Денис Коваленко
Полтавская битва

Глава 1

"Была та смутная пора,

Когда Россия молодая,

В бореньях силы напрягая,

Мужала с гением Петра."

Пушкин «Полтава»

В келье благочинного Валдайского Иверского монастыря тихо было. Да так тихо, что казначей, что сидел на скрипучем стуле и никак не мог усидеть спокойно и ерзал то и дело, страшно раздражал благочинного и ризника. Они трое, одни, без архимандрита, что уехал из обители по делам духовным, сидели за столом и думали. А думать было о чем. На столе лежало письмо от стряпчего монастыря Антипа Тимофеева, что отбыл в Москву по государеву указу об учете монастырской меди для литья пушек. И в письме том написано было вот что:

«Да ныне по именному великого государя указу велено изо всех монастырей вести к Москве медные пушки на крестьянских подводах к указанному сроку. И с того указу послали к вам, государем, для ведома список. А о колоколах еще в приказех наряду по се число не слыхали, только таковы указы у ворот прибиты. А о пушках грамоты великого государя из Монастырского нового приказу во все города посланы. Извольте, государи, все медные пушки, не помешкав, на крестьянских подводах к Москве прислать».

– И что отцы делать? – не выдержал и спросил-таки благочинный, когда и так всем было ясно, что делать тут нечего, кроме как грузить пушки на подводы и везти в Москву.

– Архимандриту отписать надо.

– Надо.

– А пушки везти придется.

– Придется.

– А от лихих людей, чем отбиваться будем? Тут же народ – через одного, все разбойнички. Места-то у нас вон – до неметчины – рукой подать.

– Рукой подать. Да-а, – тяжко вздохнул ризничий. – И не известно кто пострашнее – наши православные или их еретики.

– Это точно. Когда резать будут – всё едино, кто режет.

– Ну, хватит! – благочинный стукнул кулаком по столу. – Архимандрит в обиду не даст. Дай Бог откупимся от царя батюшки. Вон Тихвинцы деньгами откупились. И колоколами старыми. И у нас этого добра найдется. А пушки отдавать нельзя.

– Нельзя, – согласились, и порешили, немедля нарочного слать с письмом к архимандриту и просить отца родного отстоять пушки, не отдавать их царю.

Было это 11 февраля 1701 года.

***

Два с небольшим месяца прошло, как русский царь Петр I был разбит королем Швеции, Карлом XII.

Как Голиаф от руки Давида пал Самодержавный великан Петр! Пал от руки 18-тилетнего мальчишки. Пал вместе со всей свой 35-титысячной армией!

Шесть тысяч русских всадников, цвет русского дворянства, только увидев бегущий на них в штыковую шведов, в истерике и ужасе развернули коней и бросились в реку Нарову. Тысяча бояр потопла, выбрав позорную смерть в водах грязной реки! И стрельцы, побросав пищали, бежали! Кого не проткнул шведский штык, забрала река. Тысячи стрельцов обрушили собою мост! Вот какой страх охватил русских при одном виде шведов. А было тех шведов 10 000 солдат. И 4 пушки. Против 35 000 русских и 170 пушек! Вот он позор! На всю Европу! На весь мир!

Ни солдат, ни пушек, ни чести! – ничего не осталось от великой русской армии!

И поверни этот «воинственный бродяга» своих солдат на Москву, и Москва отдалась бы ему без боя.

