Леонид Пантелеев
Рассказы о детях

Леонид Пантелеев

(Алексей Иванович Еремеев)

1908–1987

Художник

Юлия Габазова

© Издательский дом «Проф-Пресс», составление, оформление, 2016

На море

У одной мамы было две девочки.

Одна девочка была маленькая, а другая побольше. Маленькая была беленькая, а побольше – чёрненькая. Беленькую звали Белочка, а чёрненькую – Тамарочка.

Девочки эти были очень непослушные.

Летом они жили на даче.

Вот они раз приходят и говорят:

– Мама, а мама, можно нам сходить на море – покупаться?

А мама им отвечает:

– С кем же вы пойдёте, доченьки? Я идти не могу. Я занята. Мне надо обед готовить.

– А мы, – говорят, – одни пойдём.

– Как это одни?

– Да так. Возьмёмся за руки и пойдём.

– А вы не заблудитесь?

– Нет, нет, не заблудимся, не бойся. Мы все улицы знаем.

– Ну, хорошо, идите, – говорит мама. – Но только смотрите, купаться я вам запрещаю. По воде босичком походить – это можете. В песочек поиграть – это пожалуйста. А купаться – ни-ни.

Девочки ей обещали, что купаться не будут.

Взяли они с собой лопатку, формочки и маленький кружевной зонтик и пошли на море.

А у них были очень нарядные платьица. У Белочки было платьице розовенькое с голубеньким бантиком, а у Тамарочки – наоборот – платьице было голубенькое, а бант розовый. Но зато у них у обеих были совсем одинаковые синенькие испанские шапочки с красными кисточками.

Когда они шли по улице, все останавливались и говорили:

– Вы посмотрите, какие красивые барышни идут!

А девочкам это приятно. Они ещё и зонтик над головой раскрыли: чтобы ещё красивее было.

Вот они пришли на море. Стали сначала играть в песочек. Стали колодцы копать, песочные пирожки стряпать, песочные домики строить, песочных человечков лепить…

Играли они, играли – и стало им очень жарко.

Тамарочка говорит:

– Знаешь что, Белочка? Давай выкупаемся!

А Белочка говорит:

– Ну что ты! Ведь мама нам не позволила.

– Ничего, – говорит Тамарочка. – Мы потихоньку. Мама и не узнает даже.

Девочки они были очень непослушные.

Вот они быстренько разделись, сложили свою одёжку под деревом и побежали в воду.

А пока они там купались, пришёл вор и украл всю их одёжку. И платьица украл, и штанишки украл, и рубашки, и сандалики, и даже испанские шапочки с красными кисточками украл. Оставил он только маленький кружевной зонтик и формочки. Зонтик ему не нужен – он ведь вор, а не барышня, а формочки он просто не заметил. Они в стороне лежали – под деревом.

А девочки и не видели ничего.

Они там купались – бегали, брызгались, плавали, ныряли…

А вор в это время тащил их бельё.

Вот девочки выскочили из воды и бегут одеваться. Прибегают и видят – ничего нет: ни платьиц, ни штанишек, ни рубашек. Даже испанские шапочки с красными кисточками пропали.

Девочки думают: «Может быть, мы не на то место пришли? Может быть, мы под другим деревом раздевались?»

Но – нет. Видят – и зонтик здесь, и формочки здесь. Значит, они здесь раздевались, под этим деревом.

И тут они поняли, что у них одёжку украли.

Сели они под деревом на песочек и стали громко рыдать.

Белочка говорит:

– Тамарочка! Милая! Зачем мы мамочку не послушались! Зачем мы купаться пошли! Как же мы с тобой теперь домой попадём?

А Тамарочка и сама не знает. Ведь у них даже трусов не осталось. Неужели им домой голыми придётся идти?

А дело уже к вечеру было. Уж холодно стало. Ветер начинал дуть.

Видят девочки – делать нечего, надо идти. Озябли девочки, посинели, дрожат.

Подумали они, посидели, поплакали и пошли домой.

А дом у них был далеко. Нужно было идти через три улицы.

Вот видят люди: идут по улице две девочки. Одна девочка маленькая, а другая – побольше. Маленькая девочка – беленькая, а побольше – чёрненькая. Беленькая зонтик несёт, а у чёрненькой в руках сетка с формочками.

