Нина Князькова
Механическая пчела

Глава 1

Лира

Я медленно открыла глаза. Облизнула сухие губы и улыбнулась. Сегодня я не умерла. Хорошо. Хотя, я уже давно не боюсь смерти. Я боюсь боли и продолжения этой муки. Не для меня. Отец, так и не смирившийся с тем, что его дочь больна, каждую минуту изводил себя поиском лекарства для меня. Он давно продал свою успешную фирму, искал для меня врачей, возил по клиникам и странам. Но последняя стадия рака – это приговор. Он лишь отсрочил мою кончину, дал мне время закончить все дела. Вот и вчера меня привезли из больницы домой… умирать.

Первое, что меня удивило дома так это поведение отца. Он выглядел умиротворенным. Ходил по квартире, насвистывал веселую песню и переносил вещи из угла в угол.

– Доброе утро, – заглянул он ко мне в гостиную из кухни, когда услышал, как я зашевелилась.

– Доброе, – слабо улыбнулась я.

– Сейчас будет завтрак, – отец снова ушел на кухню, а через минуту вернулся с бутылочкой в руке. Что-то больше, чем питательную, смесь мой желудок уже отказывался принимать. – Давай-ка, я тебя накормлю и нам нужно поговорить.

Я вздохнула.

– Пап, только не надо меня снова пытаться вылечить, – я строго на него посмотрела. Сделать что-то большее мне мешала слабость.

– Пчелка моя, ну что ты. Больше никаких зарубежных светил медицины и старых безмозглых докторов наук, – как-то слишком радостно пропел он.

Я напряглась еще больше.

– Па-ап, что ты задумал? – Я отвернулась от бутылочки, показывая, что он меня не сможет покормить, пока не расскажет в чем дело.

Он вздохнул и пригладил свои совершенно седые волосы.

– Мы с тобой уезжаем через два часа, – нехотя признался он.

Я поморщилась. Опять? Снова куда-то ехать? Снова пытаться вдохнуть жизнь в мое измученное почти мертвое тело? Зачем? Для чего?

Пока я задавалась этими вопросами, отец меня покормил и поменял белье. Убрав всё за мной, он снова сел рядом.

– И куда мы едем? – Сил, чтобы спорить, у меня не было. Если я хочу узнать информацию, то лишних вопросов задавать нет никакого смысла.

– В город Май, – ласково улыбнулся он усталой улыбкой.

Я удивилась. Что-то я ни разу не слышала про город с таким названием.

– Далеко? – Забеспокоилась я.

– Два дня пути на машине, – отец оглядел гостиную. – Я собрал необходимые вещи, купил подходящую машину для того, чтобы тебе было комфортно ехать. Не переживай. Я все предусмотрел.

– И кто с нами поедет? – Я недоверчиво на него посмотрела. Кто-то же должен будет сменить его в пути.

– Никто. Ты не переживай. Я забронировал место в гостинице и нам будет, где отдохнуть. Там все предусмотрено для каталок и прочего, я проверил, – он потрепал меня по руке. – Сейчас я твои лекарства упакую и можем ехать.

– Пап, я не хочу, – я бессильно захныкала.

– Пчелка моя, я очень тебя прошу. Ради меня. Одна поездка и всё. Я больше никуда тебя не повезу. Если эти люди скажут мне, что ты безнадежна…, – он украдкой вытер слезу и отвернулся.

– Там хотя бы красиво? – Смирилась я.

– Там горы, – кивнул он и поцеловал меня в щеку. – Набирайся сил, они нам понадобятся.

Горы? Что ж, хот бы умру я в красивом месте. И буду лежать на каком-нибудь склоне-кладбище и слышать пение птиц каждую весну. А с гор наверняка побегут ручьи….

Я следила за тем, как папа носится по комнате, и старалась смириться с тем, что я больше совсем ничего не могу. Даже сопротивляться лечению. Проще просто согласиться, чтобы меня перестали уговаривать. И не то, чтобы отец был каким-то плохим. Нет. Но мама моя умерла, когда мне еще и десяти лет не было. Отец воспитывал меня в одиночку, дал хорошее образование, много работал, чтобы я ни в чем не нуждалась. Я и не нуждалась.

Папа дал мне все, что может дать хороший отец в этом мире. Кроме… красоты и здоровья. Если честно, то до болезни я была той еще…. Нет, не толстушкой. Скорее, весьма упитанной тяжеловесной дамой в основательных роговых очках, которые служили мне больше антуражем. И работала я в собственной адвокатской фирме, которая выиграла немало дел и имела соответствующую репутацию. Сейчас компания была успешно продана моему бывшему заместителю, а мне лишь оставалось надеяться, что мои бывшие сотрудники не посрамят мое имя.

Да, еще три года назад я была хорошим юристом, сейчас же я умирала, умирала долго и нудно, заставляя этим страдать все мое окружение. Хорошо умирать, когда тебе девяносто, когда все твои мирские дела закончены. Плохо делать это в сорок три, когда ты всю жизнь потратила на карьеру, и даже матерью стать не смогла. Не то, чтобы я не пыталась. Были у меня романы. Да, внешность у меня всегда была не очень изящная, но я старалась брать умом и эрудицией. И деньгами тоже. Но первое же серьезное обследование показало, что детей иметь я никогда не буду, а брать себе ребенка со стороны…. Нет, к этому я оказалась тоже не готова. Наверное, я потому и ушла с головой в свою любимую работу.

– Готова? – Отец вошел в гостиную уже полностью одетый.

– Что-то я не очень хочу ехать, – поделилась с ним здравой мыслью.

– Это потому, что погода на улице стоит пасмурная. Но как только выйдет солнышко, тебе сразу станет веселее, – папа в такие минуты старался разговаривать со мной, как с ребенком.

Так, приговаривая, он полностью одел меня, погрузил на кресло-каталку и повез прочь из квартиры, которую я последние два с половиной года считала своим домом. У меня почему-то возникло ощущение, что я сюда больше никогда не вернусь. Ну да, времени у меня совсем не осталось.

Машина оказалась потрепанным микроавтобусом, внутри которого была приварена конструкция, по виду напоминающая больничную кровать.

– Пап? – Занервничала я.

– Всё хорошо. Я сам все проверил. Тут есть ремни, они тебя будут держать, – он с энтузиазмом принялся за мое перемещение. Мне оставалось только стоически терпеть, потому что любое перемещение моего тела отдавало повсеместной тупой болью. Я к ней привыкла. Наверное. – Сейчас поставим тебе укол и поедем, – отец склонился надо мной, чтобы перехватить мое истощенное тело ремнями.

– Я потерплю, – сжала зубы.

– Незачем, – покачал он головой. – Скоро все закончится.

Я только грустно усмехнулась. Да, скоро все закончится. Вот только этот укол не только снимал боль, он туманил разум и… как будто отбирал у меня то самое оставшееся время, которое я могла потратить на что-то другое. На разговоры с отцом, на мысли, на возможность послушать аудиокниги. Или даже на борьбу с выматывающей постоянной болью. Именно она не давала мне забыть, что я все еще жива и мыслю.

– Ты как? – Папа убрал шприц и расправил рукав моей кофты.

– Нормально, – я снова облизала пересохшие губы. – Ты только не беспокойся, – слабо улыбнулась ему.

Он только тяжело вздохнул и перелез на водительское сиденье и завел машину. Что ж, наверное, это хорошо, если я просплю большую часть нашего пути. Уже проваливаясь в забытье, я загадала маленькое желание. Если уж я буду умирать не дома, то хочу сделать это в красивом месте.

Я пришла в себя от того, что машина остановилась. Кажется, какая-то заправка. За окном уже собирались сумерки, а это значило, что проехали мы немало. Папа вышел из машины, а я пыталась рассмотреть хоть что-то на улице. Кроме света фонарей и здания заправки ничего не увидела. Ну, еще шум проезжающих по дороге машин уловила.

Папа вернулся в машину, отогнал ее на парковку рядом и перелез ко мне с бутылочкой в руках.

– Вот, тебе надо поесть, – сказал он, увидев, что я не сплю.

Я кивнула.

– Хорошо, – на самом деле есть мне не хотелось. Ничего не хотелось. Тело было тяжелым и неповоротливым, несмотря на то что от прежней меня остались только кожа да кости. – Пап, а что это за Май такой? Откуда ты про него узнал? – Вдруг назрел у меня вопрос. Все-таки я стала очень уж тугодумной, голова едва могла соображать.

Папа улыбнулся.

– Валерку помнишь? Соседа нашего, – он указал рукой на глаза. Я кивнула. Слепого психолога Валерия Семеновича я знала довольно хорошо. Именно он мне помог, когда казалось, что легче сдаться. А так… я хотя бы боролась. – Я видел его полтора месяца назад. Он выздоровел.

– Что? – Выпучила я глаза. Этого просто не может быть. Я-то знаю, что он тоже был болен. – Как?

Папа разволновался.

– Он приезжал домой за какими-то вещами. Я встретил его, и он шел без своей трости. Я даже глазам своим не поверил. Он меня прекрасно видел, хотя до этого я сам отвозил его в аэропорт, и он был незрячим, – он убрал пустую бутылку в сторону и дал мне воды. – Когда я его спросил, что случилось, он ответил, что его вылечила его невеста. И они сейчас живут в том самом месте, где есть такая медицина.

– Быть этого не может, – я все еще находилась под впечатлением.

– Может. Но адрес он наотрез отказался мне давать. Но тут помог случай. Я встретил его невесту через день и ее сопровождал парень, который дал мне визитку. На ней были указаны координаты. Вот туда мы сейчас и едем, – отец посмотрел в окно и снова повернулся ко мне.

– Координаты? – Удивилась я. – Не адрес?

– Это место засекречено, – отец подмигнул мне одним глазом и полез за руль.

– Пап, – запаниковала я. – А если это ловушка какая-то? Если там… ну, нет ничего?

