Ян Бадевский
Заповедники

1. Анклав Мостовых Перешейков

Туэйн покинул сектор мысленного контроля и лишь после этого ослабил блокаду до разумного минимума. В секторах круглосуточно дежурят бригады телепатов – вылавливают подозрительные ментальные слепки, пробуют на вкус, воруют чужие образы и вербальные конструкты. Туэйн слышал, что среди сканеров есть настоящие ментаманы, плотно подсевшие на потоковый корм.

Его путь пролегал по проспекту, наполненному молчаливыми тенями людей и паранормов, бесшумными каплевидными машинами, надоедливой социальной рекламой. Прохожие держались настороженно, не общались друг с другом и скрывали лица под капюшонами. Вряд ли это имело смысл, учитывая технологические возможности правящей расы. Туэйн действовал иначе – переделывал внешность, отдавая соответствующий приказ маленьким юрким симбионтам, поселившимся в его теле.

Отключить пульсомер.

Теперь его нельзя отследить. Известный факт – пульсомеры не столько защищают людей от обратившихся, сколько фиксируют маршруты в памяти муниципальных компьютеров. При необходимости дознаватели могут воспользоваться этими сведениями в любой момент. И даже насладиться перемещениями цели в режиме онлайн.

К побережью.

Мимо строительных площадок с лениво ворочающимися в неоновой мгле кранами. Через подбрюшье торговых центров, с обратной стороны которых припаркованы вереницы фургонов. Вдоль мутного канала с журчащей водой. Через мост и кривую улочку с недавно развороченной мостовой. Днем тут что-то ремонтировали, а сейчас прохожим приходилось огибать решетчатое ограждение и перебираться через котлован с трубами по шаткому деревянному настилу.

Туэйн собирался переправиться в другую часть Анклава, а для этого необходимо сесть в поезд. Непростая задача, если учесть, что по твоему следу пустили устранителя. Экспрессы курсировали через Перешеек постоянно, вот только из вагона бежать некуда. При малейшей неудаче на КПП, сигнал поступит наверх. Туда, где сидят хозяева мира.

Дыши ровно.

Уверенность – залог успеха.

Ему приходилось сотни раз преодолевать Перешейки. Это несложно, если ты живешь в привычном режиме. Вот только противостояние началось. И людям придется несладко без помощи извне. Скорее всего, они проиграют. Всё зависело от миссии, возложенной на Туэйна, ее нельзя провалить.

Мост обрушился на беглеца гулом поездов, россыпями сигнальных огней, рекламными полотнищами и волной давления. Ментального давления, признаком работы телепатов.

Теснина переулка расступилась.

Чтобы попасть к зданию КПП, следовало пересечь шестиполосную кольцевую магистраль. Яма подземного перехода не предвещала ничего хорошего – тусклые лампы, толпа, слякоть под ногами. Туэйн молча ввинтился в человеческий поток, и его понесло к противоположной стороне каменной кишки. В реальность вплелись звуки саксофона – уличный музыкант пытался заработать на хлеб. Мелодия, усиленная ребристыми сводами, была пронзительной и тоскливой.

Шум прибоя заполнил периферию восприятия.

Анклав состоял из десяти крупных островов, связанных между собой Мостами. Именно так, с большой буквы. Речь не могла идти о примитивных инженерных сооружениях, разбросанных по всему миру. Мосты были шедеврами архитектурного искусства – по ним проносилось огромное количество пассажирских и товарных поездов, монорельсовых правительственных лимузинов, почтовых капсул. С двух сторон эту транспортную артерию ограничивали КПП – чудовищно разросшиеся комплексы, совместившие в себе функции точек мысленного контроля, логистических секторов, вокзалов и станций техобслуживания.

Туэйн приближался к пассажирским гейтам со стороны парковки. Зона КПП разрослась до такой степени, что загромождала треть горизонта. Товарные составы отгонялись на запасные пути, там их разгружали и заполняли новыми партиями. Что-то отправлялось на склады, что-то упаковывалось в массивные фуры и неслось по кольцевой магистрали, напитывая жадную городскую утробу духом потребления. Служба срочной доставки выстреливала в небо сотнями дронов – они расползались по элитным кварталам, вспарывая лопастями плоть мегаполиса. Пассажиры всасывались автобусными остановками, вагонами наземного метро и желтыми каплями такси.