И обе девочки идут совершенно голые.

И все на них смотрят, все удивляются, пальцами показывают.

– Смотрите, – говорят, – какие смешные девчонки идут!

А девочкам это неприятно. Разве приятно, когда все на тебя пальцами показывают?!

Вдруг видят – стоит на углу милиционер. Фуражка у него белая, рубашка белая и даже перчатки на руках – тоже беленькие.

Он видит – идёт толпа.

Он вынимает свисток и свистит. Тогда все останавливаются. И девочки останавливаются. И милиционер спрашивает:

– Что случилось, товарищи?

А ему отвечают:

– Вы знаете, что случилось? Голые девочки по улицам ходят.

Он говорит:

– Эт-то что такое? А?! Кто вам позволил, гражданки, голышом по улицам бегать?

А девочки так испугались, что и сказать ничего не могут. Стоят и сопят, как будто у них насморк.

Милиционер говорит:

– Вы разве не знаете, что по улицам бегать голышом нельзя? А?! Хотите я вас за это сейчас в милицию отведу? А?

А девочки ещё больше испугались и говорят:

– Нет, не хотим. Не надо, пожалуйста. Мы не виноваты. Нас обокрали.

– Кто вас обокрал?

Девочки говорят:

– Мы не знаем. Мы в море купались, а он пришёл и украл всю нашу одежду.

– Ах вот оно как! – сказал милиционер.

Потом подумал, спрятал обратно свисток и говорит:

– Вы где живёте, девочки?

Они говорят:

– Мы вот за тем углом – в зелёненькой дачке живём.

– Ну, вот что, – сказал милиционер. – Бегите тогда скорей на свою зелёненькую дачку. Наденьте на себя что-нибудь тёплое. И никогда больше голые по улицам не бегайте…

Девочки так обрадовались, что ничего не сказали и побежали домой.

А в это время их мама накрывала в саду на стол.

И вдруг она видит – бегут её девочки: Белочка и Тамарочка. И обе они – совсем голые.

Мама так испугалась, что уронила даже глубокую тарелку.

Мама говорит:

– Девочки! Что это с вами? Почему вы голые?

А Белочка ей кричит:

– Мамочка! Знаешь, – нас обокрали!!!

– Как обокрали? Кто же вас раздел?

– Мы сами разделись.

– А зачем же вы раздевались? – спрашивает мама.

А девочки и сказать ничего не могут. Стоят и сопят.

– Вы что? – говорит мама. – Вы, значит, купались?

– Да, – говорят девочки. – Немножко купались.

Мама тут рассердилась и говорит:

– Ах вы, негодницы этакие! Ах вы, непослушные девчонки! Во что же я вас теперь одевать буду? Ведь у меня же все платья в стирке…

Потом говорит:

– Ну, хорошо! В наказание вы у меня теперь всю жизнь так ходить будете.

Девочки испугались и говорят:

– А если дождь?

– Ничего, – говорит мама, – у вас зонтик есть.

– А зимой?

– И зимой так ходите.

Белочка заплакала и говорит:

– Мамочка! А куда ж я платок носовой класть буду?

У меня ж ни одного кармашка не осталось.

Вдруг открывается калитка и входит милиционер.

И несёт какой-то беленький узелок.

Он говорит:

– Это здесь девочки живут, которые по улицам голые бегают?

Мама говорит:

– Да, да, товарищ милиционер. Вот они, эти непослушные девчонки.

Милиционер говорит:

– Тогда вот что. Тогда получайте скорей ваши вещи. Я вора поймал.

Развязал милиционер узелок, а там – что вы думаете? Там все их вещи: и голубенькое платьице с розовым бантом, и розовенькое платьице с голубым бантом, и сандалики, и чулочки, и трусики. И даже платки носовые в кармашках лежат.

– А где же испанские шапочки? – спрашивает Белочка.

– А испанские шапочки я вам не отдам, – говорит милиционер.

– А почему?

– А потому, – говорит милиционер, – что такие шапочки могут носить только очень хорошие дети… А вы, как я вижу, не очень хорошие…

– Да, да, – говорит мама. – Не отдавайте им, пожалуйста, этих шапочек, пока они маму слушаться не будут.

