Ксения Баштовая
Повесть эльфийских лет

История первая

Эльфийские хроники

Перо царапало пергамент и постоянно оставляло кляксы. Летописец вздыхал, менял пергамент. Снова приходилось писать все с самого начала.

«Летом 9729 года от Раскола в светлое княжество Краши было направлено посольство государства Шиамши. Князь Ламиан Шестой принял решение возобновить дипломатические отношения…»

Эркармару с первого взгляда не понравился герцогский сынок, прибывший в Краши с дружеским визитом. Темный эльф казался ветреным повесой, который не видит дальше собственного носа. Он приехал в светлоэльфийское княжество в сопровождении всего десятка дворян, к тому же все его мысли были заняты исключительно развлечениями, охотой и дуэлями. Ну, еще, может, всякими сказками и легендами.

Вот и сейчас, во время привала на охоте, – а где ж еще?! – устроенной в честь недавно прибывшего гостя, сам виновник торжества вместе со своей свитой с интересом слушал какую‑то историю из уст барона эас Лорэда.

– …а еще, кроме Хозяина Леса, есть Звериная Хозяйка! – Язык рассказчика заплетался – неудивительно, после пары‑то бутылок вина! – и некоторые слова он попросту глотал. Приходилось прислушиваться, переспрашивать, но история была настолько увлекательной, что молодые эльфы не обращали внимания на подобные мелочи. – Та, что управляет всеми животными. Они подчиняются и служат ей, и горе тому, кто посмеет обидеть какого‑нибудь любимца Хозяйки.

Эркармар, стоявший чуть в стороне, скривился. Эту байку он слышал уже в третий или четвертый раз, и все в ней, от первого до последнего слова, казалось парню выдумкой. Скажут тоже, Хозяйка! Да если бы она существовала, ее бы кто‑нибудь да видел, ведь лесные эльфы знают каждый дюйм родных лесов. Если бы поблизости от светлоэльфийского княжества обитали некие сверхъестественные существа, это мгновенно стало бы сенсацией.

К счастью, егеря объявили о том, что охоту можно продолжить, и Эркармар с радостью направился к своему коню. Легко вскочил в седло… и зло сплюнул, услышав окрик отца:

– Эркармар!

Парень натянул на лицо вежливую улыбку и обернулся:

– Да, милорд?

– Ты помнишь свое обещание?

– Конечно, милорд. – Улыбка давалась все труднее.

– Я на тебя надеюсь.

– Как вам будет угодно, милорд. – Эркармар слегка поклонился.

Лай собак, улюлюканье… Охота унеслась прочь…

Обещание, о котором напомнили юному Эркармару, заключалось в том, что он должен был находиться рядом с ненавистным темным и следить, чтобы с тем ничего не случилось. За последние несколько тысячелетий это было едва ли не первое посещение представителями Шиамши светлоэльфийского княжества, и если с герцогским сынком что‑нибудь случится, о дальнейших дипломатических контактах можно забыть.

Но выполнять это самое обещание совершенно не хотелось, а потому из головы оно вылетело быстрее, чем забываются клятвы, данные возлюбленной при полной луне. Уже минут через двадцать парень оторвался от тех, кого не должен был терять из виду ни на мгновение.

Он и сам не заметил, как оказался в одиночестве. Стих лай собак, загнавших зверя, не было слышно радостных голосов других охотников. К выслеживанию и преследованию животных Эркармар всегда относился весьма равнодушно, а потому, осознав, что его спутники вырвались далеко вперед, он придержал бег коня… И с трудом удержался в седле, когда скакун взвился на дыбы, уходя от невесть откуда выскочившего на тропинку секача, покрытого свежей кровью.

– Какого духа?! – выкрикнул парень, с трудом удерживая поводья. Но уже в следующий момент разъяренный кабан ударил жеребца в незащищенное брюхо…

Каким‑то чудом светлый эльф сумел вытянуть одну ногу из стремени, но это оказалось практически бесполезно: конь рухнул на землю, подминая парня. Просто чудо, что наездник при этом умудрился ничего себе не сломать. Впрочем, сейчас ему было не до размышлений. Кабан собирался вновь атаковать беззащитного эльфа: падая, тот выронил хиршфангер и сейчас, будучи придавленным конской тушей, тщетно силился встать.

Парень судорожно задергался, пытаясь если не выбраться на волю, то по крайней мере дотянуться до клинка. Рассчитывать на спрятанный в потайном кармане валет не приходилось: клинок слишком короткий, таким в лучшем можно разве что слегка поцарапать зверю шкуру. Да еще сильнее разозлить…

Впоследствии юноша неоднократно пытался вспомнить, как все происходило, но в памяти остались лишь короткие, смазанные отрывки. Вот вдали слышится какой‑то шум, вот на поляне как из‑под земли вырастает темный эльф, вот стальной блеск оружия в его руках… И огромная туша кабана падает на землю…

Герцогский сын, а это был именно он, спрыгнул с коня, осторожно подошел к полулежащему на земле Эркармару, присел на корточки:

– Вы как?

Юноше удалось выдавить улыбку:

– Благодаря вам – жив.

– Как раз благодаря мне вы и попали в эту неприятную ситуацию: кабана подранила моя свита, – фыркнул темный эльф. Помолчал несколько мгновений и тихо добавил: – Давайте я вам помогу.

Через несколько минут пленник оказался на свободе. А еще через некоторое время, когда на поляне появились привлеченные шумом охотники, посланник государства Шиамши склонился в глубоком поклоне перед правителем Краши:

– Милорд, благодарю вас за неоценимую помощь, оказанную мне. Если бы не Эркармар эас Наркис, меня бы уже здесь не было. Он смог одним ударом уложить это чудовище и этим спас мне жизнь.

Сам княжеский сын так и замер с открытым ртом. Он ведь точно знал, что все было как раз наоборот и спасли‑то как раз его. Но, похоже, князь поверил словам темного эльфа.

– Что ж… Я счастлив узнать, что все обошлось благополучно. Когда вы оторвались от свиты, это вызвало немало треволнений.

А Эркармару достался лишь благосклонный кивок.

…Уже ближе к ночи, когда все вернулись во дворец и готовились ко сну, княжичу эас Наркису удалось на несколько мгновений застать темного эльфа без его свиты.

– Почему вы так сказали? – спросил он напрямик, благо сейчас они оказались вдвоем, и можно было не бояться, что кто‑то услышит приватный разговор.

– Как именно? – Посланник удивленно заломил тонкую бровь.

– Почему вы сказали князю, что я вас спас? Все же было по‑другому!

Губы жителя пустыни тронула легкая улыбка.

– Вы хотите получить честный ответ?

– Конечно.

– И можете поклясться мне, что не затаите зла, что бы вы сейчас ни услышали?

Такого вопроса Эркармар совершенно не ожидал. Неужели все настолько ужасно? Но он все‑таки нашел в себе силы кивнуть:

– Могу.

Новая усмешка.

– Не знаю, правда ли это или досужие вымыслы, но в Шиамши ходят слухи – заметьте, всего лишь слухи, я не утверждаю, будто это истина, – что князь Ламиан Наркис – прошу прощения за столь вольное сокращение, но произносить полный титул у меня совершенно нет времени, – недолюбливает собственного сына. И насколько плохо он относится к последнему, настолько хорошо – к охоте и тому подобным развлечениям. Вот я и подумал – вдруг это, – эльф покрутил кистью руки в воздухе, подбирая нужное слово, – поможет хотя бы чуть‑чуть улучшить… – Он не договорил, но Эркармар и так прекрасно его понял.

– А вам какое до этого дело?

– Да в принципе никакого. Но если мне не трудно это сделать, то почему бы и нет?

На этот раз молчание затянулось. И лишь через несколько минут были подобраны нужные слова.

– Я ваш должник!

– Ах, увольте! – скривился темный эльф. – Эта маленькая ложь того не стоит!

– Но…

Закончить он не успел, поскольку рядом с посланником выросла знакомая фигура одного из членов свиты.

– Эйдриш, ты скоро? Я понимаю, ты на охоте отдохнул, но парням тоже хочется выпить и закусить! Или ты уже от нас отмеже… Ох ты ж… Простите, ваше высочество! – Парень склонился, прижав руку к груди. – Клянусь честью, я не знал, что… – Тут он окончательно стушевался и замолчал.

– Продолжай‑продолжай, Тарис, – весело фыркнул герцогский сын. – Ты не ожидал, что в этот поздний час, когда все нормальные эльфы уже отправляются спать, его высочество будет стоять в коридоре и разговаривать с моим высочеством? Я прав?

Юноша шмыгнул носом и промолчал.

– Вы там сколько приборов поставили? – не успокаивался Эйдриш.

– Одиннадцать.

Посланник Шиамши закатил глаза:

– Ну что прикажешь с ними делать! А для его высочества вы даже несчастного блюдца и кружки не нашли? Княжич, похоже, вам придется принести тарелку с собой!

– Я не… Я… Нет…

– Вы – да! – возмутился Эйдриш. – Все светлое княжество Краши в курсе, что вы спасли меня от верной смерти. Должен же я хотя бы налить вам бокал вина! Или вы желаете, чтобы дворяне из свиты давились деликатесами в мое отсутствие, наплевав на необходимость накормить своего сюзерена?!

– А… Э… Но почему они не смогут накормить своего сюзерена? – уцепился за единственную здравую мысль Эркармар.

– Неужели вы полагаете, что я вас брошу здесь одного?

– Но…

– Пойдемте!

Уже когда его тащили в сторону апартаментов Эйдриша, княжич решился повторить:

– Я ваш должник и…

– Да забудьте вы об этом наконец.

– Вы спасли мне жизнь, я обязан вернуть долг. Как я могу…

Темный эльф страдальчески простонал:

– Знал бы, что так получится, проехал бы мимо… Долг, долг… О, придумал! Отдайте мне то, что дома не знаете! Тарис, так в сказке было?

– Так, – вздохнул его спутник.

Новый вопрос был обращен уже к Эркармару эас Наркису: – Довольны?

Тот промолчал.

К утру они уже были лучшими друзьями.

* * *

Описав вышеизложенные события, летописец сосредоточился и сделал новую пометку.

«Лето 9832 года от Раскола. Предыдущее посольство не увенчалось успехом. Дипломатические отношения прервались. И лишь почти век спустя была предпринята новая попытка возобновить контакт».

– Ты, наверное, совсем рехнулся? – Герцог Шиамши в первый момент решил, что он ослышался.

– Ничуть. – Его собеседник, судя по ноткам в голосе, ухмыльнулся.

Разговор происходил как раз в кабинете герцога. На обитых темными панелями стенах красовались намалеванные неловкой рукой многочисленные картины: горе‑художник утверждал, что как минимум на двух из них изображен сам герцог, но определить, на которых именно, было невозможно. Как и просто понять, где вообще изображен эльф, а где – натюрморт с виноградом и яблоками.

Сам герцог сейчас стоял перед мутным, ничего не отражающим зеркалом в полный рост и вел беседу с кем‑то, находившимся, кажется, по ту сторону амальгамы. По крайней мере, ответный голос доносился откуда‑то из глубины стекла.

– А по‑моему, совершенно и окончательно. Где это видано – отправлять собственного сына в страну, с которой у тебя даже нет нормальных дипломатических отношений и которая является потенциальным противником! Вспомни, Раскол начался именно с деления на светлых и темных!

– Я помню, – не стал спорить его собеседник.

– И все равно отправляешь его сюда?

Невидимка хихикнул:

– Сам виноват.

– Что? – Возмущению герцога не было предела. – Сам?! Ты там в своем Краши вообще умом тронулся? Я‑то здесь при чем?

– «Отдай мне то, что дома не знаешь!» Было такое? Было. Хоть виконта Майранта Тариса спроси. При нем ведь все и произошло.

– Это была шутка. Понимаешь, шутка! – простонал герцог. – Уже почти целый век с того дня прошел.

– Ничего не знаю, – отрезал Эркармар. – Как говорится в обожаемых тобою сказках: «То, что дома не знаешь» – это сын! Поэтому забирай. Как и полагается. Минимум на год.

– У меня нет дочерей, – поспешно напомнил темный эльф, начиная сдаваться. – Классического «и жили они долго и счастливо» не выйдет.

– Какое несчастье, – саркастически протянул его собеседник. – Придется княжескому сыну искать себе невесту в Краши… Как ты мог это допустить?

Эйдриш вздохнул и отвернулся:

– Дух с тобой, пусть приезжает. Хотя, может, оформим все по правилам? Посольство, официальное представительство, а?

– Размечтался. Требовал отдать, вот теперь бери. Его и еще десяток дворян. Определишь их всех в качестве кого‑нибудь… ну, не знаю, пусть будут гвардейцами.

– Княжича. Гвардейцем? – Герцогу казалось, что теперь уже он начинает сходить с ума.

– А почему бы и нет? Тем более что ты не будешь знать, кто из них – мой сын.

– Эт‑то еще почему?! – Возмущению герцога не было предела.

– А просто так. Из вредности… Кстати, если я правильно рассчитал, то…

Распахнулась дверь в кабинет. В проем заглянул дворецкий и почтительно сообщил:

– Милорд, к вам посольство из княжества Краши.

– …он как раз должен приехать, – весело закончил голос из зазеркалья.

Теперь герцог окончательно убедился: кто‑то явно сошел с ума. «Может, это все‑таки не я», – робко понадеялся он. Только данный фактор и позволил Эйдришу сдержаться и не поведать невидимому сейчас князю Краши все, что он о нем думает.

Темный эльф прикрыл глаза. Медленно досчитал до десяти. Открыл глаза. Кивнул дворецкому:

– Приму через полчаса. – И, дождавшись, пока тот выйдет, вновь повернулся к зеркалу: – Я не знаю, что с тобой сделаю, Эркармар.

– Не обольщайся, – ухмыльнулся князь, разрывая связь. Успел, правда, бросить напоследок: – Его зовут Алмариэн.

Герцог сдавленно застонал: это ж надо было додуматься предположить, будто кто‑то не знает имени наследника престола соседнего государства! Эйдриш медленно опустился в кресло и зажмурился: сейчас ему хотелось привести мысли в порядок.

…А за множество миль отсюда князь Краши, находившийся в своей комнате, замер перед мутным зеркалом, не в силах отвести от него глаз. Все напускное веселье враз сползло с лица. Сейчас уже не перед кем было притворяться, оставалось лишь молчать, не отрывая взора от темного стекла.

Чуть слышно скрипнула дверь, разделявшая две спальни.

– Я вам не помешала? – тихо спросила женщина.

Князь отвернулся от зеркала, выдавив улыбку: за полтора века жизни он мастерски научился носить маски.

– Что вы, миледи. Как вы могли такое подумать?

Эльфийка на миг присела в легком книксене, прошла в комнату и обернулась к мужу:

– Я слышала голоса? – Это был полувопрос‑полуутверждение, но Эркармар не стал спорить:

– Я разговаривал с герцогом Шиамши.

– Он согласился приютить нашего сына?

– Конечно.

В голосе дамы зазвенела тревога:

– Но вы ведь рассказали ему все о… происходящем?

– Разумеется. – Искренности в его тоне мог позавидовать любой дипломат.

– Как он храбр, – качнула головой княгиня. – А я так боюсь, милорд. Если бы вы знали, как я боюсь…

– За Алмариэна? – Эльф позволил себе еще одну улыбку, которая, правда, больше походила на гримасу: даже у него не выдерживали нервы. – Он уже взрослый, все будет в порядке.

Тонкие пальчики женщины нервно теребили вышитый батистовый платок.

– Если бы это было так, милорд, если бы это было так…

Эркармар встал с кресла, порывисто шагнул к жене, схватил за плечи:

– С ним все будет в порядке, слышишь, Алиша? Все будет в порядке! – Неизвестно, кого он пытался убедить: ее или себя.

Женщина вздрогнула, вскинула на него глаза, полные слез:

– Как вы назвали меня, милорд?