Перед Туэйном простиралась чудовищная панорама Моста. Циклопическая труба, вросшая в беззвездную ночь световым протуберанцем. Поезда неслись по своим ярусам, разгоняясь до шестисот километров в час. Издалека траектории следования локомотивов казались яркими линиями, протянувшимися к другому концу Перешейка. Перспектива сводила монорельсы воедино и схлопывала в точку на границе Четвертого Дистрикта. Еще один остров, контролируемый паранормами.

Толпа втянула беглеца в портал шестнадцатого гейта, пронесла через контрольную зону и выплеснула на платформу за шесть с половиной минут до отправления. Вокруг – привычные гам и толкотня. Стены укрыты голографическими полотнищами с рекламой всего на свете. Под потолком развернулся лозунг:

ЧИСТЫЕ МЫСЛИ – ПРОЦВЕТАЮЩИЙ АНКЛАВ

Надпись провисела с полминуты над головами людей и скаталась в трубочку.

Туэйн выставил блокировку на максимум еще у внешней линии гейтов, но серьезных попыток вмешательства не заметил. Система не выделяла его из пассажирского потока, а это – добрый знак.

Теплый ветерок возвестил о прибытии поезда.

Люди, орудуя локтями и плечами, начали втягиваться в вагоны. В мозг Туэйна поступила информация о списании со смарт-вставки стоимости проезда. Экономные люди, работающие и живущие в разных Дистриктах, предпочитали покупать годовые абонементы, но Туэйн редко высовывался за пределы острова. Слишком опасно.

В былые времена «перешейками» называли тонкие полоски суши между материками. Сейчас это слово приобрело иной, техногенный смысл.

Двери сомкнулись с мягким шипением.

Усевшись в кресло рядом с пожилой женщиной в очках, Туэйн перевел дух. Перегон не сулил сюрпризов. Если и будут брать, то на втором КПП. Или нет? Допустим, выписан ордер на устранение. Тогда есть смысл сделать это в глухом месте – так, чтобы расправу никто не заметил. И телепортировать труп в ближайший крематорий.

Расслабься, сказал себе Туэйн.

Не так уж они страшны, эти устранители.

Поезд мчался сквозь непроглядную тьму. Рассмотреть что-либо за окном было невозможно, поэтому Туэйн погрузился в воспоминания.

Насколько он знал, подполье существует уже пару десятков лет. Разветвленная структура, разбитая на ячейки по принципу «жесткой луны». Минимальное общение между звеньями, продвинутая конспирация. Вот только паранормы добрались до отдельных ячеек. И началась облава. А ведь до успешного завершения миссии оставалось совсем чуть-чуть…

Обидно.

Проблема людей всегда одна и та же – их ментальная немощь. Устаревший вид, как сказали бы лидеры паранормов. С весьма ограниченным внутренним ресурсом. И, конечно же, у людей нет провидцев, способных заглядывать на один день в будущее. В шахматной партии всегда выигрывает тот, кто считает на большее количество ходов. Один день. Казалось бы, мелочь. Но паранормы удерживают власть на протяжении шестидесяти лет.

Туэйн не был уверен в том, что договариваться с теми, другими – правильное решение. И, если честно, он не верил в свои шансы на выживание за пределами Анклава. Вот только иного выбора нет.

Он закрыл глаза, отгородившись от реальности вагона. И в очередной раз попытался вспомнить тех, за кого стоило бы сражаться. Не получилось. Люди, которых любил Туэйн, остались в прошлом. А горожане изменились. Теперь они безропотно подчиняются, сутками просиживают в виртуальных комнатах и с радостью пишут доносы на соседей, если считают их неблагонадежными. Отправляют, глазом не моргнув, умерших родственников в зомботорий. Еще бы – паранормы защищают Анклав от внешних угроз, не позволяют человечеству соскользнуть в дикость. Надежда и опора.

