Ирина Градова
Кровь Ангелов

© Градова И., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Пролог

Тишина стояла такая, что казалось, мир прекратил свое существование: ни птичьих криков, ни обычного людского гомона, сопровождающего каждый твой шаг в дневное время, ни даже шороха листвы или дуновения легкого ветерка – все замерло, словно в попытке помочь ночному вору справиться со своей нелегкой задачей. Впрочем, она представлялась ему не такой уж и сложной. Учителя в лаборатории нет, старый сторож наверняка уже храпит в четыре ноздри, отведав специально приготовленного для него вина с сонным порошком (который по иронии судьбы научил вора готовить Учитель!). Что ж, вор оказался прилежным учеником. Много лет он работал на Учителя: скреб полы в его доме, протирал бычьи пузыри, вставленные в оконные проемы, мыл грязные колбы и реторты, драил закопченные котлы на кухне – в общем, выполнял самую грязную работу. И все это – лишь ради того, чтобы Учитель передал ему хотя бы часть своих обширных знаний, которые ценил сам Герцог, и платил за них щедро золотыми монетами. И так могла пройти вся жизнь Ученика, в полной зависимости от человека, который вовсе не горел желанием делиться с ним Сокровенным! Однако теперь настал его звездный час: Ученик узнал, откуда проистекают его гениальность, его Знание, его уверенность в собственной правоте и, как следствие, его благосостояние! «Кровь Ангелов» – вот он, «философский камень», способный превращать свинец в золото, позволяющий общаться с мертвыми и читать мысли, величайшая сила, которой повинуются стихии, магический и таинственный предмет, которого вожделеет каждый, кто слышал о его чудодейственных свойствах! По правде говоря, Ученик не представлял, на что именно способно это таинственное сокровище, но у него создалось впечатление, что оно исполняет любое желание своего владельца: недаром же Учитель, пришедший в город с пустыми карманами и вооруженный лишь непомерными амбициями, сумел достигнуть таких высот! Как сей драгоценный предмет попал в руки Учителя? Собственно, это неважно, но наверняка не праведным путем, ведь никто добровольно не расстанется с подобной ценностью… Настал час лишить Учителя зеницы его ока! Ученик не испытывал ни малейших угрызений совести: в конце концов, он потратил десять лет, пресмыкаясь перед человеком, который вовсе не был светочем знаний, ведь все его «величие» зиждилось на одном-единственном артефакте: отбери его, и он превратится в ничто! Все высокомерие и самодовольство Учителя испарятся, как только он обнаружит пропажу. Сможет ли он после этого продолжать называться Учителем?

Сторож преспокойно дрых в своем закутке, и Ученику не составило труда прошмыгнуть мимо него и пробраться к шкафу, в котором Учитель хранил «Кровь Ангелов». Сам он спал на втором этаже, и Ученик позаботился о том, чтобы сон его был крепок и безмятежен!

Распахнув створки резного дубового шкафа, ночной вор увидел аккуратные ряды всевозможных склянок, заполненных разнообразными снадобьями, от снотворного до микстуры, способной, по убеждению Учителя, вызвать неугасимую страсть в любом человеке, – самое дорогое средство, но вот насколько оно действенное, Ученик понятия не имел! То, за чем он пришел, находилось в самом дальнем углу шкафа, в маленьком сейфе, закрытом на ключ. Слепок с того удалось сделать с большим трудом – потребовались немалая изобретательность и определенная доля удачи, без которой, как известно, любое предприятие обречено на провал.

Ключ повернулся в замке, раздался тихий звук, сигнализирующий, что дверца отперта, и Ученик жадно запустил руку внутрь. В сейфе находилась одна-единственная вещь, завернутая в шелковый вышитый платок. Сграбастав сверток, Ученик аккуратно запер сейф, расставил склянки в том же порядке, в каком они находились до его визита, и закрыл створки шкафа. Не смея взглянуть на добычу, он быстро сунул ее за пазуху и крадучись покинул лабораторию, снова беспрепятственно проскочив мимо спящего сторожа, сидящего в обнимку с бутылкой, прислонившись к дверному косяку.

Оказавшись на улице, освещенной лишь ярким светом луны и звезд, в изобилии усыпавших черное, словно штормовое море, небо, Ученик припустил в сторону набережной. Небесный свод напоминал вышитое серебряной нитью покрывало, окутавшее город, приглушив все звуки и замедлив течение времени, однако Ученик не замечал этой красоты, не прислушивался к тишине – он бежал что есть мочи туда, где ожидала лодка, которая увезет его к свободе, независимости, богатству и почестям, но для этого требовалось, во-первых, добраться до нее и, во-вторых, доплыть на ней до корабля, отправляющегося в Неаполь.

Лишь на полпути к набережной Ученик позволил себе остановиться, отдышаться и впервые рассмотреть то, что удалось украсть. Дрожащими руками развернул он шелковый платок, и в свете луны зловеще сверкнул камень прямо-таки невероятных размеров. Но не его величина притягивала взор, буквально лишая рассудка и воли, а цвет. На первый взгляд он казался алым, словно кровь, но в глубине его как будто полыхало холодное синее пламя, заставляя камень переливаться оттенками от розового до фиолетового. Этот удивительный отсвет внутри алмаза был его сердцем, бьющимся в унисон со Вселенной, впитавшим кровь ангелов и демонов и ставшим постоянным местом борьбы добра и зла, заточенным в исключительно крепкую кристаллическую тюрьму.

Ученик как завороженный смотрел в глубину сияющего сокровища, не слыша и не видя ничего вокруг. Это и решило судьбу вора: лезвие кинжала, зажатого в руке убийцы, коротко полоснуло его по горлу, распоров то от уха до уха и практически отделив голову от шеи. Ученик мешком осел на еще теплую землю, не успев ничего почувствовать. Ни единой мысли не промелькнуло в его голове перед тем, как он испустил последний вздох, – так быстро все произошло. Твердой рукой убийца вырвал камень из ладони жертвы и, не глядя на добычу, сунул ее за пояс. Он не знал, что и его жизненный путь неумолимо приближается к концу…

Постановка Лере не понравилась – слишком уж осовремененная версия Шекспира, на ее взгляд.

– Ты не права, – усмехнулся Алекс. – Каждый режиссер пытается как-то самовыразиться, привнести в спектакль что-то свое, авторское…

– Авторское? – перебила Лера. – А ничего, что у пьесы уже есть автор – Шекспир, слыхал о таком? По мне, так, если хочешь самовыражаться, напиши собственное произведение, одень всех хоть в мусорные пакеты, и пусть они скачут по сцене галопом, если таков замысел!

Алекс тихо рассмеялся: он определенно наслаждался беседой.

