# Без любви не считается

Алекс Хилл

Ошибки дорого стоят. Нельзя проводить ночь с горячим, самовлюбленным красавцем за две недели до свадьбы!

Диана думала, что летит на праздник к лучшей подруге, а попала в настоящий сериал. Теперь обручальное кольцо в заложниках у музыкального продюсера и негодяя – Марка Рождественского, который не собирается возвращать его по-хорошему.

Но у Дианы есть план. Втереться в доверие, охмурить, обмануть – никаких чувств, только дикий азарт, холодный расчет и обжигающая страсть. Главная цель – вернуть украденное и спасти семейное счастье подруги.

Но что делать, если вдруг в заложниках окажется ее сердце?

Для поклонников Аси Лавринович, Тери Нова, Анны Джейн.

© Хилл А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

## Плейлист

Yoav – Club Thing

David Guetta – The World Is Mine

Tricky, Martina Topley-Bird – Hell Is Round The Corner

ЯАVЬ & Gruppa Skryptonite – Берегом

Eminem & D12 – My Band

Wu-Tang Clan feat. GZA, Ol’ Dirty Bastard, RZA, Method Man – Reunited

Баста feat. Дарья Янина – Зажигать

Andrea Di Giovanni – Got to Blame

Иван Рейс – Окна

R.A.SVET – Бездомное сердце

> Посвящается великолепной четверке девушек, которые уже давно без ума от этой истории. Благодаря их вере и внутреннему огню она была начата. Благодаря их поддержке – закончена. Даша, Марина, Мару, спасибо, что защищаете от меня моих же героев. Ди, предлагаю из пророческого оставить только любовь. Договорились?

> Люблю вас, змеючки.


## Глава 1

### POV[1] Диана

Летела на свадьбу, а попала на похороны счастливой жизни лучшей подруги. Разливаю по бокалам вино, темно-бордовые волны бьются о стеклянные стенки, к носу поднимается терпкий аромат винограда, ежевики, корицы и черного перца. Я с таким трепетом выбирала эту бутылку, представляя уютный и душевный вечер, что даже на ценник не смотрела, но теперь понимаю… лучше бы привезла ящик водки. А еще лучше два, чтобы на пару недель хватило. И денег бы сэкономила, и нас запасом анестетика обеспечила. За спиной тихо скулит Дарина, и я прижимаю холодные пальцы к гудящему виску. Перелет не был долгим, но сбор вещей и все пограничные процедуры меня вымотали, а здесь еще и такая новость.

Подхожу к дивану и сажусь рядом с подругой, протягивая ей бокал. Дарина стирает слезы с раскрасневшихся щек и касается дрожащими пальцами тонкой стеклянной ножки.

– Думаешь, я шлюха? – обреченно спрашивает она.

– Я думала, ты любишь Пашу, – вздыхаю я.

– Люблю! Конечно, люблю! Сама не знаю, как так вышло… я не собиралась… не хотела…

Ее голос тонет в шуме автомобильных двигателей, который доносится из приоткрытого окна кухни. Теплый весенний ветер расползается по мраморной плитке и облизывает голые ступни. Дарина прикрывает ладонью заплаканные глаза и трясет головой, словно это поможет ей стереть воспоминания, а я делаю несколько больших глотков. Мы знакомы с младших классов, нас даже называли близняшками из-за длинных русых волос и маниакальной любви к розовому цвету, которая прошла только после окончания девятого класса. Дарина правда стала мне названой сестрой. Мы пережили все: первую неудачную стрижку, бритье ног, разбитое сердце, похмелье. Даже когда я уехала, наша связь не истончилась, но о таком ее выкрутасе… я и подумать не могла.

– Ди, что мне делать? Паша… он… он же бросит меня. Не простит, – жалостливо всхлипывает она, и у меня сердце сжимается от ее искреннего раскаяния.

– Единственный вариант – купить новое кольцо. Только вот гарантий, что это никогда не всплывет, сама понимаешь… никаких.

– Это кольцо нельзя купить, его сделали на заказ. И оно стоит, как все наши органы, вместе взятые.

Дарина прикладывает пухлые, исправленные филлерами губы к бокалу и осушает его залпом, даже не поморщившись. Хватает телефон и яростно бьет пальцами по экрану.

– Это все он! Все из-за него! Это ж надо быть таким ушлепком бессердечным!

Заглядываю в новый смартфон последней модели и невольно приподнимаю брови. На фотографии полуобнаженный мужик в отражении зеркала ванной комнаты, белое полотенце обернуто вокруг бедер, от пупка под махровую ткань спускается аккуратная полоска темных волос. Горло сушит, и я отпиваю еще вина, продолжая рассматривать героя вчерашнего дня. Рельефные мышцы пресса, прокачанная грудь, плечи и руки, покрытые татуировками, на загорелой коже видны блестящие капли воды. Где-то в глубине души я начинаю понимать Дарину, таких, как он, редко можно встретить за пределами женских фантазий. Самодовольная широкая улыбка красуется на смазливом лице, во взгляде несокрушимое превосходство, а в пальцах правой руки зажато помолвочное кольцо с огромным чистым бриллиантом.

– Отдам лично в руки жениху, – кривится Дарина, читая сообщение под фотографией. – Сволочь! Да как он может вообще?! Сейчас я ему все скажу!

– Не вздумай! – Я выхватываю телефон. – Только хуже будет.

– Куда уж хуже?! Я потеряла все! Все, понимаешь?! Любовь, будущее, счастливый брак! Я шла к этому три с половиной года и просрала из-за…

Дарина с размаху швыряет пустой бокал на пол, слышится звон и шуршащий треск разлетевшегося стекла.

– Сука! – отчаянно вопит она. – Ну почему?! Почему это произошло?!

«Может быть, потому что Паша плохо тебя трахает?» – мелькает в мыслях, но я решаю не озвучивать эту догадку.

Дарина подтягивает колени к груди, упираясь пятками в край дивана, и вновь заходится в рыданиях. Допиваю остатки вина в пару глотков и ставлю стакан на пол. Для измены нет оправданий, но Дарина моя подруга, и мне бы не хотелось, чтобы она всю жизнь страдала из-за одной-единственной ошибки. Поднимаю телефон и снова смотрю на горячее фото.

– Где, ты сказала, вы познакомились? – Я открываю личную страницу соблазнителя.

– В… в «Соль и сахар». Мы с Ликой и Милой ходим туда каждую пятницу, чтобы выпустить демонов.

– А лучше бы в церковь ходили.

– Ха-ха, – понуро отзывается Дарина.

– «Марк Рождественский, музыкальный продюсер. Посыпаю музыку смыслом, сделаю из тебя звезду. Красивых девушек прослушиваю на дому», – читаю заголовок в шапке профиля. – Дарин, так ты прослушивание проходила? Не знала, что ты мечтаешь о сцене.

– Не смешно!

– Разве? – хмыкаю я, листая яркие фото с вечеринок и концертов.

– Ди, может, мне на него заявить? Сказать, что напоил и…

– И сесть за клевету, – отрезаю я, схватив бокал, и поднимаюсь.

Осторожно, чтобы не наступить на стекло, шагаю к кухонному островку за бутылкой. Наливаю еще вина и выпиваю разом половину, ощутив наконец-то приятное расслабление. Жизнь непростая штука, а люди в ней всего лишь неприкаянные души, старающиеся хоть чем-то заполнить внутреннюю пустоту. Для кого-то это успешный бизнес или всеобщее признание, а для кого-то удачный брак и трое вопящих голов. Мы все чем-то питаемся, помимо еды: любовью, ненавистью, тщеславием, но если физический голод можно утолить почти без проблем, то с моральным все сложнее. Дарина бредила свадьбой последние несколько лет, и это неудивительно. Паша – настоящий мужской раритет в наши дни: обязательный, любящий, ответственный, внимательный, и, что немаловажно, финансово выгодный. Полный комплект. Прошлая ночь была глупостью перебесившейся невесты, которую срочно нужно исправить.

– У меня есть идея, – раскручиваю вино в бокале, наблюдая за бордовой воронкой.

– Какая? – с трепетной надеждой спрашивает Дарина.

– Мы ведь знаем, что кольцо у него. Нужно всего-то прийти и забрать.

Яркие вспышки цветных огней летают по просторному залу клуба, вибрации басов ощущаются в плотном воздухе. Подхожу к ограждению, опускаю ладони на деревянный поручень и медленно скольжу взглядом по танцполу и бару, отмечая детали посвежевшего интерьера. Здесь многое изменилось за последние семь лет, но стоит начать с того, что теперь вокруг одни молодые незнакомцы, а ведь когда-то я знала почти каждого, кто приходил в «Соль и сахар». Достаю мобильный из крошечной сумки и отправляю Дарине сообщение о том, что я уже на месте. Ответ приходит незамедлительно:«Ди, ты уверена?»Я всегда уверена. Убираю телефон и поправляю наскоро завитые в крупные локоны волосы. Охота начинается.

Первые полтора часа уходят на разведку. Лениво танцую и потягиваю легкие коктейли за баром, отмахиваясь от надоедливых студентов, которые сполна оценили мое короткое черное платье с открытой спиной и татуировку, тянущуюся вдоль позвоночника. Ближе к полуночи народу в клубе становится в разы больше, голова гудит от громкой музыки и недостатка сна. Заказываю стакан воды, чтобы унять боль, но она мгновенно проходит, когда я наконец вижу цель.

Он спускается по боковой лестнице. Гордая осанка, сканирующий взгляд с поволокой надменного самолюбия. Черная футболка обтягивает широкие плечи, серые узкие брюки демонстрируют накачанные бедра и икры. На ногах темные кеды с белоснежной подошвой, которая ярко светится в неоне, на правой руке массивные часы из белого металла, а от костяшек вверх тянутся темные узоры замысловатых татуировок. Весь его вид кричит, что он молод душой и телом, но я уверена, если подойду ближе, то легко найду пару седых волос в этой густой светлой шевелюре. Глаза обмануть можно, а вот Гугл нельзя.

