# За рекою кукушка. Стихи

Виктор Серов

Сборник лирических произведений «За рекою кукушка» – пятый изданный автором, в библиотеке которого уже стоят сборники разных лет «Очень хорошие стихи»; «Этот мир, на реальный похожий…»; «Ты гражданин» и сборник лирики «…под соломенной стрехой».

В.А.Серов Редактор

В.А.Серов Иллюстратор

В.А.Серов Дизайнер обложки

© Виктор Серов, 2024

© В.А.Серов, иллюстрации, 2024

© В.А.Серов, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-1232-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Бежали строчки в белые поля

Читая рукопись Виктора Серова, невольно вспоминаются строки Андрея Вознесенского По жизни Виктор путешественник, даже скорее, одинокий скиталец, которому дано многое увидеть и пережить. И в пути случаются стихи-монологи, когда душа переполнена впечатлениями или И приводят его дороги на"или просто на рыбалку, или в лес. В своих скитаниях он не одинок, ведь вокруг живая природа, которую он любит, понимает и умеет слышать, как"р «Стихи не пишутся – случаются, как чувства или же закат.» «память застряла в сюжетном изгибе». Улочки давнего счастья,/ Где ещё память живёт», ечка тихо о своём журчит,/ О бесконечном, вечном и нетленном…", как" Хнычут синицы в листве, словно малые дети…»

Неизбывное желание общения со всем сущим откроется строками, посвящёнными малой, неизвестной, певчей птахе:

Уходит поэт из дома на природу после бессонной ночи, когда»илиУходит поэт туда, где где «Уходит потому, что мир людей часто наводит на трагические мысли: Где-то пёс в глухоночье выл, / В небо нервы тянул и рвал…» » громко соседи ругались, / И казалось, что это не люди…". «Бирюзовая Синь после серости ночи», Клёны дымят на рассвете бордовым туманом».

Есть у поэта особый дар путешествовать не только в пространстве своей жизни, но и во времени, ощущая своё кровное родство с героями былинных времён. И тогда звучат его стихи как сказы:

Сила его древнего рода, передала поэту ощущение того, что он“ одар понимать верить в то, что „Путешествуя в ведическое прошлое, он становится Первославомкоторыйна „ты“ со славянскими богами, потому что весенним днём его с любимой венчал сам Лель, а потом Первослав „Травы в снопы вязал – отблагодарить Мокошь…", у Зимовея просил дать погоду потеплей. Памятью сердца он говорит: „ Он верит, что « тпрыск большой зари, / У которого вёсны в крёстных“; „многомудрую Русь“; зазвучит поэзия творенья, / Из родников ведической земли…“ , Нас к дубу Велес приводил – знакомил с Родом…". Сварожьим внукам на Земле, стезя – Бессмертье».

Как Первослав, он признаёт, что“Но, возвращаясь в настоящее, Виктор с горечью, видит что „", потому и хочется вновь заглянуть в окно, А теперь он пишет стихи-воспоминания. Время – всесильный жрец и вершитель знаний и дат“. сегодня жизнь равна зарплате, а день – уколу новостей… „…где оставил детство – Лето поёт… / Там каждый день писалась про нас новелла…".

Он не теряет своих корней, не боится признаваться в своём деревенском детстве, с любовью пишет о бабушке и тёте. До слёз пронзительно стихотворение о брате «Рыжий». Самобытности его лирике придают и слова карельские или старорусские, ныне почти не употребляемые, но они делают более «вкусными» строки его стихов.

Первослав, конечно, первоклассный лирик, но бывают моменты, когда «когда , тогда он пишет ироничные стихи, как говорится, на злобу дня, о себе, о соседях, о знакомых, о незатейливом быте родного посёлка. Пишет с юмором, но по-доброму, и чаще, читая такие стихи, не хочется смеяться, а становится грустно от того, как правдиво отображена наша провинциальная действительность. Стихи пылают, шипят чернила…", «утром жизнь кипучая ночной стирает мир…"

Обо всём пишет поэт, но только в любовной лирике его душа раскрывается в полной мере. Возможно, кому-то покажется старомодным такой стиль, когда Виктор признаётся:

Но до этого возвышенного слога он долго шёл тернистым житейским путём, чтобы сказать любимой:

Так пишет поэт, у которого миг восторга, когда" рсменяется долгими разлуками, в которых"И общение с любимой сузится до переписки: ядом та, что мир в тебе рисует», будут литься стихи, как слёзы». " Я в рифмах по тебе опять начну скучать…»,

Упоительны, но кратковременны встречи с любимой, момент прощания звенит строкой:

А потом» б ессонные ночи упрямые будут звать в …разговор», в признания:

Но и в одиночестве поэт умеет находить удивительные моменты:

Он умеет слышать ветер, который поёт карельскую «смолою пахнущую песню», мечтать под дождём, понимает грачиный и вороний грай.

Виктор Серов плодовитый поэт, жизненный опыт, богатство накопленных впечатлений, обострённое чувствование, желание быть услышанным рождают его стихи-монологи. Он мог бы признаться словами Анны Ахматовой:

Я познакомилась с Виктором Серовым в Бежецке. В 2023 году Бежецк получил статус Литературного города России, но уже много лет привлекает поэтов «Днями Ахматовой», «Гумилёвскими фестивалями», поэтому неудивительно, что у всех поэтов, кто бывает в Бежецке, есть стихи-посвящения семье Гумилёвых, памятным местам, связанным с ними. Неизменно гости города фотографируются у памятника Анне Ахматовой, Николаю и Льву Гумилёвым. Приходилось не раз слышать мнение, что памятник кажется эклектичным, а вот как своё видение выразил Виктор:

И это определение, наверное, лучше всего отражает идею этого памятника семье из трёх талантливых, неординарных людей, проживших три трудных судьбы и оставивших нам богатое литературное наследство.

Каждый, кто посещал дом Гумилёвых в Градницах, не мог остаться равнодушным к его истории и старине и мог бы повторить вслед за Виктором Серовым:

Уверена, что каждый читатель найдёт в поэзии Виктора созвучные себе мотивы и строки, или наоборот, захочет подискутировать с автором. Мне близки его лирические зарисовки состояний природы, его стихи любимой женщине.