– Хорошо, что же ты рассчитывала увидеть? – поинтересовался он. – Богатые декорации, красочные костюмы?

– Все это, – подтвердила она, – и еще ожидала услышать красивые диалоги, произносимые нормальными голосами, а не с таким выражением, будто актеры сидят на горшке, испытывая проблемы с опорожнением желудка!

– Ты неподражаема!

– То есть я глупая?

– Ни в коем случае, просто у тебя… своеобразное восприятие искусства, вот!

– И ничего не своеобразное, а самое что ни на есть обыкновенное, – возразила Лера. – Если я читаю на афише «Шекспир», то ожидаю увидеть герцогов и принцесс, а не сумасшедших в «дурке» или байкеров, понимаешь?

– А как же быть с современностью? – поинтересовался Алекс. – Пьесы устаревают со временем, и, чтобы сделать их более понятными, приходится изощряться. Отсюда и байкеры, и сумасшедшие – то ли еще будет!

– Может, я и не знаток театрального искусства, но мне кажется, актуальность пьесы определяется не попыткой прочесть ее на новый лад, а проблемами, которые в ней подняты. Если они достаточно важны, то не имеет значения, когда было написано произведение!

– Хорошо-хорошо, – воздел руки в защитном жесте Лерин спутник, – ты победила, я сдаюсь!

– Я вовсе не пыталась тебя переспорить, просто…

– Просто ты имеешь собственное мнение и готова его отстаивать. Между прочим, это мне в тебе и нравится: большинство девушек предпочитают до свадьбы во всем соглашаться со своими кавалерами, независимо от того, что они думают на самом деле: им кажется, что так они видятся в наилучшем свете, покорными и легкими в общении. Зато потом начинаются проблемы!

При слове «свадьба» Лера замерла: опять ее насильно заставляют об этом думать! Она прямо чувствовала, как недавно подаренное Алексом на помолвку кольцо с огромным бриллиантом оттягивает ей не только безымянный палец, но и всю руку до самого плеча. Она надела его, чтобы доставить удовольствие жениху, предпочитая хранить украшение в шкатулке. С другой стороны, кто бы ее в этом упрекнул: разумно ли при ее работе таскать на себе целое состояние?!

– Ты из-за этого развелся с бывшей? – спросила Лера, пытаясь отвести разговор подальше от рассуждений о свадьбе.

– Можно и так сказать, – кивнул он, расслабив напрягшиеся было мышцы лица. – Мы слишком старались понравиться друг другу в начале наших отношений, а потом сделали массу неприятных открытий друг о друге… После развода я понял, что, как бы тебе ни нравился человек, не стоит пытаться выглядеть тем, кем ты на самом деле не являешься, иначе все плохо закончится!

– Как долго продлился ваш брак?

– Года три, по-моему. Счастливы мы были, наверное, только первые полгода, а потом боялись признаться друг другу и родственникам, что совершили ошибку. Хорошо, что детей не успели наделать, а то…

– Да, с детьми проблем было бы больше, – согласилась Лера. – Вы общаетесь?

Алекс покачал головой.

– Выяснилось, что у нас нет ничего общего, представляешь?

– Говорят, противоположности притягиваются, – заметила она.

– Это говорят о характерах, но не об интересах и жизненных ценностях. Характеры и темпераменты могут отличаться… Хотя женщина, бросающая в меня посуду и цветочные горшки, не кажется мне такой уж привлекательной!

– Твоя жена швырялась посудой?

– Нет, это я так, для примера. Веру интересовали только шмотки, украшения и подруги – вообще непонятно, зачем ей понадобился муж!

– Ну кто-то же должен был обеспечить возможность заниматься шопингом, верно? – пожала плечами Лера.

– Я тогда мало зарабатывал, а у нее был богатый отец. Наверное, просто «пора было замуж» – так, кажется, говорят? Вера не хотела отставать от подруг, которые все уже успели окольцеваться!

– Никогда не рассматривала замужество как соревнование! – фыркнула Лера.

– Твои подруги замужем?

И как ему все время удается повернуть беседу таким образом, чтобы она вращалась вокруг свадьбы?! Однако если задуматься, то Лера, пожалуй, осталась единственной незамужней в кругу близких знакомых. Даже ее сестра вышла замуж пять лет назад, и недавно они с супругом отпраздновали очередную годовщину – собственно, на ней они с Алексом и встретились.

– Да, почти все, – задумчиво произнесла она.

– И тебя это не беспокоит?

– Нет, но очень волнует мою маму: она считает, что я засиделась в девках и через несколько лет уже никому не буду нуж…

– Погоди, что значит – «она считает»? – перебил Алекс. – Ты… ты что, не сказала ей?

Ну вот, началось!

– Понимаешь, мама… она слишком сильно хочет выдать меня замуж, – забормотала Лера. – Если она узнает о помолвке, то просто со свету меня сживет своими советами и требованиями, понимаешь? Она начнет готовиться к свадьбе и придумает что-нибудь ужасное!

– Но мы же не можем держать это в тайне от твоих родственников! – возмутился Алекс.

– Элька с Ариком в курсе, и пока этого достаточно!

– Что значит – пока? Знаешь, я, конечно, очень люблю твоих сестру и зятя, однако…

– Алекс, ну не начинай, пожалуйста! – взмолилась Лера. – Пойми, что дело не в тебе, а в моей маме…

– Но рано или поздно придется ей рассказать!

– Когда речь о маме, я предпочитаю поздно!

– Но Арамаис…

– Он будет молчать – как и Элька.

– И до каких же пор?

– До момента, когда тетка в загсе попросит поставить свои подписи на свидетельстве о браке!

Алекс еще хотел что-то добавить, но звонок Лериного телефона не дал ему этого сделать.

– Валерка, ты где?

Голос сестры звучал возбужденно, если не сказать – взволнованно.

– Мы с Алексом ходили в те…

– Привет ему передавай! – не дослушав, перебила Эля и тут же продолжила: – Слушай, Валер, а ты не очень устала после спектакля?

– А что? – насторожилась Лера.

– Можешь сейчас ко мне приехать?

– Ну, в принципе…

– Давай! – снова перебила сестрица. – Я тебя накормлю-напою и, если надо, даже спать уложу!

– Что случилось-то?

– Приезжай – узнаешь!

– В чем дело? – поинтересовался Алекс, когда Лера повесила трубку.

– Элька что-то больно загадочная, – пробормотала она в ответ. – Требует, чтобы я приехала.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Я думал, мы к тебе поедем…

– Прости – видимо, что-то случилось и это не терпит отлагательств! Подбросишь меня до Эльвиркиного дома?

