# Память душ

Дженн Лайонс

Третья часть цикла эпического фэнтези «Хор дракона», одна из лучших фэнтезийных книг года по версии Library Journal!

Номинант на премию «Хьюго».

ЧЕМ ДОЛЬШЕ ОН ЖИВЕТ, ТЕМ ОПАСНЕЕ СТАНОВИТСЯ.

Теперь, когда планы Релоса Вара раскрыты, а демоны свободно разгуливают по всей империи, исполнение древних пророчеств и конец света близки как никогда.

Чтобы выиграть время и не дать человечеству моментально сгинуть, Кирин должен убедить короля ванэ Манола провести древний ритуал, который впоследствии лишит всю расу бессмертия, и некоторые ванэ готовы пойти на все, чтобы этого не допустить. Даже на убийство посланников.

Но если бы это было самым страшным, – Кирин с ужасом осознает, что ему придется смириться с тем фактом, что его связь с королем демонов Вол-Каротом становится лишь прочнее.

Может ли он спасти кого-то, если сам становится самой большой угрозой для всех?

«Лайонс ловко собрала все тропы эпического фэнтези о пророчествах и перевернула их с ног на голову, при этом глубоко погрузившись в души многомерных персонажей и развернув грандиозную битву с существенным количеством жертв». – Booklist

«Автор переплетает множество точек зрения и временных линий в богато детализированную и проработанную историю с нарастающим напряжением. Это захватывающее продолжение серии, завершающееся интригующей концовкой, которая заставит читателей с нетерпением ждать следующего романа». – Library Journal

«Весь ад (в буквальном смысле) вырывается на свободу с этой новой части эпического фэнтези, представляющий из себя смесь сложной семейной саги с хитроумными квестами и загадками». – Publishers Weekly

Jenn Lyons

The Memory of Souls


© 2020 by Jenn Lyons

© К. Янковская, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

> Моей маме Александре.

> Я по тебе скучаю


## Предисловие 1

Ваше Величество!

Направляю вам свою хронику последних событий, а также отчет Сенеры о событиях, приведших к уничтожению Атрина.

И я прошу Вас не читать ни то ни другое.

Я понимаю, это кажется странной просьбой, но время… о, время… это роскошь, которой в настоящий момент у нас нет. Все, о чем я вас прошу, – это прочесть прилагаемое краткое содержание книги Сенеры, а затем немедля, не тратя ни секунды, прибыть в башню на острове, расположенном в центре Радужного острова. Корона и Скипетр знают дорогу.

Нам нужна ваша помощь. Мне нужна ваша помощь. Совершенно нет времени на то, чтобы вы читали обе эти книги. Лишь когда вы окажетесь здесь – и не раньше, – только тогда мы сможем найти время.

А если понадобится, мы его украдем.

Вы должны знать, что я отдал копию этой хроники Сенере. Нет никакого смысла скрывать от нее происходящее; в ее власти предугадать содержание. Я надеюсь, что этот «дружелюбный» жест убедит ее в том, что нет никакой необходимости обзаводиться собственной копией. Потому что ее копия не полная – и жизненно важно, чтобы она таковой и оставалась.

От этого зависит судьба всего мира.

Всегда ваш преданный слуга,

Турвишар


Что послужило причиной:

Через два дня после столичного Адского марша, вашего восхождения на трон Куура и возвращения Кирином меча Уртанриэля Кирин Де Мон отправился в Джорат, чтобы найти Черного Рыцаря. Эти планы, конечно, нуждались в доработке: думаю, они сводились к тому, что «мне понравится любой, кого так сильно ненавидят Релос Вар и герцог Каэн».

Он нашел Джанель Теранон, ранее бывшую графом Толамер, ныне подкупившую Привратника Дома Де Арамарин, дабы встретиться с Кирином. Поскольку у Кирина был Уртанриэль, Джанель хотела привлечь его к убийству дракона Мориоса, который, как она была уверена, скоро нападет на Атрин, второй по величине город Куура. Почему она так была в этом уверена? Я вернусь к этому через мгновение.

Джанель была знакома с Кирином, потому что помогла вернуть его к жизни. Он не помнил ее и, решив, что его обманывают, попытался уйти. Ничего не вышло. Явилась драконица Эйанаррик, Повелительница Бурь, заперев их всех в ловушке. Поэтому Кирин согласился по крайней мере выслушать Джанель (и ее поверенного, жреца Вишаи, брата Коуна), дабы та объяснила, как возник нынешний кризис и почему ей так нужна помощь Кирина.

Похоже, несколько лет назад Джанель встретилась с Релосом Варом, который провоцировал беспорядки в регионе Джорат. Оказалось, что план Вара был комплексным: он тайком направлял в эти земли замаскированных йорцев, дестабилизируя структуру власти ложной охотой на колдунов и призывая настоящих демонов, которых следовало поймать и уничтожить. Его главным провокатором была волшебница – долтарка по имени Сенера, которой он дал Краеугольный Камень под названием «Имя всего сущего», позволяющий Сенере получить ответ на любой вопрос.

Пытаясь предупредить джоратское руководство, Джанель решила одновременно вернуть волшебное копье по имени Хоревал, с помощью которого, как она верила, можно было убить Эйанаррик. К несчастью, оно принадлежало «хозяину» Релоса Вара – герцогу Йора Каэну.

Джанель ухитрилась сделать так, чтобы ее похитили и отвезли в Йор вместе с ее невольным компаньоном братом Коуном, который тоже был схвачен (и которому создали гаэш, дабы он стал заложником хорошего поведения Джанель). Джанель покорила и Каэна, и его немертвую жену Ксиван и провела следующие несколько лет, пытаясь найти способ украсть Хоревал. В процессе этого она узнала, что копье хранилось у Каэна, потому что он намеревался использовать его, чтобы убить дракона Мориоса, когда тот пробудится ото сна, в котором пребывает на дне озера Джорат. (Итак, Джанель предстояло убить двух драконов.) Вдобавок она тайно отправляла послания как Тераэту (да, нашему Тераэту), так и своим собственным агентам, стремящимся подорвать планы Каэна. (Это она делала под своей джоратской личиной, известной как Черный рыцарь – и это тот самый рыцарь, которого искал Кирин.)

За это время Джанель узнала несколько важных фактов. Во-первых, герцог Каэн держал в качестве рабыни, связанной гаэшем, богиню – королеву Сулесс. Во-вторых, отцом Джанель был генерал Миллигрест (герцог Каэн собирался это использовать). И в-третьих, Джанель одновременно была дочерью Тиа, Богини Магии (и этоуже использовал Релос Вар). И последнее обстоятельство Джанель использовала для того, чтобы похитить Хоревал, так что мать и дочь вместе убили Эйанаррик.

Рассказывая эту историю Кирину, Джанель почувствовала укол совести и рассказала юноше правду: позже Релос Вар сумел захватить и ее, и копье. Девушку притащили к разъяренному герцогу Каэну, который приказал убить ее за предательство. Однако, прежде чем богиня-королева Сулесс успела сделать это, случилось кое-что важное: Кирин уничтожил Кандальный Камень. Освободившись от своего гаэша, Сулесс уничтожила дворец Каэна и почти всех, кто в нем находился, но Джанель, Коуну и еще нескольким людям удалось спастись. Вернувшись, Релос Вар сообщил, что Мориоса (или Эйанаррик, которая вернется) нельзя убить одним лишь Хоревалом[1]. Единственный способ сделать это навсегда – убить дракона и одновременно разрушить соответствующий ему Краеугольный Камень. «К счастью», он знал, где находится Краеугольный камень Мориоса. Не хватало только Уртанриэль.

Вот тут-то и появился Кирин.

Я уверен, что, если бы Мориос не поднялся с озера Джорат и не начал разрушать Атрин, Кирин бы сказал Релосу Вару убираться. Но из-за Мориоса Кирин согласился помочь, и теперь, насколько я знаю, он сожалеет об этом решении. Пока Джанель, Сенера и Релос Вар разбирались с драконом, Кирин, Коун и я (да, я тоже был частью всего этого) согласились спуститься под озеро Джорат в затопленный тронный зал мертвого бога-короля Хорсала, где нас ждал Краеугольный Камень – Разжигатель Войны.

И Кирин был прав с самого начала: все это было обманом. И дракон существовал, и угроза существовала, но Сенера обманула нас с сигналом, на который мы условились, дабы рассчитать время нашего удара, поэтому Кирин, думая, что Мориос убит, уничтожил то, что он считал Разжигателем Войны. На самом деле это был древний кристалл охраны, один из восьми, используемых для того, чтобы держать Вол-Карота в заточении и во сне. Уничтожение кристалла не освободило Вол-Карота, но он пробудился ото сна. Когда Кирин попытался противостоять Релосу Вару, Коун предал нас и напал на Кирина.

Релос Вар и Коун забрали Уртанриэль и ушли, исполнив все, что хотели. (Позже Тераэт спас меня и Кирина от гибели под озером Джорат.) Все оставшиеся, в том числе и вы, остались приводить все в порядок.

Что касается целей Релоса Вара, то я бы сказал, что он добился полного успеха. Без сомнения, это определенно открыло путь к тому, что последует дальше, потому что Релос Вар точно знал, как отреагируют Восемь Бессмертных.

И он все это спланировал.

## Предисловие 2

Моя дорогая Сенера,

первоначально я думал адресовать этот том императрице Тьенцо. После всего произошедшего ей все-таки нужно быть в курсе тех довольно поразительных событий, что происходят за границами Куура.

Эти события повлияют и на ее трон.

Однако мне пришло в голову, что я не мог ничего сделать, чтобы удержать тебя от прочтения этой хроники. Я хорошо знаю, на что способно Имя Всего Сущего. От тебя могут потребовать записать ответы на вопросы полностью, однако правила, утверждающего, что ты должна это делать в умеренном и спокойном темпе, не существует. А я знаю таковые заклинания. И знаю, как добраться до Шадраг-Гора.

Когда ты закончишь читать, спроси себя об этом, как спросил бы тебя я, как равный равного: если Релос Вар не знал, что это может произойти, то чего же еще он не знает? И если он это знал, то какую часть своих истинных мотивов он скрыл от тебя? Он верит, что только он может спасти мир, и следует этой вере в ее самом самовлюбленном и грандиозном завершении. Таким образом, независимо от того, насколько он ценит твою поддержку, ты всегда будешь для него лишь расходным материалом.

Не очень-то весело быть игрушкой волшебника, не так ли?

Уж поверь мне, я это знаю.

Поразмысли об этом и обдумай возможность того, что спасение мира не всегда означает пожертвование своей душой. Подумай о том, что Релос Вар может ошибаться. Что ты будешь делать, если обнаружишь, что все те зверства, которые он заставил тебя совершить, не были необходимы, а были лишь ошибкой воображения?


Твой самый почтительный и восторженный враг,

Турвишар (то самое отродье Де Лор)

## Часть I. Ритуалы Ночи

Кирин нашел Турвишара в библиотеке, или, точнее, в том трехсотлетнем мусоре, который мог сойти за библиотеку для одиночки, который никогда не задумывался, что кому-то другому может понадобиться просмотреть все его многовековые исследования. Все комнаты башни были завалены книгами, записями, схемами, всяким хламом и предметами, цель и предназначение которых были непостижимы. Кирин понятия не имел, как большая часть всего этого хлама не сгнила, – хотя ответ, конечно, был очевиден: все дело в магии. Но, с другой стороны, здесь было довольно много магии. Ею провоняли все стены, а полы вибрировали от тенье, проникшего в каждую пору гранита и кварца. Камень был батареей магической энергии, хотя ее было и недостаточно.

Энергии никогда не было достаточно.

– Могу я тебе помочь? – спросил Турвишар, не отрываясь от чтения.

Кирин уронил на стол большую, тяжелую книгу, и этот грохот заставил Турвишара поднять глаза. Но для того, чтобы Турвишар мог разглядеть собеседника, Кирину пришлось отодвинуть в сторону стопку бумаг.

– Ты собираешься писать еще одну?

Турвишар помолчал, затем закрыл текст, который читал.

– Извини, ты о чем?

– Ты собираешься писать еще одну книгу? Вроде той, в которой ты написал о нахождении Уртанриэль? – Кирин уставился на него.

– Технически я не писал…

– Нет, писал, – отрезал Кирин. – Возможно, у тебя и были стенограммы, но только не говори мне, что ты не пытался составить из них нечто большее. Сенера в этом не ошиблась. – Кирин помолчал и продолжил: – Я думаю, тебе стоит повторить. Тебе нужно написать еще одну книгу.

Турвишар выпрямился:

– Ты имеешь в виду, чтобы отправить императрице Тьенцо?

– Разумеется, и это тоже. – Кирин забарабанил пальцами по книге, которую вернул на место. – Я просто думаю, что если мы этого не сделаем, то это сделают они. – Он не стал уточнять, кого он имел в виду, но это было очевидно: Релос Вар и его сообщница Сенера. И, вероятно, его новый подмастерье, Коун.

Турвишар окинул взглядом книги под рукой Кирина и поджал губы:

– Я так понимаю, ты изучил оба отчета?

– Да, – сказал Кирин. – И я думаю, что твои выводы верны[2]. – Молодой человек вздохнул: – Но я хочу… Я хочу рассказать о том, что произошло. Я знаю, что ты был там почти все время, но мне все кажется, что мы что-то упустили. Что-то, что мы могли бы… не знаю… что-то, что мы могли бы сделать иначе. – Он покачал головой. – Я все время говорю себе, что это не должно было закончиться именно так.

– Кирин, ты… – Турвишар поморщился. – С тобой все будет в порядке?

– А ты как думаешь? – рявкнул Кирин, но тут же замолк и выдохнул. – Мне очень жаль. Но нет. Я не думаю, что со мной все будет в порядке. И может быть, больше никогда не будет.

Кирин взял страницу из стопки бумаг, которую ранее отодвинул в сторону, и взглянул на нее. Понял, что там написано, и заломил бровь, глядя на Турвишара.

Волшебник прочистил горло:

– Возможно, я уже начал. Но, обещаю, я собирался попросить тебя внести свой вклад.

Губы Кирина скривились:

– Сейчас самое время.

### 1. Перерыв

(Рассказ Турвишара)


Спустившись на руины Атрина, боги остановили убийство.

Сначала Турвишар не заметил опасности. Да, через восемь открытых магических порталов, установленных на небольшом холме рядом с озером Джорат, хлынули солдаты, но волшебник ожидал этого. Дракон размером с гору только что закончил разносить в щебень и мелкую кварцевую пыль второй по величине город империи – причем количество погибших было неисчислимым. Мориос атаковал армию и мирное население, которое сейчас паниковало и вытеснялось прочь. Конечно, там были солдаты. Солдаты, которые должны были навести порядок после нападения, солдаты, которые должны были помочь с эвакуацией, солдаты, которые должны были присутствовать на разрушенных, усыпанных щебнем улицах Атрина. А волшебники? Им нужно было превратить тело Мориоса во что-то настолько разрозненное, что дракон не смог бы перестроиться и начать заново весь этот хаотичный апокалипсис.

И, словно подливая масло в огонь, начала разрушаться поврежденная плотина с Демонским водопадом, сдерживающая озеро Джорат. Когда плотина рухнет, озеро Джорат опустеет. Миллионы людей погибнут, если не во время наводнения, так от голода, когда житница Куура[3] окажется в двадцати футах под водой. Волшебники должны будут постараться предотвратить эту катастрофу.

Сейчас Турвишар понимал, что он был слишком оптимистичен, предполагая, что Высший Совет Куура будет заботиться о спасении жизней.

Его насторожила ярость Джанель, походившая на раскаленный горн, кипящий котел, обычно запертый более свирепой волей. Мгновение спустя он ощутил гнев Кирина, острый и хлесткий. Обсуждавший теорию заклинаний с волшебником Академии Турвишар остановился и глянул на холм. Те же солдаты, на которых он ранее не обратил внимания, выстроились в оборонительный строй. Они были одеты весьма необычно и носили характерные, усыпанные монетами нагрудники вооруженных сил особого рода.

Охотники на колдунов. Кого они окружили, было не видно, но можно было предположить.

Поразмыслив, Турвишар отказался от открытия ведущего к ним портала. Это могло спровоцировать реакцию, которой он старался избежать.

Так что вместо этого он побежал.

И то, что он увидел на месте, было худшим из сценариев. Его никто не пытался остановить – в конце концов, он был лордом-наследником Дома Де Лор. Если кто-то и имел право находиться здесь, так это он. Тут собралось больше охотников на колдунов, чем он когда-либо видел. И они были не одни; Турвишар увидел столько же волшебников Академии, а также верховного лорда Хавара Де Арамарина и нескольких членов Высшего Совета Куура.

И все это ради трех человек: Кирина Де Мона, Джанель Теранон и Тераэта. Ни у Кирина, ни у Джанель не было видно оружия, хотя нуждались ли они в нем, если были окружены таким количеством людей?

Результат казался предсказуемым.

– Что здесь происходит? – Генерал Коран Миллигрест выступил вперед, отодвинув в сторону нескольких охотников на ведьм.

– Похоже, нас хотят отблагодарить тюремной камерой за помощь, – сжала кулаки Джанель.

– Ворнел, что все это значит? – Миллигрест, делая вид, что не узнает свою дочь[4], повернулся к куурцу.

Ворнел Венора, член Высшего Совета, в ответ только фыркнул:

– Мне кажется, это очевидно. Мы имеем дело с угрозой для империи. Ты должен был поступить именно так.

– Угроза империи? – Коран указал на труп гигантского металлического дракона. – Вотэто – угроза для империи. Надвигающееся обрушение Демонского водопада – угроза для империи. А это просто дети!

Турвишар просканировал толпу. Разумы охотников на колдунов выделялись подобно пустым прорехам – как, впрочем, и у некоторых волшебников, и у всего Высшего Совета. Но где же императрица Тьенцо?

Ворнел пожал плечами.

– Это ты так говоришь, а я вижу лишь опасных людей, представляющих серьезную угрозу нашей великой и славной империи. Это тот самый человек, который убил императора и похитил Уртанриэль. Кроме того, у нас здесь есть ведьма, выставляющая свои силы на публике, и известный агент ванэ из Манола. И все же по причинам, которые я не могу понять, вы ничего не сделали, чтобы положить этому конец. С чего бы это, Корен?

– Потому что я умею расставлять приоритеты! – рявкнул генерал.

Турвишар глянул на Ворнела. Хоть обвинения и были вполне заслуженными, они в то же время поразительно не соответствовали истине. Вдобавок, хоть Турвишар и был более подходящей мишенью для гнева Высшего Совета, никто из его членов не удосужил волшебника даже взглядом. Обвинения Ворнела казались неискренними: он не возмущался по-настоящему – скорее здравомыслящий советник почуял прекрасную возможность сразиться за власть, но оказался слишком высокомерным, мелочным или глупым, чтобы выбрать удачное время.

