Зеркало тёмного короля
Маргад Муур

© Маргад Муур, 2025

ISBN 978-5-0062-0987-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается

Книга посвящается Владимиру и Людмиле, моим родителям, без которых невозможно было бы само моё существование

Эпиграф

…всё тайное – это украденное, всё скрытое, что мы любим, – это обман. Но граница, отделяющая зло от добра, проходит через каждое человеческое сердце. А кто пожелает уничтожить часть своего собственного сердца?» «Мудрость крокодилов» Пол Хоффман

Часть Первая

Когда б не знали мы о мире того,

что вечностью дано,

столь бы вечно проживали

в оковах счастья своего.

Маргад Муур

Глава Первая. Этот странный сон

Небольшого роста женская фигура быстрым шагом приближалась к двери в конце коридора. Звук её каблуков ударялся о старые, каменные стены и, возвращаясь обратно, эхом поднимался под высокие потолки, создавая шлейф ритмичной музыки. Эта музыка немного оживляла угрюмый вид серых стен древнего замка.

Достигнув конца коридора, женщина быстрым и ловким движением открыла тяжелые двери и вошла в комнату. Было темно. Надежно защищая покои от ранних лучей солнца, ставни окон были закрыты, и единственное, что можно было разобрать, – это запахи. Приятное и теплое благоухание полевых цветов с легкой горчинкой, сладкий аромат розового, ванильного и миндального масел, бодрящая гвоздика и едва уловимый уютный запах корицы. Лишь легкая вонь плесени, что исходила от старых стен, но ставшая давно привычной для жителей этого замка, немного портила карнавал ароматов.

Приближаясь к окну, женщина громким, но в то же время ласковым голосом произнесла:

– Ваше высочество, просыпайтесь!

Женщина раскрыла ставни окон, разрешив солнечным лучам наконец-то разрушить эту смиренную темноту и подарить утру новую жизнь. Свет мгновенно проник в комнату, и все вещи, что в ней находились, приняли четкий и привычный вид: комод, шкаф, трюмо, на котором лежали несколько различных щёток и расчесок, пудра, духи и масла, шкатулка с украшениями и другие милые вещицы женского туалета.

– Ваше высочество! – произнесла женщина ещё раз и повернулась в сторону кровати, сделав небольшую паузу. Не получив ответа, она повторила попытку, уже говоря громко, напористо и без остановки:

– Дочь короля Фринбауса Великодушного, принцесса Милай… – не успела она закончить, как услышала со стороны кровати протяжно и вяло:

– Хгн, дааа, нянечка…

– Ваше высочество, просыпайтесь, – произнесла женщина уже мягко и нежно.

– Его величество король Фринбаус ждут вас к завтраку, – продолжила нянечка, сложив руки перед собой на фартуке, – ему нужно сообщить вам что-то важное, – сказала она и принялась готовить платье принцессы.

– Пу-уф, ну что за странная привычка решать какие-то там важные дела с самого утра! Да к тому же ещё с самого-самого утра, – бубнила принцесса, прикрыв одно ухо одеялом и хитро прищурила один глаз, не отрывая головы от подушки.

– Милайбрея! – повернулась женщина и укоризненно посмотрела на принцессу, упирая руки в бока.

Этот взгляд и выражение лица принцессе были очень знакомы и говорили только об одном: следовало бы уже послушать кормилицу. В противном случае нравоучений на целый день было бы не избежать.

– Хорошо, хорошо, нянечка, – произнесла принцесса, сидя в подушках лениво потягиваясь. И потом продолжительно и задумчиво посмотрев на женщину, произнесла:

– Ты знаешь, нянечка, мне сегодня опять снился этот странный сон.

Глава Вторая. Всё решено

Когда принцесса спустилась к завтраку, стол был накрыт, и, судя по всему, король давно дожидался её. Хоть и прошло немало времени, прежде чем Милайбрея присоединилась к нему, Фринбаус так и не притронулся к еде и имел вид очень задумчивый и угрюмый. Глубокомыслие было не к лицу королю. Он сидел, уставившись в никуда, и о чём-то напряженно думал, отчего его доброе лицо неестественно исказилось, и стало немного потешным.

По своему сложению король был чуть выше среднего роста, и согласно своему возрасту и статусу имел уже небольшой животик. Однако из-за плотного тела статность его не особенно выделялась. На лице у Фринбауса не было ни единого шрама, коими уже к сорока годам обзавелся бы каждый другой король, пройдя немало сражений, завоёвывая новые земли либо защищая свои.

Фринбаус не любил воевать и вообще не переносил насилия, а любые посягательства на свои владения, либо спорные вопросы он всегда решал дипломатическим путем: с выгодой для обеих сторон. Также Фринбаус славился своей добротой и справедливостью. Верно за это народ его искренне любил и уважал.

Когда Милайбрея увидела отца, то его вид поначалу её немного насторожил. Но решив, что раздумья Фринбауса вновь посвящены переговорам с одним из королевств по какому-то «земельному вопросу» – тут же успокоилась, ведь «отец, как всегда, всё удачно уладит».

– Доброе утро, ваше величество, – произнесла принцесса, делая реверанс.

– Доброе утро, Милайбрея, – ответил король, очнувшись от мыслей, как ото сна.

– Я вижу, отец, вы опять обдумываете переговоры со всеми любимым королевством Бамбаса, – предположила принцесса, пытаясь улыбкой подбодрить короля, и села за стол. Но Фринбаус никак не отреагировал, и тогда, наигранно нахмурив брови:

– Он всё никак не может успокоиться? – добавила она и оглядела все вкусности, что стояли на столе.

К завтраку всегда подавали блинчики, которые как слоеный торт выкладывали на тарелку аккуратно друг на друга, поливали медом и украшали свежими ягодами черники, малины и клубники. Отец и дочь любили свежевыпеченный хлеб с хрустящей корочкой и сладкие булочки, начиненные творогом и ягодами. Аккуратно порезанные и разложенные на блюдцах фрукты и овощи, соседствовали с маленькими тарелочками с медом и разными сладкими вареньями, с вялеными фигами и засахаренными фруктами и орешками. Король любил на завтрак вареное яйцо всмятку, но принцесса его предпочтений не разделяла и, отодвинув пашотницу с яйцом в сторону, она сразу потянулась за сдобной, румяной, ароматной булочкой, присыпанной сахарной пудрой.

– Дочь моя, – начал король, не обращая никакого внимания на вопрос Милайбреи. – Приближается твой шестнадцатый день рождения. Всего через каких-то семь месяцев… – вздохнул он.