Алекс выглядел недовольным, но Лера радовалась: неожиданный звонок сестры избавил ее от обсуждения грядущей свадьбы! Пока жених вез ее до дома Эли, Лера вспоминала, как в детстве и юности мечтала о замужестве. Она видела себя в потрясающем белом платье с фатой и пышным венком из роз на голове, идущей по красной ковровой дорожке под марш Мендельсона и восхищенный шепот гостей. Глядя, как мать пытается свести концы с концами в одиночку, Лера думала, что у нее непременно все будет по-другому: дом – полная чаша, любящий муж и куча детишек. А еще она обязательно даст маме все, чего ей не хватает: самую лучшую еду, красивую одежду и дорогие духи… Но вышло так, что все это Галина Федоровна получила от Эли, а ей, Лере, даже напрягаться не пришлось! Да и взгляды ее со временем изменились: замужество отошло на второй план, а на первый выдвинулись карьера и желание доказать всему миру и себе самой, что она способна сделать нечто более важное и значимое, чем просто стать женой и матерью. И вот детская мечта нагнала ее и грозит сбыться, а Лера почему-то не рада!

Эля встретила ее в дверях и буквально втащила в просторную прихожую. Даже дома сестра умудрялась выглядеть так, словно собралась на показ высокой моды в Париже: тапочки на высоких каблуках, отороченные мехом, подчеркивали длину ее ног и тонкость щиколоток, а свободный шелковый брючный костюм создавал летящий силуэт. Лера невольно отметила про себя, что ее выходной наряд, состоявший из облегающих черных брюк и алой шифоновой блузки, сильно проигрывает домашнему прикиду Эльвиры!

– Отлично смотришься! – бросила сестра, быстрым взглядом окинув Лерину высокую фигуру с головы до ног – сама она была на полголовы ниже даже на каблуках.

– Как обычно, с тобой не сравнюсь, – криво усмехнулась Лера. Не то чтобы она завидовала сестре, но вот ее способности в любых обстоятельствах выглядеть на миллион – определенно: кажется, даже одевшись в секонд-хенде, где вещи продают на вес, Эля все равно дала бы сто очков вперед любой модно вырядившейся фифе!

– Ну, раздевайся скорее! – поторопила сестрица. Ее маленькая собачка по имени Иззи радостно суетилась под ногами гостьи, и та усиленно старалась не наступить на песика, балансируя то на одной, то на другой ноге.

– С чего такая спешка-то? – удивилась Лера, снимая верхнюю одежду. Эльвира вырвала пальто у нее из рук, когда она попыталась повесить его на крючок во встроенном шкафу, и ловким движением насадила на плечики, после чего все же отправила по назначению.

– Сейчас узнаешь!

Войдя в гостиную, шикарно обставленную мягкой мебелью в пастельных тонах, Лера увидела даму средних лет в деловом костюме и больших круглых очках, из-за которых незнакомка сильно смахивала на стрекозу. Правда, она сильно отличалась от этого насекомого по комплекции – крепко сбитая, с объемной грудью и мясистым лицом. Тем не менее весь ее облик производил скорее приятное впечатление.

– Натусик, познакомься с моей сестрой Лерой! – громко объявила Эля, словно герольд, выкрикивающий имена гостей на средневековом приеме. – Валера, это Наталья Шумилина.

Гостьи обменялись приветствиями.

– Валера, – продолжила Эля, когда ее сестра разместилась напротив новой знакомой, а Иззи запрыгнула ей на колени и вальяжно разлеглась, – Наталья, видишь ли, генеральный продюсер шоу «Третий глаз».

– Какой еще глаз? – переспросила Лера.

– Ты что, никогда его не смотрела?!

Сестра выглядела потрясенной, и Лера устыдилась своей «серости».

– «Третий глаз» – это реалити-шоу о людях со сверхъестественными способностями, – пояснила Наталья, похоже ничуть не уязвленная тем, что кто-то не в курсе.

– Об экстрасенсах, что ли? – уточнила Лера.

– Типа того.

– Это самая лучшая программа на ТВ! – с жаром воскликнула Эльвира. – Просто оторваться невозможно – зря ты не смотришь!

– Да у меня времени нет…

– Эля, ну в самом деле! – неожиданно поддержала Леру Наталья. – Никто не ожидает, что такой занятой человек, как твоя сестра, станет тратить время на просмотр телешоу!

Лера не стала говорить, что на самом деле очень даже любит чудо-ящик: она посматривает детективные сериалы, «судебные» шоу и, разумеется, новости, но передачи про экстрасенсов кажутся ей глупыми и далекими от реальности. Более того, она не верит в экстрасенсорные способности… Хотя, пожалуй, с некоторых пор слегка изменила мнение.

– Ладно, не суть, – легкомысленно пожала плечами Эля. – У Натальи возникла проблема, и мы обе надеемся, что ты сможешь ей помочь!

– Что за проблема? – заинтересовалась Лера.

– Ну, давайте я по порядку расскажу? – предложила продюсер.

– Было бы просто здорово!

– В общем, шоу идет уже десять лет, и мы с успехом конкурируем с другими подобными программами. Индикаторами этого успеха служат не только высокие рейтинги, но и то, что за прошедшее время мы перешли с кабельного канала на один из основных питерских, а в этом году подписали контракт с двумя главными телеканалами страны!

– Поздравляю! – искренне сказала Лера.

– Спасибо, – улыбнулась Наталья.

– Это в немалой степени твоя заслуга! – подхватила Эля, радуясь возможности еще раз подчеркнуть значимость позиции, занимаемой ее приятельницей.

– У меня отличная команда, – скромно заметила та.

– Которую подобрала ты! – не сдавалась сестра.

– Так вот, – продолжила Наталья, когда поток восхвалений со стороны хозяйки дома иссяк, – первый выпуск шоу должен состояться через неделю…

– Простите, оно идет в прямом эфире? – перебила Лера.

– В этом году впервые будет прямой эфир!

– Здорово! – захлопала в ладоши Эля. – В записи отлично, но вживую – совсем другое дело!

– Верно, – кивнула продюсер, – совсем иная ответственность!

– Что-то пошло не так? – спросила Лера.

– С самого начала! Мы, конечно, уже привыкли, что иногда случаются всякие необъяснимые казусы – на то она и программа о сверхъестественном, – но сейчас происходит просто какой-то сюр!

Лера при упоминании Натальей сверхъестественной природы событий скептически скосила глаза на сестру, однако Эльвира осталась возмутительно серьезной.

– Можно поподробнее? – попросила Лера, решив отбросить предрассудки и сосредоточиться на проблеме, ради которой ее сюда пригласили.

