Максим Похил
Критическая метаморфоза

– Глава 1 -

Дэриэл проснулся утром в своей кровати. С трудом раскрывая глаза, немного с тревогой, он посмотрел на наручные часы, которые лежали на письменном столе около кровати. И понял, что время ещё есть и торопиться не нужно. Его часы напоминали круглый торт, нарезанный на двенадцать ровных кусков, без единой надписи или цифр, на котором вращались четыре золотые стрелки. После почувствовал сухость во рту и инстинктивно потянулся рукой за недопитой минералкой.

Утолив жажду, он постарался вспомнить вчерашнее и на секунду встревожился, так как вместо цельных и конкретных воспоминаний, в его голове болтались какие-то смазанные нарезки, из одного из самых страшных видео для человека, страдающего эпилепсией. Вчерашний день был экспериментом, так как, он не любил ходить в места где куча людей, которых он не знает, напиваются в «хлам» по поводу и без, но в этот раз он почему-то дал себя убедить. Элиас, его друг, по какой-то причине, в любом случае там должен был быть. По какой точно Дэриэл уже не помнил, да и не суть. Это всё, что он помнил. Дэриэл даже почувствовал обеспокоенность, но сразу же принял во внимание то, что никогда не замечал за собой, какого-то неприличного поведения, в нетрезвом состоянии, да и попросту вестибулярный аппарат у него был отличный. Поэтому, он выкинул из головы дурные мысли, встал с кровати и взялся одеваться.

Проанализировав погоду через приложение в смартфоне, Дэриэл без тени сомнения одел чёрные джинсы, на которых уже немного виднелись пару потёртостей. Купившие на собственные деньги, полученные за одну из первых статей и синюю футболку, которая сама по себе была тоже старой, но выглядела неплохо, из-за золотистого на ней рисунка, в виде глаза. Который, как и в первый день покупки: отлично блестел.

Позже, подойдя к столу и забрав ключи и смартфон, которые, он положил в разные карманы джинсов, достал из ящика кошелёк и начал считать деньги, оставшиеся после вчерашнего. Как внезапно прозвучали три глухих стука, в нижнее окно.

Квартира Дэриэла и его матери находилась в двухэтажном доме. В общем, в этом доме находились четыре квартиры, на каждую квартиру приходилось: зала, маленькая комната и кухня на первом этаже, средняя комната на втором этаже и терраса на крыше. Таким образом, дом делился на четыре ровные части. Этот дом считался довольно престижным, но отнюдь не выглядел таким: старые и потертые стены, обваливающаяся краска, потрескавшиеся, деревянные колоны при входе, полу разбитые входные двери.

Эти звуки исходили от панельного окна, которое находилось слева от кровати. Окна были закрыты жалюзи, поэтому он не видел, кто это был. Дэриэл спокойно сначала положил кошелёк в карман, а потом подошёл к окну. Как только, он поднёс руку к регулировочной планке, прозвучал знакомый голос:

– Пожалуйста, скажи, что ты уже готов, – после этих слов, Дэриэл сразу понял, что это его друг Андрей. И быстро поднял жалюзи, вслед за этим и окно. Андрей, посмотрев на него, с облегчением сказал: – Давай быстрее выходи.

Он не хотел идти искать свои ключи для того, чтобы закрыть дверь за собой, так как его мать ещё спит, а открытым выход оставлять нельзя. Недолго посмотрев на двери своей комнаты, Дэриэл одел кроссовки, которые с недавних пор стал оставлять у себя в комнате. Посмотрел на портфель, который не перекладывал ещё с прошлого года, ухмыльнулся и прошёл мимо.

После чего, просто приподнял окно и спрыгнул. Он не раз уже практиковал это, после того, как один его друг, подсказал ему такой способ ещё больше полу года назад. Ставь ногами на твердую землю и закрыв окно, Дэриэл мысленно пробежался по плану на сегодняшний день. Каждый день у него был расписан. Этому нехитрому способу, он научился ещё в то время, когда учился в школе. И понял, что большинство того, что запланировано – придётся выбросить, так как сегодня для него, скорей всего, будет долгий день, ибо ещё со школьных дней, сентябрь для него, был ненавистным, за его забитый график. Совершенно не интересными, но очень «важными» делами. По крайней мере, так говорил его куратор.

Они пожали друг другу руки, и Андрей проложил путь взглядом на ближайший магазин, им оказался «Ламель». Андрей показал на него рукой в виде пистолета и начал задумчиво перебирать, вслепую изобилие кармана в поисках денег. Дэриэл спокойно кивнул, так как это уже было что-то вроде ритуала, он даже забыл, когда они начинали свой путь, куда-нибудь не через магазин. Шли они тихо, без лишних слов, хотя у Дэриэла был один вопрос, например: «Что было вчера?».

Но решил пока промолчать и дождаться, когда они соберутся все. Второй же, в это время просто шёл, не думая ни о чём. Все, что его заботило, это чтобы в магазине не закончилось то, ради чего они туда направляются. Подойдя к дороге и посмотрев по бокам, они остановились, чтобы переждать машины. Пока стояли, Андрей достал пачку денег и начал пересчитывать, Дэриэл же всё время, смотрел на дорогу и старался поправить свои чёрные, густые волосы, которые ветер бросал в разные стороны, из-за большого количества проезжающих машин. И его убеждение о том, что ещё рано стричься, всё больше и больше подпадало под сомнение. Андрей же поэтому поводу был более категоричен. Он всегда был ровно выстрижен, поэтому его светлые, почти как золото волосы, никогда не достигали, больше чем три с половиной сантиметра. Внезапно машин поменьшало, Дэриэл легко толкнул плечом, чтобы дать знак Андрею и они, не дожидаясь зелёного светофора двинулись к «Ламелю» напрямик, обойдя забор.

Спокойно зайдя в сам магазин, они стали ждать. Через двадцать секунд, к ним подошёл представитель магазина и спросил: – Как всегда?

– Да. Только быстрее пожалуйста, – процедил Андрей и дал ему согнутые напополам, три купюры фиолетового цвета.

Ему кивнули в ответ и ушли. Через полминуты, к ним снова подходит тот самый человек и вручает пакет. После, эдакого обмена, они вышли из магазина. Андрей достал из пакета бутылку сока. После открыл и непоколебимо вылил в контейнер, который стоял около магазина. Дальше передал пустой сосуд второму и достал ещё одну с пакета, в этот раз это был коньяк. Андрей, немедленно начал откручивать бутылку. Потом забрал пустую и начал методично переливать. Бутылка с под сока, была белой, так Андрей – прятал алкоголь. Почти каждый раз, когда они все вместе куда-то направлялись, Андрей обязательно проводил вот такой ритуал, в начале пути. Он уже давно, на виду у всех, употреблял алкоголь в лошадиных дозах. Но ввиду того, что его отец довольно публичная личность, то будет плохо для имиджа отца Андрея, если его сына будут видеть каждый день с бутылкой. Поэтому после некоторых громких «дискуссий» с отцом, они пришли к вот такому компромиссу.

После того как бутылка сока, была наполнена алкоголем, со стороны Андрея последовал большой и вдумчивый глоток, а в конце он с облегчением выдал: – Вот теперь… можно идти.

Дорога к университету у них заняла минут пять. Всё это время Дэриэл пытался вспомнить, что было вчера. Но тщетно. Подойдя к дорожке из брусчатки, Андрей задержал Дэриэла и сказал то, что подняло ему настроение:

– Что? – Дэриэл отреагировал на внезапную остановку Андрея перед входом.

Глубоко вздохнув и легко, но серьёзно отхлебнув с бутылки, Андрей ответил:

– Я не зайду туда трезвым, они меня такого не заслужили.

Дэриэл искренне улыбнулся и почти засмеялся, это как раз то, что ему было нужно сейчас.

– Щаас… ещё один глоток сделаю и пойдём.

Классическое состояние пьяного человека, проявлялось разными повадками, это могли быть, как и дружелюбие – так и агрессия. В Андрея, в этом случае, всё плохо. Ну как минимум для окружающих. Он становиться более закрытым, резким, падок на критику и споры. И ни каких намёков на хорошие качества.

После этого Андрей кивнул и оба пошли к большой группе людей, около сорока человек. Которые, стояли при входе и шумно общались. Андрей тихо сказал: – Вовремя. Как раз вся «канитель» закончилась…

Немного осмотрев, они двинулись сквозь них, чтобы зайти внутрь. Дорога к входу представляла собой гранитные ступени, которые полностью, были забиты людьми. Хоть и излюбленные слова-призывы ректора о том, что чтобы ни случилось, студенты должны всегда оставаться людьми, уже прозвучали, но первая пара так ещё и не началась. Андрей шёл первым, немного расталкивая народ.

Осматривая людей в толпе, Дэриэл ненароком вспомнил, как сдесь всё выглядело ровно год назад. И как за год, всё кардинально изменилось. Как тогда Дима, Женя, Клим, Ми́лан и Дэриэл, придя заранее, ждали около дверей. Резко повернул голову, да так, что чуть не зацепил локтем девушку слева, которая в недоумении стояла в этой толпе, через свой низкий рост и искала путь на выход.

Всё это было ради того, чтобы посмотреть на лавочки, которые находились, по левую сторону, от дверей входа в университет.

Лавочки стояли в углу. Смотря на них, он даже на секунду вспомнил, что произнёс, в тот момент, год назад, как сел на одну из них: «Как могут быть такие красивые лавочки, такими неудобными? Такое ощущение, будто с ней что-то не так». И сразу же вспомнил, что ответил ему на это, не севший вместе с ним, хотя ещё одно пустое место имелось, его друг Дима. Взглянув с улыбкой на Дэриэла, Дима показал пальцем на табличку, привинченную к этой самой лавочке и сказал:

– Читай красные буквы, – и улыбнулся Дима.

Дэриэл постарался дословно вспомнить, что там было написано. И когда уже фраза «крутилась» у него на языке, его перебил голос Андрея. Дэриэл перевёл взгляд и увидел, что он стоит и вопрошающе смотрит на него. Невзирая на это, он плавным движением, опять перевёл взгляд на те самые лавочки, где теперь сидели совсем другие люди, да и лавочки были уже иные. После этого маленького воспоминания, он кивнул и пошёл в сторону входа.

Зайдя внутрь, они инстинктивно пошли к лифту. Лифт опустился и с него, вышло трое человек. Спокойно войдя в лифт, Дэриэл нажал на третий и они поехали. Тут Андрей вспомнил:

– Подожди, а разве Элай не должен был нас ждать у входа?

Дэриэл с удивлением спросил:

– Ты с ним говорил? Когда?

– А ты нет? Я думал вы созванивались, – без эмоций.

– Нет. А где ты его видел?

– Вчера, случайно… – Андрей.

– То есть, ты хочешь сказать, что он где-то внизу нас ждёт?

– Нет. Он нас бы точно увидел.

В процессе этой фразы, открываются двери лифта и перед ними, в пяти метрах, стоит Элай. Увидев его, они заинтересованно удивились. Элай же молчал. Он смотрел на них удивлённо, но не из-за такого нежданного появления. Выйдя из лифта, Дэриэл взял на себя инициативу и спросил:

– Привет, – они поздоровались, – Грамм – тут?

– Нет, – озабочено говорил, перебирая мысли в голове и немного не стандартно открыв глаза, – Он в нашем корпусе сейчас, искал тебя кстати, – быстро ответил.

– Так, пошли, – Дэриэл уже хотел обратно вызывать только, что уехавший лифт, как опять услышал речь Элая.

– Подожди… Я здесь, – немного вздохнув, – Не просто стою. Пойдём покажу. Лучше ты узнаешь об этом по факту.

Дэриэл взглянул на Андрея, в глазах которого читалось только: «Вообще пофиг». И уже с тревогой пошёл за Элаем, по бетонным плитам третьего этажа.

Элай повел их, к 338-му кабинету, который был напротив большого, панельного окна. Они подошли и Элай кивнул головой, в сторону открытой двери. Дэриэл судорожно спросил: – Да что там?

Андрей тихо закрыл бутылку, достав крышку из кармана. Элай ещё раз указал кивком ему в сторону прохода. Дэриэл понял, что это бесполезно, лучше узнать самому. Тихо пройдя сквозь дверной проём, он удивился. Радостно. Там сидел его давний друг Дима, которого он не видел, уже около полугода.

Это был довольно просторный кабинет. В нём была, специально отведённая комната под лаборантскую. В которой ясно слышался, диалог мужчины и женщины, один из которых, ректор Анатолий Иванович, вторую же, по голосу, ему распознать не удалось. Увидев друга, Дэриэл радостно выдал:

– Дим, а почему не позвонил, когда приехал-то?

Со стороны Димы – ноль внимания, он дальше продолжал смотреть в окно, но это ни разу, не смутило Дэриэла, после чего он продолжил:

– Слушай, давай с нами, я всё закончу, и пойдём зайдём куда-нибудь, а? Всё равно пар не будет.

После этих слов, в лаборанской всё затихло. Двое людей вышли, и Дэриэл разглядел в той неизвестной – мать Димы. Он удивлённо посмотрел на неё, улыбнулся: – Добрый день!

В ответ, он увидел, только судорожные кивки в его сторону.

И только после этого, Дима услышал и повернулся, с глупым взглядом: – Что?

– Привет говорю, – неуверенно сказал Дэриэл.

– Привет… Ты что-то хотел? – Дима.

– Эмм… Я… Ну как… У тебя что-то случилось? – Дэриэл.

– Нет. Вроде всё нормально, а ты кто? – Дима.

Прищурившись и судорожно улыбнувшись, Дэриэл в отчаянье переспросил:

– Это шутка? Давно не виделись, я уже перестал понимать твою иронию.

Но в ответ ему ничего не прозвучало. Дима засмотрелся на его футболку. Рисунок которой, очень красиво блестел на солнце, из-за лучей, проходящих через окно.

После этих слов Дэриэл нервно, даже немного со страхом, продолжал смотреть на него, ни разу не моргнув. При попытке что-то сказать, не смог открыть рот. Развернувшись с немым вопросом, к его матери, он увидел, как она уже шла к нему, с мокрыми глазами. Подойдя, она обняла его и в слезах начала рассказывать:

– Его чуть не убили… – с её уст это звучало очень страшно, но без истерик. По ней было видно, что эта женщина провела в таком состоянии уже не одну ночь.

– После того как избили, его оставили в парке ночью… если бы прохожие не вызвали скорую, то он бы умер.

Дэриэл не мог поверить своим ушам. Он почти был уверен, что это розыгрышь. Дима всегда любил пошутить, но было трудно представить, чтобы он завлёк к этому ещё и свою мать. Как он говорил: «Всё ради того, чтобы посмеяться».

– Врачи сказали, что у него травма черепа, которая повлекла за собой… Провалы в памяти и нарколепсию…

Дэриэл опять развернулся, к старому другу и надеялся увидеть от него, хоть какую-то реакцию, ведь они же стояли в метре от него. Но всё было не так, как он того хотел.

После осознания реальности, творящееся вокруг него – его как будто молнией ударило. Из-за чего, в тот момент, он был похож в точности на Диму. Молчаливый, с тупым взглядом и глубоко занятой своими мыслями. А пришёл в себя, он только через минут семь, уже в коридоре. Осмотревшись, он увидел, как Элай и Андрей сидят на подоконнике и смотрят в пол.

– Ты давно узнал? – спросил Дэриэл.

– За час до тебя.

– Я… Хм… Я не помню, спрашивал ли… Кто это с ним сделал?!

– Не спрашивал, – громко ответил Андрей.

– Я спрашивал, но она не знает. Говорят, свидетелей нет. Лично моя версия, что нет тех, которые не боялись бы, в этом признаться, – последние слова Элай произнёс особенно сочно.

В этот момент Дэриэл хотел проверить свой смартфон, на наличие пропущенных сообщений, но ввиду того, что по ощущениям, его руки были как будто сделаны из ваты, он не мог быть уверен, что не разобьёт его. После чего, тихо произнёс: – Не помню нифига, я хоть попрощался с ними?

– Да.

– Тогда пошлите отсюда.

Все остальные кивнули и вместе пошли на выход. Выйдя из здания, Элай задал вопрос: – Дэри, что там с Элиасом? Я звонил ему – он не берёт трубку.

– Почему ты меня спрашиваешь об этом?

– Как почему? – удивился, – Вы же вместе пошли с ним вчера.

Тут Дэриэл остановился и встревожился. Он начал вспоминать некоторые обрывки вчерашнего дня, естественно большинство из них были не понятны. Но один из них, отдавал ясностью, что были они там – втроём. Он, Элиас и девушка Элиаса – Алиса.

– Точно! А ка… А что? Пацаны, я ничего не помню…

И в этот момент, его переживания и страх на счёт Димы и Элиаса, объединились и стали настолько сильные, что это вылилось в чрезмерную головную боль.

Андрей понял это и решил, что нужно разрядить обстановку, дав свежую теорию на этот счёт: – Подождите! Почему вы не рассматриваете вариант, где он тупо остался ночевать у Алисы?

После этих слов, они втроём переглянулись. Андрей продолжил: – Да с ним всё в порядке. Идём. Мне уже надоело думать о плохом. Я и так спешу.

И внезапный крик: – Клынков! – проскользнул каждому в уши, затем все трое немного повернув голову, посмотрели на затемнённый силуэт, со стороны солнца, медленно идущий к ним. Не видя человека, который мог быть кем угодно, не помешало Андрею грубым тоном сказать: – Да кто там ещё?! – ответа не последовало, и через пять секунд они уже могли рассмотреть этого человека. Перед ними стояла Лиза Лэкора, держа в руках кучу ровно сложенных бумаг. Лиза была живым примером пословицы: «Не суди по обложке». С наружи она была довольно милой и красивой девушкой, о которой, ни в коем случае, ничего плохого не скажешь, но вот внутри, скажем так, всё было очень плохо. Каждый, кто знал Лизу, никогда не отзывались про неё хорошо. Никогда.

Сама по себе Лиза была карьеристкой. На эту тему у Элиаса и Дэриэла даже есть собственный спор. Первый говорит, что в этом виноваты родители, так как возможно ещё с детства, навеяли ей мысль о том, что главное любым способом попасть туда, где крутятся много средств. А второй говорит, что это социум, так как из того же детства, знает Лизу и её круг общения. Но никогда этот спор не доходил к логичному завершению, с конечным принятием какой-нибудь точки зрения, одной из сторон.

Она стояла перед ними в ровно выглаженной, красной рубашке и в обтягивающих Джинсах, которые выглядели очевидно новыми. Также на ней были чёрные туфли на низком каблуке. Она остановилась в полуметре от них и пристально осмотрела каждого. Смотрела она долго и всё это время что-то сверяла со своими бумагами, сначала посмотрела на первую маленькую бумажку, которая виднелась всем троим, и задумчиво посмотрела в их сторону, потом немного перелистнув, заглянула в папку и опять посмотрела на них. И снова внезапный крик, но уже не Лизы: – Перестань! – устало крикнул Андрей.

– Что перестать? – удивлённо спросила Лиза.

Дэриаэл с Элаем тоже немного повернули голову к нему, но взгляда не спускали с Лизы.

– Молчать перестань, – уже нормальным тоном добавил Андрей.

Лиза проигнорировала упрёк и сразу подошла к теме претензии.

– Ты не хочешь мне что-то объяснить? – немного со злостью спросила Лиза и где-то раз в три секунды, посматривала на свой список в руке.

Посмотрев на то, как Элай уже подсматривал себе место, где можно присесть, Дэриэл Клынков безразлично на полтона ответил: – Не хочу, более того, я бы видеть тебя не хотел, а чтобы, что-то ещё и объяснять…

– Ты уже не первый раз так делаешь Дэриэл, и тебе об этом уже говорили, так зачем продолжаешь? Если тебе что-то не нравиться, бери и уходи, или соблюдай правила! – возмущённо.

Не успел открыть рот, тот кому задался вопрос, как выплеснулся пронзительный крик, который был громче двух предыдущих и его уже услышали прохожие:

– Что делаешь?! Кто говорил?! Ааа! – Андрей не выдержал накала непонятности и просто выплеснул всё, о чём думал, а после стоял и смотрел на неё, с большими и злыми глазами, – И только не говори, что это не моё дело, ты подошла к нему, когда мы здесь втроём, помешала нам, так изволь хотя бы рассказать, почему я и остальные не должны послать тебя! – она резко перевела взгляд на Андрея и уже хотела высказать и ему, но опять решила промолчать и говорить по факту.

– Хорошо… Ты зачем Ломинову, лично отдал статью? Ты работаешь на фирму, которая занимается написанием этим самых статей под заказ! Мы находим вам клиентов, вы даёте нам процент.

Дэриэл безразлично ответил: – Во-первых, вы лично, ни разу не нашли мне ни одного заказчика, хотя я просил. Только Грамм мне помогает, опять же, не как фирма, а как физ. лицо, – Лиза хотела возразить, но её перебил Дэриэл, – Во-вторых, на сколько я понял, тебя никто не подсылал ко мне, это исключительно твоя инициатива. Ты работаешь там помощником редактора и да, я знаю, что твоя зарплата зависит от количества продаж всего чем занимается контора. И нет, я не считаю чужие деньги, – он смотрел на неё не моргая, – Но главный редактор в курсе, всего, что происходит и если бы кто-то имел притензии ко мне, мне бы предъявили. Лиза, вот мой совет. То, что твоя зарплата больше других – не ставит тебя, выше других.

И тут она хотела грубо возразить, но её вновь опередил уже уставший от этого диалога человек. Немного отпив, уже с почти пустой бутылки и выдал: – Стоп! Ты потратила почти четыре минуты нашей жизни и ничего при этом не добилась, так что всё, ты свободна.

Лиза посмотрела на Андрея с ухмылкой и двинулась назад в свою машину, а Элай понемногу поднимался с неудобной для сидения горизонтально выросшей ветки. После этого, они все как один, вместе пошли к корпусу «К».

Войдя в здание, Андрей вынул из кармана небольшое для него самого, количество денег. И отдал Дэриэлу, попросив поспешить. После чего сел в ожиидании у стены и начал спокойно допивать. Дэриэл и Элай, пошли дальше по коридору, как полноправные учащиеся студенты, этого факультета. Идя по этажу, они ловили на себе взгляды первокурсников, которые ходили по корпусу, как по пустыне, не зная дороги в нужный кабинет.

В этот момент Элаю пришло оповещение на смартфон, он остановился и начал копошиться в кармане, чтоб посмотреть, что там. Дэриэл, увидев это, хотел поторопить его, но ему помешали. Со стороны левого плеча, его попросили подержать объявление, пока его будут прикалывать к настенной доске. Он был удивлён, но не отказался. В то время в метре от него, Элай изумительно таращился в свой смартфон. Посреди всего коридора, и всячески мешая проходу, который просто кишел людьми. Оповещение гласило: «На ваш счёт зачислено 350 грн., спасибо за ваше сотрудничество!», – это заставило его улыбнуться.

После этого через пять секунд приходит ещё одно сообщение от неизвестного номера: «Извините. По ошибке отправила вам 350 грн., РАДИ БОГА, верните пожалуйста».

После второго сообщения его улыбка уменьшилась, он спокойно двойным прикосновением к линии набирания текста, вызвал клавиатуру на экран. И написал: «Бога нет». Ответил и потушил экран. Положив смартфон в карман, он развернулся и посмотрел, как Дэриэл держит объявление, которое какая-то рыжеволосая девушка прикрепляет к доске. Прищурившись, он посмотрел на неё, в надежде узнать, но ничего не вышло. Он мало кого знал, так как почти, ни с кем не контактировал, к тому же это могла быть какая-нибудь первокурсница. После вспомнил, что Андрей долго ждать не будет, а идти домой самому, не хотелось и быстрым шагом сразу направился в кабинет, номер «77». Идя по коридору, он сильно удивился, из-за того, что в этот год действительно много людей поступило, потому что прорываться сквозь них стало намного тяжелее, раза в три, ежели сравнивать с прошлым годом. Это было связано с прошлогодним закрытием университета в соседнем городе.

Зайдя в кабинет, на него сразу же посмотрели все, кто там находился. Элай в свою очередь, посмотрев с под лба, увидел только лишь половину и дальше не захотел смотреть. Немедленно подошёл к своему рабочему месту и принялся, собирать все свои черновики, для будущей статьи.

Прозвучал звонок и большинство людей, где-то пятеро из восьми, убежало по своим делам. Но не Элай, его заботило лишь то, ради чего он сюда явился. Листок за листком, папка за папкой, он перекладывал из стола в ящик, но всё же, он не мог найти последние записи, которые вёл прошлые выходные.

И тут сзади он услышал, как на его стул кто-то сел. Спинку стула случайным образом на каком-нибудь из прошлогодних праздников – сломали. В тот момент, он вполне мог потребовать новый стул, но не сделал этого. А тихо попытался сам исправить. До конца все сделать не получилось – спинка всё же немного поскрипывала.

Он осёкся: – Влада? – спросил он с тревогой, не поворачиваясь.

Она подошла и с небольшой улыбкой ответила: – Конечно! – она хотела ещё что-то ему сказать, но в этот момент на неё обратили внимание присутствующие и она притихла.

После, Элай равнодушно принялся искать дальше. Она села слева от него и начала просто на него смотреть. И вот радость, он нашёл что искал. С небольшой улыбкой, собрал все эти листы в стопку, взял в руку и подошёл к двери. Элай уже думал уходить, но что-то не давало ему это сделать. Элай развернулся к Владе, выдохнул и обрадовал её: – Ну ладно, говори, что хотела, у меня есть ещё немного времени… – на выдохе.