Марк Рождественский – тридцать один год, холост, детей нет. С отличием закончил Государственный университет культуры и искусства по специальности «Социально-культурная деятельность». Создатель музыкального лейбла «DR», музыкальный продюсер группы «Громче», Ника Мышелова и дуэта «Сочь».

Если судить по всем собранным данным и эмоциональному рассказу Дарины, то можно сделать один простой вывод – передо мной нарцисс, который жуть как не хочет стареть. Иначе зачем еще ему тусить каждые выходные в студенческом клубе?

Остаюсь в скрытной наблюдательной позиции еще на несколько минут, оценивая обстановку. Марк останавливается у противоположного конца бара и здоровается с парнем за стойкой дружеским рукопожатием. Девушки у края танцпола принимаются активнее вилять бедрами и бросать зазывающие взгляды на короля вечеринок. Кажется, его ждала не только я, а это значит, привлечь внимание невзначай будет не так-то просто. Выпиваю воду, обдумывая варианты. Лезть на барную стойку или нарываться на разборки у меня сегодня совсем нет сил, придется действовать мягче. Надеюсь, овечья шкурка мне все еще впору.

Оставляю пустой стакан и слезаю с высокого стула, придерживая край платья. Медленно двигаюсь вперед, глядя по сторонам так, словно ищу кого-то конкретного. Шаг, еще один, и еще. До цели всего метров пять. Ловлю первого попавшегося парня, коснувшись ладонью его плеча, и тянусь к лицу, напрягая голосовые связки:

– Ты не видел Андрея?!

– Кого?!

– Извини, обозналась!

Отступаю, разочарованно вздохнув, и снова кручу головой, продолжая спектакль. Подкрадываюсь все ближе к Марку, но не смотрю на него, выискивая только что выдуманного Андрея. Отсчитываю про себя пять секунд, заламывая пальцы, и поворачиваю голову, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Рождественского. Он беззастенчиво рассматривает меня, задержавшись на открытых ногах. Уголки его губ приподнимаются, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. И все-таки это платье меня еще ни разу не подводило. Чего только стоила истерика Лукаса, когда я пришла в нем после нашего разрыва на день рождения общего друга.

– Ты не видел Андрея? – громко спрашиваю я, заставляя Марка поднять взгляд.

– Какого именно? – уточняет он.

– Жаркова! – называю фамилию своего репетитора по иностранным языкам. – Он высокий такой, у него еще огромная родинка на левой щеке.

– Прости, но таких не знаю.

– Ясно, – грустно киваю я и делаю шаг назад. – Извини.

Отхожу в сторону, изображая вселенскую печаль, и достаю из сумки телефон. Делаю вид, что набираю номер, и нервно запрокидываю голову, прижимая мобильник к уху. Надеюсь, Марк все еще смотрит. Какой же концерт может быть без зрителей? Отыграв мимикой все стадии ревнивого припадка, искоса поглядываю на бар и чувствую мощный толчок в районе груди. Марк не просто смотрит, он меня пожирает. Неужто ему и впрямь интересны только несвободные девушки? Самоутверждается за их счет? Как мило.

На мою удачу бармен все еще стоит рядом с Рождественским, поэтому я снова шагаю прямиком к нему и опускаю локти на стойку, прижимая ладони к щекам.

– Виски! Сто! Со льдом! – чеканю я заказ.

– Все так плохо? – Раздается рядом довольный голос без капли сочувствия.

– Пока еще не решила.

– Изменил?

– Надеюсь, что нет.

Бармен ставит передо мной низкий бокал из толстого стекла, кубики льда плавают в янтарной жидкости и поблескивают в ярких вспышках танцующего света. Протягиваю руку с браслетом, чтобы оплатить напиток, но моей ладони касаются горячие пальцы, опуская ее.

– Я угощаю, – говорит Марк.

Выворачиваю кисть и касаюсь браслетом терминала:

– Не стоит.

– Не стоит девушкам пить крепкий алкоголь в одиночку.

Поднимаю подбородок, заглядывая в смеющиеся светлые глаза. Его фраза звучит безобидно, но я прекрасно понимаю, что за ней кроется. Овечья шкурка трещит по швам, и я отвечаю уже вне образа:

– Мне не впервой!

Опрокидываю порцию виски, тепло разливается по горлу и груди. Марк на мгновение замирает, словно в нем что-то заклинило, а у меня есть время для маневра. Разворачиваюсь и успеваю сделать всего пару шагов на высоких каблуках, как вдруг чувствую крепкую хватку на предплечье. Слишком нагло для первой встречи, но это именно то, чего я добивалась.

– Я помогу тебе найти Андрея.

– Не надо, я уже передумала. Поеду домой.

– Нельзя тебя отпускать в таком состоянии.

Боже, дай мне сил не рассмеяться ему в лицо. Ну прямо герой!

– Давай я тебя все-таки угощу, – вкрадчиво предлагает Марк. – Успокоишься, а потом я посажу тебя в такси.

Так вот как он баб цепляет? Лживая забота. Ну еще бы, от такого любая растечется.

– Здесь слишком шумно. Не хочу оставаться.

– Можем найти местечко потише.

Какой шустрый. Нет уж, его охотничьи инстинкты еще не включились на полную. Мне нужен не ближайший отель, а его дом. Кривлю губы, выдавая реакцию гордой и оскорбленной девственницы, и дергаю плечом:

– Пока!

Марк выскакивает передо мной, показывая раскрытые ладони, и смеется:

– Я не об этом. Наверху есть кальянный зал, там тихо.

Недоверчиво прищуриваюсь, и он подступает ближе, опуская руки на мои плечи. Как быстро мы стерли границы личного пространства. А он неплох, знает, что делает.

– Послушай, – вздыхает Марк, – у меня уже был печальный опыт, и я не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось. Ни один гондон этого не стоит.

Как стелет-то, а! Мои аплодисменты мастеру! Отличная ложь, но не лучше, чем у меня.

– Ладно, – смущенно отвечаю я. – Компания мне и правда не помешает.

В кальянном зале действительно тише, над столиками витает сладкая дымка, на диванах сидят веселые компании. Марк ведет меня в другой конец зала, придерживая за поясницу, и отодвигает плотную занавеску, за которой прячется еще одно место отдыха в свете розовых неоновых ламп. Сжимаю зубы, сдерживая приступ смеха. Такое количество дешевой пошлятины можно найти разве что на сайтах женской эротической прозы.

– Что тебе взять? Еще виски? – спрашивает Марк, наклонившись к моему уху.

– Только если и ты выпьешь со мной. – Я облизываю губы, на которых еще остался терпкий горьковатый вкус.

– Конечно. Я сегодня за тебя в ответе.

«Да, да. И ты, разумеется, сам так решил», – мысленно усмехаюсь.

Рождественский направляется к бару, и я оборачиваюсь, глядя ему вслед. Со спины все так же хорош, ходячее сексуальное напряжение. Наверное, не знай я, на что он способен, купилась бы на приятную внешность и теплые заботливые байки в два счета. Ныряю за занавес и опускаюсь на мягкий кожаный диван. Прижимаю ладонь к животу и глубоко вдыхаю, стараясь прочувствовать состояние. Два пакетика сорбента и хороший стейк должны помочь мне пережить эту ночь без эксцессов и потери контроля от превышенной дозы алкоголя.

«Что ж, Марк Рождественский, поиграем? Я подготовилась. А ты?»

– Хочешь кальян? – Марк заглядывает в закуток.

– Я не курю.

– Бережешь здоровье?

– Нет, просто не понимаю кайфа.

Он садится на диван, занимая бо`льшую его часть, и закидывает руку на спинку позади меня. Мелкие мурашки рассыпаются по шее и плечам, и я порывисто втягиваю носом воздух. Единственное, о чем я не подумала при подготовке, так это о том, что у меня уже четыре месяца не было мужика.

– И в чем же твой кайф?

– Я пока в поисках.

– Как успехи?

– Ничего интересного.

– Все самое интересное впереди, – Марк с любопытством вглядывается в мои глаза. – Как тебя зовут?

– Наташа, – отвечаю я без промедления, называя имя девочки, которая жутко бесила меня в старших классах. – Можно просто Ната.

– А я Марк.

– Марк, – повторяю я, рассматривая его губы. – Приятно познакомиться.

– Взаимно, – медленно произносит он.

Ух, черт! А тут становится жарко. Официант появляется очень вовремя, развеяв дымку влечения. Легким движением руки он отбрасывает занавеску и опускает на стол бутылку виски, пару бокалов и две тарелки с нарезками: сырную и фруктовую.

– Если хочешь, можем заказать что-то из нормальной еды, – предлагает Марк.

– Спасибо. Вы свободны, – вежливо обращаюсь я к официанту и хватаю пальцами крупную зеленую виноградину. – Если мы закажем еды, то весь твой хитрый план по моему соблазнению рухнет, Марк. Я не пьянею на полный желудок.

– Кто сказал, что у меня есть план?

Разглядываю виноградину еще несколько секунд и кладу в рот. Плотная кожура лопается, оставляя на языке сочную мякоть, которая легко соскальзывает по горлу. Подталкиваю кожуру языком к передним зубам, аккуратно вытаскиваю и опускаю на салфетку. Поправляю волосы, перекидывая их на одно плечо и открывая шею, и только теперь смотрю во внимательные светлые глаза. Марк жадно ловит каждое мое движение и ждет ответа, которого не будет, потому что он уже не актуален. Я его привлекаю, и он не прочь провести со мной ночь. Это же очевидно.

– Расскажи мне… – заговариваю я, но не успеваю закончить.

Марк наклоняется, оказавшись со мной лицом к лицу, протягивает руку, хватая виноградную кожуру, и съедает ее.

– Вкусно. – Его дыхание мягко щекочет мои губы.

– И не гигиенично.

– Я не из брезгливых.

– Когда ты был у венеролога в последний раз?

Марк заливается смехом, и я с уверенностью могу сказать, что у стоматолога он был сравнительно недавно и посещает его регулярно. Белые ровные зубы сверкают перед моим лицом, и я не могу не улыбнуться в ответ.