– Да, конечно. Раз вы не в курсе, как построена наша программа, я вкратце опишу процесс, чтобы вам было проще понимать. Сначала проходит отборочный тур: мы знакомимся с потенциальными участниками и путем нескольких испытаний отбираем тех, кто действительно обладает какими-то особыми способностями.

– Простите, а кто это решает? – поинтересовалась Лера.

– В смысле?

– Ну, кто решает, есть у кого-то способности или нет? Кто может являться экспертом в таком, гм… спорном вопросе?

– Понимаю, о чем вы! На самом деле все очень субъективно, так как, вы абсолютно справедливо заметили, профессиональных экспертов в таких материях просто нет. У нас есть жюри, в состав которого входят профессиональный иллюзионист, профессор физико-математических наук, психолог с многолетним стажем и так далее – всего семь человек. Кроме того, у каждого выпуска новый ведущий. Вместе они, как нам кажется, вполне способны оценить степень сверхъестественности способностей конкурсантов!

– Выходит, в жюри нет ни одного, гм… экстрасенса?

– Ни единого!

– Что ж, разумно! – согласилась Лера. – Продолжайте, пожалуйста!

– В общем, после отборочного тура должно остаться тринадцать самых перспективных участников…

– Тринадцать? – удивилась Лера.

– Именно – тринадцать. Я знаю, что другие подобные программы обычно предпочитают семь или двенадцать, однако мы с самого начала решили, что «несчастливое» число добавит действу интриги!

– И тут, видимо, мы переходим к главному? – предположила Лера.

– Верно, – со вздохом кивнула Наталья. – Мы стартуем через неделю, а двое из отобранных нами кандидатов выбыли уже сейчас! У нас нет времени искать новых и устраивать отбор!

– А нельзя ли позвонить тем, кого вы забраковали, и пригласить? – робко задала вопрос Эльвира.

– Но ты же сама сказала – мы их «забраковали»! – развела руками продюсер. – Как это будет выглядеть, если эксперты возьмут свои слова обратно?!

– Ну да, ты права…

– А по какой причине кандидаты отказались от участия? – спросила Лера, которую само шоу интересовало мало, а вот факт показался ей заслуживающим внимания.

– Понятия не имею! Они просто исчезли, и мы не можем с ними связаться. У одной погоняло… прошу прощения, псевдоним – Блаженная Марианна, а второй пользуется настоящим именем – Камиль Шарипов. Моя ассистентка считает, что этот Камиль сдрейфил в последний момент, так как, если уж начистоту, он случайно проскочил: члены жюри до последнего сомневались насчет его способностей.

– Если не были уверены, зачем же тогда взяли? – удивилась Лера.

– Ну там было как-то пятьдесят на пятьдесят, понимаете? Некоторые испытания Шарипов прошел с легкостью, на других спотыкался и нес откровенную пургу. Тем не менее по сравнению с отсеянными он все же оказался более успешным.

Лера не понимала, как можно быть экстрасенсом «пятьдесят на пятьдесят»: по ее представлению, там другая арифметика – двадцать четыре на семь! Это означает, что настоящий «волшебник» готов к испытанию своих способностей семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, если человек и впрямь обладает каким-то особым талантом, он сразу скажет все прямо, как раскрытую книгу прочтет, а заниматься гаданиями на кофейной гуще, задавать наводящие вопросы клиентам и называть себя странными именами – удел мошенников или людей, искренне уверенных в своих сверхъестественных силах, то есть больных на всю голову!

– И что же теперь делать? – обеспокоенно спросила Эля. – Неужели вы отмените выпуск?

– Не вариант, – отмахнулась Наталья. – Слишком многое на кону!

– Что, например? – задала вопрос Лера.

– Например, оплаченное эфирное время, затраты на рекламу, поездки…

– Поездки?

– Ну да, ведь не все те, кто примет участие в программе, проживают в Питере и его окрестностях!

– Экстрасенсы отправляются в те города, откуда пришли заявки, – пояснила сестре Эльвира. – Перед началом сезона люди пишут в программу с просьбой разобраться и как-то помочь. К примеру, в каком-то доме происходят необъяснимые вещи, на дороге есть «несчастливый» поворот и так далее.

Лера полагала, что если в доме случается что-то «необъяснимое», то это, скорее всего, вина коммунальных служб, а «несчастливые» места на проезжей части связаны только с неправильным поведением автомобилистов, но говорить об этом вслух она не стала – не столько боясь обидеть продюсера проекта, сколько не желая расстроить сестру.

– Так что же вы все-таки намерены предпринять? – поинтересовалась она.

– Уже предприняли. Мы взяли одного из резерва.

– О, так у вас имеется резерв?

– Как раз на такой случай.

– А почему он не попал в «золотой» состав?

– Нам же требовалось всего тринадцать человек! Поймите, мы ведь отбираем участников не только по способностям, но и по биографии.

– Это как?

– Ну, нужно, чтобы они представляли интерес для зрителей, чтобы за ними интересно было следить, голосовать и так далее. Таким образом, у них должна быть история – настоящая или выдуманная, но занимательная! Внешность, кстати, тоже имеет значение: симпатичный или необычно выглядящий экстрасенс привлекает гораздо большую аудиторию, нежели страшненький или неприметный.

– Хорошо, я поняла, – кивнула Лера. – Получается, вы взяли тех, кто раньше не подошел по этим признакам?

– Одного. А вот второй пока под вопросом – нет у нас кандидата!

– А что, если выпустить не тринадцать, а двенадцать участников? – предложила Эля.

– Невозможно! Нашей фишкой было как раз то, что их тринадцать. В других программах подобного рода есть и семь, и двенадцать, но мы решили так, и менять правило ни в коем случае нельзя!

– Ну, с этим я, возможно, смогу вам помочь! – воскликнула Лера, осененная внезапной идеей.

– Ты?! – изумилась сестра. – Каким образом, интересно?

– Потом скажу. Наталья, это все, что вы хотели мне рассказать?

– Если бы!

– Тогда о чем…

– Вот, – перебила продюсер, доставая из баула необъятных размеров пачку писем. На сумке огромными золотыми буквами было написано: «Louis Vuitton». – Эти писульки стали приходить нам с начала отборочного тура!

– Угрозы? – уточнила Лера.

– Типа того. На самом деле мы периодически получаем такую, с позволения сказать, обратную связь, но обычно не реагируем.

– Почему?

– Да потому, что такое пишут либо больные люди из зрителей, либо те, кого отсеяли в отборочном туре! Первые только и ищут возможность заявить о себе, а последние чувствуют обиду, считают себя несправедливо обойденными и жаждут мести. Желание это, как правило, трансформируется в угрозы, и дальше них дело не идет.

– А что же в этот раз заставило вас испугаться?

