Игорь Шиповских
Сказка о загадочном путнике-музыканте Леопольде и его невероятных способностях

1

Давным-давно в стародавние времена, когда державами правили властные монархи: короли, цари, султаны, махараджи или князья, а люди верили в эльфов, колдунов и чародеев, больше чем в свои собственные силы, случилась одна весьма поучительная история, о которой стоит немедленно рассказать. Притом не имеет значения, в какой именно державе эта история произошла: то ли в тёплом южном графстве, или в далёком островном государстве, а может в дремучем лесном княжестве, либо далёкой восточной стране, теперь это неважно, главное, что это случилось.

А началась эта история с того самого момента, как только на центральную площадь столицы вышел довольно-таки интересный мужичок с виду простачок; возраста среднего, такого же роста, такой же комплекции, но вот внешним обликом он сильно отличался от общей массы местных горожан. Все вокруг него приличного вида, хорошо одеты, обуты, ухожены, опрятны, и на лицо приятны. А вот пришлый путник был уж слишком необычен для такого окружения. Хотя и одет он был тоже достойно: рубаха чистая, штаны постираны, башмаки отряхнуты, правда изрядно поношены, впрочем, как и вся его одежда.

Но зато его походный ранец, сделанный из добротной буйволовой кожи, был надраен до блеска и выглядел абсолютно новым, а потому совсем не сочетался с изрядно помятым лицом и сутулой, почти горбатой, спиной пришельца. Вот эти-то качества и сильно отличали мужичка от снующих рядом с ним горожан. Его странное непропорционально сложенное лицо вызывало у всех некоторую оторопь, и даже лёгкое отвращение. Каждый проходящий мимо невольно замедлял свой шаг и с явной неприязнью всматривался в искажённые черты лица путника.

И это вполне объяснимо, ведь страшный горбатый нос и ярко-голубые, пронзительной синевы глаза, никак не сочетались вместе. Да и крупные, пухлые губы, вкупе с огромным тяжёлым подбородком, разделённым глубокой ямочкой, гармонии лицу тоже не предавали. Создавалось такое впечатление, что кто-то при рождении просто взял и насовал в лицо младенца всего самого не сочетаемого, и оттого теперь этот взрослый мужчина поражал всех своим необыкновенным уродством. Хотя в какие-то моменты он мог походить и на простого разрисованного балаганного шута, не вызывающего никакого отторжения у публики, стоило лишь чуть-чуть к нему привыкнуть.

2

Вот и сейчас народ на площади постепенно перестал глазеть на этого странного и вместе с тем загадочного пришельца. Все вроде снова взялись за свои дела, а делать, кстати, было что, ведь площадь помимо того что была центральной, так к тому же являлась ещё и ярмарочной. А потому торговля здесь в это время суток кипела; кто-то продавал курей, кто-то поросей, кто-то новые портки, а кто-то и железные молотки. Разброс ассортимента был велик, разнообразен и обширен. Одним словом ярмарка бурлила и клокотала, и лишь внезапное появление столь странного чужака внесло некую сумятицу.

Однако торговля не терпит долгих перерывов и после небольшой паузы всё возобновилось с удвоенной силой. И теперь уже пришелец стал разглядывать ярмарочное пространство. Для начала он несмело прошёлся по торговым рядам, заглянул в пару швейных лавок, купил там красивый, цветной шейный платок и войлочную шляпу со средними полями. Приобрёл, так сказать, обновки. После чего на него уже вообще никто не стал обращать внимания, будто он совсем примелькался. Ну, подумаешь, человек лицом не вышел да слишком сутул, ну и что такого, это ничего, терпимо; слюной же не брызжет, дурных ароматов не источает, ругательствами не сыплет, как это обыкновенно делают некоторые блаженные люди.

Иначе говоря, на этом можно было бы и успокоиться, если бы чужак вдруг не вздумал показать свои способности. Притом способности особые – музыкальные. Хотя надо отметить, что по ярмаркам случается часто ходят разные там скоморохи, менестрели да гаеры с балалайками, мандолинами и банджо, они ведь тоже музыканты. Но этот загадочный мужичок был непростым музыкантом, мандолину и банджо он не имел, зато у него была дудочка или даже больше флейта, вот она-то и являлась главным инструментом путника.