Я желаю поэту Виктору Серову, чтобы чаще «чтобы попытаться написать об этом новые стихи-монологи, которые приоткроют дверцу его души для любимой, друзей, его читателей. бежали строчки в белые поля», на» Островок босоногого детства», «сберечь миг краткосрочного чуда» и

«…Подкрашенной каплей минора
Словечко мне слышится – «Вить!»
И я бы хотел её имя
Сказать троекратно в рассвет,
Чтоб птаха с душой херувима
Меня поминала сто лет…»

…« Мир погибнет, но не от заразы —
Ненавидя родных и соседей…
Мы забыли о божеской сути —
Что всё сущее неповторимо,
Что добром измеряются судьбы…»

«В краю моём, в отрогах-берегах
Сокрыта мудрость древняя венедов,
Оберегают сосны сон в веках
Волхвов и дедов…
В краю моём струится из земли
Душа Руси прохладой родниковой —
Здесь Древний мир со мною говорит
Заветным словом…»

«О, как прекрасно это чувство притяженья,
Когда с тобою ангел твой обожествленный!»

«Теперь весь свет сошёлся на тебе —
Я сбросил груз потерь и расставаний,
Босым прошёл по высохшей стерне,
Чтоб подарить тебе свои желанья;»

«А потом я пришлю свой май,
Чтобы совью не слушать грусть…
Между строчек меня читай —
И мечты, и объятья чувств…»

«Ты уедешь, погода испортится —
Ветер снег напророчит и дождь;
Безответною рифмой наполнится
Дом, в котором ты редко живёшь.»

«…Злюсь, понимаешь, я на одиночество —
Не на тебя, – на потерянность злюсь…»

«ночь была восторженно-красивой,
Когда я Осень провожал домой…»

«Моя душа закрыта ото всех,
И лишь стихи приоткрывают дверцу.»

«А в Бежецке памятник странный стоял
Отлитый, как будто, из трёх обстоятельств…»

«И пела грусть во мне неизъяснимо,
Что сберегалась домом много лет…»

> Елена Бурчилина,

> член Союза писателей России.

> 9 декабря 2023г.

### Елена Бурчилина. Виктору Серову

Я не вписалась в грусть твоих стихов,
Я не вчиталась в объяснения чужие…
Меж нами топи и леса глухие,
И высота летящих облаков.
Я знаю вкус невыплаканных слёз
И одиночества звенящие моменты…
И потому легко на комплименты
Сойду. И пожелаю, чтоб сбылось
Всё то, что намечтал ты под зонтом
Под тихие напевы дождевые.
Пусть чувства ваши жаркие, живые
С любимой согревают общий дом!
И будет сладким, мирным счастье в нём!

09.12.2023г

## Об авторе


Виктор Алексеевич Серов – творческий псевдоним на просторах интернета «Первослав». Член Союза писателей России.

Родился в мае 1971 года в посёлке Максатиха Калининской (ныне Тверская) области. С малых лет отец привил любовь к природе и тягу к рыбацкому бродяжничеству по реке – даже представить не могу, как бы я жил без реки моей, Мологи и её малых рек-сестёр Волчины и Ривицы.

Первая проба пера, так сказать, произошла в седьмом классе, когда апрель месяц принёс отголоски ледохода с Тверцы и мы всем классом прильнули к окну, чтобы хоть как-то разглядеть буйное пробуждение реки. Девчонки расталкивали мальчишек у окна и было очень весело наблюдать за всем со стороны, была там одна… Ей были первые мои стихи. А дальше – мне понравилось, как реагируют одноклассницы на мои послания, и я писал, писал… Даже в школьную стенгазету…

После окончил Максатихинское проф-тех-училище по специальности шофёр-тракторист и пошёл служить в армию. После демобилизации получил дополнительное образование: диплом по силовой электро-механике. В период службы было исписано несколько тетрадей стихами, которые исполнялись под гитару на популярные в начале девяностых годов мелодии и иногда на собственные «дворовые» мелодии. С 1995 и, наверное, по 2010 почти ничего не писалось – тяга к стихам возвращалась не сразу, по душевному состоянию, но в один момент «накрыло», и строки стали проситься в тетрадь… И вот – пишу, – пока пишу…

В настоящее время являюсь руководителем Максатихинского межрайнного творческого объединения «Молога»

Создатель и руководитель творческой группы в сети ВК «Сосновые берега». Постоянный член жюри детско-юношеского музыкально-поэтического фестиваля «Юный Орфей» г. Борисоглебск Воронежской области, член жюри детского-юношеского поэтического фестиваля-конкурса «Проба пера» с. Старая Криуша Воронежской области.

Соавтор и выпускающий редактор проекта «Тверские перекрёстки» – областной альманах поэзии и прозы.

Издано четыре авторских сборника стихов: сборник разных лет «Очень хорошие стихи»; «Этот мир, на реальный похожий…»; «Ты гражданин» и сборник лирики «…под соломенной стрехой»

Публиковался в СМИ Тверской, Кемеровской, Воронежской, Волгоградской и Ростовской областях. Публикации в СМИ Краснодарского края, Республики Бурятия, Украины и Белоруссии.

## Судьбу себе не выбирают


### Снится мне Русь

Часто мне Родина снится:
Зелень колхозных полей,
Ветер качает пшеницу,
Шелест листвы тополей;

Снится река и таёжный
Край без шумов городских,
Где закликают тревожно
Гуси детей озорных;

Крик петушиный с зарёю,
Выгон на пойму коров,
Дева, что лебедь – не скрою,
Частая гостья у снов.

Русская снится деревня —
Говор чудных стариков,
Сладостный запах варенья
И с творогом пирогов.

Снится мне Русь, где есть воля,
Вера в людей и любовь,
Но просыпаюсь и в горле
Ком за пролитую кровь

Братьев украинцев, сербов,
Братьев армян и грузин;
Боль за Россию, что серым
Цветом покрылась руин…

Правда иль сон был неверный,
Как же народ всё забыл…
Где ж ты, родная деревня,
Кто же тебя погубил?

### Улочки давнего счастья

Думалось, что неуместно
Вспомнились судьбы людей,
Живших на улице детства
Родины малой моей.

Но не напрасно лазейки
Память свои выдаёт —
Вытянет с дальней ячейки
Образ и сердце ожжёт…

Шумные прежде проулки
Стали немы и тесны,
Сердце намеренно гулко
Бьётся в груди от вины,

Что вспоминаю не часто
И навещаю раз в год
Улочки давнего счастья,
Где ещё память живёт.

### Птаха

> «Свет снегириный… Память. Примета

> Дальней, иной,

> Светлой поры… Неужели всё это

> Было – со мной?»

> А.Г.Нестругин. «Свет снегириный»

Западный ветер в осень вплетает
Снежную мгу,
Лужи не мёрзнут – снова растает,
Но на лугу

Может и дольше: на глиноземье
И полежит…
Снегу неважно – время не бремя,
Если бежит.