– А-а-а! Вы обдумываете мне подарок и предстоящее пиршество! – воодушевленно перебила его принцесса, отломив кусочек свежей сдобы и положила себе в рот, в предвкушении удовольствия, одарив короля хитрой улыбкой.

– Нет, не в этом дело, Милайбрея, – продолжал король, – ты прекрасно знаешь, что до наступления своего шестнадцатого дня рождения ты должна выйти замуж.

– Да, но ведь ещё есть время, – ответила она, всё ещё не понимая, к чему ведет этот разговор, но уже немного насторожилась.

– Я нашел тебе будущего мужа: это принц Эдгард, сын короля Артевана, – сказал Фринбаус.

Услышав это, Милайбрея чуть было не подавилась булочкой, которую она так увлеченно жевала до этого. Кое-как проглотив, она с недоумением и тревогой в глазах посмотрела на короля. Потом, сделав глубокий вдох, принцесса хотела было что-то произнести, но от такой неожиданной новости мысли её смешались, и она просто выдохнула, не произнеся ни слова. В голове девушки образовался сущий сумбур, поэтому она только глубоко вдохнула и растерянно посмотрела на короля. Фринбаус же тем временем, не замечая переживаний своей дочери, продолжал спокойно говорить:

– К сожалению, мы не можем ждать шесть месяцев – свадьба состоится через пять дней…

Принцесса продолжала молчать. Она встревоженно и внимательно смотрела на короля, пока тот говорил:

– Вчера вечером, – продолжал он, – я получил известие от короля Артевана. В послании говорится, что сын его, принц Эдгард, в скором времени, а именно через семь дней, отправляется на войну. Король Франтез попросил военной помощи у короля Артевана. Король Бамбас готовит очередное коварное нападение, а запасы королевства Франтеза истощены. Артеван согласился оказать помощь и военную поддержку Франтезу. Войско отправляется под командованием Эдгарда.

– Но … – попыталась было принцесса нерешительно возразить.

На что король резко встал из-за стола, подошёл к камину и, всматриваясь в огонь, продолжил:

– Эдгард – храбрый, славный боец и полководец. Отец его позаботился о том, чтобы он учился у лучших. Солдаты короля Артевана славятся своими военными доблестями, да и армия надежна: лучшая из лучших. Но это настоящая война, Милайбрея, – повернулся король и угрюмо посмотрел на принцессу, а затем снова обратил свой взор на огонь в камине.

– Но, ваше величество, – встала из-за стола Милайбрея, – должен же быть другой выход, – и в глазах её заблестели слёзы.

– Милайбрея! – резко окликнул её король и посмотрел на неё, – Эдгард – твой самый лучший жених! Ты знаешь, другого выхода нет: мы не можем рисковать, ведь исход войны неизвестен! В королевстве Артевана ты будешь в безопасности – и только так после меня ты сможешь позаботиться о своём народе.

Увидев лицо своей испуганной дочери, король умерил свой пыл – он подошёл к ней и, обняв, добавил:

– Ты знаешь, что я отдал бы все богатства мира, лишь бы продлить твоё детство. Но ты уже взрослая: отныне ты не можешь думать только о себе, от тебя теперь зависит благополучие других людей, твоего народа.

– Как скоро мы отправляемся в дорогу? – понуро спросила принцесса и смирено положила голову на плечо отца.

– Завтра к обеду мы выезжаем, – ответил король. – Всё решено.

Глава Третья. Прощай, мой добрый друг

Вторая половина завтрака в этот день прошла в абсолютной тишине; и король, и принцесса погрузились в собственные переживания. Фринбаус думал о том, как он не хотел расставаться со своей единственной любимой дочерью, которую он обожал – она для него была всем.

После смерти королевы, его жены, только Милайбрея удержала его на этом свете.

Горе Фринбауса было бесконечно: королева умерла вскоре после того, как на свет появилась Милайбрея. Фринбаус был поражен потерей до глубины души – седина в тот же день покрыла его голову. После похорон он несколько дней ничего не ел, не пил и не выходил из своей комнаты; отчаянное желание оставить этот мир завладело тогда королём.

И лишь в тот день, когда кормилица без разрешения вошла в его покои и принесла маленькую принцессу, желание жить снова вернулось к нему.

Как и сегодня он помнил это момент: он взял на руки маленький белый сверток, украшенный лентами и воланами, и посмотрел на личико малышки. Его взору открылась миловидная мордашка с тёмными глазками, которая тут же расплылась в улыбке. Тьма отступила, и в сердце Фринбауса снова засияло солнце.

Милайбрея, дочь настоящей и вечной любви, каждым своим взглядом и улыбкой вдыхала жизнь в короля, наполняя каждый день его смыслом и радостью.

А теперь она стала совсем взрослой и должна выйти замуж, и их будут разделять тысячи миль. Когда-то этот день казался таким далеким, но время пролетело очень быстро и обстоятельства были безжалостны. Неизбежность расставания, как яд медленного действия, отравляла мысли и чувства короля.

В голове же у принцессы был полный беспорядок. Противоречивые мысли и эмоции перебивали друг друга. С одной стороны, она так не хотела расставаться с местом, где она выросла и чувствовала себя спокойно и уютно, где была окружена людьми, которые многие годы заботились о ней, с отцом, которого она очень любила. С другой стороны – её ждали принц, замужество, балы и множество перемен.

Столько всего нового и до сегодняшнего дня не изведанного предстоит ей пережить и прожить. Это возбуждало её разум и невольно придавало вкус радости этой печальной новости, ведь она, принцесса, скоро станет королевой.

После завтрака принцесса исчезла из замка, но никто не волновался по этому поводу. Все уже привыкли и знали, что, если принцессы нет в замке, значит она убежала к своему другу, крестьянскому мальчику. Его дом находился рядом с рощей, неподалеку от небольшого озера, где Милайбрея часто проводила с ним время с самого детства.

– Брис… Брис…! – кричала принцесса радостным голосом, подбегая к озеру, где друг уже, как обычно, дожидался её.

Брис сидел на земле, обняв колени, но услышав принцессу, он встал и обернулся в сторону, откуда доносился её голос.

Милайбрея бежала, улыбаясь, одной рукой размахивая в воздухе для равновесия, а другой держа подол платья. Подбежав к своему другу, она кинулась ему на шею и начала говорить, не останавливаясь, перебивая дыхание.