– Я поискал кое-какую информацию по своим каналам. В этом месте находится военная часть по документам, но на самом деле там расположен город Май, где находится большое предприятие, производящее растительные полезные добавки, – он мягко вывел машину с парковки, чтобы меня лишний раз не тревожить. – А еще я совершенно точно узнал, что директор одной фармацевтической компании активно сотрудничает с ними. По обрывочным данным и одному закрытому чату я понял, что где-то там лечат детей и взрослых от неизлечимых болезней. Но на самом деле я бы не поверил во все это и считал бы байками, если бы сам своими глазами не увидел Валерку Совушкина абсолютно здоровым.

Я тихо хмыкнула. Теперь понятно, что так воодушевило отца. Если бы я сама увидела здорового Валерия Семеновича, то совершенно точно глазам бы своим не поверила. Теперь даже мне стало интересно, существует ли такое место.

– Что ж такое? – Из дремы меня вывел голос отца, который резко остановил машину.

– Что случилось? – Прохрипела, повернув голову. Что-то тело совсем не слушалось. Наверное, надо бы как-то выбираться из этой кровати и хоть чуть-чуть размять остатки организма.

– Кажется, наша гостиница горит, – вздохнул отец и увел машину на обочину.

– Что? – Я попыталась приподняться на руках, но ремни мешали, да и силы в руках уже никакой не осталось.

– Вон, тушат, – я заметила, как мимо нас проехала пожарная машина. – Да, не подумал я о такой перспективе, – вздохнул он.

– И что же теперь делать? – Запаниковала я.

– Сейчас я посмотрю, может быть тут рядом есть еще хоть что-то подобное, – он полез в телефон.

Через десять минут выяснилось, что более в округе просто ничего нет.

– И что будем делать? – Спросила я, глядя на осунувшееся лицо отца.

– Поедем дальше, – расстроенно вздохнул он. – В пятидесяти километрах отсюда есть парковка. Там я смогу хотя бы тебя переодеть и растереть мышцы.

Я ничего не сказала в ответ. Просто бессильно расплакалась. Еще и живот заболел от переживаний. Хотя, у меня и без них все болит. Господи, ну зачем мы куда-то поехали?

Парковка через пятьдесят километров оказалась вся забита большегрузами. Места на ней не было вообще. Мы опоздали. Отец поехал дальше, хотя я видела, насколько сильно он устал. Заехав в небольшой поселок, он остановил машину на площадке рядом с уже закрывшимся магазином.

– Переночуем в машине, а утром поедем в Май, – выдохнул он и посмотрел на меня. – Ты как?

– Терпимо.

На самом деле мне было больно. И плохо. Тело ломило от тупой боли после такой дороги и от долгой обездвиженности. Надо потерпеть. Нельзя сейчас сдаться, отцу и так плохо.

Вместо того, чтобы отдыхать, папа занялся мной. Растирал мышцы, переодевал, уговаривал поесть. Я старалась терпеть и не стонать от боли и безысходности. Силы лучше поберечь. Не знаю, сколько нам еще выпадет в этой дороге, но судя по тому, как мы начали, в конце пути нас ждет совершенно пустое место без признаков жизни.

Накормив меня, папа снова сделал укол, после чего я провалилась в блаженный сон без сновидений.

Проснулась я только утром. Машина уже мчалась по трассе, а я совершенно не помнила, чтобы отец отдыхал.

– Мы снова едем? – Спросила я, когда поняла, что двигаемся мы уже давно.

– Да. Ночью не спалось, решил, что за рулем будет лучше, – отец чуть притормозил и оглянулся. – Ты не переживай. Уже через три часа мы будем на месте.

Он что, вообще не спал? Я недовольно поджала губы.

– Пап, тебе надо отдохнуть, – решила я проявить твердость.

– Лира, я обещаю, что отдохну, как только мы доедем. Обещаю тебе. Вот на руки врачам тебя передам и сразу отдыхать, – в его голосе послышалась улыбка.

– Не умеешь ты врать, – скривилась я.

– Пчелка, ну в самом деле, мы уже проехали областной центр. Сейчас несколько поселков проедем и будем на месте. Ну чего ты? – Он обернулся на секунду от дороги и подмигнул мне.

Я вздохнула. Ладно, три часа не такая уж и большая проблема. Я готова потерпеть. Но хватит ли сил у отца? Он достаточно пожилой человек, чтобы выдерживать такие запредельные нагрузки.

Через два часа я совсем измаялась. Лежать уже было очень тяжело, кости буквально ломило. Я попыталась незаметно передвинуться, но замерла, переживая что-то вроде судороги в правой ноге.

– Больно? Давай я тут приторможу…, – отец обернулся буквально на секунду, но этого хватило, чтобы машина во что-то ударилась, меня отбросило и полоснуло по руке острой болью.

Да, наверное, так эта поездка и должна была закончиться.

– Пап, – прошептала, пытаясь хоть что-то разглядеть, но сознание слишком быстро покинуло меня.

Глава 2

Максим

Я скрупулезно паял крохотные лапки к корпусу. Ну вот, еще одна пчела готова к работе. Вера Родионовна, склонив голову над столом, паяла крохотных бабочек, работа над которыми мне нравилась куда меньше. В пчелу можно было напихать кучу датчиков, в то время как большую площадь бабочки занимали почти бесполезные крылья-аккумуляторы.

– В двадцать третью теплицу опылители готовы, – жена Хозяина отодвинула от себя коробку, куда мы рядами складывали получившиеся образцы.

– Осталось поле за Березкино и два сада, – я припаял на лапки почти невесомые датчики и выключил паяльник.

– Макс, а ты смог полностью восстановить формулу нашего безвредного лекарства от всех болезней? – Вера Родионовна поднялась со стула и выглянула в окно, где должны были гулять Белла Устиновна с Мартой Мироновной. Они уже почти час катали коляски с детьми по территории санатория. С третьего этажа нового здания, где сейчас располагалась моя лаборатория, участок для прогулок и озеро были как на ладони.

– Да. Один образец отправил Зое. Она подтвердила свойства. Можно разворачивать производство, – кивнул я, пряча взгляд.

– И ты больше ни над чем не работал? – Не поверила Хозяйка Мая.

– Работал, – врать смысла не было. – Но над проверенным средством для безвредного ускорения роста растений. Я сейчас только и делаю, что восстанавливаю утраченные образцы препаратов.

– Не ворчи, – отмахнулась эта невероятная женщина. – Зато у тебя теперь не ангар с опытами, а нормальное здание. Коля на первом этаже даже оборудовал клинический комплекс для пациентов. Теперь всех взрослых можно сразу к тебе сюда везти на опыты, – хихикнула она. – Смотри, как удобно. А на втором этаже у тебя нормальная квартира для проживания получилась. Кстати, почему ты выбрал второй этаж для проживания, а не третий?

Я почесал за ухом.

– Предпочитаю жить на работе. Мне нужно, чтобы я всегда мог быстро добраться до лаборатории и до пациента, – пожал плечами.

– И о домике у озера ты и слышать не хочешь, – Вера Родионовна печально покачала головой.

– А что мне в нем делать? – Вскинул я брови.

Она в ответ только усмехнулась и полезла в карман за зазвонившим телефоном.

– Аким? – Удивилась она, посмотрев на экран. – Что случилось? – Поднесла она трубку к уху.

Я своим отменным слухом уловил срывающийся голос Градова.

– … авария на повороте у Малой. Я всем ввел противошоковое, но машина у меня не резиновая. Тут семья с детьми. Я их в Березкино сейчас отвезу. Остальных куда? – Голос его звучал весьма растерянно.

– О, господи. Сколько там еще? – Вера Родионовна схватила со стула сумку.

– Двое. Тяжелые, – отрывисто сообщил он.

– Сейчас вертолет за ними прилетит. Ты вези детей к Зое, – бросила она в трубку и набрала чей-то номер. – Антон, вертолет через пять минут. Вы с Максом вылетаете к Малой. Я потом к вам Клавдию отправлю.

Я тоже вскочил на ноги. Через пять минут? Нужно же все собрать! Бросился в соседнее помещение, нашел экстренный чемоданчик, набросал туда «реанимации» на двоих и выскочил в коридор. Вера Родионовна разговаривала по телефону с Хозяином, но завидев меня, поманила за собой.

– Ты сделай там всё, что можно, а я здесь все подготовлю, – похлопала она меня по плечу и отстала на первом этаже, чтобы приготовить палаты для первых пациентов.

Такая теперь была договоренность, что в санатории теперь будут лечить исключительно детей. Принимать роды, лечить взрослых и проводить эксперименты теперь можно будет только в моей лаборатории. Зое в Березкино остаются лишь пациенты по договорам и случайные люди, требующие экстренной помощи.

Антон ждал меня уже на вертолетной площадке, что не так давно была сделана буквально в пятидесяти метрах от здания моей лаборатории.

– Что там случилось? – Он дождался, когда я заберусь внутрь и пристегнусь, после чего запустил лопасти.

– Авария. На месте двое пострадавших. На вертолете быстрее всего до них добраться, – я судорожно выдохнул, когда вертолет оторвался от земли. Тяжело мне к этой штуке привыкнуть.

– Значит, полетим быстро, – кивнул Антон.

Летели мы, как сумасшедшие, по моему мнению. Антону бы поучиться у кого-нибудь нормальному пилотированию, потому что он только и делал, что то поднимал машину выше, то совсем снижал ее.

– Вижу машины, – наконец, машина начала ровное снижение к месту аварии.

Я кивнул. Тоже видел перевернутый набок микроавтобус и покореженную малолитражку, выброшенную на обочину. Вертолет пришлось садить в поле рядом. Хорошо, что снег уже сошел. Плохо, что грязь осталась.

– Здесь двое, – Антон первым добрался до машин и, напрягшись, вернул микроавтобус на колеса.

– Аккуратнее. Там люди, – я сильнее распахнул покореженную дверь и заглянул внутрь.

На полу машины лежала женщина. Тело было странно изогнуто, одна рука висела на каком-то подобии стропы, или ремня. Кисти на этой руке не было. Кажется, ее отрезало и переломало подобием кровати, которое теперь лежало кучей на переднем пассажирском сиденье. Ремень странным образом спасал женщину, пережав ей ток крови. Она была пока жива.