Стайка синичья в старой кормушке
Ищет пшено…
Юркая птаха так простодушно
Смотрит в окно.

Припоминаю: было однажды
В детстве моём,
К ночи морозной голубь отважный
Впущен был в дом…

Спорятся птахи, в гроздьях рябины
Ищут приют,
Снежною пылью ветры под зиму
Землю метут.

…В дальнем сарае стрёкот сорочий —
Птичий ли знак? —
Стайку синичью кличут от ночи
Скрыться в чердак.

Птахи сорвались с места и дробью
Прхнули в лаз, о
Смотрит одна лишь птичка со скорбью
В дом мой сейчас;

Лапку поджала – знает, что на ночь
Греться впущу…
Словно комочек, к печке прижалась,
Я же – молчу…

### Картина – храню их немало…

Картина – храню их немало:
Тропа в разнотравье бежит,
А в детстве косили, бывало,
И делали маленький скирд.

Под соснами домик Серовых —
Над кручею береговой,
А вниз по реке рыболовы
Тягают подъязков удой.

И путает ноги в осоке
От стада отставший телок,
И смотрят на реку свысока
Витёк и малой Игорёк.

Чудные – по моде, в пилотках,
О чём-то под гору кричат,
Наверное, деду. А в лодку
Лещи заглянуть норовят —

И надо ведь, бок золотистый
Покажет под самым бортом…
А в речке и берег гористый,
И дедов, как в зеркале, дом.

И небо – бескрайние дали:
Я трогал их детской рукой,
Прохладой оно отзывалось,
Шепча мне о правде земной…

Я знал, что особое счастье
Мне Мокошью будет дано —
Что к Вечности буду причастен
И знания пить, как вино

Пьянея от счастья и боли,
За то, от судьбы что принял,
Вот только, что съем и пуд соли,
Об этом я правды не знал…

А правда… Кончается детство,
Тускнеет пейзаж за окном,
И прежний дружок по соседству,
Уже не заходит в мой дом.

И берег совсем не высокий,
И сосны не громко шумят,
А славное детство далёко,
Далёко – полвека назад…

Сюжеты… Виденья-картины
Назад возвращают меня,
Туда, где есть жизнь без рутины,
В тот мир, где остаться нельзя.

В тот мир, где живут ещё люди:
Родители, баба и дед…
А много ль картин ещё будет?
Судьба не подскажет ответ.

### У Судьбы за пазухой

Тишина туманная за рассветы спорится,
Меркнут, как фантазии, звёзды в небесах…
У Судьбы за пазухой, знаешь, что находится? —
Бежецк и Максатиха прячутся в лесах.

А поодаль, к западу, где глаза озёрные
Спорят, чья небесная чище синева,
Там стоят высокие церквы золочёные
И вышневолоцкая слышится молва.

У дорог берёзоньки – весты бессловесные,
Кланяются по» ветру, смотрят долго вслед,
Словно змейка, вертится полем-перелесками,
С Волочка до Бежецка межевой завет.

Если выйти затемно летом за околицу,
Тайну заповедную можно обрести:
Что другим сокрытое, от тебя не скроется —
Ты услышишь вечную песню о Руси.

Справа с балалайкою, слева раззадористо,
Древнее карельское в сердце постучит…
У Судьбы за пазухой не смешно, не горестно —
Слышно, как туманная, тишина звенит.

### По тропке забытого детства

> «В ивняковых зарослях дождей

> Вдоволь света, тишины, озона.

> Будто здесь особенная зона…

> Может, потому, что нет людей?»

> А. Г. Нестругин.

По тропке забытого детства
Ты, память, меня проведи
К задирам-гусям по соседству,
К оврагу, что шепчет в дожди.

Под крышей сосновой – в осоке —
К плоту, где рыбалил отец, —
Туда, где скучал одиноко
Не знающий жизни юнец.

Веди меня, тропка, под кручу
К сырым ивнякам у реки,
Что так же к погоде плакучи,
Что стали в обхват велики.

Как воды бурлят переката,
Здесь память теряет покой,
И пламень вишнёвых закатов
Юнец провожает рукой…

### За рекою кукушка…

За рекою кукушка всё поёт и поёт
Закликая Судьбу в небесах долгим эхом:
Если чёт накукует, то и Счастье придёт,
А запнётся на счёт… обзову неумехой;
И пророчить мне время не буду просить:
Знаю точно – соврёт, – насчитает лет триста,
А когда б нагадала, как ещё век прожить,
То сказал бы: «Кукуй! Даже если тернисто…»

### «Ночные тягостны тревоги …»

Ночные тягостны тревоги —
Монах читает мне псалтырь…
– Нет, не пойду я той дорогой,
Что люди ходят в монастырь.

Пусть караулят жертву бесы,
А я – полями да рекой,
И после выйду прямо к лесу,
Где храм древнейший волховской.

Вокруг него дубы могучи
И сосны в небо, как персты —
Монашеское чтиво слушать
Волхвам тоскливо, а кресты

Они не ставят на распутьях,
А в камне оставляют след,
Так, чтоб заблудший видел путник,
Куда крещёным хода нет.

Мой храм – скала первозаветов,
В неё вмурован Алатырь,
Что затмевает силой Света
Любой монашеский псалтырь.

Я прихожу и припадаю
К нему и телом, и душой,
И мудрость Предков принимаю —
Вот Храм вовек исконно мой!

…Я у костра, под звёздной крышей —
Уды не дремлет «сторожок».
Путь потеряв, на берег вышел
Монах – к ухе на «огонёк»

### Всё, что далось…

> «Завтра, конечно, всё будет иначе:

> круче, ясней.

> Сбудется день колоритней и ярче,

> впору весне!»

> О. Лукашева. «Реминисценции дальнего эха долго звенеть…»

Завтра – конечно… Память, что волны,
бьются о брег:
Каждый тычок о прошлом напомнит —
чем пренебрег.

Предал ли вечер, иль на рассвете
скворушкой пел.
Может быть, знал желания ветер,
но… был не смел.

Время – всесильный жрец и вершитель
знаний и дат;
Прошлого волны, не окропите
слёзно мой взгляд…

Всё, что далось к познанью судьбою —
блажь и юдоль, —
Память порой приносит прибоем,
чтоб помнить боль…

### Бескрылый

Бессонна ночь. Не разуму тревожно,
А было чувство, словно не один…
Незримый он – я был его заложник —
Ко мне он прежде чаще приходил.