Он женился семьдесят три года назад. Подчинился воле отца. И пожалуй, до сегодняшнего вечера не мог сказать, правильно ли поступил. Нынешняя княгиня Наркис происходила из знатного рода, настолько древнего, что кто‑то из ее предков вполне мог прислуживать за столом легендарной королевы Эльернаин. Впрочем, саму даму это, кажется, не особо радовало. Женщина была тиха, скромна, молчалива… боялась даже взгляд поднять на супруга. А уж о том, чтобы первой с ним заговорить, не могло идти и речи. Странно, что вообще в комнату к нему решилась зайти. Похоже, беспокойство за сына пересилило все остальные чувства.

– Алиша… – Эльф неуверенно покатал имя во рту, как конфету с необычным вкусом.

Кажется, это было последней каплей: княгиня расплакалась, словно ребенок, спрятав лицо у мужа на груди. Отношения в правящей семье никогда не были особо теплыми. Оба супруга держались друг с другом вежливо, но отстраненно, старательно выдерживая необходимую дистанцию: она его побаивалась – все‑таки настоящий князь! – а он… просто не знал, что можно вести себя как‑то иначе.

Эркармар осторожно отнял руку от узкого плечика и легонько коснулся золотых волос, медленно, будто тянулся к диковинной бабочке, боясь, что та сейчас улетит. И сейчас князя совершенно не волновало, что его рубашка насквозь промокла от ее слез.

* * *

Герцог Шиамши, Эйдриш’эллис эл Ламианер р’а ир’ Алоизеаст эап Тарен, маркиз Кромах, маркиз Дарфин и так далее (имелся еще десяток титулов, которыми правитель темноэльфийского государства предпочитал не пользоваться), принимал посольство из княжества светлых эльфов в малом тронном зале. Сегодня Эйдриш был не в настроении, а потому решил сократить официальную часть до минимума. Замерший у дверей церемониймейстер только открыл рот, дабы сообщить имя первого из входящих в зал эльфов, когда герцог махнул рукой, обрывая положенную по ритуалу речь на полуслове, и коротко приказал:

– Пусть заходят все представители посольства Краши.

Распорядитель подавился воздухом, но возразить герцогу не решился. Тем более что ритуал представления ко двору до недавнего времени оставался единственным, который ни разу не нарушался… Пора когда‑нибудь начинать, не так ли?

Дождавшись, когда прибывшие десять светлых эльфов в одинаковых черных костюмах, шитых серебром, войдут в зал и, не ожидая столь явного нарушения этикета, остановятся в нескольких шагах от трона, Эйдриш резко спросил:

– Кто из вас Алмариэн?

Юноши переглянулись и дружно шагнули вперед:

– Я!

Задачка была сложнее, чем казалась с первого взгляда. Герцог закрыл глаза, досчитал до десяти и вновь поднял взгляд на светлых эльфов:

– Поставим вопрос по‑другому. Давайте свои подорожные.

Если он рассчитывал таким образом вычислить княжича, то жестоко просчитался: фамилии «эас Наркис» герцог не обнаружил ни в одном из документов. Но, надо отметить, юноши сказали правду. Их действительно всех звали Алмариэнами. И что тут прикажешь делать?

– Чудесно! – процедил темный эльф, не отрывая злого взгляда от визитеров.

Светлые снова переглянулись между собой, но промолчали. С их точки зрения, сейчас происходило дикое нарушение всех правил и норм этикета. Но не могли же они об этом объявить во всеуслышание. Приходилось терпеть.

Герцог помолчал пару мгновений, а потом крикнул в полный голос:

– Тарис!

Услужливый придворный вырос как из‑под земли, хотя до этого момента его в тронном зале не наблюдалось.

– Милорд? – склонился он в глубоком поклоне.

– Найди Ханифа, Криштофа, Мариса… Кого‑нибудь из них.

– Кого именно, милорд? – уточнил на всякий случай мужчина.

– Да кого угодно! – взорвался Эйдриш. – Кого раньше найдешь.

Тариса как ветром сдуло.

Естественно, сам он искать сыновей герцога не пошел: отловил троих слуг и скомандовал им передать слова герцога по назначению. Слуги не стали тянуть с выполнением поручения. А потому через полчаса перед разгневанным отцом стояли двое из троих принцев. Эйдриш предпочитал не думать о том, где сейчас находился третий. Еще будет время.

Отправив сына в Шиамши, Эркармар разом нарушил кучу правил. Мало того что юный Алмариэн уехал в страну, с которой у его родного княжества официально не было никаких контактов, так сейчас, прибыв ко двору, эта пародия на посольство не стала дожидаться утра, а заявилась в герцогский дворец на закате. Да какой там «дожидаться утра»! Они даже официальной ноты о своем грядущем прибытии не прислали! И это светлые эльфы! Ладно бы темные так поступили – герцог давно прославился своим презрением ко всякому официозу, но князь‑то, князь! Такого от него никто не ожидал.

Двое из троих сыновей герцога явились практически одновременно, но церемониймейстер, логично решив, что объявлять надо по старшинству, торжественно начал:

– Его высочество Ханиф’еан эл Эйдриш’эллис р’а ир’Ламианер эап Тарен, маркиз Браймен, маркиз Горфин, граф Дайлор. – Он замолчал на мгновение и продолжил: – Его высочество Марисэллиан Тарен, граф Герад.

Столпившееся кучкой светлое посольство потрясенно заперешептывалось. К столь кратким именам венценосных особ они явно не привыкли.

Впрочем, случай Мариса Герада был особенным и исключительным. В отличие от старшего брата, с детства осознавшего, что именно он будет наследником престола, а потому крайне бережно относящегося к каждому из своих титулов, младший сын Эйдриша прекрасно понимал, что управление герцогством ему не грозит. Так же как и отец, он не любил всяческие церемонии и торжества, а лет в пятнадцать и вовсе сбежал из дома, заявив, что устал от придворной суеты. Выловить и вернуть юного принца в родное гнездо удалось с большим трудом, клятвенно пообещав, что ему позволят не считаться с некоторыми дворцовыми условностями. С тех пор младший сын герцога упоминался во всех документах и подписывался исключительно как «Марис Герад».

От нервного срыва светлое посольство спас сам правитель. Щелкнув пальцами, он тихо приказал мгновенно подскочившему Тарису:

– Все вон.

У виконта возник всего один вопрос:

– Я тоже?

Герцог страдальчески закатил глаза, досчитал про себя до десяти и обратно и твердо решил, что с панибратством при дворе пора завязывать:

– Я сказал «все»!

Нужно отдать должное Тарису, исполнять приказы он умел. Уже через минуту в тронном зале оставались лишь правитель с сыновьями и прибывшее посольство. Всех придворных, которые традиционно присутствовали при редких церемониалах, ставших таковыми во время правления Эйдриша Третьего, как корова языком слизнула.

Неизвестно уж, о чем шел разговор в малом тронном зале, но факт остается фактом: примерно через полчаса свиты Ханифа и Мариса пополнились тремя дворянами каждая. Еще пятеро светлых эльфов попали в герцогскую гвардию.

* * *

Криштоф, средний сын герцога, остался без пополнения свиты. Впрочем, самого юношу это, похоже, мало интересовало, по крайней мере сейчас. Ведь он был занят важным и ответственным делом – участвовал в дуэли. Правда, пока только в качестве секунданта.

Все было просто до банальности. Криштоф отдыхал в одном из многочисленных трактиров герцогства Шиамши. Заведение сие называлось «Во славу герцога», но, несмотря на столь громкое название, считалось весьма и весьма злачным. Впрочем, юного принца, равно как и других аристократов, это ничуть не смущало. В главном зале «Славы» трое богато одетых горных эльфов как раз отмечали удачный переход из Кроона в Шиамши. Они явно не знали о том, что приглянувшийся им трактир обладает сомнительной репутацией. В один не особо прекрасный момент молодое вино ударило гулякам в голову. Они сцепились. А поскольку благородство у них просто плескалось через край…

– Дуэль! – взвизгнул один из горных эльфов, хватаясь за эфес меча.

– Дуэль! – не остался в долгу второй. – Морилло, будешь моим секундантом!

– Буду, – пьяненько булькнул третий. – Только кто будет со стороны Таса?

Трактир «Во славу герцога» переживал далеко не лучшие дни, посетителей было совсем мало, а потому взгляды гуляк как‑то очень быстро остановились на единственном прилично одетом посетителе, коим оказался Криштоф.

Он как раз беседовал с симпатичной служанкой. Та хихикала и смущенно отводила взгляд, но уходить не собиралась. Юноша мгновенно понял, что от него хотят. Но ответ был однозначным:

– В Шиамши запрещены схватки.

– Вы отказываетесь? – взревел оскорбленный горный эльф, явно намереваясь вызвать на дуэль уже темного.

– Упаси Великий дух, – фыркнул Криштоф, провожая тоскливым взглядом разносчицу, мгновенно убежавшую, как только на нее перестали обращать внимание. – Мне просто интересно, каковы правила, установленные Дуэльным кодексом Кроона. Секунданты всего лишь наблюдают за процессом, как в Краши, или дерутся наравне с дуэлянтами, как в Шиамши?

Морилло с Тасом запереглядывались и, скромно потупив взгляд, вынужденно признались, опасаясь при этом, что останутся без секунданта:

– Дерутся…

– И вы молчали?! Конечно же я участвую! – Отшвырнув в сторону недопитую бутылку вина, принц рывком вскочил с лавки.

Для Криштофа дуэль закончилась на пятой минуте. Противник пропустил короткую контратаку в квинте, и меч вылетел из его руки, подобно птице, – сын герцога сегодня был настроен мирно и не стремился к кровопролитию.

Настоящие дуэлянты меж тем кружились по комнате, опрокидывая лавки и громя зал. Невольный секундант прикинул в уме, сколько же этим горным придется потом заплатить хозяину заведения, и тихо присвистнул: сумма выходила воистину астрономическая. Стоящий рядом с ним Морилло медленно сбледнул с лица: кажется, ему в голову пришла та же мысль.

– Будем останавливать? – флегматично поинтересовался Криштоф.

– Как? – сдавленно простонал горный.

Темный эльф пожал плечами, взвесил в правой и левой руке по небольшой тарелке, подобранной с пола, размахнулся… Два снаряда вырвались на свободу и врезались четко в висок каждому из сражающихся. Дуэлянты дружно закатили глаза и сползли на пол.

Юноша ухмыльнулся, посоветовал потрясенному Морилло:

– Не забудьте расплатиться за учиненный погром, – и направился к выходу. На сегодня культурный отдых закончен.

Впрочем, сказать, что сразу после этого эльф направился домой, нельзя, иначе как объяснить, что во дворце он появился лишь через два дня? Да и вид у него был отнюдь не подобающим венценосной персоне… Рукав камзола оторван, бровь рассечена, а от самого принца дико разило перегаром. Ну и выпить еще хотелось, как же без этого? А пить в одиночку – это моветон.

К глубочайшему сожалению Криштофа, все обитатели замка были хорошо осведомлены о поведении, вкусах и пристрастиях юного принца, а потому как‑то очень быстро пропадали с его пути, сославшись на неотложные дела, проблемы и заботы.

Средний сын герцога уже собрался плюнуть на все и отправиться обратно в город – уж там‑то точно можно найти собутыльника, когда взор его упал на замершего в карауле незнакомого гвардейца.

– Тебя как зовут? – не стал откладывать дело в долгий ящик темный эльф.

Его собеседник странно на него покосился, но решился сразу признаться:

– Алмариэн.

Имя Криштофу ничего не говорило.

– Фамилия?

Тут незнакомец еще более странно замялся, призадумался и лишь через минуту, а то и через две выдал:

– Тарим.

Этих данных Криштофу хватило за глаза.

– Пойдем, – дыхнул он несвежим перегаром на гвардейца, лишь теперь начиная замечать, что тот не совсем похож на темного эльфа.

– Я на посту.

Юноша тихо ругнулся. Выпить хотелось все сильнее, а вот искать другого собутыльника не было никакого желания. К счастью, положение спас какой‑то пробегающий мимо эльф. Почему‑то тоже светлый. Криштоф схватил его за рукав, подтащил поближе:

– Тебя как зовут?

– Алмариэн.

– Развелось тут Алмариэнов, как собак… Фамилия?

– Бримэрти.

– Заступаешь на пост! – радостно сообщил ему Криштоф. Принц отнял у онемевшего гвардейца полагающееся ему по этикету оружие, торжественно передал украшенный чеканкой меч так некстати проходившему господину Бримэрти и потащил за собой новообретенного товарища по пьянке.

Душа все настоятельнее требовала выпить.

Как потом выяснилось, господин Бримэрти входил в свиту графа Мариса Герада. Увы, но в тот вечер свита обошлась без него.

Впрочем, принц и его спутник далеко не ушли. Стоило им спуститься на этаж ниже, как откуда‑то из темноты коридора вышагнула мрачная фигура в черном одеянии.

– Криштоф, ты опять за свое? – скорбно вопросил мужской голос.

– А что я? – возмутился средний сын герцога, безуспешно пытаясь сохранить вертикальное положение в пространстве. – Я тут иду спокойно, никого не трогаю, а мне предложили выпить! Как я могу отказаться?

– Кто предложил? – горестно простонал его собеседник, выступая на свет, и светлый эльф, так некстати оказавшийся в этой странной компании, с ужасом признал в нем еще одного герцогского сына. Старшего.

– Вот он! – радостно сообщил Криштоф, тыкая пальцем в несчастного гвардейца. – Алмар!

Хотя светлый был премного потрясен, но распознать, что его имя произнесли как‑то не так, он смог.

– Алмариэн, – спокойно поправил он.

– Алмар! – возмутился его возможный собутыльник.

– Алмариэн!

– А я говорю «Алмар»! Нормальное имя должно сокращаться до двух слогов! «Криштоф», «Алмар», «Ханиф», в конце концов… О, кстати, Ханиф, третьим будешь?

– Я не пью. – Ледяному тону старшего принца можно было обзавидоваться.

– Я, что ли, пью?! – возмутился Криштоф, слегка покачнувшись. – Ты еще меня бабником обзови!

– Ну что ты, как можно. – Яда в голосе старшего принца хватило бы на трех гадюк. – То, что ты не пропускаешь ни одной юбки, это так, легкое развлечение.

– Ну вот видишь, ты и сам все прекрасно понял. Так пойдем уже, а?

Ханиф уже собрался отказаться, но наткнулся на несчастный взгляд Алмариэна, совершенно не готового к тому, что в первую же декаду службы его начнут спаивать.

– Ждите здесь, я Мариса четвертым позову, – тяжело вздохнул он.

– Зачем нам Марис? – тут же возмутился Криштоф. – Нет, нам Марис не нужен! У меня вина впритык на троих хватает.

– Чтобы тебе меньше досталось, – радостно просветил его старший брат.

* * *

Пополнение свиты обмывалось в апартаментах Криштофа, благо очередная пьянка уже никак не могла повредить его репутации. Вино уже практически закончилось. Культурное отдохновение трех принцев и одного невесть как затесавшегося в эту компанию гвардейца, таким образом, тоже подходило к логическому завершению, когда на середину комнаты внезапно выбежала огромная серая крыса. Зверек повел розовой пуговкой носа, принюхиваясь, и уверенно направился поближе к столу.

Первым нежданного гостя заметил Ханиф – в этой компании он был самым трезвым. Юноша, бормоча ругательства сквозь зубы, принялся нащупывать на столе что‑нибудь тяжелое. В последнее время грызуны просто обнаглели. Мало того что по первому этажу, там, где кухня, постоянно бегают, так теперь еще и в жилые комнаты пробрались. Пальцы сомкнулись на узком горлышке полупустой бутылки. Эльф размахнулся… Но тут в его запястье обеими руками вцепился Криштоф:

– Не тронь Барсика!!!

Бутылка выскользнула из пальцев, со всего размаху ударилась о каменный пол и разбилась. Остатки вина расплескались неопрятным пятном, перепуганная крыса рванулась в дальний угол и спряталась где‑то под креслом.