– Мужчина жив, – Антон возился с водителем машины, в то время как я накладывал нормальный жгут на руку женщины. – Но, кажется, что-то с сердцем. У тебя есть что-то для этого случая?

– Есть, – я нашел в чемоданчике поддерживающее и бросил Антону.

Сам же занялся пациенткой. Она явно была больна и до этого. Волос на ее голове не было, прикрывала макушку только мягкая вязаная шапочка. Щеки давно ввалились, кожа была бледно-желтой, мышцы отсутствовали, как класс.

– Откуда она здесь в таком состоянии? – Нахмурился я, ставя питательную капельницу женщине.

– Я знаю откуда. Это соседи Клавкиного Валерия Семеновича. Я этому мужчине визитку дал, когда он сказал, что его дочь больна, – спокойно отозвался Антон.

– Она на грани, – кивнул я, оценив ситуацию полностью. – Где же Клавка? – Я начал нервничать.

– Приедет через пять минут. Мы хоть и из Мая, но напрямую же летели, а она по дороге едет, пусть и из Березкино, – Антон выразительно на меня посмотрел и принялся вытаскивать мужчину из машины.

Клавдия действительно приехала на реанимобиле через пять минут, за ее машиной виднелся внедорожник Лохматова. Ясно, эти оборотни точно знают, что пациентов двое и надо все проконтролировать.

– Грузите, – распахнула Клавка двери и выкатила каталку.

Женщина, которую я поднял, почти ничего не весила и казалась очень хрупкой. Клавдия придержала капельницу и помогла загрузить пациентку в машину в то время, как Антон помогал Ломатову устраивать ее отца в вертолете.

– Едем в Май, – распорядился я и махнул Антону, показывая, что одного человека я точно довезу, а его задача доставить менее тяжелого, но более опасного.

Клавдия кивнула и тронула машину.

– Она без руки останется? – Подруга, как всегда, отличалась крайней тактичностью.

– Кисть не пригодна для восстановления. Там не сшить никак, легче новую поставить, – пояснил я, стараясь не упустить ни одной детали.

Клава кивнула и замолчала на целую минуту.

– А она страшненькая какая-то, – наконец не выдержала оборотница.

– Она нормально выглядит для больного человека, – огрызнулся я, отчего-то разозлившись. – Как только поправится….

– Я не про это, – Клавка махнула рукой. – Я про черты лица. Красавицей она никогда в жизни не была. И посмотри сколько кожи у нее лишней. То есть….

– Клав, веди машину, – не выдержал я.

– Бу-бу-бу, – обиделась она и молчала до самого Мая. – А я отца ее по запаху узнала, – снова начала она разговор, едва мы въехали в город.

– И что? – Осведомился я.

– Валере будет приятно узнать, что они доехали до сюда живые. Это все же его соседи по подъезду, – пожала она плечами.

Я только вскинул брови, но промолчал, ожидая, когда мы просто доедем. Но информацию почему-то для себя отметил. Наверное, это как-то важно для лечения, иначе зачем я это все запоминаю?

Ворота к нашему приезду были открыты, а потому Клавдия остановила машину у самого здания лаборатории. К нам тут же подбежала Марта Мироновна.

– А где Вера Родионовна? – Я вышел из машины.

– Верочка с Алисой пациента увезли на рентген. Белла Устиновна всех наших детей собрала и ушла с ними в корпус санатория, – Марта Мироновна заглянула в машину. – Господи! Бедная, – оценила она количество работы.

Из здания выбежал Антон.

– Я помогу.

Совместными усилиями мы определили пациентку в реанимационную палату, где наличествовала вся возможная техника. Клавка тут же уехала домой, потому что долго без своего Валерия обходиться просто не могла.

– Тебе помочь? – Антон стоял в дверях палаты. Я помотал головой и кивнул на Марту Мироновну, которая уже двигала аппарат УЗИ к нужному месту. – Я подожду в коридоре, – он с нежностью посмотрел на жену и вышел.

Только после этого я смог раздеть женщину. Почему-то мне совсем не хотелось, чтобы ее без одежды видел кто-то из представителей мужского пола.

– Она в неплохом состоянии. Внутренние органы, конечно, повреждены, но шанс на выздоровление высокий, – после обследования женщины заявила Марта Мироновна. – Ты сам с основным лечением справишься? – Вскинула она бровь.

– Справлюсь, – ответил, вливая в капельницу поддерживающий препарат, который мы с Верой Родионовной смогли усовершенствовать еще год назад. – Если это обычный рак, то мы его вылечим.

– А руку? – Она осмотрела повреждения.

– Нужна операция, – поморщился я.

– Да, тут не восстановить, – она отошла к шкафу с медикаментами. – Я сейчас все зашью. Сможешь что-то придумать, чтобы… так все не осталось?

Я резко вскинул голову.

– Вы мне доверите такой эксперимент? – Не поверил я своим ушам.

– Как же она без кисти жить будет? – Жена Антона подготовила все для операции и набросила на себя защитную накидку. – Посвети мне.

Я внимательно следил за аккуратными стежками и запоминал порядок действий. Не то, чтобы я не умел оперировать, но поучиться лишний раз не мешало. Марта Мироновна все же была профессионалом своего дела, хоть и работала у нас обыкновенным педиатром. Каждый стежок, каждое движение было отточенным и спокойным. Она никуда не спешила, не нервничала, не пыталась что-то кому-то доказать. Просто делала свою работу.

– Наложи повязку, – наконец, она отодвинулась от оперируемой руки и посмотрела на время. – Мне пора идти. Справишься?

Я кивнул и принялся за работу, уже прикидывая, что смогу сделать. Наверное, придется ночь просидеть над чертежами, чтобы все работало так, как надо. От пациентки я отойти на это время не смогу, значит, придется принести все сюда и начать работу.

– Макс, – в просторную палату зашла Вера Родионовна, – как она?

– Стабильна, – я завязал узел на бинте и обрезал края. – Надо разобраться с кровью, на это уйдет пара часов.

– Разрешаю использовать экспериментальный препарат из растения Дыя, – кивнула она, рассмотрев лежащую на кровати женщину. – Блин, надо какое-то название ему дать, а то неудобно как-то, – скривилась она.

– Дыйник? – Предложил я.

– Дыйсол? Дыйсин? Дыйканит? – Кажется, ни одно название ей не понравилось. – Ладно, у Вероники спрошу, у неё всегда куча вариантов. Или вообще, Фимку попросить? У него фантазия нормально работает. Может, «РастиДый»?

Я только усмехнулся. Вера Родионовна переписала в журнал данные с монитора, пока я расставлял лекарства по местам и убирал небольшой операционный столик, который стоял у кровати пациентки.

– Я буду разрабатывать протез, – кивнул я на забинтованную руку женщины.

Жена Хозяина кивнула.

– Другого я и не ожидала. Ах, да! Клим тут документы в машине нашел. Эту женщину зовут Пчелкина Лира Андреевна, ей сорок три года, не замужем, детей нет. Антон более детально изучит информацию и расскажет тебе всё остальное, – она положила журнал на место. – После того, как вколешь лекарство, опиши в журнале всю реакцию. Нам нужно знать все. И без меня больше ничего ей не коли, – приказала она.

– Хорошо, – кивнул я, уже проработав в голове весь механизм выздоровления пациентки.

Когда Вера Родионовна ушла, я отправил кровь на исследование и принес в палату ноутбук. Все же лучше все рассчитать в специальной программе. Наверное, можно будет несколько вариантов сделать, чтобы посмотреть, что подойдет точнее.

За этой работой меня застал вошедший в палату Хозяин. Я, почуяв его за мгновение до того, как он открыл дверь, вскочил на ноги и постарался удержать свое тело на месте. Никак не привыкну к этим волнам ужаса, захватывающим пространство вокруг него.

– В-веры Родионовны здесь нет, – выпалил.

Хозяин только хмыкнул.

– Я знаю. Она у Марты, – он подошел к лежащей на кровати женщине. – Не лечил еще? – Склонился он над ней.

– Нет, – я быстро помотал головой так, что чуть шею себе не открутил.

– Надо же, пока без сознания, они меня не боятся, – усмехнулся он.

– Они не могут, – развел я руками.

– Оно и понятно, – он отошел от кровати и подошел к столу, где я работал. – Рука?

– Вера Родионовна разрешила разработать, – оправдался я на такое обвинение.

– Много она тебе разрешает, – вздохнул он и повернулся ко мне. Я заставил себя стоять на месте, иначе просто убежал бы от ужаса. – Захару на создание отдашь. И никаких экспериментов. Мы не знаем этих людей, не знаем, останутся ли они здесь жить, не знаем, кто они такие и чего хотели, когда ехали сюда. Поэтому, когда пациентка проснется, ты должен позвать кого-то… более вменяемого.

– Я обязательно позову Алису или Марту Мироновну, – я тоже уже про это думал.

– Антона позовешь, если она проснется ночью. Незачем только что родивших женщин дергать, – Хозяин прищурился.

– Позову Антона, – вытянулся я в струнку.

Николай Николаевич хмыкнул и вышел из палаты. Я же медленно опустился на стул и рукавом вытер со лба холодный пот. Господи, да какого черта я так реагирую каждый раз. Наверное, это потому, что он может убить меня одним ударом. Я же еще не до конца отошел от прошлого раза.

В углу пропищал анализатор. Пришлось отвлечься и просмотреть данные. Да, это определенно рак. Не страшно. Сейчас поставлю капельницу и организм сам включится. А я пока другие параметры изучу.

– Привет, – отвлек меня новый гость в палате. Кажется, это место начинает превращаться в проходной двор.

Алиса, видимо, осталась сегодня на дежурстве, потому и появилась здесь с проверкой.

– Угу, – я влил препарат в физраствор и поставил среднюю скорость вливания. – Что-то снова случилось?