– Будете маму слушаться? – спрашивает милиционер.

– Будем, будем! – закричали Белочка и Тамарочка.

– Ну, смотрите, – сказал милиционер. – Я завтра приду… Узнаю.

Так и ушёл. И шапочки унёс.

А что завтра было – ещё неизвестно. Ведь завтра-то – его ещё не было. Завтра – оно завтра будет.

Испанские шапочки[1]

А на другой день Белочка и Тамарочка проснулись – и ничего не помнят. Как будто вчера и не было ничего. Как будто они и купаться без спросу не ходили, и по улицам голые не бегали, – и про вора, и про милиционера, и про всё на свете забыли…

Проснулись они в этот день очень поздно и давай, как всегда, в кроватках возиться, давай подушками кидаться, давай шуметь, петь, кувыркаться.

Мама приходит и говорит:

– Девочки! Что это с вами? Как вам не стыдно! Почему вы так долго копаетесь? Завтракать надо!

А девочки ей говорят:

– Мы не хотим завтракать.

– Как это не хотите? Вы разве не помните, что вы вчера обещали милиционеру?

– А что? – говорят девочки.

– Вы обещали ему вести себя хорошо, слушаться маму, не капризничать, не шуметь, не кричать, не ссориться, не безобразничать…

Девочки вспомнили и говорят:

– Ой, правда, правда! Ведь он нам наши испанские шапочки обещал принести. Мамочка, а он не приходил ещё?

– Нет, – говорит мама. – Он вечером придёт.

– А почему вечером?

– А потому, что он сейчас на посту стоит.

– А что он там делает – на посту?

– А вы вот одевайтесь поскорей, – говорит мама, – тогда я вам расскажу, что он там делает.

Девочки стали одеваться, а мама присела на подоконник и рассказывает:

– Милиционер, – говорит она, – стоит на посту и охраняет нашу улицу от воров, от разбойников, от хулиганов. Смотрит, чтобы никто не шумел, не буянил. Чтобы дети под автомобили не попадали. Чтобы никто заблудиться не мог. Чтобы все люди могли спокойно жить и работать.

Белочка говорит:

– И, наверно, чтобы никто купаться без спросу не ходил.

– Вот, вот, – говорит мама. – Он, в общем, следит за порядком. Чтобы все люди вели себя хорошо.

– А кто плохо себя ведёт?

– Тех он наказывает.

Белочка говорит:

– И взрослых наказывает?

– Да, – говорит мама, – и взрослых наказывает.

Белочка говорит:

– И у всех шапки отбирает?

– Нет, – говорит мама, – не у всех. Он только испанские шапки отбирает, и только у непослушных детей.

– А у послушных?

– А у послушных не отбирает.

– Так что имейте в виду, – говорит мама, – если вы будете сегодня плохо себя вести, милиционер не придёт и шапочки не принесёт. Ни за что не принесёт. Вот увидите.

– Нет, нет! – закричали девочки. – Вот увидишь: мы будем себя хорошо вести.

– Ну, ладно! – сказала мама. – Посмотрим.

И вот, не успела мама из комнаты выйти, не успела дверь захлопнуть – девочек не узнать: одна другой лучше стали. Оделись они быстренько. Вымылись начисто. Вытерлись насухо. Сами постельки убрали. Сами друг другу косички заплели. И не успела их мама позвать, они уж – готово дело – садятся за стол завтракать.

Всегда они за столом капризничают, всегда торопить их надо, – копаются, носом клюют, а сегодня – как будто другие девочки. Так быстро едят, как будто их десять дней не кормили. Мама не успевает даже бутерброды намазывать: один бутерброд – Белочке, другой – Тамарочке, третий – опять Белочке, четвёртый – опять Тамарочке. А тут ещё кофе наливай, хлеб нарезай, сахар накладывай. У мамы даже рука устала.

Белочка одна целых пять чашек кофе выпила. Выпила, подумала, да и говорит:

– А ну-ка, мамочка, налей мне, пожалуйста, еще полчашечки.

Но тут даже мама не вытерпела.

– Ну, нет, – говорит, – хватит, голубушка! Ещё лопнешь ты у меня, – что я тогда с тобой делать буду?!