– Какого еще Барсика? – удивился Ханиф.

Марис горестно размазывал кляксу дорогого дагарнийского вина носком сапога по полу: если парню не изменяет память, это последняя бутылка… Отец, мягко говоря, будет недоволен.

Алмариэн судорожно пытался найти в происходящем хоть капельку логики.

– Обычного Барсика! – обиженно сообщил Криштоф, выпуская руку брата. – Я его целый месяц подманиваю, подкармливаю, приручаю… А ты взял и все испортил!

– С ума сошел?

– Кто – я?

– Нет, я!..

– Ты – да!..

– А ты уверен, что это Барсик, а не какая‑нибудь Мурка? – флегматично поинтересовался Марис. Он как раз вырисовал носком сапога на образовавшейся луже десяток ложноножек.

Ссора почти мгновенно стихла.

* * *

С памятных посиделок в апартаментах среднего принца минул примерно год.

Марис стоял на балконе, облокотившись на перила, и мрачным взглядом изучал обезвоженный фонтан. В последние дни установилась такая жара, что даже легкое дуновение ветерка совершенно не спасало.

Изначально государство Шиамши располагалось в пустыне. Лишь спустя несколько столетий после Раскола удалось облагородить пески, посадить деревья, провести воду. Но сейчас, почти через сто веков после того, как предки нынешних темных эльфов пришли в эти земли, под лучами палящего солнца невольно вспоминались события тех далеких дней.

Внизу, у каменных плит, которыми был обложен фонтан, проскользнуло существо, сверху показавшееся крошечным. Остановилось, махнуло голым хвостом, взбежало по статуе, из которой должна была течь вода, заглянуло в разверстую пасть бронзового льва и побежало прочь.

Темный эльф вздохнул и отвернулся. Пожалуй, только крысы чувствовали себя нормально в этом пекле. Серые грызуны шастали везде. Заглядывали во все комнаты, воровали еду, злобно щерились на самих жителей замка. И даже кошки не могли справиться с этой напастью, к тому же настоящих крысоловов среди них было крайне мало.

Единственным, кто спокойно относился к снованию вездесущих грызунов, был лишь Криштоф. По крайней мере, в отличие от всех остальных, он не пытался прогнать или уничтожить забегавших в его апартаменты зверьков, поскольку искренне считал, что сумеет их приручить. Однако пока его попытки оказались безрезультатны.

Вернувшись с балкона в комнату, Марис обреченно задернул штору, надеясь, что это хоть как‑то поможет уберечься от жары. Увы, солнце стояло в зените, а потому столь желанной прохлады даже эта мера не принесла.

Через полчаса должен был начаться обед, и в соответствии с правилами следовало переодеться. Эльф представил, что ему сейчас придется надевать брошенный на спинку кресла бордовый колет, нацеплять перстни на пальцы, искать потерянные еще вчера вечером перчатки (слуг в такую жару не дозовешься), и ему заранее стало плохо от этой мысли. Проще притвориться больным и остаться в своих апартаментах.

Впрочем, кроме жары была и еще одна причина, заставившая Мариса отказаться от обеда. Юноша проверил, заперта ли дверь, ведущая в коридор, а вслед за этим подошел к стоявшему возле окна книжному шкафу. Вспоминать, какую книгу необходимо вытащить, пришлось недолго. Уже через несколько мгновений один из томиков оказался в руках у эльфа, а сам шкаф медленно сдвинулся в сторону. Принц, не раздумывая, нырнул в полумрак потайной комнаты.

Он обнаружил ее двумя годами ранее. Герцогский замок был построен более десяти веков назад, и, похоже, предыдущий житель этих апартаментов весьма увлекался алхимией. Парень нашел здесь кучу реторт, колб и книг, посвященных поискам философского камня… Нашел и с головой погрузился в исследование всех этих чудес.

В небольшой колбочке, разместившейся над включенной на полную мощность горелкой, лениво булькала фиолетовая жидкость. Изредка по ней пробегали зеленые звездочки, а в курившемся над пробиркой паре мелькали чьи‑то лица. Впрочем, Марис уже давно привык к тому, что эликсиры, созданные по рецептам, обнаруженным в этой комнате, обладают не совсем обычными свойствами.

В дальнем углу помещения мелькнула серая тень. Принц оглянулся, прищурился… По полу проскользнула, отчаянно цокая когтями, огромная крыса с порванным ухом. Грызун попал в пятно света, отбрасываемого пламенем горелки, метнулся в одну сторону, в другую…

Откуда выскочила черная кошка, эльф так и не понял. Изящное создание рванулось вслед за крысой, промчалось по столу, чудом не перевернув горелку, и скрылось где‑то в темноте.

Марис, скрестив руки на груди, флегматично наблюдал за этими перебежками: помешать зверям беситься он в любом случае не мог, а гоняться за ними по алхимической лаборатории считал ниже своего достоинства.

Проводив взглядом пропавших животных, юноша подошел к столу, подобрал с пола слетевшую книгу, перелистнул страницу и, удивленно покосившись на колбу, тихо пробормотал:

– Неужели получилось?

* * *

Вскоре Марис Герад сделал своему брату необычный подарок.

– Что это? – подозрительно поинтересовался Криштоф, осторожно рассматривая на свет содержимое небольшого флакончика алого стекла.

Младший принц был сегодня как‑то чересчур бледен. Но на вопрос ответил без промедления:

– Универсальное противоядие. Нейтрализует все виды отравления, в том числе и алкогольное. Главное условие – употребить в течение часа после принятия яда. Учитывая, сколько ты пьешь… тебе будет полезно.

Криштоф недоуменно хмыкнул, но отказываться от подарка не стал. Спрятал пузырек в карман:

– Спасибо, конечно… Но где ты его взял? Я никогда не слышал даже о существовании такого.

Марис только пожал плечами:

– Сделал по старинным рецептам.

– Сделал?.. Подожди, то есть ты не знаешь, работает ли оно…

– Почему не знаю? – устало прикрыл глаза Марис. – Работает.

– И на ком же ты его проверял?

Младший принц, не ответив, протянул руку:

– Верни, пожалуйста, на пару минут.

Разговор происходил в комнате у Криштофа, так что подслушать братьев никто не мог… Да и кому это могло понадобиться?

Ничего не понимающий принц молча подчинился. Марис флегматично кивнул, подхватил со стола бокал вина и, приоткрыв флакончик, осторожно выудил из него несколько крупинок, которые тут же упали в чарку. Криштоф с интересом следил за этими манипуляциями, не проронив ни слова.

Марис вздохнул, провел ладонью по украшающему средний палец перстню с рубином. Камень легко сдвинулся с места, а через мгновение в вино просыпалась тонкая струйка белого порошка.

– Твое здоровье! – приподнял он бокал на уровень глаз и одним глотком его осушил.

– Ты с ума сошел! – Криштоф слишком хорошо знал, что может храниться внутри кольца. Он рванулся к брату, но не успел. Кубок оказался пустым. – Ты сумасшедший, – обреченно простонал он.

Младший принц лишь слабо улыбнулся:

– Ничуть. Я же сказал, это – универсальный антидот. А сейчас ты увидел, как я его проверял… Пойдем, сегодня вечером должен состояться бал, а мне еще надо переодеться.

Спрятавшаяся под кроватью серая крыса внимательно наблюдала за собеседниками.

* * *

Проблемы начались в канун ночи Великого духа. Это был один из самых торжественных праздников Островной империи, расколотой на отдельные государства: светлое, темное, горное, речное и лесное. В течение многих веков каждая из этих стран жила собственной жизнью, но праздники отмечались одни и те же: все‑таки древняя история была общая.

Ночь Великого духа традиционно отмечалась в начале лета, когда далеко на юге, в оазисе Рииф распускались адениумы. Обычно пустынные розы не пахнут, но редкая риифская разновидность источала аромат, подобный запаху ночной фиалки.

В тот год все происходило как обычно. Такой жары, как в прошлом году, грядущим летом вроде не предвиделось, а потому эльфы государства Шиамши, как и прочие жители Островной империи, вовсю готовились к празднику. Герцогский замок украшали гирляндами из цветов, маги расставляли по комнатам специально созданные по этому поводу статуи, слуги пытались разогнать вездесущих крыс, которые по‑прежнему нагло гуляли по коридорам…

– Погиб! Совсем погиб!.. – Навстречу Марису, спокойно разговаривавшему с Ханифом, метнулась перепуганная служанка.

Не заметив, что на ее крик кто‑то обратил внимание, перепуганная девушка рванулась куда‑то дальше.

– Кто погиб?! – вцепился ей в плечо Ханиф.

– Там… Там… – Эльфийка испуганно озиралась по сторонам.

– Да что «там»? – Старший герцогский сын встряхнул ее, приводя в чувства.

Девушка сглотнула, подняла на него безумный взгляд:

– Там…

Ответа принцы так и не получили. За их спинами громыхнул веселый голос:

– Я не понял, что еще за атака на бедную девушку!

Служанка словно этого и дожидалась. Вздрогнула всем телом, рванулась мимо Ханифа и Мариса куда‑то вперед и замерла, спрятав лицо на груди у Криштофа:

– Там… там… – Слезы потекли ручьем.

Парень как будто и не удивился столь странному поведению. Он провел ладонью по голове девушки, приглаживая черные волосы, перехваченные алой лентой, и ласково проворковал:

– Не плачь, солнышко, все будет в порядке… Что у тебя случилось, золотце?

Девушка подняла на него заплаканное лицо:

– Милорд, там… Гвардеец… Он, кажется, умер…

Гвардеец, конечно, не умер, но был весьма к этому близок. Сейчас возле него уже хлопотали маг и лекарь, но предсказать, чем все закончится, было сложно.

Как выяснилось, служанка разговаривала с молодым солдатом, когда откуда‑то из дальнего угла выскочила огромная крыса и кинулась на парня. Тот попытался отмахнуться, но безрезультатно. Грызун стремился вцепиться в горло эльфу и вполне в этом преуспел.

Но самым ужасным было то, что пострадавший гвардеец был одним из тех, кто два года назад приехал из княжества Краши.

Мысль о возможном дипломатическом конфликте одновременно пришла в голову всем троим принцам. А потому уже через полчаса после того, как несчастный раненый был сдан на руки врачам, в апартаментах у Криштофа началось срочное обсуждение происходящего. И непосредственным участником этого собрания стал Алмариэн Тарим, с которым после совместной попойки установились если не дружеские, то приятельские отношения как минимум. Самого Криштофа не было – затолкнув светлого в свою комнату к Ханифу и Марису, дико желающим расставить все черточки над рунами, он умчался куда‑то, бросив напоследок: «Скоро вернусь».

– Кто из вас принц? – Это был первый вопрос, который услышал светлый эльф, едва попал в комнату.

– Не я! – поспешно ответил гвардеец.

До настоящей минуты он спокойно дремал в своей комнате, запасаясь силами, чтобы как следует погулять в праздничную ночь, и поэтому не знал о случившемся. Да и вообще все в замке занимались подготовкой к торжеству, было не до сплетен, так что вести разносились медленно.

– А кто? – мрачно поинтересовался Ханиф, задумчиво рассматривая попавшийся под руку бокал. Как ни странно, пустой. Откуда пустая посуда могла взяться в комнате у Криштофа?

– Не знаю!

– Врет, – флегматично сообщил из дальнего угла Марис. – Брешет и не кривится.

Младший принц был весь на нервах. Но понять это мог лишь тот, кто очень хорошо его знал: даже сейчас лицо парня не выражало никаких эмоций.

– И в мыслях не было! – поспешно заверил Алмариэн обоих принцев.

Дверь распахнулась от мощного удара. Появившийся на пороге растрепанный Криштоф огляделся по сторонам и выдохнул:

– Поздравляю вас, господа, у нас еще трое раненых. На всех напали крысы. Все – гвардейцы, приехавшие из Краши… Через пятнадцать минут это станет известно отцу, а к утру нас ждет дипломатический скандал со светлым княжеством. Желающие полюбоваться на зарождение нового Раскола могут покупать билеты в первый ряд партера.

На пару минут в комнате повисла тишина, молодые люди словно онемели.

– Скандала не будет. Отец знает о моем проклятии, – тихо буркнул потемневший лицом Алмариэн, нарушая молчание.

* * *

Братья решили не торопиться рассказывать герцогу о том, что услышали от Алмариэна. Отец скоро и сам все узнает.

Князь Эркармар, отправляя своего сына в Шиамши, скрыл одно очень важное обстоятельство. Проклятие, которым обладал наследник. О нем стало известно лет через пятнадцать после рождения Алмариэн’ииаса ис’Эркармарин н’и эт’Таримкаарест эас Наркиса. При княжеском дворе оказалось еще нескольких юношей, ровесников княжича, носивших имя Алмариэн. Поначалу все шло благополучно, государство крепло и развивалось, наследник рос смышленым и здоровым мальчишкой, но потом… Светлоэльфийское княжество Краши подверглось нашествию крыс. Злобные грызуны, наводнившие столицу и близлежащие города, уничтожали все подряд. А потом крысы начали кидаться на самих эльфов. Что примечательно, нападению подверглись лишь мужчины, причем непременно тезки княжича. Чем это было вызвано, не мог объяснить никто. И вот в один прекрасный день Эркармар решил, что в Шиамши его сын окажется в большей безопасности. Но недавние события показали, что князь ошибся.

Выслушав признание Алмариэна, принцы разбрелись по своим апартаментам: предстояло определиться, как действовать дальше. Не сидеть же взаперти, охраняя несчастного гвардейца!

Марис не придумал ничего лучше, кроме как отправиться в свою лабораторию. Вдруг какой‑нибудь алхимический реагент поможет прогнать крыс? Тем более что в проклятие эльф не верил. Нападения на тезок княжича можно объяснить простым совпадением. А вот то, что сам правитель Краши не сообщил о существующих проблемах, это, конечно, хуже.

К сожалению, изучение старинных документов ни к чему не привело. Видимо, предыдущие хозяева лаборатории не сталкивались с нашествием грызунов. Младший сын герцога потянулся, мотнул головой, отгоняя накатившую сонливость, и замер, пытаясь понять, что же привлекло его внимание.

В комнате царил полумрак. Горела одна‑единственная свеча. В дальнем углу валялась груда какого‑то древнего тряпья. У Мариса до сих пор не нашлось времени посмотреть, что именно там лежит, а запускать сюда слуг он не собирался, ведь там могло обнаружиться нечто ценное. Неожиданно внутри этой груды что‑то зашевелилось, задергалось… А потом из‑под завала выбралась худющая черная кошка. Может быть, даже та, которая недавно гонялась по лаборатории за крысой. Только откуда она взялась?

Словно в ответ на недоуменные размышления Мариса, груда тряпья вновь зашевелилась, и из‑под нее выползла крыса. Как и та тварь, за которой носилась кошка, эта была с разорванным ухом. Крыса как‑то обиженно покосилась на первого гостя и совершенно по‑кошачьи принялась умываться.

– Откуда вы здесь взялись? – мрачно поинтересовался принц у нежданных посетителей. С крысой все понятно: похоже, уже весь дворец превратился в одну огромную крысиную нору. Но кошка? Дверь в лабораторию он закрыл. Не сквозь стены же она просочилась?

Зверьки переглянулись друг с другом, а вслед за тем дружно направились обратно к куче тряпья. Обогнули ее и… прошли сквозь стену.