– Нет. Зашла сказать, что её отец, – она кивнула на пациентку, – сейчас спит. Проснется утром. Я велела медсестрам проверять его каждый час, и если что-то случится, они прибегут к тебе.

– Хорошо, – кивнул я и проверил показатели на мониторе. Пока организм этой Пчелкиной Лиры хорошо реагировал на вводимый аппарат. Надеюсь, что и в дальнейшем проблем не будет. – Это все? – Обернулся я к Алисе, которая так и осталась стоять в палате.

– Клавка сказала, что это соседи Валерия. Может быть, стоит его пригласить, когда они проснутся? Наверное, все же психологически легче перенести, когда в неизвестном месте есть хоть кто-то знакомый, – неуверенно сказала она.

Я вздохнул и пожал плечами.

– Я позвоню Клавке, когда пациентка начнет подавать хоть какие-то признаки жизни, согласился.

А какой у меня был выбор?

Когда Алиса ушла, я снова сел за работу. Нужно было продумать работу каждого механизма. Надо будет Захару позвонить, чтобы он разработал программу для механической кисти.

О, кстати! Я поднялся с места и отправился рассматривать неповрежденную руку. И как я раньше не додумался ее измерить? Блин, теперь все параметры надо будет менять. Но это не страшно, потому что программа сама все посчитает.

Подумав, я покосился на механическую пчелу, которая лежала здесь на подоконнике. Наверное, Вера Родионовна оставила. Лапки, крылья, глазки-камеры. Все было как бы списано с нормальной пчелы. И летали они примерно так же, и скорость была той же. Я перевел взгляд на чертеж. Ведь здесь надо будет сделать то же самое. Нужно практически создать прототип живой плоти. Ладно, и не такое приходилось рассчитывать.

Глава 3

Лира

Мне снилась какая-то несусветная муть. Меня то периодически куда-то несли, потом везли, потом мне было страшно, но я даже пошевелиться не могла. При этом я совершенно не чувствовала боли. Это было так странно, что я проснулась. Вот только глаза открыть не смогла, потому что на лице была какая-то повязка.

– Что ты с ней сделал? – Услышала я голос откуда-то справа.

– Клав, ну чего ты как…. Ничего я с ней не делал, – отозвался совершенно точно мужской тембр. Меня абсолютно точно обсуждали мужчина и женщина.

– А чего она уже неделю целую спит? – Спросил третий голос… смутно знакомый.

– Организм очень сильно истощен. Лекарство действует мягко и безболезненно. Я все параметры перепроверил, – ответил мужчина.

Я облизнула губы и попыталась сказать хоть что-то, но голос меня не слушался.

– Пить, – едва выговорила. Тяжелый распухший язык отказывался меня слушаться.

На пару секунд вокруг меня возникла тишина.

– Вот, – мою голову приподняли и стакан уперся в губы. – Пей, это восстанавливающий отвар.

Я согласно промычала и жадно принялась за напиток, отлично утоляющий жажду. Когда отвар в стакане закончился, мою голову снова опустили на подушку.

– Никогда не видела, чтобы ты с кем-то так возился, – хмыкнул женский голос.

Мой мозг пытался понять хоть что-то. Где я? Что вообще происходит? Кто рядом со мной?

– Лира, ты меня помнишь? – Этот голос я совершенно точно уже где-то слышала. – Я Валерий Семенович Совушкин. Тебя привезли сюда на лечение.

Точно! Вспомнила. Папа вез меня в загадочное место, где меня могут вылечить, и мы… попали в аварию.

– Папа? – Прохрипела в панике.

– Блин, Валер, отойди, – судя по звуку, женщина отпихнула от меня мужчин. – Лира, ваш отец жив. Он в сознании, мы его сейчас тоже лечим. Сердце у него ни к черту, но мы все восстановим.

О, господи! Папа жив. Рот у меня сам собой скривился, и я заплакала от облегчения.

– Тихо-тихо, – услышала я голос Валерия Семеновича. – Все хорошо. Вы живы, вас вылечат, все будет замечательно. А теперь делаем глубокий вдох и успокаиваемся.

Я непроизвольно сделала этот вдох и действительно мне стало гораздо легче.

– Наверное, лучше снять повязку, – я почувствовала скольжение ткани по коже и поморщилась, так как даже сквозь веки глаза резанул яркий свет. Или это мне так казалось? – Теперь надо открыть глаза, – голос мужчины звучал куда тверже.

– Не хочу, – хныкнула.

– Макс, ты не видишь, что она боится? – Встряла в разговор женщина. – Так, Лира, – я почувствовала, как она склонилась надо мной, – если тебе больно, то кивни. – Я помотала головой. – Если можешь открыть глаза, то можешь открыть один и чуть-чуть.

Я вздохнула и попробовала.

– У меня ресницы слиплись, – прошептала и от неожиданности распахнула оба глаза, не обращая внимания ни на какой свет. – У меня ресницы… есть? – Выпалила.

Не то, чтобы их у меня совсем не было. Они у меня и до болезни не отличались длиной и пышностью, но после нескольких курсов химиотерапии и от того, что было, осталось одно название. Я скосила глаза к носу, любуясь переплетенными длинными волосинками.

– Лира, все хорошо. Так как Максим все время, что ты была без сознания, лечил тебя, то все функции организма стали работать нормально, – надо мной склонился Валерий Семенович.

Я перевела на него взгляд и улыбнулась. Выглядел он очень даже здоровым и умиротворенным. И зрячим.

– Привет, – глупо улыбнулась.

– Пфф, – раздалось рядом. Надо мной нависла девушка. Лицо Валерия тут же исчезло из зоны моей видимости. – Я к ней даже ревновать не могу, – вздохнула весьма симпатичная особа, с любопытством разглядывающая мое лицо. Я ее рассматривала с не меньшим интересом. Лицо умное, живое и какое-то решительное что ли. – Да, Макс, работы у тебя много будет.

– Клав, это не твое дело, – лицо девушки исчезло, и я увидела красивого юношу со странно окрашенными волосами и задумчивым выражением лица. Красивый ребенок. Я даже залюбовалась на секунду. – Так, Лира Андреевна, посмотрите на мою руку.

Я сфокусировала зрение на пальце, затянутом в белую медицинскую перчатку. Он поводил им у меня перед лицом.

– Макс, а ты ей сказал…? – Из-за его плеча снова выглянула девушка.

– Клав, забери своего… Валерия Семеновича и идите… проверьте с Алиской мавок, – рыкнул юноша.

– Макс! – Послышался шлепок. Кажется, мальчику с разноцветными волосами прилетел подзатыльник. – Совсем что ли?

– Не… не бейте его, – вступилась я.

– Клавдия, выйдите, пожалуйста! – Этот Максим возмущенно оглянулся и вскоре послышался звук закрывшейся двери. – Извините, – повернулся он ко мне.

– Ничего, – я облизнула губы. – Они хорошие.

Юноша скривился. Интересно, сколько ему лет? На вид не больше шестнадцати. Но врачами в восемнадцать не становятся, значит ему около двадцати пяти. Просто его мама видимо молодильных яблочек во время беременности переела.

– Лира Андреевна, вы сильно пострадали при аварии, поэтому мне нужно вам кое-что сказать, – озадачил он меня. Я приготовилась слушать. – Мы не смогли спасти вашу руку, поэтому… у вас её нет.

Я замерла, прищурилась и с облегчением выдохнула.

– Какая рука пострадала? – Уточнила.

– Правая, – услышала в ответ.

– Слава Богу, – я с облегчением рассмеялась. Боже мой, да разве ж это проблема? Я до сих пор жива и дышу. Подумаешь, руки нет. Тем более, правой.

– Лира Андреевна…, – промямлил парень.

– Всё нормально, – выдавила я, задыхаясь от смеха. – Я левша.

Юноша задумчиво посмотрел сначала на меня, потом на мою правую руку, которую я действительно не ощущала.

– Левша, – вздохнул он. – Протез придется переделывать.

Я резко перестала смеяться. Мне тут помочь пытаются, а я ржу, как лошадь, недобитая никотином.

– Извините, – промямлила. – Наверное, это я от голода, – решила отчего-то и замерла, вдруг почувствовав, как я хочу есть. Голод действительно был дикий. В животе заурчало.

Максим перевел свой взгляд на одеяло, укрывавшее меня, и взялся за телефон.

– Марта Мироновна? Она проснулась и хочет есть. Нет, показатели в норме. Нет, Захар будет переделывать. Нет, она еще слаба. Хорошо, я подожду Антона, – он убрал телефон в карман халата и немигающим взглядом уставился на меня.

Мне же показалось, что он смотрит куда-то внутрь себя, как бы оценивая что-то. Я тут же почувствовала себя дико неловко.

– Вас зовут Максим? – Вырвался у меня идиотский вопрос.

– Да, – парень подозрительно прищурился и потрогал мой лоб. Наверное, решил, что я свихнулась на почве переживаний из-за отсутствия руки.

– Максим, а вы можете мне подробнее рассказать, как вы меня лечите? – Спросила я уже спокойнее.

Он удивленно вскинул брови.

– Ну, я ввел лекарство, которое восстанавливает ваш набор цепочек…, – он замолчал, затем вздохнул. – Лекарство замещает нездоровые элементы вашего организма на здоровые, – переформулировал он.

Интересно, но не очень познавательно.

– И рука отрастет? – Уточнила я. Ну, мало ли.

– Рука не отрастет, – обстоятельно ответил мне этот мальчишка. – Но мы уже готовим для вас высококачественный протез. Думаю, что через пару дней нам удастся его полностью доработать.

– Спасибо за ответы, – кивнула я и принялась думать.

Так, я сейчас нахожусь в этом самом загадочном Мае, про который говорил отец. Меня успешно лечат и даже делают протез. Папу тоже лечат. Интересно, сколько с нас возьмут денег за лечение? И протез тоже не бесплатный. Значит, нужно где-то найти деньги. Или отработать. Я хороший юрист, возможно я смогу как-то это применить на практике.

Задумавшись, я не сразу заметила вошедшего в палату парня, который принес маленькую фарфоровую супницу с крышкой и поставил её на стол, расположившийся у стены.