Наверное, он сражается за память.

За тех, кто уже не сможет пройтись по улицам свободного города, но одобрил бы действия Туэйна, если бы стал их свидетелем. Долг перед самим собой. Крупицы самоуважения.

Поезд начал замедляться.

Один из самых коротких перегонов на пути беглеца. Дальше – широкие Перешейки и нелегальное пересечение периметра. Задача сложная и, на первый взгляд, невыполнимая. Вот только каждый участок маршрута был просчитан до мелочей. И всё подполье работало на реализацию плана.

Туэйн посмотрел в окно.

Впереди выросла стена городских огней. Четвертый Дистрикт выглядел внушительнее Седьмого. Причина, конечно же, в горном ландшафте. На подъезде к острову возникало ощущение Галактики. Словно врезаешься в звездное скопление на бешеной скорости. Звукоизоляция гасила железнодорожные шумы и ярость шторма, но пассажиры видели на стеклах росчерки, оставленные каплями дождя.

Выпрямляясь, Туэйн почувствовал присутствие.

Тень чужой эмоции.

Пришлось загнать внутрь поднявшуюся волну паники. Не исключено, что в вагоне сидел мощный телепат, развлечения ради прощупывающий соседей. Такое случается крайне редко – паранормы не ездят с обычными людьми. А если и ездят, то прилагают максимум усилий, чтобы не выделяться. Эхо первых лет Трансформации – тогда выжившие преследовали всех, кто не соответствовал норме. Боялись не только восставших, но и людей с проявившимися сверхспособностями – телепатов, провидцев, пирокинетиков и прыгунов. Паранормов безжалостно истребляли, пока те не додумались объединиться…

Двери разошлись, выпуская пассажиров на платформу.

Туэйн максимально укрепил линию защиты. Всю свою жизнь он был человеком и не умел противостоять существам высшего порядка. Подполье раздвинуло границы возможного. Пришлось модифицировать собственное тело и разум, чтобы играть на чужом поле. Изменить нервные волокна, вживить запрещенные импланты, пройти через серию сложнейших операций. Запустить в свое тело симбионтов, выведенных в лабораториях чужих Анклавов и контрабандой привезенных на Перешейки. Почти год Туэйн провел в клинике, упрятанной под руины цементного завода. На протяжении четырех месяцев его разум был выключен из реальности, остальной срок был потрачен на реабилитацию. Еще два года – калибровка внутренних настроек, освоение недоступных прежде навыков, работа с боевыми инструкторами «Рассвета». Дальше – простые задания.

Реабилитацию вспоминать не хотелось.

За порталом гейта моросил дождь и дул порывистый ветер. Туэйн отошел от КПП на полсотни шагов и осмотрелся. Вывел на сетчатку карту Дистрикта, сверился с маршрутом. Путь неблизкий. Очевидное решение – воспользоваться услугами такси или канатной дорогой. Вот только речь идет о следах, которые придется оставлять. Цепочка транзакций, проведенных смарт-вставкой, позволяет отследить вектор движения. Проанализировать ситуацию. При необходимости обратиться к провидцам и экстраполировать маршрут Туэйна в завтрашний день. И тогда фрагменты паззла сойдутся.

Вздохнув, он направился к жерлу подземного перехода.

К счастью, экипировка посланника была продумана до мелочей. Непромокаемая куртка с капюшоном, теплосберегающие технологии, сменная конфигурация цвета. Подкладка из ударопрочной ткани. Добротные ботинки и рейдерские штаны, которые не прокусит ни один восставший. Компактный рюкзак, который будет заполнен лишь на последнем острове Анклава. Досмотры Туэйну не страшны – пока он не везет ничего запретного.

Куртка стала черной.

Симбионты отредактировали черты лица Туэйна. Скулы посланника заострились, нос удлинился, глаза стали голубыми, отросла борода. Добавилось немного морщин, кожа стала обветренной и загорелой. Результаты последней редакции высветились в окошечке дополненной реальности. Туэйн одобрил картинку и зашагал в сторону ближайшего железобетонного каньона, игнорируя ситилайты и разворачивающиеся в струях дождя голографические лозунги Партии Паранормов.