– Класс, – радостно вскрикнула Влада: – У меня ноутбук не видит принтер. Я даже не знаю, что и делать. Пыталась со всех сил – не получаеться настроить. Даже уже и экраном к нему поворачивала, а он ни в какую. Поможешь? – держа в руках статьи написаны от руки.

Его умеренное лицо, за пару секунд превратилось в угнетённую гримасу и попыталось показать, весь атавизм, сидящий внутри Элая, к ней. Элай думал, что Влада уже не сможет его удивить – ошибался.

Он даже не думал над этим пошутить. Понимая, что смешно всё равно не будет никому из них: – Фуууух, – он мысленно выругался и сильно выдохнул, – Лааадно, ты завтра тут будешь? – через силу спросил Элай.

– Конечно!

– Я припрусь утра по своим делам и к тебе заскочу. Возьми ноут, я покажу.

– А может просто, сегодня ко мне домой зайдёшь, там всё и сделаешь? – сказала это тише предыдущих своих слов.

Элай задумался. Нет, он не собирался соглашаться. Просто в голове засела мысль о двузначности этого вопроса. Но потом, он вновь припомнил уровень айкью Влады и подумал, что она бы вряд ли сообразила на такое намекнуть.

– Нет. Только завтра, – хотел опять развернуться, но в голову пришла мысль, – Оо… и если тебе не трудно, будь так любезна, если найдешь новости, помеченные для меня. Соберёшь и отдашь мне завтда, добро?

– Конечно. Спасибо тебе большое! – поблагодарила и попыталась обнять его.

Дэриэл стоял спиной к стене, левой рукой держа объявление, а правой в экране смартфона. Слева стояла рыжеволосая девушка и копошилась в кармане, в поисках последней булавки. И внезапно спросила:

– Я так понимаю, ты журналист? – вопрос был проигнорирован, Дэриэл был занят и в процессе, ему показалось, что этот вопрос был задан не ему.

– Ну или хотя бы какой курс? Я понимаю не очень интересно разговаривать с незнакомым человеком. Но мне просто хотелось узнать, что-то новое.

И уже только на третьем предложении, Дэриэл понял, что это обращались к нему. При этом испугавшись, дёрнулся:

– Эмм… Что? – неуверенно, повернув на неё голову.

Прищурившись, она смотрела на него, а потом тихо сказала: – Хм… Есть ли шанс того, что после третьего вопроса, ты мне всё-таки ответишь?

Немного подумав, он выдал: – Шанс всегда есть, – и слабо улыбнулся.

Она сделала тоже самое, в ответ.

– Плохое настроение? – теперь она решила отойти от темы учёбы и спросить о чём-то нейтральном. Довольно банальный вопрос, подумал он. Решив для себя, лучше молча рассмотреть её лицо. Его заинтересовала одна вещь. Лицо этой девушки было с явными эльфийскими очертаниями: глаза зелёные, тёмный макияж на бровях и веках, ярко рыжие волосы, ещё немного виднелись скулы. И самое главное губы, на них была ярко-красная помада. Практически всё время, которое, он потратил на рассмотрение её лица, было сфокусировано на её губах, он был почему-то уверен, что если бы, это была тёмно-красная помада, то её лицо стало бы, в разы красивее. Внезапно, смотря на неё, её губы растянулись и он услышал громкий хохот. Она не выдержала и засмеялась.

– Я всё поняла. Ты на своей волне, не буду задерживать.

Он мельком посмотрел на объявление, которое держал. Поняв, что уходить так, будет не очень и решил реабилитироваться: – Я просто перебирал знакомых, которые знают, где можно найти хорошую, свободную квартиру для съёма, тебе же она нужна.

– Да! А у тебя есть какие-то варианты? – с большим удивлением возгласила она.

– Честно говоря нет, но если что…

– Понятно. Ну хорошо. Кстати, я – Джына.

– Джына? Первый раз слышу о таком имени. Красивое.

– Спасибо, недавно перевелась на третий курс, юридический, а ты?

– Я – Дэриэл, пятый курс, журналистика.

– Выпускной курс, я так понимаю. По тебе и не скажешь. – удивл`нно, но с уважением сказала Джына.

Немного перебив Джыну, зазвонил смартфон Дэриэла. Он извинился и взял трубку. Где с неё начали тревожно вещать: – Дэриэл, ты уже тут?

– Да, щас уже подхожу.

– Давай быстрее, у меня к тебе очень срочное дело!

Трубку сбросили. Он положил в карман смартфон. Потом попрощался с девушкой и направился по своим делам. Подойдя к кабинету главного редактора, и по совместительству его куратора, он тихо постучал. Услышав «входите» – Дэриэл вошёл.

– Ты пришёл. Давай, нам уже пора, – сказал Вениамин Грамм перебирая что-то на столе.

– Нам? Пора? Куда? – нервно переспросил Дэриэл.

– В ресторан «Думафель». На держи, одень, – и бросил ему ещё запечатанную синюю рубашку.

Немного постояв и подумав, Дэриэл пришёл к выводу, что его сегодняшний досуг отменяется напрочь, так как отказать не получиться. После чего сказал:

– А зачем? И рубашку одевать не буду, не хочу, вы меня знаете…

– У меня там дела, а ты едешь со мной, потому как, Ломинову понравилась твоя статья. Ладно можешь не одевать, но рубашка всё равно твоя, считай подарком.

– Я понял, ладно.

– Пошли к моей машине, только она не на парковке, а на другой улице.

– Стоп, а вы привезли Андрею то, что он просил?

– Аа, да, щас… Держи! – Вениамин Грамм передал Дэриэлу, небольшой свёрток леживший в нижнем ящике.

– А вот вам от него, – Дэриэл вручил недавно данную ему суму денег от Андрея, – Я вас догоню, нужно отдать, – Вениамин кивнул.

Дэриэл пошёл к ждущему на входе Андрею. К тому моменту, Элай уже тоже освободился и сидел рядом, тихо беседуя с ним. Идя по коридору, он слышал, как в этом свёртке, что-то пересыпалось с одного края в другой.

– Держи, – подойдя вплотную.

– Оо, отлично, – сказал Андрей и они оба с Элаем поднялись.

– Так, а что там? – интересуясь Дэриэл.

– Та это импортная хрень, – безразлично, – Купил у знакомых Ли… – похрипел горлом, – Грамма. Ну он просил не расскаывать. Та по-правде говоря, ничего нитересного тут нет. Вы лучше скажите… Всё? Вы закончили? Идем домой? – более-менее радостно, ответил Андрей.

– Да! – быстро и резко сказал Элай, – не обратив внимание на пояснения Андрея.

– Нет, я срочно оказался нужен Грамму, – слабо поверив предыдущим словам Андрея.

– Что, опять?

– Да, – сухо процедил Дэриэл.

Остальные переглянулись и пожали плечами. После сказали «Удачи» и пошли на выход. Третий же направился к машине.

Дорогу спустя, приехав к ресторану и войдя в него, Дэриэл восхищённо, про себя, задал вопрос: «Как с такого «гнилого» каркаса, который годами разваливался, можно было построить что-то подобное?».

Ресторан «Думафель», открылся очень недавно, и ещё ровно год назад, Дэриэл со своей старой компанией друзей, лазил на заброшенную постройку, по которой с восхищением идёт теперь.

Этот ресторан, имел три этажа, но размещено само заведение, было лишь на первом и частично на втором. В проекте было занять всю площадь.

Винеамин Олегович, сразу пошёл к лестнице, направляясь на второй этаж. Они быстро прошли по спирало подобной лестнице и вышли на залу.

Великолепная зала, искусственно мраморные стены и пол. В углу приятно, на полтона, играл скрипач. Небольшие столики, стоявшие на большом расстоянии друг от друга, чтобы не мешать никому. И приятный цветовой контраст, чёрных полов и оранжевых колонн. Идя по залу, Дэриэл задал вопрос своему куратору:

– Можно поинтересоваться. На сколько здесь дорого?

Вениамин Олегович обернулся и прищурившись, с задумчивым взглядом сказал: – Слушай, может ты уже и сам всё понял, но всё равно хочу тебя предупредить. Приглашения на такие встречи, не делаются просто так. Он бизнесмен, а ты довольно перспективный журналист, в тебе явно есть потенциал. И он это видит, просто хочу сказать… Не загуби свой талант там, где его очень легко потерять. И да, здесь невероятно дорого, – вздохнул, – Идём, мы уже и так опаздываем.

Как только Вениамин Олегович подошёл к столику, за которым сидели все знакомые для него персоны. И в обратном порядке, не знаком для Дэриэла, кроме одного. Тот самый один вскрикнул:

– Дэриэл! Я даже не сомневался, что ты придёшь.

И сразу же ринулся жать ему руку. В ответ Дэриэл выдал:

– Здравствуйте пан Ломинов. И тоже протянул ему руку.

– Зови меня – Владлэн Фаустович.

– Хорошо, – с улыбкой согласился Дэриэл.

– Слушай, давай немного отойдём. Я хочу с тобой кое-что обсудить, если ты естественно – не против, – тихо сказал он.

Дэриэл задумчиво кивнул. Владлэн же по-дружески улыбнулся и похлопал его по плечу. После положительного ответа, он принялся осматривать зал. Под удобное место для беседы. В зале было много свободных мест, но почему-то, ему ни один столик не приглянулся. И тут же в его голову пришла идея:

– Дэриэл, я знаю место, где не будут мешать нашему разговору, пойдём.

Ломинов повёл его к выходу из залы. Они пошли к дверям, на которых было написано: «Осторожно! Идут строительные работы!». Зайдя в них, Дэриэл почувствовал некую ностальгию. И про себя сказал: «Так вот оно что, всё-таки не до конца доделали, хотя снаружи всё идеально». Комната, в которую они зашли, по размерам была идентичной «Вип» зале, находящийся на втором этаже. Но только, полностью разодранной, обрисованной баллончиками для краски, оббитую до кирпича, грязную, тёмную и в конце концов, как сказал Дэриэл: «Гнилую». Комната эта была, десять на десять метров и имела большую дыру по середине. Раньше эта дыра служила лифтом. Точнее должна была служить, ведь дом так и не достроили. Но в каждом обломке стекла, в каждой поломанной плите, он видел, что-то родное.

Они оба подошли к обрыву, которое ограждали трухлявые перила. Дэриэл знал точные места, где можно было стоять на этом опасном месте и не бояться. Сергей Владлэнович на удивление Дэриэла, тоже.

– Дэриэл, я думаю ты понимаешь, почему, ты тут. Мне очень нравиться, твой подход к работе и я бы хотел предложить ещё, только на постоянной основе. Как ты на это смотришь? – после этого вопроса Владлэн Фаустович, немного осмотрелся, ведь он знал, что все эти комнаты меж собой связаны, и вполне возможно, что кто-то здесь есть.

– В каком смысле на постоянной основе? Вы имеете ввиду регулярные статьи? – уверенно спросил.

Дэриэл всё прекрасно понял, но всё же решил удостовериться, услышав более точную информацию.

– Ну не совсем. Смотри. Когда ты написал о Спавыне и его банке, это была заказная статья. Твоя работа заключалась в том, чтобы правильно подать подтверждённую информацию, вылить её в сеть и непосредственно в массы. Так как у вашей конторы хороший кредит доверия, то все обратили внимание и естественно, правда массово, добралась до людей. Но так может сделать и Спавын или любой другой человек, на кого угодно, естественно если есть какой-нибудь компромат.

В этот момент за тонкими, треснувшими стенами, слышался какой-то звук, похожий на смех. Они оба огляделись по сторонам. Владлэн Фаустович, не хотел менять место дислокации, потому начал говорить ещё тише:

– Если ты согласишься со мной сотрудничать, то от тебя потребуется немногое. Ты продолжишь в том же русле, как и работал. Но одна просьба. Если тебе придёт заказ с конкретными наводками на меня, то ты дашь мне фору. Вместе с той информацией, что тебе предоставили. Мы по-быстрому решаем этот вопрос. И ты выпускаешь статью, где обозреваешь конечный результат, и скорей всего – разрушаешь этот миф. С нашей стороны, всё просто. Для начала – к твоей зарплате, прибавляется ещё один нолик. А там посмотрим…

– Можно вопрос? – кивок собеседника, – Почему я? Зачем вам я?

– Дэри, ты перспективный журналист. Поработаешь так пару лет, подрастёшь и пойдёшь выше. У тебя прекрасное будущие. А посредники нам ни к чему, – Ломинов, хотел окончательно додавить Дэриэла, поэтому не останавливался, – Можешь не спешить, у тебя есть достаточно времени на раздумье. Я пойду за стол, ты тоже подходи. Как раз познакомлю с «интересными» людьми для тебя.

После этих слов Дэриэл окончательно затих, просто смотря в дыру, которая видимо служила, ещё и строительным, мусорным баком. Похлопав ещё раз Дэриэла по плечу, Владлэн Фаустович ушёл. Оставив Дэриэла на едине.

Он думал и старался прийти хоть к какому-то решению, но в голове крутилось, много лишних мыслей, например: «Что сказали бы на это друзья? Элай в частности…» или «Почему представляя такие разговоры в голове, отказаться от них, не составляет труда? А на деле же… Стоп. Я просто был обескуражен таким предложением. И не мог никак быстро ответить. Разные же люди бывают, кто-то быстро всё решает, а кому-то нужно всё обдумать. Эм… А что я, собственно, собрался обдумывать? Ещё раз стоп! А я бы точно ответил, так как задумывал? Ведь для меня существует лишь один ответ, для него, окончательный и бесповоротный. Ведь так, Дэриэл?».

И опять он услышал чей-то хохот и сбился с мысли. На этот раз, смех был уже очень близко к нему. В паре метров. Развернувшись, Дэриэл увидел выходящих из залы, пять человек. Возрастом с него. Троих девушек и двух парней, старшекурсники с его университета, разных факультетов, праздновавшие начало нового учебного года, во время которого, они ходить, и тем более учиться, скорее не будут.

Но Дэриэл на счёт личности этих людей, точно бы не сказал, так как, его мозг редко запоминал такого рода персон. Поэтому, он не обратил внимания и постарался абстрагироваться и вернуться в размышления, нависшей на него ситуации. И тут же Дэриэла, кто-то похлопал по плечу, он уже даже немного испугался. Что возможно Владлэн Фаустович вернулся за ответом. Но его зрение, показало, что это не так. К нему подошла Алёна Крапова, одна из тех трёх девушек. Все же остальные пошли, в глубь дальше, чтоб никто не видел их. Она подошла к нему, только потому, что Дэриэл, был старше её и в них она видела, какой-то интерес. Алёна была пьяна, но на ногах стояла более-менее неплохо, хотя моментами её кидало в разные стороны.

– Вау! У тебя тут тоже столик заказан? – громко спросила она.

Дэриэл не мог точно вспомнить кто это: – Вроде того, – сухо ответил, стараясь максимально быстро выпроводить её из возникшего диалога.

– Только здесь как-то не очень, поза вчера, в другом ресторане было лучше, ну конечно и заплатили мы в два раза больше, – продолжая, – Ты же тоже был… Ну с нами. Или когда это было? Точно, вчера же. На хате.

Услышав для себя интересную информацию, Дэриэл повернулся к ней лицом, но из-за запаха никотина, тут же развернулся назад. Решив, что узнать всю нужную ему информацию, можно и так.

– Да, был. А что?

– Значит был. Я просто слабо помню, – она.

– А не помнишь, что там было с Элиасом? – старался Дэриэл выпытать то, что сам забыл.

– С кем? Аа… Что-то крутиться в голове, но вспоминать не хочется. Вчера перебрала немного. Сама не помню, как очутилась в Марка. Нужно будет узнать у него. Я ещё помню, как мы дальше поехали на… – без остановки рассказывала Алёна.

После слов о том, что «они» куда-то поехали, Дэриэл уже не слушал, а думал, как её отшить, а может просто уйти за столик. Но она даже не думала останавливаться, а продолжала вещать: – Мне это напомнило, как мы две недели назад, по городу ночью ездили. Там так же, пол остановки снесли капотом. И почему они делают остановки такими не прочными? – Дэриэл не собирался отвечать и после пяти секундной паузы, она продолжила, – Потом ещё в парк поехали. А не, это не тогда было… Вроде раньше. Или всё-таки… – Дэриэл закатил глаза и хотел демонстративно уйти в зал, как вдруг, – Кстати, не зря ты перестал общаться с Вуурыным. Он оказался таким дебилом.

Он снова развернулся к ней лицом, только на этот раз, ему было плевать на запах: – Та, а я и не переста… Стоп… Ты о чём? Ты видела Диму? Когда?

– А ты не знаешь? В парке. Давай расскажу… Мы одногруппники и всё началось с того, как нас собрала кураторша. Дима с нею и другими там что-то обсуждали про выпускные экзамены. Я не вникала, общалась там с подругами. Ну завышала я тон, и что? Ему видите ли, это не понравилось. Я его послала. А он, слышишь, чуть руку на меня не поднял. На следующий день ему позвонили и сказали, что ему срочно нужно приехать и извиниться, иначе… И что ты думаешь? Он не приехал. Поэтому увидев его в парке, Марк не сдержался и скажем так, «объяснил» ему, – Дэриэл стал таращить на неё глаза, чего она не видела, – Там ещё кто-то был с ним, ему тоже, по-моему, досталось. Сам виноват, нашёл за кого заступаться.

Услышав это, Клынков со всех сил задержал дыхание и старался не слушать, что она говорит. Но она продолжала: – И как ему теперь, лучше? Просто извинился бы и всё. И да, кстати. Если что, это между нами. Хорошо?

У Дэриэла начали трястись руки, подкашиваться ноги, болеть голова. Он не мог дальше слушать её. У него начался приступ. Это Дэриэл понимал ясно, так как писал статью, о чём-то подобном. Но вот, что это за приступ, он не мог понять, откуда это. Немочь стоять дальше, он захотел просто уйти – неважно куда. Сердце сильно забилось, за тем участилось дыхание. Его глаза наполнились слезами, он начал вспоминать давнего друга Диму и в этот момент всё же смог вспомнить, что было написано на той роковой табличке у входа в университет. Да и весь тот случай, засевший в его голове.

«Не садитесь на среднюю лавочку, она в аварийном состоянии. Ремонтные работы уже ведутся!». Сразу после того, как текст был прочитан, он увидел впереди, как на него «летит» Ми́лан. Точнее на второе, свободное место, около него. Но на такой скорости, что Дэриэл уже предвидел, как Ми́лан зацепит и его тоже.

Так и получилось. Как только Ми́лан приземлился, в мгновение, скамейка тут же серьёзно хрустнула. Они с Дэриэлом успели только переглянуться, как уже рухнули на мраморную поверхность у входа в университет. С Ми́ланом ничего не случилось, после того как он упал, а вот с Дэриэлом была бы беда. Он сидел, прям посередине и скорей всего, сел бы на железный, острый прут, служивший третьей ножкой лавочке. Который, не понятно каким образом – обломился. И находился в таком состоянии, всё лето. Но всё же Дима успел вовремя подхватить Дэриэла за руку.

После этого, они убедились, что с каждым всё в порядке, осматривая друг друга, на наличие колотых ран и дико рассмеялись. Конечно, под аплодисменты Жени с Климом и под огромный хохот Димы с остальными там случайными свидетелями.

Сейчас же Дэриэл смотрел на двери, как на святой источник, к которому дойти – цель всей жизни. Увидев, как он немощно трусится и пытается идти, Алёна спросила: – Ты куда?

И тоже попыталась развернуться. Но изначальное место, на котором она стояла, было не стабильное. Это место, на которое в течении пяти лет, лилась вода и падали камни из-за явного выпирания. Никто из посетителей в здравом уме, не решался настолько подходить к обрыву. Это одно из мест, которое было решено не оштукатуривать, а просто срезать, когда будут делать уже грузовой лифт.

И вот довольно худая девушка, просто вставь слегка не на то место, подколола под собой кусок бетона. Куски повалились вниз. И её, как и полагается, из-за этой неровной поверхности потянуло на дно, под перилами. Она, в свою очередь из-за опьянения, не успела ухватиться за перила, но успела удержаться за кусок железного прута. Её ноги свешивались на этаж ниже, которые моментально были разодраны, так же, как и платье об такие же пруты. Обе туфли упали вниз. Одной рукой она ударилась, но из-за болевого шока, она не почувствовала ничего. Алёна практически не успела понять, что произошло. Но инстинкт самосохранения, всё понял за неё. Держась одной рукой за закрученный прут, с которого ссыпалась ржавчина, в слезах и невероятном страхе, она крикнула: – Помоги!

Не услышав падающий бетон, но услышав крик. Дэриэл развернулся и увидел её. За всё это время, он не сдвинулся ни на метр. Хотя по ощущениям Дэриэла, он прошёл пустыню. Эту «картину», Дэриэл осматривал ровно одну пятую секунды. И что-то в нём «щёлк!». Его кулаки сжались, глаза покрылись красной пеленой. Он больше не чувствовал ни страха, ни боли, ни горечи. Просто – «ярость!». Его тело налилось адреналином, он перестал себя контролировать. Дэриэл сделал один точный удар. Ногой прямо в лоб. Глаза Алёны лезли из орбит, когда она увидела носок кроссовка, приближающегося к её лицу. Из-за рывка тела закрученный прут разодрал ей руку, за который она так сильно держалась. Она отлетела от обрыва на метр и улетела в темноту. Летя она ́хотела, что-то крикнуть, но не смогла. Это все длилось максимум четыре секунды. Но Дэриэл, за это время, ментально постарел на лет пять. Через мгновение, рассудок вернулся к нему и он понял, что всё это было на самом деле. К нему тут же вернулись те самые ощущения, что были до этого, только усилились, в раз пять. Он не мог осознать всего, что сделал. Не мог нормально мыслить, он хотел, чтоб сейчас, кто-то вышел и всё ему логично разложил. Объяснил, что он нормальный, это просто мир его обманывает и он, к этому всему не причастен. Но такого не случилось. И Дэриэл просто инстинктивно крикнул: – Помогите!

Он не слышал своего голоса, оба уха заложило, как после простуды. Но крикнул, он очень громко. Этот крик услышали многие. Те самые друзья Алёны, они уже шли на зов. Многие стоявшие за дверью, общаясь там. Та даже Ломинов, который заговорился и так и не дошёл к своему столику. Но вот только, кому просил помочь Дэриэл? Алёне? Каким образом, можно помочь человеку, с головы которой, торчит два железных прута. Единственный возможный и логичный вариант, это то, что он звал на помощь себе.

– Интерлюдия 1 -

Сводки по столице за неделю: смертей в автокатастрофе – 17; смертей домашнего насилия – детской/взрослой, 13/8; смертей по неосторожности – 5; уличных смертей – 20; смертей политиков – 1; смертей журналистов – 2; самоубийств – 22;

Уголовных дел, заведённых после этих происшествий: 9.

*Примечание: с каждой новой неделей, мне всё больше казалось, что нужно добавить новый критерий, «смерти на мосту», имеется ввиду Лыманьськ, так что вот: смертей на мосту (самоубийств) – 10.

*Новость, не требуемая за собой никаких комментариев: власти заявили, что в следующем году, на окраине города будет торжественно открыта новая тюрьма, так как старые уже забиты дополна. И в дальнейшем, новые тюрьмы будут появляться в республике каждую четверть года.

Я тут недавно «столкнулся» с одной довольно интересной мыслью. Которая не даёт мне покоя уже третий день. Вы когда-нибудь задумывались, на сколько высока точка "кипения" у людей? Хорошая пища для размышлений, я считаю.

На сколько у тех людей, которые ходят по одной улице, живут в одной квартире, работают с тобой или учатся – «железная», нервная система. Долго ли они будут молчать и терпеть тот ужас, который твориться вокруг. Смотря на то, как на их глазах издеваются над каким-нибудь животным, избивают человека, как кто-нибудь ведёт себя открыто по-хамски или пренебрежительно по отношению к окружающим, ну и в конце концов – нарушает закон. Естественно у каждого человека, это по-разному: кто-то никогда не молчит, кому-то нужно время чтобы решится, а кто-то всю жизнь терпит.

К чему это я. Сегодня мне хотелось бы навести пример одного знакомого нам всем человека. Как мне кажется, если проследить за этим персоналием, по его жизненным поступкам, то можна увидеть истинную натуру человека. И звать его – Анатолий Григорович Ламель.

Многие знакомы с его историей, но не многие знают её полностью. Это очень поучительная история. И так, Анатолий является частным предпринимателем, а наиболее его знают, на широко известной улице Дэлиле. Он начал этим заниматься, ещё где-то десять лет назад. Тогда, он взял и рискнул открыть свой магазин. Не многим в то время повезло, большинство прогорели. Он был из тех, которые пошли на риск ради мечты, а рисковать ему было чем. У него не было детей, пневмония забрала у него жену. А позже инсульт, забрал у него ещё и сестру. И так вышло, что он был практически единственным кандидатом, его родной брат отказался, чтобы растить, четырёхлетнюю дочь сестры, иначе её заберут в детский дом. Так что, жизнь обещала быть трудной.

Но Анатолий знал формулу успеха: делай то, что просят люди и не старайся навязать им то, чего они не понимают. И всё. Со временем его дело было успешнее любого, кого он знал. По рассказам, в то время, это было чуть ли не сказка, так как людей достаточно, а конкуренции практически нет и цена приемлемая для тех времён. Анатолий был своим человеком, к которому можно было прийти и сделать любой заказ, если такого нет в ассортименте. В то время успешных фирм и прочего, можно было на пальцах пересчитать и это при том, что власть поощряла средний бизнес, естественно только словами.