Этого принц совсем никак не ожидал. Он ошарашенно выдохнул, подошел к стене, протянул руку, ожидая почувствовать холод каменных стен, и замер, увидев, как рука прошла сквозь иллюзорную кладку. Некоторое время он стоял, пытаясь осознать, что же ему делать, а потом смело шагнул вперед. Проницаемая стена на самом деле оказалась порталом. По крайней мере, теперь выяснилось, как крысы проникали во дворец…

Сердце пропустило несколько ударов, когда Марис обнаружил, что он находится в парке, разбитом позади герцогского дворца. На небольшой каменной лавочке, притаившейся под сенью раскидистого дерева, сидела незнакомая девушка. Легкий сарафан, расшитый огромными фиалками, светился в полумраке. На коленях незнакомки важно восседала черная тощая кошка. Крутившиеся вокруг хозяйки крысы периодически тыкались маленькими холодными носами ей в руку, настоятельно требуя ласки. С легкой усмешкой девушка взирала на эльфа, а он не мог найти нужных слов.

– Забавно, – наконец прошелестел ее голос, и Марис невольно поежился, встретившись взглядом с глазами незнакомки. Вертикальные зрачки казались вратами в иные миры. – Впервые вижу смертного, решившегося последовать за моими друзьями.

– Кто вы? – только и смог спросить он. Слишком уж странной и загадочной она была.

Его собеседница тихо рассмеялась, провела тонкими пальцами по гладкой кошачьей шерсти. Черная кошка мурлыкнула и одним глазом подмигнула Марису.

– Кто я? А ты не догадываешься? У меня много имен. Вы часто называете меня Звериной Хозяйкой… Забавно только, что ты пошел за моими друзьями, – с нажимом повторила она. – А может, это они тебя привели? – Девушка осторожно, одним пальцем приподняла кошачью голову, заглянула зверьку в глаза: – Что скажешь в свое оправдание?

Впрочем, черное, как ночь, существо лишь сладко зевнуло и отвернулось. Одна из крыс фыркнула и ткнулась носом в сапог Марису.

– Это из‑за вас в Шиамши столько крыс? – полюбопытствовал принц.

В темных глазах Звериной Хозяйки блеснуло багровое пламя ярости.

– Ис‑са меня? – В ее голосе проклюнулись шипящие нотки. – Ис‑са меня? Нет, милый юноша, я с‑сдесь ни при чем! Вы с‑сами приютили того, кто пос‑смел ос‑скорбить меня! И как только я ус‑снаю, кто из нос‑сящих это имя виновен…

– Каким способом он сумел вас оскорбить? – чуть равнодушным голосом спросил принц.

Звериная Хозяйка как‑то враз сникла и грустно сказала:

– Его отец убил моего любимца. Не спросил… Убил в присутствии… О да в твоих жилах течет кровь того, кто видел смерть моего любимца! – Она снова начала закипать. – Видел и не помог! Видел и…

Историю знакомства нынешних князя и герцога знали и Марис, и Ханиф, и Криштоф. А потому принц не дал ей договорить.

– Это когда они познакомились? – спокойно уточнил он. – У вас неверные сведения. Мой отец спас князя Эркармара от смерти и был вынужден убить того кабана…

Девушка вновь прищурилась:

– Забавно. И ты так легко говоришь об этом.

Марис пожал плечами:

– Увы, прошлое не вернуть.

Звериная Хозяйка закусила губу, смерила его долгим взглядом… А потом решительно помотала головой:

– Это ничего не меняет. За причинение смерти следует лишь одно наказание. И если его отец взял на себя вину, значит, сын примет кару.

На этот раз молчание длилось дольше. В вышине над головой перемигивались звезды. В воздухе разливался легкий аромат распускающихся адениумов… Умирать не было ровным счетом никакого желания. Но ведь порой долг бывает важнее собственных прихотей:

– Но жизнь всегда можно выкупить жизнью?

– Предлагаешь свою? – насмешливо фыркнула Звериная Хозяйка. – Он твой друг?

Темный эльф задумался, пожал плечами:

– Нет. Скорее приятель.

– Тогда зачем тебе это?

– Он сейчас находится в Шиамши. Его смерть создаст ненужные проблемы с княжеством его отца.

Девушка ухмыльнулась:

– Так и быть, я могу подождать, пока он вернется домой.

– Я не привык торговаться. И готов заплатить по счетам.

Черная кошка, начавшая было вылизывать лапу, замерла, сердито дернула хвостом и отвернулась: похоже, ей не нравилось, что разговор зашел в подобное русло.

А Звериная Хозяйка сладко потянулась… И вздохнула:

– Пусть будет так. Но прежде… У тебя есть дети?

Тут даже невозмутимый Марис удивился:

– Нет.

Она кивнула:

– Тогда иди… Я не трону его. А свой долг я заберу позже. Жаль будет, если твой род прервется.

Мягко, как кошка, поднявшись на ноги, она шагнула к эльфу, провела ладонью по его щеке и едва слышно шепнула:

– А чтобы ты не переживал и жил спокойно… Считай, что все это было лишь сном. – Нежно улыбнувшись напоследок, девушка растаяла полуночным туманом.

Марис несколько минут стоял неподвижно, устремив в небо невидящий взор. А потом, словно очнувшись, вздрогнул всем телом:

– Что происходит? Как я оказался в дворцовом парке?

Перепуганные крысы разбежались в разные стороны. Сидевшая на каменной скамейке черная кошка нервно дернула хвостом и, величаво встав, удалилась. Спроси кто ее мнение, она бы поведала, что дело можно было решить меньшей кровью. Но раз мальчишке так захотелось. Это его право.

* * *

Как выяснилось, ни один из гвардейцев, пострадавших от нападения крыс, не имел никаких претензий к Шиамши, и летом 9835 года от Раскола посольство Краши отправилось к себе на родину. Спустя восемь лет после этого памятного события Марис Герад женился на красавице Шейни Карот, троюродной племяннице правящего герцога. В записях темноэльфийского летописца также упоминалось о том, что примерно в эти годы людям было позволено проживать на землях Шиамши. Жизнь текла своим чередом.

Грядущий бал был посвящен именинам герцога. Несмотря на то что этикет за годы правления Эйдриша Третьего, мягко говоря, упростился, празднования проходили регулярно.

Кружились по залу танцующие пары. Музыка лилась со всех сторон.

Ханиф замер в дальнем углу, провожая мрачным взглядом вальсирующих. Вот промчался Криштоф, подхватив за талию какую‑то худенькую девчонку, точно не эльфийку! Уж кто‑кто, а средний принц получал от сегодняшнего мероприятия огромное удовольствие, в отличие от старшего. Ханиф терпеть не мог все эти балы, танцы и прочие мазурки и сейчас откровенно скучал, буквально считая минуты до окончания этого издевательства.

Закончился очередной тур вальса, и Криштоф, проводив свою даму, подскочил к брату:

– Стоишь скучаешь?

– Вот еще, – угрюмо дернул плечом Ханиф. – Просто стою.

– Ну да, конечно, – хмыкнул его брат. – Если бы тебе не было скучно, ты бы пригласил на танец какую‑нибудь хорошенькую девушку. Посмотри на Мариса: он от своей супруги даже на шаг не отходит. Вроде бы двенадцать лет женаты, а он до сих пор влюблен в нее, как мальчишка.

– Это его личные дела, – отмахнулся Ханиф, подхватывая с подноса проходившего мимо слуги бокал, до краев наполненный игристым вином.

– Я и не спорю, – фыркнул Криштоф. – Но все же поражаюсь, как можно настолько потерять голову.

– Ну‑ну, братец, – иронично протянул старший принц. – Ты‑то никогда не влюбляешься.

– Я? Да упаси меня Великий дух! Я и умру холостяком. Хотя… Видишь вон ту девушку? Ее имя Тирмиа Лешт, если мне не изменяет память.

Наследник престола нашел взглядом даму, на которую ему указывал брат:

– Ты с ней, кажется, танцевал?..

– Ну так а я о чем толкую! – восторженно подтвердил Криштоф. – Представляешь, ей семнадцать лет… Первый бал и все такое. Милая девочка.

Молодая дама, о которой как раз шла речь, сейчас шушукалась с подружками, совершенно не задумываясь о том, что она могла стать предметом обсуждения.

– Она ведь не с островов? – флегматично поинтересовался Ханиф, отпивая из бокала.

– Нет, разумеется, – скривился средний принц. – Ее родители приехали с материка с первой волной переселенцев. Сама Тирмиа родилась здесь, но эльфийкой это ее все равно не делает. – Он вздохнул.

Наследник престола на мгновение задумался, потом передал недопитый бокал брату и решительно направился к стайке нарядно одетых девушек, которые что‑то увлеченно обсуждали. Криштоф проводил его ошарашенным взглядом, отхлебнул из бокала и потрясенно поперхнулся вином: Ханиф, склонив голову в легком поклоне, пригласил госпожу Лешт на танец.

– Вот так всегда! – иронично буркнул средний принц. – Стоит только заметить красивую девушку, как ее тут же уводит брат!

Раздался тихий писк, и Криштоф, осторожно скосив глаза, разглядел, что возле его ног крутится довольно крупная крыса, невесть как пробравшаяся в бальный зал.

– Брысь отсюда! – тихо буркнул юноша, осторожно отталкивая ногой серого грызуна. – Барсик, пшел вон.

Никакой реакции не последовало. Эльф вздохнул, оглянулся по сторонам и, надеясь, что никто не увидит, чем он занимается, осторожно уронил на пол кусок колбасы.

Крыса обиженно пискнула, подхватила предложенное угощение и горделиво удалилась.

* * *

К празднику, посвященному рождению племянника, которого назвали Савиш Герад, Криштоф наконец решился. Еще загодя он начал длинное послание, в котором рассказывалось буквально обо всем: и о том, что глаза Тирми горят ярче звезд, и о том, что ее кожа подобна бархату, и о том, разумеется, что голос ее звенит подобно весеннему ручью.

План был прост до безумия. Подбросить девушке письмо, а уже после того, как она его прочтет, наконец поговорить с нею.

Криштоф и сам не сумел бы объяснить, почему он так нервничает. Казалось бы, что может быть проще – заговорить с юной прелестницей, рассказать о своих чувствах… Но увы. Все, на что у него хватило храбрости, это написать письмо.

Он уже дописывал последние строки, когда в его комнату ввалился возбужденный Ханиф.

– Ты идешь? – Парень плюхнулся в кресло и сладко потянулся.

– Да, сейчас, – рассеянно отмахнулся средний принц, поспешно сворачивая лист бумаги. Не хватало еще, чтобы брат что‑то понял.

Ханиф между тем огляделся по сторонам и, дожидаясь, пока родственник закончит все приготовления, принялся мурлыкать под нос какую‑то незатейливую мелодию.

Перо и чернильница были небрежно сдвинуты на край стола, и Криштоф уже собирался идти, когда до его рассудка, замутненного чувствами, дошло, что происходит нечто необычное.

– У тебя все в порядке? – обратился он к Ханифу.

– А к чему этот вопрос? – прервал песню на полуслове наследник престола.

– Ты сегодня какой‑то… странный. Чересчур веселый.

– Ну и что с того? Я просто влюблен.

Криштоф удивленно заломил бровь:

– Не ожидал от тебя подобного.

Брат не ответил, а только таинственно улыбнулся.

– И как избранница? – полюбопытствовал Криштоф.

Новая счастливая улыбка.

– Отвечает взаимностью. Я думаю предложить ей руку и сердце.

– И кто же эта счастливица? – не отставал с расспросами средний принц.

– Тирмиа Лешт.

В первый момент Криштоф решил, что ослышался… Но он быстро взял себя в руки, натянул на лицо маску доброжелательности и шагнул к брату:

– Пойдем, нельзя заставлять Мариса ждать. У него сегодня огромный праздник. – Тонкие пальцы судорожно разрывали письмо в мелкие клочья.

* * *

«Летом 9859 года от Раскола…  – Писавший замер, закусил губу, не решаясь излить на бумагу то, что стало известно лишь несколько дней назад, а потом медленно вывел на странице: – …Принц Марис Герад погиб на охоте…»

Рука дрожала. Чуть позже появилась новая запись.

«Летом 9861 года от Раскола в герцогстве начались волнения. Первые мятежи вспыхнули в Гармайне и Кромле. Бунты были легко подавлены, но затем они повторялись вновь и вновь. Самое странное, что участниками этих восстаний были прежде всего люди. Те, кому лишь недавно разрешили жить на островах. Поговаривали, что с подобной проблемой столкнулись также Краши и Окармия, где людям было позволено поселиться всего тридцать лет назад…»

– Я сказал «нет». – Голос герцога был спокоен, как никогда, но в душе его бушевала буря.

– Ты не понимаешь! Я люблю ее!

– Что с того?

– Я хочу на ней жениться!

– Я сказал «нет».

– Но почему?!

– Люди принесли на земли Шиамши только несчастье. Я не позволю, чтобы наследник престола женился на той, чьи родственники виноваты…

– Если я не женюсь на ней, то не женюсь ни на ком!

– Твое право.

Ханиф вышел из кабинета отца, хлопнув дверью…

* * *

Девушка была спокойна и холодна. Выслушала его сбивчивую речь. Склонила голову в легком поклоне:

– Я все понимаю, милорд.

– Тирмиа, я…

– Не надо слов, – слабо улыбнулась она, коснувшись кончиками пальцев его губ. – Я все прекрасно понимаю. Прошу вас, уходите.

– Но…

– Уходите!

И лишь когда за эльфом закрылась дверь, девушка позволила себе расплакаться.

Минут через двадцать Тирмиа вышла из своей комнаты. Она и сама не могла бы сказать, куда и зачем шла. Некоторое время бродила по коридорам дворца… И случайно увидела молоденькую служанку, аккуратно прячущую под шкаф лист бумаги, посыпанный каким‑то порошком, излучающим ровное золотистое сияние.

Как выяснилось, девушка травила крыс: хотя в последнее время они почти пропали из Шиамши, но периодически все еще хулиганили в герцогском дворце.

Решение пришло внезапно.

– Можешь мне насыпать немного? В последнее время их развелось очень много у меня в комнате.

– И вы молчали? – простодушно удивилась служанка, протягивая Тирмиа лист, свернутый кулечком. – Спрячете где‑нибудь, например под кровать, и мгновенно забудете про эту напасть. Только осторожно, порошок очень ядовит.

Тирмиа Лешт только кивнула.

Возвращаться в свою комнату она не стала. Девушка состояла в свите вдовствующей принцессы Шейни Карот Герад, но сегодня у нее был свободный день. Хотя лучше бы его не было – не пришлось бы узнать такое… Тирмиа открыла дверь в ближайшее помещение, коим оказалась библиотека, некоторое время поплутала меж высоких стеллажей и наконец остановилась возле какого‑то стола. Может, сюда кто‑то и заходил время от времени, но Тирмиа слышала, что крысиный яд, усиленный магическими заклинаниями, действует практически мгновенно. Поэтому можно не бояться, вряд ли кто‑то помешает.

На краю стола некий визитер оставил початую бутылку вина и бокал. Девушка налила немного напитка и всыпала в него порошок. Жидкость приобрела какой‑то странный лиловый оттенок. Тирмиа залпом осушила бокал.

Перед глазами все поплыло… В груди разлился холод…

В тот день Криштоф, как обычно, собирался посетить библиотеку, чтобы сделать несколько записей в хрониках. Заведя себе такое развлечение несколько лет назад, он и сам не заметил, как это вошло в привычку.

Юноша успел к самой развязке трагедии: в помещение он влетел, когда незадачливая самоубийца покачнулась и рухнула на пол. Он подхватил Тирмиа на руки, но, похоже, яд уже начал действовать: сердце билось все медленнее, между вдохами‑выдохами были огромные паузы.

Эльф сам не понимал, что он делает, действовал практически на автомате: вытащил из кармана крошечный флакончик, открыл, встряхнул. В подобранный с пола бокал упало несколько крупинок – все, что осталось от магического средства, созданного много лет назад Марисом.

Труднее всего было влить напиток в рот девушке сквозь плотно сцепленные зубы. Она дернулась, застонала, не раскрывая глаз. Капли драгоценной жидкости потекли по щеке.

Тирмиа пришла в себя примерно через час. Резко села, ничего не понимая, посмотрела на принца… И заплакала:

– Зачем вы меня спасли?..