– Брис… Брис… Я так рада тебя видеть… Я даже не знаю, с чего начать… У меня столько новостей! Я и счастлива, и в тоже время мне так грустно…

– Ты знаешь, – начала она смеяться и всё так же без остановки оживленно говорить, – ты знаешь, когда я сюда шла через поле, я присела на минутку отдышаться – вдруг я слышу какое-то фырканье и рычание. Я так напугалась! Я вскочила на ноги, задрала юбку до колен, чтобы разглядеть это чудище, а это оказался… Это оказался ёжик! Представляешь? Ёжик! Я его, оказывается, платьем прикрыла не нарочно… Ты представляешь?! – снова засмеялась она.

Принцесса всё говорила без умолку, как будто они не виделись вечность, а Брис молчал и слушал, ловя мельчайшие оттенки чувств на её лице и в глазах.

– Я должна тебе кое-что сказать, – призналась Милайбрея уже поникшим голосом, – я уезжаю… – произнесла она, и её глаза невольно наполнились слезами.

– Куда?! – негодуя спросил Брис, потрясенный новостью.

– Я уезжаю, Брис, – я уезжаю навсегда, – произнесла принцесса дрожащим голосом. – Меня выдают замуж за принца Эдгарда… Ты мой единственный друг! Что я теперь буду делать без тебя? – и слезинка покатилась по её щеке.

Юноша взял её за руки и начал уговаривать:

– Моя принцесса, я никогда вас не оставлю! Мы обязательно что-нибудь придумаем, ведь у нас ещё есть время…

– Нет, мой добрый друг, – перебила его девушка, – времени совсем не осталось, я уезжаю завтра утром.

– Завтра?! – возмущенно переспросил Брис. – Но почему так скоро, к чему такая спешка?! Ведь до вашего дня рождения…

– Есть ещё семь месяцев, – продолжила принцесса его вопрос. – Я знаю. Но всё складывается таким образом, что свадьба должна состояться немедленно: принц Эдгард в скором времени, – вздохнула она, – всего через каких-то семь дней отправляется на войну – никто не знает, сколько она продлится и каким будет её исход.

– Но это слишком скоро! Я знаю, за ваше сердце поборолись бы и другие достойные претенденты! Ваш отец принял слишком поспешное решение, не оставив никаких надежд другим. – раздосадовано сказал Брис. – Неужели вы не вправе возразить королю Фринбаусу?

– Ты же знаешь, Брис… Я принцесса, и моё положение обязывает меня не только перед отцом, но и перед моим народом. Королевство Артевана имеет хорошую армию и достаточно сильное влияние на другие королевства – эта свадьба спасет не только меня от заточения, но и станет залогом безопасности для народа нашего королевства, ведь ты знаешь, что если я не выйду замуж до того, как мне исполнится шестнадцать…

– Я знаю, моя принцесса, – перебил её друг, – и я не позволю этому произойти.

Милайбрея посмотрела на него и по-доброму улыбнулась.

– Я люблю вас, Милайбрея, – сказал Брис.

– О-о-о, я тоже люблю тебя! – ответила принцесса, – ведь ты мой единственный друг! И мне так будет тебя не хватать… – посмотрела она с нежностью ему в глаза.

– Вы не поняли меня, моя принцесса, – сказал Брис. – Я люб…

– Милайбрея, принцесса Милайбрея… – раздался чей-то голос, приближаясь.

Принцесса повернулась в сторону, откуда доносился зов. Это был один из придворных конюхов, он был на лошади и вел в поводу ещё одну оседланную для принцессы.

– Я здесь, – ответила Милайбрея, уже совсем не обращая внимания на то, что хотел сказать её друг и помахала рукой на встречу.

– Ваше высочество, кормилица наказала мне найти вас и скорейшим образом вернуть в замок. – отчитался конюх, слезая с лошади.

– Брис, мне пора – прощай, мой добрый друг, – прошептала принцесса, обнимая его на прощание.

Конюх помог Милайбреи сесть в седло, и вместе они отправились в сторону замка, а Брис стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись в роще.

Глава Четвёртая. Воздушно

Вернувшись в замок, Милайбрея внезапно почувствовала, как ей стало очень грустно, и сердце её сжалось от тоски.

Все вокруг суетились: приготовления к поездке шли полным ходом, ведь необходимо было успеть к завтрашнему дню. Прислуга всего замка бегала из стороны в сторону: кто-то готовил подарки, кто-то собирал приданое, кто-то был занят багажом, у каждого нашлось дело. От всей этой суеты у Милайбреи закружилась голова, и она решила подняться к себе в комнату. Идя по коридору и случайно обернувшись в сторону окна, створки которого были приоткрыты, принцесса заметила, как прекрасны окружающие просторы королевства.

Милайбрея подошла к окну и раскрыла его полностью. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза: воздух был наполнен множеством сладких ароматов цветов, что росли под окном и в садах замка – можно было услышать благоухание неприступной розы, медово-сладкий гиацинт, волнующую и загадочную лилию, романтичный пион, манящую изяществом гардению и элегантный жасмин. Свойственная диким растениям легкая горчинка полевых цветов гармонично разбавляла елейность благородной флоры, а запах листвы деревьев и травы дополнял свежестью.

На душе у Милайбреи стало легко и спокойно. Она мысленно пронеслась над всем королевством, над садами, лугами, рощей и озером – всё это отозвалось в её сердце теплотой и нежностью. Открыв глаза, она изменила своему решению уединиться у себя в комнате и задумала прогуляться по замку – она бродила по коридорам своего огромного дома, вглядываясь в каждую картину и рассматривая каждую фигурку.

Да, она уезжает далеко… Но воспоминания, что останутся с ней, никто не сможет отобрать: скоро у неё будет другой дом, а свой прежний она будет бережно хранить в своем сердце.

Приближаясь к своей комнате, Милайбрея услышала голоса и поняла, что сборы её гардероба ещё не закончены. Когда она вошла в комнату – вся прислуга одновременно, как по команде, сделала реверанс, а потом как ни в чём не бывало снова принялась за дело, и суета в комнате обрела свой прежний ритм.

Милайбрея села на кровать и незаметно для себя задумалась: ей всё ещё было тоскливо. Проходящая мимо кормилица заметила это явное выражение печали на её лице – она остановилась и, внимательно вглядываясь в глаза принцессы, спросила:

– Милайбрея, дитя моё, что тебя так беспокоит? Твоё настроение мне совсем не нравится.

Нянечка присела на кровать рядом с Милайбреей и погладила её по голове, всё так же пристально вглядываясь в глаза принцессы.

– Ах, нянечка, я даже не знаю, – ответила Милайбрея, – у меня в голове столько мыслей… Всё так быстро и неожиданно…

– Допустим, быстро… Но об остальном, я думаю, тебе не стоит беспокоиться, – начала уговаривать её нянечка.