Время шло и бизнес стал брать больших оборотов, и супермаркет «Ламель», над именем которого Анатолий долго не думал, уже представлял собой сеть. В город переселялись люди с провинций и естественно конкуренция разрасталась.

И позже начали появляться люди, как и везде в наших городах, которые стали подбирать, всё под себя.

А именно, речь о определённом человеке, по имени, Алексей Сильвэстрович Спавын. Большого масштаба бизнесмен. Ему принадлежит «Вак» банк. Мастодонт в своём роде. Который в течении семи лет, всё больше и больше «врастает» в наш город.

И вот эти две персоны, в один момент стали врагами. Естественно агрессором был Спавын. Сразу расскажу, что это есть за человек, если вы не в курсе. Алексей Спавын, по моему скромному мнению, является абсолютно аморальным человеком. Который не боялся ничего, делая то, что ему хотелось. Из года в год, а в последний особенно, он пытался закрыть всё больше и больше предприятий, после отобрать у них землю, не важно каким способом, и построить там, либо свой банк, либо вести тот же бизнес, но под другим названием. А о его махинациях с властью, на тему защиты прав вкладчиков банка и ежегодном получении нескольких миллиардов в свой карман, я и говорить даже не буду.

Он не трогал только тех, кто отдавал хорошенькую сумму за свою независимость, проще говоря – платил дань. Сделать с ним что-то, было очень тяжело. Потому что, в основном, он нападал на маленькие предприятия, делал всё тихо, и через неделю, уже об этом все забывали, идя в банк, на месте которого ещё недавно, было всеми любимое кафе.

Так вот, проблемы Анатолия Ламеля, начались где-то полгода назад, когда в городе, уже не осталось тех, кто не был бизнес другом Спавыну, естественно кроме больших предприятий. И вот что произошло. Сначала, как представил Ламель, в своём заявление в прокуратуру, были присланы ему домой предложение, о продаже его сети. Довольно хорошие, но не интересные ему, по его словам. После ожидаемого отказа, как заявил Анатолий Григорович, пошли уже угрозы. Сначала это были звонки, ему и его племяннице. А после уже начались серьёзные проблемы. Например, в его магазины, были специально подосланы люди, которые всё громили и убегали. Связаны ли эти люди с властью? Определенно, ведь никакого криминального преследования за ними не было. И ещё многое другое, узнать о котором, можно порыскав в интернете.

И на сколько, я знаю, Анатолий подал в суд на Спавына. Я не помню, когда будет слушание. Да и в принципе – не в этом дело. Поговорить я хочу, вот о чём. Все поголовно считают, что негодяй Спавын. И я тоже, согласен с этим. Но всё же, хочу вам показать эту ситуацию с немного другой стороны.

Начнём с того, что Спавын, начал этим заниматься, ещё очень давно. Как пример, он закрыл один сахарный завод, года три назад назад, чтобы тем самым повысить уровень безработицы и понизить уровень зарплат. Но это длинная история, где в том числе фигурировали интересы конкурентного завода, принадлежащий соратнику последнего, Сэвастинскому, но сейчас не об этом. И всё это время, как ни странно, Анатолий с Алексеем – сотрудничал! Я лично помню, эти пресловутые бонусы, в виде денег, попадающих на карточку банка, после покупки в магазине. И ещё кучу разных интересных скидок и удобств. И вы можете сказать – «Ну все ошибаются!». Но, не в этом случае! Когда существовал, ещё один, довольно крупный банк «Белый», которого уже нет, то его владелец, тоже был в тесных, дружественных узах с «Ламелем». И в день, как его начал притеснять Спавын, то наш любимый Анатолий Григорович, быстро открестился от него. Мол, в бизнесе – нет друзей. Хотя его просили, я бы даже сказал умоляли помочь продуктивной коллаборацией и пиар помощью, так как это был его единственный крупный бизнес-партнёр.

И вот мы подошли к концу истории. Когда Анатолий Ламель, понял, что и его скоро прикроют, то, он естественно начал «трубить во все концы». Начал публично высказываться. Говорить, что мол, какой это беспредел. Говоря, какая же «гнида», этот Спавын, что ничего такого, от него, он даже не ожидал. Прося о помощи у всех, у кого только можно.

Вы, конечно, зададите мне вопрос: «И что теперь его нельзя простить? Может он одумался». Нет, можно. Но только после того, как Анатолий покаеться и признает ошибки, а до этого, он ничем не отличаеться от Спавына.

И вот. Вы случайно не видите в нём, плюющего на чужие проблемы, не видя никого другого, кроме себя, ну или проще говоря – лицемера? Который, не заслужил помощи. Почему-то мне, именно так и кажется. Поэтому лично я, желаю Анатолию Григоровичу, скорейшего поглощения Спавыным и его партнёрами, а в дальнейшем – банкротства.

Парень с ноутбуком |15.08|

– Глава 2 -

Всё что случилось с Дэриэлом, это конечно печально, да и то, что в последствии с ним случиться оставляло желать ему лучшего, ведь понятно, что для него это только начало. Но хотел бы сразу сказать, что всё это началось отнюдь не с того первого сентябрьского утра, а держало корни, ещё как минимум с прошлого года. Это было трудно тогда понять, ведь и круг друзей был иной и интересы, даже юмор между собой отличался, да и в прочем мало кто обращал на это должного внимания. А процесс уже был необратим. Всё меняется и становиться другим.

Улица Дэлила, находилась в полу часе езды от центра города. Как и сегодня, так и год назад, она славилась своими, заброшенными зданиями, домами, плюс ко всему, многочисленными свалками и прочего. Много горожан утверждает, что за год, столица Феера преобразилась и вместе с ней Дэлила. Так вот, поговорим о прошлом году:

– Клим! – крикнул Дима, увидев в расстоянии в пятидесяти метров своего друга.

Клим ничего не услышал, слушая музыку в наушниках.

– Алё! – Дима продолжал рвать глотку.

Снова никакого эффекта, это не принесло. И Дима решил подойти. В десяти метрах, Клим его заметил и снял наушники.

– Почему прогуливаешь?

– Я? В отличие от тебя, я был сегодня – на всех парах, – немного с гордостью сказал Клим.

– Эмм… Во-первых, это не важно! А во-вторых, почему трубку не берёшь? Мы собрались прогуляться, ты с нами?

– Да, только нужно кое с чем закончить, – немного невнятно сказал Клим.

– Не понял, ты чем здесь занимаешься?

– Короче… – понизил голос и с запинкой, бегая глазами, – Неделю назад, я нашёл в нашем парке – совёнка. Ну и решил себе оставить. Родители естественно – против. Ну после некоторых разговоров, мы решили, что если никто не захочет забрать её, в течении недели, то – она моя. Мы дали объявление на сайте. В течении недели – было тихо. Но вот в последний день, произошёл звонок. Они назначили встречу, здесь. И вот я стою и не знаю, что делать, – Дима сильно удивился.

– Что правда? Сова? Она щас с тобой?

– Да, смотри.

Клим приоткрыл курточку. Совёнок лежал во внутреннем кармане. Он ровно помещался там и по его лицу было понятно, что ему там нравится. После соприкосновения совёнка с холодным воздухом, зашедшим в следствии раскрытия куртки, он засопел и начал сворачиваться клубочком. Дима успел разглядеть цвет перьев, напоминающую серый хлеб и Клим сразу же закрыл куртку. Что бы не разбудить его.

– Невероятно. Имя уже дал?

– Нет. Я рассматривал вариант, что мне придётся отдать её. А дав имя, мне бы было тяжело это сделать.

– А почему она спит? Аа… День же, конечно, – ответил себе, на свой же вопрос, – Так, а в чём проблема? Просто возьми и скажи – нет.

– Та просто неправильно, мы с родителями договорились же. Они мне поверили, даже со мной не пошли, доверяют ведь. А я…

– Чувак. Это – сова! А не собака. С нею проблем не должно быть… – сказал, вообще не разбираясь в вопросе.

Его перебила девушка, которая незаметно для них, подошла. Обернувшись, они увидели её, на вид ей было около шестнадцати лет, одета по-осеннему: курточка с капюшоном, тёплые Джинсы и такие же тёплые кроссовки. Волосы чёрные, глаза карие, без макияжа.

– Я не ошиблась, это вы дали объявление? Мне женщина сказала, что будет парень в зелёной куртке, ждать у этого места, – немного стесняясь, тихо сказала.

Они оба были в зелёных куртках. Поэтому после быстрого переглядывания между собой, Дима выдал: – Вы не ошиблись.

– Отлично. Значит, это вы отдаёте совёнка в добрые руки?

Клим пристально наблюдал за происходящим и даже был немного под впечатлением.

– Да, а что? – безразлично спросил Дима.

– Когда можно будет его забрать, сегодня или завтра?

Дима прищурив глаза, вдоль и поперёк осмотрел её и окончательно сказал:

– Тебе не отдам.

– Как? Почему? – нервно и в недоумении, произнесла девушка.

– Без комментариев. Мои решения обсуждению не подлежат, – сказав немного с лишним пафосом.

Клим не знал, что и делать, его это очень рассмешило, и он боялся, что это будет выглядеть, как насмешка, поэтому принял решение, просто отвернуться. Дима простился с девушкой, и они ушли. А она развернулась и пошла домой.

Отойдя на насколько десятков метров от неё, Клим выдал: – Блинн, спасибо тебе! Я ни за что не смог бы это сделать, хотя это конечно и не правильно.

– Та забей, если ты хочешь сову, то я думаю, ты имеешь на это право. Так как назовёшь то?

– Хм…ну, так как это девочка… как тебе имя…Вера?

Дима сразу понял, причину выбора именно этого имени, но не стал на этом зацикливаться.

– Как? Вер… – слегка затих, – Ааа… ну нормально. Понял. Ну, а что? Неплохо. Ладно, пошли, а то Дэриэл уже три сообщения кинул.

– Пошли, – радостно сказал Клим, поглаживая сову внутри куртки.

Они встретились около старой, детской площадки. На ржавом заборе сидел Ми́лан и что-то высматривал, в открытом, канализационном люке, по среди дороги. Дэриэл стоял слева от него и порядка десяти минут настраивал свой старый фитнесс браслет, который уже отказывался показывать время. А Женя, немного в сторонке, в голос, обсуждал глубину этого же люка. Но после того, как Ми́лан поднялся, увидев Диму и Клима, он подал им сигнал и вслед за ним, Дэриэл и Женя – замолчали и пошли им на встречу.

– Почему так долго? – спросил Дэриэл.

– Спасали Веру, – смеясь ответил Дима.

– Кого? – Ми́лан, Женя и Дэриэл, спросили в унисон.

– Да вот… – и Клим снова раскрыл куртку.

– Это что? Маленькая сова? – радостно спросил Женя.

– Да, нашёл случайно.

– Ну в принципе прикольно. Ладно, уберай её, а то у меня щас будет передозировка «милоты», – сказал Ми́лан.

– Я думаю нам нужно куда-то выдвигаться, – спрятав совёнка, сказал Клим.

– Да, только что делать будем? – очевидно спросил Дэриэл.

– Может в Ламель? Возьмём по бутылочке, – предложил Ми́лан.

– Ну тогда только мне что-то лёгкое и только одну, – Клим не дожидаясь ответа.

– Это точно нет. Мне сегодня к маме идти. Хочу быть трезвым, – Женя возрозил.

– Ну, тогда есть у кого-то ещё идеи? – поинтересовался Дэриэл.

Дима, развернулся. Осматривая местность, он заострил внимание на доме через дорогу и тихо ответил:

– Есть, но сразу говорю – план говно, – все сразу посмотрели, на него и поняли, о чём он говорит.

– Подходит, – ответил Ми́лан за всех.

И впятером они направились, через дорогу, в трёхэтажное, недостроенное, здание. Состоявшее просто из каркаса. Это был один из «музеев» отмывания денег. Которое «сотворил» текущий губернатор города. Ещё три года назад. Когда кинул дольщиков на квартиры. А сейчас его выкупил один из руководителей сети ресторанов «Думафель» и вскоре там начнут идти роботы по строительству.

– Вы кстати не видели, кто в этом году с новеньких прибыл? Я почему-то не видел ещё никого, – спросил Дэриэл, войдя в здание и решив задать тему для обсуждения.

– Надеюсь в этом году, придёт нормальный новенький. А не как в позапрошлом, – поддержал Дима.

– А кто пришёл в позапрошлом? – стараясь вспомнить, начало второго курса, спросил Женя.

– Ты! – смеясь, ответил Дима и все рассмеялись, включая Женю.

Они прошли по ступеням первого этажа, поднялись на второй и остановились, чтобы рассмотреть, что за полгода здесь изменилось. Разбитые бутылки, обломки разных вещей, мусор. Повсюду использованные шприцы. По подсчётам Ми́лана, их количество составляло тридцать четыре штуки. Что уже было меньше, чем обычно оставляют тут местные после пятницы.

– Как думаете, здесь когда-нибудь будет что-то или здание просто снесут? – спросил Женя и повернулся за ответом к Дэриэлу.

– Нет, оно так и останется притоном, – Ми́лан опередил Дэриэла.

– Да ну нееет. Когда-то тут, что-то да будет. Говорят, что его уже кто-то выкупил, только не помню кто.

Перебил Дэриэл: – У них ничего не получиться, я не верю, что здесь в принципе, возможно что-то обустроить. Вы видите эти стены? А эта лифтовая шахта, там к краю страшно подходить, обвалиться может в любую секунду.

Ми́лан, решил проверить его слова, бросив поднятый кусок кирпича, в выступ на краю этой самой шахты. И ничего не произошло, кусок кирпича ударился и отлетел. Навесная плита осталась в прежнем положении и ни разу не пошатнулась.

– Ну вот видишь, ты слишком утрируешь, – выдал Ми́лан.

На это Дэриэл закивал, в стиле «ну посмотрим».

Дальше они пошли поднематься по ступенькам. На третьем этаже, они подошли к стене и начали лезть в маленький проход. Созданный погодой, на протяжении трёх лет.

Они все были среднего телосложения и много места не занимали, да и одежда у них была довольно лёгкая. В основном на всех были одеты куртки и джинсы с кроссовками. Только Ми́лан был в ботинках. В остальном они отличались, лишь цветом одежды.

На пол пути Дима остановился и потянул за собой тех, кто шёл перед ним.

– Стоп, – тихо сказал Дима, – Слышите? Мы здесь не одни.

Дэриэл вслушался и сказал: – Да. Похоже на то, – немного заглянул за угол, посмотрел на них, – По-моему мы их не знаем, – и кивнул.

– Так почему, мы тут стоим? Давайте узнаем, – решительно сказал Ми́лан. И пошёл на голос. За ним в ногу направились остальные.

Обойдя стену, ограждающую от лифтовой шахты, он направил свой взор, на сидящих, на пол-этажа ниже, двух парней. Общались они громко, о чём конкретно, было не разобрать, но похоже о каких-то деньгах. Осмотрев ситуацию, Ми́лан крикнул: – Оо! Ну чё, как сидится? – громко и агресивно.

Услышав это, они заткнулись, быстро спрятали какой-то свёрток, а что-то другое выбросили из рук вниз на первый этаж, став презрительно на него смотреть. Ми́лан подошёл к концу плиты, смотря на них и ожидая какого-нибудь ответа. Дэриэл вышел немного вперёд, но остановился, просто наблюдая. Женя, Клим и Дима – смотрели на сие разными взглядами, но в каждом, можно было рассмотреть заинтересованность.

Первый, взял с пола в руки пустую бутылку и не зная, что делать, начал смотреть Ми́лану в глаза. Ми́лан же, переключил свой взгляд на второго, который осматривал ступени, и скорей всего искал пути отхода.

Молчание прервал первый, не понимая, что происходит: – И что теперь? – надеясь, что всё закончиться мирно..

Как только Ми́лан услышал это, он моментально прыгнул на него с высоты, не полных трёх метров. И тут же сбросил его на такую же высоту вниз. А тот за это время, успел лишь сильнее взяться за бутылку, с которой и полетел вниз. Второй, имея лучшую реакцию, просто убежал по лестнице. Никто за ним не гнался. После этого, Ми́лан сел на плиту, на нагретое место и свесил ноги. Лёжа внизу, оставшейся старался подняться на ноги и не порезаться о стекло от разбитой бутылки. Он ничего себе не повредил, приземление было довольно хорошее. Лишь скорей всего измазал всю спину в грязи. Пока первый стряхивал с колен осколки, Ми́лан смотрел на него, абсолютно пустым взглядом. Тот поднялся, убедившись, что пострадала только одежда и поняв, что друг ушёл, он со всей силы крикнул: – Зачем?! Ты кто? Я тебя даже не знаю!

Ми́лан ухмыльнулся и принялся вставать, но тот испугавшись, начал убегать. Бежал он медленно, из-за хромоты. Ми́лан проследил за ним взглядом и вернулся к друзьям. Два из которых ошарашенно вылупили зрачки.

– И что это было? – Дима выразил своё недовольство, – Что они сделали?

– Перестань, – резко ответил Ми́лан.

– Перестать? – тут уже подключился Клим, – Зачем ты это делаешь?

Ми́лан уже хотел ответить, но его перебил Женя. Смотря в пол, он произнёс:

– А я с ним согласен. Если он этого не будет делать – то никто этого не сделает. Всем наплевать.

Остальные замолчали, Дима и Клим посмотрели на Дэриэла. Он стоял себе тихо и ничего не говорил. После того, как тот ощутил на себе их взгляды – просто развёл руками. Они уже обсуждали такие моменты. Но это ни к чему не приводило. Наступила тишина. Женя поднял голову. И попытался разрядить обстановку. У него плохо получалось, но любил пытаться.

– А я вам рассказывал, как сдавал экзамен по биомеханики, в прошлом году?

Все удивлённо посмотрели на него, ещё не успев «погасить» в себе размышление по поводу ситуации несколькими минутами назад, все кроме Ми́лана. Последний нашёл себе удобное местечко на толстой плите и сел на неё. После махнул рукой остальным, чтобы присаживались. И попросил Женю, рассказывать. Клим с Димой просто смотрели, как остальные садятся.

– Короче. Это было в тот день, под конец года, как ты Дима покрасил инструменты в трудовом классе, в красный цвет…

Дима перебил Женю щелчком пальцев:

– Он никогда этого не забудет. Тот день войдёт в историю! – с восхищением.

Все припомнили этот момент, как слышали крики Александра Михайловича из кабинета, третьего этажа. После, улыбнувшись кивнули. Клим, расстегнулся и проверил, спит ли сова, она лежала в той же самой позе, какую наблюдал перед этим. Затем застегнулся, продолжив слушать.

– Всё-таки, Дима, пожалел ты его тогда. Я же предлагал свою помощь и идеи. И говорил, что он быстро отдерёт всю краску. Нужно было закрашивать его двери к хуям. Или, как вариант, закрасить металличесские станки, – Ми́лан.

– Я же не вредитель. Он просто должен был понять, что ведёт себя как придурок. Чё опаздывает постоянно? Сто раз с ним говорили. Не доходит.

Все одобрительно, тихо сказали «да», а Ми́лан добавил: – И не дойдёт, пока не получит по полной. Пока не поймёт, что есть люди, не согласны с его поведением. Которые готовы на действия, – Дима, услышав это от Ми́лана, опустил глаза, в которых ясно виднелось не согласие.

– Посмотрим. Ещё только начало года. Может он изменился.

– Люди, как он, так просто не меняються. Разве не понятно? – пауза, – Дим, пора становиться серьёзней, – Ми́лан.

– Да нафига мне твоя серьёзность? Я не просто понимал, что он всё вымыет. А и расчитывал на это. И в первую очередь, я делал это ради того, чтобы посмеяться, а не причинить вред. Ведь в итоге получилось весело? – все улыбнувшись закивали.

– Ладно, стоп. Хватит спорить. Теперь я, – продолжил Женя, – Тогда произошёл, довольно интересный случай. Пришёл я на экзамен, вместе его сдавали три группы, примерно девяносто человек. Я спокойно зашёл и сел, – Женя вздохнул, – Перед взятием билетов, преподаватель, минут десять сидел на месте и просто наблюдал. Потом резко и с улыбкой встал, произнеся фразу: «Ну что господа хорошие, кому три?! Сдаём зачётки!».

– И начался хаос, – Женя продолжал, – Все побежали класть эту книжецу. Мне естественно, эта тройка нафиг не нужна, я наизусть этот предмет знал.

– Подожди, – перебил Дэриэл, – Биомеханика? А это не тот препод, которого уволили недавно? – Женя слегка задумался, но ответил Ми́лан.

– И да и нет, – Ми́лан говорил зная достоверно, – Сам ушёл. Он долго выступал против подрядчика, который поставлял университету ежегодный запас не качественных канцтоваров. А в итоге оказалось, что там как всегда отмыв и все, что было редкостью, в доле. В итоге терпеть это он не стал, – пока говорили Клим с Димой тоже тихо присели на эту большую и немного грязную плиту.

– Так вот, – снова говорил Женя, – На месте осталось трое человек: я, девушка какая-то и мой одногруппник. Все заново расселись и препод произвёл на меня неизгладимое впечатление. Подойдя к окну со словами: «ТОГДА ТАКИЕ ИНЖЕНЕРЫ НАМ НАХЕР НЕ НУЖНЫ» и выбросил зачётки в «свободный» полёт, в лужи после дождя с третьего этажа.

Все с удивлением посмотрели на Женю и начали смеяться. Затянулось это на минуты две, а потом ещё минут пять обсуждали этот случай.

– Стоп! Причём здесь это?! Зачем ты мне это рассказываешь? – грозно обратилась женщина к Дэриэлу.

– Как причём? – недоумевая, – Вы же сами спросили меня, о том, насколько часто и с кем, я бываю в этом ресторане? Так вот, последний раз я был там год назад, когда он ещё не был построен, – нервно, смотря ей в глаза, ответил Дэриэл, перед этим рассказывая прошлогодную историю.

Это был небольшой кабинет местного отделения полиции. Он сидел за столом, напротив него стояла следователька. Довольно привлекательная женщина, двадцати семи лет. Волосы строго чёрные, минимум макияжа. И такая же строгая форма. Составление протокола длилось, около получаса. Всё время, Дэриэл не мог осознать, что сделал. Он сидел на стуле и вспоминал, что произошло три часа назад. Пытаясь как-то «уложить», это в свою голову. Параллельно отвечая на вопросы, как главный свидетель, а возможно подозреваемый. Ещё у него тряслись руки, но держал он их под столом, чтобы не давать лишних поводов следовательке.

– Ладно, хорошо. Но ты так и не ответил. Как это произошло?

– Я ответил, – расширил глаза, – Она стала слишком близко к обрыву и… – она перебила.

– Почему ты не предупредил? Она была пьяна, но ты…

Дэриэл сам не заметил, как с первой секунду начал врать о главном и дальше не сошёл с этой дороги не на секунду.

– Я этого не заметил. И вообще я не… – понял, что может сказать слишком грубо, остановился и медленно вздохнул, – Я был занят своими делами, я даже на неё внимания не обратил. А когда она закричала… Я уже, не успевал.

– Что ты там делал? – Марина видела, что арматура на уступе была погнута скорей всего из-за тяжести тела и была не уверена, что это убийство, но всё же выполняла свою работу.

– Просто вышел подышать свежим воздухом, – и потёр правой рукой оба глаза.

– По правилам безопасности – туда нельзя было выходить!

– Я знаю! – не смог сдержаться Дэриэл и громко крикнул, – Но мне захотелось отдышаться.

– От чего?

Следователь Марина Кирд, старалась уже раскачать Дэриэла. В обычный день, он бы спокойно мог выкрутиться и рассказать удобный для него вариант ситуации, но этот день, явно не входил в его простые будни. Дэриэл опять почувствовал небольшой приступ, на почве давление на него. Только, приступ отличался, от того, что уже был. Ему казалось, что его вот-вот вырвет. Но это лишь казалось.

– Я повторю. От чего отдышаться? На входе сказали, что ты пришёл за пол часа до инцидента, – Марина всё предложение, сказала очень медленно и плавно.

Так как считала, что «контакт» найден. Дэриэл сидел, и смотрел на протокол, стараясь подавить приступ. Его уже не так интересовало то, что ему говорят.

И внезапно в кабинет вбежали, двое людей. Вторая следователька, Маргарита Фарвара и отец Дэриэла – Олег Клынков.

Дэриэл радостно удивился, но не подал виду, просто поднял глаза.

– Вы кто? – спросила Марина, в момент, когда отец направлялся уже к Дэриэлу.

– Я его отец и я пришёл за ним, – сказал, даже не смотря кому он это отвечает.

Марина начала выгонять второго, крича что, она ещё не закончила. Но Олег Клынков, быстро оборвал дискуссию тремя предложениями: – Я в курсе, всего! У вас есть доказательства? Если да, то садите его в тюрьму, – Марина Кирд, на вопрос, ничего внятного не могла сказать, – Значит, я его забираю. Ему нужен отдых, – и решительно закончил.

Марина хотела попытаться возразить, но Маргарита, сзади начала кивать и молча просить прекратить коллегу стоять на своём.

Отец и сын вышли. После чего Маргарита подошла к Марине и произнесла:

– Ты что делаешь? Почему кидаешься на них? У нас нет доказательств.

Марина Кидр, удивлённо посмотрела на вторую и произнесла: – Это наш единственные свидетель и подозреваемый!