– Привет, тебе помочь? – Парень этот взрослым тоже не выглядел.

– Нет, я справлюсь, – Максим проводил гостя взглядом и перетащил супницу к моей кровати. – Еду принесли. Вам нужно поесть.

Я нахмурилась. А как я буду есть? Мне сесть надо? Но я сама очень давно не садилась. Заметив мое замешательство, Максим вопросительно на меня посмотрел.

– Мне, наверное, нужно сесть, – неуверенно сказала я.

Юноша кивнул и нажал что-то на кровати, верхняя часть которой медленно поползла вверх. Я с удивлением заметила, что не испытываю каких-либо проблем с тем, чтобы сидеть самостоятельно, опираясь спиной на поднявшуюся часть кровати. Так же я рассмотрела обе свои руки, безжизненно лежащие вдоль моего тела. Правая кисть была перемотана бинтами и пальцев я действительно не чувствовала. Поэтому пошевелила левой рукой. Та меня послушалась, но тоже неохотно.

– Наверное, придется разрабатывать. Вы слишком долго находились в неподвижном состоянии, – Максим подтянул к себе стул, взял небольшую супницу в руку, открыл ее и вынул из тумбочки… серебряную ложку. Я даже глазам своим не поверила, когда заметила известный логотип. В больницах такого шика не бывает просто.

Да, что-то я давно отвыкла, что меня с ложечки кормят. Да еще и так аккуратно. А самое главное, что меня не затошнило от такого весьма наваристого супа. Мне не стало плохо, не закружилась голова, и даже запах понравился. Действительно, давно я себя так хорошо не чувствовала.

Еще и мальчик этот меня рассматривал с неприкрытым интересом, заставляя меня чувствовать себя неловко. Наверное, ему интересна история моей болезни и способ ее излечения. Иначе зачем ему меня так рассматривать?

После обеда, где я смогла осилить почти половину этой небольшой супницы, Максим принялся рассматривать мою левую руку. Затем, он нашел в шкафу у стены какой-то крем, закатал рукав моей футболки и принялся разминать мою руку с этим кремом.

– Ай! – Это было больно.

– Придется немного потерпеть. Мышцам нужно дать питание и разогреть, чтобы они смогли функционировать, – поджал он губы.

– Это я понимаю, – кивнула. – Но менее больно мне от этого не становится.

Максим вдруг резко встал со стула и вышел из палаты, оставив меня с намазанной кремом рукой. Пока я пыталась сообразить, что это было, в палату вошла очень миленькая блондинка лет шестнадцати… с младенцем на руках. Это тут порядки такие, что ли?

– Заноси и поставь здесь, – распорядилась блондинка. Я увидела Максима, который занес в палату что-то вроде кувеза и поставил его у окна. – Здравствуйте, Лира. Меня зовут Алиса и я буду каждый день в это время разминать ваши мышцы, – представилась девица и положила спящего ребенка в кувез.

– Я – Лира, – заторможенно ответила, пытаясь переварить хоть что-то из увиденного. – А здесь взрослые есть? – Все же решила уточнить.

Девушка улыбнулась.

– Мы и есть взрослые. Поверьте, нам достаточно лет, чтобы заниматься лечением людей, – ласково сказала она, взяла с тумбочки крем и села на стул, рассматривая мою руку с тем же интересом, что и Максим ранее.

Я постаралась воспроизвести в голове все здесь увиденное. Валерий Семенович тоже стал выглядеть намного моложе, из его лица ушла изможденность и печать лет.

– Тогда вас здесь всех покусали вампиры, – сделала я вывод.

Но тут тоже что-то не сходилось. Вот же ребенок лежит, его явно родили не так уж и давно. А у вампиров вроде бы не бывает детей. Или я совсем плохо в них разбираюсь?

– Вампиров нам здесь только и не хватало, – проворчала девушка и принялась за мою руку. Больно, кстати, не было. – Максим, выйди минут на двадцать, – попросила она.

Парень недовольно фыркнул, но из палаты вышел. Алиса тут же занялась мной вплотную, принявшись крутить, вертеть и сгибать суставы так, как я их никогда в жизни не сгибала.

– А теперь переворачиваемся, – я даже и не подозревала, сколько силы в этой девушке. Я себя даже пушинкой в какой-то момент почувствовала. – Да, работы еще много, но за месяц мы вас точно восстановим.

Я тихонечко лежала на кровати и растекалась в состоянии желе. Очуметь! Это что за доктора такие? Хотя, если я приду в норму после таких нагрузок, то это все оправданно. Наверное, завтра будет легче. Уснула я буквально через пять минут после того, как меня укрыли одеялом. Устала.

На следующий день мне легче не стало. Наоборот, все тело ломило от тянущей боли в мышцах. Я даже не обратила внимания на подошедшего ко мне Максима, который приложил ладонь к моему лбу, что-то едва слышно прошипел и вышел из палаты. Вернулся со шприцем в руке.

– У вас температура, – объявил он мне, прежде чем сделать укол.

– Из-за чего? – Спросила я сквозь стиснутые зубы.

– Из-за чрезмерной активности, которую вчера устроила Алиса, – недовольно надул он губы и стал похож на маленького обиженного ребенка. – С сегодняшнего дня я сам буду этим заниматься.

– Нет, – вскинулась я, когда до меня дошел смысл сказанных им слов. Я же лежу тут в одной безразмерной белой футболке. Мне элементарно будет неловко, если меня в таком виде увидит этот юноша. – Пусть лучше Алиса.

– Почему? – Озадаченно спросил он.

– Она меня жалеть не будет, – быстро нашла я повод. Мне же вчера не показалось, что он не хочет причинять мне боль?

И Алиса меня не пожалела. Вот только теперь было больно еще сильнее, но я почему-то неимоверно радовалась этому. Наверное, потому, что эта девушка совершенно не боялась, что я неожиданно здесь и сейчас умру, как боялись все врачи, встречавшиеся на моем пути до этого. Да и боль быстро проходила, принося какую-то ненормальную радость.

– Ну вот. Мазь поможет твоим мышцам быстрее начать работу. Скоро ты у нас бегать будешь, – улыбнувшись, сообщила она.

Я скривилась.

– Я уже и забыла, что это такое. Мне бы хоть на ноги встать и пару шагов сделать. Я ведь даже пока сидеть сама нормально не могу, – вздохнула устало.

– Тело слишком ослабло за время бездействия. Сейчас ему надо дать понять, как возвращаться здоровое состояние, – Алиса убрала мазь в шкаф и посмотрела в окно. – Смотри, какой солнечный сегодня день. Не хочешь прогуляться?

Я? Прогуляться? Это как?

Оказалось, что все просто. Алиса притащила откуда-то весьма удобное инвалидное кресло и пересадила меня в него.

– Держишься? – Уточнила она.

Да, свое тело я теперь держала сама, без удерживающих ремней. Кивнув, положила на подлокотники руки: левую нормальную и правую… культяпку. Девушка укрыла меня одеялом и подоткнула его, закрывая меня со всех сторон.

– Можно ехать, – скомандовала я.

Алиса засмеялась и на огромной скорости выкатила меня в коридор, где мы едва не сбили с ног Максима.

– Куда ты ее повезла? – Тут же взвился юноша.

– Как куда? Погулять. Ты видел, какая замечательная погода на улице? Георгий с детьми сегодня у озера весь день, – девушка снова засмеялась.

– Я сам ее повезу, – нахмурился парень.

– Зачем? – Алиса остановила коляску со мной. – Я все равно на озеро иду.

– А обратно её кто покатит? – Максим небрежно указал на меня. – Ты же с Георгием и детьми останешься.

Девушка громко фыркнула, но почему-то решила согласиться.

– Ну, ладно. Но из одеяла ее не доставай. Не дай Дый простудится, – пожала плечами девушка и отпустила ручки кресла, за которые тут же взялся Максим. – А чего это ты вообще из своей лаборатории вышел? Ты же обычно вообще никогда не гуляешь. На улице всегда появляешься только ради работы, – она покосилась на Максима, который катил меня по пандусу.

– Это научный эксперимент, – проворчал он недовольно.

– Снова? – Алиса резко остановилась и теперь внимательно посмотрела на меня, наверное, ожидая, что у меня ослиные уши вырастут. – Тебе же нельзя ничем таким больше заниматься, – с укоризной сказала она.

– Вера Родионовна не против, – спокойно ответил ей парень и покатил меня по деревянному настилу.

Я же изо всех сил вертела головой во все стороны. Оказывается, что больница, где меня лечили была практически вмонтирована в гору. А все вокруг было закрыто деревянным настилом, а еще тут стоял вертолет. Небольшой, но совершенно настоящий. Чуть поодаль стояли одноэтажные деревянные дома, которые неимоверно гармонично вписывались в пейзаж. За домами виднелась водная гладь, за которой снова была гора.

У меня из глаз непроизвольно побежали слезы. Хотела же в красивое место. Куда уж красивее этого?

– Лира, ты чего? – Алиса взглядом велела Максиму остановиться и заглянула мне в лицо.

– Ничего, – я шмыгнула носом и помотала головой. – Тут так красиво!

Девушка понимающе улыбнулась.

– Это да. Мне тоже здесь очень нравится. Мы с Герой живем на берегу озера, там здорово. Подожди, мы сейчас за выступ пройдем, и ты город увидишь. Он тоже замечательный, – махнула она на кусок скалы, закрывающий все по правую руку от нас.

И правда, едва мы вышли на открытое пространство, как я увидела город Май во всей его красе. Не знаю, как простым смертным удалось так вписать человеческую жизнь в природу, но все это выглядело какой-то квинтэссенцией гармонии.

– Я бы смогла прожить тут всю жизнь, – отчего-то решила.