Дома надвинулись на путника, всматриваясь в его невзрачную фигурку прямоугольными желтыми глазницами. Улица была узкой – двум машинам не разъехаться. Тротуар вымощен тесаным камнем. За поребриком журчал поток мутной дряни, срывающейся в решетчатый зев водостока. Тусклые фонари практически ничего не освещали.

Местами брусчатка была разобрана. В образовавшихся дырах начали скапливаться лужи.

Дождь усиливался.

Морось сменилась косыми и хлесткими струями. Затем ветер, дувший с моря, утих, а с небес обрушился ливень. Серость затянула крыши домов, растопила городские огни меланхолией и одиночеством.

Прохожих почти не видно.

Дорога всё круче забирала вверх, накручиваясь на горный склон сюрреалистической спиралью. Дома справа карабкались на каменные уступы, а левая часть улицы освободившись от застройки, обвалилась в пропасть. Открылся вид на залив, КПП и вездесущую трубу Моста. Детали нечеткие, размытые. Комплекс проступает сквозь опустившуюся пелену в искаженной конфигурации.

Еще немного – и тьма поглотит мир.

Часть Дистрикта раскинулась на плато – вот туда и направлялся посланник. Неподалеку от станции канатки располагалась платная парковка, а на ней – электромобиль, которым Туэйн намеревался воспользоваться. Машину «бросили» добрые самаритяне, любезно предоставившие «Рассвету» код экстренного доступа. Если ввести такой код с аварийной консоли, данные не поступят в транспортную систему. Формально электромобиль будет мертв – на нем можно проехать ровно один раз, после чего примчится эвакуатор. Туэйн доберется до противоположного края острова и бросит тачку на следующей безымянной парковке.

План казался безупречным.

Вот только в мире Анклава существовали устранители.

Туэйн почти без одышки достиг ровной поверхности плато. Слева, у самого обрыва, высилась станция. Натянутые тросы просматривались с трудом, но в темноте над головой Туэйна скользили освещенные изнутри пассажирские кабины. Всё это напоминало адский конвейер, доставляющий мясо горным демонам.

Ему оставалось лишь пересечь проезжую часть, углубиться в опустевший парк, пройти его по диагонали и через два дома свернуть в глухой переулок.

За аркой – парковочная площадка со съездом на бесплатную трассу. Строящиеся дома, мигающая габаритными огоньками крановая стрела. С десяток приземистых, обтекаемых машин, поблескивающих в свете неоновых ламп. Черные зеркала луж на бетоне.

Хлопок.

И дуновение ветра.

Не того ветра, что приносит с собой грозы и ливни. Это дыхание ни с чем не спутаешь. Тепло в холодной ночи, всплеск иных запахов, примчавшихся издалека. Словно кто-то приоткрывает дверь и раскрашивает действительность новыми красками.

Миг.

А потом перед жертвой материализуется человек. Впрочем, это не совсем верное определение. Постчеловек – так себя именовали паранормы. Туэйн знал, что по его следу не пустят обычного прыгуна. Преследователь будет обладать целым набором навыков, позволяющих без проблем расправляться с кем угодно.

Вот он – момент истины.

Устранители не разговаривают со своими жертвами. Не арестовывают, не допрашивают, не объявляют права. Не оглашают состав преступления. Встреча с устранителем всегда означает лишь одно – смерть.

Паранорм был низкорослым и сухопарым. Одетым в легкую ветровку с отброшенным на плечи капюшоном. Бритоголовый сорокалетний мужик с ничего не выражающим взглядом.

Туэйн скользнул в сторону, одновременно разгоняя нервную систему до предела.

Противник исчез.

И появился рядом.

Удар без замаха должен был сломать кадык Туэйна, но посланник сдвинулся на бешеной скорости и нанес серию встречных ударов.

В пустоту.

Устранитель мог прыгать на любые расстояния. Даже на десять-пятнадцать сантиметров. Это умение было заложено в противнике на генетическом уровне. Постчеловек даже не задумывался над тем, что делает.