Он неспешно выбрал место пошире, чтоб оно походило на площадку для выступления; снял со своей сутулой спины ранец, открыл его и достал из него какой-то непонятный конструктор из железных штырей, мигом собрал из них небольшой помост что-то навроде высокого трона-табурета. Вот видимо из-за этих металлических тяжёлых штырей, носимых им в ранце за спиной, он и получил свою сутулость. Но помимо штырей в ранце лежала ещё и флейта, её он тоже достал. Быстро привязал к ней купленный им цветной шейный платок, а шляпу натянул на голову так, чтоб его лицо было еле видно.

В то же мгновенье он взобрался на свой импровизированный трон и ловко пристроившись, заиграл на флейте. Сначала тихо, так чтоб не особо напугать окружающих внезапными звуками, но потом чуть усилил звучание. И тут полилась настолько красивая музыка, что её вряд ли кто ещё когда-то слышал. Пожалуй, даже королевские музыканты не смогли бы играть так виртуозно.

– Что это!?… Кто это играет!?… Откуда эта мелодия!?… Ах, что за наслаждение!… Какая великолепная трель!… – мгновенно встрепенулся народ на площади и обратился вслух. Все тут же кинулись искать взорами источник прелестного звучания. И конечно моментально обнаружили мужичка сидевшего на высоком «насесте» типа табурета и играющего на флейте. Вот только теперь никто не видел в нём того прежнего прохожего уродца; шляпа своими полями прикрывала его ярко-голубые глаза, а привязанный к флейте красочный платок отвлекал внимание от носа и непомерно великого подбородка. Именно такого эффекта пришелец и добивался.

Сейчас всё внимание людей было сосредоточено на музыке, а не на внешности; ни лицо, ни глаза, ни что-либо другое не интересовало зачарованных мелодией людей. О, это звучала поистине ангельская музыка. Сердца слушателей моментально наполнились радостью и счастьем. Всем вдруг стало настолько хорошо и приятно, что сразу забылись разные неурядицы, раздоры и распри; теперь добродетель завладела разумом горожан, а все невзгоды сейчас казались какими-то мелкими, незначительными пустяками. Столько доброты и благости единовременно поселилось в душах людей, что вся площадь в одно мгновенье стала похожа на цветущий Рай.

Сейчас, наверное, и сам бы дьявол не вознамерился язвить. Даже суровая бабка, торговка куриными потрохами, трогательно прослезилась. А карманные воришки, коих на ярмарках обыкновенно встречается немало, вмиг вернули все украденные ими кошельки, за что в благодарность от горожан тут же получили хлеба и съестных припасов, дабы, оставшись без добычи им не умереть с голоду. Одним словом на площади воцарились мир и благодать.

Впрочем, всё это благообразие длилось ровно до той секунды, пока путник не перестал играть. Едва он отнял флейту ото рта, как площадь мигом пришла в неистовое движение. Какой-то обуянный восторг моментально охватил людей, словно и не было тех щедрых минут спокойствия и тишины. Взрывные рукоплескания и бурные окрики восхищения молниеносно заполнили всё пространство вокруг.

Но что ещё интересно, люди стали добровольно кидать к ногам путника деньги. Он даже шляпы не снял для прошения подношения, а они уже платили ему за то наслаждение, что получили от его игры. Монеты летели со всех сторон, они бились о его поношенные башмаки, о потёртые штанины, о железный табурет, издавая приятный звон, и вскоре из них образовалась довольно-таки внушительная кучка. Но путник так и продолжал сидеть, не подняв ни единой монеты. Правда в какой-то момент он лихо поправил шляпу и спокойно произнёс.

– Спасибо, дорогие мои слушатели,… я, конечно, понимаю, что вы делитесь со мной, чем можете, но и я не хочу оставаться в долгу!… А потому исполню для вас ещё одну композицию… – благодарно кивнул он, и вновь заиграл на своей прекрасной флейте. Однако сейчас, его музыка зазвучала несколько иначе; она была уже не столь однообразна, как в первый раз. Внезапно в звучании флейты послышались нотки струнных инструментов: арфы, скрипки и даже клавесина. И что ещё необычно, в некоторые мгновенья казалось, ударили в литавры. Иначе говоря, люди на площади отчётливо слышали голоса целого симфонического оркестра, а не только одной флейты.