Они были одни в библиотеке. Архивариуса, заинтересовавшегося происходящим и заглянувшего на шум, Криштоф попросту прогнал, и сейчас девушка, не стесняясь никого и ничего, просто вытирала слезы пышным рукавом платья… А эльф, пожалуй впервые в жизни, не знал, что сказать.

– А зачем вы это сделали? – брякнул он.

– Я хотела умереть! – выкрикнула она и отвернулась, испугавшись своей откровенности.

– Но почему?

Тирмиа неожиданно для самой себя, вероятно под воздействием пережитого стресса, начала рассказывать о сегодняшнем разговоре с Ханифом. В душе она поклялась, что это навсегда останется тайной, но сейчас… Сейчас она рассказывала все и обо всем. Рассказывала так, как не рассказала бы никому и никогда.

Криштоф мрачнел с каждым ее словом, но слушал молча. Дождался, когда отзвучат последние слова, и тихо спросил:

– И что теперь вы собираетесь делать?

– Повторить попытку.

– Вновь выпить яд? – усмехнулся принц. – Тогда будьте так любезны, оставьте половину мне.

Она вздрогнула всем телом, подняла на него перепуганный взгляд:

– Вам? Но для чего?

– А зачем мне жить, если в этом мире не будет вас?..

* * *

Новая запись появилась довольно нескоро. То ли летописец забыл о своих обязанностях, то ли еще что… Да и сделана очередная заметка была совсем другим почерком.

«Летом 9867 года от Раскола был заключен союзный договор между Шиамши и Окармией».

Темный эльф вывел последнюю букву, небрежно поставил перо в чернильницу. Настроение у него было преотвратнейшее. Он и писать‑то начал случайно. Прогуливался по замку, случайно забрел в библиотеку, обнаружил на столе рукопись с отметками о прошедших годах… И легко узнал почерк брата… Он долго читал, хмурился, а потом не выдержал и дописал строчку о том, что произошло несколько лет назад.

На стол, прямо по ножке, вбежала огромная серая крыса. Потопталась на месте, учуяв незнакомый запах, а потом, обнаглев, ткнулась мокрым носом в ладонь, выпрашивая подачку.

Эльф вздрогнул, опустил взгляд на невесть откуда взявшуюся попрошайку и уже замахнулся, чтобы согнать ее со стола… А потом вдруг вспомнил старый разговор и тихо спросил:

– Барсик?..

Голос был совсем не тот. Впрочем, о смерти своего хозяина грызун просто не знал. Зверек тихонько пискнул и вновь ткнулся носом в ладонь. А потом, решившись, и вовсе взбежал на плечо герцогу Шиамши.

История вторая

Преподаватели, студенты и скромные преступники

Толстенький, коротко подстриженный парнишка, фавн в алом плаще магистранта, скатился по ступеням университета:

– Профессор Герад! Профессор Герад! Подождите! Вы опять ошиблись с расписанием!

Тот, к кому обращался фавн, – темный эльф в ниспадающем одеянии профессора философии – вздрогнул всем телом и оглянулся.

К чему Савиш никак не мог привыкнуть на материке, так это к короткой семидневной неделе. Насколько все было проще на островах: в году – триста шестьдесят пять дней. Двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом. Пять дней перед самым началом нового года не входят ни в один из месяцев и считаются несчастливыми. В месяце – три недели по десять дней. Все по‑математически стройно и понятно.

А здесь… Летоисчисление в молодой Гьертской империи придумывал явно какой‑то сумасшедший! Дней в году могло быть и триста шестьдесят пять, и триста шестьдесят шесть. С месяцами и того хуже – дней в каждом то тридцать, то тридцать один. В одном и вовсе ужасно – двадцать восемь. И как местные умудряются жить по такому календарю? Сбежавший из Островной империи эльф совершенно не мог привыкнуть к подобному укладу, хотя прожил на материке уже около века.

Что еще безумно не нравилось преподавателю, так это время празднования начала года. На островах новый год начинался с зимы, а на материке – с осени. Вот и соображай: год назад что‑то случилось или два. Пока рассчитаешь…

– Что на этот раз? – недовольно поинтересовался эльф.

С одной стороны, если там действительно имелись ошибки, виноват во всем только он, а с другой… Можно же наконец понять, что за очередную минувшую короткую неделю профессор Герад устал как… как последний гоблин!

Фавн на миг запнулся на последней ступени, по инерции пробежал еще несколько шагов и замер, хватая ртом воздух. Пауза явно затягивалась.

– Ну? – не выдержал Савиш. У него дико болела голова, с утра он не завтракал и, судя по сегодняшнему выступлению ректора, обедать тоже не придется: жалованье в очередной раз задерживают. Будь проклят тот день, когда Алронд сделали столицей: все бюджетные деньги идут на содержание императорского двора! – Господин магистрант, может, вы наконец сообщите мне, где ошибка? Я уже устал ждать. – Имя и фамилия фавна попросту вылетели у профессора из головы.

– Да, конечно, одну секундочку, – судорожно закивал парень, разматывая свиток. – Назначая дату экзамена, вы указали, что он будет на этой неделе, шестнадцатого. Но шестнадцатое – это среда следующей недели…

Эльф чуть слышно прошипел сквозь зубы ругательство, воровато озираясь по сторонам. Вчера было объявлено, что в стенах Алрондского университета можно ругаться только шепотом. Кто знает, что еще взбредет в голову Киру Сулице, ректору университета и доктору философских наук в одном лице. Тот менял свое мнение по три раза на дню и частенько вносил изменения в устав учебного заведения.

А неуемный магистрант все не успокаивался:

– Так у нас в среду? Или в другой день?

Ставить экзамен на среду Савиш не собирался: этот день у него был занят. Как, впрочем, и все остальные. Кроме разве что…

– В другой. Завтра. В десять утра по часам на Императорской библиотеке. В аудиторию заходят все одновременно. Опоздание больше чем на три минуты – оценка «неудовлетворительно». – И, не дожидаясь ответа, профессор направился домой.

Университетский городок находился на окраине Алронда и сейчас, через полвека после момента основания, занимал не такую уж маленькую площадь. Новые дома, в том числе общежития для студентов и преподавателей, строили за счет города, а вот жалованье и стипендию не платили уже больше полугода. Честно говоря, Савиш всерьез задумывался, правильно ли он поступил, занявшись наукой. Надо было пойти в армию. В крайнем случае – в наемники. Тильм, его молочный брат, регулярно предлагал место у себя, но идти в теневую гильдию, как это называлось на островах, совершенно не хотелось.

Настроение у Савиша было хуже некуда. Войдя в свою комнату, эльф, не раздеваясь, повалился на кровать, закинул руки за голову и бездумно уставился в потолок. Есть хотелось безумно. Спать – не меньше. Сегодняшнее совещание началось с первым криком петуха: три дня назад в ректора врезалась зазевавшаяся летучая мышь, и с той минуты пожилой гном решил, что стал вампиром. А разве порядочный вампир может вести дневной образ жизни? То, что вампиры еще со времен Нашествия считались существами мифологическими, доктора Сулицу не останавливало.

Этажом ниже слышались шаги, доносились громкие голоса: похоже, после учебного дня в общежитие возвращались остальные преподаватели и студенты. Позволить себе купить дом, как это сделал ректор, Савиш не мог. Приходилось ютиться в небольшой комнатке под самой крышей. Лучи заходящего солнца неспешно скользили по потолку, и Герад сам не заметил, как заснул…

Скрип несмазанных дверных петель показался задремавшему эльфу громом небесным. Савиш мотнул головой, резко сел… Ночь давно вступила в свои права, в комнате царила темнота, и понять, кто решил почтить присутствием профессора философии, было попросту невозможно.

Ладонь привычно коснулась эфеса лежащего в изголовье меча…

– Савиш, ты здесь? – Не узнать этот голос было невозможно.

– Нет, я в малой университетской библиотеке. Это вверх по улице и через три квартала направо, – мрачно сообщил Герад, вставая с кровати.

Теперь бы вспомнить, где здесь свеча и огниво. Эльф осторожно шагнул вперед, запнулся о брошенный в центре комнаты стул, покачнулся, толкнул визитера… Если бы ректор услышал все то, что скромный преподаватель в полный голос поведал нежданному гостю, Герад был бы мгновенно уволен с работы.

Снизу кто‑то отчаянно затарабанил в потолок:

– Можно не шуметь? Я спать хочу! У меня с утра экзамен!

– Духа с два вы его сдадите, господин Маркиел! – злобно прошипел профессор, вставая с пола.

Загорелся неверный, дрожащий огонек свечи: кажется, гость нашел огниво раньше хозяина.

Если бы глава городской стражи Алронда знал, кто поздней ночью посетил университетский городок, он бы с горя съел свою шляпу: поймать этого преступника не могли уже больше пятидесяти лет.

– Ну и какого духа тебя сюда принесло? – мрачно поинтересовался профессор философии у своего молочного брата, заглянувшего к нему в гости.

Тильм Кевирт лишь плечами пожал:

– Да так… А разве ты мне не рад?

– Хороший вопрос… Давай я на него завтра отвечу? Или дней через десять, когда жалованье получу. Если вообще получу.

Гость окинул Савиша задумчивым взором и, помолчав, с деланым равнодушием поинтересовался:

– Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной выпить в какой‑нибудь кабак?

– С ума сошел?! У меня с утра экзамен, не слышал, что ли?

– Да ладно, – отмахнулся Тильм, – не смеши меня. Какой экзамен? Можно подумать, ты его сдавать будешь! Пойдем, а? А то одному отмечать как‑то скучновато.

– Что отмечать?

– Потом расскажу. Собирайся давай.

Тильм прекрасно знал, что профессуре очень давно не платят жалованье. Но еще лучше он знал, что денег Савиш от него не возьмет. Посчитает за оскорбление. С голоду будет умирать, но от подарка откажется.

* * *

Брамсельная шхуна, мягко покачиваясь на волнах, вошла в Алрондский порт поздно ночью, когда уже стемнело и корабли в город перестали пускать. Тем, кто прибыл в столицу Гьертской империи, пришлось ждать до рассвета. Лишь когда наступило утро, на борт поднялись первые чиновники и началась опись привезенного товара. Путешественники, рискнувшие пересечь океан, неспешно спустились по трапу на причал и направились в портовую таможню, записываться.

Лорд Эрмас Фелзен отчаянно скучал. Подбрасывая на ладони тяжелую трость, мужчина обводил тоскливым взглядом потолок в скромной комнатенке таможни и проклинал про себя всех ему известных богов: ругательства в адрес Великого духа у него уже давно закончились. В глубине души эльф считал, что его визит на материк столь же бессмыслен, как и четыре предыдущих, но раз ее величество пожелала… Вы пробовали хоть бы однажды спорить с женщиной, что‑то вбившей себе в голову? Эрмас пробовал лет сорок назад. Благодаря этому спору родовые владения Фелзенов уменьшились практически вдвое. Правительница Островной империи не любит, когда ей противоречат.

А ведь как хорошо было еще пятьдесят лет назад, при жизни императора. Тот по крайней мере умел сдерживать неуемный нрав своей супруги, ее высочества Иллеан’иэл эн’Криштофиас. А теперь, когда она стала «величеством»… Лучше и не думать.

Наконец подошла очередь и господина Фелзена.

– С какой целью прибыли на материк? – Таможенник, молодой тролль, попросту засыпал. Он даже зевка на слове «какой» не попытался скрыть.

Лорд Фелзен с трудом сдержал вспышку гнева. Тонкие пальцы стиснули трость… Всего пол‑оборота и… Нет, сейчас не время давать волю чувствам. Спокойно. Спокойно.

– Я вас слушаю! – с новым зевком напомнил таможенник.

Что он вообще себе позволяет, этот мальчишка! На безымянном пальце блеснуло кольцо с янтарем. Рукоять трости с легким щелчком повернулась, из палки показалось несколько дюймов голубоватой стали.

«Нет, сейчас не время… – снова осадил себя эльф. – Долг – прежде всего».

Лезвие пропало, словно его и не было, а желтокожий мальчишка‑таможенник ничего и не заметил.

– По личным делам, – выдавил эльф улыбку. Больше она походила на оскал, но все это можно списать на трудности, вызванные пересечением океана.

– Запрещенные предметы есть? Сон‑трава, артефакты, яды?

– Откуда? – довольно фальшиво удивился лорд Фелзен. – Я даже слов таких не знаю.

Тролль скептически покосился на него, но промолчал. Лениво шлепнул на документ сургучную печать и протянул пергамент Эрмасу:

– С прибытием в Гьертскую империю!

– Спасибо, уважаемый. – Количеству яда в голосе эльфа позавидовал бы небольшой серпентарий. Бросив своему слуге, замершему возле двери: – Снимешь комнату, как обычно, в «Пьяном гноме», бастард, – лорд направился вверх по улице.

Последнее слово вовсе не было оскорблением, с точки зрения Эрмаса Фелзена. Как‑то само собой получалось, что при общении с теми, кого Эрмас считал ниже себя, это словечко непроизвольно проскакивало в речи. То ли для связки слов, то ли как констатация факта, кто поймет.

Слова таможенника о Гьертской империи не вызывали у гостя столицы ничего, кроме кривой усмешки. Подумать только – империя! Размером с половину Островной, а туда же! Самомнение у троллей, конечно, всегда зашкаливало.

Ничего, Дикая степь после Нашествия выросла почти втрое, заняв половину территорий когда‑то существовавших на материке государств, да и гоблины из джунглей смотрят на молодое государство северных воителей‑троллей не особо дружелюбно. Неизвестно, сколько лет еще эта Гьертская империя продержится на плаву. Может, сто, а может, вообще пятьдесят.

Впрочем, политика в данный момент меньше всего интересовала лорда Фелзена. Сейчас его ждали дела посерьезнее…

* * *

Наутро Савиш проснулся с дикой головной болью. Мучительно долго вспоминал, что же он там пил с Тильмом, но память соглашалась рассказать исключительно о пятой бутыли «Слез дракона». Что происходило потом, было покрыто пеленой забвения.

Впрочем, достойный представитель профессуры Алронда забыл лишь о количестве выпитого. Вчерашние разговоры он помнил великолепно – сказывался опыт гулянок на островах.

Разумеется, никакого праздника у Тильма не было. Не получил он наследство от неожиданно умершего дядюшки, не исполнилось ему юбилейных сто пятьдесят лет, не узнал он, что родился у него ребенок, – не было этого ничего. Проблемы были, а вот радостных событий не было.

– Нет, ты представляешь, – рассказывал Тильм Кевирт молочному брату, – до чего мы докатились? Я не спал несколько дней – придумывал эту проклятую духом систему с визитками, налаживал связь с городской стражей, подыскивал нужных людей. И вот, когда все чудесно и прекрасно, когда все крадуны Алронда зажаты у меня в кулаке и выполняют все мои команды, появляется какой‑то выскочка, берет заказы на убийства – то, чем мы не занимаемся вообще! – и пользуется системой визиток! А я теперь должен отмазываться, доказывая, что я тут ни при чем!

– А ты хоть знаешь, кто он? – сочувствующе спросил профессор. Работу молочного брата он не одобрял, но при этом понимал, что каждый добывает деньги как может.

– Откуда бы? – скривился Тильм. – Я только‑только выяснил, что за последний месяц прокатилась волна заказных убийств. Да еще удалось узнать, что там начала складываться собственная структура… А больше ничего не знаю, полный ноль.

– Не повезло, – хмыкнул Савиш, неспешно потягивая вино.

Разговор происходил в полуподвальном кабачке «Веселая сирена», где любили бывать и студенты и профессора. Славился он дешевизной и относительно приличной кухней – в том смысле, что можно было не бояться отравиться за ту небольшую сумму, что ты заплатил за обед. А вот если посетитель приходил с тяжелым кошельком… Тут уже стоило задуматься, выйдет ли он отсюда живым.