Советник Невези Оксун, старый и худой, с серебристыми волосами, напоминающими завитки облаков, шагнул вперед:

– Это не имеет значения, Миллигрест. Единогласным голосованием…

– А я что, во сне проголосовал? – прорычал Миллигрест.

– Почти единогласным[5], – поправился Оксун. – Если вы попытаетесь помешать нам или помешать законным действиям этих людей, мы будем вынуждены признать, что вы попали под влияние иностранных держав, и исключить вас из Высшего Совета.

– Да как ты…

Кирин расхохотался. Турвишар поморщился и отвел взгляд.

Конечно. Тьенцо.

– Вам ведь нужны не мы, верно? – спросил Кирин. – Вы бы не дали и пары тронов занас… А вот Тьенцо? Именно ее вы считаете «настоящей угрозой для империи». – молодой член королевской семьи, все еще одетый в одежду, одолженную у куурского солдата, вытянул руки: – Если вы, гении, думаете, что Тьенцо настолько глупа, чтобы показаться сейчас, в присутствии всех этих охотников на колдунов, я готов продать вам подержанный мост у озера.

Ярость Турвишара усилилась. Кирин сказал это вслух. Высший Совет счел Джанель и Тераэта несущественными. Изучи они Деворанские Пророчества, и они могли бы относиться к Кирину серьезнее. Но вместо этого их волновало, что новый император Куура каким-то образом умудрился оскорбить их всех, родившись женщиной.

Если бы им удалось добиться своего, Тьенцо бы прославилась самым коротким правлением из всех императоров в существующей истории.

– Я бы на твоем месте не стала подделывать документы на мосты, Плут. – Тьенцо появилась на верхушке ближайшей палатки, балансируя там буквально с помощью магии. – Может оказаться, что я все же настолько глупа. Или, может, просто столь самоуверенна. – Она взмахнула Скипетром Куура, сейчас больше похожим на волшебную палочку, прочертив в воздухе тонкую полоску. – Такая забавная игрушка. Я бы попрактиковалась.

– Убейте ее!..

И тогда прибыли боги.

В землю рядом с местом столкновения врезалось семь пылающих столбов света. И стоявшие там люди – охотники на колдунов, волшебники, солдаты – исчезли. Турвишару очень хотелось думать, что этих людей перенесли в безопасное место, но проверить это подозрение было невозможно[6]. Но когда свет чуть потускнел и стало возможно снова видеть, Турвишар знал, что за создания стояли – и стоят – там.

Восемь Бессмертных прибыли[7]. Все, кто видел это, – верховные лорды, солдаты, волшебники – пали ниц.

Никто не сомневался, кто предстал здесь и сейчас. Божественные аспекты струились перед богами. Галава оделась в весеннюю зелень, набухающую и пышную, на земле под ее ногами распускались цветы. Вокруг Аргаса виднелись, подобно нимбу, математические формулы. Радужное платье из вуалей Тиа мерцало, а пальцы ее потрескивали от магии. Подбрасывающая монету Таджа была одета в серебро. Омфер напоминал даже не человека, а ожившую статую, высеченную из скалы. Хоред в красном, в вороньем оперении, с хрустальным мечом в руке. И наконец, Таэна, одетая в белый саван, увенчанная погребальными розами.

И все они были в ярости.

– Мы вам не помешали? – Голос Таэны отозвался эхом, какой могла бы издать дверь мавзолея, заскрежетавшая по полу гробницы.

На склоне холма на несколько долгих мгновений повисла тишина, прежде чем люди поняли, что Богиня Смерти задала вопрос, на который она ожидала получить ответ.

Императрица Тьенцо выпрямилась:

– Я полагаю, что Высший Совет пытался убить меня, моя госпожа.

– И заодно нас, Мать. – Тераэт пожал плечами, глядя на Тьенцо. – Им не нужны были свидетели, Таэ.

– О, хорошая мысль.

– Это было всего лишь недоразумение… – начал Ворнел Венора.

– Молчать! – прогремел Хоред. И все звуки стихли. Вообще все. Даже фоновые шумы сменились тишиной. – Вол-Карот проснулся. Зло, о котором вы позабыли, скоро станет вам очень хорошо известно, если снова не заключить его в темницу.

– Каждый раз, когда это случалось ранее, – пояснил Аргас, – императору Куура поручалось заключить его в тюрьму снова.

– На самом деле, этот долг – единственная причина существования Куура[8]. – Голос Омфера звучал совсем не громко и, как ни странно, походил на грохот скал намного меньше, чем у Таэны, но он отразился от земли, от всего вокруг. Затем бог, нахмурившись, посмотрел на Атрин. В отдалении раздался скрежет, но никто не осмелился отвести взгляд от Бессмертных, чтобы увидеть источник звука[9].

Все взгляды на поляне переместились с богов на Тьенцо.

Она сглотнула и выпрямилась.

– Если вы хотите, чтобы вашим защитником стал кто-то другой, – начал Ворнел Венора, – мы исполним вашу волю. С удовольствием.

– Нас устраивает Тьенцо, – сказала Таэна, – а вот то, что мы обнаружили здесь, устраивает гораздо менее. Ты организовал все это, и ты убедил остальных. – Выражение лица Таэны могло бы сразить целые армии. – Ты вмешиваешься всудьбу всего мира.

– Я лишь защищал…

– Посмотри мне в глаза, – приказала Таэна.

Ворнел встретился взглядом с богиней. И выдержал его не больше секунды, а затем, содрогнувшись, отвернулся.

Таэна сделала жест, словно смахивая паутину.

Ворнел Венора упал замертво.

Богиня Смерти повернулась к Невези Оксуну.

– Я понятно объяснила?

Глаза советника расширились:

– Да, богиня.

Хоред повернулся к толпе:

– Сейчас не время для переворотов или восстаний.

Богиня Удачи добавила:

– И вторжений тоже. Мы не посылаем армию Куура на юг, в джунгли Манола. На этот раз наш император сослужит нам лучшую службу, укрепив империю.

– Сделай все ради того, чтобы положить конец ссорам Королевских домов, – сказала Таэна. – Они нас утомляют.

Турвишар выдохнул. Королевским домам могут не понравиться отдельные способы прекращения междоусобиц. Гробницы, например, редко бывают политически горячими точками. И Тьенцо может предпочесть такое решение.

Императрица склонила голову.

– Обязательно, моя госпожа.

– И еще… одно… последнее… – Тиа шагнула вперед, впервые подав голос, обращаясь к волшебникам Академии и охотникам на ведьм. – Мне тоже кое-что надоело.

Глаза Джанель расширились, когда она увидела выражение лица матери.

– Мы позволяли вам управлять всем как вам заблагорассудится, – сказала Тиа, – но человеческие потребности стали слишком велики, чтобы мы могли и дальше игнорировать вашу глупость. У нас нет на это времени. – Выражение ее лица было совсем не добрым. – Поздравляю, вам удалось устранить угрозу колдунов, потому что с этого дня их не существует.Колдунов и колдуний больше не существует. Я меняю это определение. Больше никаких лицензий. Больше никаких преследований диких талантов. Любому, кто сможет прикоснуться к Завесе, будет позволено сделать это, независимо от пола и происхождения.

Замешательство и недоверие волшебников увеличились настолько, что Турвишар слышал их мысли даже сквозь талисманы или защиту. Никто не протестовал вслух, но нарастало упрямое неповиновение. Ликвидация лицензионной системы уничтожит Королевские дома, уничтожит охотников на колдунов, вызовет смятение и беспокойство в Академии. Выживание Королевских домов зависело от магических монополий. То, что только что объявила Богиня Магии… Возможно, сразу это их и не сломит, но со временем… Если кто угодно мог использовать магию – любую магию – без сборов, ограничений и не опасаясь того, что его обвинят в колдовстве, тогда Двор Самоцветов скоро окажется ненужным.

Королевские дома не приняли бы такой перемены, даже если бы сама Богиня Магии спустилась с небес и приказала это сделать, что она и сделала.

– Ослушники будут действовать на свой страх и риск, – предупредила Таэна. – У нас больше нет терпения или времени. Наша следующая встреча не будет столь дружеской.

На последнем предупреждении вновь вспыхнул свет. Боги исчезли.

Вместе с Турвишаром, Кирином, Джанель и Тераэтом.


________________


Они оказались в удивительном месте. Пещера казалась такой огромной, что Турвишар сначала не узнал, где оказался. В центре массивной камеры висел огненно-оранжевый шар, а в плоскости вокруг этой центральной оси плавали острова. Вся группа, все одиннадцать человек, материализовались на втором острове, способном вместить людей раз в десять больше. На земле были расставлены семь стульев, но не по кругу, как можно было бы ожидать, а в случайном порядке. Сам плавающий остров окружала полупрозрачная сфера красной, фиолетовой и зеленой энергии, а в воздухе между островами висело еще больше обозначений, которые плавали вокруг кругами и напоминали не столько ярлыки, сколько математические формулы.

Турвишар огляделся еще раз. Острова различались по размеру. Россыпь валунов и скал крест-накрест обвивала плавучий остров подобно браслету. А за этой вехой двигались крошечные огненные точки, вмурованные вовращающуюся стену пещеры. Волшебник понял, что это был своего рода механизм, движение небес, смоделированное в бездонном камне.

Пока Турвишар удивленно оглядывался, семеро Бессмертных рассыпались веером по всему пространству. Кто-то из них сел. Но все они выглядели напряженными, встревоженными и даже испуганными. Смертные остались стоять, хотя Кирин выглядел так, словно собирался стать невидимым и сбежать.

Здесь было весьма… некомфортно. Казалось, ты сунул пальцы почти к самому огню, почти к самому льду, к лезвию клинка, к искрящейся дуге молнии – и все это одновременно. Тенье искрило так сильно, что Турвишар предположил, что Бессмертные могут собираться все вместе лишь в таком месте, как это, освященном Аргасом, подобно тому, как Инистхана – Таэной.

Таэна повернулась к сыну и спросила:

–Что случилось?

Но прежде, чем он успел ответить, Джанель упала на колени:

– Это моя вина, моя госпожа. Я должна была разгадать обман, задуманный Релосом Варом.

Турвишар скривился. Волшебник знал очень многих верховных лордов, которые не могли разгадать обман, задуманный Релосом Варом. Верховных лордов и – он окинул взором фигуры на острове – по меньшей мере восемь богов[10].

Кирин усмехнулся.

– Так, погоди. Это ты разнесла тюрьму Вол-Карота, а потом потеряла Уртанриэль? Мне запомнилось это иначе.

Джанель напряглась.

Глаза Таэны вспыхнули, и она жестом велела Джанель встать. Глаза богини горели столь ярко, что один только взгляд в ее сторону наполнил Турвишара сильнейшим и глубочайшим ужасом. Ее существование никогда еще не казалось столь многообещающим. Все тело Таэны вибрировало от едва сдерживаемого гнева.

Тем временем Таджа, Богиня Удачи, взяла стул, шагнула вперед, а затем, повернув его задом наперед, села на него верхом. Аргас нахмурился, словно она нанесла ему личное оскорбление.

– Это было обязательно?[11]

– Мне все равно, чья это вина, – заявила Таджа, не обращая внимания на упрек Аргаса. – Какая удивительная мысль! Релос Вар обманом заставил кого-то сделать за него грязную работу. Я так удивлена. – Она прижала руку к щеке.

Галава прошлась по площадке, оставляя за собой расцветающие цветы, и бросила укоризненный взгляд на Таджу:

– Сейчас не время для шуток, дитя мое. – Омфер скользнул к ней, мягко обнял, и Галава остановилась.

– Он еще не освободился, – пробормотал Тераэт. – Пока что.

– Я почувствовал, как он проснулся, – ответил Кирин. – Япочувствовал.

– Бодрствовать – это не то же самое, что бытьсвободным. – Хоред снял красный шлем, под которым обнаружился чернокожий ванэ из Манола. – Вол-Карот все еще заперт в центре Пустоши.

–Надолго ли? – прогремел в огромном гулком зале голос Таэны. – Надолго ли, если Релос Вар изо всех сил работает над тем, чтобы разбить остальные семь кристаллов и выпустить Вол-Карота на волю? Надолго ли, если Уртанриэль у этого ублюдка? – Она бросила на Кирина взгляд, полный ненависти. – Кстати, ты молодец. Ты сам отдал меч или ему пришлось приложить хоть какое-то усилие?

Кирин вздрогнул.

– О звезды, – сказала Таджа. – Тытакая сука, когда боишься.

Таэна, сверкнув глазами, повернулась к ней. Напряжение вибрировало в воздухе, цеплялось за нервы, подобно кристаллам льда.

Турвишар никогда раньше не видел, как сражаются боги, и никогда не хотел этого видеть. Казалось, еще несколько секунд, и начнется битва.

– А я просто в ужасе, – призналась Тиа. Она закуталась в вуаль, глядя куда-то вдаль. – Вол-Карот убил нас с такой легкостью, несмотря на все наше могущество, и ему этоничего не стоило. – Богиня Магии глянула на Кирина. – Видишь ли, мы не знали, что произошло. Все, что мы знали, – это то, что что-то пошло не так: случился какой-то огромный, катастрофический взрыв. А потом… появился он. Подобно дыре во вселенной. Он знал, что делать. Сначала он убил Таджу, потом Галаву и Таэну…

Галава издала тихий болезненный стон и схватила Омфера за руку.

– Хватит. – голос Таэны звучал сухо и напряженно.

Аргас покачал головой.

– На этот раз все по-другому. – Бог изучающе смотрел на Кирина. – Раз ты находишься здесь и сейчас – все будет по-другому. Мы не те, кто может уничтожить Вол-Карота. В отличие от тебя. Нам просто нужно выиграть для этого достаточно времени.

– Я? Не могу даже представить…

– Я и ты когда-то были друзьями. – Аргас указал на богинь, которые чуть не подрались, Таджу и Таэну. – Кто-нибудь из них говорил тебе, что мы были друзьями?

– Нет, я… – Глаза Кирина сузились. – Подожди. Ятебя знаю. И совсем не по прошлой жизни. Откуда я тебя знаю?

Аргас усмехнулся:

– Я часто заходил в «Вуаль» проведать тебя, когда ты был ребенком.

Настала очередь Таджи сверкнуть глазами:

– Проклятье, Аргас. Мы ведь обсуждали это! Ты обещал держаться от него подальше.

Смех Аргаса звучал издевательски:

– Этоты обещала. Я просто не стал себя утруждать тем, чтобы поправить тебя.

Кирин вздохнул и страдальчески прижал пальцы к вискам.

– Я бы пошутил насчет ссорящихся родителей, – пробормотал он, – но…

Турвишар посмотрел на Джанель и Тераэта:

– Но так уж получилось, что для некоторых из нас это правда.

– Ага, – согласился Кирин.

– Так какой у нас теперь план? – спросил Тераэт, пытаясь перевести разговор на один континент с продуктивностью. – Ритуал Ночи?

Тиа и Хоред переглянулись.

– В этом нет необходимости, – сказала Таджа.

– В этом была необходимость по отношению к любой другой расе, – сказала Галава. – А значит, это необходимо и на этот раз.

– Ритуал никогда не был ничем, кроме как отсрочкой… – начал было Хоред.

– Теперь все по-другому, – сказал Аргас. – Вол-Карот стал другим. Теперь он слабее. – Он указал на Кирина. – Возможно, это впервые, когда его можно уничтожить, но только не в том случае, если он сбежит до того, как мы сможем это сделать. Мы должны держать его взаперти. Хотя бы совсем немного – и этого будет достаточно.

– Что такое Ритуал Ночи? – спросила Джанель.

– Это ритуал, который превращает бессмертную расу в смертную, – ответил Турвишар. – Раньше существовали четыре бессмертные расы, а теперь остались лишь ванэ. Это потому, что ритуал уже использовался трижды, и каждый раз – для того, чтобы восстановить тюрьму Вол-Карота, прежде чем он смог освободиться.

– Ох…

– Нам нужна передышка, – сказала Таэна. – И я намерена ее получить. Прошло много времени с тех пор, как ванэ…

Все семь богов вдруг замолчали, замерли и уставились вверх и в сторону. Как будто все они смотрели на один и тот же предмет, который смертные в комнате не могли увидеть.

– Как скоро демоны вторгнутся в Страну Покоя? – спросил Хоред.

– Девяносто восемь процентов вероятности, что они не будут вторгаться еще пять минут, – сказала Таджа, – а затем с вероятностью восемьдесят шесть процентов они атакуют Разлом[12].

– Мои люди там, – сказала Таэна, – но долго они не продержатся.

– Тогда у нас нет времени, – согласился Аргас.

Таджа повернулась к Джанель:

– Мы не можем помочь вам в этом. С пробуждением Вол-Карота демоны прекратили свои Адские Марши – иначе их было бы слишком легко найти, – но они осаждают Страну Покоя, пытаясь добраться до Купели Душ. Не ждите, что мы сможем прийти вам на помощь.

Лицо Джанель помрачнело. Турвишар напомнил себе, что позже ему надо попросить этому более подробное объяснение[13].

– Если Купель падет, – сказала Галава, – наше будущее умрет вместе с ней.

Выражение лица Таэны стало неприятным, когда она обратилась к своему сыну Тераэту.

– Териндел должен был исполнить свой долг тысячелетия назад. А поскольку он этого не сделал, ваша задача – обеспечить, чтобы это сделал его племянник Келанис.

Турвишар отвернулся. Это будет последний трагический акт в пьесе, на развитие которой ушло четыре тысячи лет. Ванэ станут смертными; последняя великая раса погибнет. Да, это даст время, но… это время будет оплачено ужасной ценой.

– А если он откажется? – спросил Кирин.

– Он не скажет нет, – ответила Таэна. – Он не посмеет. Я гарантирую это. Я отстранила твою мать от трона, дабы грех Териндела не повторился.

– Верно. – улыбка Таджи была в равной степени горькой и печальной. – Так что, по крайней мере, эта часть должна быть легкой.

Кирин мгновение изучал богиню с неуверенным выражением лица, а затем повернулся к остальным:

– Я ненавижу быть человеком, указывающим на то, что суп остыл, но разве не стоит выбрать кого получше вместо нас? Например, я почти уверен, что Тераэт – единственный, кто говорит на ванском.

–Ворасском, – рассеянно поправила его Тиа. – Ванэ и ворасы всегда говорили на одном и том же языке.

– Вот видишь? – произнес Кирин. – Я даже не знаю подходящего названия для этого языка.

Аргас усмехнулся:

– Я это исправлю.

### 2. Раненое небо

Кирин откинулся на спинку кресла и выдохнул.

–Ты же понимаешь, что тебе нужно поговорить, – сказал Турвишар. – Если только ты не хочешь, чтобы я продолжил. В любом случае я в порядке.

–Просто думаю о том, как забавно, что я никогда не хочу начинать там, где это делают остальные. – Кирин пожевал губу, задумчиво глядя вдаль.

–И с чего бы ты начал? – спросил Турвишар.

