# Как натаскать вашу собаку по античности и разложить по полочкам основы греко-римской культуры

Филип Уомэк

«Греческий и латынь, разумеется, никакие не мертвые. Их жизнь бурлила во все века. Представьте себе реку, у которой несколько устий, а еще вдобавок несколько притоков, и все они впадают в огромное литературно-культурное море. Тексты и мифы, которыми и занимается антиковедение, сейчас актуальны, как и всегда. Этот libellus, или эта книжечка, даст вам все, что нужно для общего представления о предмете. Мы будем обсуждать и крупные темы, и мелочи. Мы обнаружим мифологические основания для литературы и философии, посмотрим, как возникли великие эпические поэмы, с которых началась западная цивилизация, и какой они несут смысл. Мы исследуем, как работает история, поговорим о любовной поэзии и трагедиях… На страницах этой книги мы с Уной бродим по грязным и многолюдным улицам на севере Лондона и почти сельским холмам Хэмпстед-хит, но в воображении мы проходим мимо афинского Парфенона во всей его расцвеченной красе, подглядываем за римскими сенаторами, пока Цицерон уличает негодяя Катилину, или просто праздно играем во дворе в кости. Чтобы составить нам компанию в этом путешествии, вам не понадобятся даже ботинки… А теперь приготовились – и берите от этой книги всё!» (Филип Уомэк)
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

> Посвящается Николе Шульман, doctae puellae amicaeque discipulaeque[1], с которой и начались многие из этих бесед.

> И Уне, optimae cani[2]

Philip Womack

HOW TO TEACH CLASSICS TO YOUR DOG

A Quirky Introduction to the Ancient Greeks and Romans


© Philip Womack, 2020 © Сорокина Н. С., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2023

КоЛибри®

* * *

> Любовь Уомэка к своему предмету заразительна.

> Wunderdog

> Сила этой книги – в той увлеченности, с которой Уомэк предлагает нам самую разнообразную пищу для ума… Здесь многое возбуждает любопытство и интерес.

> Literary Review

> Живо и познавательно.

> Classics For All

> Филип Уомэк и его собака Уна – отличная компания для путешествия по античному миру.

> Гарри Маунт, автор книги «Впусти латынь в свою жизнь» (Amo, Amas, Amat… and All That)

## Введение

Летом 2011 года гигантский поисковик Google запустил социальную сеть Google+, которая должна была составить конкуренцию самому «Фейсбуку».

Генеральный директор Facebook Марк Цукерберг занял агрессивную позицию. Это было вражеское вторжение на его законную территорию. «Фейсбуку» придется обороняться. Цукерберг развесил по кампусу своей компании воодушевляющие плакаты. С мемами из популярных телешоу? Или с ухмыляющимися эмодзи? А может быть, на них был знаменитый фейсбучный большой палец вверх?

Ничего подобного. Для демонстрации своих имперских амбиций Маркус Цукербергус Либервультус[3] выбрал фразу, произнесенную более 2000 лет тому назад одним римским цензором: «Carthago delenda est», и над этим девизом поместил грозный силуэт римского воина в шлеме.

Карфаген должен быть разрушен. Этот город издревле был врагом Рима. Государственный деятель Катон полагал, что Карфаген чересчур разбогател; этот город грозил Риму прямо из-за Средиземного моря.

Каждую свою речь в сенате Катон завершал этими словами, не важно, относились они к делу или нет. Этот грозный, смелый, воинственный девиз прекрасно отражает самонадеянное желание Цукерберга разгромить всех своих соперников.

Римской империи больше нет, но чрезмерные амбиции будут всегда. Империи создаются и распадаются самыми разными способами. Google+ исчез, раздавленный мощью Цукерберга и его несметными легионами.Google delenda est!

Заниматься античностью бывает непросто. Иногда я ощущаю себя воином в Трое: в город уже затащили деревянного коня, все на радостях перепили и впали в бессознательное состояние, и вдруг их будит лязг вражеского оружия. По улицам Трои раздается вопль: «Это же был подарок!» – а дома и дворцы меж тем пожирает огонь.

Против античника выступают крупные суровые силы, которые кажутся всемогущими. Наш враг верит в «устарелость» нашей науки. Нас спрашивают: а как вообще возможно понять то, что произошло так давно? Какой вообще смысл в попытках узнать и понять языки, которые уже много веков как погребены на двухметровой глубине? Люди часто относятся к занятиям классической древностью как к милому курьезу, будто это ваша чудаковатая двоюродная бабка Миллисент, которая до сих пор читает бумажные газеты, пишет чернильной ручкой и нервничает, что пропустила почту. Они всегда спрашивают меня: «Но зачем быть антиковедом?»