– А замужество – это как? – спросила Милайбрея. – Это как – любовь? – спросила она, подняв мечтательно глаза вверх, и как-то по-особенному выделила интонацией последнее слово.

Вопрос принцессы ввел нянечку в небольшое замешательство, но Милайбрея, не дожидаясь ответа, продолжила, как будто размышляя вслух:

– Полюблю ли я Эдгарда после свадьбы? – озадачилась принцесса и посмотрела на нянечку.

Та одобрительно улыбнулась и ответила:

– Я слышала, что принц Эдгард очень хорош собой.

Принцесса улыбнулась: ей явно понравилось услышанное. Потом она опустила глаза, взяла нянечкины руки в свои, снова посмотрела на неё и, немного покраснев, сказала:

– Ты знаешь, нянечка, последние месяцы мне снится часто один и тот же сон.

Кормилица заинтересованно посмотрела на Милайбрею и, не смея перебивать её ни словом, показала полную готовность слушать. Принцесса, немного помедлив, оглядела комнату, где по-прежнему было много служанок. Так она дала понять, что не хотела бы, чтобы другие даже краем уха услышали её повествование. Нянечка тут же поняла намек: сборы багажа принцессы всё равно уже были почти завершены, поэтому в остальных служанках уже не было необходимости, и нянечка, хлопнув дважды в ладоши, распорядилась, чтобы все покинули покои принцессы.

Как только последняя из служанок закрыла за собой дверь, Милайбрея принялась рассказывать:

– Снится мне, что я гуляю по лесу, но не в наших краях: деревья этого леса столь высоки и листва их так густа, что солнечный свет с трудом проникает сквозь них. На мне белое платье, похожее на то, что я так часто надевала этой весной. Помнишь, нянечка? – на мгновение Милайбрея обратилась к ней, а потом опять погрузилась в свой рассказ. – Я одна в этом огромном, мрачном и в то же время сказочно красивом лесу. И то за одним, то за другим деревом появляется мужская фигура.

Этот человек следит за мной, но каждый раз, как я его замечаю, он исчезает, а потом снова появляется. Я чувствую его взгляд, и это ощущение так сильно, что кажется мне, как будто всё происходит на самом деле.

Тропинки в этом лесу нет – вот я подхожу к какому-то бревну, старому и уже давно заросшему мхом, перешагиваю его и вижу розу, лежащую рядом с маленькой лужицей. Я наклоняюсь, чтобы поднять её, и в этой лужице вижу своё отражение, но в нём я совсем другая, нянечка: лицо моё белое, волосы длинные и черные, а губы красные как эта алая роза, что лежит на земле. Я беру цветок, но, уколовшись об его острый шип, смотрю на свой палец, где кровь мгновенно собирается в каплю и падает в лужу. Наблюдая за этим, я вижу в отражении, что прямо за мной стоит тот самый господин, что всё это время следил за мной: вот он обнимает меня сзади за плечи и шепотом у самого моего уха произносит: «Ты…». Я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть его лицо, но в этот миг оказываюсь летящей с высокого обрыва, а оттуда, с высоты на меня смотрит девушка с золотистыми волосами. Я ударяюсь о скалы, пронзающая боль разливается по всему моему телу, и в это мгновение я в ужасе просыпаюсь – а потом такое ощущение, что и впрямь в комнате кто-то есть.

Милайбрея застыла на миг, как будто переживая это мгновение вновь.

– Это обыденное дело, девочка моя, – начала её успокаивать кормилица, – в твои годы мне тоже снились мужчины. Но признаться, фантазии мои были намного интересней и приятней твоих.

– А это как, нянечка? – поинтересовалась Милайбрея, не вполне понимая, о чём идет речь.

Кормилица, слегка покраснев, наклонилась к принцессе поближе и что-то шепнула ей на ухо, а потом они в один голос засмеялись. От смеха Милайбрея откинулась на кровать и закрыла лицо руками, а затем снова усевшись на кровати, спросила:

– А это больно?

– Как сказать… Когда любишь – даже эта боль в сладость, а если тебе с мужем повезло и человек он знающий, то тогда тебе вообще не о чем беспокоиться, – подмигнула ей кормилица.

– Нянечка, я так боюсь! Ведь я не знаю, какой он, Эдгард? – озадачилась Милайбрея.

– А вот по этому поводу тебе не стоит переживать, я верно знаю про его подвиги, – ответила нянечка.

– Про его подвиги на полях сражений и рыцарских поединках, пожалуй, знают все, – пожала плечами принцесса.

– Да, – улыбнулась нянечка, деловито приподняв левую бровь, – но есть подвиги, которые могут оценить только женщины.

– А-а-а, – произнесла возбужденно принцесса, улыбаясь, и прикусила нижнюю губу. – И откуда такая осведомленность? – затем поинтересовалась она.

– Мы, слуги при дворе, зачастую общаемся больше, чем сами вельможи. Так что поверь мне на слово – мы являемся хранителями самых сокровенных тайн, – сказала кормилица, поднимая указательный палец кверху.

– А внешне Эдгард действительно настолько хорош, как про него рассказывают?

– Да, – утвердительно ответила нянечка.

– Ах, как бы я хотела взглянуть на него хотя бы одним глазком, – вздохнула принцесса. Нянечка хитро улыбнулась и достала из кармана фартука какой-то сверток, а скорее всего лоскут холста, и дала его Милайбрее.

– Не может быть! – удивленно воскликнула принцесса, развернув плотную ткань. – Где ты его раздобыла?! И ты всё это время молчала!? – глаза её радостно засверкали.

На холсте был изображён Эдгард: проникновенный взгляд юноши сразу же очаровал Милайбрею. Он действительно был хорош собой: слегка волнистые волосы, небрежно уложенные назад; красивые черты лица; четко выраженные брови, что придавали взгляду выразительность; небольшой шрам на левой скуле, который совсем не портил его, а напротив, делал лицо более привлекательным. Художник, запечатлевший Эдгарда, передал не только его красоту, но и душевную сущность: в его образе присутствовали сила, мужественность и нежность. Глаза выражали уверенность и решительность – сочетание этих качеств делало принца поистине притягательным.

Теперь Милайбрея понимала, о чём говорила её кормилица и почему все так восхищались им. Поговаривали, что нет такой женщины во всех королевствах, сердце которой не смог бы завоевать принц Эдгард.