Кирин забарабанил пальцами по стопке бумаг, покрытых формулами какой-то загадочной математики, которую во всем мире почти никто больше не понимал. Хотя – не совсем так. Возможно, где-то там дретты ее преподавали.

–Пустошь, – сказал Кирин.

Турвишар закрыл, а потом снова открыл глаза.

–Потому что все начинается и заканчивается там?

–По крайней мере, для меня, – ответил Кирин.


(История Кирина)


Я открыл глаза. Высоко над головой пронизанные серой облака сражались на израненном небе. Тошнотворная, тупая боль пульсировала в голове, так что потребовалось мгновение, чтобы понять, что мне это не кажется; я лежал, а мир двигался мимо меня. Воздух пах гнилью и был резким на вкус, кислоты расслаивались на легкий туман, от которого слезились глаза и перехватывало горло. От высокой влажности одежда и волосы прилипли к телу. Вдалеке слышался настойчивый напев.

Стоило мне увидеть эти облака, и сердце забилось быстрее, а волнение лишь усилилось. Я знал, где мы находимся, и с тех пор, как это место знало хоть какую-то радость, прошло много времени.

Я сел и огляделся. Меня бросили в медленно ползущую повозку. Рядом лежали три человека, по-прежнему находящиеся без сознания: Тераэт, Джанель и Турвишар[14]. Наши похитители даже не удосужились сменить ту богато украшенную одежду, что была на нас, когда мы попали в засаду, но при этом забрали наше оружие.

Повозку тянули двое животных. Я их не узнал, это были какие-то копытные существа с полосатыми задними ногами[15]. Поскольку никто не держал поводья, через каждые несколько шагов они останавливались, чтобы пощипать траву – вот почему мы ехали с той же скоростью, что и оказавшаяся на суше морская звезда. Заметьте, здесь не было никакой травы – лишь колючий кустарник и скользкая студенистая слизь. Все это выглядело несъедобным. Скорее всего, все это было ядовито[16].

– Таджа! – Я выкрикнул то, что было бы смехотворно называть молитвой к моей любимой богине, и тут же остановил себя.

Она не собиралась являться. Точно не сюда. Здесь было слишком близко к тому месту, где теперь уже проснувшийся Вол-Карот хрустел костяшками пальцев, готовясь ко второму раунду. Джунгли Манола были самым близким местом, куда Восьмерка была готова отправиться, и даже тогда они пошли на риск. Мы были предоставлены сами себе.

Я потряс остальных.

– Просыпайтесь. Проклятье! Просыпайтесь!

Первой, к моему удивлению, проснулась Джанель. Думаю, помогло то, что сейчас был день. Ночью разбудить ее было невозможно[17]. Потерев глаза, она потянулась за уже отсутствующим оружием:

– Что случилось? Где мы?

Прежде чем я успел ответить, проснулся Тераэт, а за ним и Турвишар.

Я быстро оглядел нашу весьма причудливую и столь же бесполезную повозку: ни еды, ни воды. А это означало, что тот, кто отправил нас сюда, не рассчитывал, что мы переживем этот опыт.

– Если говорить наугад, полагаю, что кто-то при дворе ванэ очень не хотел позволить нам поговорить с королем. – Я потер лоб. – Как они до нас добрались?

– Отравленные дротики. – Казалось, Тераэт был оскорблен одной мыслью об этом.

Он предложил Джанель руку. Она странно глянула на него и, проигнорировав его предложение, вылезла из повозки в сопровождении Турвишара.

Тераэт отдернул руку.

– Есть какие-нибудь предположения, кто в этом виноват? – помедлив, спросила Джанель. – Не король же, в самом деле?

– Сомневаюсь, что Келанис стал бы тайно вывозить нас из дворца, если бы был замешан в этом, – сказал Турвишар. – Наши похитители постарались, чтобы их не заметили.

Мы остановились.

– Ты был… в сознании? – Вопрос Тераэта не был праздным, учитывая навыки Турвишара в магии.

Турвишар притворился, что выискивает пятнышко на своем шелковом халате.

– Нет. Кирин может подтвердить. Я реагирую на наркотики не совсем типично. У меня были периоды почти ясного сознания. Это не значит, что я воспринимал всесвязно.

– Так кто же нас сюда бросил? – Тераэт обвел окружающий пейзаж рукою. Его голос звучал грубо.

– Ванэ? – предположил Турвишар. – Я почти ничего не помню. Одной из них была женщина с голубыми волосами.

– Королева Мияна? – Тераэт посмотрел на меня, как будто я мог как-то подтвердить его догадку.

Я почувствовал, как у меня кольнуло горло: и воздух тут был совершенно ни при чем.

– Или моя мать. У нее тоже голубые волосы[18].

Мой ответ заставил всех замереть. Местонахождение Хаэриэль было неведомо, а она была печально известна тем, что, правя ванэ, она была категорически против Ритуала Ночи. Теперь, когда она была свободна, я ожидал, что она попытается вернуть себе престол. Вероятно, у нее были союзники и связи в королевском дворце. Возможно, их было достаточно для того, чтобы устроить засаду на гонцов, посланных проследить за завершением Ритуала Ночи.

– Если это сделала твоя мать, – Тераэт жестом указал на нас, – тогда вам, возможно, придется пересмотреть ваши отношения. Поместить нас сюда равносильно смертному приговору.

– В буквальном смысле, – сказал Турвишар. – По-моему, ванэ называют это «Прогулкой Предателя».

Я выдохнул:

– Не могу сбрасывать со счетов вероятность того, что это сделала именно она. Ребенок, которого она никогда не знала, против ее собственного бессмертия? Может быть, это даже не очень сложный выбор.

– У нас еще будет время тыкать пальцем в виновного, – сказала Джанель. – Сейчас у нас есть более серьезные проблемы: еда и вода, а еще нужно прожить достаточно долго для того, чтобы вернуться к цивилизации. Любой цивилизации. Это Кортаэнская Пустошь, не так ли? – Она огляделась, по крайней мере, насколько это было возможно, учитывая потрескавшуюся, скалистую местность.

– Почти в этом уверен. – Я с любопытством глянул на Джанель. Я ожидал, что Тераэт и Турвишар узнают, где мы находимся. Но Джанель? Она никогда раньше не была в Пустоши, но только если считатьэту жизнь. В своей прошлой жизни она предприняла довольно эпическое путешествие в этот регион.

Она начала вспоминать.

Я знал, что это Пустошь, потому что уже был здесь однажды – несколько лет назад, когда я перенесся в разрушенный город Харас Гулгот, где находилась тюрьма Вол-Карота. Одного раза было достаточно; я узнал бы эти облака и жгучий привкус воздуха где угодно. Я выжил тогда, потому что трое Бессмертных лично явились, чтобы вывести меня отсюда. Теперь этого не повторится.

Тераэт поднял камень и в отчаянии отшвырнул его.

– О, безусловно это Кортаэнская Пустошь. Проклятье! Интересно, знал ли король, что мы прибыли к нему?

Вьючные животные по-прежнему брели от куста к кусту, заставляя всех идти за фургоном, учитывая, что мы не хотели его потерять.

– Может быть, и нет, – сказал Турвишар, – но скоро узнает. Я открою врата и верну нас в Столицу. Оказавшись там, мы сможем снова связаться с Восьмеркой и решить, как поступить дальше. Разумно?

На мгновение воцарилась тишина. Потом я понял, что Турвишар ждет, пока мы ему разрешим[19].

– Ага. Отличная идея. Открывай.

– Пожалуйста, – добавила Джанель. Она с явным раздражением оглядела свой красный шелковый наряд. – Почему они не могли подождать, пока мы оденемся как следует, прежде чем накачать нас наркотиками и бросить здесь?

Ванэ были гостеприимны. И это было самое неприятное. Никто не сказал: «Нет, уходите!» Вместо этого они радушно приняли нас и убедили в том, что мы сможем встретиться с королем, как только он вернется в столицу, а пока нам нужна подходящая одежда для двора. После этого они потратили всю следующую неделю или около того, подбирая нам роскошные наряды – в основном для того, чтобы мы могли носить красивые наряды на всех тех пиршествах, на которые нас приглашали.

Одежда Джанель напоминала традиционную одежду Западного Куура, но лишь тому, кто никогда не видел традиционной одежды Западного Куура. Поэтому, хотя она и была в райсиги, ее платье плотно обхватывало грудь, а ниже ниспадало прозрачными шелковыми лоскутами, постепенно переходящими от оранжевого до темно-бордового. Штаны кеф на бедрах были разрезаны и соединены между собой цепочкой из переплетенных золотых саламандр. Наряд даже отдаленно не напоминал уличную одежду, но, по крайней мере, на ней были сапоги.

Это было лучше, чем то, на что могли претендовать мы с Тераэтом. На нас были сандалии в дополнение к шелковым халатам ванэ, настолько тонким, что я был рад, что мода требует носить их в несколько слоев[20]. Единственная причина, по которой Тераэт носил что-то, что можно было назвать чем-то большим, чем «официальные украшения», заключалась в том, что он хотел быть уверенным, что сможет спрятать все свои ножи.

Тераэт вздохнул.

– По крайней мере, шелк стоит целое состояние.

– Я бы предпочла остаться голой и с мечом, – сказала Джанель.

Турвишар вскинул руки и начал произносить сложное заклинание, которое должно было вытащить нас из этой смертельной ловушки. Я не удивлен, что наши вероятные убийцы – кем бы они ни были – полагали, что мы не сможем сбежать из Пустоши. Во всем мире было не более сотни людей достаточно могущественных, чтобы самостоятельно открыть врата, – и большинство из них были богами-королями. А тех смертных, что на это способны, можно сосчитать по пальцам рук[21].

К счастью для нас, Турвишар был одним из таких людей. Без еды, воды и оружия, а также без возможности выбраться мы бы погибли.

Однако ничего не произошло.

– Гм, Турвишар? – Я прочистил горло, чтобы привлечь его внимание. Он перестал шевелить пальцами.

– Это… не сработало. Позволь, я попробую снова…

– Турвишар, посмотри наверх, – тихо и настойчиво потребовала Джанель. Я тоже поднял глаза. Облака над нашими головами стали из болезненно желто-коричневых серебристо-серыми, переливающимися всеми цветами радуги: красным, зеленым, фиалковым[22]. Казалось, облака кипели.

– Что за… – начала было Джанель.

– Мне знакомо такое небо… – Глаза Тераэта расширились. – Все под повозку!Все под повозку, живо!

Джанель вцепилась в ближайшего к ней человека – Турвишара – и толкнула его на землю. В тот же момент Тераэт дернул меня вниз. Стимул мне был не нужен, но, заползая в укрытие, я готов был принять любую помощь.

Неподалеку что-то рухнуло на землю. За этим звуком последовал еще один, а затем все отозвалось эхом, словно начался сильный дождь.

– Что?.. – Я повернул голову, чтобы посмотреть.

В землю вонзился острый меч. Рядом, завибрировав, воткнулся кинжал. Следом – еще один. Не все оружие летело клинком вперед, но любой, кто остался бы снаружи без прикрытия, был бы ранен острым лезвием или получил сильный удар рукоятями. В завершение всего раздались звериные крики, тут же милосердно оборвавшиеся[23]. Мечи все падали и падали с небес, звеня, когда соприкасались с ранее упавшим.

– Мечи?! – выдохнул я. – Это дождь измечей? – Я вспомнил Мориоса, дракона, убитого Джанель, но он выдыхал тучи металла, больше похожего на острые как бритва металлические осколки. Это же были настоящие, добротные мечи, укомплектованные навершиями, поперечными гардами и кровостоками.

– Сейчас – да, – согласился Тераэт. – По крайней мере, не из кислоты.

– Или ядовитых пауков, – добавил Турвишар. – Я читал рассказ…[24]

– Да, ты читал мой рассказ…[25]

– Кирин! – Джанель схватила меня за мишу и притянула к себе за мгновение до того, как сквозь трещину в деревянном полу фургона вошел меч, скользнувший до земли и едва меня не задевший.

А еще это означало, что я оказался прижатым всем телом к Джанель, и, честно говоря, это было совсем не неприятно. Джанель, похоже, одновременно со мной поняла, насколько провокационной была ее поза, и улыбнулась.

– Ты не ранен? – спросил Тераэт.

Я оглянулся через плечо, из-за меча, и встретился взглядом с Тераэтом. Он выглядел очень испуганным – и раньше я не видел на его лице такого выражения.

У меня пропало всякое настроение флиртовать. Я вознес небольшую молитву своей богине, хотя и знал, что это не поможет.

Таджа былазанята… или пряталась.

Не знаю, что мне больше не понравилось.

### 3. Охота на колдунью

Турвишар окинул задумчивым взглядом записи и отложил их в сторону:

–А я не уверен, с чего хотел бы начать свой рассказ.

–Как насчет Сенеры? – усмехнувшись, спросил Кирин.

–Извини? – Турвишар прищурился, но, похоже, ему было не до смеха.

–Сенера. Ну, знаешь… Белая кожа, черное сердце? Я, конечно, не вижу в этом ничего привлекательного, но… – Кирин перегнулся через стол к Турвишару. – Черный цвет нравится тебе гораздо больше, чем мне.

–Понятия не имею, что ты имеешь в виду, – сухо откликнулся Турвишар. – Как бы то ни было, у меня нет сведений от Сенеры, как для нее все это началось.

–Не ве-е-ерю… – усмехнувшись, пропел Кирин.

–Это правда.

Кирин не отводил от Турвишара пристального взгляда, и волшебник, вздохнув, потянулся за еще одной пачкой бумаг:

–Для полной версии мы должны начать с Талеи.


(Рассказ Талеи)


Земля ритмично заколыхалась.

Талея забрала копье у солдата клана Форгурог, достаточно глупого для того, чтобы подумать, что если он кинется на нее, выкрикивая непристойности, то это сделает его невосприимчивым к повреждениям. Перешагнув через бездыханное тело, она встретилась взглядом с Байкино, еще одной Отвергнутой. Йорка выглядела столь же растерянной, как и Талея.

– Что это? – спросила Талея.

Старшая женщина пожала плечами.

Встреча с самого начала превратилась в засаду, совершенно из-за этого не задавшись. Ксиван Каэн, герцогиня Йора, пыталась разобраться с йорскими кланами, объявившими независимость после исчезновения и предполагаемой смерти ее мужа, но возникли проблемы. Точнее, целые три проблемы. Во-первых, кланы злил тот факт, что Ксиван Каэн не была коренной йоркой. Во-вторых, Ксиван была женщиной, а йорские мужчины, очевидно, были столь нежными снежными цветами, что не знали, как справляться с приказами женщины. И наконец, Ксиван Каэн была мертва.

При нормальных обстоятельствах ни одна из этих проблем не была бы непреодолимой[26].

Но клан Форгурог приютил богиню Сулесс. Ксиван надеялась, что они смогут договориться и убедить клан отречься от Сулесс. Хотя, если задуматься, они и должны были ожидать засаду[27].

Земля продолжила колыхаться. Из-за заснеженных скал ледяного перевала, у которого они договорились о встрече, выглянула голова. Бело-голубая, бородатая и размером примерно с белого медведя. Тело было пропорционально голове. А еще это существо держало в руках целую сосну, вырванную с корнем.

– Ледяной гигант! – выкрикнула Байкино. – Боги, я не думала, что они еще живы!

Талея окинула взором высохшую плоть и запавшие глаза существа, кости скул и фрагменты черепа, видневшиеся под сгнившей плотью.

– А я почти уверена, что уже нет! Бежим!

Великан медленно и тяжело двигался вперед, но земля дрожала от каждого его шага. Когда он взмахнет своим деревом, ему даже не надо будет ни в кого целиться. Опасаясь нападения, бежали даже Форгуроги. Ледяной гигант не пытался отличить друга от врага, или, что вернее, для ожившего ледяного гигантского трупа любой был врагом.

Стрелы Отвергнутых безрезультатно вонзились ему в грудь.

– Поберегите свои стрелы! – закричала Талея. Нужно было что-то делать. Но что? Заставить его споткнуться?

Это не казалось совсем уж нелепым. Его движение могло быть замедлено, если перерезать ему сухожилия, – в зависимости от того, был он зачарован или одержим демоном. Был только один способ выяснить это.

В этот момент из-за южных скал, обрамлявших перевал, появилась фигура – Ксиван. Женщина сделала огромный прыжок к ледяному гиганту, проплыла по воздуху по идеальной дуге, а затем приземлилась на спину великана, прямо у его шеи. Ксиван отвела в сторону руку с длинным черным мечом и ударила рубящим движением вниз. Пусть изначально меч и не был достаточно длинным, чтобы за раз обезглавить ледяного гиганта, но к тому моменту, как Ксиван завершила удар, лезвие увеличилось больше чем вдвое. Мертвую плоть и кости великана оно прорезало столько легко, словно существо состояло из гусиных перьев и детских стишков.

Ксиван позволила телу гиганта рухнуть на землю, спрыгнув с него за мгновение до того, как от грохота падения задрожал весь перевал. Когда Ксиван убрала черный меч – Убийцу Богов, Уртанриэль, как ни называй эту проклятую штуковину, – в ножны, он вернулся к прежней величине.

Йорская герцогиня стряхнула с плаща воображаемую снежинку и направилась к Талее.

У Талеи всегда захватывало дух при взгляде на нее. Конечно, большинство людей с этим бы не согласились. Внешность Ксиван весьма отличалась от обычной. Ее темная плоть хорвешки выглядела либо высохшей, как старая кожа, либо, если она недавно питалась, казалась плотью юной, очень долго пробывшей на снегу девушки со сладким румянцем. Темные кудри были собраны в пряди, удерживаемые серебряными заколками. Ее глаза были белыми. Это единственное, в чем она хоть слегка походила на йорку, – пусть и по совершенно иным причинам.

– Докладывай, – сказала Ксиван Талее, проходя мимо своего лейтенанта к заваленному телами месту встречи.

– Потери еще предстоит определить, – сказала Талея, – но мы захватили вождя Мазагру[28]. Мы привезли его сюда, чтобы вы его допросили.

– Есть какие-нибудь признаки Сучьей Королевы? – Ксиван имела в виду богиню Сулесс. Она почти никогда не звала богиню ее настоящим именем. Честно говоря, Сучья Королева было одним из настоящих титулов Сулесс, но Ксиван относилась к нему с гораздо меньшим уважением, чем среднестатистический йорский приверженец богини.

Талея покачала головой.

– Нет, ни одного, но я была бы удивлена, если бы выяснилось, что она не наблюдает.

Они были вынуждены проявлять живой интерес ко всем старым историям, сказкам и басням о Сулесс. Они научились принимать эти истории за чистую монету. Да, Сулесс умела очаровывать умы. Да, Сулесс могла красть души. Да, Сулесс могла использовать диких животных – ворон и снежных гиен, белых лисиц и ледяных медведей – в качестве шпионов. Они не могли позволить себе недооценивать богиню.