Позавтракали девочки и думают: «Чем бы нам теперь заняться? Что бы такое получше придумать? Давай, – думают, – поможем маме посуду со стола убирать». Мама посуду моет, а девочки её вытирают и в шкафик на полочку ставят. Тихонечко ставят, осторожненько. Каждую чашку и каждое блюдце двумя руками носят, чтобы не раскокать нечаянно. И сами всё время ходят на цыпочках. Разговаривают между собой чуть ли не шёпотом. Друг с дружкой не ссорятся, не препираются. Тамарочка Белочке нечаянно на ногу наступила. Говорит:

– Извиняюсь, Белочка. Я тебе на ногу наступила.

А Белочке хоть и больно, хоть она вся и сморщилась, а говорит:

– Ничего, Тамарочка. Наступай, наступай, пожалуйста…

Вежливые стали, воспитанные, – мама глядит – не налюбуется.

«Вот так девочки, – думает. – Вот бы всегда такие были!»

Весь день Белочка и Тамарочка никуда не ходили, всё дома сидели. Хоть и очень им хотелось в садике побегать или с ребятами на улице поиграть, – «нет, – думают, – всё-таки не пойдём, не стоит. Если на улицу выйдешь, – там мало ли что. Там ещё подерёшься с кем-нибудь или платьице нечаянно разорвёшь… Нет, – думают, – уж лучше мы дома будем сидеть. Дома как-то спокойнее…»

Почти до самого вечера девочки дома просидели – в куклы играли, рисовали, картинки в книжках разглядывали… А вечером приходит мама и говорит:

– Что ж это вы, доченьки, целый день в комнатах сидите, без воздуха? Надо воздухом дышать. Идите-ка на улицу, погуляйте. А то мне сейчас пол надо мыть, – вы мне мешать будете.

Девочки думают: «Ну что ж, если мама велит воздухом дышать, ничего не поделаешь, – пойдём подышим».

Вот вышли они в сад и стали у самой калитки. Стоят и изо всех сил воздухом дышат. А тут в это время подходит к ним соседская девочка Валя. Она им говорит:

– Девочки, идёмте в пятнашки играть.

Белочка и Тамарочка говорят:

– Нет, нам не хочется.

– А почему? – спрашивает Валя.

Они говорят:

– Нам нездоровится.

Тут ещё дети подошли. Стали их звать на улицу.

А Белочка и Тамарочка говорят:

– Нет, нет, и не просите, пожалуйста. Всё равно не пойдём. Мы сегодня больные.

Соседская Валя говорит:

– А что у вас болит, девочки?

Они говорят:

– У нас невозможно до чего головы болят.

Валя у них спрашивает:

– А зачем же вы тогда с голыми головами ходите? Девочки покраснели, обиделись и говорят:

– Как это с голыми? И вовсе не с голыми. У нас волосы на головах.

Валя говорит:

– А где же ваши испанские шапочки?

Девочкам стыдно сказать, что у них милиционер шапочки отобрал, они говорят:

– Они у нас в стирке.

А в это время их мама как раз шла через сад за водой. Она услыхала, что девочки неправду сказали, остановилась и говорит:

– Девочки, зачем вы неправду говорите?!

Тогда они испугались и говорят:

– Нет, нет, не в стирке.

Потом говорят:

– У нас их вчера милиционер отобрал, потому что мы непослушные были.

Тут все удивились и говорят:

– Как? Разве милиционер шапки отбирает?

Девочки говорят:

– Да! Отбирает!

Потом говорят:

– У кого отбирает, а у кого и не отбирает.

Тут один маленький мальчик в серенькой кепке спрашивает:

– Скажите, а кепки он тоже отбирает?

Тамарочка говорит:

– Вот ещё. Очень ему нужна твоя кепка. Он только испанские шапки отбирает.

Белочка говорит:

– Которые только с кисточками.

Тамарочка говорит:

– Которые только очень хорошие дети могут носить.

Соседская Валя обрадовалась и говорит:

– Ага! Значит, вы – нехорошие. Ага! Значит, вы – плохие. Ага!..

Девочкам и сказать нечего. Они покраснели, смутились и думают: «Что бы такое ответить – получше?»