– А ты с характером, Ната. Мне нравится.

«Это ненадолго».

– Поухаживаешь, или лучше мне? – Я киваю на бутылку.

– Я сам, – говорит он и принимается наполнять бокалы.

– Так ты расскажешь, что за печальный опыт заставил тебя подарить сегодняшний вечер незнакомой девушке?

– Сначала выпьем.

Конечно, ему ведь нужно время, чтобы придумать правдоподобную сопливую историю, которая тронет меня до глубины души. А вот мне нужно напоить его до такой степени, чтобы член заснул раньше мозга. Короткий звон стекла тонет в приятной мелодии, звучащей из колонок, терпкий напиток стягивает щеки изнутри. Марк накалывает на зубочистку виноградину и подносит к моим губам.

– Кожура моя, – шутливо предупреждает он.

– Если ты хочешь таким невероятно тупым способом меня поцеловать, то придумай что-то еще.

– Ты просила поухаживать. Вот, я ухаживаю.

Каков наглец, еще и невинность профессионально из себя строит. Достойный противник. Приоткрываю рот, чтобы стянуть ягоду, Марк тихо усмехается и опускает голову, довольно правдоподобно изображая смущение. Так я и поверила. Прикладываю указательный палец, на кончике которого прилеплена виноградная кожура, к его нижней губе, чтобы продолжить дуэль, но он вдруг отклоняется.

– Я не ем с рук.

– Я никому не скажу.

Он поднимает на меня острый, как заточенная пика, взгляд, и я ненадолго теряюсь. Похоже, не шутит. Ладно, у всех есть свои тараканы. Мой брат, например, не выносит, когда кто-то таскает еду из его тарелки, а Дарина складывает носки и нижнее белье в отдельные вакуумные пакеты. Медленно убираю руку, точно опасаясь дикого зверя, Марк снимает кожуру с моего пальца и закидывает ее в рот. Пронесло. Нужно сбавить обороты и не забывать, что я расстроенная Наташа, а не пуленепробиваемая Диана.

– Сколько тебе лет? – спрашивает он, вернувшись в облик добродушного обольстителя.

– Двадцать пять.

– Выглядишь моложе.

– Ты тоже, – бросаю я и только потом понимаю, как глупо прокололась. – В смысле… ты тоже ответь на этот вопрос.

– Я немного старше, чем ты.

Ага, лет так на шесть. Совсем капельку.

– Да? А я думала, мы ровесники. – Хлопаю ресницами, прибегая к излюбленному приему всех пикаперов – безбожной лести.

– Возраст – всего лишь цифра.

Именно так говорят те, кто слишком сильно зависит от ее значения.

– Конечно, – киваю я и тянусь своим бокалом к его. – Ну, за знакомство?

– За хороший вечер, – дополняет тост Марк, блеснув лукавством в глазах.

Бутылка медленно пустеет, звучат лживые рассказы, а от кисточек винограда остаются одни ветки, напоминающие мышиные скелеты. Как я и предполагала, история Марка похожа на сценарий отечественной мелодрамы. Детали запутаны, потому что выдуманы на ходу, но смысл прост – он как-то раз отпустил расстроенную девушку одну, и она попала в аварию. То ли машина, то ли байк, он так и не определился. Мне тоже приходится попробовать себя в роли сказочницы, и здесь на помощь приходит главное правило матерых обманщиков – лучшая ложь та, которая когда-то была правдой. Пересказываю Марку историю жизни Ксюши, с которой мы вместе учились в Финляндии, заменяя некоторые детали собственными переживаниями, чтобы не запутаться в фактах.

– Значит, ты закончила магистратуру за границей. Это объясняет, откуда у тебя такой необычный акцент.

– Сильно заметно?

– Немного, и это очень даже мило. Почему ты вернулась? Не впечатлили финны?

– Соскучилась по близким, – отвечаю полуправду и посыпаю ее пыльцой из вранья, – ну и… я должна была вроде как выйти замуж.

– Тот самый потерянный Андрей?

– Потерянный – хорошее определение, – огорченно вздыхаю и делаю крошечный глоток. – Ты когда-нибудь думал о свадьбе? Может быть, даже делал предложение руки и всего остального?

– Делал предложение другой части тела.

– И сколько бедняжек согласились?

– Все! – Он самодовольно салютует мне бокалом. – И вряд ли их можно считать бедняжками.

Вспоминаю заплаканное лицо Дарины и сжимаю зубы, скрывая за смущенной улыбкой злобный оскал.

– Поверю тебе на слово.

Марк склоняет голову, обжигая меня прямым взглядом:

– Я не против и доказать, если захочешь.

Еще пара стаканов, и, возможно, я сама буду рада проверить. Марк дьявольски горяч. Это может быть приятным бонусом к возвращению дорогущего кольца, а потом мы с Дариной напьемся и обсудим все детали, как и делали уже множество раз, только теперь наш сексуальный опыт будет общим. Ох, вряд ли бы мама меня похвалила, но в том, что я выросла такой, есть и ее заслуга. Именно она вложила мне в голову, что в этом мире нет никого и ничего более важного, чем я сама. И миру еще повезло, что я не выросла маньячкой и мое счастье не заключается в разделывании неугодных под аккомпанемент бензопилы.

Колено Марка касается моего бедра, расстояние между нами потрескивает от напряжения и притяжения. Может быть, это виски, усталость или моя интимная голодовка, но я уже с большим трудом держу перед собой ментальную картонную маску с дурацким именем Наташа. Марк гладит пальцами широкий подбородок, чуть тронутый короткой светлой щетиной. Мне нравятся его руки. Длинные ловкие пальцы, тату на запястьях…

– Пытаешься прочесть? – Он поворачивает ладонь так, чтобы я смогла разглядеть рисунок.

– Это надпись? – Я удивленно вглядываюсь в сложный орнамент, едва ли напоминающий буквы.

– Жизненное кредо.

– Давай угадаю… – хихикаю я. – Никогда не сдавайся?

– Мимо.

– Моя жизнь – мои правила?

– Я похож на идиота?

– Сдаюсь! – Откидываюсь на спинку дивана, поднимая руки. – И что там?

– Я берегу эту тайну для своей единственной.

– То есть никому не собираешься рассказывать?

– Именно! – усмехается он и снова тянется к бутылке.

– Значит, ты против брака? Почему?

– А ты почему хочешь выйти замуж?

Сложный вопрос для того, кто никогда об этом не мечтал, но у меня есть Дарина, которая три года пищала в трубку о том, как это замечательно – завести семью.

– Потому что когда любишь человека и хочешь связать с ним жизнь, то…

– То тебе нужна бумажка с печатью для этого? Или тебе нужны надежные кандалы? – перебивает Марк, иронично дернув бровью.

– Тытакэто видишь?! – спрашиваю пораженно, потому что он озвучил мои собственные суждения.

– А разве нет? Кто-то давным-давно романтизировал бытовое рабство, а теперь все чокнутые внесли это в свой вишлист. Никакое кольцо или штамп в паспорте не гарантируют ни верности, ни преданности, ничего. Все это не больше чем самообман, который еще и тебя самого загоняет в жесткие рамки. Конечно, есть люди, созданные для семьи, и для них все это в порядке вещей, но что делать остальным? Тем, кому достаточно просто себя и для кого наручники приемлемы только в постели.

Да! Черт возьми, да! С трудом сдерживаю радостный порыв от встречи с единомышленником и впервые за весь вечер чувствую к Марку обычную человеческую симпатию, а еще желание поковыряться в его голове чуточку дольше. Мне бы хотелось взглянуть на ситуацию с его стороны. Это не значит, что я предаю Дарину. Я помогу ей в любом случае, возможно, даже выясню нужные детали, чтобы быстрее добраться до кольца. Но, если быть честной, во главе всего стоит банальное любопытство. Как Марк себя оправдывает и оправдывает ли вообще?

– Ты когда-нибудь спал с замужними или помолвленными?

– Для меня все люди свободны, пока живы.

– Ты хотел сказать, что для тебя все девушки трахательны, если дышат?

– И если они не сопротивляются, – ничуть не смутившись, дополняет он.

– Мило, но это не ответ. Было или нет?

– Отвечу, если и ты скажешь.

– Я как-то встречалась с женатым полгода, – беспечно пожимаю плечами, но умалчиваю о том, что узнала об этом от его жены. Сразу после пощечины, которую она отвесила мне посреди торгового центра. Тогда-то мне и стало ясно, почему мы с ним сошлись. Я не требовала внимания двадцать четыре на семь, а он не заливал мне про счастливую семью и обязательства. Благодать. Но больше к женатикам я не подхожу, слишком уж мне нравится мое лицо.

– Плохая девочка, – хищно улыбается Марк.

– Отвечай! – нетерпеливым тоном приказываю я.

– Было пару-тройку раз.

– Ты знал об их положении?

– Иногда.

– И что чувствовал? Наверняка твое эго было в восторге.Они выбрали меня, я для них круче, чем их тупорылые женишки.

– Эти встречи не отличались от всех остальных.

– То есть это не та самая фантазия, которая заставляет твой… – опускаю взгляд на его брюки, – работать в полную мощность?

– Ему не нужны допинги, – Марк понижает голос и заправляет выбившийся локон мне за ухо, скользнув кончиками пальцев по шее, – если девушка хороша.

Стук сердца ускоряется, жар приливает к щекам. С лестью у Рождественского тоже нет никаких проблем. И здесь так тесно. Хорошо бы выбраться на воздух, но мы еще не дошли до нужного этапа.

– Было ли такое, что женихи или мужья узнавали? – задаю следующий вопрос.

– Хочешь знать, получал ли я по роже?

– Или любой другой забавный случай.

– То, что ты находишь измену или избиение забавными, уже забавно.

– Меня не слишком волнует, что другие люди делают со своей жизнью, если это не касается меня лично.

Марк искривляет губы, опуская уголки, и качает подбородком. Кажется, ему понравился мой ответ.

– Морду мне били, конечно, но не за такое, – он задумчиво смотрит в сторону. – А из забавного: одна девушка недавно забыла у меня помолвочное кольцо.