– И что?! – гневно возразила Маргарита, – Ты что забыла сколько у нас ещё похожих дел, где как раз свидетелей полно, как и подозреваемых? Занимайся ими. Всё в порядке очереди.

– И что дальше по этому делу? Пока стоп? Нужно дествовать по гарячим следам! Сдесь явно что-то не сходиться.

Маргарита была по опытнее и знала, что в таких случаях, нужно делать стратегические ходы, ведь сейчас вокруг них «сплошной тонкий лёд». Поэтому, как минимум знала, какие варианты действий у них есть: – Не сходиться… Как будто в первый раз… Пока работаем по стандартной процедуре. Ты съездишь к её родителям. Адресс я скинула. Может что-то узнаешь. А я вместо того, чтобы кидаться на людей. Официально вызову этого парня завтра сюда и посмотрю сама, – Марина слушала и молчала.

– … Поняла… – десять секунд в раздумываниях, – Хорошо. Подожди… а если окажеться, что семья погибшей имеет какие-то связи? Нам не влетит за слабую активность? Его дочь мертва. А мы отпустили возможно единственного подозреваемого. Или ты считаешь, что это полностью несчастный случай и родители это спокойно примут? По-твоему, её отец на это закроет глаза? Что у неё за семья? Кто они?

– Успокойся. У неё заурядная семья. Ничего серьёзного. Так, что пока не будет сигнала сверху – без самодеятельности. Без явных доказательств – сидим ровно. И занимаемся самоубийцами Лыманьська. Сегодня, кстати, там ещё выловили одно тело.

И замолчали на минуту. Потом Маргарита попросила Марину сесть на стул, сама при этом тоже нашла себе место, достала пачку сигарет и передала одну другой. Они закурили.

Марина сидела молча, вдыхая никотин и старалась придумать какой-нибудь вариант. Через минуту, за которую она уже успела выкурить сигарету, Маргарита достала ещё три и положила их на стол. Взяла одну в губы, подожгла и произнесла: – Всё. У тебя есть чем заняться. Поэтому надеюсь на тебя.

Марина молча согласилась, тоже ввиду большого стажа второй и доверившись человеку, который не раз уже спасал её из немногочисленных провальных ситуаций: – А я ещё раз съежу в ресторан и всё там пересмотрю. Может что-то упустили.

– А что с телом? Нашли что-нибудь?

Ответ последовал моментально: – Предварительный осмотр – ничего не показал. И я бы уже не назвала это телом… – и втянула в себя четверть сигареты, – Завтра будут результаты, – засунув полупустую пачку себе в карман брюк, Маргарита поднялась и направилась к выходу.

– Подожди… Ты так и не ответила… Ты считаешь это несчастным случаем? – она остановилась, развернулась и сказала что-то банальное.

У Маргариты Фарвары и так было много работы, поэтому она не сильно зацикливалась на этом инциденте, её больше заботили другие, более масштабные происшествия, происодящие параллельно. Что и подумала Мария.

Дэриэл с отцом, вышли с территории участка. И остановились. Олег Клынков развернулся к сыну лицом и посмотрел ему в глаза. Дэриэл ждал вопросов. Но отец продолжал молчать. Тогда Дэриэл не выдержал и начал первый: – Я… – его перебил отец.

– Не надо. Мне уже всё рассказали. Главное помни – всё будет нормально. Это несчастный случай. Ты ни в чём не виноват, – он говорил это тихо и спокойно, – Сейчас тебе нужно прийти домой, принять душ и лечь спать. Может выпить какого-нибудь алкоголя из коллекции, если ещё что-то осталось, чтоб лучше уснуть. Только маме не говори.

– …хорошо… – его всего трясло, – Я так понял, тебе нужно бежать… – сказал с интересом.

– Да. У меня пациенты.

– Ну… ничего страшного… Я дойду сам, ты не беспокойся.

– Точно? Я хотел вызвать такси, – отец Дэриэла с тревогой спросил.

– Точно, мне уже лучше. Намного лучше. А идти тут минут двадцать.

– Ну смотри… Если что, звони мне по любому поводу. Понял?

– Да…

– И это… мама уже в курсе… места себе не находила… Сначала хотела сама за тобой ехать, ну я её успокоил. Так, что она сейчас дома, ждёт тебя. И ещё… – Дэриэл поднял на него голову, – Я её попросил, чтобы лишних вопросов не задавала.

– Принял… спасибо, – говорил, почти всё время смотря в пол.

Они где-то с полминуты ещё постояли, смотря друг на друга и обнялись на прощание. Это продолжалось секунд семь, после чего, начали расходится, в разные стороны.

– И да, – Олег развернулся и сказал, – Приходи на днях в больницу, если будет желание конечно.

Дэриэл посмотрел, улыбнулся, кивнул. И они разошлись.

Он шёл по алее и «перегонял» в голове всё то, что с ним случилось за последние десять часов. Он старался детально вспомнить, момент ещё в ресторане сразу после, как к нему, все сбежались, что-то начали кричать, спрашивать, дергать его за плечи. Как стоял и смотрел на всех с выпученными глазами. Некоторые из них рыдали и не могли в это поверить. Другие судорожно вызывали скорую. Третье смотрели на него и были уверены, что вина лежит на нём, но таких было, меньше всех. В свою очередь Вениамин Грамм, сразу отведя убрал его с чужих глаз и всячески старался привести Дэриэла в чувство купив ему пару энергетиков, которые Дэриэл, в последствии не захотел пить.

И тут, сбив его с мысли, ему на встречу выехала с левого поворота, красная машина с чёрными дисками. Она показалась Дэриэлу очень знакомой. А через секунду вообще узнал её. Скорость езды умеренная, что и дало возможность ему поприветствовать её так, как делает он это всегда. На переднем сидении, можно было заметить мужчину и женщину. Как только они начали сравниваться, Дэриэл демонстративно вынул руку из кармана и уверенно показал в лобовое стекло фигуру из трёх пальцев. В этот момент водитель, увидел жест, потому как резко добавил газу. Они встретились холодными взяглядами.

И всё. Машина уехала, а он продолжил идти. Он проходил квартал за кварталом. На улице уже было темно и холодно. Шёл одиннадцатый час. На улице ни одной души. Большинство магазинов было уже закрыто. Дэриэл никогда не видел, настолько угнетающую ночь. Или ему просто так казалось.

Он даже не заметил, как случайно пришёл к его знакомому месту, где они с друзьями вместе время от времени, собирались. Оно находилось снова в заброшенном доме. Он представлял собой, двухэтажный домик на углу улицы. Прежние хозяева, давно переехали и никто за ним не следил. Все возможные входы были заблокированы, чтоб никто не залез. Но на верху, была не плохого размера – терраса. Через неё-то, вместе с Женей, Ми́ланом, Климом и Димой – Дэриэл и входил в дом. Они выломали сверху двери и залазили во внутрь. Никто не понимал, зачем туда идти. Так как можно было спокойно посидеть в кафе или где-то ещё, где за это тебе не пришлось бы отвечать перед законом. Но после первого посещения, никто не задавался больше этим вопросом.

Подойдя к нему, он понял, что пришёл машинально. И сразу вспомнился момент, как шесть лет назад, выйдя погулять, он сам того не осознавая, пришёл к школе в субботу.

– Но это был другой случай, – сказал он тихо, – В школу я ходил девять лет, а сюда раз… десять, максимум. Как так-то? – и взглянул на часы, – Я сюда шёл двадцать две минуты?! Мда… Теперь ещё и назад идти столько же… Пфф…

Поразмыслив пару секунд, без тревоги внутри, Дэриэл решил немного задержаться здесь. С его стороны это было совершенно не рационально, но ему хотелось отдышаться и посидеть в тишине. Ведь дома, по его мнению, скорей всего это не удастся.

Дэриэл быстро, с прыжка и подтягивания – залез на дерево. И спрыгнул на террасу. Они всегда так делали. Приземлившись на четвереньки, он почувствовал сильный холод. И сразу запрыгал. Потом сел на небольшой, старый, зелёный пуфик. Удивительно, но из-за дождя и прочих невзгод, он не был грязным. Потом подтащил его к краю и сел над обрывом. Чтобы лучше видеть улицу.

Дэриэл высматривал людей, чтобы его не смогли заметить. В кармане, завибрировал смартфон. Он с трудом, вытянул его. Из-за холодных рук. И увидел сообщение, от Элиаса. Дэриэл с интересом начал читать: «Привет. Я видел, что ты звонил. Не мог ответить. Просто скажу, что у меня проблемы. Никому не говори и не спрашивай. Завтра всё расскажу, лично».

Дэриэл раз пять перечитал это и нервно рассмеялся, кивая головой. Он смеялся громко, видя, что улица пустая и его не слышат. Этот смех, никто бы не посчитал обычным. В нём слышалось, что-то странное.

Через секунду, Дэриэл услышал, где-то сзади шаги. Он хотел развернуться, но не успел. Его тело почувствовало толчок в сторону обрыва. Порогов на террасе не было. Адреналин нарастал. Он постарался удержаться за что-то, и в секунду это уже не нужно было. Чьи-то руки держали его за живот и тянули обратно. Он снова сел на пуфик. Слева к нему подошла испуганная, та самая рыжеволосая девушка, которую он видел сегодня в корпусе своего факультета. Она тут же ему начала, что-то быстро объяснять. Но он, не успел ещё отдышаться, и был как будто в вакууме. Дэриэл смотрел на неё, и не мог понять, что она говорит.

– Стоп! – она замолчала, – Подожди секунду, – он вздохнул, – Теперь говори…

– Извини, – ей ели удавалось не кричать говоря ему это, из-за емоций пережитых только что, – Я не хотела, чтобы ты упал. Я просто услышала чей-то смех, вышла, увидела знакомую одежду и решила немного напугать, ради шутки. Ещё раз – извини, – и с одышкой затихла.

– Ничего, – Дэриэл переводя дух, от испуга, – Главное, что всё в порядке. А что ты здесь делаешь?

– Ты у меня спрашиваешь? Это ты, что тут делаешь? – удивлённо.

– Ну… Подожди… В смысле?

– Ну ты помнишь, что мне нужно было жильё? И вот… – Дэриэл её перебил.

– Ты здесь живёшь?! – с огромным удивлением вскрикнул.

– Нееет. Пока нет. Этот дом мне отец купил. Точнее ему его подарили наши соседи в Дъеврессе. Они уехали и не собираются сюда возвращаться, так что им он вообще не нужен. И на мою просьбу, они согласились, даже рады были. А пока сейчас живу в общаге. Хочу, здесь сделать ремонт и перебраться в этот. И вот в свободное время, думаю приходить сюда и наводить порядок. И мебели докупить кстати тоже нужно. А вот ты, что здесь делаешь?

– Ааахренеть, быстро же ты решила свой вопрос, буквально за вечер…

– Сама не ожидала. Отец позвонил сообщить и уже через три часа я была сдесь.

– А я… это… – он увёл взгляд, – Мы с друзьями впятером, раньше собирались здесь. Нет, ты не подумай, ничего плохого не делали, никакого вандализма. Просто приходили посидеть. И вот я решил, так же просто прийти посидеть. Как в старые, добрые… Но если ты против, то я…

– Да сиди если хочешь. Я здесь тоже пока только гость. Документы ещё никто же не переоформлял. Так, что меня, как и тебя, могут поймать.

Она подтянула второй пуфик и тоже села, рядом с ним.

– Это ты почистила обшивку пуфиков?

– Та просто по вытирала, решила на время оставить, но потом всё равно выброшу.

– Ну тут я с тобой согласен.

– Ну, а ты? Доделал свои дела, на которые ты так спешил? – с позитивом.

Дэриэл закашлялся, так как уже немного стал забывать, что случилось сегодня. Но ему напомнили: – Да, – сухо ответил Дэриэл.

– Что, всё так плохо? – немного с иронией ответила Джына.

Дэриэл серьёзно кивнул. С напоминанием, вернулись воспоминания о том, что пора уже идти домой. На часах было полдвенадцатого.

– Мне уже пора, – удручённо сказал, – Желаю тебе удачи. Я думаю, у тебя всё получиться. И если будет время, буду приходить – помогать. Я этот дом, уже, как свой родной знаю. Можно?

– Конечно. Буду только рада. Я сюда прихожу в шесть часов. Заходи в это время. А работы тут много, – радостно и с благодарностью.

– А пока ты в той старой общаге живёшь? – с ужасом и выпученными глазами, кивнула она, – А как тебя туда пустят в такое время?

– Пустят никуда не денутся… – улыбнулась.

– Да? Ну хорошо.

Она привстала и её рыжие волосы, попали ей на глаза, Джына стала их поправлять за ухо и второпях сказала: – Да и можешь тех друзей захватить, сколько их там четверо? Если, конечно, захотят. Я так понимаю, они тоже хорошо знают этот дом, – в шутку сказала она и немного улыбнулась.

Дэриэл развернулся к ней и удручённо ухмыльнулся: – Вряд ли они придут, – и розвернулся обратно.

– Почему?

Он молчал пять секунд. Джына решила начать смеяться, подумав, что это опять тот утренний «прикол» повторяется и Дэриэл опять перестал отвечать на её вопросы. В свою очередь Дэриэл молчал, не зная, что сказать. Но в конечном итоге, решил сказать правду.

– Они не смогут, – Джына не ожидая ответа, подняла с интересом на него глаза, – Потому что, двое из них, переехали от сюда – навсегда. Третий, как я сегодня узнал, с недавних пор – имеет инвалидность, умственную, а последний – вскрыл себе вены – больше полу года назад. Так что, причины у них веские.

Джына стояла в ступоре. Её волосы опять попали ей на глаза и один из них, они даже закрыли полностью. Но она не могла поправить их. А просто смотрела с открытым ртом. Дэриэл подумал, что зря наверно это сказал. Но не хотелось врать. И стоял к ней спиной, боясь развернуться.

Он понял, что на сегодня его – хватит. Поэтому, он тихо попрощался. На что, она ему смогла ответить, лишь тихоньким писком за спиной и лёгким кивком в его сторону. Дэриэл спустился с террасы по дереву и пошёл домой.

– Глава 3 -

Андрей сидел за столом и высчитывал площадь пустого места на своей террасе в тетради, как услышал, что за его спиной началось какое-то движение. Он развернулся и увидел, как с его двуспальной кровати, ещё немного сонная, поднялась девушка. Как только она поняла, что находиться голой – резко легла назад и укрылась одеялом. Андрей улыбнулся и развернулся, доставая с кармана смартфон для того, чтобы посчитать количество метров квадратных. Она в свою очередь удивлённо произнесла: – Привет… Андрей. Правильно ведь?

Он легко кивнул и тихонько ответил: – Да. Что ничего не помнишь? – спокойно продолжил диалог.

– Да вроде помню. Просто смазано. Подожди, – она резко приподнялась, но забыв, что всё ещё находиться голой, снова зарылась под одеяло, – Ты ведь был сильнее пьян, чем я. А выглядишь как будто вообще не пил.

– Пф. Сровняла… Годы тренировок – дают о себе знать, – возвышенно и шутя.

В свою очередь, она немного улыбнулась и начала поправлять свои светлые волосы. Пытаясь их руками расчесать. И спускала все запутавшиеся через левое плечё, попутно осматривая комнату. В ней было довольно темно, но достаточно света, чтобы всё осмотреть. Обоев не было, вместо них виднелись красиво лакированные кирпичи и бетонные полы, но выкрашенные в сиреневый цвет. Ничего особенного подумала она.

За окном было тоже темно и это сподвигло её на вопрос: – А сколько сейчас времени?

– Четыре утра.

– Ого, а почему ты так рано встал?

– Как проснулся, так и встал.

Он продолжал высчитывать, но уже перевернул лист и писал совсем другие данные. Сидя в зелёном халате, до колен. Под ним были только Джинсы на голое тело.

– Хм. Интересно, – она немного приоткрылась, так как под одеялом было довольно жарко, – Стесняюсь спросить… А где моя одежда? Просто я её здесь не наблюдаю, – смутившись поинтересовалась.

– Долго же ты стеснялась, на твоём месте все остальные этот вопрос считают заглавным, – он радостно чёлкнул пальцами, после вычисления последнего результата и положил тетрадку, – Насколько я помню, твоя одежда в прихожей. Ты же её снимала с себя, забыла?

Она немного задумалась и произнесла: – Точно. Как-то вылетело из… – и не договорила.

Андрей достал из ящика свёрток из бумаги и начал его осматривать.

– А чем ты занимаешься?

– А какая разница? Я думал ты сейчас уйдёшь. Во всяком случае другие, всё так поступали.

– Ну почему? Мне здесь нравится.

– А мне – нет, – сухо ответил.

– Тебе не нравиться у себя дома? Почему? Здесь уютно.

Он с удивлением развернулся посмотреть на неё. Увидев это, она резко прикрыла своё тело. От скорости натягивания на себя одеяла, оно перетянулось с нижней части тела на верхнюю. Из-за чего ноги были полностью оголены, но она этого не заметила, скорей всего из-за большого обилия тепла в доме. Поэтому на голени правой ноги, он заметил у неё тату, на что ночью не обратил внимание. От пятки до колена, чёрным цветом были набиты разной толщины и длины векторы.

Андрей счёл забавной эту выходку: – Хэх. Я тебя умоляю. Если бы я не насмотрелся на тебя голой ночью, то вряд ли бы вот так спокойно сидел спиной к тебе.

Вскоре Андрей опять принялся рассматривать свёрток, запечатанный в кучу слоев бежевой бумаги. Она немного поразмыслила над его словами, но всё же не захотела раскрываться.

– Если не хочешь идти самой искать прихожую. Тогда вон в шкафу, висит ещё один халат, – последние слова Андрей произнёс с облегчением, ведь он нашёл, как размотать свёрток, чтобы не рвать или резать обёртку.

Она, немного подумав, встала и быстро одела точно такой же халат, как у Андрея. Подошла к нему вплотную сзади и начала наблюдать за ним. Андрей почуял это, но виду не подавал, ждал, когда она что-то скажет. Но это продолжалось больше минуты и он не выдержал:

– Сядь, – она села слева от него, – Ты что-то хочешь от меня или как?

– А, что ты мне предлагаешь? В четыре утра – автобусы не ездят. Плюс, там ещё дождь недавно прошёл, – она заглянула в окно, – А у тебя мне нравиться, если ты меня конечно не выгоняешь.

Он посмотрел на неё, долго всматривался и выдал: – Сиди. Только недолго. Хм. Тогда мне наверно будет удобнее называть тебя по имени. Доброе утро – Сабрина.

Она радостно улыбнулась и кивнула. Андрей продолжил разворачивать. Сабрина увидела на свёртке вчерашнюю дату и спросила.

– Сегодня уже второе? – он угукнул, – Нужно не забыть и сходить сегодня на выборы губернатора.

– Ну вообще выборы будут 25-го, у тебя устаревшая информация. Их перенесли, если ты не в курсе. А почему это тебе интересно, редко слышу, чтобы мои ровесники интересовались политикой?

– А тебе нравится состояние нашего города? Мне лично – нет. И наш старый губернатор – этому поспособствовал. Поэтому я хочу, чтобы в этот раз выбрали нормального человека, – гордо выдала.

– Хм. А за прошлыми выборами, ты тоже следила? – уже с большим интересом спросил и полностью развернулся к ней телом.

– Нет, там же ничего интересного тогда не было. Все продажные. Смысла – ноль.

– И чем же эти выборы интересней предыдущих? – саркастично улыбнулся.

– Кандидатами, – произнесла с очевидным тоном.

– Насколько я знаю, там только два кандидата: Спавын и Ломинов.

– Ну да, – Андрей посмотрел на неё с недоумением.

– Ну и за кого ты собралась отдать свой голос? И почему, если можно?

– Конечно за Ломинова. По нему сразу видно, реформатор. Он уже не раз заявлял о своих планах на искоренение коррупции. А коррупция – это главная «болезнь» нашего города. Да и уже, как неотъемлемая часть нашей жизни. Я считаю Ломинова, достойным кандидатом.

– Да ладно, – немного громко и с иронией, – И как же ты это поняла? – Андрей сооброзил, что разговор будет очень интересный и положил свёрток в нижний ящик стола, потом приподнялся и улыбнулся в предвкушении ответа.

– Всё просто. Ты следил за его предвыборной кампанией? – Андрей смотрел ей в глаза и улыбчиво молчал, – Я уверенна, что нет. А зря.

– Предвыборная компания говоришь… А ты хоть знаешь кто он? Ну или чем занимался до этого?

– Это не столь важно, – невзрачно ответила.

– Да ну? А вот я считаю по другому. Я ещё понял, если бы ты предпочла Спавына, как кандидата. Он хоть и мразь, но со своими обязанностями депутата справлялся. Взять даже детское футбольное поле. Через три квартала отсюда. Сделал за свои деньги, даже политической рекламы не делал, на удивление. Да делал для своих детей, но ходить туда могут все. А от того, я слышу только популистские лозунги. Если это тебе интересно… – Андрей продержал небольшую паузу, – То, я могу рассказать немного того, что сам узнал про него, – Сабрина надменно скрестила руки на груди и демонстративно удобно уселась на стул, став внимательно его слушать.

– И так. Я так понял за него все идут, из-за того, что он вроде как – из народа. Вернее, он так говорит. Верно? Типа рвётся за справедливостью, – Сабрина медленно кивнула, – Просто, как правило, в наших реалиях, «с народа» это синоним не професионализма и популизма. А это ещё хуже, чем то, что предлагает олигарх Спавын, – Сабрина нахмурилась, но продолжила слушать.

– Проблема твоего кандидата, по моему мнению, только не удивляйся, состоит в его нищенском детстве. Сейчас поясню. Владлэн Ломинов родился в этом городе и вырос в наших реалиях. Эти улицы, дома, школы, больницы – он всё это пережил на себе. Владлэн ненамного старше нас, и я знаю место, где он жил всё своё детство. Которое напрямую повлияло на его политическую жизнь. И со временем, наблюдая за ним, мои догадки только подтверждаются.

– Начнём с биографии. У него, всё, как и у всех – началось с роддома. Большинство женщин нашего города – рожает в старых, затасканных корпусах. И его мать не была исключением, так как родила в нашей третьей родовой. Потом он пошёл в детский сад. Ситуация та же самая. Старые, разваливающиеся детские сады, ещё вдобавок нужно кучу денег отдать за то, чтоб твоему ребенку нашли место хотя бы где-то. Рос во дворе, где вокруг одни гаражи. Если не знаешь, он вырос на Дэлиле. А все мы знаем старую-добрую, Дэлиловскую «гаражную» культуру. А в то время, его родители работали на местном сахарном заводе. Там платили минималку, чтоб ты понимала. Владлэн родился в семье, где ни на что не хватало денег. И это я не выдумал. Если не веришь, послушай его интервью. Он говорил, что денег хватало только на еду и необходимые вещи. При том, что оба родителя работали не покладая рук.

– Потом такая же школа, с разделением детей, по категориям платежеспособности их родителей. Затем он поступает в универ. В наш центрально-республиканский. Довольно престижное заведеие. Шатко-валко, но поступает. На бесплатное обучение, ввиду того, что родители заставляли учиться в школе, и это хорошо. Позже, во время студенческих годов, смотрит, как его одногруппники ходят по дорогим клубам, катаются на таких же машинах, гуляют с лучшими одногруппницами. Он же в свою очередь – не мог содержать таких, плюс жил в общаге. Я уже не говорю о простых, брендовых девайсах, ну и так далее. После успешного завершения универа, он устроился на работу и батрачил там двадцать четыре на семь – восемь мать его лет, – начинает смеяться, – Ааа… Администратором «Вак» банка, ахах… Главой этого банка, был уже Спавын.

– Это я знаю, – хмуро прокомментировала.

Отсмеявшись: – Хорошо, идём тогда дальше. Параллельно с этим, смотрел в офисе на своего зажравшегося шефа. Там все такие, начиная с всем известного Фылоейовича, заканчивая Норужнынской. А те только и тратят деньги из откатов на квартиры, машины, дорогие рестораны и тд. Если не веришь, в и-нэте есть несколько расследований по поводу них, можешь посмотреть в закрытых группах. В их схемах в принципе мог участвовать даже и Владлэн, он тоже имел доступ к пару счетам, но это не доказано.

– Дальше, он не получил возможности подняться к их уровню их же путём. И через годами нажитые знакомства, поручившись с местными элитами и их деньгами, с простым и понятным лозунгом пошёл в политику. Стараясь протиснуться хотя бы в областные депутаты, подвинув собой какую-то часть либеральной или хотя бы оппозиционной партии. Чтобы усесться у «кормушки».

– У него не получается. На сколько я помню, он набрал прошлый раз только три процента. И тут ему приходиться идти во все тяжкие, решив высунуть свою кандидатуру в губернаторы. Хотя казалось бы, какой смысл? После чего в кратчайшие сроки у него находятся, – Андрей начинает загибать пальцы, – Огроменные бюджеты на свой пиар, которых раньше не было. Сразу много СМИ начинают о нём говорить. Множество старых конкурентов с радостью встают в его ряды, дальше его резко перестают душить компроматами и простыми погромами его предвыборных штабов. Ну и так далее. Как по мне это явное свидетельство прямого сговора с городскими олигархами. Хотя бы как минимум с Сэвастинским, он на свои телевизионные каналы пускает лишь своих и тех, кто ему хорошо платит. А Владлэн только на его каналах, за прошлую неделю был восемь раз, – Сабрина продолжала угрюмо слушать.