Как бы то ни было, этим утром профессор Герад впервые за последние несколько дней чувствовал себя сытым. И даже относительно трезвым. А раз так, пора было собираться в университет, чтоб ему… Пожалуй, еще неизвестно, кто ненавидел предстоящий экзамен больше – студенты или преподаватель.

Плеснув в лицо воды из таза, стоящего неподалеку от окна, Савиш вытер лицо некогда чистым полотенцем, провел по волосам расческой без трех зубцов и, накинув поверх одежды профессорскую мантию, отправился на работу.

Искать свободную аудиторию пришлось долго: не рассчитав с датой, профессор Герад совершенно не учел тот факт, что все помещения могут быть заняты. На первом этаже читались лекции, на втором вовсю шло приготовление к визиту императора, на третьем все аудитории оказались попросту заперты, и куда подевались ключи, не смог ответить никто.

Наконец свободная комната была найдена – небольшая, чуть ли не на чердаке, но Савишу и такой хватило. Обведя взглядом столпившихся магистрантов, темный эльф вздохнул:

– На всех помещения не хватит, заходите пятерками.

Первый студент вытащил вопрос о сотворении мира. Второй – тот самый злополучный господин Маркиел, который возмущался, что ему мешают спать, – о способах вызовов планетных демонов. Третий… точнее, третья – отвела от лица прядь черных волос, протянула руку, чтобы взять билет… И профессору философии Савишу Гераду захотелось ругаться.

– Вы?! – только и смог вымолвить он.

Магистрантка, черноволосая хрупкая эльфийка, позволила себе нежную улыбку:

– Да, профессор Герад.

– Оставайтесь здесь! – рявкнул эльф и выскочил из аудитории, предоставив студентам великолепный шанс хорошенько изучить разложенные на столе билеты.

Господина Кармиа Тифи Дариалианти эльф нашел в библиотеке. Зеленокожий гоблин, ставший магистром три года назад, увлеченно перелистывал толстый фолиант, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг.

Савиш подсунул ладонь под обложку распахнутой на середине книги и с шумом захлопнул том.

– Вы‑вы‑вы что делаете?! – взвизгнул гоблин, вскидывая голову и подслеповато щурясь на нового хулиганистого посетителя. – Я‑я‑я занят!.. А, это вы, профессор Герад.

– Совершенно верно, магистр Дариалианти, это я, – язвительно процедил Савиш. – Вы не ошиблись. И может быть, вы соизволите мне объяснить, что происходит?

Кармиа сощурился еще сильнее:

– Бо‑бо‑боюсь, я вас не понимаю, профессор Герад…

– Ах не понимаете… Давайте пойдем с самого начала. Сколько факультетов в университете?

– Четыре. Медицинский, юридический, теологический и факультет свободных искусств.

– Оказывается, вы это знаете! Поехали дальше. Что изучается на четвертом факультете?

– Семь свободных искусств.

– Какие?

– Да‑да‑да вы что, экзаменуете меня, про‑про‑профессор?! – взорвался гоблин. – Я уже сда‑да‑дал вам экзамен! И…

– И сейчас вы мне ответите, что изучают студенты и что преподаю я. – Было в голосе эльфа что‑то такое, отчего магистр мгновенно сник.

– Грамматику, логику, риторику, арифметику, геометрию, музыку и астрономию. Именно ее вы и преподаете… – Даже заикание из голоса пропало.

– Чудесно! Вы просто поражаете меня своими знаниями! Может, вы еще скажете, какой год подряд на факультете свободных искусств учится Талия Шерит?

– Пя‑пятнадцатый, – сник гоблин.

– А какой раз она сдает выпускной экзамен?

– Де‑де‑десятый… Де‑де‑девять до этого – безуспешно…

– И какого духа?! Вы что, не слышали указание ректора?! Она должна хотя бы сейчас сдать этот дурацкий экзамен! Вам ведь вроде понятно сказали, что она должна сдать наконец, получить степень магистра и перевестись на другой факультет! Наш уже не может содержать ее! Какого духа?! Вы вели у этой группы семинары и диспуты. Что, так трудно было поставить ей «автомат»?! Я уже устал каждый год смотреть на то, как она проваливается на экзамене по астрономии!

Гоблин вдруг странно всхлипнул… и разревелся, вцепившись обеими руками в мантию Савиша. Даже всегда бесстрастный библиотекарь посмотрел на профессора философии как‑то странно.

Эльф на миг представил, какая отличная подготовка будет у студентов по всем билетам к тому моменту, как он вернется в аудиторию, вздохнул и вывел Дариалианти за рукав из библиотеки. Разговор предстоял долгий. И совсем не в университете. А скорее в ближайшем трактире.

– …Я честно пытался поставить ей «автомат»! Я принимал все ее ответы. Я не спорил с ней на диспутах. Я ставил ей «отлично», когда максимум, что она могла получить, – это «удовлетворительно»… – хлюпая носом, рассказывал магистр.

– И?

Успокаиваться просто так гоблин не собирался, и Савишу пришлось потратить последние деньги на бутылку вина, в тщетной надежде, что эта живительная влага поможет утешить молодого преподавателя.

– Я по глупости объявил, что на предпоследнем семинаре назову фамилии тех, кто получит «автомат» и не будет сдавать экзамен… Назвал. А вечером, когда возвращался домой, ко мне… в общем, ко мне подошли несколько не самых любезных личностей и доступно объяснили, что если некая магистрантка Шерит не будет сдавать экзамен, то утром меня выловят неводом из Даяры. Конечно, мне пришлось переделывать списки.

– М‑да, – только и смог сказать профессор философии.

А Кармиа все не замолкал:

– А я пытался! Я честно старался сделать все, чтобы она сдала экзамены! Она ведь три года назад со мной училась. Единственная со всего потока вам астрономию не сдала. И два года назад – то же самое… И год… И сейчас…

– Хватит! – оборвал его Савиш. – Не знаю, кто там к вам подходил, но сегодня она экзамен сдаст.

– Но они сказали, что она опять…

– Мне плевать, кто и что там сказал. Она сдаст сегодня экзамен. Мне надоело год за годом видеть ее на лекциях.

И эльф вышел из трактира, оставив Кармиа Дарилианти наедине с початой бутылкой вина. Но, кажется, гоблин по этому поводу не особо расстраивался.

В аудиторию Савиш Герад зашел с твердой уверенностью в том, что сегодня магистрантка Талия Шерит сдаст экзамен по астрономии и наконец сможет определиться, на какой факультет – медицинский, теологический или юридический – перейдет для дальнейшего обучения.

Студенты перепуганными птицами порхнули в разные стороны от стола преподавателя. Лишь вышеупомянутая Шерит осталась сидеть на месте. Подняла на эльфа темные глаза:

– Вас долго не было, профессор…

Савиш не был настроен вести долгие разговоры.

– Тяните билет, – приказал он.

Легкое прикосновение к бумагам, веером разложенным на столе, и узкая ладонь вытащила обрывок.

– Билет номер тринадцать. Первый вопрос: «Влияние Марса на третий дом». Второй: «Составление личного гороскопа».

– Готовиться будете?

– Конечно! – расцвела студентка и направилась к своей парте.

Два студента, оставшиеся из первой пятерки, выбрали билеты не задумываясь. Савиш хмыкнул, но промолчал.

Полчаса пролетели практически незаметно. Первый отвечающий быстро оттарабанил пять основных версий сотворения мира, получил свою законную «тройку» и сбежал окрыленный – доктор Герад славился привычкой ставить «неуды»… А вот магистранту Маркиелу не повезло. Количество дополнительных вопросов зашкаливало за все мыслимые и немыслимые пределы. Причем Савиш уверенно держался в рамках вопросов из билета. Написано о планетарных демонах, значит, будут планетарные демоны. Никаких натальных карт, никаких принципов эмпатии, никаких минорных и мажорных аспектов. Все согласно теме билета.

Наконец преподаватель благосклонно кивнул, обмакнул перо в чернильницу, занес руку над свитком с оценками…

Маркиел выскочил из аудитории, отдуваясь и прижимая к животу драгоценный документ.

– Ну что? – тут же кинулись к нему однокурсники.

Тролль развернул свиток и пораженно уставился на размашистую запись – «отлично».

Юноша потрясенно выдохнул:

– Это надо отметить… – Он огляделся по сторонам и провозгласил: – Первая пятерка у этого преподавателя из семи сдававших потоков за семь лет… Сегодня вечером наливаю всем в «Веселой сирене»!

Меж тем в аудитории подошла очередь Талии. Девушка величаво проплыла к столу преподавателя, положила билет и радостно сообщила:

– Я не готова! Можно другой билет?

– Тяните, – благодушно пожал плечами эльф.

По аудитории прошел пораженный шепоток. Обычно такой вопрос вызывал только один ответ: «Пересдача через три дня».

Девушка послушно потянула новую бумажку, пробежала взглядом по строчкам и вновь улыбнулась:

– Я его не знаю! А можно…

Что именно «можно», Савиш так и не узнал. Дверь аудитории широко распахнулась, в комнату заглянул встрепанный студиоз и выпалил:

– Ректора убили!

В кабинете повисла гробовая тишина. Парнишка обвел ошалевшим взглядом присутствующих, повторил:

– Ректора убили! – и, выскочив, понесся по коридору, заглядывая во все двери и завывая: – Ректора убили! Ректора убили!

* * *

Стражники явились быстро. Нигде не задерживаясь, прошли по коридорам университета. Шумно протопали по мраморным ступеням главной лестницы и, позаглядывав практически во все аудитории, прибыли в кабинет ректора.

– Н‑ну? – обронил старший из группы – мрачный пожилой бистивилах. На бурой собачьей морде проклюнулись седые волоски, а заостренные уши были порваны в многочисленных драках. – И где носит этого Кроссарта? – Мужчина медленно обошел по кругу распростертый на полу труп. – Вечно он опаздывает.

– Он придет! Он обещал, что придет! – зачастил юный фавн, нервно переминаясь с ноги на ногу: в городскую стражу он поступил совсем недавно, никакого звания пока не получил, числился то ли стажером, то ли помощником и немного робел перед начальством.

– Конечно же придет, куда он денется, – лениво хмыкнул из дальнего угла молчавший до этого момента светлый эльф. Выходец из Островной империи откровенно скучал. Он совершенно не понимал, зачем на место трагедии присылать целую группу, вполне хватило бы и одного должностного лица.

Дверь в комнату раскрылась практически неслышно, но стражники ожидали прибытия последнего участника расследования и поэтому мгновенно обернулись на звук.

Эксперт, в чертах которого легко угадывалась принадлежность к расе тренти, был так же молод, как и присутствовавший в комнате фавн, но, в отличие от последнего, совершенно не робел. Впрочем, похоже, господин Кроссарт вообще плевал на чье‑либо мнение: из одежды на нем были лишь грубые свободные брюки и тонкий жилет на голое тело. Пожилой бистивилах ощерился: за несколько лет совместной работы с экспертом он так и не привык к тому, что мальчишка принципиально не носил никаких рубах.

– Наконец‑то! – хрипло процедил лейтенант городской стражи, не отрывая напряженного взгляда от вновь прибывшего. – Мы уже и не чаяли вас видеть, господин Кроссарт.

Парень, пропустив мимо ушей ехидную реплику начальника, усмехнулся и крутанул руке ожерелье из сушеных поганок, несколько раз обмотанное вокруг запястья. Точно такое же «украшение» висело у эксперта на шее.

– Перейдем к делу? – деловито предложил он.

– Прошу! – Лейтенант махнул рукой в сторону тела. – Начинайте работать.

Кессий Кроссарт шагнул вперед, опустился на колени подле трупа, чудом не запачкавшись в крови, щедро окропившей пол, и, осторожно поведя ладонью над мертвым гномом, медленно заговорил:

– Смерть наступила в результате удара острым тяжелым предметом…

– Удивительно! – не удержался от скептической ухмылки бистивилах. – И как вы только это узнали? – Кроссарта он, мягко говоря, недолюбливал и сейчас мог себе позволить вволю поиздеваться над ним – орудие преступления все еще торчало из груди убитого.

Эксперт же словно и не заметил иронии, прозвучавшей в голосе старшего группы.

– …примерно в двенадцать часов ночи, – продолжил он. – При нанесении удара погибший практически не сопротивлялся. На момент смерти в комнате находился темный эльф. Чистокровный, – уточнил тренти, помолчав несколько мгновений. – В теле имеется одно проникающее ранение…

Фавн, которого взяли с собой лишь для того, чтобы он фиксировал слова эксперта, судорожно писал строчку за строчкой на огромном листе бумаги с водяными знаками, взятом из здания городской стражи.

Бистивилах понял, что лишний раз подловить Кессия Кроссарта ему не удастся, и недовольно обронил:

– Оставайтесь здесь, а я пока опрошу возможных свидетелей.

Эльф, как раз изучавший содержимое ящика стола ректора, только кивнул, а фавн был так занят своими записями, что даже головы не поднял от бумаги. Стражник вышел из кабинета, сердито хлопнув дверью.

* * *

Преподавателей допрашивал немолодой бистивилах. Савишу он сразу не понравился.

– Итак, от кого вы узнали о смерти господина… – стражник сверился с бумажкой, – Сулицы?

Савиш тихо выругался сквозь зубы. Этот вопрос в разных вариациях задавался уже в пятый или шестой раз.

– От студента.

– Какого?

– Какого‑то. Он заглянул в аудиторию, крикнул, что ректора убили, и побежал дальше.

– Кто может подтвердить ваши слова?

– Великий дух! – не выдержал профессор. – Да все могут подтвердить! В кабинете были студиозусы, экзамен сдавали, можете их спросить!

– Их мы потом спросим, – благодушно кивнул мохнатой головой бистивилах. – А вы не пытайтесь увиливать от ответов.

– Да я и не пытаюсь. Я действительно узнал об этом только сейчас, от студента.

Разговор происходил в небольшом кабинетике перед комнатой ректора – там, где обычно сидел секретарь. Сейчас эта комнатушка была пуста, а из ректората слышался шум голосов. Внезапно дверь, ведущая в ректорат, распахнулась, и на пороге появился молодой фавн:

– Мастер Хэнт…

– В чем дело, Доран? – недовольно поморщился бистивилах, привычно называя помощника по фамилии.

– Тут у нас такое… Может, вы заглянете?

Лейтенант городской стражи поморщился и встал, отложив в сторону незаконченный протокол допроса. Во всяком случае, Савиш решил, что это именно протокол.

– Я сейчас вернусь. Подождите здесь. – И бистивилах скрылся за дверью.

Первые несколько минут эльф терпеливо ждал появления господина Хэнта, потом не выдержал, поднял со стола и поднес к глазам бумагу, которую до этого времени заполнял стражник, и вместо текста с удивлением увидел на листе бессмысленные цветочки, кружочки и прочую дребедень.

Удивленно хмыкнув, Савиш еще несколько минут переминался с ноги на ногу, а потом решительно шагнул к ректорату. В конце концов, имеет же он право узнать, что там происходит. А если нет, так его ведь и выгонят сразу.

Дверь открылась неслышно. В лицо пахнуло спертым воздухом и запахом подсохшей крови: неизвестно, когда убили ректора, но кабинет, похоже, с того самого времени и не проветривали.

В последний раз Герад видел Сулицу позавчера. Уже тогда гном показался ему каким‑то сухим и изможденным. Сейчас же сморщенное тело ректора распростерлось в дальнем углу комнаты, по полу растеклось пятно крови, а из груди торчал осиновый кол.

Услышав о смерти Кира Сулицы, темный эльф ожидал увидеть в ректорате что угодно: кинжал, которым какой‑то ревнивец перерезал горло несчастному гному (Сулица слыл дамским угодником), страшную пентаграмму, уничтожившую вместе с Киром всю мебель (мало ли какому магу он мог перейти дорогу?). Даже случайно упавший на голову преподавателю толстый фолиант (может, студент все перепутал, и никаким убийством здесь и не пахнет) рисовался в воображении. Но чтобы такое… Нужно быть просто сумасшедшим, чтобы пытаться кого‑то убить заточенной палкой, когда есть более эффективные методы.