Один из имплантов позволил Туэйну собрать воедино все точки выхода оппонента и выстроить карту вероятных перемещений. Всё это происходило в сумасшедшем темпе. Движения противников обозначались разлетающимися веерами капель. Удар ноги устранителя пришелся в бампер припаркованного автомобиля. В серебристом корпусе появилась вмятина.

Туэйн начал бить в точки предсказуемой траектории паранорма. Куда бы не выпал преследователь, он попадал под удар. И не успевал сориентироваться, поскольку его вестибулярный аппарат был развит хуже, чем у Туэйна.

А еще у посланника были усиленные фаланги пальцев. С титановыми подкожными вставками. Смертельное оружие даже без кастетов и ножей.

Кулак, ломающий ребра.

Палец-меч в сонную артерию.

И «глазом феникса» в висок.

Устранитель осел на мокрый бетон. Охотник больше не вспарывал пространство. Он вообще не понимал, что произошло.

Туэйн замер в низкой стойке.

Сердце бешено колотилось, нервная система возвращалась к исходным настройкам. Пошатнувшись, Туэйн ухватился рукой за бампер поврежденной машины. Максимальное ускорение не проходит бесследно. Посланника мутило, перед глазами плыли красные пятна, сбилась зрительная фокусировка. Около десяти секунд он стоял, не в силах сдвинуться с места. Восстанавливался.

Времени мало.

Нельзя задерживаться.

Нетвердой походкой Туэйн двинулся в сторону одноместного электромобиля, на котором ему предстояло проделать оставшийся путь.

Дождь почти прекратился.

2. Брошенный город

Проглот распрямил задние лапы и в невероятно мощном прыжке устремился к добыче. Глеб выбросил руку с пистолетом и без лишней суеты нажал на спуск. Разрывная пуля снесла зверюге левую половину черепа. Пришлось отступить, чтобы дергающаяся туша рухнула на асфальт, а не на Глеба.

Тварь была матерой, имеющей лишь отдаленное сходство с человеком. Глеб осторожно приблизился к монстру и добил его ударом ножа в мозг. Рывком выдернул лезвие из серого вещества, разбрызгивая кровь со слизью.

Конвульсии прекратились.

Глеб убрал пистолет в набедренную кобуру и защелкнул фиксатор. Нож пришлось вытирать о траву, растущую на обочине некогда оживленного автобана.

Проглот выглядел злым и голодным, но не изможденным. В городке, судя по всему, изредка объявлялись странники, служившие кормом этому хищнику. Радует, что проглоты не размножаются. И не охотятся в стаях.

Собственно, проглоты не принадлежали миру земной фауны. Это зомби, перешедшие на новый уровень развития. Мутировавшая мертвечина. Бред с точки зрения ученых прошлого. То, что умерло, обязано гнить в земле, превращаясь в удобрение, а не прыгать по крышам ржавых павильонов и поедать случайных прохожих. И уж точно не перестраивать свои организмы, отращивая когти, клыки и раскрывающуюся на сто двадцать градусов пасть. И желудки у трупов в былые времена не работали, а сейчас – как топка, в которую надо без перерыва что-то подбрасывать.

Зловонная топка.

Глеб возвращался из рейда в опустевший город, когда на него напали. Обычное дело в Свихнувшихся Землях.

В свои двадцать семь Глеб был среднего роста крепышом – широкоплечим и мускулистым, без лишнего жира. Стригся наголо, татуировки наносил согласно Уставу. Каждая наколка обозначала звание, род войск и уровень подготовки. Никаких символов, только орнамент, который люди знающие умеют читать без особых проблем. Из одежды – летние армейские штаны, берцы, выцветшая майка цвета хаки и серая кепка с квадратным козырьком. Ветровку пришлось спрятать в рюкзак – солнце вмонтировалось в зенит и палило нещадно…

Павильон, на котором нес боевое дежурство мертвяк, стоял на краю четырехполосного шоссе и лет сто назад мог быть хозяйственным магазинчиком, к которому примыкала автобусная остановка. Или что-то похожее на остановку. Ржавчина и переплетенные древесные ветви изменили всё до неузнаваемости. Ствол подпирал кривобокую конструкцию с южной стороны, а крона раскинулась над пластиковой крышей, обеспечивая надежное прикрытие предприимчивым зомбарям. Внутри павильона очерчивалась замшелая возвышенность, от которой смердело то ли гнилым мясом, то ли экскрементами. Возможно, и тем и другим.

