Светлана Баранова
Рита и Сидоров

Рита и Сидоров. Начало

Рита, в первые годы их совместной жизни, называла его «зай», нет, не «зая», а именно «зай», которое было больше похоже на «эй». «Эй, иди ужинать» или «Эй, будильник прозвенел, пора вставать». Пару лет спустя, он стал Петровым. Сухо, конечно, но как-то более осмысленно и фундаментально.

Жить с Ритой было Петрову сложно, но он почему-то никогда, даже в своих самых смелых фантазиях, не представлял, что рядом с ним может быть другая женщина. Он боялся Риту, и, одновременно, он к ней привык. Привыкал долго и болезненно. Сначала ему пришлось принять то, что категорически запрещены все слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Никаких вилочек, тарелочек, собачек и кошечек, тем более никаких «милых» прозвищ. Назови он её хоть раз Ритусей, и их совместной жизни точно пришёл бы конец. Поэтому, даже в минуты интимной близости, Рита всегда была только Ритой. Он – Петровым.

– Мне было хорошо. Спокойной ночи, Рита.

– Мне тоже всё понравилось, спи, Петров.

Если отсутствие в словах суффиксов «чк» и «чн», Петров пережил достаточно спокойно, то требования Риты по поводу подтверждения его к ней любви были ему не совсем ясны. До него долго не доходило, что вынести утром мусор – это любовь. Вымыть после ужина посуду – это тоже любовь. А вот поцелуй в шейку, нет, в шею, конечно, это пошлость.

Но он привык. Безропотно выносил мусор, мыл посуду и складывал грязные носки и трусы в корзину для белья. Он, и правда, любил Риту, а она любила Петрова. Поэтому его всегда ждал горячий ужин вечером, а утром – идеально выглаженная рубашка. Рита интересовалась делами Петрова на работе. Не навязчиво, больше из приличия. Он рассказывал долго и нудно. Рита кивала головой и думала о том, что у Петрова самые красивые глаза. Петров в ответ спрашивал, как прошёл день у Риты. Она улыбалась, пожимала плечами и отвечала что-то типа: «Как обычно, ничего нового. Может, чаю?». Петров отказывался, доставал из холодильника бутылку пива:

– Рит, я же говорю, на работе кошмар. Расслабиться надо. Я одну только…

– Петров, а ты меня зачем спрашиваешь? Я вот тоже себе сейчас бокал вина налью, лёд у нас, кстати, есть? Ты же знаешь, что я со льдом люблю…

– Лёд есть. Да. Я пойду?

– Господи, иди уже. Спрашивает он меня…

Петров не любил такие моменты. Неловко ему было. Он сжимался и становился на полголовы ниже. И как-то уже пива не хотелось, и футбол смотреть тоже. Но он шёл, конечно.

И жили бы они так и дальше: у Петрова – глаза красивые, а у Риты – свиные отбивные лучше маминых. Жили бы в любви и согласии, если бы не аллергия Петрова на цветы. Нет, у него не было аллергии на пыльцу или запах – он покрывался красными пятнами, когда их надо было покупать! Вдобавок к этому, у него ещё начиналась паническая атака, повышалось потоотделение, и он пулей выскакивал из цветочного магазина. А Рита цветы любила, и ей бы проявить женскую мудрость, понять и простить, но она пошла на принцип:

– Петров, у нас три вазы в доме.

– И что?

– И два цветочных магазина рядом с домом.

– И что?

– Ничего.

Петров выдыхал, вытирал пот со лба и давал себе обещание завтра же купить жене цветы и не покупал.

Рита грустила. Глаза у Петрова были уже не такие и красивые, а отбивные получались пересоленными и подгоревшими.

А потом появился Сидоров. С большим букетом роз. Рита никогда раньше не замечала, что у этого, на первый взгляд, неприметного мужчины, такие красивые глаза. Столько лет работают вместе, а она как-то проглядела.

История умалчивает о том, как Рита называла Сидорова, но только доподлинно известно, что Ритуся больше никогда не считала поцелуй в шейку, да, именно в шейку, пошлостью.

Чингачгук

Телефон завибрировал, и почти мгновенно комната наполнилась громкими звуками рекламы из далёких девяностых. Звонил будильник. Рита, не открывая глаз, потянулась рукой к тумбочке и наощупь его выключила. Следующий должен был зазвонить через десять минут. Потом ещё одни через пять. И, наконец, четвёртый – через три минуты после третьего. Звонок четвёртого будильника означал, что наступление утра неизбежно, иначе Риту выгонят с работы за очередное, пятое за месяц, опоздание. Прослушав четыре раза: «Утро пора вставать, тебя тянет ещё поспать, но сильней во сто крат бодрящий аромат. Лучшее разбудит вас – кофе в ранний час!», Рита всё-таки приоткрыла один глаз. Силой воли заставила себя сесть на кровати.