Глава 4

Максим

Я смотрел на эту женщину и понять не мог, что со мной не так. Обычная пациентка, такая же, какой была, например, Марта Мироновна. Но конкретно Лиру хотелось вылечить так, чтобы и шрамика ни одного не осталось. Сделать идеально. Но идеально уже не получится, не могу же я ей новую руку вырастить. А вот сделать…. Захар обещал сегодня вечером привезти получившийся прототип кисти. Наверное, его можно будет потом усовершенствовать и улучшить до состояния нормальной кожи. Но вживлять все равно придется через операцию. Или просто пока соорудить накладку? Как же будет лучше?

Именно с этими мыслями я и вез Лиру к озеру, и когда она сказала, что хотела бы тут жить, то меня как обухом по голове ударило. Я понял, почему я о ней так пекусь. Я воровато покосился на Алису, которая тоже рассматривала раскинувшийся в долине Май и чуть наклонился, втягивая носом воздух около головы женщины. Она почти ничем не пахла. Только лекарствами, которые я вводил в нее. И все. Ничего уникального. Наверное. Но по моим внутренним ощущениям она меня совершенно не раздражала. Почти как Вера Родионовна. Но, если жена Хозяина все-таки вызывала во мне некоторый внутренний дискомфорт, то Лира же совершенно естественно дополняла обычный фон вокруг меня, как будто она была частью меня. Как такое было возможно?

– Макс, с тобой все хорошо? – Услышал я голос Алисы и вскинул голову.

– Да, – нахмурился. – А что?

– Я тебя уже три раза позвала. Идем к озеру, – махнула она в сторону дорожки, ведущей вниз.

Я послушно покатил коляску, прислушиваясь к себе. Алиса же рассказывала Лире некоторые особенности нашего климата и быта, разумеется, умалчивая о том, о чем ей знать пока не положено. Но это все будет решено, если она останется здесь жить, ей придется подписать бумаги о неразглашении и столкнуться с другой стороной нашей жизни.

– Макс, вот ты где, – мы уже почти дошли до пляжа, как нас догнала Клавдия. – Идем, нам надо поговорить.

– Я занят.

Вот что за жизнь? Хоть из лаборатории не выходи.

– Вообще-то, это тебя тоже касается, – нахмурилась Клавка, отчего-то ошивающаяся в Мае, подмигнула Алисе и, прихватив меня за локоть, потащила в сторону.

Я, нахмурившись, следил за тем, как Алиса увозит коляску.

– Ну, чего ты хотела? – Недовольно спросил.

– Да тут Дамирка организовывает в Мае бал чего-то там, не помню чего. Она очень просила тебя прийти, – Клавдия нетерпеливо потопталась на месте.

– И ты ради такой ерунды меня сейчас выцепила? – Вскинул я брови. – Передай Дамире Алмазовне, что я не пойду.

– Ты чего такой злой? – Сделала она большие глаза. – Влюбился что ли? Вообще-то Дамира тебе девушку хочет найти….

– Влюбился, – перебил я ее и шагнул в сторону, чтобы обойти, так как Алиса с Лирой исчезли из поля моего зрения.

– Стой! – Она снова заступила мне дорогу. – В самом деле? Влюбился? В эту страшненькую Лиру что ли?

Клавка едва успела присесть, как над ее головой просвистели медицинские ножницы, до сих пор покоившиеся у меня в кармане.

– Она не страшненькая, – процедил сквозь зубы.

– Ты сдурел что ли? – Заорала на меня Клавка и поднялась на ноги. – Убить меня решил? Если влюбился, то заранее надо было сказать, а не швыряться опасными предметами! Псих ненормальный, – покачала она головой и избавила меня от своего общества. – Истеричка, блин, – послышалось ворчанье за моей спиной, когда я вынимал ножницы из дерева. Те были безнадежно погнуты.

Сложив испорченный инструмент в карман, я поспешил к озеру. Мало ли что там может с Лирой случиться.

Но ничего не случилось, Алиса стояла рядом с коляской и разговаривала с Георгием, Лира же сидела, подставив лицо лучам солнца, и излучала полное удовлетворение данным фактом. Я просто подошел и встал рядом с ней. Алиса с мужем тактично отошли от нас и занялись детьми.

– Мне показалось, что Клавдия кричала, – Лира приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова подняла лицо к солнцу.

– У неё это иногда бывает, – кивнул я.

Женщина чуть улыбнулась.

– Вы похожи на расставшихся бывших….

– Нет, – резко прервал я ее. – Мы никогда друг другу не нравились в этом плане. Клавдия – очень хороший друг.

Лира только кивнула и вдруг резко распахнула глаза.

– Кто это? – Уставилась она на озеро.

Я прищурился. Одна из мавок выставила голову над поверхностью озера и, склонив голову, наблюдала за нами. Я едва не застонал от досады. Вся наша секретность только что пошла коту под хвост.

– Никто. Это галлюцинация, – ляпнул первое, что пришло в голову.

– Да? – Кажется она мне не поверила.

– Да. Такое бывает от лекарств, – сделал я страшные глаза, пытаясь намекнуть мавке, чтобы та испарилась из вида.

– А почему вы смотрите туда же, куда и я? – Хмыкнула эта наблюдательная женщина.

– Мам, смотри, мавка у этого берега тоже живет, – громко закричал Адам, подбегая к Алисе.

Алиса тут же посмотрела на озеро, потом на нас. Так бездарно хранение секретов мы еще никогда не проваливали.

– Вам придется подписать документ о неразглашении, – вздохнул, коря себя за идиотизм. Ни я, ни Алиса не подумали о последствиях обычной прогулки по берегу озера. Тьфу!

– И все? – Удивилась Лира.

– А что еще? Подписавшему этот договор всегда и всюду придется молчать об увиденном в Мае и Березкино до конца жизни, – я не понял, чему она удивилась.

– То есть, к договору нет пояснений, дополнительных соглашений, и тому подобного юридического сопровождения? – Уточнила она вопрос.

– Нет, – осторожно ответил я. – А должны быть?

– А как же, – улыбнулась она и снова закрыла глаза, подставив лицо солнечному свету. – В наше время все можно оспорить, поэтому такие документы просто необходимо дополнительно изучить.

– Угу, – пришлось согласиться мне, потому что в таких вещах я вообще не разбирался.

Через полчаса, Лира начала уставать. И хоть она и крепилась, пытаясь казаться сильной, но я-то видел, как ей было тяжело сидеть дальше. Поэтому, помахав Алисе, я покатил коляску со своей пациенткой в сторону лаборатории.

– Красивое здание, – отметила она, рассмотрев мою новую лабораторию.

Эх, если бы не цена этого здания, я бы тоже ему радовался. А так… для этого пришлось разрушить мой любимый старый ангар, чтобы выстроить что-то более функциональное и современное.

– Макс, вот ты где, – внутрь мы войти не успели, потому что нас нагнал Градов, который тащил в руках какую-то коробку. – Клавка сказала к тебе сегодня не подходить, но Захар отправил тебе какую-то важную разработку, а потому меня пригнали сюда. Ой, здравствуйте, – заметил он Лиру.

– Здравствуйте, – кивнула та. – Вы тоже очень молодо выглядите. Наверное, в этом так же есть некая неразгаданная тайна, – решила женщина.

– Конечно есть, – обрадовался Аким. – Кровь оборотня и не такие чудеса творит.

Ножницы использовать я не стал, но подзатыльник Градову прилетел знатный.

– Ты – дурак? – Прищурился я.

– Почему меня все бьют? – Пожаловался этот идиот. – У меня, между прочим, руки заняты коробкой. Я эту посылку тащил через полгорода.

– На машине, – проворчал я, закатывая коляску в палату.

– И что? За это меня бить надо? Сначала Клавка, теперь ты, – театрально вздохнул он.

– Да-а, – протянула Лира. – Бедный-бедный оборотень. Или ты вампир?

– Вампиров нам тут еще не хватало, – вздохнул Градов. – А вы хотите о них поговорить? Я с удовольствием вас послушаю. И сам могу внести несколько….

– Аким, поставь коробку на стол и иди отсюда, – велел я, отчего оборотень грохнул коробку на стол и вылетел из палаты.

Я же переложил Лиру на кровать и удостоверился, что ей комфортно.

– Зачем вы так с этим ребенком? Он же просто не хочет, чтобы его били, – устало спросила она.

– Потому что он не ребенок. А если бы у нас в пациентах был кто-то другой? Тот, кто не видел мавок на озере, – я принялся распечатывать коробку.

– А мне его жалко, – вяло улыбнулась она.

Увидев образец, я нахмурился. Рядом лежала записка от Захара и флешка с программой для активации. Блин, мне надо с этим идти к компьютеру на втором этаже, чтобы проверить работу руки, потому что подключить ее можно только там.

– Кстати, забыл сказать, – Градов без стука вошел в палату, – что меня Дамирка со своими средневековыми танцами уже достала.

– Не Дамирка, а Дамира Алмазовна, – поправил я его и задумчиво посмотрел на коробку. – Слушай, у тебя есть полчаса времени? – Поднял я голову.

– Зачем? – Аким сложил руки на груди.

– Присмотришь за Лирой Андреевной, пока я буду занят, – я посмотрел на весьма бледную уставшую пациентку. Мало ли что с ней может случиться за эти полчаса. Аким, хоть и дурак, но за человеком присмотреть может.

– Ой, это всегда пожалуйста. Между прочим, Лира Андреевна – весьма приятная женщина, – хохотнул Градов.

Я подхватил коробку и вышел за дверь. Надо бы поторопиться. Забежал на второй этаж по лестнице, зашел в нужную комнату и достал получившуюся у Захара искусственную кисть из коробки. На то, чтобы все загрузить, у меня ушло минут двадцать. Много, громоздко, да и сама кисть весила как-то уж тяжеловато. Я же ему отправлял параметры.

Я снова сложил все в коробку, написал длинную записку, где указал все размеры еще раз, и запаковал ее. Так с посылкой я и вернулся в палату к пациентке. У меня чуть коробка из рук не выпала, когда я увидел, что происходило в помещении.

Градов щеголял по палате своей мохнатой задницей, а его одежда валялась рядом. Лира при этом бессильно хохотала, уткнувшись лицом в одеяло.