– Не то чтобы мы испугались… хотя, в сущности, ощущение не из приятных! Вы правы, кое-что изменилось: этот человек, или люди, знает имена конкурсантов!

– Вот как… Но пишет не им лично, а на адрес программы?

– Письма доставляются курьерами, и на них нет обратного адреса и почтового штампа.

– Выходит, это тот, кто имел доступ к отборочному туру, а также вхож в здание телецентра?

– Мы тоже так считаем. Одно дело – когда шоу уже вышло: вся страна в курсе того, кто принимает в нем участие. Совсем другое – предварительный этап: кто вообще может знать, какие именно претенденты прошли отбор?! Вот, послушайте, – Наталья открыла один из конвертов, развернула сложенный вдвое листок бумаги и прочла вслух: – «Вы – сборище шарлатанов и вымогателей, дурящих легковерную публику! Существует лишь один Истинный, а если вы продолжите притворяться магами и волшебниками, пойдете на корм червям. Откажитесь от участия прямо сейчас, и останетесь живы…» Ну и все в таком роде.

– Интересный способ отправки, – заметила Лера, повертев в руках конверты. – Сейчас больше принято писать, пользуясь электронными средствами… С другой стороны, если заняться этим вплотную, то специалисты в состоянии вычислить отправителя по IP-адресу или другими способами.

– Точно! – поддакнула Наталья. – А доставка курьером – другое дело, ведь он забирает послания на почте, а потом они складируются в специальном помещении, где наши сотрудники выборочно их читают.

– То есть, во-первых, послания с угрозами могли подложить либо на этапе доставки, либо уже после, а во-вторых, к ним имела доступ куча народу?

Наталья кивнула.

– Ну, есть отпечатки пальцев, – продолжила Лера, – но к этим конвертам, судя по всему, кто только не прикасался! Кроме того, если ваш «писатель» не желал быть вычисленным, то он, скорее всего, воспользовался перчатками.

– Ты проще скажи, можешь что-нибудь сделать или нет? – нетерпеливо спросила Эльвира.

– Если проще, то нет, – пожала плечами Лера, возвращая продюсеру письма.

– Почему? – опешила сестра. – Разве ты, как представитель СК, не обязана пресечь это безобразие?!

– По сути, здесь ничего нет.

– А письма?!

– Они не имеют конкретного адресата, поэтому сейчас можно квалифицировать подобные действия как хулиганство – и только.

– Но этот человек, он же открыто угрожает…

– Кому?

– Ну всем… в смысле, всем участникам.

– В том-то и дело, что всем! Если бы неизвестный обращался к кому-то лично…

– Но Наталья же сказала, что он упоминает имена!

– Упоминает, но не адресуется к ним – это разные вещи! Есть ли в этих письмах угрозы в отношении конкретных «экстрасенсов»?

Наталья покачала головой.

– Продюсерам, режиссеру, членам съемочной группы?

– Нет.

– Вот о чем я и говорю! – подытожила Лера. – С таким же успехом кто угодно может написать на строительном заборе что-то вроде: «Я вас всех порешу!» Кого – всех? Кто – я? Единственное, что я могу попробовать сделать, – выяснить, что случилось с вашими выбывшими из гонки конкурсантами, с этой, гм… Блаженной…

– Блаженной Марианной и Камилем Шариповым, – подсказала продюсер.

– Точно.

– Было бы просто здорово! Сама не понимаю почему, но мне как-то неспокойно…

– Не переживайте, я их разыщу и поспрашиваю, что случилось. Если их кто-то запугивал лично, можно будет открывать дело.

* * *

– Значит, Аллочка, ты считаешь, что это убийство, а не несчастный случай?

Дед, он же генерал-майор юстиции Кириенко, отнюдь не выглядел довольным: выражение его лица было таким, словно он откусил здоровенный кусок лимона и пытался его прожевать.

– Да, я так считаю, Андрон Петрович, – кивнула Алла.

– Что привело тебя к такому выводу, могу я поинтересоваться? Все выглядит так, словно Гагин умер от удушья, ведь он был астматиком, а ингалятор оказался пуст…

– Хронические больные обычно аккуратны, – мягко перебила шефа Алла. – За время болезни они привыкают к своему недугу и тщательно следят за тем, чтобы в доме всегда имелся запас лекарств.

– Ну, всякое бывает! – развел руками генерал-майор. – И на старуху, как говорится…

– Кстати о старухах, – снова прервала его Алла. – Я поболтала с домработницей Гагина, и та уверена, что он не мог так опростоволоситься. Она уверила меня, что Дмитрий Сергеевич всегда держал дома запас ингаляторов и, если бы лекарство закончилось в одном из них, у него непременно нашелся бы как минимум еще один.

– А если он не успел до него добежать? – предположил Кириенко. – Приступ мог застигнуть Гагина врасплох…

– Во-первых, если верить все той же домработнице, у него в каждой комнате было по ингалятору, даже на кухне и в ванной. Но не это главное.

– Что же тогда?

– Я не поленилась и посетила квартиру потерпевшего.

– Вот это молодец, вот это я понимаю!

– В портмоне Гагина я нашла чек из аптеки, и там стоит дата: он купил два ингалятора за пару дней до смерти. Препарат рассчитан на двести доз – ну сколько бы раз он его ни использовал, все равно не сумел бы израсходовать целиком два новеньких ингалятора!

– Интересно…

– Я обнаружила, что все имеющиеся в квартире ингаляторы пусты, можете себе представить?

– То есть ты полагаешь, что какой-то злоумышленник намеренно уничтожил все запасы лекарства с целью, чтобы во время очередного приступа Гагин остался без помощи?

– Именно!

– А я так надеялся, что это несчастный случай…

– Жалеете, что ко мне обратились?

– Сам виноват: знал ведь, какая ты дотошная! – усмехнулся Кириенко.

– Кто он вообще такой, этот Гагин? – поинтересовалась Алла. – Если вы им заинтересовались…

– Ко мне обратился один человек, ведь сам я с Гагиным не знаком.

– Большой человек?

– Достаточно большой. На самом деле у Гагина, оказывается, много заступников, однако, хоть убей, я так и не понял, чем он занимался при жизни!

– Как так?

– Впервые с таким сталкиваюсь: у Гагина была целая куча влиятельных знакомых, но его род деятельности – тайна за семью печатями. Официально он нигде не работал уже лет двадцать!

– А на что же он жил?

– Судя по налоговой декларации, он владел несколькими квартирами и сдавал их.

– То есть рантье?

– Типа того.

– Значит, его круг знакомств не мог быть таким уж широким, и все же кто-то воспользовался связями и обратился с просьбой заняться делом Гагина не кого-нибудь, а целого генерал-майора юстиции!