– Я тоже была бы удивлена, – призналась Ксиван, небрежно сделав грубый жест в сторону линии деревьев. Она остановилась перед горящей, изрешеченной стрелами палаткой, где должна была состояться встреча, если бы другая сторона в этой ситуации действовала честно, а затем направилась дальше, пройдя мимо этого бушующего ада, пока не добралась до женщины, держащей кричащего мужчину, одетого в меха и закаленные кожаные доспехи. Еще одна женщина держала щит, чтобы защитить его от горящих стрел.

Отвергнутые полагали, что люди Мазагры будут готовы убить своего предводителя, чтобы он не попал в руки врага.

– Прекрати сопротивляться, – приказала Ксиван, – или я велю Незессе сломать тебе руки. Ей даже стараться не придется.

И это было правдой. Незесса была самой сильной среди них.

Вождь клана Форгурог с отвращением посмотрел на Ксиван и сплюнул в сторону:

– Мне нечего тебе сказать, шлюха.

– О, это неправда, – сказала Ксиван. – Например, ты расскажешь мне, куда направилась Сулесс. – Она присела рядом с вождем и опустилась на пятки. – Мазагра, позволь мне внести ясность – я не нуждаюсь в твоих объяснениях. Я узнаю это сама. Все, что мы здесь выясняем, – это могу ли я уничтожить весь твой клан, дабы это стало наглядным уроком для остальных.

Его глаза расширились:

– Ты не посмеешь!

– Какие сказки рассказывала тебе Сулесс? – Ксиван рассмеялась. – Она сказала, что я слаба? Она сказала тебе, что я нежна? Что я отнесусь к тебе мягче, потому что мои солдаты – женщины?

Талея расхохоталась. Как и остальные Отвергнутые.

– Мой муж, Ажен, однажды уничтожил целый клан, – продолжала Ксиван, – и я не могу не вспомнить, насколько эффективной оказалась эта тактика. После этого люди начали относиться к нему гораздо серьезнее. Ты добровольно вызываешься стать таким же примером? Люди многие годы будут шептаться о том, что случилось с кланом Форгурог.

Он вздрогнул. Талея заметила это и поняла, что он сломается задолго до того, как у Ксиван сдадут нервы. И она знала, что Ксиван тоже это заметила.

– Ты не знаешь, на что она способна! – выдохнул Мазагра. – Она наша богиня. Ты не можешь бросить вызов богине!

– Увидишь. – Ксиван встала и отошла в сторону.

Талея последовала за ней:

– Что ты собираешься делать с кланом?

Ксиван нахмурилась:

– У Ажена были такие планы на этих людей. Он хотел показать им путь, лучший, чем все это бессмысленное насилие, вся эта вера, что только сильный может править слабым. Он хотел, чтобы йорцы стали лучше тех варваров, за которых их принимает остальная часть Куура. И за это они его ненавидели.

– Да, Ваша Светлость. – У Талеи было собственное мнение о герцоге, но она держала его при себе. Возможно, когда-то, до того, как Сулесс вонзила в него свои когти, Ажен Каэн был другим. Вспоминая о муже, Ксиван вспоминала более молодого, более энергичного Ажена Каэна, но Талея никогда не знала такого герцога.

Но, возможно, она не давала ему настоящего шанса. Талея не всегда разбиралась в нюансах йорской культуры. С другой стороны, она не думала, что йорцы являются бо́льшими варварами, чем куурцы. Скорее в подобной забаве йорцы были лишь любителями.

Ксиван заметила выражение лица Талеи.

– Я опять разнылась, да?

Талея усмехнулась.

– Вовсе нет, Ваша Светлость. – Выражение ее лица стало серьезным. – Но что насчет клана?

Ксиван вздохнула.

– О, я полагаю, мы должны доказать, что йорцы правы. Править могут только сильные и только через страх. – Она презрительно махнула рукой. – Убейте всех мужчин. Отпустите женщин и детей, предупредив, что мы сделаем то же самое с любым кланом, который приютит Сучью Королеву. Пусть распространится слух об этом[29].

Желудок Талеи сжался. Она с самого начала знала, что ответ будет таков, но ей это не нравилось.

– Да, Ваша Светлость.

– О, не смотри на меня так. Я знаю, что ты этого не одобряешь. Я тоже этого не одобряю. Но, может быть, если мы убьем нескольких сейчас, позже умрет меньше.

Талея ничего не ответила.

Ксиван уставилась на нее:

– Покончим с этим.

– Я просто хочу, чтобы мы были лучше, чем все это. Лучше, чем Куурская империя. Ненавижу, когда мы поступаем одинаково – решаем свои проблемы острием меча. – Ровный, непоколебимый взгляд Ксиван заставил Талею вздернуть подбородок. – Я не хотела сказать, что вы плохо справляетесь с работой, Ваша Светлость.

– Не нужно на это намекать. Давай, скажи это. Так уж случилось, что это правда. Хотела бы я знать способ получше. – Ксиван расстегнула пояс с мечом и передала его Талее. – Подержи. От драки я проголодалась.

Талея молча перехватила перевязь с Уртанриэль. Она ненавидела эту проклятую штуковину, но также ценила честь нести ее, когда Ксиван не могла этого делать сама. Например, Ксиван не могла носить Убийцу Богов и питаться одновременно. Она не могла питаться, даже находясь рядом с Уртанриэль. Использовать магию рядом с мечом было невозможно, а то, как Ксиван пожирала души, подобно вампиру, вполне подходило под это определение.

Ксиван начала поворачиваться к вождю клана, несомненно выбрав его первым блюдом в меню, но потом остановилась.

– Ох. Э, Талея? Найди Релоса Вара. Он мне нужен.

– Да, Ваша Светлость. Прямо сейчас. – Талея поспешила прочь, благодарная, что Ксиван дала ей предлог, чтобы уйти до того, как начнется бойня.

### 4. Кортаэнская Пустошь

Кирин ухмыльнулся, когда Турвишар замолчал:

–Не смей, – сказал ему Турвишар.

–Я не сказал ни слова! – запротестовал Кирин. – И вообще я улыбался из-за меча.

Турвишар молча ждал продолжения.

–Когда я держал Уртанриэль в руках, она всегда была серебряной, а для Ксиван? Черной. Любопытно, тебе не кажется?

Турвишар задумался:

–Наверное, ты прав. Это странно. Возможно, меч так отмечает статус Ксиван как немертвой.

–Тогда меч разве не должен быть белым?

Турвишар сжал губы и не ответил.

–Как бы то ни было, я продолжу.


(Рассказ Кирина)


Когда «дождь» прекратился и мы выбрались из-под разбитого фургона, на земле валялось металлическое оружие. Мечи, копья, кинжалы, всевозможные ножи. Оба вьючных животных – кем бы они ни были[30] – сейчас напоминали разделанное мясо.

Я повернулся к Джанель:

– Не могла бы ты теперь пожаловаться на то, что у нас нет воды или еды?

Она шлепнула меня по руке.

– Это так не работает.

– Как мы узнаем, если не попробуем? – Я поднял меч. – Оружие… остается? – Оружие казалось на удивление хорошо сделанным. Купив подобный меч на рынке, я бы не почувствовал себя дураком. Но, разумеется, проклятое небо уронило нам на головы только клинки, без ножен. Нести эти штуки, не опасаясь порезаться, будет непросто.

– Нет, – ответила Джанель, – но оно продержится несколько дней. Достаточно долго, чтобы мы спаслись из Пустоши.

– Откуда ты знаешь? – Тераэт скривил рот. – Это то, чему ты научилась у Ксалтората?

Джанель искоса глянула на мужчину:

– Если хочешь знать, я начинаю вспоминать свою прошлую жизнь.

Тераэт сглотнул и отвернулся. Оставив разговор, он снял свой тонкий шелковый халат и склонился над убитыми вьючными животными, принявшись разделывать и собирать мясо.

Честно говоря, я рад, что он об этом подумал. Кто знает, через сколько дней мы сможем выбраться отсюда? Это может оказаться нашей единственной пищей.

– Значит, врат нет, – сказал Турвишар. – Понятно.

– Это ненормально, – возразил я. – В прошлый раз такого точно не было.

Джанель пожала плечами:

– В прошлый раз Вол-Карот еще спал.

Я вздохнул. Она была права.

– Что это значит? – спросил Турвишар. – Вол-Карот меняет законы магии?

– Не совсем, – ответил Тераэт. – Попробуй заглянуть за Первую Завесу. – Он выглядел виноватым. – Прости, что не предупредил тебя. В этой жизни я здесь не был.

Турвишар сосредоточился. Мгновение спустя он издал тихий звук и прикрыл глаза, словно глянул на солнце.

– Вуали, – выругался Турвишар. – Что это было?

– Развращение Вол-Карота, – ответил Тераэт. – Так вот, в последний раз, когда я путешествовал здесь – вмоей прошлой жизни, я держал Уртанриэль, что помешало мне самому заглянуть за Первую Завесу. Но я привел с собой других волшебников, и они не переставали жаловаться. Вол-Карот искажает магию на многие мили вокруг. Никто не должен использовать магию. – Он многозначительно глянул на Джанель.

Она нахмурилась:

– Ты имеешь в виду мою силу.

– Я имею в виду твою силу.

Джанель ходила взад и вперед, сжимая и разжимая руки, словно настраивала себя на бой.

– Ну, я собираюсь кое-что попробовать –не используя свою силу, – так что все будьте готовы нырнуть обратно под фургон.

– Что ты собираешься делать? – Тераэт, казалось, был готов прочесть лекцию о безопасном использовании оружия. – Сейчас не время экспериментировать.

Джанель, не обращая на него внимания, склонилась над останками вьючных животных, зачерпнула кровь пригоршней и смочила ею заплетенные в лаэвос[31] волосы.

Я поднял бровь:

– Нет, правда. Не могла бы ты объяснить, что ты делаешь?

– Стой спокойно, – сказала она мне, подходя ближе. – Я знаю, это выглядит отвратительно, но просто поверь мне.

– Всегда верю, – заверил ее я.

Ее рубиновые глаза смягчились, когда она улыбнулась мне. Затем она протянула руку и нарисовала что-то у меня на лбу перепачканной кровью прядью волос.

Воздух перестал обжигать горло.

– Это ведь тот самый знак? Тот, которым мы пользовались в таверне? – Я глубоко вдохнул. На мне уже использовали этот знак раньше, когда ледяная дракониха Эйанаррик заморозила таверну, в которой мы находились[32]. Дым не мог выйти наружу по трубам, а мы не могли выбраться на свободу, пока снаружи ждал дракон…

Джанель ожидающе посмотрела на облака. Мы все подняли головы.

Ничего не произошло.

– Отлично, – сказала Джанель. – Отчего бы все это ни происходило, но, похоже, знаки не считаются за магию.

– Знак? – спросил Тераэт. – Какой знак?

– Это все глиф, – услужливо объяснил я. – Он то ли заколдовывает воздух, то ли очищает его. Я точно не уверен.

Турвишар потер подбородок костяшками пальцев.

– Тебя Сенера этому научила?[33]

– Научила? – Джанель рассмеялась. – Нет. Скорее Коун…[34] – Она вздрогнула, словно ей было больно произносить это имя. – Мы поняли, что она сделала, и скопировали ее действия. А теперь давайте нарисуем его на вас двоих, и вы сможете скопировать метку и нарисовать ее на мне. Не знаю, как долго она будет работать – скорее всего, до тех пор, пока символ не сотрется. А учитывая, чем она нарисована, вряд ли знак продержится долго.

– Возможно, если мы найдем, что сжечь, то сможем воспользоваться углем, – согласился Турвишар, когда она начертила знак на его лбу.

– Можно сжечь повозку, но мне не хочется таскать с собой доски, – сухо откликнулся Тераэт.

– Стой спокойно, – приказала Джанель. – Ты и так безумно высокий. – и, опершись ладонью на руку Тераэта для равновесия, она нарисовала уже знакомый мне символ у него на лбу.

С тех пор как я проснулся, я постоянно слышал один и тот же низкий гудящий звук. Похожий на пение. Его было достаточно легко игнорировать, пока мы боялись за наши жизни, но теперь, когда у нас была возможность отдышаться, шум стал просто невыносимым.

– Вы слышите это? – спросил я.

Они тупо уставились на меня.

– Слышим что? – спросил Тераэт.

Я указал в ту сторону, откуда, как мне показалось, исходил шум.

– Этот звук. Он как пение? Жужжание? Что-то в этом роде. Он доносится оттуда.

– Э-э, Кирин?.. – голос Джанель звучал взволнованно и отстраненно. Я обернулся. Они все стояли футах в пятидесяти от меня. Я заморгал.

– Эй, а почему вы все ушли… от меня?.. – рядом с ними стоял фургон, там же лежали мертвые вьючные животные, валялось оружие. Никто не уходил.

В отличие от меня.

Я оглянулся на звук. Я не помнил, как шел к нему.

Я услышал шаги. Тераэт взял меня за руку:

– Ладно, а теперь давай вернемся.

Очевидно, я снова куда-то пошел.

– Что происходит? – Я позволил Тераэту отвести меня назад, но я чувствовал, что мои ноги пытаются идти прочь от остальных. Меня буквально тянуло туда.

– Не знаю, – ответил Тераэт, – но мне это не нравится. И, если быть честным, ты начинаешь меня пугать.

– Давай не пойдем туда, – предложил я, когда мы вернулись к остальным.

Джанель подняла голову:

– Слышите?

– Хоть ты не начинай, – не выдержал Тераэт[35].

Она раздраженно махнула ему рукой.

– Я не о том, что слышал Кирин.Прислушайтесь.

Я замер, стараясь не обращать внимания на напев, и почти сразу же услышал крики, вопли, низкий грохот камней.

– Битва, – сказала Джанель.

И как только она это сказала, я сразу же понял – кто-то действительно дрался. Слышались злые крики, выкрикивались указания, раздавался быстрый топот бегущих ног.

Джанель подхватила с земли одной рукой металлическое копье, а другой – меч и рванулась на шум.

– Подожди, – крикнул ей вслед Турвишар. – Разве мы не должны сперва выяснить, что происходит? – Он повернулся ко мне и Тераэту за поддержкой.

– Джанель, немедленно вернись! – крикнул Тераэт вслед женщине.

Она не обратила на это никакого внимания.

– Следовало сказать тебе, что это не сработает, – сказал я.

Тераэт бросил раздраженный взгляд на ее теряющийся вдали силуэт:

– Проклятье, женщина…

– Нам лучше последовать за ней. – Я решил не задерживаться.

Тераэт схватил меня за руку.

– Ты идешь не в ту сторону, – сказал он.

Я снова направлялся к источнику странного пения. И пусть сейчас я вдыхал чистый воздух, я вдруг почувствовал, что задыхаюсь. У меня было ужасное подозрение, что шум доносится из центра Пустоши, из Харас-Гулгота, где ждал Вол-Карот.

Я потрясенно кивнул и позволил Тераэту повести меня вслед за Джанель.

### 5. Волшебник, герцогиня и солдат

(Рассказ Талеи)


Когда магические врата открылись, на западе поднялась буря. Спиральный, заполненный глифами портал застыл ртутным стеклом, разбившимся на осколки, когда через него прошли трое: двое мужчин-куурцев и белокожая женщина. Талея узнала всех троих: Релос Вар, Коун и Сенера.

Коун и Сенера были одеты для холодной погоды, но Релос Вар попросту… проигнорировал холод, словно и не заметил ледяной йорской погоды.

Релос Вар всегда напоминал Талее верховного лорда. Не имело значения, что она ни разу не видела его в королевской одежде или что у него были совершенно нормальные карие глаза. Как и большинство членов королевской семьи, он двигался так, словно везде и всюду был самым важным человеком, но в отличие от большинства известных Талее верховных лордов, которые не обращали внимания на всех «низших» слуг и рабов вокруг себя, Релос Вар всегда замечал ее. Каждый раз, когда он наблюдал за ней, она чувствовала, что ее измеряют, оценивают.

А затем отвергают, с самой мягкой из улыбок, как нечто совершенно несущественное.

Талея не питала иллюзий относительно своего места в великой схеме всех вещей. Она не была ребенком Королевского дома или божества. Она не упоминалась ни в одном пророчестве. Она не была избранным кем-то героем и знала, что никогда не станет великим лидером. Но она могласлужить великому вождю и гордиться этим. Это должно было что-то значить.

Релос Вар так на нее смотрит? Это было просто невежливо[36].

Второй мужчина, краснощекий от холода, поплотнее закутался в меха. Ученик Релоса Вара, Коун, так глубоко вошел в тень этого человека, что было легко не заметить его присутствия. Последним была бывшая подмастерье Релоса Вара, волшебница Сенера. Учитывая бледность ее кожи, можно было простить того, кто принял бы ее за йорку. Но если кожа большинства йорцев была снежно-белой, зимне-белой, иногда ледниково-голубой или серой, как грозовые тучи, кожа Сенеры была цвета сливок и свежевзбитого масла – наследие ее долтарских предков.

Талея ждала, положив ладонь на Уртанриэль. Девушка держалась на расстоянии от магического портала. Талея не думала, что, находясь в ножнах, Уртанриэль разрушит врата, но зачем рисковать? Она совершенно не собиралась использовать эту проклятую штуку. Однажды она сделала это – всего лишь раз, – и была почти подавлена ненасытным желанием убить каждого мага поблизости.

И сюда можно было отнести всех Отвергнутых.

Едва Сенера закрыла врата, Талея шагнула вперед и коротко, почтительно поклонилась троице.

– Рада снова вас видеть. Спасибо, что так быстро откликнулись, лорд Вар. Достопочтенная очень хочет поговорить с вами.

– Что ж, спасибо. – По крайней мере, Релос Вар всегда был вежлив. Он посмотрел на нее с необычной настороженностью. – И где же она?

Она сразу поняла, что не она была причиной его беспокойства. А Уртанриэль.

– В главной пещере, – ответила Талея. – Я провожу вас…

Вар повернулся на каблуках и зашагал по тропинке к лагерю Отвергнутых.

Вот тебе и постоянная вежливость.

После минутного колебания Коун и Сенера последовали за ним. Талея бодро пристроилась рядом с беловолосой волшебницей:

– Как твой щенок?[37] Ты отдала ей кости, которые я прислала?

Сенера искоса взглянула на нее.

– …с ней все в порядке, спасибо.

– О, я рада это слышать. Здесь все было не так уж здорово. Сделка с кланом Форгурог – они укрывали Сулесс – не вышла. Была засада. Сулесс оживила мертвого ледяного гиганта. Это было захватывающе. У нас несколько раненых, но никто не погиб, так что нам повезло. В отличие от клана Форгурог. Ты голодна? Тебе что-нибудь нужно? Я уверена, что смогу найти для вас чай…

Сенера повернулась к Талее и подняла палец.

Воительница остановилась, склонив голову набок.

– Хватит болтать, – сказала Сенера.