– А дальше почувствовав силу, он начал сотрясать кулаком в воздухе, – Андрей комично спародировал ситуацию, подняв кулак, – и зазывать всех на митинги, его поддерживает народ, какой-то процент, ведь он говорит то, что все хотят услышать. А так и было. Но по факту, Ломинов не сделал ничего с того, что говорил. Сколько он выиграл тендеров? Десять? Пятнадцать? Ни единого, в нужной степени, не воплотил в жизнь. Хотя средства были и есть. И наказания за это он тоже не понёс. Ведь если его сразу не взяли за жабры, значит дальше точно не возьмут. Значит он отдаёт хороший процент. Или возьмём, например, он обещал восстановить архитектуру на Дэфугельском. На этот проект, в его собственный фонд, ему пожертвовали около полутора миллиона гривен, простые люди. И что? Он хоть что-то сделал? – по всей видимости она хотела что-то сказать, но делала это очень медленно.

– Я тебе отвечу – нет! А схема там простая, выделяют из бюджета суму и просто отчитываются. Дальше закупается левые строй материалы, делается на скорую руку и специально выходит не качественная работа, чтобы через год повторить. Остальные деньги «пилятся» на тех, кто организовывал и тех, кто давал из бюджета. А причины не качественной работы списывают на погодные условия или что-то другое. А потом уже пофиг на недовольства нескольких. Главное, что все остальные, которые живут подальше от этого сооружения, думают, что дело сделано, ведь по телевизору так сказали. Рейтинг кандидата растёт, да и деньги уже пошли куда нужно. И это лишь малая часть того, что они проворачивают.

– И вот когда он придёт к власти и увидит НАСТОЯЩИЕ деньги, то окончательно сойдёт с ума. Ведь в его жизни такого никогда не было. Даже если у него когда-нибудь и были хорошие намерения – их уже нет, к сожалению, конечно. А если кто-то говорит, что ему мешают олигархи, то это полный бред. Потому, как если бы между ними была борьба, Ломинова бы просто убили, как это обычно бывает, а не мешали в разрешении на реконструкцию какого-то там дома культуры. Это всё галимые отмазки. Его изменило окружение. И если честно, я не осуждаю его. Ведь как по-другому вести себя этому человеку, если всю жизнь, он ничего не видел. Не в коррупции наша «болезнь». Коррупция – это лишь симптом. Реальная болезнь в том, что мы голодные, ущемлённые и вечно на всех злые.

Андрей закончил и затих. Сабрина молчала и обдумывала услышанное. Первый на секунду забыл куда дел свёрток и уже начал воспроизводить последовательность своих действий за последние двадцать минут, в голове, как она сбила его с мысли: – То есть ты считаешь, что эти выборы ничего не изменят? Вне зависимости от их исхода, – на это Андрей лишь ухмыльнулся, – Я поняла. Ну хорошо, а тогда, как нам бороться с коррупцией? У нас что, остаётся единственный вариант, это подорвать Главную Верфь? – место где сидят основные госслужащие, – Чтобы снести основных чиновников и политиков, а также им подобных для прекращения воровства? И тогда у нас станет всё в порядке и мы заживем счастливо?

– Ты думаешь, коррупция это всего лишь взятки, а берут их лишь чиновники?! – возмутился он.

– А как ещё?

– Пфффф, а разве мы ничего не воруем? В данном случае, воровство равноценно коррупции. Все те, кто критикует верхи за коррупцию, делают всё в точности у себя в окружении, мало того, они поощряют это между собой. Несмотря на свой достаток, в юности, я много где поработал. В офисе, в лёгкой и тяжёлой промышленности, строительстве, фабриках, торговле – везде все воруют. Это невозможно! Уносят в карманах канцелярию, еду, стройматериалы, инструменты, гвозди, соль, листы А4, а про деньги я вообще молчу. Несли разными способами, в трусах, под майкой, под шапкой, в секретных карманах сумок и даже под стельками обуви! – резко из грубого и монотоного, перешёл в смеющийся стиль, – Но все при этом не считаю себя ворами, они исключительно честные люди. Они всего-на-всего берут то, как они считают, что государство им не доплатило. А если подсчитать количество вынесенного даже по гривне в день за год и умножить на количество работников, а на заводах их плюс-минус две тысячи работает, выходит неплохая сума, почти в миллион. И это ещё взято по минимуму, а многие куда больше выносят. Это минус фирме, просто на ровном месте, вот и считай, каждая ли фирма может себе позволить такие потери или ей легче закрыться после таких инцидентов, – в Андрея много поэтому поводу накипело соображений, но всё же, он нашёл, где остановиться и перевести дух, давая второй, период для возражения и вопроса.

– Тут я с тобой согласна, да на местах, у людей просыпается жилка клептомана, вынося всё, что плохо прикручено, но делают они это лишь на тех работах, где знают, кто у них начальник или руководство, точнее на сколько это хороший или плохой человек. А между собой ведут себя по большей части солидарно и, наверное, даже по-людски…

– По-людски?! – он вскрикнул, – Ты уверена в своих словах?! – Сабрина была уже не уверена, – Сейчас я расскажу, – вторая уже не посмела возражать и перебивать его, а просто тихо стала опять ожидать долгого рассказа, – Год назад. Мы, и ещё десяток людей, тогдашние участники движения и фонда «Зелёный клин», решили за свои деньги восстановить былую красоту нашего местного парка, который уже года три представлял из себя помойку, а ночью так вообще притон. Движение, конечно, имело под собой другие цели, но в этом мы с участниками, были едины. Если у нас есть лишние деньги в фонде, которые нацелено собирались для помощи людям, можно их освоить. И улучшить жизнь сами для себя, ведь это было бы крутым местом для отдыха.

– Ну вот мы и приступили. Закупили всего что только можно: клумбы, фонарные столбы, беседки, две детских площадки с разнообразными видами качелей и прочего, бордюры, ограду парка, арку для входа, да даже мангалы установили в десяти местах с лавочками. Был ещё проведён опрос, как лучше всё установить, что дальше ко входу, а что ближе. Участвовало в этом, народу немеряно. Даже толпа бабушек пришла, следила за установками клумб, нарадоваться они не могли такому приобретению для себя и своего досуга, ну или так они говорили во всяком случае. Короче «бомба», а не парк, – Сабрина кивнула, так как слышала об этом, но в то же время, она знала, что конкретно сейчас, парк таким не остался, – И тут же, на следующее утро, вовремя установки тех же клумб, началось самое интересное… Землю под них отгрузили и на неё потихоньку начали налетать те же бабки. Подходили и с вёдрами уносили её к себе домой. Мы это заметили и указали им на это, сначала по-доброму. Но в ответ слышали лишь «Ой, бабушке ведь нужно как-то помидорчики выращивать, а то им так не долго осталось», – кривляясь, цитировал он, – Но поняв, что ничего таким образом они не поймут, мы начали напрямую объяснять, что нельзя брать общее себе домой, ведь это для всех и сейчас они фактически являются ворами и не отличаются от тех, которые и сделали вот такое с парком в прошлом. В ответ получили лишь не лицеприятные слова и обвинения в неуважении к старшим. Но всё же они «отлипли» от земли. За второй день мы всё установили. Но к утру, практически три клумбы уже были пусты. Обидно стало, конечно, но на этих трёх, цветов ещё не было, да и землю ещё должны были подвести. Короче списали на неадекватность некоторых бабушек, на которых нам тут же указали, те, кто видел сие действо, но почему-то не помешали им. Ну ладно думаю, бывает. На следующий день уже посадили и вновь насыпали земли, как уже через день, когда я там появился, земли вновь не было, только уже на пяти клумбах, а рассады так вообще нигде. Теперь уже тащили все особи женского рода, плюс ко всему и днём. Вновь соседи видели и промолчали. Отвечая по типу: «Ну что же с них взять, бабы ведь». И посмеялись. Ещё через день спёрли качели, болгаркой отпилили ночью. Теперь уже мужики. Об этом мне никто не говорил, но то, что те самые мужики, которые мне перед этим сливали инфу, перестали меня приветствовать, говорило о многом. Потом две беседки выкопали и увезли, это тоже видели, но говорить кто, побоялись. Хотя зря боялись, в полицию заявить я не смог бы, так как собственность эта не стоит не на чьём балансе, только может на совестном, а так пострадавших, вроде, как и нет. Просто хотелось в глаза этим людям взглянуть и всё. Потом ещё одну беседку просто сломали. И в конце если не ошибаюсь ещё украли семь лавочек с мангалами, ну а дальше всё чего там сейчас не хватает, местная гопота растянула тупо на металлом или сломала с перепоя. И вот так, практически за пару месяцев, там уже ничего и не осталось.

– И вот эти люди, как видишь, уже воровали не у плохого начальника, а у своих. А теперь вернёмся слегка назад и я тебе напомню о воровстве чиновников. Эти самые люди, местные, что так резво уносили общее себе домой, встают на более высокие посты и там они делают то, что делали до этого. Откаты, расспилы и всё в этом духе. Вот вам и плохие чиновники, – и начал пародировать, – «А я что, я всего лишь взял немного земли со двора, ну и вчера палку колбасы с работы». Только забыл уточнить, что делает это он каждую неделю. Надоело лицемерие и воровство, в любом виде…

– Ну хорошо, это я понять могу, но объясни тогда, что делать-то?

– Делать? – ухмыльнулся, – Честно? Делай, что хочешь… Мне уже всё равно, я уже опустил руки и не вмешиваюсь в политику. До этого я положил на это дело много времени и надежд и ничего не получил в итоге. Ничего. Ни какого отклика, даже поддержки общества не заметил. Сейчас я продолжаю конечно следить за всем происходящим, но не более. Пусть уже остальные маяться, им есть о чём бояться, а меня власть всё равно не тронет.

После этих слов в комнате воцарилась тишина. Сабрина заметила, что её халат немного раскрылся и она резко затянула его в тугую. Андрей открыл верхний ящик и достал из него коробку. И уже открывал её, как его взволновала незнакомая мелодия из коридора его дома. Сабрина быстро встала и сказала: – Это мой смарт!

Андрей спокойно посмотрел на неё, и посоветовал идти на звук. Она быстро вышла и пошлёпала босыми ногами по плитке. Через десять секунд звук прекратился. Параллельно с этим Андрей вынул из коробки: алюминиевую доску и пластиковую карточку. Помимо этого, в коробке было ещё куча разных вещей, но этого ему было достаточно. Доска уже была в какой-то белой субстанции, точнее порошка. Он быстро отряхнул её и почти всё лишнее легло на стол. В этот момент в комнату вошла Сабрина. В своей одежде, которую она одела в прихожей. Андрей резко к ней повернулся и выдал: – Ты что ещё сдесь?

– Ну да, я же говорила. Рано ещё, – спокойно произнесла она.

Андрей посмотрел в окно и согласился: – Ну ладно.

Она подошла к шкафу и повесила халат обратно. Второй обернулся, закатывая рукава: – Зря назад повесила, – она села на тоже место и удивлённо посмотрела, – Его нужно уже кидать в стирку, – и через пару секунд, чтобы полностью объяснить ход своих мыслей – добавил, – В делах гигиены, я полностью и бесповоротно категоричен.

Сабрина немного обижено на него посмотрела и быстрым движением, поправила лифчик и волосы одновременно. Поудобней уселась на стуле и вытянув смартфон из кармана, начала смотреть последние не принятые сообщения. Через секунду фыркнула и громким голосом спросила:

– Ну вот у тебя тоже так… – он посмотрел на неё, – Как только уехала куда-нибудь, сразу же куча сообщений и звонков от мамы с вопросами на тему: как у меня дела; как я себя чувствую; сколько я планирую тут находиться; и вообще – побыстрей езжай домой! А как только приезжаю, тут же возникает претензия по поводу того, что я через чур много сижу дома. Потом постоянные соры и мне опять приходиться идти куда-то чтобы не срываться.

Андрей снова остановился. Через секунду откинулся на стуле и смотрел ей в глаза. Априори он не любил вести подобные диалоги, с кем бы это ни было, но сегодня для него это было даже забавно, отвечать на такие вопросы.

– Так, всё просто. Это потому, что ты тоже задолбиваешь свою мать, – в этот момент Сабрина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Андрей ей помешал, следующей фразой, – Но проходит время и она опять хочет тебя увидеть. Я не буду внедряться в ваши взаимоотношения и ситуацию в семье. Но у тебя тоже есть свои капризы, как у ребёнка. Я просто скажу то, что скорей всего лежит на поверхности и возможно является корнем проблемы… Возможно, мать родила тебя рано, – тут она согласилась виде кивка, – И ты фактически, хоть и сама на это не влияла, но забрала её молодость. Такое бывает повсеместно. И это могло вылиться в некую агрессию, хотя скорей всего она тебя любит. Да виновата она сама, но срывается на тебе. Так это и происходит, всё от семьи. Проблема семьи в её нынешнем виде. А если бы в похожих случаях, мама видела ребёнка не каждый день, а чередовать с родителями – папа, мама. То я думаю, что мы бы могли рассчитывать на устранение большинства проблем взаимоотношений.

– Подожди, я тебе задала простой вопрос, а ты сразу предлагаешь моим родителям развестись?! – злостно спросила Сабрина.

– Если бы вопрос был простой, ты бы решила его и без меня. И да, конечно, развод – это всегда плохо, но можно посмотреть на это, с другой стороны.

– С какой?! – с таким же грубым тоном снова спросила.

Андрей понял, что сказал слишком резко. И начал медленно объяснять свою мысль: – Когда родители в разводе, происходит конкурсная основа, каждый из них старается для ребенка на полную, потому что он хочет выставить себя в лучшем свете. Отец, как и мать, стараются больше провести с ребёнком время, они хотят по максимуму отпечататься в его жизни, потому что понимают, после того как он вырастит, то времени уже не будет.

Сабрина начала возражать, но Андрей захотел всё же договорить и остановил её жестами рук: – Концепция брака заключается в том, чтобы видеть человека каждый день. В любом случае это лицо тебе надоест, это работает, как в социальном смысле, так и в искусстве. Если тебя давать одно и тоже, то ты этим перенасытишься и оно тебя начнёт злить. А семья обязывает тебя в этом. И этим отягощает обстановку. Из-за этого в семье появляются микроконфликты. Хотя в принципе, в чём проблема? Зачем ругаться на пустом месте, – Сабрина сидевшая до этого с лицом несогласной, теперь немного кивнула и слушала, но мнения не изменила, – А когда ты, то там, то тут, родители тебя не видят каждый день, от этого и происходит скучание, которое эквивалентно радости встречи. Мы в общении допускам одну глобальную ошибку, мы надоедаем друг другу постоянным присутствием. А вот когда родители вместе, им моментами бывает всё равно на ребёнка, они шпыняют его от одного ко второму, он то никуда не убежит.

– А давно твои родители в разводе? – она хотела задать этот вопрос ещё в середине диалога.

– В каком смысле? – недоуменно спросил Андрей, – Мои родители никогда не разводились, – сухо поставил точку.

Сабрина сидела с выпученными глазами. Андрей увидел это и выдал:

– Очень просто. Я вынес эти мысли от наблюдений других, знакомых мне семей.

И снова после слов Андрея они оба затихли. Сабрина сидела, смотря на стол и старалась сформулировать новый вопрос. Андрей посмотрел на окно, где уже понемногу начало виднеться, встал, обул тапочки, потом снял халат и кинул его в фиолетовую корзину для стирки, стоявшую около стола. И сразу же подошёл к шкафу за тонким свитером. Одел его и сел обратно. Она наблюдала за ним и как только он сел, быстро выдала: – Ну ладно, хорошо, давай лучше вернёмся к предыдущей теме разговора, у меня появилась мысль. Конечно, на счёт семьи я не согласна, но в остальном вполне может быть. И всё-таки, я считаю смена губернатора пойдёт нам на пользу. Нам нужно каким-то образом, хоть немного поднять уровень жизни населения в столице и параллельно с этим, изменить зарплаты. И всё станет намного лучше. Если бы ещё не эти олигархи, в руках которых находятся чуть-ли не весь капитал республики, то…

Андрей уже полностью забыл, что он хотел сделать. И с каждым новым вопросом, он всё больше считал подобный разговор бессмысленным. Поэтому немного грубым и ироничным голосом, возразил:

– Что? Ты что не понимаешь, что тебе дают голосовать ровно за тех, кто выгоден Кравэць, у нас глава республики сидит у руля уже почти двадцать пят лет и это только официально-легитимный срок. Какое тут «отлично»? Ты думаешь он даст хоть что-то изменить, губернатору столицы его республики, не так, как ему удобно? Да он фактически приватизировал её. Изменения возможны только после абсолютной смены верхушки. Какие зарплаты? У нас даже общество уже неправильно работает. Блять, да ты посмотри на любого пацана в шестнадцать лет, у него же всё на лице написано, о чём он думает, как ему надоела его система образования, которая уже дано не работает, так как должна. Он попросту не может себя реализовывать там, где он хочет. И скорей всего он будет не на своём месте, в следствии чего деградация как личность – неизбежная. Та большинство из нас находятся не на своём месте, мы занимаемся тем, что нам доступно, ты не можешь просто взять и начать заниматься тем чем хочешь, только семь процентов людей могут себе это позволить. А почему? Потому что общество работает неправильно! Львиная доля людей идут туда, где им не нужно быть, по разным причинам. Хотя вина, в основном, лежит не на конекретном человеке, кто бы что ни думал. Просто общество не подсказало, не смогло углядеть в нём потенциал и дать не только надежду, но и шанс.

– Смена губернатора чтобы повысились зарплаты, я ахреневаю… Нам только революция поможет, а то, что мы меняем чиновников каждый год, от этого ничего не изменится, мы просто меняем одних людей на других. У нас в политике добиваются власти только бедные, которые ищут большие деньги и богатые, ищущие, где приумножить свои уже огромные деньги.

– Подожди, я поняла. Но по-твоему, олигархи не мешают развиваться нашему городу? А как же монополизация? И их сыновья, которых они пропихивают во власть? Они ведь все как на подбор.

Андрей громко вздохнул: – Ну во-первых сменой губернатора ты олигархов не уберёшь. А во-вторых, я бы не сказал, что они все одинаковые, но это не важно. А в третьих… – Сабрина перебила, сказав что-то быстро и не совсем понятно, но Андрей потарался додумать за не услышанным, – Что? Почему не все? Ну, скажем так, являясь таким же самым сыном человека, вроде как, обезпеченного деньгами в достаточном количестве, я видел совсем других представителей богатых семей. Я знал одного человека, мы не были знакомы, он являлся сыном одного из главных бизнесменов Фееры в области би… – он задумался, – А в прочем, это и не столь важно. Главное, что он с себя представлял, – Андрей немного поднял голову, чтобы вспомнить, – Он был совершенно другим: в пору умным, веселым, даже отзывчивым.

Сабрина тихо слушала и когда Андрей сделал паузу, спросила:

– А где он сейчас?

– Мёртв. Это было его осознанное решение… они настолько были разные с родителями, что он не выдержал и… – вздохнул, – Ладно… зря начал об этом… Просто хотел сказать, что главное воспитание! Мразь воспитывает – мразь, но бывают и исключения. А в сторону этих «золотых» детей, могу сказать только одно. Живя в таких же условиях, как и они – я понял многое и могу объяснить всё их поведение, – Андрей немного прервал свои слова, чтобы посмотреть на Сабрину и убедиться, что она продолжает слушать и не собирается возражать, – Как по мне – всё просто: им слишком легко всё достаётся. Объясняю, на примерах, когда ты покупаешь себе что-то новое, ты ощущаешь радость от покупки. Таким образом считаешь, что не зря работал или копил и сразу же начинаешь копить на что-то другое, ведь у тебя ещё многого нет того, что ты хотел бы. Другими словами, таким образом, ты «ловишь кайф» от жизни, – вздохнул, – А в их случаи, где им с детства предоставляли за спасибо то, на что ты копишь годами, то чтобы получить уровень такой радости, как у тебя, им нужно будет сделать что-то больше, масштабней и дороже. А дальше, таким образом, повышать ставки им с каждым днём, всё труднее, нежели остальным. Понимаешь?

– Какие они бедные! – Сабрина, – Может мне их ещё и пожалеть?!

– Как хочешь, им твоё злорадство до отного места, – Андрей говорил, не отрываясь от доски, – Я знал многих детей нынешних депутатов. Я видел, как они воспитывались, будучи моими ровестниками. Естественно им покупалось абсолютно всё, что они хотели. И этим они теряли огромный кусок восприятия жизни. А позже «подарки» превратились требования, теперь им всегда было нужно всё больше и больше. И смотря на подобных, я понимал, что в конце, это приведёт к двум на выбор исходам. Либо попадя на место, которое сочиться деньгами, они начнут беспросветно воровать, не ощущая ничего внутри, ни радости, ни счастья, делая это инстинктивно, делая то, что делал и делает его родитель, ну или второй исход – сядет на наркотики. Потому, что это самый последний способ получить кайф от жизни. А, как правило, всё вышеперечисленное исполнилось по очереди – сначала одно, а потом заканчилось вторым.

Сабрина с взглядом непонятности тихо спросила: – Наркотики? Почему?

Ответ последовал незамедлительно: – Ну, а ты подумай, как можно ещё получить кайф от жизни, если ты получаешь лучших женщин, ешь в престижных ресторанах, ездишь в самые дорогие места на самом презентабельном транспорте, популярнейшая одежда шьется сразу на тебя? Больше как от наркотиков, получить что-то новое – невозможно. Мотивация пропадает. Они уже не чувствуют радости ни в чём.

– Кстати, а почему ты разграничиваешь их от себя? Ты же сам сказал, что ты такой же.

Быстрым и сухим тоном, Андрей выдал ответ, который на самом деле не был ответом, а являлся просто «заглушкой»: – Я не говорил, что я такой же. Я это я. Я не отношу себя ни к кому. Андрей зло посмотрел на неё. Хотя ответ ей показался довольно глупым.

– А наркотики? – Сабрина сразу же перевела взгляд на доску, лежавшую на столе и призадумалась, что же за белая субстанции была на ней, – На сколько я видела вчера, ты не подсел на них, а что тебе помогло избежать такой же участи? Ты такое же исключение, как и тот, о котором ты говорил до этого?

– Не подсел?! А что ты скажешь об этом? – Андрей плавно показал пальцем в сторону кровати, – Посмотри туда.

Из-за плохого освещения, ей пришлось подняться с места, Сабрина удивлённо подошла к кровати и увидела вместо стены, полностью стеклянную поверхность. От пола до потолка. Которую до этого не замечала. Подойдя ещё ближе, она рассмотрела заставленную стенку, разделённую на семь полок, полностью сосудами алкоголя. Абсолютно всех видов и цен. От горилки и вин до бренди и скотча. Некоторые полки даже выставлены по цвету бутылочного стекла, в стиле радуги. Она долго высматривала всё. Сабрина даже немного почувствовала себя, как будто в музее, где множество экспонатов, к которым нельзя дотрагиваться.

– Алкоголь же не наркотик, – уверенно сказала она.

– Что?! – фыркнул Андрей, – Ещё какой! У него большие привыкание чем у всего остального. Плюс он легален и дешёвый, – после этого Андрей медленно посмотрел на бутылку коньяка, которую купил неделю назад. Подумывая его сейчас открыть. Он стоял на средней полке и выделялся фигуристым горлышком, поэтому ему было легко его заметить в тёмной комнате. Но передумал, и решил открыть его, где-то через час.

Сабрина не хотела поэтому поводу ничего говорить и села назад на место. Она уже даже немного устала, ведь за ночь, Сабрина от силы проспала часов пять и те моменты, которые она хотела оспорить в выше сказанном Андреем, давно «утонули» в её голове. Поэтому решила задать последний вопрос, который и так напрашивался сам собой. Этот вопрос был представителем самых банальных вопросов. Ответ, на который интересовал наверно большую часть населения этого города. Но чёткого ответа – никто не мог дать.

– Хорошо. Я тебя поняла. Ну тогда в чём наша проблема? Те люди, которые живут на одну зарплату и являюься обычными рабочими, – это был риторический вопрос, Сабрина не ожидала внятного ответа.

Андрей услышав формулировку вопроса, хотел её просто «послать», ему уже надоело размусоливать эту тему. Но сдержался и просто проигнорировал, демонстративно закатив глаза. Увидев его реакцию, она краем рта ухмыльнулась. Потом подошла к окну и начала смотреть на улицы. Там уже было немного светло. Окно Андрея выходило на дорогу и в обычные часы, там можно увидеть большое количество людей. Сейчас же не было ни единой души. Андрей же сразу развернулся к столу и достал свёрток с того же нижнего ящика и недолго думая, быстро разорвал его и высыпал содержащиеся на доску. Потом взял в руки пластиковую карточку и начал давить розовый порошок, чтобы прибрать некоторые комочки, получившиеся при перевозке. В кармане Сабрины, раздался резкий гудок. Она достала смартфон и увидела, что он почти разрядился. Не долго думая, она решила спросить у Андрея о наличие в его доме зарядного шнура. Развернулась и увидела, как он сидит и бесшумно щёлкает пальцами, смотря в пол. Андрей быстро перевёл на неё взгляд и немного грубо, но с уверенностью выдал:

– Наша проблема в том, что мы делаем детей тогда, когда мы нищие…

– Что? – прищурившись спросила Сабрина, пытаясь усвоить услышанное.

– Это мой ответ – на твой вопрос.

Прозвучало расчётливо и сухо, чего Андрей не хотел. Сабрина, поняла о чём он, но не могла ничего ответить – слишком внезапным это было.