Но горд был Карл, боек и отважен. Не захотел тратить время на каких-то дикарей азиатов. Польша! Вот кого надо сломить. И повернул он свою армию на запад. И бил поляков, бил саксонцев, бил датчан – бил всех, кто вставал на пути. Не знало страха шведское сердце. Знало лишь своего короля и Бога. За великое счастье почитал швед погибнуть в бою с именем короля и увидеть в небесах зовущего его в рай Христа. Потому если и бежал шведский солдат в бою, то только вперед, и никогда назад. Никакой особой тактики и стратегии: встали в строй, строй подошел к врагу на выстрел. Выстрел сделан. Шпаги вон, штыки и пики наперевес и – только вперед! И всадники шведского короля – увидели врага и – с места в карьер! Колоть, рубить врага! Не знала еще Европа такой безудержной и воистину безумной силы. И уж тем более не знала такой холодной силы Россия. Изнеженное ленивое русское дворянство бежало службы. Сидело по своим поместьям, данным им государем именно для того, чтобы служило оно и кормилось, не зная нужды, и радело бы об одном – служить на благо России и во славу Божию. Но редкий дворянин радел о службе: «Дай де Бог великому государю служить, а сабли из ножон не вынимать».

Многие тогда дворяне, и не думали в бой идти, а об одном думали, как бы домой удрать. И в бою, когда все в атаку – они «под кустиком притулялись» – целыми ротами. А когда видели, что бой окончен, из засады своей выползали и вместе со всеми к лагерю возвращались. И не лошади у них были, а клячи, потому что лучших лошадей для дома берегли. И одевались, точно безродные они, а не знатного рода, и за оружием не следили: сабли тупые, ружья ржавые, а иные и зарядить ружье толком не умели, – вот какая слава шла о русском дворянине. Вот какой «верный» воин достался в наследство царю Петру от отца его. Вот с чем ходил он на Нарву, и с чем бежал от Нарвы.

Но! Не прозвали бы царя Петра Великим! Не стал бы он императором, когда ни порешил бы он иссушить это изнеженное болото и заполнить Россию свежей и чистой живой водою!

– Когда сие несщастие (или, лучше сказать, великое счастье) получили, тогда неволя леность отогнала и к трудолюбию и искуству день и ночь принудило, – так сказал царь Петр, так и сделал.

И пока «мальчик бойкий» отважно бил Европу, Петр железной своей волей приводил Россию в чувства. В этом же году приказано было укреплять Москву. И возводили рвы у Москвы. Приказано было всю колокольную медь и все медные пушки собрать по монастырям и везти в Москву. И собирали и везли. А кто не мог отдать медью, отдавал деньгами. Ни с кем царь не церемонился. Ни с Церковью, ни с боярами. Не то было время, чтобы церемонится. И понимали это (а может и не только это понимали), и все монастыри, наперегонки стали свозить колокола в Москву. До того доходило, что снимали и привозили именные колокола! Сам царь удивлялся такому рвению, и приказывал колокола, что отлиты известными мастерами и на том колоколе надпись мастера стояла, обратно в монастыри возвращать. А везти колокола битые, а пуще везти пушки медные.

***

– Господи Иисусе Христе, помилуй мя, – прозвучало за дверью и в келью, скромно вошел инок, прислужник благочинного.

– Отче, – не поднимая взгляда, инок протянул благочинному письмо.

Благочинный сорвал печать, бегло просмотрел, что написано и точно камень с его плеч свалился.

– Спасены, отцы, – он опустил письмо на стол. – Антип пишет, что от нашего монастыря одни колокола ждут, а пушки оставляют. Милостив Господь, – осенив себя крестом, благочинный грузно опустился на стул. – Скажи, благословляю, все битые и старые колокола, чтоб собрали, – приказывал благочинный иноку. – А если до весу доставать не будет (Здесь вес указан, – ткнул он в письмо пальцем, а письмо к носу ризника сунул, как в доказательство), если весу не хватит, пусть тогда с колокольни снимают – архимандрит благословит. И сегодня же, хоть ночью, пусть подводы в Москву везут. Милостив Господь. Не попустил нашу обитель без защиты оставить.

***

Удивительна была Москва в те самые первые годы XVIII столетия. Точно вернулось смутное время после кончины Ивана IV прозванного Грозным. Свежие земляные валы и рвы – вот что окружало теперь древнюю столицу. И сотни подвод груженных медью, колоколами и пушками въезжали со всех концов на Пушкарный двор.