– Да, занятно…

– Андрон Петрович, вы планируете поручить это дело мне?

– У тебя сейчас сколько в производстве? – ответил Кириенко вопросом на вопрос.

– Пять. По четырем осталась только бумажная работа.

– Возьмешься за Гагина?

– Возьмусь. Уж больно странное убийство выходит!

– Да уж, – вздохнул генерал-майор. – Я созвонюсь с районным следователем, и он передаст тебе дело. Надеюсь, скоро ты сможешь предоставить мне парочку жизнеспособных версий… Что ж, работай, Аллочка, и докладывай обо всем, что удастся выяснить, ладушки?

– А вы, Андрон Петрович, если что-то узнаете о причинах интереса «больших людей» к этому Гагину, тоже проинформируйте меня, хорошо?

– Всенепременно!

Выйдя на улицу, Алла с наслаждением вдохнула пропитанный дождем воздух. Лето казалось таким далеким, словно его и не было, а осень неуклонно катилась к следующему сезону, темному, снежному и почти бесконечному в северных широтах. Тем не менее погода стояла довольно теплая для октября: солнце выглядывало из-за туч достаточно часто, а температура держалась в районе десяти-двенадцати градусов. Даже деревья, вопреки календарю, отказывались сбрасывать листву, большая часть которой упрямо оставалась зеленой!

Подстелив под пятую точку полиэтиленовый пакет, Алла присела на скамейку в скверике и достала блокнот. Она не признавала электронные гаджеты, когда речь не шла об использовании интернета, и предпочитала доверять свои мысли бумаге. Большинство ее коллег пользовались телефонами как записными книжками, но Алла придерживалась традиционных методов. К ее ногам подскочила толстенькая такса: хозяин бросил ей мячик, который закатился под Аллину скамейку, и собачка, не решаясь нырнуть под ноги незнакомки, застыла на месте, выжидающе глядя на нее своими черными круглыми глазками. Улыбнувшись, Алла нащупала мячик носком сапога и вытолкнула его из-под скамейки прямо под нос песику. Тот радостно тявкнул и, схватив добычу, рванул к хозяину, стоявшему на другой стороне скверика. Алла вернулась к блокноту.

– Итак, – пробормотала она себе под нос, – какие у нас версии? Тот, кто позволил Гагину умереть от удушья, должен был знать и о его диагнозе, и о его привычке держать запас лекарств – значит, это кто-то знакомый… возможно, даже родственник? Нужно выяснить имена каждого – детей, жен, братьев и так далее. Так как он не работал официально, коллеги отпадают… Но ведь наверняка у Гагина имелся какой-то круг общения, помимо семьи, – это тоже нужно провентилировать. Что же еще… Ограбление? На месте преступления не выявлено никаких его следов, однако отсутствие бардака в квартире не означает, что грабителей не было: возможно, они действовали аккуратно или точно знали, что искать! Месть? Способ убийства кажется жестоким: тот, кто его осуществил, вполне вероятно, наблюдал за мучениями жертвы, однако для разработки этой версии нужно пообщаться с родственниками и знакомыми, ведь только они могут знать подробности жизни убитого… В общем, – подытожила Алла, – пока что вполне достаточно версий для начала работы!

Такса все еще носилась по скверику: просто удивительно, как такой пузырь умудряется без устали бегать на коротких лапках! Может, завести собаку? Алла питала слабость к лабрадорам, однако приводить крупного пса в однокомнатную квартиру, расположенную в центре города, вряд ли разумно, но ведь есть маленькие породы – к примеру, болонки, йоркширские терьеры и так далее. Не станет ли животное скучать в одиночестве, пока хозяйка на службе? С другой стороны, люди, у которых есть дети, тоже целыми днями на работе, но это не мешает им иметь семью! А собака будет радоваться возвращению Аллы домой, станет приносить ей тапки и игрушки, а по выходным они смогут подолгу гулять в парке…

Снова начал накрапывать дождик, и она заторопилась к автобусной остановке: сегодня надо во что бы то ни стало получить дело Гагина и обсудить с операми основные направления расследования, которые она наметила.

* * *

Лера молча сидела в коридоре в ожидании Романа Вагнера, который вот уже часа полтора читал в архиве дело о гибели своей матери. Она не представляла, что можно так долго делать в крошечной пыльной комнатке, ведь «дело» состояло всего из нескольких страниц и было признано несчастным случаем. Ничего необычного: молодая женщина оступилась в темноте и упала с платформы на рельсы. Платформа была высокой, и, видимо, потерпевшая получила черепно-мозговую травму, поэтому и попала под поезд, который, как назло, именно в этот момент проходил там транзитом. Что, черт подери, Роман читает в каморке архива, предоставленной ему для изучения дела, столько времени?!

Лера решительно поднялась и, не постучав, вошла: в конце концов, она пришла сюда в свой выходной и не намерена тратить его целиком, ожидая, пока Вагнер заучит каждую букву наизусть!

Он сидел за столом с прямой спиной и глядел в пустоту. Он смотрел так внимательно, словно видел нечто, недоступное другим.

– Роман, вы закончили? – спросила Лера и испугалась того, как резко прозвучал ее голос в маленьком, душном и пыльном помещении без окон: будто кто-то с силой провел гвоздем по стеклу.

Он встрепенулся, словно очнувшись от сна, и посмотрел на вошедшую так, словно видел ее впервые.

– Вы закончили читать? – повторила Лера уже гораздо более мягким тоном.

– Я… да, давно, – пробормотал Вагнер.

– Тогда почему не выходите? Вы просидели здесь почти два часа!

– Два? Простите, я… я не знал, что так долго.

– Ничего. Давайте выйдем – кажется, у меня начинается клаустрофобия!

Роман послушно поднялся и последовал за Лерой, оставив дело лежать на столе. Пожилая работница архива перегнулась через стол, глядя им вслед.

– Странная пара, ничего не скажешь! – пробормотала она себе под нос. – Хотя, пожалуй, гармоничная…

На улице сгущались тучи. Асфальт оставался влажным после утреннего ливня, который за короткое время наполнил водой все выбоины и трещины в тротуарах, а небо уже откровенно намекало на новую порцию дождя.

– Вы узнали, что хотели? – поинтересовалась Лера, когда они остановились под козырьком здания архива.

– Вы читали дело? – вместо ответа спросил Вагнер.

– Конечно.

– Узнали хоть что-то?

Лера прикусила губу: она отлично поняла, что этим хотел сказать молодой ювелир.

– Гибель вашей мамы признана несчастным случаем, – сказала она. – Вряд ли мы могли ожидать…

– Конечно, не могли, – перебил он. – Все нормально.

– Что вы намерены делать?