– Что здесь происходит? – Коробку до стола я все-таки донес. – Аким, ты оборзел?

Градов тут же сделал тупую морду и спрятался за кровать пациентки.

– Он… он очень умная собака, – похихикивая сказала женщина.

Я взял стакан воды и заставил ее выпить его, чтобы она пришла в себя.

– Что тут произошло? – Строго посмотрел на Градова. – Почему ты в таком виде? Ты тут голый щеголял что ли? – Мой голос едва не сорвался на крик.

– Нет-нет, – ответила мне вместо оборотня Лира. – Аким сказал мне закрыть глаза, а сам превратился в собаку. Так что голым он тут не ходил. По крайней мере, я этого не видела.

Это спасло Градова от моего желания наябедничать на него Хозяину. Тот быстро бы свернул эту тощую оборотничью шею.

– Зачем вообще надо было демонстрировать это? – Скрипнул я зубами.

– Просто, я не верила, что он настоящий оборотень, а мальчик решил мне это доказать, – моя пациентка явно решила заступиться за безмозглое животное.

Я вздохнул и попытался прийти в себя.

– Так, Аким. Сейчас ты выметаешься за дверь, приводишь себя в порядок, после чего забираешь эту коробку и отвозишь её Захару. Ты меня понял? – Прищурился я.

Пёс совершенно не по-собачьи вздохнул, отошел от кровати женщины, подхватил зубами брошенную на полу одежду и вынес ее за дверь. Через секунду вернулся и забрал обувь. Полностью одетым он предстал перед нами минуты через две.

– Клавка права, ты злой какой-то стал, – проворчал Аким, забирая у меня коробку.

– Она права и в том, что ты не стал умнее, – напомнил я ему.

– Вот и делай добро людям, – вздохнул этот нелюдь, кивнул Лире и буквально вылетел из палаты.

Я вздохнул и набрал сообщение Марте Мироновне, чтобы спросить про состояние отца моей пациентки. У него состояние улучшалось с каждым часом. Наверное, завтра стоит разрешить ему увидеться с Лирой, так как он отказывался выходить из палаты, пока не увидит дочь. Крайне несговорчивый и скандальный гражданин оказался. Хорошо, что с ним напрямую работает Вера Родионовна, которая умеет находить язык с такими людьми.

Я поднял голову, чтобы спросить Лиру про самочувствие, но заметил, что она уже спит. Подойдя к кровати, я поправил сползшее набок одеяло и, не удержавшись, погладил ее по впалой щеке. Ничего, скоро организм ее восстановится, и кожа будет сиять здоровьем. Глаза приобретут блеск, отрастут волосы.

Поколебавшись, я склонился над ней и снял с головы шапочку. Под ней уже был виден пушок пшеничного цвета волос, которые совсем скоро начнут расти в полную силу. Она поправится. И мне надо будет сделать все, чтобы она осталась в Мае. Хозяин никогда меня не выпустит отсюда, да я и сам не хочу уезжать. Это мой дом. Но, что мне здесь делать, если Лире тут не понравится?

Я на секунду прижался носом к её коже. Она все так же пахла лекарствами. Почему она не пахнет для меня чем-то другим? Ведь мы, мутанты, тоже чувствуем запахи своих вторых половинок. Вон, и Хозяин свою Веру Родионовну чует. И Антон Марту Мироновну. Это я еще молчу про Стаса с Аллой, у этих-то все совсем плохо с привязанностью друг к другу. Не знаю пока, что со мной не так, но надо с этим разобраться. А пока придется позвонить Вере Родионовне и признаться в том, что со мной случилось за последние дни. Пусть будет в курсе. Это убережет меня от тех же проблем, что были у Клавки с ее Валерием Семеновичем.

Глава 5

Лира

Наверное, на прогулку я выбралась слишком рано, потому что на следующее утро все мое тело ломило от усталости. Для меня не было странным, что тело ломит в то время, когда я лежу, а то, что надо мной так трясется Максим в попытках привести меня в порядок.

– Да все нормально. Мне просто нужно время, – проговорила я заплетающимся языком. – Не умру же я сегодня.

Рядом раздался раздражённый выдох.

– Температуры быть не должно. Почему она до сих пор поднимается? – Максим нервно что-то проверял на мониторе. Я же тихонечко свернулась калачиком на кровати и закрыла глаза, проваливаясь в дрёму.

– Почему сразу не позвал? Температуры быть не должно, – я проснулась от голоса Алисы.

– Я же говорил, что физические нагрузки ей еще противопоказаны, – парень тоже стоял рядом.

– Это не из-за нагрузок. Это что-то психологическое, – девушка рассматривала что-то на листе бумаги. – У нее все показания в норме.

– Тогда почему она до сих пор болеет?!? – Рыкнул Максим так неожиданно, что я полностью распахнула глаза.

– Я же говорил, что ей нужны положительные эмоции, – фыркнул откуда-то от двери Аким.

Я сделала глубокий вдох.

– Со мной все нормально, – язык до сих пор заплетался, а сознание никак не могло собраться с мыслями.

– Хорошее настроение вылечит кого угодно, – вновь сказал Аким, а я почувствовала укол.

– Сейчас я возьму немного крови и тщательно ее исследую, – Алиса быстренько выкачала из меня пробирку крови.

– Я же проверил все, что мог, – насупился Максим, нависший надо мной.

– Макс, при всем моем уважении, ты ни черта не понимаешь в современных препаратах, хотя, как химик, ты гениален, а как биоинженер просто незаменим. Но ты все-таки не врач, – с этими словами девушка вышла из палаты.

– Я правда чувствую себя гораздо лучше, чем весь последний год, – попыталась я объяснить все Максиму, но он продолжил хмуриться.

– Мне кажется, что животное ее лучше развлечет, – Аким снова сделал попытку вмешаться.

– Так, блохастый, ты у меня сейчас договоришь, – внезапно разозлился Максим и зло посмотрел на паренька. – Сходи лучше за её отцом. Вдруг это как-то поможет.

– Ну и ладно, – Градов громко хлопнул дверью.

– Аким обиделся, – прикрыв глаза, констатировала я.

– Переживет, – пожал плечами Максим и вернулся ко мне. – Думаю, что тебе станет легче, когда ты увидишь отца.

– Скорее, это ему станет легче. Он привык…, что я вечно где-то рядом ошиваюсь, – поморщилась я. – Он меня вообще надолго никуда не отпускал.

Юноша напрягся.

– В каком смысле? – Он вновь навис надо мной.

Мне пришлось открыть глаза.

– Ну, он всегда старался увидеться со мной хотя бы каждые три дня. И всегда был на связи, просил, чтобы я звонила ему каждый день, – призналась нехотя. Папа всегда слишком сильно опекал меня, всегда боялся, что я могу куда-нибудь вляпаться, а потом всю жизнь жалеть об этом. В итоге, мне пришлось жалеть о том, что не вляпалась. – Думаю, что так ведут себя все родители, – попыталась оправдать его.

Максим покачал головой.

– Не все. Далеко не все, – он бросил быстрый взгляд на закрытую дверь. – Марта Мироновна говорит, что нормальные родители должны позволять детям ошибаться. И я склонен ей верить в этом вопросе.

– Наверное, у меня в наличии синдром отличницы, – грустно улыбнулась я. – Ошибаться мне жутко не нравится, потому я, наверное, и пошла в юристы. Да и папе моя профессия очень даже понравилась.

– Это-то как раз неудивительно, – Максим был явно не в духе и все время смотрел на дверь. Что он там увидеть хочет? – Идут, – вдруг сказал он и встал так, чтобы закрыть меня от глаз посетителей.

Я и сама уже услышала папин голос.

– Куда ты меня тащишь? Я и сам могу идти. Да отпусти ты! – Возмущался он, но, кажется, впервые в жизни его никто не слушался. Дверь открылась, и Аким буквально впихнул отца в мою палату. – Куда ты меня притащил?

– Вы же хотели видеть свою дочь, – Градов закрыл дверь и отпустил папу. – Вот я вас к ней и привел.

Максим сделал шаг в сторону, чтобы папа увидел меня. Я выдавила из себя вымученную улыбку.

– Это не моя дочь, – заявил отец, рассмотрев меня, и повернулся, чтобы уйти.

– Приплыли, – Аким сложил руки на груди.

– Лира, ты только не нервничай, – Максим снова закрыл меня собой.

– Папа? – Позвала я, пытаясь осознать тот факт, что родитель меня просто не узнал. – Пап, это же я, твоя Пчелка.

Отец, услышав мое прозвище, резко повернулся и снова стал рассматривать меня, так как Максим все же отошел к окну.

– Лира? – Недоверчиво переспросил он.

– Не узнал меня, – теперь вместо улыбки вышла усмешка. Не могла же я за неделю начать выглядеть еще более страшно. Хотя, всякое может быть. Мне бы зеркало найти.

– Да как же тебя узнать-то? – Он сделал робкий шаг вперед. – Но это просто невозможно! – Он остановился и посмотрел на Максима.

– Мы восстанавливаем все функции организма, поэтому у вашей дочери сейчас такой вид, – невозмутимо сказал тот.

– Все функции? – Отец почему-то пошатнулся и побледнел.

– Все, – Максим покосился на меня, но быстро вернул взгляд на папу.

– Макс, сворачиваем лечение, – в палату буквально вбежала Алиса с папкой листов в руках. Она резко остановилась при виде посетителя и обернулась, посмотрев на Акима. – Не выпускай пока никого из палаты. Я кое-что нашла.

– Что случилось? – Парни сразу собрались и стали выглядеть серьезными.

Но Алиса их уже не слушала. Она повернулась к моему отцу и перелистнула страницу, бросив на меня задумчивый взгляд.

– Какой конкретно препарат вы давали своей дочери на протяжении около двадцати лет? Возможно, срок несколько больше, – растерянно добавила она.

– Что-о? – Максим отошел от меня на пару шагов. – Препарат?