Это было просто какое-то наваждение. Музыка настолько околдовывала и очаровывала людей, что от умиления и наслаждения плакали даже грозные стражники, специально выставленные для охраны порядка на ярмарке. Случился невероятный факт всепоглощающего единения. Однако и этот феномен оказался не вечен; спустя всего несколько минут путник торжественно закончил своё выступление. И опять поднялся восторженный гвалт. Люди снова собрались кидать монеты к ногам исполнителя, но он резко вскочил на свой импровизированный трон и громко вскрикнул.

– Стойте, погодите!… мне не нужны ваши деньги!… Вы уже заплатили мне за первый раз, и этого хватит!… Теперь же я счастлив уже только тем, что вы слушали меня!… Спасибо вам огромное!… – опять поблагодарил он публику, спрыгнул с трона на землю, и ловко перебирая пальцами, мгновенно собрал все монеты себе в карман. Затем также быстро разобрал трон, сложил его вместе с флейтой в ранец, и, оставив за собой шлейф таинственности, мигом удалился. На площади вновь возобновилась бойкая торговля, но только с той разницей, что теперь люди чувствовали себя намного радостней и даже благородней. От такой необычной музыки в них проснулись наилучшие качества человеческой натуры: доброта и сопереживание.

3

Меж тем сам нарушитель спокойствия удалился не так уж и далеко. Он дошёл лишь до окраины столицы, и там с лёгкостью устроился в одной из небольших, уютных таверен, коих обычно в достатке на проезжих дорогах. Там, в этой таверне он мог чувствовать себя спокойно, не тревожась, что его кто-то узнает и станет приставать с расспросами о его чудесной флейте. Здесь в тиши путник нашёл себе и стол, и кров. Деньжат он заработал и теперь мог не спеша подкрепиться и отдохнуть. Чего нельзя сказать о тех королевских стражниках, которые так расчувствовались во время его выступления. Уж кому-кому, а им надлежало немедленно сообщить о случившемся своему начальству, что собственно они и сделали.

– Значит, так!… вы остаётесь здесь дальше следить за порядком, а я срочно отправляюсь во дворец к королю!… Доложу ему о случившемся!… – едва придя в себя от всего увиденного, приказал своим подчинённым главный стражник ярмарки, и тут же семимильными шагами помчался во дворец с докладом. При этом его переполняли добрые чувства, ему хотелось делать всем только хорошо, однако долг службы велел ему быть строгим и объективным. А потому оказавшись во дворце, он первым делом бросился к королю и прямо сходу заголосил.

– Докладываю обстановку лично Вашему Величеству!… На площади произошло нечто необычное!… Один фигляр-музыкант играл на своей флейте за весь оркестр!… Отчего его мелодия привела всех в благостное настроение и сделала намного добрее!… Затем он так же внезапно исчез, как и появился!… – вытянувшись перед королём по струнке, залпом протараторил главный стражник. На что король, а звали его Сигизмунд, отреагировал несколько удивлённо.

– Да что же это ты, голубчик, такое говоришь!?… Как вообще это возможно!?… одной флейтой сыграть за весь оркестр!… Да ты видно контуженный, коли тебе такое послышалось,… хе-хе-хе,… может ты чего напутал или просто на завтрак грибов объелся?… хе-хе-хе… – слегка посмеиваясь, сыронизировал король.

– Никак нет, Ваше Величество, я не контуженный, и грибов не ел!… Ведь не только я один слышал эту симфонию обаятельных звуков,… да вся площадь ими упивалась,… при этом становясь намного лучше и просвещённей!… Да вы и сами слышите, какими словами я здесь заговорил,… отродясь таких не знал, и такого речевого оборота не произносил!… А тут нате, здрасьте, чуть ли не стихами заблаговолил,… а ведь там, на площади от его музыки все тоже сразу по благородному общаться стали!… Притом сам путник за своё такое чудесное исполнение даже и денег-то особых не взял,… так, лишь только мелочь, что ему накидали, подобрал и говорит, мол, мне хватит, спасибо что слушали,… и исчез, как его и не бывало… – вновь затараторил главный стражник, но король Сигизмунд его быстро перебил.

