Цветы на граните
80 лет Победы. Стихи
Иван Митрофанович Чалый

© Иван Митрофанович Чалый, 2023

ISBN 978-5-0062-0900-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Новый сборник «Цветы на граните» известный луганский поэт, прозаик и журналист полностью посвятил 80-й годовщине со дня Победы в Великой Отечественной войне. В нем трогательные стихи об отце, которого автору живым так и не довелось увидеть, мужественные строки о Герое Советского Союза Ф. А. Логвине, о великом подвиге солдат и офицеров, отстоявших в жестоких боях нашу Родину.

Есть отрывки из поэм: «ОСТРАЯ МОГИЛА», которая посвящена героическим защитникам Луганска в гражданскую и Отечественную войну и «ЧАЙКИ НАД ТЕРРИКОНАМИ» – из нее опубликован «МОНОЛОГ ИЗ КАМЕРЫ №4» – о секретаре Ворошиловградського подпольного обкома ЛКСМУ, погибшей в застенках фашистского гестапо.

В книге поэт воспевает героизм всех людей от мала до велика бывшего Советского Союза, которые освободили все человечество от коричневой чумы.

Издание рассчитано на широкий круг читателей.

Стихи о моем отце

Солдатам, пропавшим без вести,

Посвящаю

Высок и строен.
Волос рус.
Таким его запомнил хутор.
Не говорил он: «Я вернусь».
Не говорил он почему-то.

А мать шла рядом.
Тихо шла.
Еще не знали: сын иль дочка…
И отпечатывался шаг,
Как подорожника листочки.

Вот и разъезд.
А дальше – строй.
А дальше бой, снаряды, мины.
Узнай, какой осколок твой?
Какая пуля будет мимо?

Колеса резали песок,
Считая метры, километры.
Телега скрылась за лесок —
Грозу затаивали ветры…

Отца я ждал.
И жду теперь.
Я помню: как-то к нам мужчина,
В глубоких шрамах и морщинах.
Зашел во двор и стукнул в дверь.

Ни рук не чувствуя, ни ног,
На долгожданный стук рванулся.
«Водички вынеси, сынок», —
Сказал солдат и улыбнулся.

Я, как пружина, сразу сжался,
И радость – с грустью пополам:
«Отец!» – крикнул и прижался
Щекою к пыльным сапогам.

А он стоял, неловко гладя
Копну моих густых волос:
«Я не отец твой, просто дядя…
«Сынок» – к словечку так пришлось»…

И он ушел, широкоплечий.
Ушел, как призрак, как мираж…
Я после вспоминал не раз
С чужим отцом,
как с болью встречу…

Фронтовые дороги

Фронтовые дороги,
Как вы разны и схожи.
Вас не вычеркнет память
Из солдатской судьбы.
И широким проспектом,
И где путь не проложен
Вы вели нас к Победе —
Главной цели борьбы.

Ни трава, ни столетья
Никогда не упрячут
Путь солдата, вершившего
Подвиг страны.
Каждый шаг обелиском
На земле обозначен
Аж до самой проклятой
Рейстагской стены.

Фронтовые дороги…
Для одних вы – мгновенье.
Для других – километры
Под свинцовой пургой.
В госпитальной палате,
Как пред смертью —забвенье,
А потом – возрожденье,
Вновь атака и бой.

Были плен и концлагерь.
Били пули навылет.
Хоронила земля
Тех, кто без вести пал.
Были смерть и бессмертье.
И цветы полевые…
Только не было тех,
Кто бы вас забывал.

Фронтовые дороги:
Дождь, морозы и ветры.
Никому не измерить
Ширину и длину.

Каждый шаг – метр за метром —
По планете отмерян,
Чтоб в дорогу ПОБЕДЫ
Превратились одну!

Переправа

Герою Советского Союза

Филиппу Андреевичу Логвину посвящаю

Батарея застыла на крутом берегу,
Катит Днепр свои волны покато.
Как хрусталь, тишину все бойцы берегут,
И с надеждой глядят на комбата.

Ждут приказа бойцы.
С нетерпением ждут.
Наступает с врагами расплата.
На тот берег не все, они знают, дойдут.
Но такая судьба у солдата.

Закурить бы, согреться, и вдоволь поспать,
А потом, хоть к чертям на кулички…
Но об этом возможно пока помечтать,
А пока – не зажечь даже спички.

Ждут приказа бойцы,
как сигнала в набат.
До предела натянуты нервы.
– Батарея, вперед! – тихо молвил комбат.
И в свинцовую воду вошел самым первым.

Забурлила река.
«На тот берег… Быстрей!»
Уже брезжит рассвет бледнолико.
А тут враг, как назло, начал вдруг артобстрел…
И тонули солдаты без крика.

О, родная река, что неласково так
Сыновей ты своих принимаешь?
Нам солдаты нужны для Побед, для атак,
Для парада на площади в Мае!

Наконец-то песчаное, зыбкое дно…
– Батарея! Орудия к бою!
Мы отсюда теперь не уйдем все равно.
Постоим, как поэт говорил, головою.

– Батарея! Огонь! – и снаряды летят.
Вот где нужно солдатское мужество.
– Батарея! Огонь!
Вражьи танки горят.
Паутинная свастика рушится.

Смят противник.
Уставший комбат,
Жадно курит махорку взатяжку.
– Батя, ты молодец, – говорит седоусый солдат,
Рядом с ним на траву опускается тяжко.