– Я просто по-дружески. – Талея не восприняла грубость Сенеры лично. Она знала эту женщину почти четыре года, и за все это время Талея не могла припомнить, чтобы Сенера улыбалась. Волшебница казалась Талее безумно несчастной. Вот почему она так обрадовалась, услышав о щенке.

По мнению Талеи, Сенера была женщиной, отчаянно нуждающейся в собаке.

Коун откашлялся.

– Я бы с удовольствием выпил чаю.

Талея широко распахнула глаза в притворном удивлении.

– Но, Коун, япредполагала, что ты захочешь чаю. – Она подмигнула ему и театральным шепотом добавила: – А что касается Сенеры, ей нужны друзья.

Глаза Сенеры сузились.

–Нет, просто отведи нас к Каэн.

Талея снова усмехнулась и указала вслед Релосу Вару.

– Туда. И всем нужны друзья. Некоторые люди слишком упрямы, чтобы признать это, а?

Сенера бросилась прочь, а Талея схватила Коуна за руку.

– Пойдем поищем чаю. Ты ведь не принес конфет с подсолнухом?

Коун выглядел пораженным.

– О нет, у меня не было времени их готовить. Мне так жаль…

Талея наклонила к нему голову.

– Я шучу. Но я совершила ошибку, поделившись последней порцией, которую ты сделал, и теперь другие женщины не прекращают мне надоедать. Ты ведь понимаешь, что ты единственный мужчина, которого мы готовы видеть в любое время, когда ты только захочешь?

Коун очаровательно покраснел.

– Нет, я имею в виду… Я перестал их делать. Их очень любила Джанель. Я и не подозревал, что она делилась ими.

– Причем много лет. Это было все равно что съесть сладкое облако. – Улыбка Талеи на мгновение погасла. Она не знала точно, как развивались события в Атрине, но расставание с Джанель после того, как Сулесс уничтожила Ледяные Владения, достаточно ясно дало понять, что джоратский рыцарь не вернется – еще один грех, который она возложила к ногам Релоса Вара. Талея уже скучала по ней. – В любом случае мы здесь.

Отвергнутые внутри пещеры приготовились к буре. В Йоре к снежным штормам относились весьма серьезно. Талея была, вероятно, единственным членом группы (за исключением самой Ксиван), кто не был с детства обучен технике выживания в снежной буре. Все остальные складывали дрова, собирали припасы, подготавливали спальные места в глубине пещеры.

Когда вошел Релос Вар, Ксиван Каэн прервала разговор с Байкино. В полумраке мало кто мог бы заметить, что с Ксиван что-то не так. Она выглядела вполне живой и потрясающе красивой хорвешкой лет двадцати пяти, а не кем-то, кто был вдвое старше, да еще и мертв большую половину своей жизни.

Пожалуй, чтобы увидеть Ксиван столь совершенной, стоило подержать в руках Уртанриэль.

– Релос, спасибо, что пришел. Я понимаю, что ты, вероятно… занят. – Ксиван, склонив голову, шагнула к волшебнику. – Мне нужна твоя помощь, чтобы найти Сулесс. Похоже, мы ее потеряли. Снова. – Она нахмурилась и двумя крючковатыми пальцами подманила Талею, командуя ей: «Дай мне».

Талея расстегнула пояс с мечом и с радостью вернула Уртанриэль.

Сенера скрестила руки на груди:

– Ты хочешь сказать, что тебе нужнамоя помощь?

Уголки рта Ксиван опустились:

– Мне все равно. Если это приведет к смерти Сулесс, я соглашусь даже на помощь двух испуганных кроликов и пьяной гиены. – Она взглянула на Релоса Вара. – Ты ведь тоже этого хочешь?

– О, более чем. – Релос Вар, казалось, забавлялся этим разговором. – Она слишком часто вмешивалась в мои планы. Я не вижу причин ожидать, что она остановится. Лучше всего удалить ее навсегда. – Он улыбнулся Сенере. – Сенера, если ты будешь столь любезна…

Сенера села за стол.

– Я должна предупредить вас… – начала Сенера.

– Я знаю, – сказала Ксиван. – Ответы камня буквальны.

Сенера взглянула на герцогиню.

– Именно. – Бледнокожая женщина достала из лифа маленький темно-серый чернильный камень и чернильницу из сумки на поясе. А затем вытащила свою любимую кисть из волос, где она обычно носила ее в качестве шпильки.

Сенера была не просто обычным волшебником, если такое слово, как «обычный», вообще может быть применимо к волшебнику. Она владела Краеугольным Камнем, одним из немногих великих артефактов. Пусть он и был менее применим для боя, чем большинство других, но он все равно был весьма ценным. Имя Всего Сущего делало только одну вещь, но оно делало это лучше, чем даже боги.

Оно отвечало на вопросы.

В этом процессе была определенная медленная элегантность. Имя Всего Сущего не терпело спешки. Поэтому Сенера принялась растирать чернила, проводя кистью по скользкой воде на гладком камне и делая чернила должным образом, в стиле, столь отличающемся от чернильниц и гусиных перьев западного Куура.

Талея поставила рядом с нею чашку.

Сенера оторвалась от растирания чернил и искоса глянула на Талею.

Талея озорно улыбнулась:

– Наслаждайся.

Коун издал сдавленный звук, когда Сенера намеренно обмакнула кисть в чай, смачивая ее.

–Спасибо, – сказала Сенера.

Затем Сенера провела кистью по чернилам и принялась писать.

Талея находила эту часть весьма увлекательной, так как, очевидно, пока волшебница использовала артефакт, она не могла лгать в ответах, которые записывала.

У Талеи было так много вопросов, которые она хотела бы задать[38].

Сенера закончила писать свои ответы и изучила результат.

Талея посмотрела через плечо женщины.

– Долина Последнего Света. Где это?

– Долтар. – Релос Вар нахмурился.

– Этот глиф означает Долтар, – объяснила Сенера, постукивая по рассматриваемому ею символу концом кисти.

Талея не скрывала удивления:

– Ты имеешь в виду, откуда ты родом?

Взгляд Сенеры мог резать плоть:

– Яиз Столицы Куура[39].

Сенера оглянулась через плечо на Релоса Вара:

– Сулесс знает, на что способно Имя Всего Сущего. И она знает, что есть отличный шанс, что Ксиван получит нашу помощь. На ее месте я бы не останавливалась.

– Да, и я тоже, – согласился Релос Вар. Он склонил голову к Ксиван Каэн. – Но вопрос в том, что ты намерена делать?

Ксиван холодно ответила на его взгляд:

– Я хочу напомнить тебе, что ни одна из моих женщин не способна открыть врата, так что, если ты хочешь смерти Сулесс, мне понадобится чуть больше помощи, чем волшебный меч.

– И в самом деле. Вероятно, это было весьма полезным напоминанием. Ты ведь должна это сделать. – Ксиван решила, что Вар заставит ее повторить просьбу, и лицо ее начало темнеть, но волшебник рассмеялся: – Очень хорошо. Сенера, я хочу, чтобы Сулесс была уничтожена. Сделай так, чтобы это случилось.

Беловолосая женщина нахмурилась.

– Но, мой господин, Столица…

– Мы с Коуном займемся делами в Столице.

Жрец удивленно моргнул.

– Мы?

– О да, – ответил Релос Вар. – Возможно, тебе даже понравится. – Он хлопнул мужчину по плечу. – Целители сейчас очень востребованы. У меня есть планы[40]. – Он оглянулся на Сенеру. – Не смотри на меня так. Я знаю, почему ты хочешь вернуться в Столицу. Твоим планам придется подождать[41].

– Почему нет? Они ждали так долго. – Выражение лица Сенеры было столь мягким, что можно было не заметить горькую нотку в ее голосе. Сенера выпила чай, не обращая внимания на сдавленный смех Талеи[42]. Затем она повернулась лицом к Релосу Вару. – То есть вы хотите, чтобы я просто… отправила их в Свободные Долтарские государства, чьих языков и обычаев мы не знаем? И чтобы там, в городах-государствах бог знает скольких других богов-королей, мы выследили ренегатку королеву-богиню, все это время неся меч, печально известный тем, что он убивал тех же самых богов-королей?

Вар улыбнулся:

– Ничего такого, с чем бы ты не справилась, моя дорогая.

Талея улыбнулась Сенере:

– Но есть бонус – у нас будет время узнать друг друга.

– Как восхитительно, – сказала Сенера сквозь стиснутые зубы[43].

– Я чувствую то же самое, – ответила Талея.

– Итак, мы договорились, – сказала Ксиван. – Мы немедленно отправляемся.

### 6. Шиповник и кость

(Рассказ Кирина)


Сражение оказалось одновременно и ближе, и дальше, чем я первоначально предполагал. Несколько глубоких расщелин и долин отделяли нас от поля битвы, отчего звук казался далеким и приглушенным. Те же самые расщелины и долины мешали туда добраться.

Мы почти поравнялись с Джанель, когда из соседнего каньона взмыла вверх, а затем снова обрушилась на того, с кем сражалась, огромная фигура.

Существо было одушевленным, но я не решался назвать егоживым. Скорее оно походило на огромный змеевидный скелет, скрепленный паутиной соединительной ткани, высохших сухожилий и мертвой плоти, которая расходилась и сливалась при каждом движении. Чудовище существовало в постоянном, бесконечном состоянии одновременного разложения и регенерации. Единственным цветным пятном на этом теле выделялись синие точки его глаз и зеленые лозы, обвивающие его массивные крылья и длинную шею.

О, кроме того, оно было размером в несколько сотен футов и казалось столь огромным, что, вероятно, могло бы уничтожить большинство врагов, просто наступив на них. И его форма была удручающе узнаваемой.

– Это ведь дракон, да? – спросил я.

Джанель бросилась бежать. К нему, естественно.

– Дерьмо! – выругался Тераэт.

Мы рванулись следом за Джанель.

– Это Роламар! – крикнул Турвишар на бегу.

Я вспомнил это имя. Релос Вар говорил о Роламаре с необычайной ненавистью, но это не означало, что Роламар захочет быть нашим другом. Драконы, как правило, ни с кем не дружат[44].

На гребне каньона тропа обрывалась вниз. Покрытая коркой поверхность превратилась в горячие источники и обжигающие, пузырящиеся бассейны, наполненные жидкостью, которая, вероятно, не была водой и уж точно была совсем не безопасна. Каньон продолжался, следуя по прямому, как стрела, твердому каменному полу, очертания которого с назойливой фамильярностью царапали мой разум.

В основном я изучал дракона. Когда мы подошли ближе, обнаружилось, что его размеры могли внушить благоговейный трепет. Он был не так велик, как Мориос, металлический дракон, который опустошил Атрин, но легко мог сравниться с Шаранакалом. Сражаться с таким существом казалось невозможным, но я знал, что раньше это уже делали.

По крайней мере, сдругими драконами.

Со зверем сражался отряд моргаджей. Может, они с этим и не очень хорошо справлялись – по земле по всему каньону валялись многочисленные тела, – но их упрямой решительностью можно было восхититься. Женщина-моргаджа в глубине каньона вскинула руку, и в ее ладони блеснуло что-то зеленое. Она что-то выкрикнула, и со дна каньона поднялись, обвивая кости дракона, поросшие листьями лозы. Они буквально выстрелили вверх, вырастая из безжизненной до этого земли. Несколько лиан лопнуло – хорошо, большинство лиан лопнуло, но та часть, которая осталась, смогла замедлить дракона. Воины-моргаджи выиграли достаточно времени на то, чтобы их люди смогли отступить.

Джанель метнула копье, которое описало в воздухе идеальную дугу. Оружие попало прямо в центр светящегося голубого глаза, пролетело через пустую глазницу дракона и врезалось в стену, не причинив змею никакого вреда.

Но Джанель привлекла внимание дракона.

– Это Роламар, – повторил Турвишар, остановившись рядом со мной и Тераэтом и хватая ртом воздух. Турвишар был потрясающе мускулист для человека, который всю жизнь просидел в библиотеках и читал книги, но он явно не привык к постоянным нагрузкам[45]. – Вы не можете убить Роламара. Ничто не может убить его. Роламар – не живой.

– Должен быть способ, – сказал Тераэт. – Все драконы уязвимы для чего-то.

– О, Роламар тоже, – ответил Турвишар. –Для магии.

Я слушал его слова вполуха. Попытавшись сразить дракона копьем в глаз, Джанель не остановилась и подбежала к мертвой женщине, лежавшей на земле.

Нет, Джанель бежала к ребенку, лежащему рядом с трупом. К ребенку, который все еще был жив. А над ним возвышался немертвый дракон, готовый обрушиться огромной лапой на труп матери, ребенка и Джанель.

– Проклятье! – Я ринулся вслед за Джанель.

– Кирин! – закричал мне вслед Тераэт, но я не обратил на него никакого внимания.

Джанель проскользнула между когтями дракона, упала и вскочила, подхватив на бегу ребенка. Дракон рванулся к ней, но дюжина лоз оплела его голову, так что он не смог дотянуться до нее.

Я нырнул в сторону, стараясь, чтобы меня не раздавили. Упал и уперся рукой в драконью кость, чтоб выстоять.

Интересно, вся магия здесь имеет неприятные последствия? Моргаджа явно использовала магию. А драконы и сами были магией – или, точнее, хаотическими магическими искажениями[46]. В то же время я подозревал, что Джанель проигнорировала требования Тераэта не использовать магию для того, чтобы стать сверхъестественно сильной. Но никакого шторма хаоса не было. Может быть, проблема была только в определенных видах магии?

Да и какая магия могла повредить дракону, который уже был мертв?

Я коснулся рукой лапы дракона и сосредоточился на исцелении. И там, где прикасалась моя рука, вместо обычного ощущения тепла потекли черные миазмы. Кость превратилась в пепел, начала отслаиваться, разноситься ветром…

Дракон оглушительно заревел, мгновенно отреагировав на прикосновение.

Я заморгал. Это не было исцелением. Это было полной противоположностью исцелению. Что означало, что моя догадка оказалась верна.

Дракон поднял лапу и начал ее опускать. Прямо на меня.

Я бросился в сторону.

Моргаджи не бездействовали, пока я отвлекал Роламара. Женщина сзади продолжала вызывать растения и лианы, так что я побежал в ее направлении. Позади меня из земли поднимался колючий шиповник – непроницаемая живая изгородь высотой с горный кряж. Даже дракону пришлось остановиться. Я сполз в грязь рядом с моргаджем. Воин помог мне подняться, произнеся что-то хриплое и гортанное на неизвестном мне языке. Возможно, Аргас и благословил нас способностью говорить на языке ванэ[47], но никто не предполагал, что наше путешествие закончится в Пустоши, лицом к лицу с моргаджами.

Турвишар и Тераэт, будучи чуть менее склонными к самоубийству, чем я или Джанель, не стали нападать на дракона, а вместо этого направились к основной группе моргаджей, пытаясь помочь раненым.

– Я ранил его, – выдохнул я, присоединяясь к ним. – Думаю, что исцеление действует на него наоборот.

Аккомпанементом моим словам послужили рев и стаккато влажных хлопающих звуков. Я оглянулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как дракон вырывается из лоз.

Одна из лиан хлестко, подобно копью, ударила находившегося рядом моргаджа. Остальные тут же бросились на помощь.

Вся битва могла бы пойти по-другому, если бы мы могли использовать магию – если бы моргаджи могли использовать магию. Однако, кроме выращивания растений главной волшебницей моргаджей, моих попыток «исцеления» и, возможно, силы Джанель, другие попытки колдовать не срабатывали. Еще одна моргаджа попыталась бросить какое-то заклятье в дракона, но упала на землю, задыхаясь, ее желто-зеленая кожа стала уродливо пурпурной.

Похоже, использование магии по-прежнему было проблемой. За исключением тех случаев, когда это проблемой не было[48].

Дно каньона с его необычно прямыми углами вновь привлекло мое внимание.

Оно казалось мне знакомым. Но почему? Я никогда раньше не был в Пустоши, за исключением того короткого путешествия, которое я совершил в Харас-Гулгот, когда мне было шестнадцать.

Я не мог избавиться от ощущения, что знаю это место.

– Погодите-ка, – выдохнул я.

Никто не обратил на это внимания.

– Давайте просто будем благодарны, что этот проклятый дракон не дышит огнем, не выдыхает газ или не делает что-то в этом роде, – буркнул Тераэт.

Турвишар бросил на него страдальческий взгляд.

– Он ведь этого не делает? – уточнил Тераэт. Турвишар ткнул пальцем под ноги дракону: мертвые воины-моргаджи начали вставать.

– О, – сказал Тераэт. – Я должен был догадаться.

– В конце каньона есть туннель. – Я знал, что это правда. Не знаю откуда.

Никто меня не услышал.

– Всем приготовиться! – Тераэт сжал по кинжалу в каждой руке, наблюдая, как дракон рвет остатки ежевики и колючек. Выглядел он очень мрачно.

Я вздохнул. И закричал:

–Мы должны отступить! В конец каньона. Прямо сейчас. Вперед! – Я даже начал сам отступать на случай, если кто-то неправильно меня понял.

Джанель повернулась ко мне.

– Это нам поможет?

– Очень. – Я остановился, чтобы поднять раненую моргаджу. К счастью, она была без сознания, так что не должна была воткнуть мне нож под ребра. По крайней мере, я на это надеялся. – Но сначала мы должны туда добраться.

Джанель кивнула, затем повернулась к моргаджам и что-то низко и гортанно выкрикнула.Она говорила по-моргаджски.

Когда Джанель научилась говорить по-моргаджски?

Впрочем, я и так знал ответ. Она выучила моргаджский так же, как я знал, что в конце каньона мы найдем туннель. Джанель Теранон не знала моргаджского, но в прошлой жизни, когда она была Эланой Кандор, она, должно быть, усвоила его основы.

Главная моргаджка что-то приказала своим людям. Должно быть, то, что выкрикнула Джанель, показалось ей прекрасной идеей, потому что все почти сразу же начали действовать.

Моргаджи произвели на меня неизгладимое впечатление. То, что я поначалу принял за хаос и дезорганизацию, оказалось совсем иным. Их навыкам построения могла бы позавидовать Имперская армия. Мужчины прикрыли женщин. Женщины подхватили детей, рюкзаки, припасы, и моргаджи все как один отступили вниз по каньону. Ко мне подошел моргадж, решивший, как я понял, забрать у меня раненую. Я не стал с ним спорить. Слишком много ядовитых шипов было у него на руках.

Глава моргаджей, котораятоже казалась мне странно знакомой, подняла руку повыше. Из огромного зеленого камня, который она сжимала в руке, вырвалась зеленая вспышка, которую мы видели раньше, и из стен каньона прорвалась растительность, образовав вторую колючую изгородь, отделившую нас от дракона.

Отступив на шаг, Турвишар спросил:

– Ты сказал, исцеление дракона повредило ему? И не вызвало никакой негативной реакции?

– Со мной все в порядке, и шторма хаоса тоже не было, – сказал я. – Но я не уверен, что это вредно для самого дракона. Я думаю, что все искажает сама Пустошь. Ты пытался телепортировать нас прочь, а вместо этого она телепортировала к нам кучу всего остального. Я пытался исцелять, так что, должно быть, вместо этого я его разрушал.