И ничего придумать не могут.

Но тут, на их счастье, на улице появился ещё один мальчик. Этого мальчика никто из ребят не знал. Это был какой-то новый мальчик. Наверно, он только что приехал на дачу. Он был не один, а вёл за собой на верёвке огромную, чёрную, большеглазую собачищу. Собака эта была такая страшенная, что не только девочки, но даже самые храбрые мальчики, как увидели её, завизжали и кинулись в разные стороны. А незнакомый мальчик остановился, засмеялся и сказал:

– Не бойтесь, она не укусит. Она у меня сегодня уже покушала.

Тут кто-то говорит:

– Да. А может быть, она ещё не наелась.

Мальчик с собакой подошёл ближе и говорит:

– Эх вы, трусы. Такого пёсика испугались. Во! – видали?

Он повернулся к собаке спиной и сел на неё, как на какой-нибудь плюшевый диванчик. И даже положил ногу на ногу. Собака зашевелила ушами, оскалилась, но ничего не сказала. Тогда те, кто был похрабрее, подошли ближе… А мальчик в серенькой кепке – так тот подошёл совсем близко и даже сказал:

– Пюсик! Пюсик!

Потом он откашлялся и спросил:

– Скажите, пожалуйста, откуда у вас такой пёс?

– Дядя подарил, – сказал мальчик, который сидел на собаке.

– Вот так подарочек, – сказал какой-то мальчик.

А девочка, которая стояла за деревом и боялась оттуда выйти, сказала плачущим голосом:

– Лучше б он тебе тигра подарил. И то не так страшно было б…

Белочка и Тамарочка стояли в это время за своим забором. Когда появился мальчик с собакой, они побежали к дому, но потом вернулись и даже влезли на перекладину калитки, чтобы лучше было смотреть.

Почти все ребята уже расхрабрились и обступили мальчика с собакой.

– Ребята, отойдите, не видно! – закричала Тамарочка.

– Скажите! – сказала соседская Валя. – Тут тебе не цирк. Если хочешь смотреть, выходи на улицу.

– Захочу – и выйду, – сказала Тамарочка.

– Тамарочка, не надо, – прошептала Белочка. – А вдруг…

– Что вдруг? Ничего не вдруг…

И Тамарочка первая вышла на улицу, а за ней и Белочка.

В это время кто-то спросил у мальчика:

– Мальчик, а мальчик. А как твою собаку зовут?

– Никак, – сказал мальчик.

– Как это никак! Так и зовут Никак?

– Ага, – сказал мальчик. – Так и зовут Никак.

– Вот так имя! – засмеялась соседская Валя.

А мальчик в серенькой кепке кашлянул и сказал:

– Назовите её лучше – знаете как? Назовите её – Чёрный Пират!

– Ну вот ещё, – сказал мальчик.

– Нет, ты знаешь, мальчик, как её назови, – сказала Тамарочка. – Назови её Бармалей.

– Нет, лучше знаешь как, – сказала маленькая девочка, которая стояла за деревом и всё ещё боялась оттуда выйти. – Назови её – Тигыр.

Тут все ребята стали наперебой предлагать мальчику имена для собаки.

Один говорит:

– Назови её Чучело.

Другой говорит:

– Пугало.

Третий говорит:

– Разбойник!

Другие говорят:

– Бандит.

– Фашист!

– Людоед…

А собака слушала-слушала, и, наверно, ей не понравилось, что её так некрасиво обзывают. Она вдруг как зарычит, как подскочит, что даже тот мальчик, который на ней сидел, не удержался и полетел на землю. А остальные ребята кинулись в разные стороны. Девочка, которая стояла за деревом, споткнулась и упала. Валя на неё налетела и тоже упала. Мальчик в серенькой кепке уронил свою серенькую кепку. Какая-то девочка стала кричать: «Мама!» Другая девочка стала кричать: «Папа!» А Белочка и Тамарочка – те, конечно, сразу к своей калитке. Открывают калитку и вдруг видят, что собака на них бежит. Тогда и они тоже стали кричать: «Мама!» И вдруг слышат – кто-то свистит. Оглянулись – идёт по улице милиционер. Фуражка на нём белая, рубашка белая и перчатки на руках тоже беленькие, а на боку – жёлтая кожаная сумка с железной пряжкой.