Не бывать на земле, на родимой, врагу.
Пахнет воздух цветами и дымом.
Батарея теперь на другом берегу,
На советском, на нашем любимом…

Рукавицы

Вот и отцу пришла повестка.
Мать вся слезами извелась.
Рассыльный дверь закрыл не резко,
А звук – как бомба взорвалась.

Потом в наш дом пришли солдатки,
Мужья которых на войне.
И колесо жужжало прялки,
Пока луна взошла в окне.

За полночь, поздно расходились,
Излив страдания свои.
А звезды в небе не светились,
В садах молчали соловьи.

А мать сидела до рассвета,
Мелькали тонких спиц лучи.
Отца дымилась сигарета
Всю ночь у сгорбленной печи.

Когда заря взошла пожаром,
Багряным отблеском войны…
Мать, слезы вытерев, сказала:
«Вот рукавицы я связала,
Возьми, в пути тебе нужны…»

Отец взял молча рукавицы,
Примерил молча, молча снял.
И руку с тонкой светлой спицей
Смущенно ей поцеловал.

А утром – проводы и слезы.
На фронт – дорога без конца.
Вдали войны гремели грозы.
Разрывы бомб и свист свинца.

Вернулась мать домой послушно…
К печали, к горести своей…
А рукавицы под подушкой
Нашла в кроватке сыновей.

Цветы на граните

Светлой памяти матери

Когда нам приходилось отступать,
Врагу дома,
               детей,
                        селенья бросив,
Мы говорили: «Жди.
Вернемся, мать…»
А матери той было двадцать восемь…

Еще мы говорили: « Ты ж гляди,
Не урони престижа родового.
Детишек сохрани и честь блюди.
Дождись меня
                    погибшего,
                                   живого…»
Солдаты отступали…
А они
Здесь оставались с целым детским садом.
Теперь попробуй,
ПОДВИГ оцени.
Придумай, соответственно, награду!
Мы утверждали: «Ждите!
Мы придем…
Фашисты побоятся, вас не тронут…»
А их пытали сталью и огнем,
Живьем бросали в ледяную прорубь…

Детишек отрывали от груди,
Сжигали их
В огне костра немого…
«Детишек сохрани, и честь блюди.
Дождись меня, погибшего,
                                         живого…»

Какой же силой надо обладать!
Какой надеждой, верой и терпеньем!?
Нередко мы
                   израненных солдат
Ей оставляли. Мы – для исцеленья.

И сколько их
                    она вернула в строй,
Не испугавшись пыток и расстрела!?
И может среди нас
                            тот рядовой,
Которого
              ОНА
                     спасти сумела?!

Отрывок из поэмы
«Острая могила»

Три тысячи мирных жителей города Ворошиловграда расстреляли фашисты в районе Острой Могилы в годы оккупации.

Из путеводителя по Ворошиловграду

МОНОЛОГ

Еще вас в пеленках носили,
А травы здесь были в военной росе.
Три тысячи жизней – в могиле!
Три тысячи жизней – в земле!

Не знаете нас поименно.
Не слышали вы наших слов.
Касаются нежно знамена,
Простреленных наших голов.

И память тревожит, как рана,
(Нельзя нас уволить в запас).
С высокой вершины кургана
Доверчиво смотрим на вас.

Как дорого стоит свобода,
Не выразит кисть на холсте.
По улицам белым Камброда
Ночами вели на расстрел.

Шумела метель огневая.
Под голой пятою снег жгуч.
Тускнел, темноту разрывая,
Холодный прожектора луч.

Зарницы пылали высоко,
И что-то шептали уста…
Была перед смертью жестокой
У каждого в жизни мечта.

ГОЛОС ПЕРВЫЙ

Воды…
Воды… воды…

Хочу воды, как будто после жатвы…
Звезда летит.
Горят сердец ряды.
Кровь солона не утоляет жажды.

Родимый край.
Уже заря зажглась.
Водой полны и реки, и криницы.
Так хочется, друзья, последний раз
Простой воды из рук родных напиться.

ГОЛОС ВТОРОЙ

Прости, сынок.
Прости, мой дорогой.
Сложны войны суровые плетенья.
Я сделал все – прикрыл тебя собой.
Но ты погиб, отброшены сомненья.
Я – коммунист,
а ты был сорванец.
Не различал, где русские, где немцы.
За что, скажи, расплавленный свинец
Пробил твое трепещущее сердце?!

Последний мой родительский совет:
Хоть мы с тобой в атаку не ходили,
Прости, сынок, что был рожден на свет,
И не горюй – мы вместе победили!

ГОЛОС ТРЕТИЙ

Любимая, не запирай калитку.
И не завидуй легкости крючка.
С колючей проволокой на руках
Мне не открыть.
Он – тяжелее слитка.

Но я приду, не уходи далеко.
Приду к тебе и в комендантский час,
Сквозь бездну вьюг, под острием меча
Приду зарей иль ноченькой глубокой.

Уйдем с тобой в лазоревые дали.
Нам путь тогда осветят сотни лун.
Свинец в груди растопит поцелуй,
Тот поцелуй, которого мы ждали.

Ты жди меня.
Не запирай калитку.
И не завидуй легкости крючка.
С колючей проволокой на руках
Мне не открыть – он тяжелее слитка…

ГОЛОСА

Гремит война в просторах у Соседа.
(И мирный шлях под пулями грустит).
Мы за твои кровавые руины,
Когда-нибудь, запомни, отомстим.