Да, да. Я в курсе. Теперь нужно выведать, что он собирается с ним делать.

– Ты его вернул?

– Нет. С чего бы? Что упало, то пропало. Камень там гигантский, если заложу, смогу купить себе тачку.

Прикладываю холодный край бокала к губам. Все-таки он сволочь. Вопросов больше нет.

– Ты только что говорила, что тебя не касается жизнь других людей, а теперь мысленно меня осуждаешь.

– Одно дело спать с ними, а другое – намеренно рушить им жизнь.

– Знаешь, Ната… есть такая штука, она называется ответственность, и я не собираюсь брать ее за кого-то, кроме себя. Я никого не заставлял, не опаивал, не применял гипноз. Мне нравится секс и не нравятся эти долбаные серьезные отношения. Я этого не скрываю и частенько знакомлюсь с разными девушками, чтобы пообщаться и провести время, так же, как и с тобой сейчас. Если они меня привлекают и я вижу ответную реакцию, то перехожу к активным действиям, но только с их непосредственного согласия. Все! В чем проблема? В чем я не прав?

Да во всем прав, только это ничего не меняет. Мне нужно вернуть кольцо, и, похоже, пора переходить к активным действиям.

– Закажем еще бутылку, – предлагаю я.

## Глава 2

### POV Диана

Глаза слипаются, щеки сводит от широкой улыбки. Прохладный ночной ветер резким порывом подбрасывает вверх волосы, и я едва ли не наворачиваюсь со ступеньки, не устояв на высоких каблуках.

– Осторожнее, тигрица, – смеется Марк, схватив меня под руку. – Ты нужна мне живой.

– Разве в твоем списке извращений нет некрофилии? – хихикаю я, выпрямляясь.

– Пока еще нет, но если ты не перестанешь стебать меня, то все быстро может измениться.

Марк ведет меня в сторону парковки, все дальше от входа в клуб, в котором уже стало невыносимо душно. Последние пару часов пролетели, как один миг, градус в крови достиг максимальной отметки, и я могу честно признаться, что отлично провела время. Мы много шутили, флиртовали, обсуждали отношения и забавные моменты, связанные с бывшими. Марк, на самом деле, оказался классным парнем, и у нас с ним довольно много общего. Например, жесткая жизненная позиция, страстная любовь к спорам, основанным на фактах, и черному юмору. Мы могли бы стать друзьями, если бы он не трахнул мою подругу, конечно.

Глубоко вдыхаю, наслаждаясь свежим воздухом. Марк останавливается у тротуара, чуть покачнувшись, и достает телефон из кармана брюк, уставившись в экран мутным взглядом:

– Скажи адрес, куда тебя нужно отвезти. Вызову такси.

Недоуменно моргаю, мыслительный процесс немного тормозит. Я была уверена на все сто процентов, что Рождественский пригласит меня к себе. С чего бы ему снова включать благородного рыцаря?

– Эм-м-м… – тяну я, напрягая мозг. – На самом деле ехать мне некуда, я еще не успела снять квартиру. Сегодня я должна была остаться у Антона.

– У Антона? – переспрашивает Марк, нахмурившись.

– То есть у Андрея, – быстро исправляюсь я. – Дурацкое имя, все время путаю. Может быть, поэтому он и решил меня бросить?

Марк снова опускает голову, заглядывая в телефон, а я обнимаю себя за плечи, содрогнувшись от прикосновения ветра к открытой спине. Неловкая пауза затягивается, думать становится все сложнее. Наверное, напиваться так сильно до того, как я попала в дом Марка, было не лучшей идеей, но сдаваться нельзя.

– Я, конечно, могу поехать к подруге… правда, у нее муж и трое детей. Вряд ли они будут рады видеть меня в таком состоянии в половине четвертого утра.

– Ты напрашиваешься ко мне в гости?

Стыдливо морщу нос, уловив веселье в его голосе, и расслабленно опускаю напряженные плечи:

– Ты сам сказал, что отвечаешь за меня сегодня. Держи слово, иначе я поставлю на тебе клеймо балабола до конца жизни.

– И ты не боишься?

– Кого? Тебя?! – громко смеюсь я. – Ты так пьян, что свалишься от одного щелбана.

– Значит, это и был твой план? Напоить меня, чтобы безопасно отжать половину кровати?

– Да!

– Расчетливо, – кивает он и тарабанит пальцами по экрану.

– Неужели до сегодняшнего вечера ты считал себя самым умным?

Марк убирает телефон в карман и поднимает руку, показывая отметку выше своей головы.

– Александр Пушной. – Он опускает ладонь чуть ниже. – Я… а потом уже все остальные.

– Ты себе льстишь.

– А ты чокнутая.

– Теперь ты льстишь мне.

Марк качает головой и прикрывает ладонью рот, широко зевая. Повторяю его жест. Кто бы знал, как сильно я хочу спать, но мне придется бодриться до последнего.

Через пару минут на обочине дороги останавливается машина с оранжевой шашкой, и Марк нетвердой походкой шагает к задней двери. Открывает ее и смазанно взмахивает рукой в приглашающем жесте. Да он в хлам, еле держится. Вот это я молодец! Подхожу ближе и забираюсь внутрь, сразу продвигаясь в глубь автомобильного салона. Марк садится рядом и закрывает дверь, приветствуя водителя. Машина снова выезжает на дорогу и быстро набирает скорость, а Рождественский отворачивается к боковому окну.

– У меня такое чувство, что ты чем-то расстроен, – тихо произношу я, коснувшись плечом его руки. – Так сильно не хочешь, чтобы я ехала к тебе?

– Я жалею о второй бутылке виски.

– Тебе плохо?

– Нет, плохо будет завтра.

– Вот и подумаешь об этом завтра.

Марк поворачивает голову, его губы на уровне моих глаз, и мне приходится приподнять подбородок, чтобы установить контакт.

– Я не признаю секс по пьяни, – тяжело вздыхает он, рассматривая мое лицо.

Упираюсь виском в его плечо и сдавленно хихикаю. Бедный мальчик расстроился, что сегодня ему ничего не обломится? Неужели Дарина вчера его не удовлетворила? Какая жалость. Так и хочется схватить его за щеку, немного потрепать, а потом предложить конфетку.

– Смешно тебе? – недовольно бурчит он.

– Очень! – Я снова смотрю ему в глаза, широко улыбаясь. – Мы можем попробовать, если хочешь, но предупреждаю: с чувствительностью в таком состоянии у меня беда.

Опускаю раскрытую ладонь ему на бедро и сжимаю пальцы, медленно поднимаясь выше.

– В этом и проблема. – Он накрывает мою руку своей, удерживая на месте. – Я же говорил, что люблю секс, и не просто для количества и галочки. Мне важно качество процесса.

– А я думала, весь смысл в оргазме.

– Не весь.

Отвожу взгляд, почувствовав легкий укол сожаления. Теперь и я расстроена, что у нас ничего не будет. Похоже, он точно знает, о чем говорит, а такие мужики на дороге не валяются.

– Если мы не умрем завтра, то шанс восполнить пробел еще представится, – лгу я, чтобы хоть одному из нас стало легче.

– Вряд ли, – хмыкает Марк. – Уже завтра твой Андрюша приползет на коленях, вы помиритесь, потом сыграете свадьбу. Через год, а может, и раньше, он тебе критически надоест, как в быту, так и в постели, и тебе даже нечего будет вспомнить, когда начнешь запираться в ванной комнате пару раз в неделю, чтобы от души помастурбировать.

– Звучит, как страшный сон.

– Для кого-то это обычная жизнь.

На языке вертится резкое заявление о том, что я никогда не выбрала бы такую жизнь, но осознание нечаянно сброшенной картонной маски с именем Наташа вовремя заставляет закрыть рот. Склоняю голову, Марк закидывает руку мне за спину и прижимает к себе. В его жесте нет сексуального подтекста, он скорее уютный и ни к чему не обязывающий, словно мы и правда старые добрые друзья. Закрываю глаза, окутанная теплом и тонким ароматом сандалового дерева, которым пропитана футболка Марка, и засыпаю быстрее, чем могу обдумать следующие шаги.

– Ната… – Слышу тихий голос в полудреме. – Наташа, мы приехали.

– М-м-м, – мычу я, не желая отрывать голову от подушки.

Почему она такая твердая? Надо заказать себе новую, иначе мой позвоночник совсем скоро станет похож на вопросительный знак.

– Наташа!

– Какая на хрен… – бормочу я, распахивая глаза, и прикусываю язык. – Мы уже на месте?

– Ага, – сонно кивает Марк, который, по всей видимости, тоже успел прикорнуть.

Вылезаем из машины, он берет меня за руку и ведет к подъезду многоэтажки. Открывает дверь в тамбур, и я щурюсь от яркого света, ощутив мерзкий треск в черепе.

– Потерпи еще немного, – говорит Марк, вызывая лифт.

– Когда-то тусовки до утра были веселыми.

– Когда-то я мог шесть раз за ночь, даже после бутылки текилы.

– Старость – не радость, – с искренним сочувствием произношу я.

– И не говори.

Поднявшись на девятый этаж, Марк с третьего раза попадает ключом в замочную скважину и наконец открывает дверь в узкую темную прихожую, тихо выругавшись.

– Теперь я понимаю, почему ты не признаешь пьяный секс.

– Ой, заткнись. Единственная поза, на которую ты сама сейчас способна, – это шавасана.

– Подкол засчитан.

Сбрасываю туфли и растопыриваю пальцы, сладко мыча. Марк кидает ключи на крошечную высокую тумбу в углу и уходит в дальнюю комнату, зажигая свет.

– В душ хочешь?! – кричит он.

Единственное, чего я хочу, так это узнать, где здесь кровать, но Рождественский должен уснуть раньше меня.

– Можешь пойти первым, – отвечаю я, заглядывая в спальню.

Матерь божья! Рот невольно приоткрывается, и я безотрывно наблюдаю, как уже полуобнаженный Марк стягивает брюки, стоя на одной ноге и упираясь рукой в стену. На его груди с десяток небольших татуировок, парочка на ребрах и еще одна над коленом. Серые боксеры низко сидят на бедрах, показывая сухие мышцы пресса, а его икрами, кажется, можно дробить камни в пыль.