Всесильный он… усталый мой воитель,
Мой древний Дух сегодня был со мной:
Оберегал мой город и обитель,
И завлекал межзвёздной глубиной.

Он мне шептал, что есть миры иные,
Земных миров намного красивей,
Что если б крылья были молодые,
Покинул дом, как славный Одиссей.

Просил он крылья дать ему на время:
За триста лет свои он потрепал.
Дух говорил, что все мы лангольеры*,
Что бог премногим крылья оборвал…

Я возразить хотел, но зверю я подобно,
Рычал, как будто был немым теперь,
И дар небес – летать – ему не отдал,
И указал рукой ему на дверь…

Но древний Дух, меня он не покинул —
Он, сбросив крылья, мною утром стал,
И дал обет испить со мной судьбину,
Чтоб без него я звёзды не познал…

лангольеры* – пожиратели времени

### Сон. На бранном поле

Мой сон:
Я в месте незнакомом,
Разлилось небо по земле,
И тело битое ознобом,
В сырой застыло тишине;

И не живой я, и не мёртвый —
А на засечном рубеже,
Моя потерянная рота,
Лежит под пеплом на меже;

И воют дикие собаки
По павшим воинам в бою,
А мне… не вспомнить даже драки,
Как будто не был я в строю.

Но обретая пульс сознанья,
Я тяжесть чувствовал в руке
И братья павшие вставали,
И взвился стяг невдалеке;

И меч в руке моей ожившей
Холодным блеском очи жёг —
Вскричал я страх переступившим:
«Не я ли вас не уберёг?!

Не спите – мы ещё живые,
Ещё не время пепел есть,
Сожжём тела в кострах немые,
Кто пал героем в битве здесь!»

И в бой мы шли, и песню пели,
И пел свинец, несущий смерть.
Земля вздымалась и горела,
Но мы поклялись страх презреть.

И верил я – на бранном поле,
Врагам не стану зло прощать:
Когда на бой идут герои,
То нужно только побеждать!

…И я проснулся. Вожделенный
Струился в окна тёплый свет.
Мне мнилось: «Всё же во Вселенной,
Как на земле, рассветов нет,

Туманов нет, и зим, и вёсен,
И нет ночных ревущих гроз…
Но мы в церквях защиты просим,
А в войнах пьём со смертью злость…»

### Покровитель свечи

И не ветер слушать хочу
И не сов, что кошек пугают —
Я Луну в окно не пущу,
Пусть свеча танцует нагая.

Наказав метелям, их стынь
Разбросать на скаты речные,
Намечтаю звёздную быль
И миры, невхожие ныне.

Приглашу на чай домовых
С околотка жжёного тленом,
Принесу дровец смоляных,
Кину в топку пару поленьев,

И наследный чайник «седой»
Напою студёной водицей,
Пусть гудит огонь озорной,
А плита ему станет жрицей.

Будут разум сонный пленять
Очага хранителей речи,
Будет свет свечи танцевать,
И ласкать нам очи и плечи;

А когда вода забурлит
На плите в наследной латуни,
Позову я чай всех испить,
Что мне друг привёз из Батуми…

Когда утро в окна войдёт,
Разойдутся добрые гости,
И февральский ветер начнёт
Задувать под крышу от злости —

Я ж не слушал песни его
И метели танец не видел,
Только что мне с ветра того,
Если я свечи покровитель.

### На грани сна

Словно совьи глаза,
свет фонарный в окне мерцает —
ночь со мною стихи читает
на границе у сна.

Знаю, строфы мои,
но из прошлого вьётся строчка,
словно образ был дан в рассрочку,
чтоб меня опоить.

Силуэты дворцов
и ажурных мостов горбатых,
а видения, словно вата —
я копил их для сов.

Где-то конь вороной,
встретив призрак, в галопе бьётся…
и внезапно строка свернётся,
предо мною стеной.

…Размыкаю глаза —
серый сумрак рассвет пророчит, —
стих последний порваться хочет,
сон в окно унося.

### Спросило небо…

Спросило небо:
– Ты летал?
– Летал. – ответил я. – Не важно…
Орлом всесильным я не стал,
И не был соколом отважным;

Взлетал… Ты знаешь, что без крыл
Лететь живому невозможно,
Но я «на грани» жизни был,
А там, ты знаешь…
– Всё возможно.

– В твоих объятьях темнота, —
Продолжил я ответ свой небу. —
Земная жизнь – не суета,
А умирать не тянут жребий…

Зачем? Вот, ангелы твои,
Они и с крыльями – но живы?
Когда отец их сотворил,
В них было больше перспективы…

Летают птицы (но не мы)
И те, кто жизнь прожил земную,
Но не уснул на грани тьмы,
И людям зло не вылил всуе.

С тобой мы встретимся потом,
Когда Сварог вернёт мне крылья.
Но прежде дел не счесть в земном
Быту, где дни, как диафильмы.

Вздохнуло небо:
– Как сказать… —
Закрапал редкий дождь солёный. —
Мне трудно ангелов считать,
Но хуже крылья рвать крещёным…

По небу прокатилась дрожь,
И вечер весь, и ночь, и после
Не прекращался нудный дождь —
Как будто лично мне был послан…

### О нужде и морали

«Дорогу осилит идущий» —
Восточный мудрец говорил,
Но поиска истины сущей
Он путь указать позабыл.

С тех пор и хотят пилигримы
Найти свой «священный грааль»,
Но все не сойдутся в единой
Дороге с названьем «Мораль»;

И каждый какого-то бога
Таскает в суме за спиной.
А истинный путь – от порога —
С чего-то назвали «Нуждой»…

### Недописанный сюжет

Был сюжет, но не писался так, как надо —
Оставались незаконченными строки, —
Залипали у невидимой преграды,
Как уставшие от истины пророки…

Отчего-то становилось даже страшно —
От потери неизвестной и никчёмной?
Иногда ломался грифель карандашный,
И точился снова с чувством обречённым.

Рвались мысли жить на мятую бумагу,
Где уже бывали строфы лет прошедших,
Но писать их не хватало мне отваги,
Знал – сочтут их позже бредом сумасшедшим.

День рождался, и карябал невпопад я
Тот сумбур, что мне привиделся сегодня.
Но, когда проснулся, было всё ж досадно,
Что с начала тот сюжет никак не вспомнить.

### Но ты живёшь…

Пусть нелегко судьбу благодарить
И принимать от жизни мудрый опыт:
Тяжёл тот груз, но выбор верный – жить,
Не становясь никчёмным мизантропом.

Но нелегко тянуть житейский воз,
И гуж порою рвётся от натуги,
И жизнь несёт, как поезд под откос,
Что по судьбе даётся за заслуги.