– Интересная гипотеза. Жаль, что у нас нет времени на исследования. В любом случае я не уверен, что в этом месте разумно использовать исцеляющую магию.

– В любом случае это ведь не убьет его? Ну или не навсегда. У нас нет его Краеугольного Камня. У нас ведь его нет, точно? Пожалуйста, скажи мне, что это не тот зеленый камень, который держит эта женщина. – Я не думал, что Релос Вар лгал, когда говорил, что единственный способ убить дракона – это уничтожить одновременно и его, и соответствующий ему Краеугольный Камень. Мой брат приберегает ложь для тех случаев, когда это действительно имеет значение.

Конечно, поскольку Релос Вар украл у меня Уртанриэль, разрушить Краеугольный Камень я не мог, но давайте решать проблемы по мере поступления.

– Нет, – сказал Турвишар. – Это не он. Краеугольный Камень Роламара – Кандальный Камень[49].

– О, как это мило! Мы с Роламаром знаем одни и те же артефакты.

Дракон взревел, сообразив, что мы не просто куда-то перебегаем, а на самом деле задумали побег.

Когда мы приблизились к тому месту, которое я помнил, я направился вперед. Я пытался не думать, что будет, если окажется, что моя память врет или, что более вероятно, проход окажется запечатанным за тысячу лет износа и стихийных бедствий.

Я начал осматривать стены. Отполированные каменные стены были совершенно незнакомы, но их стыки – то, как скалы пронзали небо, этот поворот там, склон здесь…

Он должен был быть здесь. Должен был.

И вдруг я его увидел. Гладкий серый камень, частично скрытый за обломками.

– Турвишар! – позвал я. – Турвишар, ты мне нужен!

Несколько следовавших за мной по пятам моргаджей закричали. Мне не нужно было говорить на их языке, чтобы заподозрить, что они требуют, чтобы я материализовал то чудо, которое им пообещала Джанель. Я изо всех сил старался не обращать на них внимания, а учитывая, что средний моргадж на два фута был выше меня и в два раза шире, это было совсем не просто. А если серьезно, давайте не будем забывать об отравленных шипах у них на руках.

Турвишар подбежал ко мне.

– В чем дело?

Я указал на утес.

– Мне нужно, чтобы ты убрал этот камень.

Турвишар посмотрел на меня так, словно я был глупейшим из когда-либо рождавшихся людей:

– Я не могу использовать магию, помнишь?

– Можешь. Положи руку на камень, прижми ее посильнее. И попробуй.

На лице у Турвишара появилось скептическое выражение, но он положил ладонь на камень и закрыл глаза. Учитывая, что вокруг кричали моргаджи, ревел дракон и существовала реальная вероятность того, что жить нам осталось всего несколько секунд, сосредоточиться ему, вероятно, было сложно[50].

Скала взорвалась мелким пеплом и обломками.

Моргаджи поблизости вскрикнули от удивления, закрыли лица руками и закашлялись.

А мы с Турвишаром, благодаря воздушным знакам, не пострадали.

– Что за пакость вы творите?! – выдохнул Тераэт и, шагнув вперед, замолчал.

За отвалившимся камнем обнаружилась вделанная в гладкий серый камень панель. Я хлопнул ладонью по квадрату, и он с мягким щелчком опустился.

Из-за стены донесся скрежещущий звук. Серый камень соскользнул в землю, открыв отверстие, достаточно большое, чтобы в него мог пройти моргадж, но достаточно маленькое, чтобы не мог пролезть дракон. За ним виднелась лестница, ведущая в темноту.

– Всего лишь чудо, как и просили. – я сбежал по ступенькам.

### 7. Посещение бара

Турвишар усмехнулся и покачал головой.

–Ты понимаешь, как нам повезло, да? Потому что ты ошибался насчет того, как там работает магия.

–Ну что ж. Никто ведь не пострадал? – Кирин прочистил горло. – Да, да, я знаю. Слава Тадже… – Кирин осекся.

Повисло неловкое молчание.

Турвишар взял бумаги и начал читать.


(Рассказ Сенеры)


В Кишна-Фарриге стояла зима.

Три женщины – Сенера, Талея и Ксиван – появились на крыше, на которой их было не разглядеть с улицы. Релос Вар когда-то, много лет назад, показал Сенере это место на случай, если ей когда-нибудь понадобится прибыть туда самой. Она уже несколько раз бывала здесь, но местные обычаи показались ей слишком странными, чтобы чувствовать себя комфортно.

Сенера взяла с собой своего любимого дола, Бунтарку, поскольку волшебнице казалось, что миссия затянется надолго. А еще потому, что, хотя Сенера могла нанять кого-нибудь присматривать за собакой, Бунтарку можно было считать одомашненной только по самым щедрым стандартам. Взволнованная тем, что оказалась снаружи, питомица дернула поводок, занервничав из-за шума и гомона, раздававшегося с мощенной булыжником улицы. Вдали – ряды ярко раскрашенных зданий. Это был самый большой город на континенте, знаменитый торговый порт и перевалочный пункт, куда стекались богатые и бедные, боги и смертные, свободные люди и рабы. Все они стали либо его бенефициарами, либо его жертвами.

Город пах чуть сладко и чисто. Надо льдом и снегом разносился гостеприимный запах древесного дыма и выпечки. Это была ложь. Большую часть года в Кишна-Фарриге пахло дохлой рыбой, немытыми телами и неприкрытой жадностью – в отличие от родного города волшебницы, столицы Куура, где всегда пахло специями, обожженной солнцем плиткой и отчаянием.

Портовый город был шокирующе покрыт снегом, который в то же время не сильно замедлил активность в доках. Торговые суда курсировали взад и вперед, доставляя товары, забирая новый груз и вновь отплывая прочь. Снег, однако, упростил работу Сенеры. По дороге от портала к месту назначения троице не нужно было переодеваться.

Перед прибытием Сенера заставила Ксиван и Талею на время раздеться. И теперь под подбитыми мехом туниками и толстыми зимними плащами они носили несколько новых иероглифов, нанесенных на кожу, – иероглиф понимания языков и, в случае с Ксиван, иероглиф, скрывающий ее уникальный статус умершего, но все еще полностью одушевленного существа.

Но, разумеется, ни один глиф не стоил бы чернил, которые Сенера использовала, чтобы нарисовать их, если бы Ксиван или Талея решили обнажить Этот Проклятый Меч (так Сенера называла Уртанриэль). От этой штуки у нее по коже бежали мурашки. Она, честно говоря, не знала, как кто-то может выдержать его присутствие.

– Почему мы не можем сразу отправиться в Долину Последнего Света? – спросила Ксиван.

– Потому что я никогда не была там раньше, – ответила Сенера.

– Да, полагаю, в этом есть смысл. – Ксиван окинула взглядом открывающийся перед ней пейзаж. – Признаюсь, я думала, что Кишна-Фаррига будет более… не знаю…

– Белой, – подсказала Талея.

– Белой? – Сенера поднял бровь. – Снег повсюду.

– Нет, я не это имела в виду… – Талея прикусила губу.

Сенера вздохнула. А, в этом смысле «белой».

– Нет, это будет южнее. Кишна-Фаррига слишком много контактировала и смешивалась с Кууром, Джериасом, даже с Манолом[51]. Даже когда мы окажемся дальше в Свободных государствах, там можно будет увидеть смесь всех оттенков кожи. Уж поверьте мне, никто не будет столь «белым», как йорцы.

– Давайте найдем убежище, – предложила Ксиван.

Сенера знала, что герцогине не может быть холодно. Скорее она проявляла уважение к двум своим смертным спутникам. Или просто поняла, что стоять в снегу и вести себя так, будто холод – это проблема, которая тебя не касается, не считается таким уж нормальным.

Сенера указала вперед:

– Там есть таверна.

Честно говоря, Сенере хотелось как можно скорее войти внутрь. Не из-за холода – ей хотелось попасть внутрь до того, как она заметит невольничий корабль, или какого-нибудь богатого торговца, наслаждающегося своей новой покупкой, или следующую партию рабов, которую везут в аукционный дом.

До того как Сенера поддастся вечному жгучему желанию выровнять значительные участки такого города, как Кишна-Фаррига. Искушение это делалось еще более проблематичным, поскольку она была достаточно сильна, чтобы исполнить это.

Она ненавидела этот город почти так же сильно, как Куур.

Зайдя в таверну, троица замолчала, давая себе время привыкнуть к плохому освещению. Сенера поджала губы и снова задумалась о возможности того, что Таджа просто ее не любит. Болтовня в таверне стихла; и все темнокожие матросы-куурцы, которыми была забита комната, повернулись, чтобы посмотреть на них.

Хотя Кишна-Фаррига была более эгалитарной, чем ее аналоги в Кууре, она часто давала приют путешественникам. И в настоящий момент они зашли в бар, который обслуживал посетителей из Куура и их вкусы. Женщины в комнате могли находиться лишь в «профессиональном качестве» – продавая либо напитки, либо себя.

Стоящая рядом Талея напряглась.

Ксиван направилась к бару.

В комнате поднялся шум, но разговоры сменились: прибыло новое развлечение.

– Эй, красавицы, почему бы вам не подойти сюда?

– Ну что, дамы, пришли согреть старика?

– Сколько – за всех?

Ксиван окинула взглядом бармена, осторожно смотрящего на нее из-за прилавка:

– Вы принимаете куурский металл?

Бармен поразмыслил над вопросом и кивнул:

– Принимаю. Но собакам сюда вход запрещен.

Ксиван пододвинула по стойке три трона.

– Три сливовых вина. Сдачу оставь себе, а о собаке забудь.

Три трона – это было намного больше, чем стоило сливовое вино, даже если учесть расходы на импорт и текущий обменный курс.

– Сейчас принесут. – он сделал паузу. – не сочтите за неуважение, леди, но вы уверены, что находитесь в нужном месте?

Талея фыркнула и села. Задом наперед, так что оказалась лицом к таверне. Она положила одну руку на эфес меча, а другую на рукоять кинжала. Любой, у кого была хоть капля здравого смысла, понял бы, что все в Отвергнутой воительнице кричит: «Только прикоснись ко мне, я убью тебя, а затем использую твою плоть как приманку, чтоб поймать себе обед», но эти люди не казались разумными. Куурские матросы видели лишь трех женщин, которые пришли одни, пусть даже две из них были в кольчугах и не пытались скрыть, что они вооружены.

Сенера не села. Они не пробудут здесь долго.

Ксиван улыбнулась в ответ на вопрос бармена.

– Снег закончился, так что да. А теперь, может быть, вы поможете мне найти ответ на один вопрос?

Пьяный матрос – крупный, широкоплечий парень, легко выигрывавший любую затеянную им драку в баре, – шагнул к ним.

Талея встала и преградила ему путь.

– Эй, розовый лепесточек, ты просто очаровашка. Садись за мой столик. Мне как раз надо согреть колени, – усмехнулся он, окинув Талею взглядом.

– Нет, спасибо, – ответила Талея.

Сенера закатила глаза. Она со всеми такая милая?

– Иди сядь, – приказала Сенера мужчине.

– Я не с тобой разговаривал, сука!

Сенера выдохнула. Она бывала в ситуациях, когда дипломатия и ее цели требовали, чтобы она вела себя хорошо, притворялась кроткой, вела себя как хорошая маленькая рабыня. И в этом она преуспела.

Сегодня она играла не по этим правилам.

– Ты хоть представляешь, сколько костей в человеческой руке? – спросила Сенера мужчину.

Он уставился на нее:

– Что?

– Э… Извините. Можно здесь никого не убивать? – уточнил бармен. – Я только что прибрался.

Слегка удивленная Сенера оглянулась на мужчину. Он действительно осознал реальную угрозу.

– Я не собиралась убивать ни души, – заверила она его. – И раз уж ты так любезно попросил, я даже не пролью крови.

Тем временем моряк сосредоточил свое внимание на Сенере, а не на Талее.

– Проклятая баба! У тебя шикарные маракасы! Эй, Гракир, иди сюда. Возможно, мы получим две за одну цену.

– Была не права, – сказал Сенера. – Точнее, слишком сложно сказала. Хотя должна была сказать просто: «Сядь обратно, пока я не переломала тебе все кости, иначе ты сможешь дрочить лишь с помощью своего друга Гракира».

Моряк заморгал на нее в тупом коровьем замешательстве.

– Что? Такая крошка? Я тебе покажу…

Матрос шагнул к ней; Бунтарка с рычанием бросилась вперед. И тогда моряк совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Он попытался пнуть собаку.

Еще до того, как он закончил это движение, он вдруг закричал. Воздух наполнился звуком, словно кто-то разом сломал связку маленьких веток. Это был странный хлопающий, щелкающий звук. А сам мужчина, всхлипывая, прижал к груди странно изогнутые руки.

В воздухе повис сердитый ропот, люди в таверне начали вставать, и Талея потянулась за мечом.

Ксиван не обнажила меч. Похоже, ее это не заинтересовало. Она взяла со стойки кружку сливового вина и неспешно отхлебнула, наблюдая за толпой.

Сенера сверкнула глазами, уперев руки в бока.

– Неужели вы думаете, что я не могу сделать то же самое с вами всеми? Сядьте и пейте свое проклятое пойло. Нам не нужны неприятности, так что не создавайте их.

В таверне воцарилась тишина.

Если бы они не были возгордившимися пьяными дураками, то, возможно, прислушались бы к ней. Но они были пьяны. Они были куурцами. И они, безусловно, были дураками. Они просто не могли смириться с мыслью, что какая-то долтарка будет указывать им, что делать. Что, по мнению Сенеры, было весьма глупо в стране, где в любую дверь может войти королева-богиня.

Повторим снова: дураки.

И пусть вперед шагнули не все, но трое мужчин, казалось, воспылали желанием отомстить за своего павшего товарища.

Сенера разбила им коленные чашечки. Это было проще, чем ломать пальцы на руках у всех троих.

Они упали на землю и от этого закричали лишь сильнее. Люди, стоявшие позади, замерли, когда до них наконец начало доходить, что они дорого заплатят за победу. Если предположить, что они вообще могли победить.

А они не могли.

– Пошли. Вон. И сели.

По полу загрохотали стулья – клиенты вспомнили, что они оставили свои игры и выпивку без присмотра или что у них есть дела поважнее.

– Мне никогда не нравился Мабрик, – пробормотал кто-то.

Все вернулись к своим напиткам и разговорам. Кто-то, возможно тот самый Гракир, сгреб Мабрика и отнес его обратно к другому столу, в то время как остальные помогли убрать трех нападавших.

Ксиван повернулась к бармену.

– Так как же попасть отсюда в Долину Последнего Света?

– Долина Последнего Света? – Мужчина был явно озадачен. – Почему ты хочешь… – Он замолчал, окинул взором Сенеру, Талею и, вероятно, сделал поспешные выводы. – Я хочу сказать, что вам нужно пойти на восток, к горам. Она расположена у их подножия. Не пропустите. – Он скорчил гримасу. – Хотя я не могу себе представить, зачем кому-то может понадобиться туда ехать. Это не очень хорошее место.

– Все в порядке, – сказала Сенера. – Мы не очень хорошие люди.

– Спасибо. – Ксиван кивнула Сенере и Талее, и все трое вышли наружу.

Бунтарка завиляла хвостом и потерлась о ногу Сенеры.

– Это будет происходить везде, куда бы мы ни пошли? – спросила Талея Сенеру.

– О нет, – ответила Сенера. – Большинство барменов не настолько полезны.

### 8. Подземные дороги

(Рассказ Кирина)


Как только я ступил на четвертую ступеньку, в огромной зале, расположенной за ней, зажегся свет. Открывшаяся комната была столь же большой, как банкетный зал Синего дворца, который ранее получил от меня наивысшие оценки как самое большое внутреннее помещение, которое я когда-либо видел в своей жизни[52]. Комнату через равные промежутки заполняли колонны, расставленные по полу, украшенному повторяющимися черными и белыми плитками. Некоторые столбы были покрыты трещинами и повреждениями, но комнате, казалось, не грозило обрушение. Из виднеющихся вдали разветвляющихся коридоров – гигантских круглых провалов, ведущих во тьму, – вливались в помещение грязь и ил, повредившие лишь покрытие кафельного пола. По всей комнате были расставлены скамейки, но больше ничего, что можно было бы назвать мебелью.

В прежние времена помещение было бы заполнено. Тут были бы магические сооружения, зачарованные повозки, люди. Теперь остались лишь пыль и тени.

– Пошли. – Я перепрыгнул через две ступеньки и побежал к панели внизу. К рычагам управления, которыми можно снова закрыть дверь. Роламар, возможно, и не доберется до нас внутри комнаты, но бродячие мертвецы, которых оживил дракон, наверняка пролезут. Я понятия не имел, сможет ли дракон пробиться внутрь, но я надеялся, что мы спрячемся прежде, чем он заметит, куда мы ушли.

Моргаджи вбежали внутрь, согнав в центр толпы женщин и детей для их защиты. Несмотря на эту гендерную расстановку, моргаджа с зеленым камнем и Джанель вошли в комнату последними.

– Закрывай! – выкрикнула Джанель.

Я ударил по панели.

Ничего не произошло.

Наступила ошеломленная тишина.

Я ударил снова.

По комнате эхом разнесся скрежет шестеренок, и двери начали закрываться.

– О чем ты только думала? – Тераэт немедленно повернулся к Джанель. – Нельзя каждый раз бросаться на шум драки!..

Джанель вцепилась Тераэту в ворот халата и дернула ванэ вниз, заставляя его согнуться перед нею.

Я огляделся, обеспокоенный таким количеством зрителей. Когда непосредственная опасность нападения «дракона-нежити» миновала, или, говоря буквально, скрылась из виду, моргаджи обратили внимание на нас.

Эти взгляды были совсем не дружелюбными. Моргаджи традиционно награждали незваных гостей смертью. Не знаю, кого они больше ненавидели: куурцев или ванэ[53].

– Заткнись. Немедленно, – прорычала Джанель Тераэту сквозь стиснутые зубы. – Позже мы поговорим о том, что я сделала и почему, но сейчас я должна быть главной, а ты должен вести себя так, как будто я здесь главная. Понял? – Чуть склонив голову, она повысила голос так, что он эхом разнесся по залу. – Не торопись становиться старухой. Я могу придумать твоему рту лучшее применение.

Ошеломленный, Тераэт уставился на нее, а затем начал сердито ей отвечать. Начал, но потом тоже заметил, что моргаджи бросают на нас мерзкие взгляды. Его взгляд заметался из стороны в сторону, а затем он опустился на колени перед Джанель.

– Пожалуйста, прости меня. – И склонил голову.

Я чувствовал повисшую в воздухе паузу, колебание…

…а потом моргаджи перестали обращать на нас внимание, принявшись лечить своих раненых, оценивать потери.