– Только не плачь, – иронично говорит он, швыряя брюки на напольную вешалку-штангу, где висит несколько комплектов одежды, и валится на кровать, откинув край белого одеяла.

– Пойду умоюсь, – тихо произношу я, прижимая колени друг к другу.

– Я отключусь за пять секунд. В ящике в ванной есть все, что нужно, но если будут проблемы, разбуди.

– Ага.

– Спокойной ночи, Ната, – бормочет он, укладываясь на живот, и обнимает подушку.

– Спокойной, Марк.

Отступаю, тихонько вздохнув. Жаль, что мы с ним познакомились при таких обстоятельствах, но у меня есть дело. Дружба превыше всего. Открываю дверь в комнату напротив, безошибочно находя ванную, и включаю верхний свет. В глаза мгновенно бросается зеркало над умывальником, и сердце со свистом падает на дно живота. Это совсем не то зеркало, которое я видела на фото. Оно было больше и с подсветкой наверху в виде круглых лампочек, а здесь всего лишь маленький прямоугольник в черной рамке. Кручу головой, осматриваясь: стопка чистых полотенец на стиральной машине, подставка с зубной щеткой и… все. Открываю ящик под раковиной: мыло, гель для душа, несколько запечатанных зубных щеток, электрическая бритва. Он недавно переехал, что ли? Отодвигаю второй ящик, он оказывается и вовсе пуст. Ничего не понимаю.

Жужжание мобильника в сумочке заставляет испуганно дернуться, но я быстро беру себя в руки и читаю сообщение. Наверное, Дарина проснулась от приступа икоты.

> Дарина: «Ди, пожалуйста, скажи, что ты в порядке. Я не могу спать!»

> Диана: «Посмотри на фото, которое прислал тебе Марк. Ты узнаешь на нем ванную комнату? Ты была в ней?»

> Дарина: «Сложно сказать. Я не слишком хорошо запомнила интерьер»

Закатываю глаза, раздраженно цокнув языком. Конечно же, она не запомнила, после того, что я видела в спальне, у меня тоже случился микроинсульт. Делаю несколько быстрых фото и отправляю Дарине.

> Диана: «*вложение* А это ты узнаешь?»

> Дарина: «Кажется, да. Ты в его квартире?»

> Диана: «Да, он спит. Плохие новости, дорогая, похоже, он здесь не живет, а только баб приводит. И если он сделал сегодня фото с кольцом где-то в другом месте, то тут его нет»

> Дарина: «?#@*&%!»

> Дарина: «Уходи оттуда!»

> Диана: «Когда Паша возвращается из командировки? Сколько у нас времени?»

> Дарина: «Ди, что бы ты ни задумала, не надо. Ты и так сделала больше, чем я могла бы просить. Вызывай такси и езжай ко мне. Плевать на этого урода, пусть подавится!»

Я пока еще ничего не придумала, слишком тяжелая голова, но точно смогу это сделать, хорошенько проспавшись. У нас с Марком два неоконченных дела, а значит, будет повод встретиться еще раз и уже на другой территории.

> Диана: «Я проверю здесь все на всякий случай и сразу приеду. Не волнуйся и ложись спать»

Убираю телефон и приоткрываю дверь, напрягая слух. Из спальни доносится ровное шумное дыхание, путь чист. Небо за окнами светлеет, в квартиру сочится мягкое мерцание, и я начинаю тихий обыск, открывая все ящики и шкафчики, которые попадаются на пути. Это определенно не дом Марка, здесь нет практически ничего, кроме необходимых мелочей и пары бутылок шампанского в холодильнике. Последней точкой в маршруте становится спальня, но и в этой комнате особо не разгуляешься. Из мебели только кровать да вешалка с одеждой. Искорка идеи озаряет разум, и я на цыпочках крадусь ближе. Опасливо поглядывая на спящего Марка, ныряю рукой в карман его брюк, затем во второй. В пальцах шелестит упаковка презервативов, и больше ничего. Это провал! Выхожу в прихожую, выключив за собой свет. Поднимаю с пола туфли и медленно поворачиваю защелку на двери.

«Что ж, Марк Рождественский, нам рано прощаться. Никто из нас еще не получил то, что хотел».

Почему-то эта мысль отпечатывается улыбкой на лице и отзывается приятным урчанием в груди. Толкаю тяжелую дверь и выхожу в коридор, чувствуя радостное воодушевление. Надеваю туфли у лифта и спускаюсь на первый этаж. Утренний туман блуждает между скамейками, расставленными вокруг детской площадки, и я сажусь на одну из них, вызывая такси. Даже не верится, что я сновадома, снова в этом городе. Открываю список чатов, сразу под именем Дарины висит еще одно сообщение, от которого в груди что-то неприятно зудит. Столько лет прошло.

«Я буду очень рад тебя видеть»

Слышится шорох колес, я поднимаюсь и направляюсь к подъехавшей машине. Открываю заднюю дверь и смотрю в розовое небо. Может быть, и правда представится шанс все исправить? А если нет, то я просто вернусь к своей обычной жизни. В конце концов, она полностью меня устраивает.

### POV Марк

Если бы у меня было девять жизней, то я бы застрелился ровно девять раз. Прижимаю ладонь к горящему лицу, прячась от солнечного света, бьющего в окно, и даю себе пару минут, чтобы понять, где я. Приоткрываю один глаз и глубоко вдыхаю, морщась от головной боли и жжения в желудке. Квартира моя – хорошая новость. Я плохо помню, как ложился спать, – а вот это уже не очень, но в целом плевать.

Поднимаюсь с постели и смотрю на вторую половину: подушка нетронута, одеяло аккуратно расправлено. Тихо хмыкаю и босыми ногами шлепаю в ванную комнату. Прохладный душ дарит немного свежести, пара стаканов воды и таблетка аспирина помогают, наконец, прояснить мысли.

«Можно просто Ната», – вспоминаю милый голосок с забавным акцентом.

Вот же сучка, напоила меня и сбежала. Ну и черт с ней, было весело, и на том спасибо. Застегиваю часы на запястье и беру в руки телефон, на экране которого высвечивается несколько десятков уведомлений. Смахиваю их все, решив, что дела подождут до понедельника, и сегодня мне лучше оставаться официально мертвым. Набираю номер клининговой компании и поднимаю мобильный, держа его на небольшом расстоянии от уха.

– Служба быстрой уборки «Чистодел»! Добрый день, Марк! Чем можем помочь?

– Добрый, – бурчу я, зажмурившись от звона в ушах. – Мне как обычно.

– Конечно! Когда можем приступить?!

– Сегодня.

– Отлично! Отправим к вам мастера чистоты через час!

– Спасибо.

– Хорошего дня!

– И вам, – хмуро бросаю я и завершаю звонок.

Какими колесами они этих операторов кормят? Я бы тоже сожрал парочку. Вернувшись в спальню, натягиваю джинсы и свежую футболку и цепляюсь взглядом за проход в прихожую. Память подкидывает картинку из вчерашней ночи: миниатюрная девушка стоит в дверях, ее черное короткое платье открывает длинные ноги, светлые растрепанные волосы лежат на плече, а на лице жирная надпись – «хочу тебя». Странно, что она не осталась до утра, сигналы были отчетливые и недвусмысленные. Наверное, ей позвонил… Как там его? Антоша? Андрюша? Запускаю пальцы в волосы и убираю их со лба, прерывая размышления. Это не мои проблемы.

Телефонный звонок бьет по ушам, и я уже собираюсь отклонить вызов, но имя на экране не позволяет этого сделать.

– Доброе утро, Вьетнам! – орет Дима и заходится в диком хохоте.

Если бы мы не работали вместе, то я вырвал бы ему язык еще пару лет назад.

– Чего тебе? – шумно вздыхаю я.

– Когда тебя ждать?

– А что?

– Никто не бесил меня уже сутки, – язвительно отвечает он. – Я же говорил еще пару дней назад, что у нас сегодня вечером намечается небольшая семейная тусовка.

– И при чем здесь я?

– При том, что ты мой братан.

– Я тронут, конечно, но ты и сам знаешь, что все это…

– Значит, с малолетками тусить и студенток цеплять ты можешь, а провести время с другом, который…

– Не скули, – перебиваю я, точно зная, на сколько может затянуться его обиженный монолог. – Скоро приеду.

– Супер! Сможешь заскочить куда-нибудь по пути и привезти фруктов? Только никаких персиков!

– Ладно.

– Стой, не отключайся!

– Что еще?

Из динамика слышится шорох, а в следующую секунду меня чуть было не оглушает взрыв из битов и треска барабанной установки. Бью пальцем по красной кнопке и недовольно закатываю глаза. И почему я решил, что, сбежав из психушки, перестану встречать психов?

Дергаю за ручку двери, и она поддается без труда, открывая передо мной светлый и просторный холл. Действительно, зачем запирать дом, если он уже давно превратился в проходной двор для всех и каждого? Где-то в глубине играет музыка, из столовой доносятся приглушенные голоса. Снимаю кеды и убираю их в свой персональный шкаф для обуви, не забыв пихнуть ногой несколько пар мужских кроссовок, валяющихся у стены. Сколько еще раз мне нужно повторить этим кретинам, что их мамочки с нами не живут?

Сжимаю в руке пакет с фруктами и направляюсь на кухню, рассчитывая скрыться в своей комнате прежде, чем кто-то из ребят меня выцепит. Открываю стеклянную дверь, запах приправ и запеченного мяса ударяет в нос и пробуждает зверский аппетит, но это будоражащее ощущение длится недолго.

– Привет! – оборачивается Соня и крепче сжимает в руке огромный кухонный нож, лезвие которого усыпано мелкой крошкой укропа. – Ты все-таки приехал?

Какой тонкий намек на то, что она очень бы этого не хотела, но я прекрасно понимаю, что все ее слова и действия – ложь и провокация.