И жаль того, кто спину надорвал,
Да и того, кто ждал всю жизнь подсказки:
Судьба – не блажь для разных приживал,
И не в хомут впряжённая савраска.

Неведом путь и слог её строки,
Как и объём, записанного свыше,
Да и порой шаги не так легки,
Но ты живёшь, раз небом был услышан.

### Запах отпусков

Дороги с юга пахнут дыней,
Арбузом пахнут и вином;
Дороги северные – рыбой,
Грибами, клюквой и костром;

А в городах совсем иначе:
Впиталась гарь в житейский быт,
Туман, остыв, соляркой плачет,
Когда сквозь смог рассвет спешит.

Но есть особый – современный —
У пассажирских поездов:
В вагон вселяясь, непременно
Вдыхаешь запах отпусков;

И много позже, вспоминая
Свой туристический «вояж»,
Нам ясно память проявляет
Вагонно-ролтонный купаж:

Нарезок сырных и колбасных,
Салатов пряных и яиц,
И тел вспотевших, понапрасну
Салфеткой пот стиравших с лиц…

Бежит по рельсам память лета —
Плацкартов душных и сует,
Едою пахнущей бюджетной
В душе оставив тёплый след.

Тверь – Борисоглебск. Август, 2023 год.

### Вот такая весна

– Вот такая весна – то мороз, то оттепель. —
Разглагольствует дед, лёжа на печи,
– Я наверно схожу к детям, там хоть потчуют,
А ты тесто поставь всё ж на калачи…

Завтра ж праздник тебе! Что, забыла старая?
Выставляй свою снедь, что ли, ко столу.
Внуки, может, зайдут, вкуснотой побалуем,
А под вечер, глядишь, и бока помну…

– Ах ты, перец сухой – эвон, что задумал-то!
Я сейчас вот ухват у печи возьму
И устрою тебе «сладость» полоумному,
Будешь год вспоминать праздник и весну…

Бабка села к окну поглазеть на улицу:
– А и впрямь, ты смотри, вон сосед идёт,
А с ним Валька-жена, и совсем не хмурится,
И цветов он букет, глянь какой, несёт.

Что расселся, стручок? – бабка подбоченилась, —
Завтра жду от тебя праздничный обед
И… наверно молчи, чтоб я не обиделась,
И цветов подари завтра мне букет…

А назавтра, чуть свет, печь уже протоплена,
Стол салфеткой накрыт… свечи и цветы,
На тарелках салат луково-картофельный
И ещё на пару тянутся манты…

– Вот такая весна: то мороз, то оттепель. —
Разглагольствует дед с внучкой у печи, —
Надо бабку будить, праздничным попотчевать,
А потом уж и чай, мёд да калачи.

### К осочникам некошеным, к туманным берегам…

Осочники не кошены – туманами дымят,
У речки ходят лошади, как много лет назад.

Под вислыми берёзами трескучий костерок —
Там юные «философы» сторожат котелок:

Минуток через несколько уха и «подойдёт»…
А над родными весями малиновка поёт,

А купол неба звёздного и миром не объять:
На север – жёлто-розовый, рассветному под стать.

Прохладой тянет дымной от неспящего костра,
Мимо коней пасущихся пройду к «своим» местам —

Туда, где в ночь июльскую гулять выходит лещ,
Где в пору давней юности любил картошку печь…

Нет, ни сейчас, ни загодя тропу к реке я плёл —
Стреноженною памятью мой Дух меня привёл

К осочникам некошеным, к туманным берегам —
В «ночное» – там, где лошади по пойменным лугам…

### Фестивальное

> Фестиваль «Калитвянский причал».

> Турбаза «Казачья застава». 2019 год

Гитара устала, уснули стихи,
Костёр остывает, с рассветом не споря,
Енот доедает остатки ухи
Забытой в пылу разносолов застольных…

Когда расходились, уже рассвело,
И спать не хотелось под птичьи распевы.
Петух за рекою горнил на село,
И плотный туман растекался в кочевье…

Всего лишь мгновенье, и радужный сон
Зарылся в усталом от мира сознанье,
Теряли храпевшие тестостерон
В палатках соседних под бабьи страданья…

А кто-то со всеми не пил за столом,
И даже не пел, а лелеял глазами
Донскую казачку – и впрямь, и тайком,
И нежно шептал о любви ей губами.

Кому было дело, что юный поэт
Купаться сведёт черноглазую деву —
Любовь ненавязчиво явится в свет,
Но выбрав, любимчикам дарит посевы…

К полудню, понурый похмельный бомонд
Хрипя, выползал из кряхтящих палаток:
– А всё же удался наш творческий слёт,
И дали б диплом ещё лауреата. —

Слегка в стороне седовласый поэт
Прокашлявшись буркнул, к реке направляясь.
– Идёте купаться?
– Уж скоро обед.
Поплавал уже. – был ответ, – Отпиваюсь…

Гитара запела опять за столом,
И к рюмочным стукам цеплялись цитатки —
Хотелось ещё прогуляться на Дон,
Но надо рюкзак паковать и палатку…

### Про летнее варенье и чай

В бор поеду с утра: наберу себе лета
И домой принесу, чтоб варенье сварить,
Чтобы долгой зимой вспоминались рассветы,
Когда чай самоварный с чабрецом буду пить.

Будет в доме моём аромат земляничный
Разливаться и ветер в долгих соснах шуметь,
А в морозном окне к берегам моим Млечным
Ночью каждой являться заповедный медведь.

Я ему буду петь, а сверчок неустанный
Наиграет мотив о прекрасной земле,
Что укрыта во льдах, на широтах полярных,
Что однажды откроет допотопный секрет…

Будут все вечера пахнуть солнечным зноем,
Навевая порой запах буйной грозы,
И цветов полевых, и покосом с росою,
И прекрасной девицей неземной красоты.

Очень терпким сварю, дюже вкусным, варенье —
Назову его «летним» и, как мёд разолью
По кастрюлькам, бадьям и отдельно – в контейнер,
И Загадке гостинец свой на пробу пошлю.

Приоткроет она бандерольку из лета,
Что зимой почтальонша ей домой принесёт,
Будет вечером чай пить и думать, что где-то
Её добрый романтик очень любит и ждёт.

### Огонёк

За Мологою, речкой широкой,
Сиротинкой горит огонёк…
Где-то путник в ночи одинокий
Затерялся в распутье дорог.

Затерялся и ищет родную,
По которой к порогу придёт,
А неладную, горько-хмельную,
Никогда уже не изберёт.