– Есть шанс, что дело заново откроют?

– Это возможно, но только по вновь открывшимся обстоятельствам. Таковых, насколько я знаю, нет.

– А рассказ бывшего следователя?

– Мне очень жаль, но это к делу не пришьешь, – покачала головой Лера. – Смертельно больной человек решил, что может получить от вас финансовую помощь и шанс на выздоровление. Он рассказал вам историю о предполагаемом убийстве, не предоставив никаких доказательств! Вот если бы вдруг всплыл отчет судмедэксперта, о котором он упоминал, или мы узнали о каких-то еще фактах, которые раньше либо не были приняты во внимание, либо вовсе отсутствовали…[1] Так что вы намерены делать?

– Найму частного детектива.

– Серьезно?

– Ну если полиция и Следственный комитет ничего не могут сделать…

– Роман, я понимаю ваше желание выяснить обстоятельства смерти вашей матери, однако все указывает на несчастный случай!

– А вы бы не попытались?

– Я…

– Я много лет считал, что мама попала под поезд случайно, и смирился с этой мыслью. Тут вдруг появляется этот бывший следак и утверждает, что все не так, как кажется, – что я должен, по-вашему, думать? Я не могу сидеть и ничего не делать: информацию, которую я получил, необходимо использовать!

– Прошло пятнадцать лет, Роман: что вы надеетесь выяснить?!

– Не знаю, но сделаю все, что возможно. Поставьте себя на мое место: вы бы не стали пытаться докопаться до истины, если бы оказались в подобных обстоятельствах? Забыли бы обо всем и продолжили жить как раньше?

Лера задумалась на пару секунд.

– Нет, – ответила она неохотно. – Я бы поступила так же, как и вы, но, Роман, расследование ведь может ни к чему не привести, вы это осознаете?

– Зато я буду знать, что сделал все возможное, – упрямо возразил он.

– А что, если ваш частник придет к выводу, что действительно имело место убийство, – каковы будут ваши действия? Станете мстить?

– Мстить?

– А иначе зачем все это?

– Вы ошибаетесь, моя цель вовсе не месть!

– Что же тогда?

– Справедливость.

– Поясните.

– Если удастся обнаружить новые факты в этом старом деле, я попробую добиться, чтобы его возобновили. Надеюсь на вашу помощь в этом вопросе.

– Хорошо, – вздохнула Лера, поняв, что Вагнер не свернет с избранного пути. – Давайте договоримся так: вы нанимаете профессионала, но сами в это все не лезете, идет?

– Идет.

– Если сыщик что-то накопает, вы придете ко мне и выложите все новые зацепки. И если я сочту их заслуживающими внимания, то сделаю так, чтобы дело вашей матери вернулось на дорасследование. А теперь побежали: сейчас ливанет!

И молодые люди поспешили к машине Леры, припаркованной в пятидесяти метрах.

* * *

Алла закончила излагать информацию по делу Гагина и окинула коллег взглядом, пытаясь понять, какое впечатление у них создалось.

– Алла Гурьевна, почему вы так уверены, что это убийство? – подал голос Белкин.

– Тебе же только что объяснили, молодой! – возмутился Антон Шеин, старший опергруппы.

– Да я слышал, но разве только на основании отсутствия или наличия лекарств можно делать такой вывод?

– Хорошо, Александр, – кивнула Алла, – как вы объясните ситуацию с препаратом от астмы?

– Я? Ну… к примеру, флакон мог оказаться бракованным – тот, который он купил накануне.

– То есть пустым?

– Глупости! – фыркнул Дамир. – Это бы означало, что он такой не один, и мы уже знали бы о куче пострадавших! Кроме того, было два флакона, а не один.

– Предположение Александра не лишено рационального зерна, – согласилась Алла. – На всякий случай нужно проверить, не было ли жалоб на подобные случаи, – вот вы, Александр, этим и займетесь. Однако дело не в том, что купленные за день до смерти Гагина аэрозоли были пусты: помните, я упоминала домработницу, которая утверждает, что потерпевший трепетно относился к собственному здоровью и не удовольствовался бы одним-единственным флаконом, предпочитая иметь запас?

– Как-то это… бесчеловечно, что ли, – пробормотал Антон. – В смысле, если это реально убийство!

– И поэтому одна из версий, по моему мнению, месть: кто-то из окружения Гагина хотел, чтобы он умирал именно так, мучительно и долго.

– Принято! – сказал Шеин. – А как насчет ограбления?

– Это – вторая версия. Проблема в том, что в квартире порядок и, на первый взгляд, ничего не пропало, но нужно поболтать с родственниками: вдруг они знают больше о том, что в квартире Гагина представляло ценность?

– Он жил один? – поинтересовался Дамир.

– Со взрослым сыном.

– Интересная парочка!

– И не говорите. Так что сын – наш первый свидетель и подозреваемый в одном лице!

– Гагин не был женат?

– Дважды. Еще у него имеется сестра.

– Алла Гурьевна, а кто он все-таки такой, Гагин этот? – спросил Белкин.

– Похоже, это нам тоже предстоит выяснить, – ответила она. – Судя по тому, что расследование нам поручил Дед, жертва – не простой человек!

Дедом за глаза называли генерал-майора юстиции Кириенко – и из-за возраста, и из-за опыта, который он приобрел за долгое время службы. Он отлично знал о своем прозвище, но делал вид, что не в курсе.

– Но вы сказали, что Гагин нигде не работал? – не успокаивался молодой опер.

– Он стриг купоны, сдавая недвижимость.

– Вряд ли в этой сфере он мог нажить врагов, – с сомнением покачал головой Антон.

– Ну почему же, – возразил Дамир, – а вдруг возник конфликт с квартирантами?

– Вряд ли квартиранты в курсе состояния здоровья Гагина! – парировал Белкин.

– Не скажи, астматики часто вынуждены пользоваться ингаляторами в присутствии посторонних, ведь они не знают времени очередного приступа, – заметил Шеин.

– Отлично, – подытожила Алла, – жильцов проверяем тоже – чем черт не шутит! Но самое главное – надо выяснить, чем жил Гагин: в конце концов, не мог простой рантье быть столь важен, чтобы ради расследования его гибели напрягли генерал-майора СК! Сделаем так: я займусь этим, а вы, Антон, возьмете на себя родичей жертвы.

– Делается, Алла Гурьевна, – кивнул старший опер.

– Дамир, за вами квартиросъемщики. Александр, вы поможете товарищам: придется побегать, так как нужно опросить множество людей. Ну, за дело: времени в обрез, как всегда, а результаты нужны как можно скорее!