– О-о-о, – произнесла Милайбрея, – он и вправду очень красив, – растаяла она от взгляда с портрета. – Благодарю тебя, нянечка, – обняла её принцесса, а потом ещё раз взглянула на холст, – я могу оставить портрет у себя? – прижала она его к своей груди.

– Всё для моей королевы, – ответила нянечка, проводя нежно рукой по щеке Милайбреи, а потом добавила, – но извините, моя принцесса, не в этот раз: ведь я его тайком взяла у нашего короля, подозревая, что вам будет интересно. Но если ваш отец обнаружит пропажу, то мне несдобровать.

Принцесса скривила губы.

– Почему он мне сам не показал? – возмутилась она.

– Отцовский эгоизм, – благодушно ответила кормилица, – он успокоился, что дочь выходит замуж за достойного человека. А понравился бы он вам или нет – это уже не имеет значения, по его мнению.

Милайбрею слегка обидело сказанное кормилицей, но она быстро успокоилась, потому что принц ей действительно понравился, а остальное, по правде, уже не имело большого значения для неё.

– Уже поздно, моя принцесса, – сказала нянечка, доставая ночную сорочку Милайбреи, – вам завтра предстоит дальняя и изнурительная дорога.

– Нянечка, я кажется влюбилась – я чувствую себя… Как это объяснить… Воздушно… – сказала Милайбрея, просовывая голову в ночную рубашку.

Кормилица улыбнулась.

Потом Милайбрея вскочила на кровать и воодушевленно выкрикнула:

– Воздушно! – начала она кружиться на кровати, закрыв глаза, а потом рухнула, как будто в обмороке. – Ах, Эдгард! – восхищенно вздохнула принцесса, открыв глаза.

Глава Пятая. Любовь моя

Последнюю ночь перед отъездом Милайбрея всё никак не могла наговориться с кормилицей. Принцесса вдруг вскочила и, усевшись на кровати и обнимая подушку, обратилась к нянечке, которая укладывала последние платья в сундук.

– Нянечка, расскажи мне про свою любовь.

– Уже очень поздно, – ответила она, но Милайбрея настаивала:

– Ну пожалуйста, – скривила она личико, как часто делала в детстве, когда ей чего-то очень хотелось.

– Хорошо, – растаяла нянечка, увидев такое знакомое ей выражение, перед которым она не могла никогда устоять.

Милайбрея устроилась поудобней, накрывшись одеялом до плеч, и в предвкушении красивой истории внимательно впилась глазами в нянечку. Та же в свою очередь села на край кровати и начала:

– Спешу предупредить тебя, что история моя правдивая, но печальная. Когда мне было пятнадцать, я влюбилась по-настоящему – это была любовь с первого взгляда. Он был старше меня примерно на пять лет, принадлежал к знатному роду, и его семья имела высокое положение и чин при королевском дворе. Я не знала, по какой причине он оказался в наших краях, но нашу встречу я помню, как сейчас, – произнесла нянечка, и её глаза засверкали.

В тот день я с подругами отправилась на рынок: мы случайно оказались у одного прилавка и как по волшебству схватились за одно и тоже яблоко, но я оказалась, конечно, проворнее и потому его рука оказалась на моей. От неожиданности я вздрогнула. Посмотрев сначала на руку, а потом на его лицо, я тут же застыла, глядя ему в глаза. Он тоже смотрел на меня, не отрывая взгляда. Какое-то волнующее чувство охватило меня в тот момент. Всё это длилось несколько мгновений, но казалось, что мир вокруг нас остановился, и есть только он и я.

Я ощутила, как его рука нежно начала сжимать мою, и услышала хихиканье моих подруг за спиной – я почувствовала, как щёки мои тут же стали пылать огнем. Я немедленно выдернула руку, глаза мои забегали, я опустила голову и пошла быстрым шагом вперед, определенно не понимая, что произошло. Подруги мои тут же поспешили за мной. Тотчас за спиной я услышала голоса и смех его друзей, они шутили над ним, говоря, что он «встал как вкопанный и не может оторвать взгляда от девушки». Мне хотелось летать! Казалось, что я стала легче птичьего пуха: да, он не остановил меня и не попытался догнать, но он не мог оторвать взгляда от меня. Эта фраза радостью отозвалась в моем сердце – тогда я и представить себе не могла, что мы ещё раз встретимся…

Потом, по воле судьбы или случая, мы стали часто встречаться в разных местах, и при каждой нашей встрече он не смел заговорить со мной, но всем своим существом я ощущала, как глаза его неотрывно следили за мной. До самых пяток меня пробивало молнией каждый раз, когда мы встречались глазами. Это чувство мне было непонятно, но делало меня счастливой. В то же время я стыдилась своего интереса, ведь я была помолвлена и собиралась замуж.

К сожалению, я не испытывала решительно никаких подобных чувств к своему будущему мужу. Семья его владела землей и имела хозяйство – достаток мне был обеспечен. Мои родители, не задумываясь, дали согласие, когда его родные пришли просить моей руки, и меня, говоря откровенно, это устраивало. К тому же он был симпатичным парнем, обладал всеми достоинствами для будущего супруга, и я согласилась.

Но теперь, когда я повстречала Его, любимого, я не знала, что мне делать. Каждый раз, как я вспоминала нашу встречу, моё сердце начинало взволновано биться. Он снился мне каждую ночь, я думала о нём каждый день. И вот однажды, собирая в лесу хворост, я встретилась и оказалась с ним наедине впервые. Он представился и выразил желание помочь мне, а потом и проводить до дома. Мы шли и болтали о разных вещах, но вдруг он остановился, схватил мою руку и открылся мне в своих чувствах.

Он признался, что с тех пор, как увидел меня, всё время думает обо мне – начал умолять встретиться ещё раз, но я отказала. Сердце моё кричало «да», а губы говорили «нет». В ту ночь я не могла уснуть, меня бросало в жар, я обливалась холодным потом: мысль о том, что мы, возможно, больше не увидимся, мучила меня. На следующий день я опять отправилась в лес, но необходимости никакой не было – я придумала глупый предлог в надежде встретить его там снова.

Когда я пришла на то место, где мы встретились за день до этого – он уже ждал. Он стоял спиной и поначалу не заприметил меня, а я медлила подойти к нему. Но тут он обернулся и, увидев меня, сразу же подбежал: глаза его сверкали радостью, он поднял меня на руки и начал кружить в воздухе – я смеялась и визжала от счастья. Потом он опустил меня на землю. Мы не проронили ни слова: наши чувства были настолько сильны, что в словах не было необходимости. Он держал меня за талию, мои руки были у него на плечах – мы смотрели друг другу в глаза. Потом он прижал меня крепче и поцеловал, и я поцеловала его… Больше я была не в силах сопротивляться этому чувству.