– Да, – кивнула Алиса. – Я нашла в её крови одно вещество, которое содержится в некоторых препаратах, которые совершенно бесполезны при излечении рака. Но ей явно что-то давали или в больших дозах или….

– На протяжении долгого времени, что возымело накопительный эффект и вызвало саму болезнь, – прикрыв глаза ладонью закончил парень.

– Твою баб Раду, – выругался Аким и тоже шагнул к моему отцу.

До меня же пока медленно доходила вся суть ситуации, а когда дошла, то я не поверила в собственные выводы, если честно.

– Папа? – Требовательно вопросила я.

Отец стоял посреди палаты опустив голову. На меня он не смотрел. Лишь бормотал:

– Это не моя дочь. Не моя. Что вы с ней сделали? Не моя дочь. Куда вы дели мою дочь? – Мне стало совсем не по себе.

– Так какой препарат вы ей давали? – Алиса, казалось, не обратила на его странное поведение никакого внимания.

– Говори! – С угрозой надавил на него Аким.

Я устало откинулась на подушку, не желая слышать свой собственный приговор. Отец же просто не мог так со мной поступить. Не мог же?

– Ясно, – Алиса что-то записывала на бумаге. Видимо, отец все же сказал название препарата. – И сколько лет вы его давали Лире?

– Двадцать шесть лет, – отец все так же смотрел в пол.

Девушка кивнула и посмотрела на Градова.

– Аким, уведи его в палату и вызови Веру Родионовну. Нам надо решить, что с ним делать дальше, – велела она парню. Тот тут же взял отца под локоть и вывел из палаты.

– А теперь объясни мне, что это за препарат и зачем он так долго давал его Лире, зная, что это опасно, – потребовал Максим от девушки.

Что ж, мне тоже было интересно это послушать.

– Это – противозачаточное средство, весьма устаревшее. Его больше одного года без перерыва категорически не рекомендуется принимать, – Алиса все еще что-то расписывала на бумаге.

– Быть этого не может, – я собрала все свои силы и приподнялась на локтях. К моему удивлению, мне удалось это довольно легко сделать. – Зачем папе давать мне такой препарат, если я все равно не могу иметь детей?

Девушка перестала писать, бросила папку на стол и подошла ко мне. Поправив на мне шапочку, она грустно усмехнулась.

– Скорее всего, ты не можешь иметь детей из-за постоянного приема этого препарата. Твоему отцу зачем-то нужно было, чтобы ты не могла забеременеть, – пояснила она.

У меня в голове данный факт никак не укладывался. Даже озноб прошел и сознание на место встало.

– Зачем ему это? – Я не очень-то понимала мотивацию отца. – Я и так не очень красивая всегда была. Шанс забеременеть у меня всегда был минимальным.

Алиса села на край моей кровати.

– Максим, принеси сюда зеркало, пожалуйста, – велела она. Когда парень после некоторого колебания вышел из палаты, девушка нашла мою покалеченную руку и ободряюще погладила меня по ней. – Препарат, который давал тебе отец, являлся гормональным. Весь твой внешний вид с подросткового возраста строился с этим учетом. А если учесть, что некоторые компоненты отравляли тебя несколько десятилетий, то ты… еще неплохо сохранилась. – Я чуть не заплакала из-за навалившейся на меня реальности. Ведь такого просто не бывает. Не может быть! – Иногда самые близкие люди приносят нам больше всего боли, – Алиса вздохнула. – Просто надо смириться с этим и все. А мы с Максом будем тебя лечить и восстанавливать твое здоровье. Для начала нам нужно будет вывести из тебя всю эту накопившуюся гадость, так что полежишь пока под капельницами.

– Уж что-что, а лежать я привыкла, – фыркнула в ответ и отвлеклась на открывшуюся дверь.

Максим принес большое зеркало и поставил его на край кровати так, чтобы я смогла рассмотреть себя во всей красе. Но как бы я не всматривалась в отражение, узнать себя могла с трудом. Даже после химиотерапии и моего экстренного похудения мои маленькие от природы глаза никогда не казались такими огромными и глубокими. И привычный нос картошкой вдруг оказался аккуратным и задорно вздернутым. Излишне пухлых щек у меня давно не было, но теперь массивный подбородок казался более острым и менее тяжелым. Из-под шапочки на голове стали пробиваться мелкие светлые волоски.

– Это не я, – констатировала, глядя в зеркало.

Алиса с Максимом переглянулись.

– Это ты. Просто отеки сошли и организм стал приспосабливаться к жизни… без того яда, который в него поступал, – пояснила девушка.

Я вздохнула и снова посмотрела на отражение.

– Нет, это не я, – решила окончательно. – Эта женщина в зеркале выглядит лет на десять моложе меня. Что вы со мной сделали?

Максим убрал зеркало к стене, а Алиса только головой покачала.

– Лира, весь твой внешний вид ранее обуславливался неправильной работой гормонов, а потом еще и болезнь наложилась. Сейчас все становится на круги своя и ты начинаешь выглядеть так, как в тебя заложено природой, – попыталась она убедить меня в реальности происходящего. – Твоего отца мы допросим и узнаем, что он еще тебе давал и ради чего это делал. Ах, да! Документы о неразглашении он уже подписал, – она снова потрепала меня по руке, встала с моей кровати и вышла из палаты.

Я же молча смотрела на то, как Максим задумчиво подбирает папку со стола и читает написанное там, мрачнея с каждой минутой.

– Все плохо? – Спросила с опаской. Мало ли что там понаписано страшного.

– Придется ставить капельницы. Очень много капельниц. Никуда не уходи, – бросил он и вышел из палаты, оставив меня наедине со своими мыслями.

Так как ходить я еще не могла, то уставилась в потолок, размышляя над тем, что только что произошло. Зачем же отцу нужно было такое вытворять? Как я буду с ним дальше общаться после этого? Кстати, выглядел он весьма неплохо. Видимо, здоровье ему здесь все же подлатали.

Макс вернулся через десять минут с какой-то корзинкой в руках. Открыл шкаф, одно отделение которого оказалось холодильником и принялся туда выкладывать принесенное. Молча. Я вообще заметила, что он не сильно разговорчивый и постоянно сосредоточенный на том, что делает.

– А почему в других больницах у меня не нашли остатки этого препарата? – Назрел у меня вопрос.

Максим закрыл холодильник и с пакетом в руке подошел к кровати, где принялся устанавливать его на стойку.

– Скорее всего, у врачей не было такой задачи. Они лечили болезнь, а не искали ее источник, – пожал он плечами. – Или они все знали, но молчали по какой-то причине.

А я вдруг вспомнила одну вещь.

– Отец никогда надолго не оставлял меня в одной больнице. Как только мне становилось лучше, он перевозил меня в другую клинику, – проговорила я задумчиво.

Максим замер на секунду, потом все же продолжил установку капельницы.

– Что ж, наверное, действительно без Веры Родионовны нам сейчас не обойтись, – задумчиво ответил он. – Что еще тебе кажется сейчас странным в его поведении? Может быть, он вел себя как-то ненормально?

Я задумалась. А что я вообще знаю о нормальности? Что теперь считать нормой, если все, что я раньше считала своей жизнью оказалось просто иллюзией и обманом?

– Ну, он всегда проверял тех, кто проявлял ко мне внимание. Даже, когда я уехала от него в свою квартиру, он каким-то образом узнавал о том, что в моей жизни появился мужчина и…, – я замялась, подбирая слова.

– Он быстро избавлялся от него? – Подсказал парень, покрутив колесико на трубке, чтобы в мою вену хлынул очищающий раствор.

– Ну, да, – я смутилась от того, что все это было так очевидно. – Просто он всегда знал, как надавить на человека, что бы тот… начал меня ненавидеть.

– Тебя невозможно ненавидеть, – Максим покачал головой. – Это не твоя вина….

– Тогда почему он так поступил? – Спросила я того, кто вообще-то просто не мог знать ответ на этот вопрос.

– Это мы скоро узнаем, – пожал он плечами и нацепил мне на палец прищепку, которая считывала мои показатели.

Что-то еще он сказать мне просто не успел, потому что дверь открылась и в палату вошла рослая девушка. Не сказать, чтобы красавица и прочее. Нет. Скорее очень волевая, уверенная и спокойная. Казалось, что исходящая от нее аура власти и порядка заставляет все в этой жизни идти так, как надо. За ее спиной был мужчина, каких я в жизни ни разу не видела. Несмотря на то, что он был альбиносом, в палате как будто стало намного темнее от его прихода.

– Здравствуйте, – пропела женщина. – Меня зовут Вера Родионовна. Это Николай Николаевич – мой муж и глава Мая, – указала она на мужчину. – Алиса мне рассказала, что у вас тут происходит. И прежде, чем начать разговор, я прошу вас подписать эти документы, – она подошла к кровати и положила бумаги мне на одеяло.

Я кивнула и здоровой рукой взяла бумаги. Быстренько пробежала глазами основные пункты и посмотрела на посетительницу.

– Я не могу это подписать. С юридической точки зрения этот документ не имеет силы, потому что устарела сама концепция оформления данной бумаги, – пояснила.

То ли от начавшей работать капельницы, то ли от всего произошедшего сегодня утром, я чувствовала себя сейчас намного лучше.

– Пока нас устроит подпись в этом документе, а потом мы поговорим о нюансах, – отмахнулась эта девица. Ее муж шагнул поближе к нам и принялся беззастенчиво меня разглядывать. Мне даже не по себе стало. Я подмахнула бумаги и отдала их девушке. – Вот и отлично. А теперь мы с Коленькой зададим тебе несколько вопросов, – она посмотрела на мужа.

Я же отметила то, что Максим откровенно боится этого «Коленьку». Но от моей кровати он не отошел ни на шаг. Просто как-то весь сжался.

– Она меня не боится, – констатировал муж Веры Родионовны.

– Хм, – девушка посмотрела на меня с еще большим интересом. – Лира, вы не боитесь Николая?

– А должна? – Нахмурилась я, не понимая в чем дело.

– Занятно, – протянул мужчина. – Наверное, стоит изучить этот вопрос детальнее?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.