– У людей нет денег, а они заводят кучу детей и ничего не могут дать им. У нас люди женятся в восемнадцать лет, а детей заводят ещё раньше… – он немного подержал паузу, всмотрелся в удивлённые глаза Сабрины и продолжил, – Главная проблема у нас, это институт брака, в том виде в котором он существует. Купить квартиру тридцать пять квадратных метров и жить в нём пятью людьми, задолбать там друг друга и воспитать свою агрессивную копию, потому что шанс сделать именно это в атмосфере криков и ругани, наиболее вероятен. И после, это поколение, живёт среди нас и они же – плодят таких же.

– Ты не прав… – она смотрела ему в глаза, – Это грубое суждение… – закивала головой и пыталась искать менее грубые слова чем он, – Ты зациклился… – он перебил.

– Не прав? – после Андрей посмотрел в окно и увидел там скорый рассвет.

На основе этого, решил высказать всё что хотел, чтобы побыстрее приняться за своё дело и не важно, чем это закончиться и что она о нём будет думать в дальнейшем.

– А хочешь, я угадаю как всё было у тебя? – он не дал ей с реагировать, – По тебе я могу предположить, что скорей всего, в детстве, тебя родители до такой степени задолбали претензиями и придирками, что ты начала всё меньше и меньше прислушиваться к их мнению. А потом и в принципе отказывалась слушать, что тебе говорят. С шестнадцати лет, ты старалась не сидеть дома. Бродила, гуляла, подыскивала единомышлеников. Естественно возвращалась, но всё чаще промышляла этим, – Сабрина с выпученными глазами слушала его, что Андрею с каждой секундой казалось слишком странным, а ещё страннее были её зрачки, которые с каждым словом ставали всё ближе и ближе к «выброске из орбиты», – И вскоре ты, наперекор, пошла и сделала, например, тату, – указав пальцем на её ногу, – Да? Или переспала с кем-то. С тем, кто тебя поддержал, кому на тебя было не наплевать или как минимум делал такой вид. С этого момента и началась твоя разгульная жизнь. Семья сто процентов не была рада такому, но вот проблема – виноваты по большей части они, а не ты… – Андрей встал со стула, тем самым отпугнув Сабрину, которая инстинктивно отошла от окна в сторону кровати.

– Ч-что? – шёпотом и в недоумении сказала она, да так что второй этого не услышал. Она ещё не смогла прийти в себя, не понимая зачем только что получила в свой адрес столько оскорблений.

– Из года в год я понимаю, что понятие социальной инженерии – главное, что нужно знать людям живя здесь, – с этими словами он начал сбавлять темп подачи слов и «сделал» себя по тише, – Нужно изменить абсолютно всю парадигму общества. В своё время, я пытался этому поспособствовать, хоть как-то. Но не вышло. И да я вижу твои глаза, думай обо мне что хочешь. Возможно, я ошибаюсь, но я не хотел тебя оскорбить. Цинизм не имеет ничего общего с хамством или грубостью. Я говорю лишь свои мысли ввиду наблюдений и стараюсь называть вещи своими именами.

Он встал, посмотрел в её налитые злости глаза и прошёл мимо, чтобы открыть дверцу на террасу. Андрей прихватил с собой доску с розовым веществом и прошёл через проём. Сабрина последовала за ним. Она хотела тоже высказаться. Весомых аргументов у неё, конечно же, не сыскалось, но ей этого и не нужно было, чтобы погасить пламя ненависти. Но зайдя на террасу и повернув голову направо, она потеряла дар речи. Ступив босой ногой на тёплую плитку, она была неистово удивлена. Эта небольшая комнатка на крыше, представляла собой «зелёный рай». Вся территория была устелена и обвешена растениями. Разных видов и подвидов. Разных расцветок и размеров. Где-то стояли в ряд маленькие цветки в цвет радуги, а где-то была мастерски выстроена лесенка из одинаковой формы, но немного разных величин цветы. Сабрина про себя подумала: «рай перфекциониста». Везде стояли приспособления для растений. Куча красивых подставок и специальных столиков. Все горшки были в цвет карбона, но абсолютно все – разной конструкции. И к каждому растению была пристроена трубка. Эта немного странная конструкция, которая сводила все шлангочки к середине террасы. Где стоял стол, на котором располагались баллоны для воды и удобрений. Около этого стола стоял Андрей и осматривал стальные балки, которые находились по углам и были обкручены красивой лозой. Она была фиолетового цвета и вела к маленькому цветку похожему на большую шестерёнку, лежащую в огромном горшке. Это растение находилось практически посередине всей площади и вело свои ростки ко всем углам. Сабрина крутилась на все триста шестьдесят градусов и не могла поверить в такую красоту. Её взор падал, на каждое растение и она не могла дать ему точного определение. Так как в этой комнате на самом деле не было обычных растений. Абсолютно все были выведены самим Андреем или его знакомыми. Да некоторые всё же повторялись или были выведены задолго до его рождения, но всё же он не знал этих видов и тоже вывел их сам. Он начал этим заниматься ещё семь лет назад, после того, как его дядя показал своё открытие. И самолично вывел килограммовый лимон. Дальше ей бросился в глаза подвешанный на стене зелёно-чёрный флаг, установленный так, чтобы видно его было только находящимся на террасе, она знала, что он обозначает, но в секунуду перевела взгляд и стала наблюдать за Андреем, который открыл крышку в большом механизме и вылил туда десять литров воды. Потом придержал её и одной рукой высыпал удобрение, которое стряхнул с доски. Закрыв крышку, нажал на кнопку. Вскоре эта машина начала гудеть и «развозить» воду по трубкам ко всем растениям. Он тщательно высматривал каждую трубку, чтобы быть уверенным в том, что к каждому горшку дойдёт своя часть воды. Сабрина Глависьна медленно шла к нему, теперь её взгляд заинтересовал этот механизм. Идя, она пересилила свой интерес перед всем этим и взглянула на Андрея. Уже забыв всё, что хотела сказать до этого и направлялась только лишь за ответами на вопросы, которые всё больше и больше заполоняли её голову. Она смотрела на него, как на гения. Не успев подойти, Андрей её увидел и остановил: – Что?! – он был зол, – Ты ещё здесь?!

– Да, – неуверенно ответила.

Он посмотрел вниз на улицу и сказал: – Я думаю тебе пора.

Сабрину не смущал его тон, она улыбаясь, продолжала идти: – Я хотела…

– Нет! – уже действительно грозно крикнул Андрей, – Тебе пора!

Элай стоял перед пешеходным переходом и долго смотрел на то, как рабочие забрасывают ямы с дождевой водой на дороге – щебнем. Минуты две он тихо смотрел и в момент, когда его заметили, он спокойно перевёл взгляд на бригадира и крикнул: – Вы – гниды!

Только один услышал и начал язвительно кричать в его сторону и даже идти к нему. Все остальные с удивлением смотрели на вопящего коллегу. Элай не услышал ничего из-за проезжающих машин. Спокойно развернулся, поправил сумку с ноутбуком и пошёл в университет. На улице было восемь часов утра и недавно прошёл дождь, поэтому дорога была устелена лужами. Стараясь миновать водяную поверхность – Элай ходил зигзагами, чтобы не промочить ботинки и не запачкать сиреневое пальто в брызгах грязи.

И вот, он уже добрался ко входу в университет. Пройдя через ворота, он направился к своему корпусу. Перед входом собралось много людей. Судя по тому, как куча преподавателей настраивали аппаратуру и бегали из стороны в сторону, Элай предположил, что вероятней всего была какая-то линейка. Большинство из них, имели чёрный цвет одежды. Элай безразлично прошёл мимо них. В свою очередь на него тоже никто не обратил внимания. Зайдя в здание, он удивился. На этажах никого не было. Чему Элай был неведомо рад, ведь ему не придётся толкаться идучи по коридору. В будние дни в этом корпусе было не протолкнуться. Он улыбнулся и пошёл по середине прохода, прямо в нужный ему кабинет, где его уже ждала Влада.

Зайдя в него, он увидел, что в кабинете была только она. Влада в свою очередь, была чрезмерно рада его видеть и искрении прыгнула обнять его. Но он её остановил своим скептическим взглядом и тихо поприветствовал. Влада с улыбкой на лице, ответила тем же.

– Как настроение? – улыбчиво смотря ему в его тёмно-синие глаза, поинтересовалась Влада.

– Неважно, – ответил и подошёл к столу, – Кстати, что там на улице происходит? – действительно с интересом спросил, параллельно вытягивая свой ноутбук.

– А ты, что не в курсе?

– Да вроде как нет.

– Ну… вчера… помнишь Алёну?

– Кого? У нас много Алён.

– Ну у Марка девушка была…

– Была? А что случилось?

– Насколько я знаю, несчастный случай. Упала с большой высоты и разбилась.

«Это конечно не тот человек, за которым я буду горевать, но всё же…» – про себя подумал он.

– Ясно, – немного загляделся на сиреневые пуговицы на джемпере Влады и тут же продолжил, – А не знаешь, Дэриэл здесь?

– Нееет, он ещё не очухался. Ему же дали неделю выходных.

– За что? – удивлённо выкатил глаза.

– Ну он же был свидетелем этого, даже в некоторых версиях – подозреваемый.

– Это шутка? – она удручённо покрутила головой.

Элай ещё больше выкатил глаза и достал смартфон, чтобы набрать его. Но вспомнил, что забыл его зарядить. И с разочарованностью в глазах, положил его обратно в карман.

Элай отошёл от неё к окну, чтобы посмотреть на то самое действо. Минуты две он наблюдал. Влада, даже удивилась. И после того, как она решила поинтересоваться его самочувствием – он резко пошёл в её сторону, открыл и включил ноутбук, решив в максимально быстром темпе закончить свои дела и созвониться с другом, потому как у Влады, номера Дэриэла не было. На столе рядом с нею, стоял её ноутбук. Элай попросил Владу приподняться со стула, чтобы он мог дотянуться до принтера, который был подключён к рабочему компьютеру и стоял в самом углу стола. Она согласилась и попыталась это сделать. Но с боку них стояли огромные стопки бумаг, а Влада на секунду забыла о их присутствии и зацепилась ногой об одну.

Вчерашний день был обозначен красным в календаре Элая. Он ненавидел его из-за завоза бумаги на факультет. Каждый первый день университета славился тем, что в час дня десятки гружёных машин развозят на факультеты фантасмагорическое количество бумаги, книг и канцелярии. В его воспоминании навсегда останется тот день, когда он в первый год по «счастливой» случайности попал в ряды студентов, которых отобрали для разноса закупленного, вернувшись домой в тот день под ночь. С тех пор, Элай старается первую неделю вообще не ходить сюда. Ну или хотя бы не задерживаться надолго, чтобы не отказывать в помощи людям в грубой форме.

Влада зацепилась ногой об метровую стопку канцелярской бумаги и не совладав с равновесием полетела в низ на пол. Элай резко увидев, что твориться – быстрым захватом поймал её, он ухватился за её кофту в районе живота. А потом другой рукой за спину и тянул к себе.

Такое резкое и быстрое движение, было обусловлено тем, как Элай заметил, что именно грозит Владе, в случае падения на спину. На полу была куча принадлежностей, валявшиеся, виду вчерашнего не нахождения им должного места. В их числе были: степлеры; картриджи для принтера; несколько маленьких, железных глобусов и дыроколы. Короче, упав, повредить себе что-нибудь, было вполне возможно.

После того, как она стала на ноги, они заметили, что её зелёный джемпер не выдержал такого растяжения и на нём уже виднелась огромная дыра. Он от увиденного даже немного смутился, так как в следствии стал виден чёрный лифчик Влады. Он сразу же извинился за созданную им проблему. И предложил взамен свой свитер. Влада ещё прибывала в растерянности и удивлённо смотрела на возможную перспективу в виде места куда она могла приземлиться и ощущала некую фрустрацию. Но после осознания, всего случившегося – не могла отказаться от такого предложения, ведь ей ещё нужно было до обеда здесь находиться. Она поблагодарила его, за реакцию и за его чёрный свитер. И быстренько сбросила с себя джемпер и сразу же смущённо схватила руками одежду, которую он протянул ей отведя глаза к стене.

И одел пальто обратно. Где под ним, трудно, но можно было разглядеть надпись на футболке: «Считаешь себя вне политики? А политика так не считает!». Белой, с чёрными буквами и тёплой. Одна из его любимых. У него много таких.

– Наверно нужно собрать все эти бумаги, – Влада присела и начала складывать листы в одну стопку.

– Забей! – он остановил Владу, взявшись за её плечи и немного потянул на себя.

Она доверчиво кивнула и Элай всё же подсунул ноутбук к принтеру и подключил его, а потом и подключил её ноут к своему напряму. Быстрым «кликом» мышки, он запустил программу на экране, которая сама в нужном темпе начала процедуру по подключению принтера к устройству.

Тыкнув пальцем в монитор, он сказал: – Специально для тебя нашёл.

Она улыбчиво закивала головой и внимательно начала следить за курсором. Элай, всё это время думал, о том, что рассказала ему Влада и удивился, почему Дэриэл ему не написал. Хотя сразу же принял во внимание то, что он не знал, как бы сам поступил в таком случае. Да и всю полноту сложившееся ситуации, он тоже не знал.

– А что ты ещё знаешь? Кто тебе сказал? – он резко задал вопрос.

– Ты о случившемся? – она не до конца его поняла.

– Да, ты откуда узнала?

– Я… мне Лиза сказала… Это всё, что я знаю, – она посмотрела на него с прискорбным выражением лица, – Да и она бы не стала скрывать ничего, – после небольшой паузы, она развернулась и продолжила следить.

Элай подошёл к дивану, скинул с него все связки ручек, карандашей и стикеров, потом сел. Начал ждать. Посмотрел на настенные часы и немного расстроился, что перебывает тут уже двадцать минут, ведь у него есть ещё работа. И через секунду услышал голос Влады: – Всё. Спасибо тебе огромное, – он кивнул, – Да и ещё… – Элай остановился и напряжённо посмотрел, – У меня проблема. Может и сдесь поможешь… Я смотрела фильм, а он оказался не на нужном мне языке. Ну я нажимала комбинацию клавиш для смены раскладки, а оно не меняется. Что не так?

В его голове «прокручивалась» только одна мысль: «Лучше бы природа сделала тебя менее привлекательной и добавила чуть больше мозгов. Ведь красоты тебе не занимать».

Потом заглушил эту мысль и сказал: – Просто при поиске – смотри на язык перевода. Это всё что нужно. И беспокойся лишними проблемами, – Элай улыбнулся ей во весь рот, радуясь, что он стал уже на шаг ближе для покидания этого здания.

Он встал и забрал ноутбук со стола, услышал благодарственные слова в свой адрес и направился к дверям. Влада тоже приподнялась и со словами:

– Чуть не забыла, я нашла твои….

Снова присела к куче листов. Элай посмотрел на неё, но ничего не сказал. Ему уже было всё равно. Но удача снова была не на её стороне. Теперь она зацепила локтем ещё одну стопку.

По середине комнаты стояло два дивана и вокруг них в три ряда были выставлены стопки всех видов папок, бумаг и методичек. Новая затронутая ею стопка потянула за собой ещё одну стопку, а та в свою очередь ещё две. Таким образом абсолютно всё, что вчерашние первокурсники выставляли в течении шести часов, было повалено, как домино. Некоторые из них попадали на столы и по сбрасывали всё с них, а остальные равномерно легли на пол. Всё это сотворило огроменный грохот и на него сразу же начали сбегаться с коридора и соседних кабинетов.

Влада была в растерянности и даже немного в страхе от сотворившего. Конечно, ничего противозаконного она не сделала, но в тот момент, чувствовала большую вину. Элай стоял непоколебим и смотрел на подавленную Владу.

Она сидела на коленях перед огромной кучей бардака. И не понимала, как это произошло и тем более, как это побыстрее исправить. Он подошёл к ней, поднял её и через пару секунд она начала в ужасе всё осматривать и что-то выискивать.

– Что ты ищешь? – удивился.

– Статьи… – её тело охватила тревога и она начала разговаривать рывками, – о которых ты… меня просил… я нашла… и собрала в… красную папку, – её голос дрожал, она не знала, что делать.

Элай снова взял её за плечи: – Стоп. Вот они. Успокойся. Всё нормально, – Элай поднял папку, которая лежала около тетрадей, и попытался прочитать заголовки статей через красный пластик.

И в момент в кабинете номер «177», вошло десять новых «посетителей», сбежавшиеся на шум из-за тонких стен. Одна з которых заведовала этим кабинетом.

Быстро и без промедления осмотрев присутствующих и сообразив, что нужно делать, Элай крикнул: – Лекора! Если в следующем году, ты ещё раз оставишь это в таком состоянии… – обвёл пальцем весь кабинет, – Хоть я тут учиться и работать, в тот момент, уже наверно не буду – но я обязательно приду проверить, и если всё будет на том же месте, то я мало того, что разбросаю, но и в дополнение – сожгу всё к хуям! Надеюсь, ты меня поняла, – устрашающе закончил.

Немного сжав папку в руке, он направился к выходу из кабинета и прошёл мимо них. В след ему последовали злостные взгляды всех, кто слышали его. В их головах застыла лишь одна фраза, а некоторые из них даже произнесли тихо вслух: «Ну и мудак». Кроме Влады, она единственная смотрела ему вслед с удивлённо-благодарными глазами.

Элай естественно этих обращений в свой адрес – не услышал. Да и ему было бы всё равно. Он держал в руке папку, с ещё дополнительной работой и чётко знал, что делать дальше. Обидно было лишь то, что это случилось по его просьбе.

Элай учился и работал в этом университете. Его работа заключалась вести новостную колонку в студенческой газете. Деньги небольшие, но и работы мало. Да и учиться никто не заставлял. Ему это нравилось, но и в тот же момент он задумывался, что нужно стремиться куда-то больше, а не сидеть на одном месте. Но такие мысли быстро «уплывали» и всё шло, как и всегда.

Поэтому он направился в каптёрку, метр на два, которая ещё с прошлого года была ему дана, как работнику университета. Он достал связку ключей с кармана, перебрал её и схватил нужный. Зайдя в неё, он тут же бросил ключи на стул и подошёл к столу. Снял сумку и быстро принялся доставать статьи из папки. Пересчитав их, Элай огорчился, ведь о наличии аж в семь штук, он никак не ожидал. Но тут же примирившись с этой цифрой, он начал просматривать их в том порядке, в котором они лежали: – Тааак…Что у нас тут? Изнасилование? Опять Дэлила… ага… Стоп, это у нас какое за неделю? Десятое? – Элай посмотрел на стопку в углу на столе и быстро пересчитав белые папки, ответил сам себе, – Нет, седьмое. Понятно, значит даже не близко к рекорду. Не интересно, – и бросил статью на стол, намереваясь продолжить читать.

Но внезапно постучали в двери и к нему в кабинет, ворвался Марк. После чего первый с неожиданностью приосанился.

– Значит не соврали, ты на месте, – угрюмо второй.

Элай, это последний человек в мире, который хотел бы видеть Марка, но выгонять, он не решился. Посмотрев на его странную гримасу, он вспомнил о узнавшем сегодня инциденте и сразу хотел проанализировать его состояние и параллельно узнать, зачем он пришёл. Задержав взгляд на лице Элая, Марк спросил: – Где Дэриэл? – после вопроса, он смотрел ему прямо в глаза.

Элая взбудоражил этот вопрос, так как в его голосе было что-то неладное. Но виду не подал, спокойно ответив: – Со вчерашнего дня не видел, – ответил и вновь пожалел, что не зарядил смартфон, ведь сейчас бы не помешало оповестить Дэриэла о том, что его ищут.

Марк не до конца поверил в его слова, но всё же не стал давить, ввиду многочисленных источников, где он мог узнать эту информацию. Элай увидел в его руках пару листов бумаги и заинтересовался. Но не задал ни единого вопроса, из-за того, что не хотел дальше продолжать с ним диалог. Они простояли смотря друг другу в глаза секунд пять и Марк решил прервать это своим уходом из кабинета, скользя кроссовками по старому паркету. Он уже был в дверном проёме, как вспомнил о второй причине своего прихода: – Стоп. Держи, – развернувшись, отдал несколько листов ему, – Размести!

Марк уже снова хотел уходить, но Элай получивши сразу сие листы в руки, прочитал заголовок и спросил вдогонку:

– Что опять новости под статью?! – Элай подумал, что Вениамин Грамм ещё приготовила ему работы.

– Нет, просто размести, – он с нервным взглядом развернулся.

Элай одним глазом увидел там некоторые фразы, которые сподвигли, его на вопрос: – Политика? Что? – недоумённо фыркнув, он продолжал рассматривать статью и моментами посматривал на Марка.

– Ну может быть. Что за вопросы? – Марк не вышел с кабинета и продолжил стоять у выхода.

– Кто тебе её дал? – Элай не понял ситуации и продолжал выяснять.

– Никто! А какая разница? Нужно, чтобы она была на первой странице! – Марк не понимал почему Элай задаёт, по его мнению, тупые вопросы, – считая Элая подобным тем, кому он отдавал такие же публикации в прошлом, где ни то что вопроса к нему не поступало, даже звука не было в его сторону.

Элай решил разобраться на месте и постарался быстро «пробежать» по ней глазами. Всё это время на него злостно смотрел Марк.

Техника чтения у него была отличная. Ему понадобилось меньше минуты чтоб выразить ей приговор. После абсолютного понимания смысла, он просто вынес главные, по его мнению, тезисы, произнеся их в голос.

– «…и в конце концов мы верим и надеемся, что таких несчастных случаев, как с Краповой Алёной – больше не произойдёт! И спасибо нашему меценату Алексею Сильвэстровичу Спавыну. Этот благородной души человек, организовал сегодняшнюю церемонию. И лично присутствовал на ней. Так что просим вас принять участия в ближайших выборах губернатора. Партия Помощи – «Со Спавыным, скоро будет лучше»! Голос…», – он остановился, бросил её на стол, нервно вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза.

– Ну да, ты прочитал её, и что? – Марк не понимал намёков.

– Щас подожди, – саркастично, – Сейчас объясню. Хотя в принципе тут нечего объяснять. Лучше просто задать один простой вопрос, – Марк напрягся и уже никуда не спешил, – Не бойся, он риторический, – Элай снова язвительно блеснул, – Ты решил заработать на смерти своей девушки?

После слов комната затихла намертво. Марк обалдел от Элаевой дерзости, всё что его останавливало от «резких движений», это совершенно спокойная гримаса того же Элая. После высказанного, он ничего не почувствовал. Естественно, Элай понимал, как это может отразиться на его лице, в прямом смысле, но всё же, это его не остановило.

– Я сейчас сделаю вид, что ничего не слышал и уйду. Но не дай бог, эта статья завтра не появиться на первой странице, – Марк всё время смотрел в глаза, как и второй и при этом ещё вдобавок, ни разу не моргнув, – Ну я думаю ты меня понял.

– Нет, не выйдет. Так что, в принципе, можешь её забрать обратно, – он потянулся за ней рукой и продолжил, – И запомни, что я не размещаю глупую политическую агитацию.

Как только он посмотрел на Марка, держа и направляя статью к нему, в его лицо полетел кулак, который он не успел парировать. В след за ним Марк ударил Элая левой рукой в живот и второй сразу увернулся в сторону стола. После быстрого уклонения, Марк упёрся в стену, а третий удар, который должен был пойти в след второму – направился в туже стену. С носа у Элая уже потихоньку начала капать кровь. Он в быстром темпе осмотрел стол, около которого, он неволей оказался и схватил свои фиолетовые ножницы и мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы воспользоваться ими. Чуть не зацепившись ножницами за воротник своего же пальто, Элай с огромной злостью полоснул Марка по запястью. В свою очередь уже у второго начала течь кровь, но не сильно. Царапина была не глубокая. В ответ Элаю, Марк ещё раз замахнулся и хотел ударить его прямо в бороду, чтобы хоть на какое-то время он потерял равновесие и отобрать у него острый предмет. Но промахнулся, пригнувшись Элай ушёл от удара и постарался отойти от него подальше к противоположной стене. Теперь они поменялись местами и смотрели друг на друга с отдышкой. С лица Марка явно стекал пот, ведь он всё это время находился в очень тёплой парке. Элай старался не делать резких движений, чтобы это закончить. Они вообще не обращали внимание на свои кровотечения. Правая рука Марка уже полностью была красная, а по бороде у Элая стекала небольшая струя, из-за этого, Марк ухмылялся, наслаждаясь тем, что вновь сумел разбить нос Элаю.

– Стоп, – крикнул Элай и демонстративно опускал на пол ножницы, – Я не хочу продолжать, – Марк слушая его, прикидывал свои шансы на один точный удар, но реализовать это ему мешали очень узкие стены, – Я сейчас, это бросаю и ты быстро уходишь… – глаза на выкат и не моргая, говорил он.

И опять на шум, начали сходится люди. В этот момент открываются двери и в них заходит Лиза, вместе с Владой. Не успев понять, кто вошёл – Элай тут же бросает ножницы в угол, а после этого Марк выскакивает из кабинета, попутно толкнув Элая, Владу и Лизу около дверного проёма. Лиза углядев кровь, без разбора, тут же побежала в ближайший мед пункт, за помощью, решил быть хоть в чём-то полезной, ведь от одного вида крови, она теряла сознание. Влада же, не успев понять, что произошло и кто её только что толкнул, с вопросом посмотрела на Элая и ужаснулась. Он в свою очередь постарался быстро вытереть лицо руками, но красные разводы по всей шее, лице и немного на одежде – уже было некуда скрыть.