«Больше пушек! больше людей! мы должны задавить этого мальчишку, как медведь давит теленка», – говорил русский царь, лично осматривая чуть ли не каждую подводу. И людей собиралось со всей России тысячами. Молодые, рослые, свежие, готовые головы сложить за Бога царя и Отечество.

Осведомлен хорошо был Петр, что поведет свои войска шведский король именно на Москву. Чтобы пронзить Россию в самое ее Сердце. Чуть ли не каждый день доносили шпионы и сообщали послы в своих письмах, что говорят в Европе, о чем помышляет и что собирается сделать непобедимый Карл. А непобедимый Карл и коменданта в Москву назначил, и разговоры шли, что помышляет прогнать царя Петра далеко за Уральские горы. Раздробить Россию на вотчины. Посадить на трон сынка царя, царевича Алексея. Чтобы опрокинул этот малахольный Россию в средневековье. Думу боярскую вернуть. И чтобы эта дума об одном и думала, как бы побольше денег из казны украсть. И не будет у России ни армии, ни флота, а одни бояре да их стрельцы-холопы.

Правобережную Украину вместе с Киевом отдать Польше, Балтику и всё побережье – шведским сделать. А всё что севернее Крыма и Азовского моря до самой реки Оки – пусть себе Турция забирает, благо, что сам Крым и так турецкий, и правит там турецкий холоп Девлет Гирей II, который готов без всяких договоров идти со шведами на Москву, так он люто Россию ненавидит.

Вот что доносили Петру шпионы да послы – вот что ждало Россию. Такая ей судьба была уготовлена.

Да, и православие унией заменить, чтобы деньги все в Рим шли. И папа Римский диктовал бы московитам свою волю. Правда, об этом говорили так, полушепотом, потому как сам шведский король исповедовал лютеранскую веру, и Рим сам ни во что не ставил. Но здесь умы католические надеялись договориться со шведским еретиком и поделить с ним Россию. Словом, ничего хорошего не ждало Россию. И те, кто владел большинством медного запаса – монастыри – понимая это, без лишних слов везли в Москву колокола. Уж лучше пусть пока пушечный гром прогремит во славу России, чем малиновый – прославляя этих римских отступников!

Вот сколько забот навалилось на русского царя. Но не одним ростом, был велик Петр, но и умом.

Другому царю и восьмидесяти мирных лет не хватило бы на такое великое дело, а Петр за восемь лет войны и армию новую создал и Украину умаслил, и заручился ее поддержкой, и с Турцией договорился, и новую столицу на Балтике заложил! И флот на Балтике строить начал!

Велик Петр, по праву велик! – говорили меж собою новые дворяне, кого царь к себе приблизил и сделал своими соратниками. А как по-другому скажешь, когда Петр такие чудеса сотворил, какие без божьего промысла и сотворить немыслимо! Сотни священников на Украине проповедовали казакам, что без России сгинет Украина. И слушали казаки и соглашались: да, дескать, хоть и суров русский царь, но знаем мы его суровость, да и свой он, православный, знаем чего ждать от него. А чего ждать от этого шведа-лютеранина? И слово-то, какое поганое – лютеранин. Нет, не пойдем за римлянами. И не пошли казаки за римлянами. Остались на стороне Петра. Тем более что с каждого амвона читалось вслух перехваченное и размноженное письмо предателя, гетмана Украины, Мазепы королю шведскому, где Мазепа прямо обещал вернуть всю Украину полякам! Как?! Опять лечь под плети польского пана?! Не бывать такому! – кричала вся православная Украина. Один иуда Мазепа со своими сердюками, да разбойники запорожцы за шведом пошли. Но за то и люто поплатились.

И нейтралитетом турецкого султана русский царь заручился. Да и как заручился! Никому бы и в голову такое не пришло, что Петр придумал. А он пригласил в Азов турецкого посла и на глазах посла весь свой азовский флот – все до единого корабля сжёг. Всё – нет у России флота – ваше теперь Черное море – турецкое. И Азовское море ваше. Берите. И как от такого подарка отказаться?! Немедленно был от султана приказ крымскому хану – на Русь не ходить. Шведу не помогать. Всё.