* * *

Дом Блаженной Марианны, в миру Малы Радовой, поражал своими размерами, великолепием и невероятной безвкусицей! Огромный особняк белого цвета, с высокими колоннами и витражными стеклами на втором этаже, резко выделялся даже на фоне других богатых и экстравагантных построек цыганского поселка, выросшего неподалеку от садового товарищества под названием «Строитель». Строения товарищества сильно проигрывали на фоне пафосных коттеджей и особняков цыган. Лера знала, чем занимается большая часть этой диаспоры в Питере и его окрестностях – продажей наркотиков и «крышеванием» нищих, отсюда и богатство, которое в этой среде не то что не принято скрывать, а, совсем наоборот, полагается демонстрировать. Она не имела ничего против цыган в целом, ведь среди них немало людей, занимающихся честным трудом, есть даже известные артисты, однако Лере приходилось встречаться с теми, кто имел отношение именно к незаконному бизнесу. И это всегда было нелегко! Полиция терпеть не может связываться с представителями цыганского сообщества: при каждой облаве женщины в полном составе выскакивают на улицу, окружают сотрудников правопорядка и начинают голосить на все лады, рвать на себе волосы и посылать страшные проклятия в адрес «обидчиков». Вот почему в такие рейды обычно берут только людей с крепкими нервами, ведь вера в силу цыганского проклятия может здорово подорвать менее здоровую психику! Поэтому Лера приехала сегодня одна, не взяв с собой мужчин. Правда, имелась еще одна причина для этого: то, что она намеревалась сделать, было неофициально, поэтому вовлекать кого-то еще казалось ей неразумным.

– Девушка, ты, случайно, не ко мне? – услышала она окрик, идя к дому Блаженной. Обернувшись, Лера увидела группу молодых людей, с ног до головы увешанных золотом: их запястья украшали браслеты и блестящие часы, на шеях болтались цепи толщиной с палец – даже в ушах у парней сверкали золотые кольца! Неожиданно она подумала о Романе Вагнере: вот где полно золотишка для его изделий! Вот только украшения, которые выходили из рук молодого ювелира, гораздо изысканнее этой хоть и тяжелой, но лишенной вкуса дорогой мишуры.

– Мне нужна Бла… то есть Мала Радова, – ответила она, сдерживая гнев: не стоило ссориться с целой толпой молодых и горячих цыган и устраивать свару посреди поселка.

– Тетя Мала? – удивленно переспросил другой парень, приближаясь. – Она не принимает клиенток на дому, как ты узнала адрес?

– Она сама мне его дала, – соврала Лера, не желая светить документы. – Сказала, что я должна приехать, чтобы… закончить, э-э… ритуал.

Слова сами упали с языка, но, похоже, они возымели действие. Парни перекинулись парой реплик на своем языке, а потом самый старший из них обратился к ней, уже без вызова:

– Я Малу несколько дней не видел, и ее родичи не говорят, куда она подевалась. Может, болеет? Но ты иди, раз уж она сама тебя пригласила!

Вздохнув с облегчением, Лера направилась к воротам. Позвонив в звонок, практически сразу же она услышала чью-то тяжелую поступь. Ворота распахнулись, и на пороге возник невысокий плотный цыган средних лет. Узнав, что Лера пришла к Мале, он страшно удивился, и она поняла, что история с «ритуалом» с ним не прокатит. Пришлось вытащить корочки. Мужчина испугался было, но Лера поспешила его успокоить:

– Мне просто нужна консультация Малы, только и всего!

– Консультация… в смысле, обряд?

– Да нет, поговорить надо. Мала дома?

– Нет ее.

– Когда будет? Я подожду.

– Но я понятия не имею, когда сестра вернется домой!

– Так вы, значит, ее брат? – уточнила Лера. – А где мне тогда найти Малу?

– Я не знаю. Может, в офисе?

– У нее есть офис? – удивилась Лера.

– А где, по-вашему, сестра принимает клиентов?

Ну да, как же она не подумала: разумеется, у Малы должно быть рабочее место, да и парни из поселка сказали, что она не приглашает клиентов в дом, – немудрено, в такой дворец! А Лера-то отправилась по месту прописки… Однако она не собиралась признавать, что зря потратила время.

– С кем я могу поговорить? – спросила она. – Я имею в виду других родственников.

– Никто из них не скажет вам больше, чем я!

– И все-таки.

– Хорошо, проходите, – пожал плечами брат Малы. – Дома моя племянница Рада.

Внутри особняк оказался ничуть не менее роскошным, чем снаружи: повсюду мягкие ковры, диваны с резными золочеными спинками, расписные вазы и зеркала. Войдя в прихожую, Лера услышала цоканье каблуков по мраморному полу. Из одной из множества дверей ей навстречу вышла грузная молодая женщина. Несмотря на избыточный вес, двигалась она на высоких каблуках на удивление легко, явно имея к этому привычку. Лера невольно подумала, что сама дома предпочитает разношенные тапки или вовсе ходит босиком! Одежда на женщине тоже была «парадно-выходная»: длинная парчовая юбка, короткий приталенный топ, открывающий полные руки, унизанные кольцами и браслетами, а через ее плечо была переброшена шаль, расшитая люрексом и сверкающая всеми цветами радуги. Определенно, это и есть Рада Радова.

– Дядя сказал, вы из Следственного комитета, – скорее пропела, нежели проговорила колоритная дама.

– Верно, – подтвердила Лера. – Я хотела спросить…

– О дае[2], – перебила Рада.

– Нет, о вашей…

– О маме, все правильно. Дядя объяснил по телефону, но, как он и сказал, ее нет дома. Она не появлялась пару дней.

– Вот как! И вас это не удивляет?

– С чего бы? – передернула плечами цыганка. – Дае часто остается в офисе на ночь, иногда может и неделю дома не появляться.

– И она не звонила?

– Зачем?

– Ну, не знаю… вы что, совсем за нее не волнуетесь?

– А почему я должна волноваться? Дае здорова, никакая помощь ей не требуется. Если бы что-то было нужно, она бы, разумеется, позвонила и сказала, а так…

– Выходит, вам не известно об угрозах в адрес вашей матери?

– Об… угрозах?

– Ей кто-нибудь угрожал – по телефону или в письменном виде?

– Да нет… ну, знаете, всякое случается, конечно, ведь иногда клиенты не довольны колдовством дае…

– Колдовством?

– Дае не просто какая-то драбаровкиня[3], она – настоящая шувани![4] Если бы ей грозило что-то серьезное, она бы легко сумела это предотвратить.

Разговор принимал странный оборот: Лера была не готова рассуждать о ведьмовстве!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Ювелирное дело».

Вернуться

2

Дае – «мать» по-цыгански.

Вернуться

3

Гадалка.

Вернуться

4

Ведьма.

Вернуться