– Что только что произошло? – спросил я Турвишара.

Волшебник, казалось, понимал не больше меня.

– Я не… не уверен. Тебе не кажется, что эта группа матриархальна?

– Да, – сказал я, – но я почти уверен, что группа, с которой я встречался в прошлый раз, была такой же. – Я посмотрел на несшую зеленый камень главу моргаджей – чернокожую с полоской серебряной чешуи на лице. – Подожди… знаешь, я думаю, что это одна и та же группа. Это та самая моргаджа, которую я встретил в Харас-Гулготе в прошлый раз.

– Невероятно, – выдохнул Турвишар.

Чувствую, если бы у нашего друга де Лора были при себе перо и бумага, он бы был по уши погружен в конспектирование[54].

Несколько неуклюжих моргаджей направились к нам, вернее, к Джанель.

– Сухая Мать примет тебя, – сказал один на удивительно хорошем гуаремском. – Только тебя.

Джанель рассмеялась:

– Думаешь, я вчера была мальчишкой? Мои мужья пойдут со мной.

– Муж… – начал было я.

Тераэт шагнул мимо меня.

– Просто смирись с этим. – Для того, кто плохо начал, он весьма неплохо адаптировался. Тераэт встал перед Джанель, открыто крутя в руке кинжал. Запугивание с помощью проникновения в чужое личное пространство всегда ему хорошо удавалось. И разница в размерах не имела большого значения.

Моргадж хмыкнул и пожал плечами, высунув шипы вдоль предплечья:

– Только один муж.

Джанель закатила глаза.

– А я говорю – все. Если другая женщина хочет со мной спорить, пусть придет сама и объяснит почему.

Подошло еще несколько моргаджей с обнаженным оружием: копьями, дротиками и шипами на руках. Отравленными шипами, напомнил я себе. Несколько воинов зарычали, подергивая носовыми щупальцами.

Джанель расправила плечи, словно готовясь к бою.

– Тебе так этого хочется? – Этот вопрос она задала риторически; очевидно, она и так уже знала ответ. Джанель усмехнулась, выражение ее лица было почти шокирующе диким.

Она была воспитана в культуре, которая наслаждалась борьбой. Ей не обязательно было притворяться, что ей это нравится. Я подозревал, что то же самое можно сказать и о моргаджах: нас окружало все больше гигантов. Ни один из них не был ниже семи футов ростом.

– Отлично, – пробормотал я. По крайней мере, у меня был меч.

Женский голос что-то произнес на моргаджском. Мужчины отреагировали мгновенно – вздохнули и начали убирать оружие.

– Ладно, – неохотно согласился один. –Все твои мужья.

– Ты еще можешь умереть старухой, – улыбнулась Джанель. Моргадж ухмыльнулся в ответ и склонил голову, что можно было легко истолковать как поклон.

Мы последовали за Джанель. Я по-прежнему не убирал меча, но моргаджи, кажется, не сочли это необычным или, что более важно, грубым.

Мужчины проводили нас к женщине с зеленым камнем – он теперь уютно примостился у нее на груди. Вблизи драгоценный камень сверкал желто-зеленым, цветом новых листьев или свежей травы. Хризоберилл или перидот.

И этонаверняка был Краеугольный Камень. В прошлый раз, когда я с ней столкнулся, у нее его с собой не было, иначе она бы использовала его против Релоса Вара[55]. Сейчас у нее была та же черная кожа, та же характерная серебристая чешуя на лице, те же шипы и колючки в том месте, где у человека были бы волосы. На этот раз на ней были доспехи – маленькие наплывающие друг на друга бронзовые пластины, похожие на рыбью или драконью чешую.

Она усмехнулась, когда мы подошли. Интересно, подумал я, считают ли моргаджи это выражение лица дружелюбным.

– Прошло много времени с тех пор, как мы встречали лидера людей, который знает наши обычаи, – сказала она в знак приветствия. – Я Бевроса, в прошлом хранительница мертвого города, а теперь хранительница Весеннего камня, Дикое Сердце.

– Камень Баэлоша, – прошептал мне Турвишар.

Имя показалось мне знакомым, и я вспомнил почему. Император Симиллион украл ожерелье со Слезами звезд из сокровищницы Баэлоша. Я приложил руку к шее. За всеми этими волнениями я не заметил, что ожерелье пропало. Наши похитители, очевидно, решили, что просто не могут позволить этим бесценным драгоценностям пропасть. Отлично. Я указал в своем списке нужных дел возврат украшения.

– Я Джанель Теранон, – ответила Джанель. – Мы не хотели вторгаться в ваши земли, но ванэ бросили нас здесь, чтобы никто не совершил Ритуал Ночи.

Все разговоры в зале стихли.

– Ха, – прошептал я Турвишару. – Похоже, онивсе понимают гуаремский.

Улыбка Бевросы погасла.

– Вы – дети Восьми? – Ее взгляд скользнул по нам и остановился на мне.

Я помахал ей рукой.

– Я тебя знаю, – сказала мне предводительница моргаджей. – Ты вторгся в мертвый город.

– Да, не по своей воле, – ответил я. – Спасибо, что помогла с Релосом Варом. И, знаешь, не убила меня. – Ее люди, конечно,пытались убить меня. Один даже зашел так далеко, что проткнул мне ногу копьем. Однако после всего произошедшего я понял, что эта конкретная группа моргаджей, похоже, считала своим священным долгом не пускать чужаков слишком близко к Вол-Кароту. Никому не пришло в голову сказать им, что я был в списке допуска.

Хотя теперь, когда я думаю об этом, я почти уверен, что яни за что не должен быть в списке допуска.

Выражение лица Бевросы стало настороженным.

– Ты… Тебя не должно быть здесь. Это небезопасно.

Джанель откашлялась.

– Мы не собираемся здесь оставаться. Мы должны вернуться к ванэ и все исправить, но у нас нет припасов, и поэтому нам нужна ваша помощь. Мы понимаем, что у вас мало свободного времени, но я надеюсь, что вы понимаете, что нам нужно.

Бевроса повернулась в сторону и что-то прорычала на своем языке.

Люди разбежались, по-видимому, чтобы собрать то, что у них осталось.

Бевроса повернулась к Джанель:

– Сейчас неподходящее время, чтобы находиться в Пустоши. – Она усмехнулась. – Конечно, время никогда не бывает подходящим, но все же… Дитя Войны проснулось. – Она указала в мою сторону. – Этот должен уйти. Сейчас же.

Я проглотил рвущийся с губ протест. Немедленный отъезд прекрасно вписывался во все наши планы. Когда бой закончился, я снова услышал гудение, но теперь оно звучало все тише и тише. По крайней мере, теперь я не шел ни в какую сторону, не осознавая этого. Это был отличный знак.

Тераэт начал что-то говорить. Я толкнул его в бок и покачал головой.

– Поэтому вы и двинулись на юг? – спросила Джанель. – Ты пытаешься оставить Пустошь?

Моргаджа кивнула.

– Время сторожить закончилось. Никто из тех, кто остался рядом со святым городом, больше не дышит. Мы взяли наших сыновей и мужей и отправимся в путь так далеко, как только сможем, но, если вы не сможете убедить этих слабых ванэ выполнить свою работу, скоро весь мир не будет достаточно велик, чтобы спрятать нас. – Она сплюнула в сторону в знак окончания своих слов.

– Мы знаем, – сказала Джанель. – Но мы собираемся все исправить…

Комната изменилась. Все существование замедлилось, само время растянулось наружу, подобно выдернутой шерстяной нити. Звук приглушился, как будто я нырнул под воду. И лишь гудящий звук, который я слышал с тех пор, как проснулся, сгустился, обострился, стал узнаваемым.

Это была речь. Это всегда была речь.

Вернись. Присоединись ко мне.

Вол-Карот явился в зале.

### 9. Руки убийцы

Кирин остановился:

–Как ты думаешь, здесь есть чайник? Я бы с удовольствием выпил немного чая.

Турвишар уставился на него.

–Это дурная привычка, которую я перенял у Джанель. Как бы то ни было, можно подумать, что ты не знаешь, что там случилось. Ты там тоже был.

Турвишар закатил глаза и указал в конец захламленной комнаты.

–Мне кажется, я видел чайник на другом верстаке, – честно говоря, понятия не имею, как в этом беспорядке вообще можно что-то делать. Обычно кажется, что волшебник такого калибра должен быть по крайней мере организован. Наверное, он просто знал, где что лежит. – Турвишар хотел было продолжить, но потом отложил бумаги в сторону. – Мы должны пока что пропустить часть истории Сенеры, Талеи и Ксиван.

Кирин нахмурился.

–Ты не собираешься ее закончить?

–О, я вернусь к этому позже, в промежутке между этим и нашим появлением. – Турвишар скривился, глядя на свои записи, как будто сама бумага была чем-то виновата. – Они прошли еще по меньшей мере через десять городов-государств. Всегда одна и та же история – прибытие в город на шаг позади Сулесс. Я думаю, что эта история, вероятно, устареет от повторения.

–О, конечно. К тому же не так уж часто надо услышать: «Пожалуйста, страшная леди, перестань делать мне больно», прежде чем до тебя дойдет смысл. – Кирин рассмеялся, радуясь возмущению Турвишара.

Турвишар мстительно схватил другую папку.

–Хорошо. Тогда давай попробуем вот это. Думаю, тебе будет интересно.

–Почему мне кажется, что это угроза?

Турвишар улыбнулся.


(История Хаэриэль)

Двумя месяцами ранее…


Жужжание пчел и щебет птиц смолкли, когда в мире открылась дыра. Мерцающая радужная оболочка хаотических энергий вспыхнула вращающейся гармонией, извергла два силуэта, а затем захлопнулась, прежде чем исчезнуть, как будто ее никогда и не было.

Птицы возобновили свое пение. Пчелы летели к новым цветам.

Силуэты распались на две фигуры: стоящая женщина и распростертый мужчина, парящий в воздухе. Женщина была высокой и красивой, ванэ до кончиков пальцев, с длинными голубыми волосами и с кожей, словно присыпанной серебряной пылью. Мужчина был темнее, его рост угадать было трудно, но он в некотором роде соответствовал своей спутнице: был одет в голубое, того же оттенка, что и его глаза и ее волосы. Женщина подняла руку, указывая на лианы и старые камни, прислоненные к стволу огромного небесного дерева Манола.

Они находились на окраине джунглей, там, где теплые золотисто-зеленые лучи солнца все еще падали на землю. Дальше не было бы никакого света, небо закрывал полог растений, но здесь мир существовал в счастливом пении птиц и обезьяньих криках, в запахе суглинистой земли, сладких орхидей и разложения. Дальше была расположена защита от открытия врат, подобных тем, которые только что создала Хаэриэль, но этот маленький карман выходил за пределы барьерных роз.

– Здесь все еще есть убежище, – сказала Хаэриэль своему спутнику. – Какое счастье для нас.

Терин Де Мон не мог пошевелиться и уж точно не мог ответить. Остекленелый и одурманенный взгляд его ярко-голубых, широко распахнутых глаз был расфокусирован.

Хаэриэль вновь взмахнула рукой, и лианы джунглей раздвинулись, открывая дверь, аккуратно спрятанную за лиственным занавесом. Она подошла, положила руку на поверхность и немного подождала.

Слабыйщелчок возвестил об успехе; дверь приоткрылась.

Хаэриэль вошла внутрь, Терин заплыл вслед за нею. Дверь закрылась.

Убежище состояло из нескольких комнат неправильной формы, спрятанных под корнями огромного небесного дерева. Высокий человек или обычный ванэ без труда мог стоять здесь. Хаэриэль указала на расположенную в боковой комнате низкую кровать. Тело Терина проплыло к ней и замерло. Мужчина не шевелился, лишь дышал.

Хаэриэль опустилась в кресло и впервые позволила себе расслабиться, дав себе возможность выглядеть столь же усталой и измученной, какой она себя чувствовала. Она долго смотрела на свои руки – воздух оставался неподвижным, прохладным и тихим. А руки уже двадцать пять лет были не похожи на ее собственные.

Вероятно, потому, что они и не были ее.

Это были руки убийцы.

Что ж. Она продолжила эту традицию, не так ли?[56]

Дрожь пробежала по ее телу, когда она вспомнила членов Королевского дома Куура, погибших от ее рук. Она прогнала эти мысли из головы, как грызущих ее демонов вины, но этих демонов было не так уж легко изгнать. Враги, напомнила она себе. Де Моны были ее врагами. Работорговцами и сторонниками злой и коррумпированной империи. Ни один из них не заслуживал пощады.

Хаэриэль могла только надеяться, что однажды она поверит в это.

Она была там, когдародился Гален Де Мон. Когда родилось так много де Монов. И жизни обрывались, сначала из-за Гадрита, потом ее собственной рукой. Кто бы мог подумать, что именно она закончит работу, начатую некромантом? Но когда гаэш исчез – когда она наконец освободилась от цепей, сковывающих ее душу, – она отомстила.

Она вспомнила труп Кирина, брошенный на жертвенный алтарь, и собрала волю в кулак.

Терин по-прежнему не шевелился, вернее, не мог пошевелиться. Даже самая примитивная мысль была выше его сил – и это была необходимая предосторожность против использования им заклинаний.

Хаэриэль села на кровать рядом с ним и махнула рукой у его лица.

Голубые глаза сфокусировались на ней, стали ядовитыми, уставились на нее. Терин попытался что-то сказать, что-то сделать.

Хаэриэль снова взмахнула рукой и вернула его в состояние паралича.

Она вернулась в главную комнату и занялась поисками, пока наконец не нашла маленькую коробочку на полке. Открыв коробочку, она достала из прелестного гнездышка, свитого из веточек и ниток, яйцо малиновки[57].

И раздавила его в руке.

Когда ничего не изменилось, она медленно выдохнула. И подождала еще.

Ничего.

Прошла целая дюжина минут, и она рассмеялась. Релос Вар был занят. Этого и следовало ожидать.

Хаэриэль вернулась в спальню, где ее ждал Терин.

Терин был проблемой.

После того как Хаэриэль убила семью Терина у него на глазах и связала его магией, она сказала верховному лорду, что он никогда не возненавидит ее так же сильно, как он сам ненавидит себя. Но Хаэриэль была в этом совсем не уверена. Разве она не дала Терину видимую причину винить ее? Кто осудит его за то, что он ее возненавидел? Терин никогда ее не простит и будет иметь на это полное право.

А если он будет винить себя? Ведь нельзя не предполагать, что однажды он решится действовать, чувствуя к себе лишь отвращение. А если эти чувства усилятся настолько, что переход к следующей жизни покажется естественным решением всех его бед? Все это приводило к настоящей проблеме:Хаэриэль нуждалась в нем.

Она надеялась, что это не так. Она надеялась, что для исполнения ее планов по возвращению трона ей не потребуется последний истинный наследник королевского рода ванэ из Кирписа. Даже при самых благоприятных обстоятельствах было бы почти невозможно добиться сотрудничества верховного лорда Куура – гордого, высокомерного, своевольного. А уж если учесть, что она двадцать пять лет была его рабыней. Двадцать пять лет была не в состоянии ослушаться ни одного приказа. Двадцать пять лет кротко, тихо и всегда послушно служила ему.

Он никогда не выполнит ее приказ. Если только она предприметсоответствующие шаги.

Так что Хаэриэль собралась с духом, готовясь совершить уже второе злодеяние за этот вечер.

Она села рядом с Терином, обхватила его голову руками и принялась плести чары[58].

### 10. Тень Вол-Карота

–Серьезно? – Кирин прищурился, глядя на Турвишара. – Моя мать?

Турвишар улыбнулся.

–Тебе разве не интересно, что произошло с твоими родителями?

Кирин усмехнулся:

–Ладно. Признаюсь, мне немного любопытно. Но мне не нужно… – Он вздохнул. – Как бы то ни было, на чем я остановился? Ах да, все полетело в ад.


(Рассказ Кирина)


Никто не мог по-настоящемуувидеть Вол-Карота. Он образовывал вырезанную из реальности дыру в человеческий рост, силуэт абсолютной, совершенной черноты. Его появление принесло последнее, абсолютное доказательство моих худших кошмаров: Вол-Карот был свободен.

И когда Вол-Карот явился, все вокруг него умерло.

Все произошло совершенно внезапно. Я даже не мог точно сказать, какое количество погибло. Группа моргаджей сидела рядом с тем местом, где он появился, а потом их просто… не стало. Я не думаю, что у них было время нырнуть в сторону. Четверо моргаджей, стоящих слишком близко, закричали, а потом распались, обратившись в прах. Каменные колонны отслаивались лохмотьями, пол осыпался под ногами Вол-Карота. Сама вселенная съежилась от его присутствия. Он был самой анафемой.

Мне к горлу подкатил комок. Черный осыпающийся пепел походил на то, что стало с Роламаром, когда я прикоснулся к нему. Все выглядело именно так, а значит, раньше я ошибался по поводу того, почему мог причинить вред дракону[59].

Судить, куда пал взгляд Вол-Карота, было невообразимо. Оценить выражение его лица было невозможно. О нем вообще ничего нельзя было понять.

Но я знал: Вол-Карот смотрит на меня.

Силуэт протянул ко мне руку.

Иди ко мне. Присоединись ко мне…

Время снова ускорилось. Голос снова растянулся в неразборчивый низкий гул.

– Кирин! – Тераэт повалил меня на землю.

Видишь ли, я снова шагнул ему навстречу.

Воздух распороли крики. Какими бы храбрыми ни были моргаджи, это было совсем другое дело. Кто мог сразиться с Вол-Каротом? Его нельзя было победить или убить. Его нельзя было умертвить. Вол-Кароту даже не нужно было пытаться убивать кого бы то ни было. Все, что ему нужно было делать, – это простосуществовать.

Бевроса уставилась на Вол-Карота широко раскрытыми глазами, в которых светилась паника, а затем снова повернулась к нам.

– Вы Адские Воины! – Она произнесла это одновременно и как обвинение, и как откровение.

– Похоже на то, – согласился Турвишар.

– Идите по туннелям, – приказала она. – Я не знаю, куда они ведут, но мы постараемся прикрыть ваш отход. Берите еду и воду и уходите. – Бевроса уставилась на меня. – Он не должен тебя забрать!

Джанель хотела возразить, но потом просто кивнула:

– Спасибо. – Она подняла тюки, которые моргаджи бросили к нашим ногам, и направилась к туннелю.

– Это не он, – слова сорвались с губ, прежде, чем я сам понял, что говорю.

– Что? – Тераэт помог мне встать, но рук не разжимал. Не могу описать словами, как я счастлив, что он меня не отпустил.

– Вол-Карота здесь нет, – настойчиво повторил я. – Это лишь эхо.

Тераэт нахмурился:

– Если мы останемся, то это эхо убьет здесь всех.

Я покачал головой.

– Если бы он действительно был здесь, было бы уже слишком поздно. – Я схватил Тераэта за мантию. – Мы должны уходить прямо сейчас.