Неизбежное наступило.

Утро настоящей женщины, а Рита была именно такой, неизменно начиналось со стакана горячей воды. Рита действовала на полном автомате: налила воду из фильтра и поставила стакан в микроволновку на тридцать секунд. Опёрлась руками на стол и прикрыла глаза. Ровно за секунду до пронзительного звука, сигнализирующего об окончании процесса нагревания, открыла дверцу микроволновки. Достала стакан и большими глотками выпила его до дна. Живительная влага растекалась по всему организму, заставляя его начать функционировать. Тело запустилось, мозг нет. Рита по опыту знала, что способность думать придёт позже – на коврике для йоги.

Стоя в позе «собака мордой вниз», Рита поймала первую утреннюю мысль. Она была странной и состояла только из одного слова – Чингачгук! На тренинге по нейропсихологии она узнала, что первая утренняя мысль очень важна, она формирует весь день, даёт заряд энергии и чего-то ещё очень и очень важного. Обычно это работало. Вспоминала, что надо туфли в ремонт отдать, или оплатить телефон, однажды даже вспомнила, что неделю назад должна была куртку из химчистки забрать, а тут какой-то Чингачкук непонятный. Сделав сухой массаж щеткой и приняв душ, Рита явственно ощущала себя настоящей женщиной: успешной, красивой, достойной любви и счастья. Вот только как быть с Чингачгуком?

По дороге на работу Рита с помощью Википедии освежила свои знания о Чингачгуке. Могиканин, мудрый и храбрый воин. Он добр и справедлив, его уважают друзья и боятся враги. Неплохая, однако, характеристика… Но яснее не стало. Может, Рита мало читает для настоящей женщины? И это намёк на то, что надо перечитать Купера или её Сидоров недостаточно хорош для неё. В принципе, в последнее время он какой-то вялый что ли. И живот появился, так некрасиво нависает над брюками. Нет, Сидоров тут точно не причем. Ему просто надо новые брюки купить, на размер побольше, и нормально будет.

Мысли о Чингачгуке не покидали Риту в течение всего дня. На работе она никак не могла сосредоточиться, в итоге, наделала кучу ошибок в финансовом отчёте. Выслушала всё, что о ней думает шеф, получила ещё одно предупреждение. Расстроилась ужасно. На обеде пролила на новую юбку кофе. По дороге домой в трамвае забыла зонт. Вывод напрашивался сам собой: думать о Чингачгуке по утрам, однозначно, не к добру.

Вечером пришёл Сидоров. С бутылкой вина и набором её любимых пирожных. В глазах у него явно читалась надежда на вкусный ужин с продолжением. Ужина не было. Рита расплакалась и рассказала Сидорову про Чингачгука. Он долго смеялся, а потом напомнил Рите, что в выходные они собирались ехать на залив запускать бумажного змея. Большого такого змея. Рита, конечно, была настоящей женщиной, но иногда без мата не обойтись.

Сидоров лежал на кровати рядом с лучшей женщиной в мире, на его лице играла довольная улыбка. Немного самодовольная.

– Рит, а почему у тебя на будильнике такая странная мелодия стоит?

– Детская психотравма. Эту рекламу мой отчим любил, всегда пел по утрам, я, как только её слышала, сразу просыпалась. До сих пор работает.

Когда Рита уснула, Сидоров изменил мелодию её будильника. Но это уже совсем другая история.

Сапоги

Рита не желала самостоятельно принимать жизненно важные решения. И дело было вовсе не в том, что она долго сомневалась, взвешивала все «за» и «против», нет, ничего такого она никогда не делала. Она поступала иначе – ждала, что всё разрешится как-нибудь само, и ей не нужно будет ничего решать, брать на себя ответственность, а значит, и винить себя за неправильный выбор ей тоже не придётся. Можно будет пожать плечами, сказать: «Просто так сложилось. Я здесь абсолютно не причём», улыбнуться и жить дальше без сожалений о потерянном времени и без лишнего груза упущенных возможностей. Рита вообще никогда не горевала о прошлом. От неё нельзя было услышать что-то на подобии: «Вот если бы я поступила в другой институт…» или «Надо было тогда замуж выходить, хороший мужик был, домовитый, а я дурёха была – о любви мечтала».