– …на теле обнаружен фрагмент бумаги, похожий на визитную карточку или игральную карту, – флегматично вещал эксперт. Кроме установления причин смерти, в его обязанности входил и осмотр места происшествия. – На бумаге изображена карточная масть «пика». Иных обстоятельств, имеющих значение для дела, не выявлено… Всё.

Фавн, позвавший Хэнта и едва успевший дописать последние слова, судорожно протянул эксперту бумагу. Парень, не глядя, сорвал с браслета одну поганку и, размяв ее в руке, посыпал трухой лист, что‑то тихо бормоча под нос. В тот же миг на документе проступила тяжелая сургучная печать.

– Ф‑фух, – тихо выдохнул эксперт, отвернулся от тела… и встретился взглядом с ошарашенным Савишем. – Господа, у нас гости!

* * *

Талия Шерит пребывала в самых расстроенных чувствах. Задуманный план рушился прямо на глазах… Если быть честной до конца, то идея была довольно проста. В один не особо прекрасный день госпожа Шерит решила поступить в университет, благо в Гьертской империи считалось, что иметь диплом могут и мужчины и женщины. Будучи девятнадцати лет от роду, юная эльфийка легко сдала вступительные экзамены, начала обучаться и… на одной из лекций увидела его . Был он столь умен, столь красив, столь таинствен, что девушку совершенно не смутил тот факт, что этот самый он являлся преподавателем.

Развиваться в науке Талия в дальнейшем не планировала, а потому, отсидев положенное количество часов, четко поняла, что ей надо делать. Раз стать доктором наук ей не грозит – а значит, объект любви будет просто недосягаем, – надо как можно дольше оставаться студенткой! Вдруг однажды он обратит свой благосклонный взгляд… А уж в то, что шанс ей все‑таки выпадет, Талия верила свято.

Порасспросив знающих людей, Талия выяснила: преподаватели предпочитают не выгонять нерадивых студентов с позором, а предлагают им пройти весь неизученный курс заново. Девушка твердо решила, что она останется в институте как можно дольше!

Другими словами, Талия изучала астрономию уже который год подряд. И сейчас, если разбудить ее среди ночи, она могла полностью перечислить все аспекты, противостояния, взаимодействия звезд и планет. Но сдавать экзамен упрямо отказывалась. На другом факультете профессор Герад не преподает! Следовательно, увидеть его больше не получится.

Замысел удавался в течение нескольких лет. Но сегодня весь ее план рухнул в бездну. После того как пробегавший мимо студент выкрикнул новость о гибели ректора Сулицы, не сдать экзамен не удалось. Помрачневший преподаватель загнал всех студентов в аудиторию, обвел взглядом комнату и мрачно буркнул:

– Кому нужна тройка?

В небольшой комнате мгновенно вырос лес рук – слишком уж свежа была память о том, как сдавали первые решившиеся.

– Зачетки на стол.

Через несколько минут, расставив всем желающим «удочки» и выгнав троечников из аудитории, преподаватель посчитал по головам оставшихся – их было всего шестеро, не считая скорчившейся на своем стульчике Талии, – и вопросил:

– Кому нужна четверка?

Зачетки на стол положили практически все.

Савиш поставил оценки и недовольно фыркнул: по всему выходило, что на пятерку претендовали только двое: молчаливый гоблин, сидевший в дальнем углу аудитории, и печальная Талия Шерит.

Гоблину так же быстро поставили пятерку, но, когда профессор Герад протянул руку за зачеткой госпожи Талии, выяснилось, что на столе ее просто нет.

Профессор перевел вопросительный взгляд на девушку. Сейчас ему больше всего хотелось бросить всех этих студентов и пойти выяснить, что же там случилось с ректором.

– А я не готова, – отрезала Талия, сверля взглядом пол. – Мне нельзя пятерку ставить.

– А четверку? – удивленно заломил бровь эльф.

– Тем более. Я вообще не готова. Меня необходимо оставить на второй год.

Савиш дернул уголком губ и задушевно сообщил:

– Такая откровенность заслуживает поощрения. – Профессор недрогнувшей рукой вывел в ведомости оценку «удовлетворительно».

Такого коварства девушка просто не ожидала, а потому так и замерла с открытым ртом. К тому моменту, как она пришла в себя, шанс исправить оценку на нечто более приятное улетучился. Профессор собрал все бумаги и, обронив:

– Раз вы не взяли с собой сегодня зачетку, принесете ее завтра, – вышел вон из аудитории, оставив Талию предаваться горю.

И вот сейчас, через полчаса после неудавшейся несдачи экзамена, Талия шагала по улицам Алронда, про себя костеря ректора Сулицу, решившего так неудачно умереть. Девушка прокляла уже все на свете! Да была бы ее воля, она бы вообще из университета не уходила! И все лишь для того, чтобы видеть его лицо, его глаза, его улыбку… Надо сказать, улыбался объект любви госпожи Шерит крайне редко, но дела это не меняло.

Неподалеку от рынка образовалась небольшая пробка. Занятия сегодня завершились рано, и купцы только заканчивали подвозить товар. Внезапно Талию кто‑то дернул за подол юбки. Девушка глянула вниз и увидела, к своему удивлению, что рядом с ней стоит, переминаясь с ноги на ногу, чумазый орчонок лет шести на вид.

– Те‑е‑етя, дай монетку, – заканючил он.

Эльфийка брезгливо скривилась и отвернулась.

– Те‑е‑етя, ну дай монетку! А я тебе погадаю! Те‑е‑етя, ну дай…

Тут студентка уже не выдержала. Порылась в кошельке и вытащила мелкую медянку:

– Держи, только отстань!

Никакое гадание девушке и даром не нужно было, а потому она поспешно отвернулась от малолетнего нахала, ожидая, когда же наконец мимо проедет арба, груженная глиняными кувшинами.

Орчонок подхватил подарок, и на чумазом личике расцвела улыбка:

– Ой, тетя, спасибо! А ты скоро замуж выйдешь! – Он развернулся, чтобы убежать.

– А ну стой! – вцепилась эльфийка мальчишке в руку. – Выйду? За кого выйду? Когда выйду? А детей сколько будет?

Мальчишка хихикнул и спрятал монетку куда‑то за пазуху. Прищурился, изучая девушку долгим взглядом, и торжественно сообщил:

– За принца! А сын у тебя военным будет! А внук – стражником. А правнук – вором. А праправнучка – королевой!

Талия пораженно икнула, не ожидая столь подробного предсказания.

– Тим! – внезапно гаркнула над ухом у Талии какая‑то рассерженная женщина. – Что за чушь ты несешь?

Студентка поспешно обернулась. Рядом с ней стояла, уперев руки в бока, молодая орчанка в цветастом тряпье. Блестевшее на солнце монисто из оркского золота резко контрастировало с ободранным платьем.

– Я ничего, – поспешно возразил мальчик. – Я гадаю!

– Ты? Гадаешь? Да ты такую чушь несешь! А ну, дай руку! – Это уже предназначалось Талии.

Совершенно не ожидавшая подобного напора девушка беспрекословно подчинилась. Орчанка пробежала взглядом линии на ладони и только фыркнула:

– Гадает он!.. Не принц, а изгнанник. Не военный – а капитан императорской гвардии. Не стражник – а офицер городской стражи. Не вор – а глава гильдии воров. И не праправнучка, а одна из них. Да и не королевой, а императрицей! Вдобавок одно или два поколения ты попросту пропустил! Видишь? – И она сунула ладонь Талии, совершенно пораженной происходящим, прямо под нос мальчишке. – Тут на линии жизни – треугольник!

– Да вижу, – покорно опустил глаза орчонок. – Но я же на ладонь не смотрел, я так…

– «Так» он! – всплеснула руками гадалка. – Да ты хоть понимаешь… – И она перешла на родной оркский язык.

Забытая спорщиками Талия отступила на шаг, а потом, не дожидаясь завершения ссоры, бросилась бежать. Выяснять, чем же все закончится, она не собиралась.

* * *

После прибытия в империю и прохождения таможенного досмотра лорд Фелзен некоторое время бродил по городу, искренне пытаясь вспомнить, как же ему попасть в студенческий городок. К образованию Эрмас особо не стремился, но так уж получилось, что тот, с кем темному эльфу надо было встретиться, проживал именно там.

Заплутав на улицах Алронда, разросшегося с тех пор, как посланник был здесь в последний раз, лорд Фелзен совершенно случайно застрял в толпе. Великий дух его знает, с чего вдруг местные жители решили запрудить улицу. Как‑то так получилось, что темного эльфа зажало прямо между крепкой тролльчихой, небрежно удерживающей на плече огромную шипастую булаву, и худощавым парнем в свободных штанах и жилетке на голое тело. Впереди выстроилась целая стена из чьих‑то спин, а сзади еще кто‑то напирал.

Тролльчиха резко пошевелилась, чудом не сбив с ног Эрмаса, и посланник, стараясь не попасть под удар ее булавы, дернулся в сторону, нечаянно задев парнишку. Тот мрачно покосился на эльфа и, поправив на запястье браслет из сушеных поганок, недовольно буркнул:

– Осторожней можно?

– За собой следи, бастард, – огрызнулся эльф, привычно закончив фразу навязчивым словцом.

Парню это почему‑то не понравилось.

– Попридержите язык, благородный лорд, – насмешливо фыркнул он, – а то как бы вам самому не пришлось доказывать свою законнорожденность.

– Да ты… да как ты смеешь?! – рявкнул эльф, стискивая набалдашник трости. Будучи зажатым в толпе, он не мог даже замахнуться на нахала.

Бессовестный юнец презрительно ухмыльнулся, каким‑то образом смог отступить на шаг и… буквально растворился в толпе.

Эрмас пораженно икнул и ослабил хватку на трости. Он искренне не понимал, как такое вообще могло произойти: толпа напирала со всех сторон, и выбраться из нее было невозможно.

Кессий Кроссарт, а это был именно он, буквально просочился сквозь поток горожан и сейчас стоял у дальней стены, провожая эльфа скучающим взглядом. Первая вспышка гнева прошла, но уйти просто так Кессий не мог. В конце концов, надменного эльфа стоило хотя бы щелкнуть по носу!

Внезапно по губам Кроссарта скользнула язвительная усмешка. Парень, боясь передумать, сорвал с браслета одну поганку, растер ее в кулаке и, чуть слышно пробормотав несколько слов, сдул труху с ладони.

Месть – это блюдо, которое подается в холодном виде. Пусть даже эта самая месть больше похожа на мелкую пакость.

* * *

Вот уже тринадцать лет трактир «Пьяный гном» держали двое братьев Ашсьен. Конечно, выводок их был не так уж мал – змей с десяток наберется, но в Алронде пока что осели только двое. Эти наги, хоть и вылупились из яиц почти одновременно, с разницей всего в несколько минут, были совершенно не похожи друг на друга: худощавый смешливый Нахаш, казалось, успевал сразу повсюду, а крепко сложенный темноволосый Нарш был хмур и молчалив.

Спроси кто, хозяева и сами не ответили бы, почему трактир назывался именно так: то ли не знали, то ли просто стеснялись открыть истину. Ходили, конечно, слухи, что человекозмеи попросту отобрали заведение у предыдущего владельца, который, кстати, и был тем самым «пьяным гномом», но кто теперь скажет правду?

Побродив некоторое время по улицам и найдя таки студенческий городок, Эрмас выяснил, что тот, кого он искал, появится позже, а потому не придумал ничего лучше, кроме как пойти отдохнуть и уже ближе к вечеру с новыми силами взяться за поиски.

«Пьяный гном» в это время был пуст – наплыв посетителей ожидался ближе к вечеру. Нарш, покачиваясь на кончике длинного хвоста и вытянувшись во весь свой не такой уж маленький рост, осторожно менял свечи в люстре под потолком. Гостей наг не ждал: те, которые решили снять комнаты, сейчас или отдыхали, или гуляли по городу, и поэтому в данный момент на хозяине «Гнома» был лишь клетчатый килт. Рубашку, обычно наглухо закрывавшую, по обычаям змеелюдей, всю верхнюю часть тела, трактирщик небрежно бросил на стол.

Услышав чуть слышный скрип несмазанной двери, Нахаш испуганно выронил свечу – по счастью, незажженную – и рванулся к предмету своей одежды. Подхватив рубашку, он судорожно пытался попасть в рукав. Тонкий длинный хвост хлестнул по полу, чудом не задев выглянувшего с кухни на шум Нахаша.

– Что происхо… Ох, у нас гости! – Трактирщик расплылся в улыбке, показав посетителю мелкие острые зубки.

Лорд Фелзен обвел взглядом помещение и брезгливо поморщился, взвешивая на ладони трость: с тех пор, как он в последний раз был в Алронде, заведение как‑то… обеднело. Тяжелые кованые шандалы, развешанные по стенам, сменились грубыми подсвечниками, со столов, стоящих в общем зале на первом этаже, пропали скатерти, а из кухни тянулся отчетливый запах подгоревшей каши: похоже, искусного кулинара‑гоблина братья уволили.

– Здесь должны были снять комнату для меня, – процедил темный эльф, с каждым мгновением все больше убеждаясь, что не стоило тут останавливаться. Увы, надеяться на то, что ситуацию удастся изменить, не приходилось: выдрессированные слуги просто боялись отступить хоть на шаг от приказа. Сказано – «Пьяный гном», значит, «Пьяный гном». А это подразумевает, что комната, если таковая сдается, снята, оплачена и даже обжита.

Хозяева трактира оценивающе осмотрели посетителя, прикинули стоимость перстня с огромным куском янтаря на его руке, обменялись короткими взглядами и заулыбались уже оба, причем весьма плотоядно.

– Конечно! – в один голос пропели они. – Вс‑с‑се уже готово! С‑с‑сейчас проводим!

Шипящие нотки в голосе у всех нагов проявлялись по желанию, да и то лишь когда человекозмеи хотели как‑то выделиться, покрасоваться или просто прикинуться дурачками.

Успевший одеться Нарш, отбросив кончиком хвоста подкатившуюся к нему свечку, так и не вставленную в канделябр, на миг склонился в поклоне:

– С‑с‑с‑следуйте за мнойс‑с‑с, – и повел гостя по скрипучей лестнице куда‑то на второй этаж.

Вернулся он минут через десять.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Нахаш, нервно выстукивая хвостом чечетку.

– Разместил, – фыркнул его брат, подбирая с пола совершенно забытый огарок.

Наг склонился к самому уху родственника и шепотом спросил:

– Подождем до ночи, а потом?.. – И он красноречиво чиркнул пальцем себя по горлу.

Старший шарахнулся от него, как от прокаженного:

– С ума сошел?! Это тебе не гном какой‑нибудь! Дворянин, причем с островов. Его прирежешь, такой шум начнется! Тем более что он у нас уже останавливался. Еще до… начала работы.

Нахаш удивленно прищурился:

– Разве? Не помню.

– Тебя тогда не было. Ты в Гейкаре был.

Младшенький печально вздохнул:

– И что теперь? Такие деньги уйдут?

Нарш только фыркнул:

– Вот еще! Он же не местный – разберется с делами, будет уезжать, тогда и поручим его Дашену. Пусть возьмет пару‑тройку помощников и пощиплет этого темного.

– И концы в воду.

– Умеешь думать, когда хочешь!

И счастливые наги направились на кухню отмечать удачное событие.

* * *

Ружа Деметеш вышагивала по улице, волоча за руку насупленного Тима. Орчонок молча плелся за матерью, постоянно цепляясь носками ботинок за булыжники мостовой, задерживаясь возле лавок и вообще всячески показывая свою обиду. Ему ведь так хотелось того петушка на палочке! И нечего было так кричать! Подумаешь, потратил одну монетку! Так эту медянку ему дали за хорошее гадание…

Женщину занимали совершенно другие проблемы. Вокруг, в толпе, только и было разговоров что о каком‑то там убийстве в университете, но Руже было не до сплетен. День уже клонился к закату, а в кошельке как лежал один сребреник, так и остался. Не прибавилось ни монетки. А ведь надо еще накормить сына, расплатиться за комнату и отдать долги.

