Максим Голда
О камне и времени

Когда-то давно люди для собственного удобства дали исчисление всему, что можно было сосчитать. С тех пор знания преумножались, затверживались, и теперь каждый сколько-нибудь образованный человек запросто может представить себе, что окружающая бытность совершенно невозможна без точного счёта, как и без многого другого…

Но для мира недоступного наукам, мира иного, эфирного, существовали свои законы и правила. Время было одним из вольных духов, являющимся братской силой всего тварного и нетварного.

И так дух времени живёт очень и очень долго, возможно, дольше, чем само понимание жизни. С тех пор Время путешествовало по свету, встречая новые явления и заводя себе спутников, главным образом таких, которые помогали бы странствовать между измерениями.

Ещё в допотопную пору дух застал и зарождение нашей планеты, но столько неинтересным ему представился первичный образ всего, что попросту продолжил путь, пока другие трудились над созданием нового мира.

Трудились огонь и вода, большие и малые силы: от лепестка до яркой звезды, и жизнью наполнился мир…

А после случилось: как будто извне, как шёпот, Время кто-то позвал. Оно спустилось туда, где ждали его. Дух гостем стал частым, зная, что в почёте теперь. И другом для него был Ветер, помощником близким. Как-то раз, свершая цикл, Время снова ступило на Землю.

Вот синева, окутавшая пеленою высь и даль. Вот и заря всходила с краю одного, а на другом ложилась, цветами мака насыщая луч, кому приветственный, кому прощальный. Вот полюса, во льды сковавшие себя и вечным холодом поивших тишину. Одну лишь безмятежность прерывала жизнь, что здесь вокруг, свирепствуя, кипела.

Дух остановился у вершины горы, степенно всматриваясь в то, что было скрыто за воронкой. Вдруг где-то послышалось рядом: «Фью! Фью! Фью-ю!»

– Ты ли это, Ветерок?

– Да, Время, это я, – изредка завывая, говорил Ветер.

– Мы не виделись долго с тобой.

– Не вспомнить даже и когда. А потому спешил, как я узнал, что ты вернулся!