– Япытаюсь, – прорычал Тераэт. Я второй раз видел его таким напуганным, и повторять этот опыт еще раз мне не хотелось.

Тераэт крепко держал меня за талию, другой рукой – за руку, пока мы бежали.

– Нет, подожди! – выкрикнул я. – В другую сторону! Мы должны идти другой дорогой! – Меня пронзила дикая волна паники. В душе горела чистая уверенность, что безопасный путь находится сзади.

– Нет, спасибо – сказал Тераэт. – Так мы пойдем мимо Вол-Карота. Не надо!

Я оглянулся через плечо. Бевроса вытянулась во весь рост, зажав в руке Дикое Сердце и призывая растения, которые рассыпались в пепел, не дотягиваясь до Вол-Карота и десяти футов. Она никак не могла выиграть этот бой или даже выжить в нем, но она все равно сражалась до последнего.

Я не знал, смогу ли я когда-нибудь быть столь смелым. Я мог только восхищаться этим племенем моргаджей и оплакивать их. Я не знал, переживут ли они все это. Впрочем, как и мы.

Но в следующий миг Тераэт увлек меня вслед за собою в туннель, и тысячелетняя каменная кладка скрыла от меня судьбу племени моргаджей.


________________


Не могу сказать, как долго мы бежали. Встроенные в стены туннеля крошечные шары давали ничтожно мало света, достаточно, чтобы разглядеть, что у нас под ногами, но не более того. Мне казалось, что это освещение не включилось в ответ на наше приближение, подобно огням в главном зале, а светило всегда. Всегда, на протяжении тысячелетий, еще до разрушения Каролена и создания Вол-Карота.

Очевидно, ворары действительно знали, как соткать заклинание.

Я больше не слышал монотонных призывов Вол-Карота.

– Он ушел. – Я остановился. – Подожди. Дай мне отдышаться. Теперь здесь безопасно.

– О, хвала богам. – Турвишар согнулся, уперевшись руками в колени и тяжело дыша.

– Ты уверен? – спросил Тераэт, по-прежнему не отпуская меня. Впрочем, мне этого и не хотелось. Это давало ощущение безопасности.

Тем не менее я освободился из его хватки и прислонился спиной к изогнутой стене туннеля.

– Да, уверен.

Я чувствовал, что я болен – не физически, а болен душою, омертвел. Как бы ни оценивать все происходящее, но последняя пара месяцев выдалась крайне плохой. Я все еще не мог прийти в себя от того, как быстро все пошло наперекосяк.

И как много всего пошло не так из-за меня.

– С тобой все в порядке? – спросила Джанель.

Я уставился на нее.

– Мне очень жаль. Это был глупый вопрос.

Я сделал глубокий, медленный вдох:

– Это я прошу прощения. Я не знал, что он мог вот так пристать ко мне. Я просто не думал…

– Вол-Карот никогда не освобождался из своей тюрьмы одновременно с тобой, – сказал Турвишар. – Каждый раз, когда он убегал, твои души все еще были в ловушке. Никто не мог предсказать, как он отреагирует на твое отсутствие. Лично я никогда бы не подумал, что он так отреагирует.

– Он хочет, чтобы я вернулся, – сказал я. – Это гудение, которое я слышу: Вол-Карот зовет меня. Он просто говорит слишком медленно, чтобы я мог понять, что он говорит.

Турвишар поднял бровь:

– Медленно? О, вот это уже интересно.

Джанель присела на корточки и, отделяя припасы от вещей, принялась рыться в тюках, которые она прихватила:

– Неужели?

– Я видел подобные звуковые искажения, когда, находясь внутри Маяка в Шадраг-Горе, пытался магически с кем-нибудь связаться, – объяснил Турвишар. – Не забывайте, время там течет очень быстро. Это, кстати, причина, почему императрица Тьенцо не смогла с тобой связаться, – он указал на Тераэта, – после того, как ты последовал туда за Дарзином[60]. Она послала сообщение, но поскольку ты воспринимал время иначе, то не распознал речь.

– Но для меня время течет нормально, – сказал я.

– В самом деле. Так что это, должно быть,Вол-Карот находится в замедленном времени. На самом деле, интересно… – Турвишар моргнул.

– Что? – спросил Тераэт. – Мне не нравится твое выражение лица.

– Я задумался, не ошиблись ли боги, – сказал Турвишар. – Хоред сказал, что Вол-Карот проснулся, но все еще находится в тюрьме. Но что, если заключение – не что иное, как замедленное темпоральное состояние?

– О Вуали! – уставился на него Тераэт. – Теперь мне точно будут сниться кошмары!

– Ты сам спросил, – вздохнул Турвишар.

– Мне бы очень хотелось сказать, что ты ошибаешься, но я не могу.

– Я часто это слышу.

– Это эхо, – настаивал я. – Ментальная проекция. На самом деле его там не было.

– Его вообще не должно было там быть, Кирин. Восемь сказали нам, что кристалл разрушен, он проснулся, но все еще был заключен в тюрьму. Не думаю, что это правда.

Я сглотнул комок, застрявший в горле:

– Ты думаешь, он освободился?

– Не совсем. Но что, если «тюрьма» – это не то, что мы думали? Что, если ворары поймали Вол-Карота в ловушку, заморозив егово времени? Технически он не находился в ловушке, просто время двигалось для него так медленно, что секунды становились вечностью. Когда кристалл разбит, время для него движется быстрее. Ведь он может в течение нескольких месяцев сделать один шаг. Вот почему он до сих пор не впал в ярость и даже не покинул Пустошь. Это многое объясняет[61]. – С каждым словом Турвишар выглядел все взволнованней.

– Турвишар. – Я тупо посмотрел на него. – Рядом со мной он двигался быстрее.

Турвишар начал было что-то говорить, но потом замолчал.

– Да, так оно и есть. Хорошо, что мы ушли.

Джанель бросила сумки и бурдюки на землю.

– Вот, – сказала она. – По одному на каждого из нас. Таким образом, если мы будем разделены, то, по крайней мере, не умрем сразу от голода или жажды. – Она скорчила гримасу. – Хотя, честно говоря, еда моргаджей явно не для слабонервных. Уж поверьте мне, сперва нам захочется съесть мясо вьючных животных. Кроме того, у нас явная нехватка одеял, так что будем надеяться, что здесь будет тепло.

Тераэт повернулся к ней:

– Мы можем поговорить о том, что там произошло?

Она помолчала.

– О чем именно? Существует много вариантов.

Я ущипнул себя за переносицу, взмолившись про себя, чтобы Тераэт не сказал того, что, как я думал, он собирался.

– Ты бежишь сломя голову на этого проклятого дракона, не сказав нам ни слова, – начал Тераэт. – А что, по-твоему, должно произойти?

Он сказал.

Джанель склонила голову набок и уставилась на него:

– А, понятно. Так ты имеешь в виду то, что я побежала вперед, зная, что единственный способ заставить моргаджей поделиться с нами едой и водой – это если я, единственная «женщина», произведу на них впечатление своей храбростью. Приятно это осознавать. – Ее голос был обманчиво мягким. – Ты ведь понимаешь, почему моргаджи всегда убивают наших женщин? Они думают, что нападают на наших лидеров.

Обычно Джанель не использовала для обозначения себя слово «женщина». Культура ее народа была такова, что она не была женщиной, даже если признавала, что биологически относится к женскому полу. Это всегда приводило к некоторым интересным семантическим дискуссиям.

– Спасибо, я знаю, как устроена физиология ворамеров, – отрезал Тераэт.

– Так в чем проблема?

Я вздохнул. Тераэт не делал секрета из своего романтического интереса к Джанель. Но ему, похоже, было трудно смириться с мыслью, что Джанель не нуждается в том, чтобы ее возводили на пьедестал и защищали. Честно говоря, меня это дико смешило: при других обстоятельствах Тераэт бы признал, что именно такой типаж, не требующий никаких пьедесталов, ему и нравился.

Конечно, она была и в моем вкусе. Так что все это было весьма неловко.

Короче, Тераэту надо было от этого отказаться. Но он не собирался этого делать.

– Ты подвергла нас всех опасности, – настаивал Тераэт.

– Я подвергла нас всех опасности? – Джанель указала на туннель. – Ты там точно присутствовал? Или, может, Вол-Карот явился, чтобы выпить винца и дружески с нами поболтать?Я подвергла нас всех опасности? Скажи это еще раз.

Глаза Тераэта сузились:

– Хватит показывать, кто здесь главный!

– О, так вот что тебя задело! – Джанель подхватила свой бурдюк с водой и ранец. – Не то, что я выскочила вперед, а то, что я заявила на тебя идорру.

Тераэт нахмурился:

– Я даже не знаю, что означает это слово.

– О, это джоратская идиома… – начал было Турвишар, но тут же замолчал, заметив, как я резко черканул пальцем поперек горла. – Но сейчас это не важно[62], – уже другим тоном закончил он.

– Ты должна была посоветоваться с нами, – настаивал Тераэт. – Я привык к тому, что он убегает без предупреждения… – Он указал на меня.

– Эй! – возмутился я. – Обычно я предупреждаю![63]

– …но я не могу нянчиться с вами обоими, – продолжил Тераэт, обмениваясь с Джанель гневными взглядами.

Она была почти на фут ниже его, но все равно занимала все пространство. Я вдруг вспомнил ее отца, верховного генерала Корана Миллигреста. В основном потому, что у нее был его характер.

Неужели в этот момент в комнате стало теплее? Мне вдруг так показалось.

– Нянчиться? Кто тебе сказал, что со мной надо нянчиться? Кто тебе это поручил? – Джанель щелкнула пальцами по груди Тераэта. – Слушай внимательно, потому что я объясняю только один раз: чтобы поступить правильно, мне не нужно твое разрешение. – Она улыбнулась, хотя и не очень дружелюбно. – И раз уж я об этом задумалась: мне ни на что не нужно твое разрешение. – Она перекинула бурдюк с водой через плечо. – Отдых окончен. Мы должны двигаться, – и, не дожидаясь нас, она пошла по туннелю.

Я в этот спор вмешиваться не собирался, тем более она была права насчет того, что мы должны двигаться дальше, так что я взял свои припасы и последовал за ней. После недолгого колебания Тераэт и Турвишар последовали моему примеру.

Тераэт догнал меня и вздохнул:

– Онаопределенно начинает вспоминать нашу прошлую совместную жизнь[64].

### 11. Совсем не любовная история

# Примечания

1

Восстановился ли Хоревал? Я знаю, что Мориос сломал копье пополам и обломки упали в озеро Джорат, но… впрочем, неважно. Полагаю, у нас есть более важные проблемы.

2

Естественно.

3

Иными словами, лежащие ниже водопада сельскохозяйственные угодья Маракора.

4

Он не признавал ее те двадцать лет, что она прожила. С чего бы признавать сейчас?

5

Решения Высшего Совета принимаются двумя третями от общего количества голосов, поэтому, хотя голос Миллигреста в качестве действующего Председателя считается за два голоса и может нарушить равновесие, клика Ворнела легко могла получить достаточное количество голосов и без его участия.

6

И, к сожалению, невозможно до сих пор.

7

Конечно, мои религиозные чувства оскорбляет то, что официальное наименование Бессмертных не соответствует их фактическому количеству. Но я ведь не могу назвать их Семью Бессмертными?

8

Технически это, конечно, не так. Но, учитывая обстоятельства, я счел неразумным поправлять разгневанного бога насчет семантики.

9

Омфер восстановил Демонский водопад. Учитывая обстоятельства, это было весьма мило с его стороны.

10

Да, восемь. Я включаю сюда и Саррика, чья наивность по отношению к брату и привела нас ко всей этой неразберихе. Мне жаль, Кирин, но это так.

11

Подозреваю, что стулья были расставлены в каком-то особом порядке, распознать и изучить который у меня не было времени. Похоже, это какая-то давняя, затаенная обида.

12

Я этим просто очарован: я предполагал, что именно Аргас будет тем, кто будет ссылаться на числовую статистику, но, вероятно, это царство Таджи, потому что все это скорее вероятность, чем математика.

13

Очевидно, что в Загробном мире существует единственное место, которое является источником для душ – как новых, так и перевоплощенных – на их пути в Мир Живых. Можно предположить, что без него реинкарнация была бы невозможна, а смерть – гораздо более постоянна.

14

На самом деле Кирин сказал: «Тераэт, Джанель и ты», но я подумал, что в нынешних обстоятельствах это может лишь запутать, так что я удалил все обращения ко мне.

15

Окапи или какой-то их дальний родственник.

16

Совершенно верно. В Кортаэнской Пустоши содержится поразительное количество ядов и токсинов.

17

Потому что, когда она спит ночью, ее душа путешествует по Загробному миру.

18

На самом деле к этому времени уже нет, но Кирин никак не мог этого знать. Цвет волос не слишком подходящее алиби для расы, которая может так быстро изменить свою внешность – во всех смыслах этого слова.

19

Когда человек вырос, зная, что неподчинение приказу означает смерть, некоторые инстинкты становится довольно трудно сломить.

20

Фактически многослойность весьма опциональна. Похоже, у ванэ нет табу, связанных с нудизмом.

21

Получается, что Кирин знает довольно много людей, способных самостоятельно открыть врата?

22

Цвета Тиа. Мне кажется это таким очаровательным.

23

К счастью, они погибли раньше, чем успели убежать достаточно далеко, утащив от нас телегу.

24

В последний раз Атрин Кандор ввел войска в Кортаэнскую Пустошь, когда Вол-Карот проснулся. И быстро вывел их обратно.

25

Да, наверное, я забыл, что Тераэт на самом деле реинкарнация Атрина Кандора.

26

Честно говоря, последнее послужило бы основанием для расторжения сделки для любого нормального человека.

27

Сулесс – богиня измен и предательства. Так что да. Должны были ожидать.

28

Младший клановый лидер Йора. У меня нет о нем никаких записей.

29

Для хорвешской женщины кажется нехарактерным щадить других женщин по какой-либо банальной причине. Конечно, она не сделала бы этого, если бы считала, что они нуждаются в защите. Гораздо более вероятно, что она играла на женоненавистнических взглядах Йора относительно святости материнства.

30

По-прежнему это окапи.

31

Лаэвос – традиционная джоратская прическа, которая похожа на лошадиную гриву: это полоса волос, проходящая по центру головы. Считается престижным, если лаэвос растет у тебя естественным путем, хотя большинство дворян, вероятно, бреются и делают вид, что им это не нужно, или, как семья Джанель, платят непомерную плату Дому Де Мон за постоянную модификацию.

32

Сенера составила хронику тех событий. Смотрите прилагаемую копию.

33

Я еще не читал отчет Сенеры.

34

Она упомянула жреца Вишаи, который с тех пор перешел на сторону Релоса Вара. Смотрите отчет Сенеры.

35

Могу сказать в защиту Тераэта, я подумал о том же – задавшись при этом вопросом, могло ли так повлиять на Кирина искажение магии знака, который использовала Джанель.

36

О Талея, я совсем не думаю, что ты нечто несущественное. Вар сделал глубочайшую ошибку, подумав так.

37

Бунтарке уже около четырех лет? Думаю, Талее просто нравится называть всех собак щенками.

38

Хотя некоторые вопросы, вероятно, были бы вполне обыденными, я должен признать, что Талея иногда удивляет.

39

И это правда. Я изучил достаточно, чтобы знать, что Сенера родилась у родителей-рабов Иналии и Вимора, которые принадлежали Дому Де Джоракс и размещались в Высшем Круге. Оба родителя умерли, как и их конкретные владельцы, а также все, кто когда-либо владел самой Сенерой. Я уверен, что все это лишь совпадение.

40

Это означает, что Релосу Вару не надоело заниматься Домом Де Мон.

41

Признаюсь, мне несколько любопытно, что же может желать сделать Сенера. И, главное, как.

42

Надеюсь, Сенера добросовестно чистит свои кисти перед использованием. Или ей просто нравится вкус чернил.

43

Может возникнуть соблазн подумать, что Сенера здесь не совсем честна. Разумеется, это не так.

44

Особенно Роламар. К сожалению, он кажется еще менее здравомыслящим, чем большинство драконов, вероятно, из-за того, что тысячелетиями испытывает неописуемую боль.

45

Это… справедливо.

46

Думаю, драконы имеют сходство со штормами хаоса Кортаэнской Пустоши – и то же происхождение.

47

Я забегаю вперед, но это всего лишь один из видов тех же методов импринтинга, которые боги используют при возвращении своих ангелов.

48

События часто кажутся случайными, когда нам не хватает контекста для правильной интерпретации. В этом случае мы не принимали во внимание, что наше собственное тенье может защитить нас от эффектов хаоса. Короче говоря, личная магия все еще работала. А что-нибудь на расстоянии выстрела вызывало катастрофические последствия.

49

Нам нужно выяснить, что с ним случилось. Стал ли он чем-то другим на Арене? Или где-нибудь еще? У кого он сейчас? И что произойдет, когда кто-то, кому не сказали, что отныне невозможно создать гаэши, все равно пытается это сделать и это сработает?

50

Он преувеличивает. Я был уверен, что мы прожили по меньшей мере минуту.

51

Что означает, что «среднестатистический» житель Кишна-Фарриги, как можно ожидать, представляет собой помесь всех четырех рас, поскольку, если учитывать их близость к родине дреттов, их близостью к Манолу и высокий процент джериасцев, которые утверждают, что происходят от ворамеров, в эту помесь было добавлено всего понемногу.

52

Я подозреваю, что главный аукционный зал Восьмиугольника больше, но, честно говоря, я бы тоже вычеркнул его из своей памяти, если бы мог.

53

Сравнивать бесполезно. Конечно, ванэ.

54

Как будто их отсутствие меня остановит. Чтобы волшебника моего уровня волновала такая мелочь, как бумага? Как глупо.

55

Мне действительно интересно, откуда она его взяла.

56

Думаю, теперь я определенно могу сказать, что Хаэриэль, или Мия, действительно была ответственна за резню в Доме Де Монов во время Столичного Адского Марша.

57

Отец Зайхера дал брату Коуну такое же. Весьма небрежно со стороны Релоса Вара, не так ли?

58

Следует отметить, что чары весьма сложны в исполнении, ненадежны и невероятно опасны. Ей несколько столетий, так что я полагаю, у нее было время попрактиковаться, но все же…

59

Очень, очень ошибался.

60

Насколько я понимаю, план убийства Гадрита зависел от возможности магически общаться друг с другом, и, значит, он провалился, поскольку никто не знал о Шадраг-Горе.

61

Если бы только эта теория была верна… Увы.

62

Как я уже говорил, слово «идорра» – это джоратская идиома, означающая на каро лидерство и влияние на территорию и группу – людей, собственность, домашний скот, – которые человек защищает и, следовательно, имеет власть над ними.

63

В зависимости от того, что понимать под словом «обычно».

64

Честно говоря, учитывая культурные стандарты Джората, Тераэт сам виноват, что Джанель расстроилась.