Мы опустились на землю, его руки крепко и нежно держали меня, как драгоценность, хрупкую и очень дорогую. Каждое его прикосновение, каждый его поцелуй отражались счастьем в моём теле: мы сливались в одно.

Потом мы виделись каждый день, конечно же, втайне. Под разными предлогами я убегала из дома. Каждое утро, просыпаясь, я с нетерпением ждала нашей встречи, а минуты разлуки с каждым днем становились всё более невыносимыми для меня.

Мы привязались друг к другу: он рассказывал мне много интересных вещей, выслушивал мою глупую болтовню и даже научил меня читать и писать.

То время было для меня самым лучшим! Рядом с ним я чувствовала себя свободно и легко как птица в полете.

Однажды я призналась ему, что меня выдают замуж – он ответил, что всё знает и намерен жениться на мне. Я знала, что это не представлялось возможным: простолюдинка и королевский придворный? Этому не позволят случиться, и хотя мой рыцарь был решителен в своем намерении – всё же судьба нас разлучила, – на мгновение нянечка сделала паузу, и глаза её потускнели, а потом она продолжила:

– Он отправился к своему королю с прошением о разрешении этого брака, но несмотря на то, что он был бравым и верным рыцарем, его просьбу отклонили и пригрозили, что если он попытается хоть как-то осуществить своё намерение, то его семья и род будут лишены всех титулов и привилегий. Он написал мне и всё объяснил, но сдаваться не собирался: он решил похитить меня и бежать в другое королевство.

«Любовь моя, – писал он, – пускай весь мир ополчится против нас – я не допущу нашей разлуки… Как только я допишу это письмо, я тут же отправляюсь в дорогу, чтобы снова встретиться с тобой и больше никогда не расставаться».

Слёзы катились у меня из глаз: как я могла дозволить ему разрушить его жизнь и погубить мою семью? Ведь если бы я сбежала с ним, то и моей семье угрожал бы позор, а мои сестры были бы обречены никогда не выйти замуж. Я разрывалась на части; в моих руках вдруг оказались судьбы и счастье других людей, поэтому я приняла единственно правильное решение, ценой которому было моё счастье.

Писать моему рыцарю было уже поздно, он не получил бы письма и вскоре должен был быть здесь. Действовать нужно было незамедлительно. Всё это время меня держали взаперти после того, как я заявила, что разрываю помолвку. Но, получив это известие, я сказала, что просто сглупила и выйду замуж за сына землевладельца, если тот готов меня простить. Свадьбу решили играть немедленно, пока я опять не передумала.

Мой рыцарь прибыл в деревню как раз к моей свадьбе. В этот день все суетились, готовились, а я не могла прийти в себя: я проплакала всю ночь. Во время свадебной церемонии я могла видеть, что он впился в меня взглядом. Я тоже смотрела на него: из-под вуали не было видно, на кого был обращен мой взгляд – произнося слова верности и любви, я мысленно была с ним, с моим рыцарем.

Душа металась, сердце моё разрывалось от боли, ком подступал к горлу, мне хотелось умереть! В один момент я поняла, что мой рыцарь хочет прервать церемонию: он решительно зашагал по направлению ко мне – сердце моё бешено забилось. В этот момент мой муж открыл вуаль, чтобы меня поцеловать, и тут я, не в силах побороть свои чувства, потеряла сознание.

Очнулась я уже в доме своего мужа. Веселье продолжалось, я слышала за окном музыку и веселый гул. Вспомнив все, я опять начала рыдать. Я знала, что мне предстоит первая брачная ночь, а этот мужчина, который теперь мой муж, будет обнимать и целовать меня.

– И что потом, нянечка? – вдруг не выдержала Милайбрея.

– Мой муж – замечательный человек. В ту ночь я не выдержала и всё рассказала ему, – он не стал ни на чём настаивать и сказал, что несмотря на это, он, как и прежде, любит меня и даст мне столько времени, сколько понадобится, чтобы и во мне проснулось взаимное чувство. И действительно, со временем я полюбила его, но по-другому… А то чувство, что я познала с моим рыцарем, я больше никогда не испытывала.

– А что стало с твоим рыцарем, нянечка? – спросила Милайбрея уже сонным голосом и зевнула.

– Я его больше никогда не видела, да и искать не пыталась, – ответила с грустью нянечка, и глаза её вновь наполнились тоской.

Не успела нянечка закончить рассказ, как Милайбрея тут же погрузилась в глубокий сон. Кормилица с нежностью посмотрела на принцессу и, поцеловав её в лоб, прошептала: «Сладких снов, любовь моя». Потушив свечи, она покинула покои.

Глава Шестая. «Не исчезай»

На следующее утро Милайбрея проснулась в хорошем настроении, и когда кормилица пришла её будить к завтраку, на удивление, принцесса уже была одета и собрана.

– Доброе утро, – подбежала Милайбрея к нянечке и, обняв, поцеловала её в щёку. – Я так замечательно сегодня спала; меня больше не мучил этот кошмар. Но признаться, я не помню, что мне снилось – должно быть Эдгард, раз я себя чувствую так замечательно, – тараторила принцесса, рассуждая вслух.

– Я очень рада, – ответила нянечка, улыбаясь.

– А почему ты не едешь с нами, нянечка? – вдруг вспомнила Милайбрея.

– У моего сына свадьба через два дня, ваше высочество – я прибуду в королевство Артевана вместе с остальными слугами за день до вашей свадьбы.

– Ах, ну да, дурная голова, – слегка хлопнула себя принцесса по лбу, – я совсем забыла. Как жаль, что мне не представится возможности побывать на этом торжестве, – вздохнула она. – Я так люблю деревенские свадьбы… – мечтательно посмотрела она вверх.

– Передай мои поздравления и самые наилучшие пожелания, милая нянечка, от всего моего сердца! – воодушевленно добавила Милайбрея.

– Благодарю вас, ваше высочество, – ответила нянечка, а потом добавила:

– Стол к завтраку уже готов, и его величество ждут вас.

– Да, надо бы хорошенько подкрепиться перед дорогой, – сказала принцесса и отправилась в трапезную.

Весь завтрак Милайбрея подмурлыкивала себе под нос весёлые песенки и уплетала тёплые булочки и клубнику со сливками. Причмокивая, она попивала свежезаваренный чай из трав и время от времени поглядывала на короля. Но Фринбаус был слишком занят разговором с поверенным и не обращал никакого внимания на её мелкие шалости. В другой день он обязательно бы её одернул и сказал, что так себя вести принцессе непристойно, а потом всё равно, не выдержав, рассмеялся бы от её искреннего недоумения и возмущения: «Пристойно значит без наслаждения и удовольствия», – всегда отвечала Милайбрея, на что у короля не находилось других доводов, и он просто подходил и целовал принцессу в лоб.