Солнце подбиралось к зениту.

Начало припекать.

Глеб стоял на руинах цивилизации. Шоссе, по которому он брел, давно перестало быть пригодным для перемещения. Просто ориентир. Полотно в трещинах, сквозь которые пробиваются трава и молодые деревья. По бокам – остовы машин, скелеты непонятных сооружений и скособоченные фигуры столбов линии электропередач. Провода порваны и висят безжизненными плетьми, по ним давно не течет ток, питавший в былые времена квартиры благополучных и беспечных горожан. Дорожные знаки утратили смысл, затем рассыпались в труху, а позже от них остались лишь сиротливые коричневые столбики.

Парки и скверы одичали, расширились, поглотили человеческое жилье, начали медленно переваривать дома в зеленых утробах. Фундаменты проседали, стены трескались и разваливались, ярусы этажей осваивали кошки. И всё же, тут вполне реально разбить лагерь. Глеб пришел к выводу, что город опустел не сразу после начала пандемии – вероятно, люди жили здесь еще лет десять. Об этом свидетельствовали рвы и укрепления в центральной части – там, где располагалось здание муниципалитета. Выжившие отгородились от мира основательно – подогнали фуры, натянули колючую проволоку. Некоторые здания использовались в качестве башен, формируя углы ромбовидной фигуры. Глеб поднялся на плоскую крышу самого низкого дома – там обнаружились поросшие травой и мхом возвышенности, бывшие некогда мешками с песком. Явный намек на пулеметные гнезда или что-то подобное. Местами виднелась коричневая труха, но никаких ящиков или боеприпасов не сохранилось.

Городские здания нельзя было использовались для жизни. Никаких коммуникаций, обвалившиеся стены и перекрытия. К тому же, город успел превратиться в полноценную экосистему. В комнатах что-то шуршало, хрюкало, фыркало и ухало. Кое-где выросли гигантские муравейники, по которым ползали откормленные рыжие муравьи. Подвалы освоены змеями и летучими мышами. На западной окраине Глебу встретились дикие пчелы.

Везде – дух запустения.

Природа отвоевывала территории, некогда освоенные человеком. Отвоевывала стремительно и неумолимо. Здания разрушались, покрывались мхом и травой, обрастали кустами и деревьями, оплетались вьющимися растениями и обживались окрепшей фауной. Стада зомби давно ушли из этих мест в поисках свежего корма. Единичные проглоты и шатуны не в счет – когда их мало, угрозу можно вынести за скобки.

Глеб по достоинству оценил стратегическое положение городского центра. Ров, похоже, копали экскаватором – там, где фортификационным работам мешали улицы, асфальт безжалостно взламывался. Разведчик обошел периметр в поисках слабых мест. Проволока проржавела и во многих местах искрошилась. Импровизированные противотанковые ежи всё еще выполняли свою задачу, преграждая путь потенциальному агрессору. Фуры проржавели и вросли в мох, но это лишь прибавляло им основательности. Дожди размыли края рва, сделав его более пологим. Кое-где путник натыкался на торчащие из земли фрагменты труб – коммуникации на заре существования города бережно сохранялись. Вероятно, в прошлом веке жители еще имели централизованное водоснабжение.

Осмотр дал неплохие результаты.

На первое время сойдет, решил Глеб. Армия вряд задержится в этой локации дольше, чем на неделю. В провале ворот, образованных двумя пятиэтажками, можно развернуть блокпост. Прорехи в сетчатом заборе при желании заделываются изгородью – древесины хватает. Крыши угловых «башен», как и прежде, послужат площадками для дозорных. Некоторые деревья облюбуют лучники. Внутри защитного периметра находился полуразрушенный стадион – его чаша была заполнена густыми зарослями, но сквозь прорехи крон просматривались удобные для установки шатров пятачки. Большая часть войска разместится на площади, а также в прилегающем к ней парке.

