико;

оно выше нашего понимания.

Расмусен – исследователь культуры эскимосов

Это был очень трудный подъем. Приходилось торопиться, так как на небе быстро разрастались тёмно-свинцовые грозовые облака. Когда они взобрались на перевал, Сигурд растянулся на большом плоском камне, а Аля, отпустив веревку-ошейник, сбросила рюкзак с плеч и села рядом.

В нижней части обрывистого ущелья вспыхнула великолепная широкая радуга, но любоваться ею некогда. Им повезло – рядом темнела расщелина. Когда первые крупные капли дождя застучали, оставляя на камнях большие мокрые пятна, Алька и Сигурд находились в укрытии. Вскоре начался сильный дождь. Вода обрушилась на скалы. Под выступом ущелья, где они нашли прибежище, глухо зарокотал мощный водяной поток.

Алька похолодела от мысли, что спуск станет невозможным, страх ещё больше усилился, когда неподалеку ударила молния. Вспышка была настолько яркой и ослепляющей, что у девушки перехватило дыхание, она вздрогнула и прижалась к дракону. Раздался оглушительный гром. Всё потемнело. Казалось, грозовая туча зацепилась за вершину, на которой они прятались. Быстрые молнии сверкали одна за другой, секунды между вспышками казались долгими, невозможно было предугадать, куда ударит в следующий раз.

Девушка попыталась глубже заползти в расщелину, но слишком мало было углубление, а Сигурд занимал много места. Дрожа всем телом от страха и холода, Алька закрыла руками уши и зажмурила глаза. Вскоре, устав бояться грозы, она незаметно для себя задремала, прислонившись к относительно сухой стене утеса.

Очнулась, когда начался сильный ветер, он отогнал от вершины грозовую тучу. Ливень прекратился. Вздохнув с облегчением, Алька положила под голову рюкзак и закрыла глаза. Ей приснился странный сон, потому что одновременно казался сном и явью. Действие происходило с ней, но в то же время она могла видеть всё со сторон.

Средние века. Какая-то Европейская страна. Совсем юная девушка находится в церкви. Вокруг серые стены, украшенные каменными барельефами, изображающими сцены из жизни святых. Алька это знает, так как частично сведения об окружающем к ней поступают от юной девушки, почти девочки. Она в чём-то провинилась, её привели в эту мрачную церковь, чтобы наставить на путь истинный.

Алька и эта девушка ощущают жгучую смесь из различных чувств: страха, тревоги, любопытства и даже доли скуки от того, что не первый раз здесь находятся. Алька почувствовала, что девушка хочет уйти. Но Алька не может понять, почему та так испугана. Что будет дальше, она не знает и, пользуясь тем, что находится в теле девушки и имеет возможность действовать, заставляет девушку походить по старинной церкви, а не сидеть на большой деревянной скамье, слушая проповедь, в которой не понимает произносимых слов.

Обходя церковь, девушка старается не приближаться к проповеднику. Алька не знает, кто читает проповедь: мужчина или женщина. Это не интересует её. Гораздо лучше рассматривать странные железные инструменты, развешенные по стенам, назначение которых ускользает от понимания. Она заставляет девушку трогать металлические изделия руками. но их назначение остается для неё непонятным.

Внезапно появляется высокий человек с приятным лицом, одетый во всё чёрное. Он подходит к девушке и заставляет присоединиться к группе людей, слушающих проповедь. Алька чувствует, что парень хорошо относится к девушке, да и она испытывает к нему определенную симпатию.

Девушка садится на скамью, молодой человек усаживается за ней. Спустя некоторое время он начинает теребить впереди сидящей девушки завязки её довольно странной одежды – своего рода безразмерного халата-фартука, завязанного на шее. Девушка оглядывается и со странной смесью кокетства и страха развязывает свое одеяние. Алька с недоумением смотрит на эту сцену, но уже со стороны.

Сердце её замирает, холод сжимает внутренности, девушка выскальзывает из своей хламиды и остается обнажённой. Алька с ужасом видит, что всё худенькое тело девочки покрыто большим количеством заживших рубцов, какие остаются после ожогов. Девушка ложится обнажённой на каменный пол церкви. Молодой человек медленно подходит к ней и, взяв лежащее тело за правую ногу, тащит на жаровню, вделанную прямо в каменный церковный пол.

Алька не слышит ни одного звука. Слух отказывает ей. Она только видит, что девушка заходится в крике, её открытый рот явно свидетельствует об этом.

Спустя несколько мгновений девушка подкладывает под ягодицы, которые находятся прямо на раскалённой плите, свои руки, спустя ещё несколько секунд она медленно отползает от орудия пытки, навзничь падает на каменный пол недалеко от жаровни и теряет сознание.

Молодой человек медленно подходит к лежащей девушке и раздумывает. Алька понимает, он считает, что девушка ещё недостаточно долго была на жаровне, её необходимо туда обратно положить, но ему её жалко. Он нежно гладит девушку рукой по щеке. Потом поворачивается и уходит, оставляя лежать вздрагивающее тело на полу.

Алька с ужасом смотрит на обожжённые руки и тело девушки и просыпается…. от жгучей боли в ноге, вскакивает с громким криком, ей кажется, будто сотни острейших шипов вонзились в правую щиколотку.

Из-за сильной боли она с трудом различает маленькую жёлтую змейку, медленно заползающую в расщелину. Поняв, что её укусила змея, стиснув зубы, шарит в рюкзаке, пытаясь найти верёвку и перетянуть ногу. Жгут неоднократно срывается, так как руки от страха и боли не слушаются. Мысль, что никто не придёт на помощь, повергает её в ужас, изнемогая от колющей жгучей боли, девушка теряет сознание.

Алька не знала, сколько пробыла в спасительном забытьи: минуту или несколько часов. Очнувшись, вновь начала кричать от резко нарастающей боли, которая мощным огненным потоком распространяется по правой стороне тела, стремительно перелетая с пальцев ног до головы, а затем с бешеной скоростью мчится по телу обратно. Эту жесточайшую боль нельзя описать словами. Её не с чем сравнить! Жизнь потеряла всякую цену. Хотелось только одного, чтобы ушла боль, но та с каждой минутой только усиливалась и усиливалась.

Девушка стала кататься по площадке, находящейся рядом с пещеркой, и биться головой о скалы, не обращая внимания ни на острые камни, раздирающие руки и лицо, не понимая, что может сорваться в пропасть.

Внезапно что-то большое и тяжёлое прижало её тело к каменистой поверхности, не давая шевельнуться. С трудом приоткрыв глаза, увидела Сигурда. Дракон навалился массивным туловищем на девушку и не давал ей наносить себе новые раны.

Обливаясь холодным потом, от боли и страха смерти Алька опять впала в забытьё. Когда в очередной раз очнулась, ночь была на исходе. Сигурд лежал рядом и внимательно наблюдал за ней с таким озабоченным выражением морды, что девушка улыбнулась бы, если бы не боялась пошевелить губами. Колюще-жгучая боль мало-помалу затихала, сосредоточившись в щиколотке правой ноги. Альку знобило, она совершенно обессилила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.