Но сегодня был совсем другой день.

После завтрака король давал распоряжения и решал неотложные дела. Дорога предстояла долгая, и поэтому Фринбаус торопился всё пораньше закончить и поскорее отправиться в путь. Милайбрея пребывала в возбужденном состоянии, ведь она впервые окажется так далеко за пределами королевского замка.

Как и обещал король, в дорогу они отправились ближе к полудню.

Устроившись поудобнее в карете, Милайбрея раскрыла пошире занавески, чтобы насладиться пейзажами королевства. Она жадно ловила глазами каждую мелочь. Король же с первых минут, как только они отправились в дорогу, заснул. Набравшись впечатлений от увиденного, принцесса вскоре тоже задремала.

Солнце уже садилось, и чтобы сократить путь до ближайшего постоялого двора, решено было ехать через лес.

***

И вот Милайбрея в белом платье. По длинному проходу, по обеим сторонам которого сидят гости, прямо к алтарю ведет её отец.

Все вокруг украшено цветами, а у самого алтаря стоит Эдгард, терпеливо дожидаясь свою принцессу. Милайбрея счастлива, и все вокруг ею восхищаются. Несколько шагов остается до того момента, как отец передаст её в руки будущему мужу, как принцесса вдруг останавливается: на полу в полушаге от неё лежит алая роза, которая на фоне нежно розовых и белых украшений салона ярким огнем кричит и манит своим багряным цветом, который, переливаясь, играет на бархатных лепестках.

Милайбрея, завороженная этой красотой, отпускает руку отца и наклоняется, чтобы поднять цветок. Но, дотронувшись до розы, она мгновенно укалывает палец – кровь быстро проступает через белые перчатки, и багровое пятнышко, собравшись в каплю, падает ей на платье. Впитываясь в ткань, кровавое пятно становится всё больше и больше – принцесса поворачивается к отцу, но он тут же исчезает.

Она оборачивается по сторонам, но гости как привидения один за одним растворяются в воздухе. Стены святилища мгновенно постарели, цветы высохли и почернели, и только какая-то фигура, напоминающая Эдгарда, всё так же стоит у алтаря. Милайбрея пытается бежать к нему, но расстояние становится всё больше – она вытягивает руку к фигуре и отчаянно кричит: «Только ты не исчезай!»

В одно мгновение Милайбрея оказывается очень далеко от него. Она останавливается. Переводя дыхание, девушка снова начинает двигаться по направлению к Эдгарду, как она предполагала, но это не он!

По мере приближения Милайбрея понимает, что это женская фигура, которая тоже движется ей навстречу. Расстояние между ними быстро сокращается, и вот Милайбрея оказывается перед зеркалом.

Она смотрит на себя и с трудом узнает собственное отражение: лицо у неё белое, волосы черные как смола, губы алые как кровь, а её белое платье стало тёмно-багряного цвета. Всматриваясь в зеркало, Милайбрея видит, как за спиной её появляется человек в черном одеянии, но лица разглядеть ей не удается. Она не может пошевелиться. Тем временем он, нежным движением убирая волосы с её шеи, надевает ей свадебное украшение. Принцесса медленно опускает глаза вниз и видит, что в ногах у неё лежит роза с белыми лепестками.

***

Милайбрея очнулась от странного ощущения. Слышались чьи-то голоса, непонятная суета, звук дождя и раскаты грома. Принцесса не могла понять, что происходит, как будто она всё ещё спала. Чувства, пережитые во сне, всё так же ощутимо отзывались в её душе и теле.

Она пребывала в состоянии, когда сознание начинает просыпаться, но сон всё ещё владеет чувствами, и, как по тонкой ниточке, пережитые во сне впечатления переливаются из пространства сна в настоящее. Страх потери отца, испытанный во сне, перешел в страх непонимания происходящего. Первое, что почувствовала Милайбрея – было неудобство.

Она ощутила, что лежит на правой стороне, карета была перекошена. Было темно, и только от вспышек молнии Милайбрея разглядела Фринбауса, который, опустив голову вниз, с закрытыми глазами полулежал напротив неё.

– Ох, отец! – воскликнула принцесса и в панике бросилась к отцу, – это всё ещё мне снится, – проговорила она.

Дверца кареты открылась, и в проеме показалась голова начальника королевской стражи. С его шлема прямо на нос и щёки стекала вода: снаружи был не просто дождь, а ливень. Увидев короля в таком положении и напуганную принцессу, он заволновался.

– Ваше величество, ваше величество, с вами всё в порядке?

– Что происходит? – вдруг начал приходить в себя король.

– Ах, отец!

– Ах, ваше величество! – радостно в один голос воскликнули принцесса и солдат, и Милайбрея, кинувшись отцу на шею, крепко обняла его и добавила:

– Я так испугалась, ваше величество.

Часть Вторая

Твой сон и явь твоя,

но нет границ меж тем,

где ты, когда душа ослеплена.

Маргад Муур

Глава Первая. Владэмор

Фринбаус в ответ обнял принцессу, а потом обратился к офицеру:

– Докладывайте, что произошло! – приказал король, приходя в себя.

Милайбрея немного успокоилась и, отодвинувшись от короля, села обратно на своё место напротив Фринбауса.

– Ваше величество, у меня неприятные новости, – начал офицер, – колесо кареты, на что-то наткнувшись, отлетело. Мы все в недоумении, как это могло произойти. Гроза застала нас врасплох: стемнело быстрей, чем мы того ожидали, и внезапно начался сильный дождь. Раскаты грома и молния напугали лошадей, и они понесли. Мы делаем всё возможное, что в наших силах, но погода усугубляет положение – даже если мы и найдем колесо, без посторонней помощи нам не справиться.

– Где мы? – вглядываясь в темноту через окно кареты, поинтересовалась принцесса.

– Ещё одна неприятная новость, – помялся страж, – мы в лесу, и трудно сказать, сколько осталось до ближайшего постоялого двора или жилой деревушки, где нам могут помочь. После случившегося я незамедлительно отправил двоих наших солдат, чтобы они разыскали и привели помощь.

Пока офицер отчитывался, Фринбаус машинально взялся за голову, где болезненно шумело. Нащупав самое больное место, король почувствовал на пальцах что-то влажное и слегка липкое и сразу понял, что это кровь.