«Латынь мертва, совсем мертва, мертвее нет ее. Всех римлян в гроб свела латынь, теперь меня убьет!»

А древнегреческий – да ну, там даже алфавит другой, какой вообще в нем толк? Там все так мутно, что никто про него даже оскорбительных стишков не сочиняет.

Греческий и латынь, разумеется, никакие не мертвые. Их жизнь бурлила во все века. Представьте себе реку, у которой несколько устий, а еще вдобавок несколько притоков, и все они впадают в огромное литературно-культурное море. Тексты и мифы, которыми и занимается антиковедение, сейчас актуальны, как и всегда.

Сейчас я готовлю к изданию эту книгу, и в это самое время комики Стив Куган и Роб Брайдон воссоздают путешествие Одиссея для телешоу про мужскую идентичность и дружбу. Писатель и хип-хопер Акала недавно исследовал эту же поэму и путешествовал по Средиземному морю в поисках ее истоков. Он пришел к выводу, что гомеровская устная культура не так уж сильно отличалась от сегодняшних рэп-баттлов. Герцог и герцогиня Сассекские назвали свой благотворительный фонд «Арчевелл» (Archewell) с отсылкой к греческому слову ἀρχή. Они говорят, что это слово означает «источник действия»; в общем да, но еще оно означает «власть», откуда слово «монархия» и другие. И, в общем, жаль, что у них не нашлось филолога-классика, который сказал бы им, чтоarche читается как «архе».

Принц Гарри на уроках греческого считал ворон, но сам предмет процветает. В частных школах и классических гимназиях древние языки давно уже символизируют определенный уровень образования, хотя в некоторых из них подход к преподаванию не менялся последние полвека (я не шучу). Все больше принимает участие государственный сектор. Загляните на сайт «Классика для всех» (Classics for All) – это благотворительная организация, которая финансирует преподавание классических дисциплин, – там вы найдете видео, где дети из самых разных концов страны восторженно спрягают глаголы. «Латынь – язык будущего», как сказала одна учительница из Блэкпула. И она не лукавит.

Этотlibellus, или эта книжечка, даст вам все, что нужно для общего представления о предмете. Если вы хотите научиться не путать Одиссея с Тесеем, эта книга для вас. Если вы немного учили в школе латынь, эта книга для вас. Если вы занимались античностью в университете и забыли все, что учили, эта книга для вас. Если вы интересуетесь литературой, историей, мифологией или философией, то… эта книга для вас.

Если вы настроены скептически и учить латынь для вас примерно из той же серии, что носить гофрированный воротник, петь мадригалы и осваивать игру на лютне, то все равно дайте нам шанс. В конце концов, если сам повелитель всея Интернета отыскал что-то полезное в этой явно пыльной старине, может быть, вы тоже что-то для себя найдете.

В следующих главах мы охватим самые существенные аспекты изучения античности. Их можно описать прекрасным латинским выражениемsine qua non[4]. Без этих аспектов изучения классики просто не бывает. Наши рассуждения представлены в виде бесед с моей собакой по кличке Уна, которые мы ведем в течение нескольких месяцев, с середины августа до начала января.

Мы будем обсуждать и крупные темы, и мелочи. Мы обнаружим мифологические основания для литературы и философии, посмотрим, как возникли великие эпические поэмы, с которых началась западная цивилизация, и какой они несут смысл. Мы исследуем, как работает история, поговорим о любовной поэзии и трагедиях.

На более приземленном уровне вы обнаружите надписи, посвященные домашним собакам, вам встретятся люди, чья работа – откармливать павлинов, императоры – сумасшедшие и нормальные, вы увидите превращения в собак и волков, вы ощутите масштаб и сложность античного мира. Вы обнаружите страшные битвы, страстную любовь и вызывающие жуть повороты судьбы, но в то же время сможете посмеяться над шутками и историями – например, о пафосном бывшем рабе, писавшем в серебряные бутылки.

Никакой другой предмет не дает такой широты, никакой другой предмет не имел столь глубокого влияния на такое количество людей в разных обществах и странах в разные века. Римская дама времен ранней Империи вполне могла бы осмысленно беседовать с современным подростком о письмах Цицерона или стихотворениях Сапфо. Изучать классику – почти как путешествовать во времени. Игнорировать античность, сокращать ее изучение – это значит непоправимо обеднять мир интеллекта, фантазии и духа.

Иногда древность кажется настолько заманчиво близкой, что ты будто можешь выйти из дома и сразу попасть на римский форум, и тебе почти уже слышны шелест тог и крики ораторов; а иногда она невозможно далека.