– Я живу здесь, если ты забыла. И к слову, куда дольше, чем ты.

Соня поджимает губы и возвращается к измельчению зелени, а я опускаю пакеты на небольшой стол перед двухкамерным холодильником. На серых металлических дверцах развешаны полароидные фотографии, сделанные Мышью четыре года назад на новогодней тусовке. Задерживаю внимание на одном из кадров, где Дима и Рома сидят у меня на коленях, нацепив красные колпаки. Отличное было время, первый год нашей музыкальной общаги, в которую мы превратили этот дом, никаких постоянных баб и разговоров о правильном питании.

– Марк, может, нам уже стоит поговорить? – спрашивает Соня.

– Давай лучше с Димой, он это больше любит, – отмахиваюсь я, шагая к двери, чтобы убраться отсюда как можно скорее.

– Ты так и будешь вести себя, как козел?

– Пока ты ведешь себя, как чокнутая сталкерша, – да.

Покидаю кухню и, минуя широкую арку, что ведет в столовую, наконец добираюсь до лестницы в маленькой гостиной. Правда, успеваю подняться лишь на середину пролета, оставшись незамеченным.

– Руки вверх! – раздается за спиной веселый голос.

– Дим, я купил фрукты. Они на кухне. Отвали.

Слышу громкий топот и ускоряю шаг, но он ловит меня за плечо в коридоре второго этажа и разворачивает к себе лицом. Его глаза округляются, улыбка тянется от уха до уха.

– Выглядишь, как комок шерсти, сблеванный котом, – смеется он.

– А ты, как пожеванная бабкой жвачка, которую она нашла под автобусным сиденьем.

– Эу, – кривится Дима. – Ты победил.

– Супер, а теперь иди на хрен.

– Мышь искал тебя.

– Вся работа завтра.

– Ты что, бухал? – он трет пальцами нос.

– Да, Дима. Я бухал. Еще вопросы есть?

– Спустишься к ужину?

– Нет.

– Но я хочу тебя с ней познакомить, – обиженно говорит он.

– И ты не боишься, что я и ей под юбку залезу? – Бросаю козырь в надежде, что Диме больше нечем будет крыть, но на его лице появляется то самое выражение родительского умиления, которое бесит меня больше всего.

Он хлопает меня по плечу и шагает назад к лестнице, бросая коротко:

– Ужин в семь!

Сжимаю пальцами переносицу и распахиваю дверь в свою комнату. Подхожу к высоким окнам и задергиваю блэкаут-шторы, оставляя солнечный свет снаружи. Падаю на кровать, закрывая глаза, и собираюсь проспать до завтрашнего утра, но в голове все крутятся слова Димы.

«Семейная тусовка».

«При том, что ты мой братан».

«Я хочу тебя с ней познакомить».

Переворачиваюсь на живот и обнимаю подушку, прижимаясь к прохладной ткани щекой. Ничего не знаю. Мне нужен хороший сон.

Без четверти семь я спускаюсь на первый этаж под грохот последнего сингла, который мы выпустили две недели назад, и прижимаю ладонь к урчащему от голода животу. Втягиваю носом сладкий аромат теплого медово-горчичного соуса и стискиваю зубы. Дима – собака ушлая, сразу двоечку пробил: и разбудил, и аппетит подзадорил. Друг выходит из столовой и самодовольно поправляет растопыренными пальцами русую косую челку.

– Кого я вижу?!

– Выруби музыку.

– О нет! Мы тебя разбудили?! – Он прикладывает ладонь к щеке. – Мне так жаль!

– Выруби!

Дима достает телефон из заднего кармана джинсов, тычет пальцем в экран, и стены дома, наконец-то, перестают дрожать.

– Я честно верил, что, когда тебе стукнет тридцать, ты повзрослеешь, но, видимо, не судьба, – качаю я головой.

– Кто бы говорил. Как там твои студенточки?

– Прекрасно. Пить еще не научились, трахаться тоже, но я делаю все, что могу.

– Тебе бы медаль.

– Не откажусь.

Мы с Димой одновременно усмехаемся, и я оглядываюсь на входную дверь:

– Ну и где твоя гостья?

– Ты хотел спросить, когда мы сядем за стол?

– Да!

– Она должна быть уже поблизости. Как я выгляжу?

Дима одергивает край белой футболки, расправляет плечи и тянется вверх, задирая нос.

– Как обычно. Ты так дергаешься, будто невесту ждешь, а не сестру.

– Мы давно не виделись, так что… я и правда немного нервничаю. Хочется встретить ее как пола-гается.

– Сколько ей? Пятнадцать?

– К твоему сожалению, нет. Десяточку накинь.

Пытаюсь вспомнить, что еще Дима рассказывал о своей сестре, но выходит не очень. Мы редко обсуждаем личное, большую часть разговоров занимает работа. В моей голове младшей сестре Димы меньше двадцати, она гимнастка или балерина, что-то вроде того, и живет она фиг пойми где. А может, и нет. Может, речь тогда шла о сестре Мыши или о его брате?

Громкий звон проносится под потолком, Дима чуть ли не подпрыгивает, бросаясь к двери, а я медленно шагаю следом, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Ну привет! – кричит Дима, втягивая в дом невысокую девушку, одетую в серый спортивный костюм, который она явно сняла с бегемота. – Боже милостивый, ты с каждым разом все меньше и меньше!

– Это не повод душить меня, – хрипит она, хлопая его по спине.

– А забивать на своих родных – достаточный повод?

– Может быть…

Из-за плеча Димы и козырька кепки я не могу разглядеть ее лица, вижу только густые светло-русые волосы, собранные в хвост на затылке.

– Прости. Я не хотел снова это начинать. Проехали, ладно? – тараторит Дима, отступая, и сжимает руку сестры в своей, разворачиваясь ко мне. – Диана, познакомься, это мой лучший друг, сосед и деловой партнер…

– Привет, Марк, – улыбается она, перебивая брата, и поднимает голову.

Одна ее бровь изогнута в удивлении, в глазах чистый восторг, а я не знаю, что думать.

– Привет, – медленно отзываюсь я.

– Вы что, знакомы? – изумленно спрашивает Дима.

– Ага, – кивает моя вчерашняя Наташа и сегодняшняя Диана. – Мы провели чудесную ночь вместе.

Дима переводит на меня взгляд, глупо вытаращившись:

– Правда?!

– О да, – хихикает Диана. – Было очень… очень… весело.

– Ди, ты опять за свое? – Он легонько толкает ее локтем. – Хватит мне голову дурить!

– Ты мне не веришь?

– Если хочешь, то верю, – отмахивается Дима. – Идемте лучше есть. Соня сегодня превзошла себя.

– Отличная мысль. Я умираю с голоду! – Диана стягивает с ног кроссовки и шагает следом за Димой к столовой.

Обхватываю ладонью заднюю часть шеи, и, как идиот, смотрю на ее обувь, пытаясь собрать детали пазла, но ни одна из них не подходит к другой.

– Марк! – зовет Диана. – Ты идешь?!

Поворачиваю голову, она выглядывает из столовой, сияя широкой улыбкой. Меня что, развели? Поверить не могу. И главный вопрос… На хрена?!

## Глава 3

### POV Диана

Если Бог есть, то он сегодня точно на моей стороне. Рождественский медленно убирает руку с шеи и опускает татуированную кисть. Как только я заметила эти темные узоры, сразу поняла, кто именно стоит за спиной брата. Везение максимального уровня! Так только в сказках бывает! Пару часов назад я обдумывала, где бы мне еще разок поймать Марка, а он буквально сам прыгнул в руки.

– К столу! – кричит Дима, но я все не могу оторваться от пронзительного взгляда светлых глаз.

Марк прищуривается и шагает вперед, угрожающе надвигаясь. Его ленивая злость волнует, сердце стучит быстрее, и я отскакиваю в сторону, поворачиваясь лицом к накрытому столу. В конце концов, я здесь не ради него, Рождественский – всего лишь неожиданный и приятный бонус, а первоочередное на повестке дня – разрешение семейной драмы. Дима обхватывает спинку стула, пальцы беспокойные, рот напряжен. Он волнуется, и я тоже. Мы слишком много всего наговорили друг другу, слишком тяжел груз взаимных претензий, но ведь Дима сам меня пригласил, узнав, что я прилетаю.

Замечаю еще одного присутствующего: миловидная девушка ставит в центр мясной рулет, присыпанный травами, и застенчиво мне улыбается. Ее щеки и скулы покрыты темными рубцами тяжелого подросткового периода, из-под короткого рукава оранжевой футболки выглядывают темно-синие хвостики татуировки. Занятно.

– Привет! – Она сдувает со лба густую прямую челку, окрашенную в темно-каштановый цвет. – Добро пожаловать!

– Привет. Спасибо. – Я искоса смотрю на брата, ожидая представления.

– Ди, познакомься – это Соня, – оживает он. – Соня, а это моя младшая сестра – Диана.

– Рада знакомству, – вежливо киваю я и обхожу стол, ощутив горячее покалывание между лопаток.

«Да, Марк. Я тебя чувствую, но ты пока вне игры. Меня интересует другое».Скольжу взглядом по тарелкам и пиалам: пюре с жареным луком, рулетики из баклажанов, салат из свежей моркови и плавленого сыра.

– Все так аппетитно выглядит! Обалдеть! Это ведь мои любимые блюда! Соня, ты повар?

– Нет, – тихо смеется она, выдвигая стул. – Но я люблю готовить. Когда Дима сказал, что к нам в гости приедет его сестра, я быстро включилась.

К нам в гости?Еще интереснее.

– Как мило. Диме повезло с…

– …с Соней, – язвительно продолжает фразу брат, давая понять, что статус их отношений пока еще не достиг желанной ему отметки.

Снимаю кепку и занимаю стул у торца вытянутого овального стола. Соня оказывается от меня по правую руку, Дима – по левую, а напротив… садится Рождественский, рядом с которым остается еще одно свободное место.

– Дима много рассказывал о тебе, и я тоже очень рада наконец-то познакомиться, – щебечет Соня.