Кстати, Рита всегда много мечтала. У неё даже взгляд был особенный и немного рассеянный, и Сидорову всегда казалось, что она смотрит не на него, а сквозь него, и это не он отражается в её глазах, а её выдуманный мир. И этот мир был так прекрасен, что он готов был отдать и полцарства, и коня в придачу, чтобы его увидеть. Но, увы, у Сидорова не было ни того, ни другого, поэтому он просто, как дурак, постоянно оборачивался, в надежде увидеть за своей спиной что-то волшебное. Вот и сейчас они сидели на кухне, и Рита смотрела на него именно таким взглядом. Сидорову казалось, что она одновременно находится сразу в двух местах: на их маленькой кухне и, например, на лавандовом поле или на лодке посередине большого озера, возможно даже с другим мужчиной.

– Сидоров, я с тобой разговариваю. Между прочим, я о важном говорю, а ты почему-то постоянно отворачиваешься и на кастрюлю с супом смотришь. Нормально всё с ним. Скоро готов будет.

– Это я так… Не обращай внимание. Ты что-то про зиму говорила?

– Сапоги мне новые нужны зимние. Давай поедем, посмотрим?

– Сейчас?

– Да, суп поедим и поедем.

– Но я ведь сегодня собирался… Я же говорил тебе. Вчера ещё…, – Сидоров судорожно пытался придумать повод, чтобы не ехать с Ритой. Он прекрасно знал, что ничем хорошим это не закончится.

– У тебя планы были? Извини, забыла. Тогда я одна поеду. Нет проблем.

Рита разлила суп по тарелкам. Села за стол и улыбнулась Сидорову самой прекрасной улыбкой на свете.

Да, кстати, второй отличительной особенностью Риты было то, что она ничего и никогда не планировала. Она искренне не понимала, что может быть хорошего в отпуске, к которому готовишься за полгода? Ещё хуже, когда идёшь в магазин, чтобы купить, например, мясорубку и покупаешь…мясорубку. Никакой радости от покупки. А вот если пошла за мясорубкой, а купила Сидорову тёплый свитер с оленями, который он вряд ли когда-нибудь будет носить, то это, практически, счастье-счастье. Как же можно жить, если у тебя нет свитера с оленями?

– Рит, только ты того… Мне не покупай ничего, ладно?

– Хм, – удивилась Рита, – а когда я тебе что-то покупала. Свитер с оленями не считается, он классный. Вот поедем мы куда-нибудь зимой отдыхать, ты в чём у камина будешь сидеть?

– У какого камина? – опешил Сидоров. – Мы что куда-то отдыхать едем?

– Это я так, для примера, – отмахнулась от него Рита. – Я же сказала, что мне сапоги нужны.

Вечером Рита вернулась домой счастливой – накупила абсолютно необходимых, на её взгляд, мелочей для дома: очередную свечку с ароматом ванили, набор десертных вилочек, деревянную менажницу, огромный набор специй, декантер и автоматический дозатор для мыла. Оценив ситуацию, Сидоров понял, что спрашивать сейчас Риту про сапоги было бы непростительной ошибкой с его стороны. Напоминать о том, что у них уже есть декантер, он тоже не стал. Сам понимал, что это – другое.

Ложась спать, Рита поцеловала Сидорова и сказала, что это он здорово придумал поехать куда-нибудь отдохнуть на следующей неделе. И, кстати, она уже забронировала небольшой коттедж с камином, как он и хотел. Вот и повод свитер с оленями надеть. Казалось, что в этот момент терпению Сидорова пришёл конец, и сейчас что-то будет… Но Рита успела добавить, что Сидоров – лучший мужчина на свете, и… ничего не произошло. Во всяком случае, семейного скандала точно не было.

Кардинальные перемены

Рита вдруг осознала, что катастрофически отстала от жизни. Она не ходила к косметологу, ничего себе не наращивала и не накачивала, а от слова «перманент» её вообще начинало подташнивать – всё постоянное было ей абсолютно чуждо. К тому же она не увлекалась ни психологией, ни нутрициологией, ни астрологией и, о боже, она ни разу не просила сделать для неё расклад по картам таро. Срочно требовались кардинальные перемены! Сиюминутный каприз или реальная необходимость? Хм, Рита не видела в этом разницы.

Возвращаясь с работы, она купила бутылку немецкого рислинга. Дорогого и наверняка очень кислого, но его так рекламировала девушка-промоутер с накаченными губами и нереально огромными ресницами, что Рита поняла – надо брать. Вспомнила, что закончился шампунь, и забежала в небольшой магазин всякой косметики, где тут же попала под «обстрел» очередной нимфы с грудью четвертого размера и идеальными бровями. Удивилась, что оказывается кондиционер для волос, бальзам и маска – это абсолютно разные средства… Потом оказалось, что ещё нужны термозащита, масло для увлажнения кончиков волос и скраб для кожи головы. Рита хотела прямо в магазине открыть бутылку рислинга и открыла бы, остановило её только то, что штопор остался в другой сумочке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.