Такими вот своими чудесами политики оградил Петр Россию с юга и юга-запада. Оставались запад с Польшей и север с самым страшным врагом – Швецией. И здесь Петр через послов польскому королю много чего посулил, и денег достаточно, тайно переправил. Лишь бы он в стороне остался и не помог бы Карлу своими солдатами. И не обманул Петра король польский, потому как деньги и не такие чудеса сотворить могли. Не пошли польские солдаты с Карлом на Москву.

А пока политики не без Божьего промысла чудеса дипломатии творили, в самой России создавалась новая армия, строился новый флот, и строилась новая столица – и всё это сразу и во время самой настоящей войны! Нет, по праву Петра Великим прозвали!

Армия такая должна быть, чтобы не просто устоять перед шведом, а побить его, – так рассуждал царь Петр.

А чем силен швед? Своей безудержной рукопашной атакой силен швед. Своей верой в короля и Бога силен швед. Своей холодной стальной дисциплиной силен.

Швед как штормовая волна – всё сметет. И если навстречу волне волну бросить… нет, поглотит шведская волна русскую. Швед не первый год уже в Европе бушует – опытный он вояка. С ним по его правилам сражаться никак нельзя. Против штормовой волны одна защита – крепкая и высокая дамба. Никуда эта дамба не бросается, а стоит намертво. И такая она должна быть крепкая, чтобы самая лютая волна об нее разбилась и в капли разлетелась!

Такая нам нужна армия – крепкая как дамба! Такую и будем строить!

Потому и колокола со всей России собирали, и самых рослых и крепких мужиков в рекруты брили. И первое чему мужиков учили – так это стрелять. Никакой рукопашной против шведа. Стеной стоять, и бить его таким свинцовым боем, чтобы как о стену швед, о пули русские бился! И бежит швед – не преследовать его. Пусть бежит. А в погоню пусть калмыки и казаки бросаются – они это здорово умеют – бегущих гнать с гиканьем и улюлюканьем, и спины и затылки рубить.

И еще одно царь Петр придумал (потому и набирали для этой царевой придумки самых рослых и сильных мужиков). А придумал царь «наступающую крепость». Не знала еще такого видавшая виды Европа, чтобы перед самым боем, за ночь, на поле, где на рассвете солдаты начнут колоть и стрелять друг друга, крепость выросла! Поле было еще вечером, а утром – земляные бастионы и редуты – высокие земляные стены вместо ровного места! А на стенах пушки! Не знала таких чудес Европа. И, забегая вперед, можно сказать, что потом, в последующие года, сами европейцы стали придумку русского царя часто и успешно использовать (и себе эту русскую придумку приписывать). До того оказалось это славно и практично – «наступающая крепость».

Но пока – и армия, и флот, и столица, и придумка царя Петра «наступающая крепость» – пока всё это лишь создавалось и разрабатывалось.

А шел уже 1708 год. И неужели король шведский не знал, что за эти восемь лет после Нарвы в России такие перемены? Знал. Хорошо знал. Даже очень хорошо!

И про пушки знал, и про мужиков рослых, и про крепость наступающую – всё знал Карл XII. И что же сделал повзрослевший мальчик бойкий и отважный?!

А ничего не сделал! Вообще ничего! Впрочем…

Глава 2

"…Он слеп, упрям, нетерпелив,

И легкомыслен, и кичлив,

Бог весть какому счастью верит…"

Пушкин «Полтава»

Королю Швеции шел 26-й год. Высокий худощавый, с благородным в своей вытянутой худобе лицом, сидел он свободно на простом табурете в простой походной палатке. Король был не по-королевски прост и свободен, как в манерах, так и в словах. Ничего не выдавало в этом переростке властителя Севера. Казалось, что и свою власть он воспринимал как игру. Но именно эта простота и заставляла всех, кто сидел сейчас перед ним, испытывать животный страх – страх, который может внушать только дикий зверь или избалованный властью ребенок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.