– Ээээ…Это что?! Ты в порядке?! Кто это был?! Как?! За что?! – она судорожно одной рукой доставала смартфон, в порывах вызвать скорую, а второй хотела проверить его шею на порезы, подумав, что одна из ран находиться там.

Владислава была в панике, её руки судорожно тряслись и она ели удерживала свой гаджет.

– Стоп, – Элай постарался её остановить, так как понял намерения, и взял её за руки, пытаясь успокоить.

Смотря ей прямо в глаза, он объяснил, что это кровь из носа и она скоро перестанет течь. И что с ним всё нормально.

Влада немного успокоилась, но его руки не захотела отпускать, а сильнее сжала: – Что… Что дальше? Задери голову. Тебе в мед…умытьс…пошли к ракови… – теперь он остановил Владу, соединил её ладошки и немного сжал.

– Всё нормально, не бойся, – говорил плавным тоном.

В этот момент его живот жутко заныл от боли, он хотел схватиться за него, но не стал чтобы не пугать её и произнёс: – Я сейчас умоюсь и пойду домой. А Грамму, если спросит, передай, что все будет готово в срок.

Дэриэл шёл по асфальтированной дорожке стараясь уворачиваться от листьев летящих ему навстречу. На нём была тёплая ветровка без капюшона.

Он шагал к остановке, которая находилась в сорока метрах. Около неё уже было небольшое количество людей, собравшихся для «погрузки» в маршрутку. Дэриэл подошёл и стал рассматривать присутствующих в поисках Элиаса. И только зайдя в середину народа, он заметил его сидящего в углу.

Это был парень с русыми волосами и лёгкой бородкой. Одевался всегда более-менее ярко. Даже сейчас, на нём были жёлтые кроссовки, коричневые Джинсы и чёрная куртка, тоже Джинсовая. Его улыбка всегда пробуждала у других хорошее настроение и таким же образом, он нравился девушкам. Друзья и родственники, всегда выделяли в нём одну ярко-выраженную черту, честность.

Подойдя к нему ближе, они встретились взглядами и с облегчением пожали друг другу руки. Потом, они отошли немного в сторону, чтобы пообщаться.

– Почему ты написал именно это место для встречи? – Элиас задал весьма логичный вопрос и сразу же посмотрел через плечо на парня лет двадцати, стоящего около них и курящего сигарету. На Элиаса летело невероятное количество дыма, что естественно ему не нравилось.

– Я к отцу хочу зайти, решил, что эта остановка будет нашим ориентиром. Она находиться, как раз по пути, – всё время слушая ответ, он то и делая посматривал на курильщика, а дым не переставал лететь.

– Ну что, пошли? – спросил Дэриэл.

– Да, пожалуй пой…

В этот момент подъезжает маршрутка, в которую сразу начинают заскакивать люди и в том числе этот парень с сигаретой. Увидев транспорт, его расстроило, что он не успел до конца докурить и начал судорожно втягивать в себя последние комки дыма. Естественно, Элиаса это огорчило, вспоминая таких людей на личном опыте, которые потом всю эту тучу дыма, выпускают в салон. Он сделал быстрый рывок, благо курильщик стоял и ждал своей очереди зайти, взялся за его воротник кожаной куртки и потянул на себя. Сказать, что парень ошалел – ничего не сказать. Поэтому, он резко развернулся и выдал:

– Да ты охуе… – и сразу же затих увидев двоих парней такого же роста и «раму» побольше с его.

Дэриэл просто смотрел, он быстро понял ситуацию, но решил промолчать и вступать в конфликт только если это будет необходимо.

– Нормально докури, отдышись и заходи в автобус, – сказал Элиас смотря ему прямо в глаза, пока автобус уже отьезжал от остановки по изьямистой дороге, – Да и просто – уважай людей рядом с тобой.

Парень всё выслушал и немного с опаской отошёл, хотя злобного взгляда со своей гримасы не убрал. Элиас повернулся, мол, вот теперь можно идти.

Они сразу же направились по маршруту Дэриэла и он тут же задал вопрос терзающий его уже целый день: – Так, что ты имел в виду, когда писал, что всё плохо? – Элиас тяжело вздохнул, а Дэриэл внимательно смотрел на его лицо и старался не отставать.

– Помнишь позавчера, когда мы пошли на… – его перебил Дэриэл.

– Честно говоря – с трудом. Я помню только как факт, что мы там были. А вот чтобы… Неужели там было всё так плохо?

– Ну, это для кого как… В общем, когда мы разделились, вы с Алисой остались сидеть в беседке, – девушка Элиаса, – Был я тогда конечно под градусом, но не сильно. И в какой-то момент пришёл во вторую гостиную, там никого не было. Я сел на диван передохнуть. Люди начали расходиться. Как слышу плачь… – Дэриэл удивился, – начинаю искать источник и зайдя в следующую комнату – вижу одинокую, ревущую Анабель, – в этот момент Элиас скрежетнул зубами, Дэриэл же не совсем понял о ком идёт речь забегав глазами и Элиас уточнил, – Ломинова… – Дэриэл кивнул, – Я её конечно расспросил, что да как. Ну и оказалось, что у них с её парнем… ну точнее её бывшим парнем… был секс и он почему-то её бросил, – Дэриэл нахмурил брови, – Ещё так интересно, на сколько она мне сказала, он именно после соития её бросил, причём тут же, возможно даже в той комнате – я уже не помню, – эту фразу Элиас закончил с недоумением и немного на повышенном тоне, – Да и внедряться в эту ситуацию у меня не было желания, я просто принял это как данность и стал уже действовать от этого факта.

– А кто был её парнем?

– Да, кто его знает, кто-то при бабле, – брезгливо.

– Подожди, а это не она мелькала на видео на местный пабликах в мессенджере? Она там вроде и не совсем одетая засветилась.

– Именно так. Этот пацанчик наснимал видео. И до и вовремя и сразу после семя извержения. Короче контента там вышло на минут тридцать, – Дэриэл хотел задать вопрос, но ответ его опередил, – Подробности не спрашивай. Я был не в курсе, что происходит в другой части дома. И интереса у меня это не вызывало, поэтому не узнавал.

– Семя извержение? – Дэриэл засмеялся, – Ты с каких под начал использовать такие слова.

– С недавних, – с грустью ответил, – После того, как познакомился с юристами… – Дэриэл слегка затих, всё время они шли не останавливаясь, а Элиас продолжал, – Она долго ревела. Я в свою очередь нашёл кухню, сделал ей кофе. Потом посидели немного, поговорили. Я её успокоил, она вроде, как отошла, даже немного начала понимать мои шутки. Увидев это, я понял, что свою миссию я выполнил, попрощался и ушёл. Понимая, что вас уже нет, я решил пройтись пешком. Алиса предупреждала меня, что уйдёт по раньше. Шёл около полутора часа и где-то в три ночи я подошёл к своему дому. Меня там «очень» неплохо встретили, – он судорожно скривил лицо, Дэриэл остановился, Элиас тоже и посмотрев ему в глаза, моментально ответив, – Отряд полиции… – Дэриэл выпучил глаза.

– Родителей на тот момент не было дома и меня сразу же и без объяснений повязали и повезли в участок. Там меня начали «мурыжить», но всё же я смог выяснить, что Анабель, написала на меня заявление.

Дэриэл ещё больше выпучил глаза.

– Да-да не удивляйтесь, – произнёс Элиас с иронией, – В этом заявлении меня обвиняли в изнасиловании не совершеннолетних. Саму Анабель.

– Подожди… А причём тут несовершенно… – Дэриэла перебил Элиас.

– Ей оказалось ещё семнадцать… – секундное затишье и снова полились вопросы.

– Подожди, какое заявление, ты же не совершал ничего. Почему она это сделала? Где доказательства? Что вообще тогда происходило? – Дэриэл начал жестикулировать руками пытаясь уложить эту абсурдность в своей голове.

– Вот так, примерно, я заговорил, когда мне это сказали. Только намного громче, – угрюмо ответил, – Но ответа, от них, не последовало и я сразу же, получил ударом в грудь, – он поднёс руку к правой груди, чтобы прощупать синяк.

– А ты пытался, ну я не знаю, с ней поговорить чтоли?

– Пытался – ничего не вышло. Оказывается, что суд, уже запретил мне подходить к ней ближе, чем на сто метров.

– Ну, а свидетели? – Дэриэл глубоко вздохнул.

– На сколько я понял, её отец тупо всех запугал или перекупил. Я даже пробовал поговорить с ней через общих знакомых, но с её окружения никто не захотел пойти мне на встречу. И в принципе, я их могу понять. Идти против потенциального кандидата в губернаторы – страшно. Кто его знает, что будет дальше.

Теперь Элиас глубоко вздохнул, нервно за клацал зубами и пнул ногой небольшой камень в кусты. Дэриэл же продолжал задавать вопросы:

– А как Алиса?

– Что Алиса?

– Ну как она восприняла эту новость?

– Ну… она поверила мне, – уверенно ответил, – и поддержала. И даже её родители. У нас с ними были не очень хорошие отношения. И представив раньше о том, что случилось сейчас, мне было бы сложно предположить, на какой сторонее они бы оказались. Но всё сложилось, как никогда лучше. Они и знакомых на уши подняли и деньгами помогли на адвокатов. Если бы это ещё помогло…

– А на какой стадии пребывает это дело?

– Скоро будет суд, на котором вроде, как всё решиться…

– И когда?

– Дату ещё не определили, но это будет вот-вот. Я так понял они не хотят затягивать.

Они оба затихли и тихо опять пошли по дороге. Элиас достал смартфон, чтобы посмотреть на время. Вытягивая его из кармана куртки, он чуть ли не выронил пачку мятных жвачек. Быстрым захватом двух пальцев, он поймал её за полметра перед землёй и раз уж она оказалась в руках взял себе одну и протянул пачку Дэриэлу. Второй, не отказался.

– Слушай, я, конечно, работал с Ломиновым… но, мне кажеться меня он слушать не будет, если я ему позвоню и попр…

– Успокойся… Понятное дело, что тогда, он в лучшем случае, просто положит трубку. А в худшем… даже не хочу думать об этом…

– Это да, но сидеть и ждать тоже не выход…

– А что остаёться? Наши юристы работают со свидетелями, полицией, алиби. А я с Алисой в этом им помогаем, как можем, – следующие три минуты они обдумывали сказанное и услышанное, пока Элиас не созрел, – Ну хорошо, а что там у тебя? – Элиас хотел задать этот вопрос ещё с самого начала, но воздерживался.

– Ты… в курсе? – нервно удивился Дэриэл и сразу приготовил позицию, в которой нужно было не взболтнуть лишнего.

– Да, – сказал с заключительным тоном и как только тот хотел окрыть рот, Элиас перебил: – Подожди, я сразу проясню ситуацию, чтобы ты не думал, что у меня есть хоть малейшая мысль, что это ты мог её туда столкнуть. Я к этим мразям не отношусь и на твоём месте тоже бы не стал обращать внимания.

Эти слова Элиас произнёс совершенно искренни. И Дэриэлу было приятно услышать это, но он не знал, что ответить. Элиас был лучшим другом для него в последние два месяца. И он действительно не хотел ему врать, но и сказать правду не мог, будучи обеспокоенным за свою свободу и в конце концов за жизнь. Нет, он не боялся, что Элиас его выдаст, просто Дэриэл ещё сам не до конца всё осознал. Ведь в действительности, он не ощущал полной ответственности за содеянное, потому что в тот момент не контролировал себя. Это и пугало. За сегодняшний день, который практически полностью, провёл бегая по полицейским отделениям, он много размышлял на этот счёт.

В тот момент, как Элиас сказал это, он действительно почувствовал себя невообразимо плохо, его сжирала собственная совесть. Понимая, что ему нужно что-то ответить, он попытался открыть рот: – Ну… спасибо… – Дэриэл хотел сказать это слово в конце, а перед этим ещё что-то добавить, но как говориться – не дано. Его мозг в этот момент не смог сформулировать ничего внятного.

– Ты что-то подписывал?

– Эээ… Подписку о невыезде и всё. Та я всё равно не собирался никуда выезжать.

– Официальную или просто на бумаге?

– На бумаге.

– Ну как и я… Кстати, а ресторан же прикрыли, видел? – Дэриэл кивнул, – Наверно владелец «Думафеля» решил перестраховаться. Офигеть, за два дня просто вывезли всё. Я там проходил сегодня в обед. Всё оборудование, посуду, мебель и остальной хлам вывезли в кратчайшие сроки, – Мда… а как продвигается твоё дело?

– Ну сегодня я пробыл в участке целый день, первую половину дня с отцом, а вторую с мамой. И так, как у них нет никаких прямых доказательств, – тут он резко добавил, – Как ни странно. Но посадить кого-то нужно. Ещё, конечно, играет роль мой отец, у него довольно большой авторитет и рукопожатен он повсюду в городе, даже с улыбками и уважением. Но мне кажется, это мало чему поможет.

– Как и у меня… – добавил Элиас, – Не важно, что человек невиновен, главное…

Внезапно зазвенел смартфон, который Элиас держал всё время в руках. Разглядывая экран и читая сообщение, Элиас тихо выругался, что сподвигло Дэриэла на вопрос: – Это по «делу»?

– Да… – вздыхая, закивал головой.

Становилось всё холоднее и темнее. Дорогу уже стало намного хуже видно. Большинство фонарей впереди не источали свет. Дэриэл молчал, Элай задумчиво положил смартфон в карман и начал тереть свои ладони от холода.

– Слушай, – Элиас принял решение из сложившейся ситуации, – Только что написала Алиса, – Дэриэл поднял голову, – Яяя… Блин, извини короче… Я не знал… Она написала, что нам срочно нужно встретиться с юристом, там на счёт заседания… – Дэриэл понимающе кивнул, – Так, что если меня не будет, они решат без меня. Алиса уже выехала. В следующий раз обязательно соберёмся. Но сейчас я даже не знаю, когда у меня есть свободная минутка. Думал хотя бы пару часов есть, а оно вон как…

– Я понимаю. Ну тогда удачи тебе там!

– И тебе!

Элиас протянул руку для рукопожатия, Дэриэл тут же протянул свою руку. Они попрощались и Элай в ускоренном темпе пошёл на ту самую автобусную остановку.

Дэриэл смотрел ему вслед, пока не вспомнил, куда он изначально шёл. Потом взялся за голову, потёр ладонями затылок, с разной интенсивностью и по степенно успокаиваясь, произнёс: «Нет, я всё же пойду» – сказал он себе и пошёл к отцу на работу. Дорогу в тёмное время суток ему указывали огромные вмятины на самой дороге. К ремонту которых не принимались уже около двадцати лет. Хотя, он и с закрытыми глазами смог бы туда дойти, учитывая сколько его отец там проработал.

Дэриэл поспешил, чтобы не возвращаться домой в полном мраке. Подойдя к зданию, его узнала местная охрана и пропустила. Дэриэла знали чуть-ли не все сотрудники большинства корпусов.

Он зашёл в пристройку, потом ещё раз показался на проходной, работники даже улыбнулись, увидев знакомое лицо, и Дэриэл уже вошёл в само здание. Первая часть проходной имела форму круга, в котором по середине была небольшая площадь с газоном, под частичным укрытием в виде автоматической крыши, которую регулируют под погоду. Эта часть здания была сделана для психически нездоровых людей, но так скажем «не буйных». Вокруг этой территории был коридор, выхода на который из этого круга было два. Один для пациентов и второй для работников. Первый был закрыт.

Дэриэл прошёл по этому коридору и стал на проходе к пересечению двух других, один из которых вёл непосредственно в середину купола и к переходу в следующую часть корпуса. Но первый коридор, естественно, ограждали от больных, турникетами.

Дэриэл стал с боку и принялся ждать. Его отца уже проинформировали о визите по связи ещё на входе. Дэриэл немного вздохнул и начал от скуки осматривать пациентов. Его взор припал на одну из присутствующих там. Где-то по середине площадки для прогулок (круга) стояла девушка с рыжими волосами, примерно его возраста, но лица не было видно.

Сначала он хотел удивиться, тому, что в подобном месте увидел столь молодую девушку, но на мгновение он кое о чём задумался и в секунуду данная картина начала его наталкивать лишь на гнетущие мысли. Он весь день сомневался, но внезапно созрел и всё-таки понял, что может ошибаться. А значит ему нужен тот, кто возможно сможет всё разъяснить или хотябы что-то подсказать.

«Как думаешь, Дэриэл?», – говорил сам з собой, прищурившись. «Она же моя ровесница… Что же случилось в её жизни, что она оказалась сдесь?» – параллельно, он заметил, что смотрела девушка на свою руку, в частности предплечья с которой, как ему показалось, она смахивала пепел или землю. Дэриэл стоял в недоумении и как только он начал пытаться всмотреться в её руки, чтобы понять, могла ли она держать в них что-то запрещённое для пациентов, как на его плечо, положил руку отец, Олег Клынков. И с улыбкой на лице, произнёс: – Ты кого там высматриваешь?

Дэриэл посмотрел на него, и опять развернулся взглядом на ту самую девушку, к которой уже подошли санитары что-то ей говоря и Дэриэл решил откинуть эту мысль. Развернулся к отцу и непринуждённо ответил: – Та так, фигня.

– Я час назад общался с твоей мамой, если завтра позвонят и скажут приехать, звони мне. Я уже начальство предупредил, съездим ещё раз, – с серьёзным лицом поведал.

– Хорошо, – кивнул, – Спасибо, пап.

Олег достал с кармана пачку и они вместе отошли к углу для курения. С неё, он вынул сигарету и зажигалку. Быстрым движением подпалил и сразу же затянулся. После выдоха в сторону, спросил: – Что хотел? Или уже соскучился просто? – после вопроса у него на лице выступила улыбка.

Дэриэл тоже улыбнулся и кивнул. После второй затяжки, с сигареты повалился пепел, который мгновенно попал на чисто-белый халат Олега Клынкова. Увидев, он моментально стряхнул и продолжил слушать сына.

– Я вот почему пришёл, помнишь ты предлагал… и я подумал… может и нужно… Так что… – Дэриэл боялся сказать свою мысль в слух.

– Ты о чём? – Олег посмотрел на него с не пониманием в глазах и на секунду задумался, – Аа… Я тебя понял, – Дэриэл закивал, – Хорошо. Светлана Фурустэвич – хорошая психотерапевтка. Я с ней поговорю и назначу вам день для встречи. Как договорюсь – я тебе дам знать. Ладно?

– Да, – у Дэриэла не получилось сказать это вслух и полностью, но за него всё сделали, – Ну хорошо тогда, буду идти – сказал Дэриэл.

– Уже? – удивлённо посмотрел на него Олег Клынков туша сигарету об урну.

– Уже, – Дэриэл виновато кивнул, – Мне ещё нужно одному другу помочь, говорил сам не справиться. Просил быть по раньше. А к тебе, мне по пути было, решил зайти. Звонить не хотел. Так-то, я очень спешу.

– Ах так… – Олег с имитировал обиженное лицо, – Ну ладно… – Дэриэл знал, что это была его игра и искренни улыбнулся.

Они обнялись и спокойными походками разошлись в разные стороны.

Выйдя из здания, Дэриэл посмотрел на время на наручных часах. По дороге на улицу Дэлилу, он забежал в Ламель, решив потратить последние деньги, лежавшие в кармане ещё с первого числа.

Тук-Тук. Стук в двери. С середины дома слышны медленные и неуверенные шаги, которые недоверчиво остановились перед дверьми. Десять секунд стояла тишина и как только Дэриэл опустил лицо на часы, Джына резко открыла. Из-за чего слегка его напугала. Она стояла в грязной от пыли синей футболке и серых Джинсах, естественно в обтяжку, это можно было заметить по ключам, лежавшим в её переднем кармане, их можно было пересчитать не вытягивая. За ней было видно старый шкаф, стоявший по середине комнаты. Она уже около часа старалась передвинуть его. Чтобы вскоре выбросить на свалку. Джына смотрела на гостя и поправляла волосы скручивая их в пучок. Причина была простой, она просто не успела вчера вымыть голову и решила этого не показывать. Перед ней стоял Дэриэл с маленьким прозрачным пакетиком. Джына увидев через полиэтилен наполнение кулька, радостно вскрикнула: – Чай? – и протянула руки, чтобы посмотреть какой именно.

Дэриэл поддержал её хорошее расположение духа и добавил с улыбкой, вытягивая из кармана: – С лимоном!

– Глава 4 -

День, одиннадцать часов. Преподаватель истории начинает пару.

– Итак, сегодня у нас практическое занятие, так что к доске пойдёт…– большинство из семнадцати студентов, находящихся в аудитории сжались на стульях, – Тавроэв!

Выдохнув, Ми́лан толкнул Марвина Тавроэва, который сидел рядом с ним и всматривался в экран планшета. Марвин обратил на него внимание и одного взгляда Ми́лана было достаточно, чтобы сообразить в чём дело.

– Й-Я?! – он обратился к преподавателю.

– Да! – сухо ответил Алексей Григорович.

– У меня нь… – заикался, – У меня не получится! Можно не я…

– Нет, нельзя. У тебя всё получится!

Студент медленно и немного со злостью к жизни, идёт к доске. Остановившись, устало смотрит на неё, стараясь сосредоточиться.

– Почему стоишь? – Марвин открыл рот для того чтобы начать говорить, – Сотри всё с доски, – его перебил преподаватель.

Он стёр и положил обратно мочалку.

– Всё стер? Молодец, я же тебе говорил, что у тебя всё получиться, иди садись. Сэквойя – к доске.

Услышав, Марвин радостно побежал на своё место, а Алиса Сэквойя с непониманием и злым удивлением демонстративно поднялась со своего места. После чего пошла к доске. Попутно ловя на себе кучу взглядов, а особенно Ми́лана, который по-дружески смеялся ей в след. И процитировал своего отца – «Земля – мёртвого найдёт».

У доски, Алиса начала рассказывать заданную тему на сегодня. Хоть и не рада была опросу, но тему она знала. Ми́лану было не интересно, как и всем сидящим в этой аудитории, кроме преподавателя конечно. Они учились на юристов, и история по понятным причинам, в своём расписании их только злила. Но ничего не поделаешь, приходилось сдавать и её. Ми́лан немного отвлёкся и решил осмотреться, ведь в этой аудитории, он был второй раз за два года. В этом учреждении существовало правило. Аудитории прикреплялись, к учащимся группам и они следили за её сохранностью. И так повелось, что и плакаты там были соответственно сделаны студентами и для студентов. Например, на стене этой аудитории красовались плакаты с фотографией одного из древних философов и его якобы цитатой: «Девушки учатся лучше мальчиков, потому что им нечего класть на учёбу». Также и другие: «Ты молод? Образован? Полон идей? Жаждешь работать и зарабатывать, но не знаешь с чего начать? Жаль…». Ну и т.д. Можно было подумать, что работники учреждения будут против такого, но нет. Все отнеслись к такому довольно нормально.

Не успев Ми́лан дочитать остальное, как в аудиторию заходит другая преподавательница и начинается объявление.

– Всем доброго дня! Спешу сообщить вам, что сегодня в актовом зале будет мероприятие, – по рядам студентов прошла волна вопросов между собой, оглашающий преподаватель это заметила и добавила, – Кто не в курсе, это в честь Дня учителя/преподавателя! – укоризненно сказала преподавательница.

Марвин сидел в непонимании на счёт сегодняшней даты и решил переспросить.

– А я ду-думал в честь Всемирного дня животных…

– Он вчера был! Сегодня седьмое! – язвительно крикнула всё та же преподавательница.

Марвин понял свою оплошность, чем позабавил всех присутствующих, которые начали немного посмеиваться, но так чтобы никто не увидел. Даже Алексей Григорович подставил ко рту кулак, чтобы, так скажем, пустить смешок.

– В честь этого, пара будет короткой и естественно последней, – добавила преподавательница.

Все студенты сразу взбодрились – услышав столь отличную новость. В том числе и Алексей Григорович, он тихим жестом дал знать Алисе, о том, что она может садиться на своё место, а хорошую оценку она уже заработала. И продолжил слушать.

– Спасибо за внимание, – она вышла и закрыла дверь.

Пара вернулась на круги своя. У Ми́лана за сегодня, это уже была вторая и за время перемены, он всерьёз задумывался, чтобы не пойти на неё, но в последний момент его увидел Алексей Григорович и деваться не было куда. А так, как пары уже не будет, да и тетрадь у него была одна, он её положил во внутренний карман кофты, потом поднялся с места и не спеша, стараясь не мешать присутствующим, вышел из аудитории. Студентам на паре разрешалось спокойно выходить, когда им захочется или будет нужно, предполагалось, что это поспособствует удобству студентам, которые при первой надобности организма будут выходить и тем самым не мешать.

Закрыв за собой двери, Ми́лан стал наблюдал ситуацию. В коридоре находилось много студентов, а в конце стояла преподавательница рисования, что-то им вещая. Преподавательница представляла собой девушку двадцати четырёх лет, симпатичной наружности. К которой у Ми́лана было довольно не однозначное отношение. Хотя на самом деле предмет, который преподавала она, был более профильным и обособленным, но Ми́лан понимал его, как рисование. В конце прошлого года, когда Дима Вуурын закрывал свою сессию, а первый уже свою – закрыл, то они вместе, по просьбе Ми́лана, ходили на её консультации. Там он, ввиду не знания ей всех студентов в лицо, научился рисовать дерево, прошу прощение, красивое дерево. Ну и естественно узнал её поближе. Человеком она была добрым, но ответственным.