Сдержанно улыбаюсь, вспоминая особенности наших с братом отношений, и тянусь к салату:

– Боюсь представить, что именно он обо мне рассказывал.

– Только правду, – хлестко говорит Дима, но быстро меняет тон на радушный. – Кому и чего начислить? Вино, коньяк?

– Сок! – в один голос отвечаем мы с Марком.

Желудок болезненно сжимается, пульсация в висках и легкая тошнота напоминают о прошлой ночи. В чуть припухших глазах Рождественского появляется тихое понимание. Думаю, утром нам было одинаково плохо.

– Ладно, детки. Сок так сок.

Еда перекочевывает с общих блюд на тарелки, стучат столовые приборы. Вечернее солнце пробивается сквозь высокие окна и блестит в натертых бокалах, а легкая беседа струится точно живой весенний ручей, только вот одна ледяная глыба никак не хочет таять. Марк молчит, набивая желудок, и лишь изредка надменно дергает уголками губ, всем видом показывая, как ему скучно. А где же тот развязный весельчак, с которым я познакомилась вчера? Харизма и очарование спрятаны за толстым слоем отрешенности, но я все еще интуитивно чувствую их. Неужто эти козыри он использует только для съема? А может быть, это обида? Расстроился, что я его кинула?

– Марк, – обращаюсь к нему, прижимая прохладный бокал к щеке, – ты не любишь гостей?

– Он никого не любит, – Дима весело взмахивает вилкой, – но мы пытаемся это исправить.

– Как это никого? – хихикает Соня. – А он сам? Нет любви сильнее и искреннее, чем любовь Марка Рождественского к самому себе.

– Хорошо же вы меня знаете, – ядовито ухмыляется Марк. – А что насчет тебя, Диана? Я слышал, ты не была дома несколько лет. Не скучала по родным?

Дима заметно подбирается, Соня опускает голову и принимается собирать со стола использованные салфетки. Впиваюсь взглядом в Марка. Он что, бросает мне вызов?

– Скучать на расстоянии удобнее. Ты об этом не знал?

– Какое идиотское оправдание.

– А где твоя семья?

– Брейк! – громко объявляет Дима. – Ди, лучше скажи, на сколько ты приехала? Отгуляешь св…

– Еще не решила, – обрываю брата, не позволяя ему выболтать то, что Рождественскому знать пока не следует, и киваю на свободное место за столом. – А для кого эти приборы? Мы кого-то ждем?

– Мышь должен был к нам присоединиться, но он свинтил куда-то еще днем.

– Мышь? – удивленно переспрашиваю я.

– Коля Мышанов, – объясняет Дима. – Мы с ним в универе учились, помнишь? Он еще фисташки трескал, как заведенный.

Отвожу взгляд, потому что озарений как не было, так и нет, а осуждение в глазах брата раздражает.

– Кто бы сомневался, – тихо хмыкает он. – Сейчас он известен как Ник Мышелов. Один из наших музыкальных проектов.

Киваю пару раз, словно действительно понимаю, о чем идет речь, и Дима хмурится.

– Ты как будто не в соседней стране жила, а на другой планете. У нас своя музыкальная студия, лейбл.

– Да, да… что-то такое припоминаю.

Дима шумно вздыхает и запивает разочарование, а я размазываю по тарелке остатки картофельного пюре. Неловкая тишина выползает из теней в углах комнаты, и я жалею, что решилась принять приглашение на ужин. Дима всегда будет винить меня, и я ничего не могу с этим сделать. Да и не слишком уж хочу, мне тоже есть за что его винить.

– Я чувствую запах еды! – раздается крик из холла, и через пару секунд в столовой появляется высокий худощавый парень, грубые черты лица которого кажутся мне знакомыми. – Вот это пир! Соня, выходи за меня!

– Ни за что, – качает она головой, и я замечаю, что смотрит она не на вновь прибывшего, а на Марка. И в ее взгляде есть что-то… печаль, мольба? Ух ты! Становится все веселее и веселее.

– Тогда мне придется заесть свое горе и… – продолжает болтать парень, плюхаясь на свободный стул, и останавливает внимание на мне, замолкая. – О! А кто это у нас здесь?! Принцесса, неужели ты?!

Губы растягиваются в широкой улыбке, потому что я действительно узнаю его.

– Николай, – киваю я. – Мое почтение.

– Вот это да, Ди! Какой красоткой ты выросла! И как я рад тебя видеть! Ну давай, рассказывай. Как живешь? Скольких мужей похоронила?

– Я пока еще работаю над этим.

– Мне их уже жаль. А я теперь звезда, прикинь? Слышала мой новый трек?

– К сожалению…

– Ничего, – отмахивается Коля. – Еще успеешь. Знаешь, сколько мы над ним работали? Сейчас я тебе все расскажу, закачаешься…

Коля становится настоящим спасителем. Он успевает и есть, и болтать одновременно, посвящая меня во все веселые детали создания музыки и имени артиста. Увлеченно слушаю, не стесняясь в реакциях, Дима расслабляется и даже гордо задирает нос, увидев мой искренний интерес. Парни на самом деле большие молодцы, даже этот дом со студией в подвале заслуживает отдельной похвалы. Они пробились, смогли не только выстрелить, но и выстоять. Дима занимается финансами и маркетингом, Марк отвечает за продюсирование и техническую сторону проектов, а Коля рабочая творческая лошадка. В их команде еще несколько человек, но эта троица стоит у истоков.

– А потом Марк послал их к черту, и мы решили открыть свою студию, – бубнит Коля, дожевывая мясной рулет. – Круто, да?

– Круто! – восхищенно соглашаюсь я.

Марк молча потягивает сок с таким видом, будто речь идет о кругах на полях, в которые он не верит, и я поворачиваю голову, глядя в горящие глаза брата.

– Это очень круто, Дим. Просто невероятно.

– Спасибо, – с теплотой отвечает он.

Сердце тоскливо сжимается, протягиваю руку и касаюсь ладони брата, легонько стискивая его пальцы. Это не извинения, но мне действительно жаль, что между нами все сложилось вот так. Его голос из динамика телефона гремит за задворках памяти:«Эгоистичная сука! Тебе хоть до кого-то есть дело, кроме тебя самой?!»

Прочищаю горло и растерянно смотрю по сторонам:

– Где здесь туалет?

– В маленькой гостиной, – отвечает Соня, но быстро сообразив, что в доме я еще не ориентируюсь, рисует более точный маршрут: – Из холла налево и сразу за лестницей.

Выхожу из-за стола и следую намеченному пути, разглядывая в вечернем полумраке интерьер дома. Без изысков, но со вкусом. Мягкие ковры на полу, картины современных художников, музыкальные пластинки на стенах и полках, легкие занавески на окнах, выходящих во внутренний двор. Парни постарались сделать это место действительно уютным. Может быть, не кровная, но рядом с Димкой есть семья, и я за него искренне рада.

Оставшись наедине с собой в крошечной уборной, долго мою руки, глядя, как теплая вода стекает по коже, и размышляя. Если Марк живет здесь, то это значит, что кольцо Дарины может быть в шаговой доступности, – это плюс. Правда, Рождественский, узнав о вчерашнем спектакле, не сильно рад меня видеть – это минус, но и с ним можно будет поработать, а заодно и с братом отношения наладить, если получится. И вот уже минус превращается в жирный плюс!

Вытираю руки белым махровым полотенцем и собираюсь быстро вернуться за стол, но натыкаюсь на темную фигуру, сидящую на диване в гостиной. Рассеянные оранжевые лучи скользят по полу и стенам, но лицо Марка скрывает тень. Он медленно поднимается, а я останавливаюсь у подножия лестницы, ничуть не страшась хищника.

– Значит… Диана?

– Всегда мечтала быть Наташей, – игриво пожимаю плечами.

– Ты знала, что я…

– Тайный любовник моего брата?

– Его партнер, – недовольно поправляет Марк, но его дрогнувшие в короткой улыбке губы дают понять, что чувство юмора, которое так понравилось мне вчера, на месте.

– Нет, не знала. Еще сегодня утром я думала, что мы больше никогда не увидимся.

– Верится с трудом.

– Почему? Ты ведь тоже не узнал во мне сестру своего… – Прижимаю кулак к губам, соблазн продолжить эту забавную игру в дразнилки слишком велик. Марк кривится, но я точно знаю, его это все веселит не меньше, чем меня. – В общем-то мы с братом не слишком близки, чтобы я следила за его… кхм… личной жизнью.

– К чему тогда было фальшивое имя?

– Люблю поиграть.

– Вчера ты была другой, – задумчиво говорит он.

– Неужели Наташа нравилась тебе больше?

Он приподнимает брови и отводит взгляд. Ответа все нет, и это настораживает.

– Сильно злишься? – я добавляю в голос побольше смущенного раскаяния от Наташи.

– Вообще не злюсь. Прекрати притворяться, это больше ни к чему.

– Ты и сам кажешься сегодня другим. Один-один, Марк.

Он гортанно усмехается, и этот звук приятной дрожью стекает по груди и животу. Масок больше нет, но игра продолжается. Мне нужно вернуть кольцо. Поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по гладкой коже чуть выше локтя Марка, запрокидываю голову и подаюсь вперед, глядя ему в глаза:

– Мы могли бы познакомиться заново. Как тебе идея?

– А что скажет жених?

– Его больше нет.

Расстояние между нашими лицами все сокращается, теплое дыхание ласкает губы, а на внутренней стороне бедер просыпаются горячие искорки, от которых слабеют ноги. Ого! А на трезвую голову его присутствие ощущается куда ярче.

– И не было? – спрашивает Марк, ныряя ладонью под мою толстовку, и обхватывает талию.

Какой же глубокий у него голос, пробирает до самых костей. Большой палец поглаживает мой напряженный живот, никаких границ приличия. Хорошо, что за столом мы сидели достаточно далеко. Я крепче сжимаю пальцы на его руке, отчаянно борясь с помутневшим рассудком:

– А есть разница?