Орчанка зябко поежилась. Долги. О, долги – это самое страшное на сегодняшний день. Сама она и на голодный желудок как‑нибудь проживет. Тима, вероятно, пожалеет Маркита, соседка‑глейстиг, снимающая соседнюю комнатушку, и угостит горбушкой хлеба. С проживанием тоже можно разобраться – попросить хозяина‑гоблина потерпеть еще пару дней и клятвенно пообещать, что сразу же расплатится. Но вот что делать с долгами? И угораздило же ее занять денег у этого чертова нага! Убеждали ее не связываться с змеехвостыми, и что? Послушалась?

– Джальдэ! – тихо ругнулась Ружа, ускоряя шаг. Теперь мальчик буквально бежал за ней, едва успевая перебирать ногами.

Попетляв некоторое время по трущобам, мать с сыном подошли к одному из домов, ощерившемуся осколками битых стекол. Женщина осторожно приоткрыла входную дверь и, зло шикнув на стучащего подметками ботинок мальчишку, направилась в глубь здания, стараясь не шуметь.

Оглушительно скрипнула одна из дверей, расположенных вдоль коридора, и на пороге появился маленький худосочный гоблин с обвисшими от старости ушами. Над головой он с трудом удерживал ярко горевший фонарь:

– Деметеш?! Это опять ты?!

– Мастер Алирианти, я…

– Что «я», что «я»?! Платить за проживание собираешься?!

– Да, конечно, я…

Мальчишка с интересом ковырялся в носу, задумчиво зевая.

– Что «я»? Деньги где?! – В голосе гоблина прорезались визгливые нотки.

– У меня всего сребреник и…

Гоблин протянул крошечную ладошку:

– Либо плати, либо забирай своего джальдэ и проваливай ко всем чертям! – не выдержал хозяин съемной комнаты.

– Мастер Алирианти, я действительно не могу вам заплатить! Поймите, если я…

Гоблин был неумолим:

– Не собираюсь я ничего понимать! Либо ты мне платишь за минувший месяц, либо проваливаешь отсюда ко всем чертям и ночуешь на улице! Говорят, под мостом есть хорошие местечки.

– Но мои вещи…

– С утра заберешь, в окошко выкину.

Женщина зло поджала губы, а потом, порывшись в кошельке, швырнула в лицо гоблину последнюю остававшуюся монету:

– Подавитесь! – и, гордо процокав мимо хозяина дома каблучками, поднялась вместе с Тимом на второй этаж.

Здесь было еще темнее. Если внизу хоть у гоблина имелся небольшой фонарь, то тут освещения не было никакого. Маленький орчонок испуганно ойкнул и прижался к материнской юбке. Ружа вздохнула, провела ладонью по кучерявой голове сына:

– Не бойся, все хорошо.

– Я есть хочу! – прохныкал Тим.

– Сейчас домой придем, и покормлю, – через силу улыбнулась женщина. А про себя добавила: «Если найду чем…»

Семья прошла по темному коридору и остановилась перед своей дверью. В соседней комнате слышались веселые голоса и женский смех: перегородки были очень тонкими, а Маркита, похоже, опять привела к себе гостей. Ружа брезгливо поморщилась и, распахнув плохо сбитую дверь, шагнула в каморку.

За окном уже загорались первые звезды, на свечи у женщины просто не было денег, а потому фигуру, сидевшую на узкой кровати, вольготно заложив ногу на ногу и опершись спиной о стену, орчанка сразу и не заметила.

– Заставляешь себя ждать, красавица, – сладко мурлыкнул мужской голос, и гадалка обомлела, когда нежданный гость, рывком вскочив с кровати, шагнул к ней. Слабый уличный свет, пробивающийся через окно, осветил лицо, и теперь бедняжка испугалась по‑настоящему – она узнала посетителя.

Впрочем, Ружа быстро взяла себя в руки. Бросила короткий взгляд на сына и резко обронила:

– Тим, иди к тете Марките, она обещала угостить тебя пирогом.

У соседки в любом случае безопасней, чем здесь.

Мальчишка радостно взвизгнул и скрылся в коридоре: только ботинки дробно простучали. Орчанка же мотнула головой и подняла тяжелый взгляд на мужчину:

– Чем обязана вашему посещению, господин Мираш Дашен? – О том, что сердце ее билось перепуганной птицей, посетителю знать не стоит.

Темный эльф лет то ли тридцати, то ли ста тридцати на вид, мягко улыбнулся и сделал к ней еще один шаг:

– А ты не догадываешься, красавица?

Женщина вдруг отчетливо разглядела на рукаве его зеленого камзола застарелое бурое пятнышко.

– Догадываюсь, – хрипло обронила она.

– Я на всякий случай озвучу, а то у женщин такой ветер в голове… Господа Ашсьены настойчиво интересуются судьбой одолженных денег и искренне надеются, что в ближайшее время…

– С каких это пор эльфы прогибаются под нагов?! – Оскорбление сорвалось с языка раньше, чем Ружа сама поняла, что говорит.

Лицо Мираша потемнело от гнева, он двинулся вперед, и орчанка вжалась в стену, точно зная, что кинжал, который эльф сжимал в руке, сейчас найдет ее сердце… Но уже в следующий момент чувства убийцы вновь скрылись за маской легкой улыбки.

– Тебя, красавица, это совершенно не должно волновать. Просто знай. Если я зайду к тебе в гости завтра и ты не сможешь вернуть долг… «Красавицей» тебя не буду называть не только я. И это при самом благополучном исходе.

Отодвинув орчанку в сторону, Мираш шагнул в коридор. Ружа обессиленно опустилась на пол, спрятав лицо в ладонях. Слезы катились ручьем, и остановить их не было никакой возможности…

* * *

Савиш попал домой только к вечеру. Бистивилах, обнаружив подслушивающего преподавателя, словно взбесился. Допрос начался по второму кругу, причем вопросы задавались те же самые! Профессор философии вымотался так, как не уставал уже много лет.

Казалось, стражник уже твердо решил, кого назначить убийцей ректора, и сейчас просто выполнял четко продуманный план. Даже светлый эльф, потрошивший в ходе допроса ящики ректорского стола и поначалу счастливо улыбавшийся – еще бы, темного треплют в хвост и в гриву! – спустя какое‑то время уже устало зевал и периодически требовал заканчивать это грязное дело и расходиться по домам. Пожалуй, единственным, кому нравилось происходящее, был практикант фавн. Юный Доран благоговейно ловил каждое слово собакоголового лейтенанта и записывал в протокол.

К концу допроса Савиш просто озверел и совершенно не думал о том, что же он отвечает. А может, этого от него и ожидали?

Впрочем, раскаиваться в том, чего не совершал, невозможно. Конечно, некоторые проблемы вызывал вопрос, где многоуважаемый профессор был с одиннадцати до трех часов ночи (не говорить же в самом деле что сидел в кабаке с Тильмом, когда молочного брата ищет вся стража Гьерта?!), но эльф упорно гнул свою линию и признаваться в знакомстве с всякими темными личностями не собирался. Твердил, что всю ночь провел дома.

В любом случае из института преподаватель вышел дико уставшим. С трудом дошел до студенческого городка, поднялся в свою комнатушку с единственным желанием выспаться как следует, даже есть уже не хотелось, пинком отворил дверь… и тихо выругался: по его «апартаментам» мрачно вышагивал из угла в угол Эрмас Фелзен, хорошо знакомый эльфу.

Услышав, что в комнату вошли, гость обернулся на звук и склонился в вежливом поклоне:

– Добрый вечер, ваше высочество.

Савиш молча прошел мимо и, не разуваясь, с тихим стоном повалился на кровать:

– Провалитесь вы к Великому духу, благородный лорд.

Мужчина удивленно заломил бровь:

– Провалиться? Великий дух не находится под землей! Неужели несколько лет пребывания в этой жалкой провинции заставили вас забыть основы веры?..

Профессор устало сел на кровати, провел ладонями по лицу, словно умываясь:

– Знаете, лорд Фелзен, если вы пришли сюда сугубо для того, чтобы начать теологические споры, то дверь вон там. Я совершенно не расположен вести задушевные беседы.

Пришелец мгновенно понял, что разговор грозит окончиться, так толком и не начавшись, и сменил политику:

– Упаси Великий дух, ваше высочество! И в мыслях не было!

– Тогда каким же ветром вас занесло? – кисло поинтересовался вымотавшийся за день эльф.

Тут вздыхать пришлось уже Эрмасу:

– Тем же, что и пятнадцать лет назад, ваше высочество.

– Какая прелесть! – скривился изгнанный принц. – А я уже размечтался, что мне не грозит новая встреча с вами. – На некоторое время в комнате повисла тишина. Наконец Савиш заговорил: – Ладно, лорд. Излагайте в очередной раз ваше предложение, подкупающее новизной. Я в очередной раз пошлю вас… на острова. С тем и разойдемся.

Лорд Фелзен нервно дернул уголком рта и, боясь хоть на шаг отступить от требований этикета, тихо начал:

– Я уполномочен ее величеством Иллеан’иэлой эн’Криштофиас настоятельно просить его высочество Савиш’ерра эл’Марисэллина вернуться в Островную империю, дабы…

– Можете не продолжать, лорд, – фыркнул Савиш. – Передайте ее величеству от моего высочества, что мнение мое остается прежним: никуда возвращаться я не собираюсь, мне и здесь неплохо живется. И пусть ее величество хоть повесится.

Посланник нервно икнул: до сегодняшнего дня изгнанный принц более или менее придерживался этикета и отвечал лорду Фелзену как подобает. Но сегодня у преподавателя был очень тяжелый день, а потому разводить политесы он не собирался.

Впрочем, и Эрмас отступать не намеревался:

– Но ваше высочество, подумайте сами! Я уже столько раз приезжал на этот забытый Великим духом материк! Если вам плевать на меня… неужели вы не соскучились по островам?

Эльф дернулся, как от пощечины. Но когда он поднял глаза на посланца, лицо его выражало спокойствие:

– Что я там забыл?

Посетитель на миг задумался, а потом на его губах заплясала лукавая улыбка:

– Знаете, ваше высочество, я бы предложил не спешить с ответом. Завтра примерно в это же время я снова загляну к вам, и, думаю, на этот раз вы не откажетесь…

С этими словами Эрмас Фелзен вежливо откланялся, оставив профессора философии наедине с его удивлением. Объяснять, что к чему, посол эльфийской императрицы не собирался, а завтра с утра его ждал тяжелый день – нужно зайти в городскую стражу и кое с кем переговорить…

Впрочем, отдохнуть Савишу так и не удалось. Когда он окончательно решил, что размышления ни к чему не приведут и понять шараду, загаданную прибывшим лордом, вряд ли получится, дверь внезапно вновь отворилась.

За окном было уже темно, гостей профессор не ждал, лорд Фелзен обещал появиться только завтра, а потому сейчас посетить холостяцкое жилище мог только…

– Привет, Тильм, – мрачно буркнул эльф, даже не пытаясь посмотреть на вход.

– И тебе привет, – хмыкнул его молочный брат, присаживаясь на свободный уголок кровати. – Что такой злой?

– А, не обращай внимания, – отмахнулся профессор. – На работе замучили… Представляешь, у нас ректора убили.

О смерти в университете гудел уже весь город, но сообщать об этом родственнику бандит не собирался.

– Да ты что! – пораженно охнул он. – Я и не знал! Расскажешь?..

– Да, разумеется, – вздохнул Савиш. Теперь ему уже все равно. – В общем, там…

– Слушай, – перебил его Тильм, – я сегодня весь день на ногах, не присел ни на миг, даже поесть некогда было. Давай сходим куда‑нибудь, перекусим, и ты мне все расскажешь, лады? – Если честно, сам он вышел из трактира всего несколько минут назад, но иным способом родственника не вытащить!

Сидя за столом в ближайшей таверне, профессор философии сам не заметил, как рассказал все: и об убийстве ректора, и о чудно́й студентке, которая не в состоянии сдать простейший казалось бы экзамен в течение нескольких лет, и даже о странных угрозах в адрес преподавателя, собиравшегося поставить Талии «автомат».

* * *

Ружа не спала всю ночь. Выпроводив сына к соседке, она принялась искать пути к спасению.

Настоящей предсказательницей орчанка никогда не была. У Тима был дар, он видел будущее, это верно, а его мать… Она, самое большее, могла расшифровать линии жизни, прочитать, что говорят карты, и то если они хотели говорить. Сегодня днем она ругала сына лишь по одной причине: если у тебя есть дар, значит, смотри точно, не выдумывай то, чего в действительности нет. Хотя она и сама не была уверена, что все сказала правильно. Откуда в Гьерте оказался изгнанный принц и каким образом его потомок может стать вором? Бред какой‑то.

Впрочем, сейчас ей не до этого. Ни свинца, ни воска у орчанки нет, гадать на них она не может, придется полагаться лишь на старенькую колоду. Замусоленные карты уже сотни раз легли в разные расклады, а ответа как не было, так и нет. Где взять деньги, как расплатиться с долгом? Хоть на большую дорогу выходи. О вариантах похуже женщина даже думать не хотела.

Линии ладони ответа тоже не дали. Подсказывали, что выбраться из передряги будет возможно, но вот как? Не спрашивать же, в самом деле, Тима! Мальчишке все эти тревоги ни к чему.

Внезапно в голове у орчанки блеснула идея. Насколько глупая, настолько и гениальная. Осталось только узнать, насколько она выполнима. Карты веером легли на кровать…

Утром, вежливо поулыбавшись Марките и упросив ее немножко побыть с сыном, Ружа выскочила из дома, кутаясь в подранную шаль. За прошедшие шесть лет она прекрасно выучила переплетения улочек города. Она и попала‑то в Алронд случайно. Ее табор проходил мимо столицы, загляделась плясунья‑орчанка на молодого красавца, осталась в городе… А когда выяснилось, что она ждет ребенка, кавалера и след простыл.

Но сейчас Руже было не до воспоминаний. Нужного ей собеседника она нашла, как ни странно, довольно быстро. Пришлось побегать по разным злачным местам, пару раз отогнать особо приставучих выпивох, но орчанка уже ничего не боялась. Практически ничего. Один из ее воплощенных страхов сейчас сидел в дальнем углу крошечной таверны на десяток посетителей и неспешно цедил вино.

Ружа глубоко вздохнула и уверенно шагнула к Мирашу Дашену:

– Нам надо поговорить.

Темный эльф отставил в сторону бокал, поднял равнодушный взгляд черных глаз:

– Какая встреча. Красавица, ты уже нашла деньги? Готова оплатить долг?

Женщина мотнула головой и решительно опустилась на один из свободных стульев напротив эльфа:

– Нет.

Дашен сладко потянулся:

– Тогда какого духа? У тебя еще уйма времени до вечера, чтобы собрать свои пять злотых.

Гадалка на мгновение закусила губу, а потом медленно выдохнула, словно в омут с головой бросилась:

– Я предлагаю сделку. Я помогаю избавиться от Ашсьенов, а вы прощаете мне долг.

– Не понял? – чуть слышно протянул убийца, прищуриваясь и придвигаясь ближе к столу.

– Я предлагаю…

– Я не глухой! – оборвал он ее на полуслове. – Я не понимаю, какая связь между нагами, мной и твоим долгом. У них и без меня хватает помощников. И та система, которую они сейчас строят, в ближайшее время может превратиться в целую гильдию. А значит, если Ашсьенам вдруг свалится на голову по камню, долг с вас будет требовать кто‑то другой.

– Но ведь этим кем‑то другим вполне можете оказаться вы. – Она уже и сама не замечала, что вскочила на ноги и сейчас стоит, опираясь обеими руками о столешницу. Как, впрочем, и эльф.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.