– Да как же так!?… простой путник перехожий, денег не берёт, людям радость даёт, и исчезает, когда ему вздумается,… без доклада, без разрешения!… Что это за вольности!?… да кто он такой!?… Нечто никто не заметил, откуда он пришёл куда ушёл и как выглядит!?… Это же чёрт знает что твориться,… непорядок!… Да как он смеет моих подданных так будоражить!… – вдруг вскричал король, на что главный стражник мигом нашёлся что сказать.

– Да в том-то и дело, что как только он заиграл, так людям стало не до того как он выглядит и откуда он пришёл!… Главное, он им настроение поднял!… Но я человек старой закалки, мне не всё равно,… и я отчётливо запомнил какой он,… обратил внимание на его странную внешность,… едва он на площади появился, как сразу всем в глаза бросился!… Лицом страшен, даже безобразен,… губы огромные, нос крючком, подбородок торчком,… зато взором отличен, взгляд у него небесной синевой отливает!… А вот телом хлипок, сутул очень, чуть ли не горбат!… В общем, уродец каких по дорогам у нас бродит немало!… Хотя музыку издаёт ангельскую!… Правда, перед исполнением отвлечение сделал; шляпу поглубже натянул и платок на флейту повязал, дабы его уродливой внешности не увидали,… а потому народу и было всё равно, куда он потом делся,… нет его, ну и ладно… – быстро отозвался стражник.

– Так-так,… значит, говоришь уродец!… Ну, это хорошо,… такого мы враз отыщем!… Нам его необходимо заполучить, во что бы то ни стало!… Такой музыкантишка нам, пожалуй, пригодится,… денег не берёт, а музыку даёт,… хе-хе-хе… – вновь похихикивая, подметил король. И тут вдруг подал голос тайный советник короля Пепечек, который всегда присутствовал при подобных разговорах и делал свои выводы.

– Хм,… Ваше Величество, да зачем он вам, ведь у вас же своих музыкантов полон двор,… все красавцы, все ухоженные, специально подобранные!… А этот, голь перекатная, страшила горбатый,… что с него толку с уродца, будет только всех пугать во дворце… – посмел высказаться Пепечек, на что король тут же веско подметил.

– Эх вы, советник,… вечно вы лезете невпопад, не разобравшись во всём до конца!… Да не нужен мне этот уличный музыкантишка для балов и танцев,… тут вы правы, у меня свои музыканты есть,… и я не за это беспокоюсь!… Я думаю о том, что случится, если этот пройдоха станет другую музыку играть!… Ведь сегодня он добрую мелодию исполнил, благие чувства в людях пробудил, а завтра возьмёт да злую сыграет,… и тем самым внушит всем, что надо свергать короля, то есть меня!… ну и всё, сразу бунт начнётся, мятеж,… люди озвереют, а нам этого не надо!… Так что я лишь хочу взять под контроль этого игруна,… пусть-ка он лучше у меня в застенках погостит, чем свободно по площади ходить будет, да народ баламутить!… хе-хе-хе,… ну, теперь-то вы поняли, для чего он мне?… хе-хе-хе… – всё так же похихикивая, спросил король советника.

– О да, Ваше Величество,… вы как всегда мудры и проницательны,… мятежа и бунта нам уж точно не нужно,… следует непременно схватить этого смутьяна!… Но вот только зачем же так спешить?… прямо сейчас поднимать всех на ноги и бежать его искать?… Это ж, какой переполох начнётся,… целая кутерьма!… А ведь народ увидев, что мы схватили доброго музыканта, который им столько радости подарил, начнёт возмущаться,… люди скажут, за что такого положительного путника схватили, бедного калеку, да ещё и на лицо уродца!… А народ у нас обиженных и униженных любит, жалеет, и на их защиту встаёт!… Вот тогда-то уж точно жди мятежа, взбунтуется народ!… не так ли!?… – перевернув всё на свой лад, вдруг переспросил советник короля.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.