Глеб сфотографировал на сетчатку всё, что видел, а затем перебросил изображения в память допотопного смарт-браслета. Дальше пусть разбирается командование, он свою миссию выполнил.

Название города оставалось загадкой. Дорожные знаки и стелы давно рассыпались. А если и не рассыпались, то избавились от ненужного буквенного довеска. Карты, составленные до пандемии, утратили смысл, поскольку на них ничего толком не разберешь. Исчезли страны, растворились границы, перестали существовать крупные железнодорожные ветки и автомагистрали. Древние языки умерли, перемешались и трансформировались. Анклавы говорили на собственных диалектах, произошедших от староанглийского, китайского, русского или немецкого. Телепаты пользовались образными системами, не имеющими ничего общего с вербальным общением. Отдельные города-крепости перешли на эсперанто и новояз – в лучших традициях Оруэлла. Что касается Свихнувшихся Земель, то здесь и не могло существовать единого наречия, поскольку выжившие кочевники разделились на враждующие между собой племена – во всяком случае, так было до появления Армии. Поэтому нет ничего удивительного в том, что топонимы, нанесенные на карту, современные люди прочесть не могли. Для этого потребовались бы профессиональные лингвисты, а их в мире остались считанные единицы. Честно говоря, Глеб с трудом представлял себе лингвиста, сунувшегося без подготовки на Пастбища или в Чумной Лес. Сгинет мужик, костей не соберешь.

Что ж, город не имел названия. Генерал Джум по прозвищу Топор окрестил это место Рубиконом. Емкое название, учитывая нынешние обстоятельства. Здесь Топор должен встретиться с кем-то очень важным и принять окончательное решение о походе на Запад. Анклавы сильны, а паранормы могут объединиться в случае масштабной угрозы извне. Исход противостояния вызывает серьезные опасения, но Глеб был уверен, что Армия продолжит путь. У Свихнувшихся Земель нет будущего, а потомки выживших кочевников не могут скитаться вечно, теряя друзей и родных. За место под солнцем надо сражаться. Иначе мертвяки пожрут всех.

Глеб достал из рюкзака флягу со встроенным синтезатором, скрутил колпачок и приложился к горлышку. Вода была чистой и прохладной. Хорошо отфильтрованной. Не у всякого разведчика отыщется подобная фляга – трофей достался Глебу во время рейда к Парому.

Пора идти.

Убрав флягу и забросив рюкзак на плечи, Глеб двинулся по шоссе, оставляя за спиной руины безымянного города. И павильон, на крыше которого дежурил проглот. До точки сбора отряда – несколько часов пути. Встретиться условились на железнодорожной станции, пристроившейся к тупиковой ветке. Сюда даже паранормы не заглядывали – их бронепоезда курсировали севернее, разгоняясь до немыслимых скоростей.

Шагая по асфальтовым разломам, Глеб размышлял об утраченном золотом веке. Подумать только, его предки жили в благоустроенных городах, мылись в теплой ванне, ходили на работу и наслаждались безопасностью. Если верить байкам стариков, мерилом всего служили деньги. Положение в обществе, уровень комфорта, качество продуктов – всё покупалось. Традиция живет и в современных Анклавах, но многие крепости перешли на распределительную экономику. Доступ к определенным благам открывался в зависимости от вклада, внесенного гражданином в сообщество. Уровни распределения – вот как это называлось. Разумный уклад, по мнению Глеба, вот только у кормушки стояли паранормы, а люди считались существами второго сорта.

Свихнувшиеся Земли – иное дело.

Кочевники постоянно меняли дислокацию. Приходилось учитывать линии перемещения городских рейдеров, миграцию стад, очаги мутаций и прочее дерьмо. Поэтому никто не строил прочные деревянные дома. Главным преимуществом на одичавших территориях стала мобильность. Топливо, машины, запчасти, масло – вот что ценилось превыше всего. И оружие с медикаментами, как же без этого. А еще – люди, способные что-то ремонтировать и собирать.