Марк наклоняется и проводит носом по моей щеке, подбираясь к уху. Опускаю веки и вслушиваюсь в сексуальный шепот, от которого волосы на затылке встают дыбом:

– Вчера был чудесный вечер, а сегодня… – Он замолкает, и я задерживаю дыхание, усмиряя подступающее ликование от того, как просто и быстро все может решиться. – Мне это больше не интересно.

Удар сердца заставляет распахнуть глаза. Марк шагает в сторону, забирая с собой горячее притяжение. Хватаюсь за поручень, не в силах пошевелиться. Что он сказал? Не интересно? Это как?

– Рад был познакомиться, Диана, – насмешливо бросает Марк, поднимаясь по ступеням.

– Взаимно, – ровным тоном отвечаю я, глядя, как последний луч солнца тонет в вечерней темноте.

Со второго этажа доносится хлопок двери, и я встряхиваю головой, стараясь избавиться от оцепенения. Он отшил меня? Взял и отшил?! Медлен-ной поступью возвращаюсь в столовую, и, как только оказываюсь на пороге, все сидящие за столом замолкают.

– Меня обсуждали? – спрашиваю я, занимая свое место.

– Нет! – Соня прячет взгляд, чем сдает себя с потрохами.

– Не тебя, а твою сексуальную задницу, – Коля сжимает в зубах зубочистку.

– Я тронута до глубины души.

Тишина звенит в пустоте молчания. Дима и Соня переглядываются, а Коля поднимается из-за стола, поглаживая живот.

– Спасибо за ужин, – обращается он к Соне. – Если что, мое предложение о замужестве еще в силе.

– Тоже уходишь? – хлопает глазами Дима.

– Попробую добить второй куплет, пока есть силы.

Соня встает и принимается складывать пустые тарелки в стопку. Кажется, меня выгоняют.

– Помощь нужна? – предлагаю я с вынужденной вежливостью.

– Нет, что ты! Гости не моют посуду!

Соня выходит из комнаты, Коля, подмигнув мне, тоже скрывается за аркой, а Дима откидывается на спинку стула и сцепляет руки на затылке, глядя в потолок.

– Может, подышим? – предлагаю я.

– Я думал, ты тоже сбежишь.

– Думал или надеялся?

– Ди… – вздыхает он, и в шуме его дыхания я чувствую угрозу серьезного разговора.

– Дим, давай не будем, – резко обрываю я.

– Ладно, идем подышим.

Брат шагает к стеклянной двери, скрывающейся в углу, и распахивает ее, выпуская меня на деревянную узкую террасу. У дальней стены стоят четыре садовых кресла и небольшой квадратный стол. Ветер качает ветви деревьев, покрытых молодой листвой, тонкий серп месяца мягко светится посреди темного неба, усыпанного тусклым сиянием звезд.

– Ты уже виделась с мамой? – приглушенно спрашивает Дима.

– Еще нет.

– Можем съездить к ней вместе.

– Запишемся на парный прием? – устало усмехаюсь я.

– Наверное, придется. Такого в ее практике точно еще не было.

Он поворачивает голову, и мы долго смотрим друг на друга, не произнося ни слова, потому что правильных нет, а все неправильные уже были сказаны. Брат вдруг обнимает меня, притягивая к груди, и я опускаю голову на его плечо.

– Я рад тебя видеть. Правда.

– А я рада, что у тебя такая классная жизнь.

– Ди…

– Просто скажи – спасибо.

– Спасибо, сестренка, – отвечает Дима, прижимаясь щекой к моей макушке.

Глубоко вдыхаю аромат его кожи, который отдаленно напоминает о детстве. Стоим в щемящем сердце молчании еще несколько минут, и медленно, но так безболезненно на моих губах расцветает улыбка от осознания: у нас уже достаточно опыта, чтобы идти дальше глупых детских обид. По крайней мере, мы можем попытаться сделать этот шаг.

– Дим…

– М-м?

– А здесь найдется еще одна свободная комната?

– Ты серьезно? – он недоверчиво прищуривается, отстранившись.

– Более чем.

Дима косится на горящие окна первого этажа, за которыми, вероятнее всего, Соня сейчас моет посуду:

– Если это из-за…

– Она в него влюблена? – задаю вопрос наперерез.

Он проводит зубами по верхней губе. Всегда так делает, когда не хочет говорить правду.

– Там все… сложно. Ты правда знакома с Марком?

– Есть грешок. А тебе правда нравится Соня?

– Да. – В его голосе слышится неприкрытая печаль.

Задумчиво киваю и обвожу взглядом задний двор. Парочка круглых фонариков у забора освещают небольшую калитку, под раскидистым орехом стоит массивный железный мангал. А здесь здорово.

– Ди, насчет Марка… он…

– Ты меня приютишь или нет? – впиваюсь в него серьезным взглядом, не нуждаясь в предостережениях.

– Конечно, – сдается Дима. – В дальнем крыле есть комната, она небольшая, и в ней нет ванной…

– Класс! Поеду за вещами!

– Почему мне кажется, что я об этом еще пожалею?

– Перекрестись! – подмигиваю Диме и, коротко чмокнув его в щеку, возвращаюсь в дом.

### POV Марк

– Я сказал «нет»! – произношу твердо, с укором глядя на то, как Мышь растекается по стулу в утреннем припадке.

– Ну почему-у-у? – скулит он. – Все уже готово! Я готов!

– Никаких стартов без прогрева!

– Согласен с Марком, – кивает Дима, поднимая со стола планшет. – Последние продажи ниже прогнозируемых на двадцать процентов.

– Продажи, продажи… – бубнит Мышь. – Вы только о бабках и думаете.

– Ты живешь на эти бабки! – выкрикиваем с Димой хором.

Рома и Вова переглядываются, сдерживая тихие смешки, и я угрюмо смотрю сначала на одного, а потом на второго. Выгибаю брови, оставляя вопрос неозвученным, но они и так прекрасно понимают, о чем я хочу спросить.

– Мы пока в кризисе, – понуро говорит Рома.

– Мы в жопе, – дополняет Вова.

Потираю пальцами глаза, стараясь избавиться от сонливости, и сбавляю обороты:

– Я набросал кое-что вчера…

– Доброе утро! – звучит за спиной бодрый и звонкий голос.

Нотки акцента вцепляются в горло, точно колючки кактуса, и я оборачиваюсь, все еще надеясь, что у меня просто крыша поехала из-за утреннего непростительно цветного сна, в котором… Да быть не может! Серьезно?!

Диана перекидывает спутанные светлые волосы за спину и шагает сквозь арку в столовую, оглядывая сидящих за столом парней. На ней только огромная серая футболка, под тонкой тканью которой виднеются очертания аккуратной груди, и белые низкие носки. С трудом отрываюсь от разглядывания ее обнаженных ног и поднимаю голову, но Диана нарочно игнорирует мое присутствие.

– Что это с вами? Нужно ответить «и тебе доброе утро, прекрасная незнакомка», – смеется она и подходит к Диме.

– Я был уверен, что ты не встанешь раньше двенадцати. – Он поджимает губы, сдерживая улыбку. – Кхм… ребята, это моя младшая сестра – Диана. Она поживет тут какое-то время.

– Приве-е-ет! – с нешуточным впечатлением тянет Рома.

– Димон, а у тебя только одна сестра? – спрашивает Вова.

– К счастью, да, – усмехается Дима. – Ди, у нас тут утренняя летучка… не могла бы ты…

– Я помешала?! Как неловко, простите!

Переигрывает.

– Ничего страшного.

– Ты можешь и с нами посидеть.

Я им сейчас башни пооткручиваю, честное слово. Как будто девок полуголых ни разу не видели. Прижимаю пальцы к пульсирующей межбровной складке и вздыхаю:

– Парни, а вы дрочить с утра не пробовали? Говорят, помогает мозги прочистить.

– То-то у тебя такие руки накачанные, – парирует Диана.

Поднимаю на нее взгляд, и она весело щурится, наморщив нос. Какого черта?! Хочет, чтобы я вытащил ее из комнаты и научил хорошим манерам? Ни фига. Пусть пыжится, сколько влезет, я не поведусь. Думает, она первая, кого я послал? Думает, я не видел этих концертов раньше? Беззвучно фыркаю и бью пальцем по планшету. Никакая цыпа, даже самая хорошенькая, не сможет отвлечь меня от работы.

– Дим, можно мне кофе? – ласково просит Диана.

– Кофемашина на кухне.

– Но я не умею ею пользоваться, а Сони нигде нет.

– Давай я помогу! – вызывается Мышь.

– Мы работаем! – отрезаю я, не отрывая глаз от таблицы.

– Лад-но, – безэмоционально отвечает Диана. – Прогуляюсь до кафе.

В комнату врывается свежий ветер, и я смотрю на дверь, которая выходит на задний двор. Диана уже заносит ногу, чтобы переступить порог, но Дима догоняет сестру и останавливает, положив руку на плечо:

– У нас во дворе нет кафе.

– Я в курсе. Оно есть через улицу, и так ближе всего.

– А ты ничего не забыла?

– Тоже хочешь кофе? Какой?

Дима опускает голову, Диана повторяет за ним и смотрит на свои голые ноги.

– А-а-а… – хмурится она и поднимает руку ладонью вверх. – Давай мне свои шорты и тапки.

– Ди…

– Дима, не начинай! Я вернусь и сразу отдам. Тебе что, жалко?

– Там холодно.

– Нормально.

– Ди…

– Дима!

С любопытством наблюдаю за спором двух близких родственников. Диана почти в полтора раза меньше брата, но говорит и смотрит так, словно у нее под футболкой базука. Прижимаю пальцы к губам, чтобы они не жили своей жизнью и не смели улыбаться, и продолжаю делать вид, что очень занят. Слышится страдальческий вздох, шорох одежды, и когда я снова смотрю вперед, то вижу только исчезающую спину мелкой террористки и идиота-друга, стоящего в трусах рядом со столом.

# Примечания

1

POV – аббревиатура (от англ. point of view – «точка зрения»); под ПОВ-персонажем, или просто ПОВом, подразумевается главный герой произведения или его части, глазами которого читатель «смотрит» на происходящие события. –Прим. ред.