Идёт милиционер большими шагами по улице и в свисток свистит.

И сразу на улице тихо, спокойно стало. Девочки перестали визжать. Перестали «папа» и «мама» кричать. Те, кто упал, поднялись. Те, кто бежал, остановились. И даже собака – и та захлопнула пасть, села на задние лапы и завиляла хвостом.

А милиционер остановился и спрашивает:

– Это кто тут шумел? Кто тут порядок нарушает?

Мальчик в серенькой кепке надел свою серенькую кепку и говорит:

– Это не мы, товарищ милиционер. Это собака порядок нарушает.

– Ах, собака? – сказал милиционер. – А вот мы её сейчас за это в милицию заберём.

– Заберите, заберите! – стали просить девочки.

– А может быть, это не она кричала? – говорит милиционер.

– Она, она! – закричали девочки.

– А кто это сейчас «папа» и «мама» кричал? Тоже она?

В это время выбегает на улицу Белочкина и Тамарочкина мама. Она говорит:

– Здравствуйте! Что случилось? Кто меня звал? Кто кричал «мама»?

Милиционер говорит:

– Здравствуйте! Это, правда, не я кричал «мама». Но мне как раз вас и нужно. Я пришёл узнать, как ваши девочки сегодня себя вели.

Мама говорит:

– Вели они себя очень хорошо. Только воздухом мало дышали, в комнатах целый день сидели. А вообще ничего, хорошо себя вели.

– Ну, если так, – говорит милиционер, – тогда получите, пожалуйста.

Расстёгивает свою кожаную сумку и достаёт – испанские шапочки.

Девочки посмотрели – и ахнули. Видят – всё на испанских шапочках как полагается: и кисточки висят, и каёмочки по краям, а спереди, под кисточками, ещё приделаны красные красноармейские звёздочки, и на каждой звёздочке – маленький серпик и маленький молоток. Это, наверно, милиционер сам приделал.

Обрадовались Белочка и Тамарочка, стали благодарить милиционера, а милиционер сумку застегнул и говорит:

– Ну, до свиданья, я пошёл, мне некогда. Смотрите у меня – в следующий раз лучше себя ведите.

Девочки удивились и говорят:

– Как лучше? Мы и так себя хорошо вели. Лучше уж нельзя.

Милиционер говорит:

– Нет, можно. Вы вот, мама говорит, целый день в комнатах сидели, а это нехорошо, это вредно. Надо на воздухе бывать, в садике гулять.

Девочки говорят:..

– Да. А если в сад выйдешь, тогда и на улицу захочется.

– Ну и что ж, – говорит милиционер. – И на улице можно гулять.

– Да, – говорят девочки, – а если на улицу выйдешь, тогда поиграть, побегать захочется.

Милиционер говорит:

– Играть и бегать тоже не запрещается. Даже наоборот, полагается детям играть. Даже такой закон есть в нашей Советской стране: все дети должны резвиться, веселиться, никогда нос не вешать и никогда не плакать.

Белочка говорит:

– А если собака укусит?

Милиционер говорит:

– Если собаку не дразнить, она не укусит. И бояться не надо. Чего её бояться? Вы посмотрите, какой это славный пёсик. Ох, какой замечательный пёсик! Его, наверно, зовут Шарик.

А собака сидит, слушает и хвостом виляет. Как будто понимает, что это про неё говорят. И совсем она не страшная – смешная, лохматая, пучеглазая…

Милиционер перед ней на корточки присел и говорит:

– А ну, Шарик, дай лапу.

Собака немножко подумала и даёт лапу.

Все удивились, конечно, а Белочка вдруг подходит, садится тоже на корточки и говорит:

– А мне?

Собака на неё посмотрела – и ей тоже лапу даёт.

Тогда и Тамарочка подошла. И другие ребята. И все стали наперебой просить:

– Шарик, дай лапу!

А пока они тут с собакой здоровались и прощались, милиционер потихоньку поднялся и пошёл по улице – на свой милицейский пост.

Белочка и Тамарочка оглянулись: ой, где же милиционер?