Преемственность непрерывна. Мадонна вполне могла бы петь: «Мы живем в мире классики, и я классическая девушка»[5]. Само ее имя – это, конечно, сокращенное латинское Mea Domina – буквально «Моя Госпожа».

Античность сопровождает меня почти всю мою трудовую жизнь. Я начинал в 2003 году с частного преподавания в Лондоне, почти сразу после выпуска из Оксфордского университета, где изучал классику и английскую литературу в Ориэл-колледже, и сейчас мои ученики рассеяны по всему земному шару.

Конечно, я преподаю и очно, но развитие технологий помогает мне присутствовать на занятии в бестелесном виде, подобно тому, как может являться какое-нибудь младшее божество, только вместо волшебных мечей или шапок-невидимок я раздаю неправильные глаголы.

Ученик может быть в Гонконге, Сингапуре, Америке, а я сижу в своем кабинете в Лондоне и произношу слова древних. Существительные, глаголы и грамматические конструкции с треском, свистом и хрустом пролетают по электрическим проводам, быстрые как мысль, что, возможно, не так уж сильно удивило бы древних людей. У них была богиня Фама (персонификация молвы), которая распространяла свою болтовню по всей планете, сидя в доме на вершине горы.

Латынь распространяетсяin totum orbem, или по всему миру.

На моих занятиях мы с учениками произносим те же слова, что излетали из уст оратора Цицерона, поэтов Вергилия и Гомера, философа Платона и множества других классиков. Меня это завораживает. Язык по-настоящему мертв, только если он перестал быть на устах, в умах, в сердце.

Уна – моя собака – сделала большие глаза. Собаки как никто умеют это делать.

–Значит, когда ты на своих уроках говоришь мне «sede», и я, как bona canis, то есть хорошая собака, сажусь, я тем самым демонстрирую, что латынь жива, и хоть и не в первых рядах, но все же находится в строю?

– Именно так, – ответил я. – Bona canis!

И погладил ее.

Уна замахала пушистым хвостом: самодовольство ей не чуждо.

На страницах этой книги мы с Уной бродим по грязным и многолюдным улицам на севере Лондона и почти сельским холмам Хэмпстед-хит, но в воображении мы проходим мимо афинского Парфенона во всей его расцвеченной красе, подглядываем за римскими сенаторами, пока Цицерон уличает негодяя Катилину, или просто праздно играем во дворе в кости. Чтобы составить нам компанию в этом путешествии, вам не понадобятся даже ботинки… Остается сказать лишь одно: «Carpe diem».

–Carpe… что?– подняла ушки Уна.

– Это значит не столько «лови день», сколько «возьми от него все». Я хочу сказать, что читать эту книгу можно как угодно: отдельные главы, которые вас зацепят, или все подряд. Академики, филологи-классики и историки античности всю свою жизнь проводят глубоко погружаясь во все аспекты предмета, о котором я здесь рассказываю, и каждый раздел, я надеюсь, станет для вас отправной точкой, если вы захотите исследовать эти области более детально. Ссылки на дополнительные материалы здесь даны в сносках или в библиографии, так что вы можете воспользоваться ими, чтобы проследить за исследованиями или теориями. Все ошибки здесь – мои.

А теперь приготовились – и берите от этой книги всё!

Carpe librum.

## Глава 1. Настали собачьи дни. Предипсовие

Был ранний август, собачьи дни, и по идее должна была стоять собачья жара.

Имелась, правда, одна проблемка. Я в тот момент не нежился на каком-нибудь греческом острове, не загорал близ виноцветного моря, не потягивал коктейль с видом на римскую развалину. Хоть сколько-нибудь виноцветной была только нависавшая надо мной грозовая туча. Разумеется, я был в Англии.

Ливень бушевал уже довольно долго, и бедные мы с Уной ютились под деревом у подножия Парламентского холма, что в Хэмпстед-хит – наиболее достоверном подобии «загорода» в Лондоне. Невдалеке сцепились между собой несколько собак, и этот шерстяной шар с головами напоминал Кербера – трехглавого пса из Аида, да и шума они производили столько, что вполне могли бы и мертвого разбудить. Я поделился этой мыслью с Уной. Она посмотрела на меня с легким презрением – эту особенную гримасу она строит по три-четыре раза на дню.

# Примечания

1

Ученой девушке, подруге и ученице (лат.).

2

Лучшей собаке (лат.).

3

В переводе с латыни – «книга лица». –Примеч. автора.

4

Без чего невозможно (лат.).

5

Переделанные строки песни «Material Girl», где material – «материальный, меркантильный» заменено на classical – «классический». –Примеч. перев.