Ни к чему ему горькие годы,
Ни о чём ему сладкая блажь —
Как с телеги, грехи у порога,
Незадачливый свалит багаж.

Постучит, призадумавшись в сенях,
Не дождавшись ответа, войдёт,
И увидит, что прежде в виденьях —
Там отец у окна его ждёт…

За рекою Мологой широкой,
Споря с ночью, горит огонёк.
Ищет путник в ночи одинокий,
Среди сотен чужих свой порог.

### Зачем Париж, зачем Монмартр…

Зачем Париж, зачем Монмартр,
Зачем мне Эйфелева башня?
Мой край красотами богат —
Во много раз заморских краше!

И даже Кипр, и Шарм-эль-Шейх…
Сберу в рюкзак чего съестного,
И скроюсь где-нибудь от всех —
Быть может, где-то у Лесного…

А что, ну разве не курорт?
Свой колорит – мошка, озёра,
И спину солнцем не ожжёт,
Да и народ весьма весёлый.

Любой приемлем здесь язык —
Где на карельском, где и матом, —
Болтаешь, в общем, как привык,
Хоть на японском… «автоматом»…

Вот где красоты – и тайга,
Грибов немерено да ягод.
Пусть иностранцы на югах —
Мне что попроще, то приятней.

### Старатель

Поступки – совести мерило,
Цензура памяти – печаль.
А то, что прежде заносило,
Так жизнь не в струнку магистраль.

Пытливый взор отыщет правду,
Но неформатный кругозор —
Король на троне авангарда,
Что затевает с нею спор…

Сегодня жизнь равна зарплате,
А день – уколу новостей.
Как жить при чуждых постулатах,
Когда нет правды и идей?

И путь тернист, но всё ж понятен,
Хоть отвлекает внешний сбой…
Остановись – пусть твой старатель
Возобладает над тобой.

### Рифмы о правде

Слова коверкать совсем нетрудно,
Но чаще правду писать хотелось,
А в воскресенье, почти с полудня,
Благие мысли в башке вертелись,

И всё просились на лист бумажный,
И было в доме вначале тихо,
Но в дверь к соседям стучались дважды,
А после выло полночи лихо.

Какие мысли, какие рифмы —
Смешались строки в сознанье с матом
И бились гневно волнами в рифы,
И вырывались на свет… откатом.

А утром сверху затихло будто,
Но нервы с ночи звенели сильно,
И правда думой была беспутной,
Как будто влили в неё обильно…

Упав на койку, кричали мысли,
А тело, скорчась, подушку мяло,
И время на день почти зависло,
Но оказалось под вечер мало,

И дальше – ступор до полуночи:
Сознанье после по-волчьи взвыло,
И показалось, что рифма хочет
На свет родиться, но как – забыла…

Через неделю опять случилось —
Писать о правде хотелось очень,
Но… позвонили и всё забылось, —
Как мячик пнули в траву обочин.

Как будто правда кому мешает —
Боятся, что ли, её влиянья?
Но ночью снова, как в стену шарик,
Стучались рифмы в моё сознанье.

### Берега-косогоры

Косогоры, леса, луговины речные,
Воды тёмные катит чрез пороги река.
Затянул борщевик деревеньки пустые,
Да нудит по ночам с комарами тоска.

У ворот старики, свой закат провожая,
На Мологу свою, на калиновый куст
Смотрят, тихо молясь… Может завтра? Кто знает…
Кто ж тогда понесёт на погост тяжкий груз?

Новый век… Не шумнут за окном ребятишки,
Не погонят гусей у бурлящей реки.
Для чего? Тихо здесь, только воздух и книжки,
Да ещё самокат, что от деда Луки…

Для чего было всё? О величье забыли.
Прогуляли, продали, а остатки гниют…
Радиола в плену паутины и пыли:
Песни слушать любил – так теперь не поют.

Старый бабушкин дом… Тополя да крапива.
Лишь бревншки торчат, не истлели ещё. у
Так и не дождалась, не увидела сына,
Не шепнула ему наставленье своё…

Холмогоры, поля, перелески и рощи —
Всё как будто не то, и река уж не та,
Не галдит ребятня и бельё не полощут,
Только чайки кричат, и вокруг пустота.

Уж истлела скамья, где, забытые всеми,
Провожали последний закат старики,
Что деревне своей жизнь вернуть не сумели:
Не под силу двоим, а кто мог – далеки…

Может, время придёт, снова люди вернутся
Обживать берега, вспомнив корни свои,
Снова песни Руси над рекой разольются,
Будут петь до зари о любви соловьи.

Может… знаю – не то. Надо, чтобы вернулись.
Как прожить без корней, потеряв и себя?
Чтоб потомкам с небес старики улыбнулись,
Что живёт наконец-то родная земля.

### В моём краю

В моём краю туманы и дожди,
И трав в полях задумчивых прохлада,
В краю моём, куда ты не пойди,
Везде услада.

В краю моём не спорят с тишиной
Не птичий хор, не ветры озорные —
Здесь судьбоносной Мокоши покой
Царит доныне.

В краю моём, в отрогах-берегах
Сокрыта мудрость древняя венедов,
Оберегают сосны сон в веках
Волхвов и дедов.

В краю моём, сокрытый до поры,
Великий Китеж дремлет подо мхами,
На Камень-синь кладут свои дары
Богам веками.

В краю моём струится из земли
Душа Руси прохладой родниковой —
Здесь Древний мир со мною говорит
Заветным словом.

### Звёздный шёпот

Я в небо бездонное ночью на звёзды смотрю
И слышится, будто ушедшие предки мне шепчут,
Что я не однажды ещё постою на краю,
А после мне станется жить и спокойней, и легче.

Мне видится, что я орлом над землёю лечу —
Орлам не бывают препоной моря и границы —
И людям внизу по-орлиному звонко кричу,
Что в мире не станет светлей, если спрятаны лица.

Восходит Луна, и в мистический красятся цвет
Леса и поля, и туманы над поймой речною,
И стражи стоят за туманом, встречая рассвет,
Качая своей непокорной седой головою.

Те стражи, я знаю, они из далёких времён,
Они только там, где о предках сердечно радеют.
Мне слышится шёпот от славных родных мне имён,
Когда-то ушедших на небо, где звёзды алеют.

### Ночное

Вот и роса блестит— туманы день теснят,
Шкворчат подъязки на калёном камне,
Дымит, потрескивая в углях головня,
Утята с кряквой вылезли на плавни.