А его и нету. Только белая фуражечка мелькает.

Большая стирка

Один раз мама пошла на рынок за мясом. И девочки остались одни дома. Уходя, мама велела им хорошо себя вести, ничего не трогать, со спичками не играть, на подоконники не лазать, на лестницу не выходить, котёнка не мучить. И обещала им принести каждой по апельсину.

Девочки закрыли за мамой на цепочку дверь и думают: «Что же нам делать?» Думают: «Самое лучшее – сядем и будем рисовать». Достали свои тетрадки и цветные карандаши, сели за стол и рисуют. И всё больше апельсины рисуют. Их ведь, вы знаете, очень нетрудно рисовать: какую-нибудь картошину намазюкал, красным карандашом размалевал и – готово дело – апельсин.

Потом Тамарочке рисовать надоело, она говорит:

– Знаешь, давай лучше писать. Хочешь, я слово «апельсин» напишу?

– Напиши, – говорит Белочка.

Подумала Тамарочка, голову чуть-чуть наклонила, карандаш послюнила и – готово дело – написала:

ОПЕЛСИН

И Белочка тоже две или три буковки нацарапала, которые умела.

Потом Тамарочка говорит:

– А я не только карандашом, я и чернилами писать умею. Не веришь? Хочешь, напишу?

Белочка говорит:

– А где ж ты чернила возьмёшь?

– А у папы на столе – сколько хочешь. Целая банка.

– Да, – говорит Белочка, – а ведь мама нам не позволила трогать на столе.

Тамарочка говорит:

– Подумаешь! Она про чернила ничего не говорила. Это ведь не спички – чернила-то.

И Тамарочка сбегала в папину комнату и принесла чернила и перо. И стала писать. А писать она хоть и умела, да не очень. Стала перо в бутылку окунать и опрокинула бутылку. И все чернила на скатерть вылились. А скатерть была чистая, белая, только что постланная.

Ахнули девочки.

Белочка даже чуть на пол со стула не упала.

– Ой, – говорит, – ой… ой… какое пятнище!..

А пятнище всё больше и больше делается, растёт и растёт. Чуть не на полскатерти кляксу поставили.

Белочка побледнела и говорит:

– Ой, Тамарочка, нам попадёт как!

А Тамарочка и сама знает, что попадёт. Она тоже стоит – чуть не плачет. Потом подумала, нос почесала и говорит:

– Знаешь, давай скажем, что это кошка чернила опрокинула!

Белочка говорит:

– Да, а ведь врать нехорошо, Тамарочка.

– Я и сама знаю, что нехорошо. А что же нам делать тогда?

Белочка говорит:

– Знаешь что? Давай лучше выстираем скатерть!

Тамарочке это даже понравилось. Она говорит:

– Давай. А только в чём же её стирать?

Белочка говорит:

– Давай, знаешь, в кукольной ванночке.

– Глупая. Разве скатерть в кукольную ванночку залезет? А ну, тащи сюда корыто!

– Настоящее?..

– Ну конечно, настоящее.

Белочка испугалась. Говорит:

– Тамарочка, ведь мама же нам не позволила…

Тамарочка говорит:

– Она про корыто ничего не говорила. Корыто – это не спички. Давай, давай скорее…

Побежали девочки на кухню, сняли с гвоздя корыто, налили в него из-под крана воды и потащили в комнату. Табуретку принесли. Поставили корыто на табуретку.

Белочка устала – еле дышит.

А Тамарочка ей и отдохнуть не даёт.

– А ну, – говорит, – тащи скорей мыло!

Побежала Белочка. Приносит мыло.

– Синьку ещё надо. А ну – тащи синьку!

Побежала Белочка синьку искать. Нигде найти не может.

Прибегает:

– Нет синьки.

А Тамарочка уже со стола скатерть сняла и опускает её в воду. Страшно опускать – сухую-то скатерть в мокрую воду. Опустила всё-таки. Потом говорит:

– Не надо синьки.

Посмотрела Белочка, а вода в корыте – синяя пресиняя.

Тамарочка говорит:

– Видишь, даже хорошо, что пятно поставили. Можно без синьки стирать.

Потом говорит:

– Ой, Белочка!

– Что? – говорит Белочка.