– Что это, отец? – обратила внимание принцесса на растерянное выражение лица короля, которое она уловила в момент очередной вспышки молнии.

– По-видимому, я ушиб голову, – ответил король.

– Дай я посмотрю, – вызвалась принцесса.

Фринбаус нагнул голову к Милайбрее. Она приблизилась и начала присматриваться, но толком ничего не могла разглядеть, так было темно.

– Принесите лампу и посветите мне, я ничего не вижу, – приказала она солдату.

Вмиг её пожелание было исполнено.

Король разбил себе голову: сквозь волосы виднелась небольшая ссадина, но она не была глубокой и не представляла никакой опасности. Несмотря на то, что кровь уже начала сворачиваться и потому стала липкой, рана всё ещё кровоточила. Милайбрея тут же вытащила из кармана платок и приложила его к голове короля.

– Ну, что там? – не терпелось королю.

– Рана неглубокая, – сказала Милайбрея, – но стоит немного подержать платок, чтобы туда не попала грязь, – наказала она отцу, как это делала нянечка, когда принцесса в детстве разбивала себе колени.

– Держите вот здесь, ваше величество, – Милайбрея убрала свою руку и, взяв руку отца, приложила к его голове, где был платок.

Король послушно последовал советам дочери, но, промокнув пару раз рану, убрал платок и обратился к начальнику стражи, который всё это время терпеливо ждал и наблюдал за процедурой.

– Сколько прошло времени с тех пор, как ты отправил гонцов?

– Немного, ваше величество, – ответил тот.

– Надо оглядеться по сторонам, – не выдержала принцесса и попыталась выйти из кареты, но офицер её остановил.

– Ваше высочество, вам лучше оставаться внутри: это все-таки лес и здесь много диких животных – поверьте мне, даже в такую погоду чувство голода всё же сильнее страха промокнуть.

Принцесса в упор посмотрела на стражника, выказывая тем самым своё недовольство.

– Милайбрея, – окликнул принцессу король и слегка нахмурился.

Принцесса обернулась на отца и, увидев его грозный настрой, послушно уселась обратно. Только она было уставилась в темноту окна кареты, как в мгновение воскликнула:

– Там кто-то есть!

– Где? – обернулся страж.

– Вон там, – указала принцесса за его спину. – А, опять! – воскликнула принцесса, увидев силуэт на лошади в раскатах молнии.

– Не стоит беспокоиться, ваше величество: мы вас защитим, – сказал офицер и, выхватив свой меч, окликнул остальную стражу.

Вся сопровождающая гвардия приготовилась к защите. Они окружили карету в полной готовности отразить угрозу.

Между тем дождь почти прекратился, моросило, резко похолодало, было ощущение, что вот-вот пойдет снег. Раскаты молнии всё также сверкали на тёмном небе, время от времени освещая всё вокруг.

Всадник оказался не один: показалась ещё пара десятков человек, которые примкнули к нему. Вместе со своей свитой незнакомец медленно приблизился к карете и, не выказывая никакой агрессии, начал говорить:

– Вам не стоит меня бояться: я не собираюсь никому причинять вреда, – сказал загадочный всадник, вглядываясь в темноту кареты, откуда Милайбрея из любопытства всё намеревалась вылезти.

– Вы находитесь в моих владениях, – продолжил незнакомец, – а следовательно, вы – мои гости. Смею предположить, вы не имеете злонамеренных помыслов и, как я вижу, с вами случилась неприятность – я готов оказать вам помощь и обеспечить всем необходимым.

– Кто это? – шепотом еле слышно спросила Милайбрея у Фринбауса, прячась за его плечо.

– Король Фринбаус и его прелестная дочь, принцесса Милайбрея, – обратился всадник, – позвольте представиться: я – король Владэмор. Я с превеликим удовольствием позабочусь о вас – будьте моими гостями.

Удивление не сходило с лица Милайбреи, она посмотрела на отца вопросительно, но король, ничего не сказав ей, вышел из кареты.

– Благодарю вас, король Владэмор, за желание нам помочь и ваше гостеприимство, но нам необходимо продолжить путь, – сказал Фринбаус.

– Я понимаю, что в ваши планы не входило посетить меня, но ваша карета неисправна, да и лошади изрядно устали. Я полагаю, дорога вам предстоит ещё долгая и изнурительная. Гроза продлится всю ночь – сейчас она немного утихла, чтобы набраться сил для нового порыва, – посмотрел Владэмор в небо, а потом продолжил:

– Она вскоре начнётся снова. Я думаю, что отдых пойдёт вам на пользу, а завтра вы сможете продолжить свой путь. Не откажите принять моё предложение, будьте сегодня моими гостями: я приму это за честь.

Фринбаусу не хотелось доверять этому господину, но он понимал, что другого выхода нет, и ему пришлось согласиться.

– Да, пожалуй, вы правы, – ответил Фринбаус.

– Но отец, – шепотом возмутилась принцесса, как и прежде прячась в темноте кареты, – он мне совсем не нравится, вид его не внушает доверия, и я, вообще, в первый раз слышу о таком короле, – может он самозванец и хочет нас убить, – мнительно рассуждала она.

– Дочь моя, – начал успокаивать Милайбрею Фринбаус, – это действительно король, а если бы он хотел убить нас, то уже давно бы сделал это, причём с легкостью, – сказал он и вытянул руку, приглашая принцессу выйти из кареты.

Милайбрея вышла из кареты, и ей и королю Фринбаусу подвели верховых лошадей.

– Мой замок находится неподалеку, следуйте за мной, – сказал Владэмор и проследовал вперед.

– Ваше величество, – обратилась Милайбрея к отцу, – а вы знаете что-нибудь про этого жуткого короля?

– Я с ним никогда не был знаком, но слышал о нём от других правителей, – ответил Фринбаус. – Он ведет затворнический образ жизни, ни с кем не воюет и ни с кем никогда не ведёт переговоры. Поговаривают, что он имеет связь с тёмными силами, но я думаю, что это просто выдумки.

– Тёмными силами?! – удивлённо переспросила принцесса.

– Рассказывают, что посягательства на владения этого таинственного короля всегда были тщетными, а те войска, которые отправлялись завоевывать его земли, бесследно исчезали. Но истинной причины никто не знает, может, отряды терялись в этих местах; может, на них нападали дикие звери, а возможно, никто и никогда не пытался в действительности завладеть этими землями. Ходит много слухов и догадок, но нет ни одной живой души, кто бы мог подтвердить или опровергнуть эти кривотолки, – пояснил Фринбаус.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.