Звенит назойливо в осоке комарня,
Судак под берег шумно гонит мелочь…
Версталась здесь как будто жизнь моя
И у костров со мною зрела, зрела;

И вот вцепилась крепкой пятернёй,
Чтоб не отдать другим страстям мужицким,
Свенчав меня с Мологой и с зарёй,
Сгрузив в рюкзак босяцкие пожитки.

А что и нужно – чайник вон кипит,
Дошла и рыба с черемшой и хреном,
И речка тихо о своём журчит,
О бесконечном, вечном и нетленном…

Туманной Сваргой млечная стезя
Торит меж звёзд пути перерожденья —
Там где-то есть тропинка и моя,
Которой я пойду, закончив время.

Сравнялся берег с мокрой пеленой,
В осоке тёмной цапля прокричала…
Вся жизнь и быт за пазухой земной
С рожденья и до нового начала.

Зарделась в небе новая заря —
В ночь не спалось, выпь на болоте пела.
А, может, бделось вовсе и не зря —
В рассвет хватала щука ошалело…

### Говорят…

Говорят, не любим я Родиной —
С детства ласкою обделён,
Словно плюнул в меня юродивый,
Иль напрасно оговорён.

От рождения – брошен-руганый,
С нареченья и будто в скит;
Не с того ль, что не стал хапугою,
Что за правду душа болит?

А спросить у Судьбы – не матушка:
Не ответит – сильней нагнёт.
А ведь я за душой ни камушка
Не ношу – пусть, как есть, везёт…

Но скажу: мне любима Родина
За подсказки, как надо жить.
Может, просто рождён особенным,
Чтоб стеснялся о чём просить?..

### Остров «Память»

Островок босоногого детства,
Вечный страж тополиных ветров,
Ты ведь помнишь, как я по соседству
«контролировал живность» дворов?

Ты ведь помнишь, как кошки бежали
От собак в твой спасительный плен
И как осенью вороны грают,
Накликая больших перемен?..

Что-то сбылось, а что-то исправить
Став взрослей, почему-то не смог,
Только остров с названием «Память»
Не исчез на развилке дорог.

Ещё ветры «поют» вечерами,
Залипая в листве тополей,
И опять он меня привечает,
Словно в детстве, под сенью своей.

### О правде

Нас время неподкупное рассудит,
Кто был из нас чужим, а кто своим,
Не стоит уповать, что мы забудем —
Мы правду никому не отдадим;
Её мы сохраняем не в тетрадях,
Не в книгах зашифровываем суть:
В России за седьмой печатью память —
В людской душе её не сковырнуть.

### Об эволюции, ненависти и о соседях

Что Земле ожидать – эволюций? —
Люди бредят лишь баней кровавой,
А я думал, что чаяньям сбыться
О России овеянной славой.

Обретёт человечий наш разум
Торжество в наступившем столетье?
Мир погибнет, но не от заразы —
Ненавидя родных и соседей…

Возомнив себя богом всесильным,
Мы забыли о божеской сути —
Что всё сущее неповторимо,
Что добром измеряются судьбы.

Но сегодняшний день провожая,
Я подумал – вдруг завтра не будет?
Нынче громко соседи ругались,
И казалось, что это не люди.

### Посленовогоднее

Январь сырою мглой укутал мой посёлок;
На грязь засоленных дорог не липнет снег.
Какой-то чудик нарядил скелеты ёлок
Пивными банками (постпраздничный хай-тек).

Салюты кончились – вороны объявились,
И псы «бесхозные» в помойках мусор жрут…
В газету жалобу напишут – обленились! —
Ведь сами мусор тот в контейнер не кладут.

Застыло время в закоулках междузимья;
Подарко-винный спал на нет ажиотаж;
На лицах сонных продавцов следы унынья,
Что всё ж «удачным» новогодний был кураж…

Есть индивиды, что покрепче – те на лыжи,
А основной народ внимает «теле-шум», —
Туман сегодня над посёлком, как в Париже,
Но только наш, январский, более угрюм.

### Нынче вечер холодный был

Нынче вечер холодный был —
Млечный путь на дома упал.
Где-то пёс в глухоночье выл:
В небо нервы тянул и рвал…

Кто-то, видимо, спать хотел —
Не стерпел, и гулять ходил…
Жалко пса – он ведь просто пел,
А тот «кто-то» его закрыл.

А под утро пришли коты,
У подъезда невестам петь.
И мороз-то – такая стынь,
Что вздохнёшь и начнёшь хрипеть.

И я слышал, как «кто-то» пса,
Что на звёзды романсы выл,
На котов «от души» послал,
И… опять погулять ходил.

Мне всё думалось: «Спит ли он,
Или просто любитель в ночь
Нагулять аппетит на сон?»
Я, вот честно, поспать охоч.

И ругнувшись: «Да чтобы вас…
Допоётесь ведь, вашу мать…»
Я в который уж за ночь раз,
Попытался улечься спать.

### Нам бы помнить вчера

На Руси всё одно – что вчера, что потом, —
Если жизнь не прижмёт, то и память глухая,
И цинично, наверно, охаять дурдом —
Что вошло в обиход, не сотрётся веками.

Чернотой вековой многомудрая Русь
Изводила свой Дух и нутро потравила…
Отчего? И когда? Да и сможет ли трус
Отвергая свой крест, не вдыхать и кадило?

Чем глупее сейчас, то случится едва ль
Возродить, что убил «солнцеликий Владимир»,
Если память людей, словно чёрствый сухарь,
То и дни, что потом, не случатся своими…

Нам бы помнить вчера, да назавтра бы впрок
Накопить в закрома, что в заветах от предков,
То покинул бы Русь присосавшийся Рок,
То и верно кресты потопили бы в реках,

Да и «чёрных служак», что с кадилом и дурь
В прежде умный народ, распевая внедрили,
Но сегодня силён под крестом «дымокур»,
Что давно уже ждёт, чтоб «вчера» мы забыли.

### Слово. Люди и числа

Туман затмит серебряное слово,
Сожгут в кострах поэтов славный век,
Но возрастёт на зольниках былого
Всесильный дух несущий русский свет;

Очнётся мир от мнимого величья
И обратит на Русь пытливый взор,
И сбросив сор с себя псевдо-античья,
Вернёт язык, что чтился испокон.

И зазвучит поэзия творенья,
Из родников ведической земли —
Никчёмный сор межъязыковых прений
Сойдёт на нет, как прежде короли.

Не будет войн – Земля себя очистит:
Больных излечит, злобных заберёт…
Но гибнут люди обращаясь в числа,
Слова поэтов не беря в расчёт.