Ми́лан, увидел, как та самая Лалис Погорил вещала около пятидесяти студентам какую-то информацию на счёт их же будущих экзаменов. Ми́лан прошёл немного в глубь собравшихся и стал приблизительно по середине, чтобы удобно было смотреть. И совершенно не стесняясь ничего, он начал откровенно пялиться на неё. Но по большей части его интересовало только лицо. Это он пояснял и Диме, на тех самых консультациях, что конечно второму показалось странным, так как её лицо, по его скромному мнению, далеко уступало её формам, но не стал лишнего говорить и тем более спорить, ввиду своего отсутствия к этому интереса. Сегодня Лалис накрутила себе волосы на плойке, что было очень даже красиво и нанесла на глаза тушь в небольшом количестве. Губы… Ми́лан не успел рассмотреть точный оттенок помады, ему помешал чей-то грубый и громкий голос, но очень знакомый.

Ми́лан начал оборачиваться и смотреть на других присутствующих, стоявших около него и искать причину. Сначала ему на глаза ничего неприятного не попадалось, пока он не услышал опять этот, по его мнению, мерзкий звук и уже повернулся к источнику. Справа от него, около стены сидел на стуле ещё один преподаватель, тоже довольно молодой, лет двадцати девяти и вместе с ним двое студенток, выглядящих как первокурсницы, максимум второй. Его Ми́лан знал лично и прекрасно осознавал, что это учитель. Им был Александр Михайлович, именно ему Дима покрасил инструменты под конец третьего курса. А источником оказался смех этого мужчины, он видимо смеялся над шутками, которые сам же и «травил». А вот почему звук не понравился Ми́лану, большинство людей смеётся на выдохе, а этот человек смеялся на вдохе, вы можете сами попробовать и понять, что за звук будет исходить. Ми́лан нервно посмотрел на него и постарался абстрагироваться. Снова развернулся к Лалис лицом и боковым зрением увидел несколько студентов, зло смотрящих в сторону тех троих, что мешало ему не обращать внимания.

После, он решил просто отойти, чтобы не слышать. Не вышло. Теперь уже сами студентки начали громко смеяться, а тот хохоча продолжал рассказывать. И уже сама Лалис мельком обратила на них внимание, но не подавала виду что ей мешают.

После Ми́лан резко изменил свои планы, развернулся и подойдя к нему – не стесняясь и достаточно размахнувшись дал ему неплохого подзатыльника. Удар был не сильным и тем самым не громким, услышали и заметили это только те, кто был рядом. Студентки перепугались и раскрыв глаза на максимум, выбежали с коридора. Те, кому тоже «посчастливилось» быть свидетелем этой ситуации, медленно и незаметно для всех отошли с такими же выпученными глазами, не понимая, что будет дальше. Таких было не много, максимум человек пять, все остальные остались в неведенье. Ми́лан наклонился к его уху и обычным голосом, произнёс: – По тише, пожалуйста…

И ушёл, став поближе к противоположной стене. Внезапно, Лалис и все студенты начали расходиться, вся информация ею была дана и все узнали всё, что хотели. Тот самый преподаватель встал с места и был в ярости. Ми́лан услышал скрип стула, но ему было откровенно всё равно, это даже не заставило его оторвать взгляд от Лалис заходящей в лифт. Преподаватель не мог равнозначно отреагировать на случившейся. Стоя увидев, что сие момент почти никто не углядел, расчётливо посмотрел во все глаза на Ми́лана, левой рукой поправив причёску и с красным лицом от гнева направился к лифту.

Оставшийся студены перешёптывались, время от времени бросали взгляды на Ми́лана, а потом незамедлительно ушли. Потихоньку в коридоре людей ставало всё меньше и меньше. Ми́лан начал спокойно смотреть на уходящие спины.

– Милка! – раздался громкий зов, с правой стороны коридора.

Ми́лан понял, что это обращаются к нему и с ухмылкой повернулся.

На стуле около стены, сидел Марвин и улыбчиво махал ему. Марвин, только что пришёл и ничего до этого не видел. А вот Дэриэл, стоявший у самой стены и пришедший за долго, всё чётко наблюдал, но виду не подал, просто молча поприветствовал. Ми́лан подошёл и демонстративно замахнулся около лица Марвина рукой, на что второй отреагировал позитивно и ожидая этого. Прозвище «Милка», он получил естественно исходя из своего имени и понятное дело, оно ему не нравилось. Называли его так, только друзья или враги.

– Домой идёшь? – спросил Дэриэл, держа в руках стакан зелёного чая, купившего себе, пять минут назад.

– Да, только я думаю после перемены… – зевая закончил Ми́лан и опёрся об стену, ввиду нехватки стула.

Резко вспомнив и воспользывавшись секундным молчанием остальных, Марвин легко пнул своей ногой ногу Дэриэла, чтобы обратить внимание и начал рассказывать: – Слу…шайте. И-история. Вчера на перемене хо… одил похавать. Стою в очереди, – Дэриэл услышав начало, заинтересовался, Ми́лан же хоть и не смотрел на него, а разминал кисти, но тоже слушал, – за мной стоят две подружки. Одна говорит: «Беру тут кофе на обезжиренном молоке, и есть больше не хочется и худею по не многу», – пауза, – А вторая говорит: «Да? Я тоже на диете. Ну тогда… Наверно, и я возьму. Дайте пожалуйста…», говорит продавщице, «Мне кофе на обезжиренном молоке… и пии-ирожок с мясом», – закончил и вместе с Дэриэлом засмеялся.

– Да, интересные люди, – Дэриэл.

– Но их не трудно понять, – добавил Марвин.

Ми́лан тоже хихикнул, а отсмеявшись Клынков сменил опорную ногу, на которую придавал груз всего тела и продолжил стоять. Дальше из той же аудитории, с которой вышел Ми́лан, появились ещё несколько людей и к ним подошли двое девушек. Алиса и Сабрина. И вторая сразу игриво попыталась сбросить Марвина со стула и сесть сама, она была весьма взбалмошной, но он был готов к этому и не дал себя так провести. Первая же подошла вплотную к Ми́лану и по-дружески положила на его плечё левую руку, а второй держала и читала буклет.

– Снова ты?! – спросил Ми́лан.

– Ну конечно! – Алиса.

– Что поставил, опять пять?

– Ну конечно! – уже с улыбкой.

– Ну тогда пошла отсюда, – Ми́лан легко толкнул её в сторону, а потом засмотревшись на буклет в её руках, потянул обратно и забрал его себе.

Увидев в нём пару картинок и название, Ми́лан незамедлительно поинтересовался: – Ты что себе татуировку хочешь сделать?! – не дав ей ответить, он решил додумать ответ за неё, – Ты лучше парня себе уже найди! Думаешь я не знаю, что ты ночью делаешь? Свет ведь горит, а окно находиться, если ты не забыла, прям напротив моего, – он поиграл бровями.

Все улыбнулись после слов Ми́лана и продолжили смотреть, что будет дальше.

– Нет парня – нет проблем, – Алиса отшутилась и постаралась забрать буклет, но Ми́лан отдалил руку.

– У парня! – резко добавила Сабрина.

Услышав это, Ми́лан одобрительно закивал головой. В ответ ему, Алиса смешно и демонстративно оскалила зубы, быстро ухватила и забрала буклет, ответив при этом: – Нет, это не я хочу себе татушку.

– Я хочу! – сказала Сабрина и снова попыталась сбросить Марвина.

Марвин начал уже руками держаться за стул и пытаться помешать ей ногами. Во время этой «борьбы», Алиса внезапно что-то углядела и заинтересовано подошла к Сабрине сзади, чтобы осмотреть её рубашку. Она провела по ней лёгкими касаниями и убедившись в своих догадках, отвела её на пол метра от всех и при этом, тихо, но нервно прошептала, чтобы никто из других не услышал: – Вчерашняя рубашка… Ты что опять дома не ночевала? – укоризненно.

– Не важно, – удивлённо и бегая зрачками.

После чего Сабрина Глависьна тут же обернулась к твроим парням.

– Кстати! – выкрикнул Марвин, обращаясь ко всем пятерым, – На счёт та-ату. Вспомнил, одну историю, отец рассказывал, – все опять начали внимательно слушать, особенно последняя, – Пару лет назад, мой отец ездил в командировку и познакомился там с одним мастером та-ату. Говорит, что у ни.. них была извечная проблема-а. Значит, постоянно приходят малолетки и просят сделать иероглифы. «Ка-какие иероглифы?» – спрашивает мастер. «Ну чтоб поприкольней!» – по-онятный ответ.

– Ну он додумался взять пару импортных консервов и с них брать эти символы. И вот самое интересное, уже как семь лет, по миру хо-о-одят люди с надписями в переводе, типа: «Съесть до ноября следующего года», «Со-сом», «Жирность», «Если просрочиться, присылать по этому адресу…» и т. д.

Сразу после слов все неистово «ржали», так как по-другому это не назовёшь.

– А если серьёзно, – Сабрина старалась отдышаться от смеха параллельно говорить, – Я хочу себе тату. Кто-нибудь знает, есть тату обозначающее скорость?

Не успев никто ответить, как с угла появляется Женя и слышав вопрос ещё будучи за поворотом, в быстром темпе и без доли смеха в глазах, отвечает: – Знаю, пройденный путь поделить на время.

Никто из присутствующих не понял, что он сказал. Но это и не заботило их, всех интересовало лишь одно. Почему лицо Жени было побито. Под глазом слабо замазан тональником небольшой фингал, верхняя и нижняя губа разбита, левая сторона шеи была очень красная, а местами даже синяя и на левом глазу был чётко виден синяк около зрачка.

– Ми́лан, Дєр, можно вас? – Женя попросил их отойти, ибо не знал никого из девушек.

Взглянув на которых, лишь кивнул из вежливости и протянул руку Марвину, чтобы поздороваться. Марвин ответил взаимностью, Дэриэл ужаснулся, а Ми́лан уже на нервах смотрел на Женю и оба, молча пошли за ним. В паре метрах, сразу начался диалог: – Кто? Когда?

– Вчера. Марк с пацанами. Меня и Клима.

– Клима тоже? Как он? – спрашивал только Ми́лан.

– Вроде норм. Ему меньше досталось, – Женя, говоря, посматривал и на Дэриэла.

– За что? Сколько их было?

– Не знаю за что. Они ничего не говорили в процессе. Трое. Нам кстати повезло, что Марвин проходил мимо. Он подбежал к нам и они побоялись три на три и ушли. Он помог очухаться и не бояться за дальнейшую дорогу, – и благодарительно кивнул в сторону Марвина, где тот смотрел на них и ответил аналогично.

Ми́лан тоже обернулся на Марвина, но расстерянным взглядом.

Паралельно диалогу, с угла выглянул идущий с последней пары Дима. Он очень удивился троим друзьям, находящимся в его учебном корпусе. Но тут же заметив Марвина неподалёку их, решил не показываться на глаза. А спокойно вернулся обратно. Его никто не углядел.

– Ты так на паре сидел? – Дэриэл.

– Нет, у меня только две сдедующие пары должны были быть.

– Вы уже что-то предпринимали?

– Ну я предлагал Климу пойти в полицию, снять вместе побои, но он сказал, что это не поможет.

– Он прав, это безполезно, – Ми́лан вздохнул.

– Знаю. Поэтому я предлагал прийти не с пустыми руками.

– Чувак, – Ми́лан улыбнулся, – Это конечно неплохая мысль, но не сработает с такими людьми.

– Клим и это говорил, – честно сказал Женя, – Вот поэтому я пришёл сейчас к тебе, – Ми́лан задумчиво слушал, – Ты говорил, что у тебя отец работает в полиции, может…

– Я понял… я бы с радостью, но он работает, скажем так, не в той области. Занимается наркотиками и всё что с ними связано. И никто не даст ему возможность влезть туда, куда он хочет. Я уже с ним говоривал на такие темы, – Ми́лан задумался, – Да и знакомых у него там нет. И честно говоря, я этому рад, не назвал бы их адекватными людьми.

– Ясно… – Женя с грустными глазами затих, – То есть вариантов больше нет и нужно просто забыть про это?

Весь диалог был исполнен в максимально быстром темпе. Во время диалога лицо Ми́лана редко издавало хоть какие-то эмоции, настрой полностью на поглощение информации и сохранение чистого рассудка.

– Нееет, такого нельзя забывать… и у меня, на этот случай, есть один вариант. А пока, пошли домой, – и хлопнул Дэриэла по плечу.

Прокрутив ключом в замочной скважине, Клим вошёл в свой дом. Зайдя, он посадил совёнка на пуфик и погладил, аккуратно снял куртку и повесил в стенной шкаф-купе вместе с шарфом. Посмотрелся в зеркало, чтобы оценить, свой замазанный тональником фингал на левом глазу и разбитую левую часть бороды. «Вроде незаметно, но всё ещё болит» – сказал он себе. Медленно снимая кроссовки, Клим услышал разговоры в квартире, что сильно его удивило, ведь его родители должны были приехать только завтра. Разувшись, к нему на звуки закрытия двери пришла мать. Она была одета в тёмное, вечерние платье и на каблуках.

– Ты уже пришёл? Почему так рано? – спросила она удивлённым взглядом.

– Так пары закончились. Две пары и три консультации… вроде даже поздно. А я думал вы завтра… – перебила мама.

– Ну да, но мы передумали, – она развернулась к зеркалу и поправила причёску, – У нас появился веский повод.

– Ну хорошо, – он потянулся к Вере, чтобы взять её на руки.

– Так, стоп! – сказала Александра Филомэнко.

Сова испугалась, ведь это был практически крик, она спрыгнула с пуфика и походкой пингвина, побежала в сторону комнаты, но Клим её поймал и посадил на ладонь.

– У нас гости. Если хочешь сидеть за столом – её не приноси. А оставь где-нибудь в ванной.

– Хоро… – он задумался и через пару секунд, продолжил, – А я не голоден, – Клим всё же был не прочь поесть, но ему нужно было покормить Веру, поэтому решил пойти на маленькие жертвы.

Клим забрал с куртки маленькую жестяную баночку и держал её в руках.

– Ну тогда хорошо, – сказала мать и они вместе направились в гостиную.

Идя, Клим смотрел на баночку и читал её название шёпотом, – Перепелиный фарш. Мда… – говорил он с совой, – Я даже не думал, что найду такое…

На это совёнок как будто пискнул, но возможно Климу и показалось.

– Мам?

– Да?

– А что за гости?

– Наши старые бизнес-партнёры. Помнишь семью Понник? У них ещё дочка, на год старше тебя.

– Аа… Конечно, как можно их забыть! А вы что? Опять партнёрами стали… – Клим не договорил. Они зашли в гостиную и он увидел ту самую дочку, сидящую за столом, с волосами золотого цвета и смотрящую в экран смартфона.

В зале стоял огромный стол, на котором красовались куча разнообразных блюд и деликатесов. Его отец, сидел на краю стола и увидев его, поднялся и поприветствовал Клима рукопожатием и тоже не совсем здраво посмотрел на сову, но ничего не сказал, ввиду уже собравшихся гостей.

Клим увидел взгляд отца и хотел сказать, что уже уходит, но его сбили с мысли.

– Клим, как я рада тебя видеть. Как ты повзрослел за эти годы! – сказала мать семьи Понник, Эалла Понник, – Как твои дела?

Клим быстрым движением спрятал баночку в карман джинсов цвета ртути и попытался любезно ответить на вопрос. Он только начал складывать слова в предложение и не успев сказать даже: «Спасибо за беспокойство, у меня как всегда хорошо» – раздался небольшой крик. Что не очень понравилось Лэопольду Филомэнко, он угрюмо искал источник и причину крика. Им послужила дочь семьи Понник, Елизавета. Она не сразу заметила, как Клим вошёл. Но вскоре услышав и подняв глаза на него, она увидела, кого он держит в руках и крикнула – «Сова!». Лиза подбежала к нему, со словами «Привет! Как же я тебя давно не видела» и крепко обняла его. Клим от неожиданности, насколько сильно она выросла, случайно даже прижал Веру в ладони, на что вторая ответила укусом Клима за ноготь и ринулась перелезать на плечё.

– Привет… – Клим растерялся и не смог практически больше ничего сказать.

Потом она приблизила к совёнку своё лицо, на тот момент, он уже был на плече, и гладила его двумя пальцами правой руки. Вере, видимо, нравилось, как её перья взъерошиваются, судя по реакции. Лиза настолько приблизилась, что родители Клима, сильно забеспокоились и отец громким тоном обратился к Климу: – Так, я же тебе говорил, что нельзя подходить с ним к столу, на котором едят, а тем более к гостям, она ведь может…

Подойдя к дочке, Эалла Понник посмотрела на совёнка и уверенно перебила на её мнение, Лэопольда Филомэнко, хорошей новостью: – Да почему… посмотрите на неё… это же «она», я так понимаю? – Клим чувствуя за спиной тяжелый взгляд отца, кивнул, – Мне кажется, она безопасна, – на её лице начала появляться улыбка и она добавила, – Да ещё и такая миленькая.

Услышав, Лиза развернулась к маме и тоже улыбнулась. Для Клима это были хорошие новости, но всё же он знал, что его родители, были против.

Дальше сидящий за столом мужчина, державший гранёный стакан с алкоголем, слушая и обдумывая, решил высказать свой вердикт: – Я, – отец семейства Понник, – Тоже думаю, что это безопасно, – потом небольшая пауза, за которую Лэопольд немного сменил своё отношение к Эззну Понник, – А где вы её взяли? – Эззн задал вопрос, параллельно открывая бутылку бурбона, – Купили?

– Нет, я её нашёл в лесу, – ответил Клим, – Он видимо по всему выпал из гнезда, а найти это гнездо – я не смог. Ну и оставил себе…

– Что естественно было плохой идеей, – добавила Александра Филомэнко.

– Ну да… – снова виновато Клим посмотрел, – Ладно… спасибо… я не голоден, так что…

Семья Понник удивилась. И особенно Эззн: – Ты куда-то уходишь?

– Нееет, я буду дома, на втором.

Семья Филомэнко имела свой бизнес, по большей части, в сфере продажи бижутерии и владела большими состояниями, так что их жилой дом был огромен. Он состоял с трёх этажей, в каждом из которых было всё для существования. Туалет, кухня, гостиная, ванная, игровая, личный кабинет и другое. То есть по факту, все трое членов семьи жили отдельно от друг друга.

– Ааа… так ты не уходишь… ну так отлично. А то я думал, что мы уже соврали Элизе, – отец её так называл, – Она согласилась идти сюда, только если здесь будешь ты.

Лиза быстро развернулась к отцу и смущённо посмотрела на него, из-за того, что он взболтнул лишнего. Эззл виновато улыбнулся, её мама тоже. Климу очень льстил, этот факт и они с Лизой, встретились взглядами.

– Ну тогда, если хочешь, пошли со мной, – сказал ей, – Мне нужно совёнка, покормить.

Клим подошёл к деревянным ступенькам и начал подниматься вверх. Лиза легко кивнула и пошла за ним. Когда он увидел, что она не была обута в тапочки, а только в белые тряпичные чулки, он протянул руку к одной из полок на лестничном коридоре, в основном такие полки делают для цветов или рамок с фотографией, но в этом случае там лежали самые ситуационные вещи. Клим взял оттуда одну пару бежевого цвета и опустил их к ногам Лизы.

– Вот держи, так будет теплее, – она согласилась и обула их.

Эалла улыбнулась при виде этой ситуации. А Эззн, параллельно, встал со стула и втихую выключил пультом телевизор, который всё это время выдавал свою интерпритацию новостей. Лэпольд заметил это, дёрнувшись, но промолчал.

На секунду Клим вспомнил, что закончил перестановку в гостиной третьего этажа, о чём просил его отец и решил оповестить его об этом. Но родители Клима уже не смотрели на него, вернувшись к своему разговору. Достав договор, Лэопольд и Александра обсуждали детали сделки и она что-то настойчиво ему пыталась объяснить, тыча указательным пальцем в листок бумаги. Клим понял, что сейчас не подходящее время для этого и они с Лизой поднялись на второй этаж.

Поднимаясь, Лиза решила поинтересоваться: – А у неё есть имя?

– Да, конечно – Вера.

– Вера? – они уже были на втором этаже, – Интересно… – в её голову закралась плохая мысль, но она не решилась об этом спросить.

Совёнок ели держался у него плече, и то и дело мог упасть, но для того, чтобы этого не случилось, он вцепился клювом в клетчатую рубашку Клима. Потом они повернули налево. Зайдя на кухню, Клим достал с кармана жестяную баночку, которую Лиза из любопытства, игриво выдернула у него из рук. Клим удивился.

– Это корм… она только такое ест, – поставил на барную стойку маленькое блюдечко.

– Ничего себе, – она выпучила глаза после прочитанного названия на банке, – А где ты такое достал? В интернете?

– Нет, через Ламель, у нас так быстрее.

– А где открывашка? – Клим уже взял её и держал в руке.

– А зачем тебе?

– Открыть… ты же кормить его собрался?

– Ну да. Так… я сам могу.

– Так, а какая разница? – Клим с непонятностью на лице, дал её ей.

Она моментально начала раскурочивать и буквально за шесть секунд, банка была открыта. После увиденного Клим поражённо посмотрел на неё. Лиза увидев такую реакцию озадачилась: – Что-то не так?

– Да ничего… а как ты научилась так… мне бы больше двадцати секунд понадобилось…

– Аа… так у меня собака дома. Его еда запаковывается точно в такие жестяные банки. Мне поэтому и интересно стало чем кормить собрался.

– Интересно… – заулыбался Клим, – Хотел бы я посмотреть на него. Давно я собак не видел. А как зовут?

– Зовут – Серый… Ну так приходи… мы живем во всё том же доме…

– Эм… – Клим замешкался, – Давно я там уже не был…

– Это да… – Лиза опустила глаза и насыпала немного корма на маленькую тарелку.

Как только Вера увидела это, сразу же рванула к еде. Она начала быстро спускаться по руке Клима и раскрывать клюв. Лиза наблюдала за этим и мило улыбалась. Клим в этот момент смотрел только на Лизу.

– А тот сад ещё остался, в котором мы играли? – на Клима налетела волна воспоминаний.

Лиза убрала вылезшую на глаза прядь волос за ухо и продолжила:

– Ну не совсем конечно… там за эти годы уже почти всё развалилось и заросло.

– Понятно… – Клим с улыбкой вспоминал, как они вдвоем ещё маленькими бегали по нему летом, – Лиз…

– Да? – Лиза склонилась над барной стойкой, смотря на совёнка, как он ест и пальцем левой руки водила по шершавой и острой крышки этой жестяной банки. Ей нравился звук дергающейся кожи об жесть, но услышав обращение к её персоне, подняла голову, продолжая водить пальцем.

– А вот ты помнишь, почему наши родители перестали дружить? Я расспрашивал, но так и не понял сути, мне тогда и четырнадцати не было. И вообще, по-моему, они немного юлили, – она смотрела на него своими голубыми глазами, прикусив губу, не зная, как тактично ответить на его вопрос, – Да и про то, что они уже вновь общаются и сотрудничают, я тоже узнал только сегодня…

– А что тебе говорили твои родители, конечно, если не секрет? – Лиза решила узнать, его версию перед тем, как рассказать ему правду.

– Оо, та уже сложно вспомнить. Ну там было о том, что ювелирный       магазин, который держали наши родители, – Лиза кивнула, – Стал приносить нехилые доходы и когда уже велись разговоры о открытии нового филиала и о том, кто будет фактическим владельцем, то вот тут начались споры…

Параллельно со словами Клима, Вера уже наелась и захотела сойти с барной стойки, видимо сесть на свою новую жёрдочку, которую ей купил Клим. Тот это заметил, и как обычно, не мешал. Совёнок подошёл к концу стойки и готовился прыгнуть с неё. Высота примерно – 1,25 метра. Увидев это краем глаза и не знав, о истинных замыслах пернатого, Лиза подумала, что сова сейчас свалиться и предполагая, что та не умеет летать, в следствии покалечиться. Поэтому резко развернувшись на девяносто градусов, она попыталась словить его. Левой рукой. Той, которой водила по жести. И вот из-за такого поворота, не успев убрать руку от острого, у неё произошёл надрез на руке от указательного пальца до середины ладони.

Лиза не знала, что Вере ничего не угрожало, ведь для таких случаев Клим положил под стойку большую подушку. Ну из-за угла, её не было видно.

Поймав той самой рукой, держа её и видя течение крови, она не знала, что делать. Порез был не глубокий, но длинный, что естественно повлекло за собой действительно неплохой поток крови. Клим не сразу увидел это. Но углядев уже почти полностью красную левую руку Лизы, перья Веры и в конце концов, стоящую с выпученными глазами в ступоре саму Лизу, он вспомнил один «яркий» момент из своего детства. Эта история у Клима пронеслась перед глазами за секунду.

Когда им было по одиннадцать и десять лет, Лиза и Клим приезжали к его бабушки. И в какой-то день, они вдвоём из любопытства зашли в мастерскую и начали рассматривать хлам, что накопился за несколько десятилетий. Большинство вещей находилось в каких-то связанных мешках. И чтоб понять, что в них, Клим начал ощупывать. Ощупал первый и понял, что там газеты, размотал и смотрел. Лизу это заинтересовало, и она решила узнать, что находиться в остальных. Во втором оказалась кукурузная крупа, в третьем – лук, а вот с четвёртом Лизе не повезло. Там был металлический мусор. Начав ощупывать этот мешок обоими руками, она почувствовала что-то твёрдое, а через мгновение ощутила небольшую теплоту в руках и с недоумением развернулась к Климу, со словами: – Тут что-то тяжёлое…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.