– Вода-то холодная.

– Ну и что?

– В холодной же воде бельё не стирают. В холодной только полощут.

Белочка говорит:

– Ну, ничего, давай тогда полоскать.

Испугалась Белочка: вдруг её Тамарочка ещё и воду заставит кипятить.

Стала Тамарочка скатерть мылом намыливать. Потом стала тискать её, как полагается. А вода всё темней и темней делается.

Белочка говорит:

– Ну, наверно, уже можно выжимать.

– А ну, давай посмотрим, – говорит Тамарочка.

Вытащили девочки из корыта скатерть. А на скатерти только два маленьких белых пятнышка. А вся скатерть – синяя.

– Ой, – говорит Тамарочка. – Надо воду менять. Тащи скорей чистой воды.

Белочка говорит:

– Нет, теперь ты тащи. Я тоже хочу постирать.

Тамарочка говорит:

– Ещё что! Я пятно поставила, я и стирать буду.

Белочка говорит:

– Нет, теперь я буду.

– Нет, не будешь!

– Нет, буду!..

Заплакала Белочка и двумя руками вцепилась в корыто. А Тамарочка за другой конец ухватилась. И корыто у них закачалось, как люлька или качели.

– Уйди лучше, – закричала Тамарочка. – Уйди, честное слово, а не то я в тебя сейчас водой брызну.

Белочка, наверно, испугалась, что она и в самом деле брызнет, – отскочила, корыто выпустила, а Тамарочка его в это время как дёрнет – оно кувырком, с табуретки – и на пол. И, конечно, вода из него тоже на пол. И потекла во все стороны.

Вот тут-то уж девочки испугались по-настоящему.

Белочка от страха даже плакать перестала.

А вода уж по всей комнате – и под стол, и под шкаф, и под рояль, и под стулья, и под диван, и под этажерку, и куда только можно течёт. Даже в соседнюю комнату маленькие ручейки побежали.

Очухались девочки, забегали, засуетились:

– Ой! Ой! Ой!..

А в соседней комнате в это время спал на полу котёнок Пушок. Он как увидел, что под него вода течёт, – как вскочит, как замяучит и давай как сумасшедший по всей квартире носиться:

– Мяу! Мяу! Мяу!

Девочки бегают, и котёнок бегает. Девочки кричат, и котёнок кричит. Девочки не знают, что делать, и котёнок тоже не знает, что делать.

Тамарочка на табуретку влезла и кричит:

– Белочка! Лезь на стул! Скорее! Ты же промочишься.

А Белочка так испугалась, что и на стул забраться не может. Стоит, как цыплёнок, съёжилась и только знай себе головой качает:

– Ой! Ой! Ой!

И вдруг слышат девочки – звонок.

Тамарочка побледнела и говорит:

– Мама идёт.

А Белочка и сама слышит. Она ещё больше съёжилась, на Тамарочку посмотрела и говорит:

– Ну вот, сейчас будет нам…

А в прихожей ещё раз:

«Дзинь!»

И ещё раз:

«Дзинь! Дзинь!»

Тамарочка говорит:

– Белочка, милая, открой, пожалуйста.

– Да, спасибо, – говорит Белочка. – Почему это я должна?

– Ну, Белочка, ну, милая, ну ты же всё-таки ближе стоишь. Я же на табуретке, а ты на полу всё-таки.

Белочка говорит:

– Я тоже могу на стул залезть.

Тогда Тамарочка видит, что всё равно надо идти открывать, с табуретки спрыгнула и говорит:

– Знаешь что? Давай скажем, что это кошка корыто опрокинула!

Белочка говорит:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Такие головные уборы, напоминающие пилотку, носили бойцы республиканской армии во время фашистского мятежа в Испании (1936–1939). Л. Пантелеев рассказывает о таком факте: в конце 1936 года в Ленинградской филармонии устраивали вечер-концерт в пользу испанских детей-сирот. Пантелеев предложил продавать на вечере пилотки с кисточками. Он достал фотографию, где были сняты бойцы-республиканцы, и несколько вечеров жёны писателей шили эти шапочки. Советские дети вскоре стали носить такие пилотки в знак солидарности с патриотами Испании.

Вернуться