### Пичуга чудная

Чуть свет, и пичуга чудная
О чём-то протяжно поёт —
Две ноты, но, кажется, знаю,
Кого эта кроха зовёт;

И пусть ошибаюсь я скоро:
В той песне стремящейся жить,
Подкрашенной каплей минора
Словечко мне слышится – «Вить!»

И я, окликаясь охотно,
Шепчу ей походу – «Я тут…»,
И думаю: «Матерь-Природа,
А как это чудо зовут?

И я бы хотел её имя
Сказать троекратно в рассвет,
Чтоб птаха с душой херувима
Меня поминала сто лет…»

Но шепчет в берёзах мне ветер
Что пташкам имён не дают,
Что только в стихах у поэтов
Они на две жизни живут,

И только в людской величают
Их именем весты своей,
А в птичьей их так – окликают,
Чтоб помнилось дольше о ней.

### К дороге в Борисоглебск

Оставлю печаль у порога
И быт одинаковых дней —
Беги по России, дорога,
В объятия лесостепей;

К Хопру, где исхожены тропы,
В подсолнечный Борисоглебск —
Беги, но в Твери синеокой
Дождись верхневолжский экспресс:

Везёт он мою Жозефину,
Отраду мечтаний моих —
Я с ней хоть в Пекин, хоть в Афины,
Хоть в поиск миров неземных.

Мы встретим полуночный «скорый»,
Заселимся в сонный плацкарт
И к югу, навстречу авроре,
Помчимся во тьме наугад…

### А сегодня не пишется – мается…

Без эмоций стихи не сплетаются,
Только проза, и та с чернотой…
Говорят, надо в церкви покаяться,
Иль водою умыться святой.

Но к чему? – не у всех под рубахою,
На верёвке болтается крест,
Да и я не воспитан монахами,
Хоть и знаю, где прячется бес…

Я люблю, когда дымка туманная
Скроет реку своей пеленой,
И когда наполняется праною*
Дом с капельною ранней весной —

Этим чудом душа восторгается
И рождаются строки стихов!
А сегодня не пишется – мается, —
Просто вечер дождливый таков.

> Прана* – жизненная энергия, жизнь

### Где ты, ветер перемен?

Где ты, ветер ураганный
неотложных перемен?
Залечить бы надо раны,
да нет кровушки у вен;

Не вдыхает полной грудью
покалеченная Русь —
что же с ней, родною, будет?
И судить-то не берусь…

Будет завтра иль кладбищам
уготован горький пир,
и Россия бабой нищей
навсегда покинет мир?

Иль наполнят чуждой кровью
вены матери-Руси,
и не будет ветер вольный
правду русскую нести.

### А ты учись не прогибаться волей…

> «Учись у них – у дуба, у берёзы.

> Кругом зима. Жестокая пора!»

> Афанасий Фет. 1883 год

А ты учись терпению у дуба —
Когда Зима морозом дух гнетёт,
Не изливайся словом безрассудно
На тех, кто чувства обращает в лёд.

Пускай метёт пурга, с природой споря,
И соль раздора брошена к ногам,
Но ни ветвям, ни разуму, что волен,
Не принесёт беды словесный хлам…

Уже Весна капелью путь свой торит
И разум в ветрах запах счастья пьёт,
А ты услышь, как тянут соки корни
От Истины, что жизнь тебе даёт;

И устоишь один в открытом поле,
И в ураганах распрей бытовых —
А ты учись не прогибаться волей,
Как дуб не гнётся от ветров шальных.

### Пазлы

> «…Всё разобрали – страну и рельсы —

> На лом, в карманы… Где кольцевая,

> Сигналят в пробках «рено» и «мерсы»,

> А я, сутулясь, всё жду трамвая.»

> А. Нестругин – «Кольцевая»

Не жалься небу, судьба чудная,
Что сбит был с толку трёхцветным флагом —
Кабы по рельсам, да на трамвае,
Скопил бы счастья тележку с «гаком».

А нынче модно вцепиться разом
Народу в горло и влезть в карманы,
Но правдоделу слагать лишь пазлы
В строю со всеми, кто делит правду.

Трамваи сдали в металл и рельсы,
Догрызть осталось гранит на Волге…
Смотрюсь в былое – откуда бесы?
По коммунизму страдали долго?

В Союзе жили, а нынче – боком:
Вглядись и прямо, и с разных точек…
Стоит тележка в саду без прока —
Ещё ржавеет родной «Совочек».

### Судьбу себе не выбирают

Судьбу себе не выбирают —
Из тысяч троп приняв одну,
По ней уверенно шагают,
Не заступая за канву.

Но если быт земных коллизий
Расстроит поступь в колее,
То дух развилку ищет жизни,
Чтобы рестартить бытие.

И вот уже от вехи новой
Шаг в неизвестность сделав свой,
Тебе покажется – иного
Не обрести пути Судьбой.

Но каждый раз ступив неверно,
Бросаешь кости на авось,
Чтоб поворот не вышел скверный —
И чтоб по жизни легче шлось.

### Луна со мной не водится

Луна со мной не водится
уже премного лет,
и мне искать приходится
её зелёный свет,
чтобы ночами тёмными
в мечтах не заплутать
и пыль её межзвёздную
с чернилами мешать.

Ровнее строки вяжутся
и свет кристально чист,
когда Луна проявится
средь туч как нигилист,
и мысль необъятная,
как долгий Млечный путь,
к листу бежит тетрадному
в словах о чём-нибудь.

### Позаросли поля России

Позаросли поля России
ольхою и березняком,
и, прежде улицы живые
в селе плющом, борщевиком.

А ветер в трубах на руинах
печалью траурной поёт,
и нет былого исполина,
лишь память только и живёт…

Вначале радовались сильно,
когда делились на паи,
тащили даже с фермы вилы
в дворы советские свои,

Но кто б подумал, что колхозы
и держат правду на селе…
И лились много позже слёзы
у тех, кто «не навеселе».

Шумят берёзы за забором —
услада слуха и для глаз,
поют весной пичуги хором,
но грусть приходит, и не раз:

Когда-то здесь ватагой шумной
(никто насильно не тянул),
работу разделив на юмор,
колхоза каждый отхлебнул.

И не роптали, не болели —
учились, жили и росли,
а нынче… дебри ли, аллеи —
не видно пахотной земли.

### Случайные повороты

Случайные встречи случайных людей,
Никчёмные фразы пустых разговоров —
Гудят города от глобальных идей,
Эфир заполняя навязчивым сором.

Казалось бы, всё, что идёт чередом
Записанным кем-то в бытийных скрижалях,