Самые жестокие войны шли на юге – там, где зима не загоняла племена в землянки и чудом уцелевшие здания заброшенных городов. В приморье появились хорошо охраняемые фермерские хозяйства, платившие дань своей «крыше». Впрочем, и эти территории не были застрахованы от нашествий зомби. Напротив, именно туда и стягивались стада, увлекаемые извечным инстинктом – голодом.

Деревья расступились, и Глеб увидел, что вокруг простирается степь. Раньше тут выращивалось зерно – поля возделывались тракторами, по бескрайним желтым просторам ездили комбайны. Из зерна мололась мука, ее отправляли на заводы, пекли хлеб. Сейчас всё поросло сорняками. От сельскохозяйственной отрасли не осталось даже воспоминаний. Исключения, конечно же, были. Охраняемые поселки Анклавов, снабжающие едой горожан. Вот только прорваться туда не представлялось возможным.

Глеб неплохо знал историю своего мира. В его племени жил старик, умеющий читать на русском. Этот старик имел неплохую библиотеку на своем браслете, а многие факты читал и раньше, с бумажных носителей. Старика все звали Виктором Денисовичем – тот любил, когда к нему обращались по имени-отчеству. Говорят, этот мужик держал в руках настоящие книги, с переворачивающимися страницами – лет сорок назад, когда их было проще добыть. А потом начались регулярные набеги из Анклавов. Информация – вот всё, что интересовало рейдеров. За информацию убивали, если требовалось. Рейдеров ничто не останавливало. Крупные города с сохранившимися библиотеками стали представлять опасность, и многие племена откочевали в лес, где и сгинули.

Так вот, поначалу никто не думал о зомби. Когда в две тысячи двадцатом мир накрыло пандемией коронавируса, известного под названием Ковид-19, людей беспокоили другие вещи. С болезнью впервые столкнулись в китайской провинции Ухань, за считанные месяцы зараза расползлась по планете. Опираясь на рекомендации ВОЗ, правительства отдельных государств начали закрывать границы, изолировать города, запускать режимы ЧС и жесткие карантины. Умирали преимущественно старики и люди с ослабленным иммунитетом, но власти боялись краха системы здравоохранения. В итоге получили мировой экономический кризис, тотальные голод и нищету. Население бежало из городов, оживали деревни. Плохое питание и самоизоляция привели к новой волне смертей – здоровье предков было подорвано. Многие умерли от голода, лишились крова над головой и стали бродяжничать.

Слабые правительства пали.

Преступность и революции смели остатки европейской цивилизации. Славяне массово вымирали – безграмотное руководство не справлялось с проблемой. Больницы и поликлиники стали рассадниками коронавируса. Поскольку лекарства не существовало, народ лечился от Ковида по привычным методикам, но это не помогало. Экспоненциальный рост заражения никому не оставил шансов.

Американская экономика, считавшаяся самой мощной в мире, рухнула одной из первых. Старая Европа опустела. Почти не осталось живых белорусов. Очаги цивилизации сохранились в Китае, Японии и Южной Корее. Неплохо справилась с напастью Швейцария. Северная Корея, привыкшая жить обособленно, тоже уцелела. Казалось бы, с этих территорий могло начаться возрождение, но Ковид-19 мутировал.

Сейчас не понять, кто виноват в тех давних событиях. По официальной версии вирус появился сам по себе – уханьцы заразились, поедая мясо инфицированных змей и летучих мышей. По странному совпадению, в Ухане располагалась засекреченная вирусная лаборатория, занимавшаяся изучением смертельно опасных заболеваний. Появилась версия, что оттуда произошла утечка. Сами китайцы обвиняли США в своих бедах – поговаривали о применении биологического оружия. А еще начали возникать философские течения, адепты которых уверяли, что Ковид-19 – порождение самой Природы. Дескать, человечество стало представлять угрозу, чрезмерно расселившись по миру и уничтожая планетарную экосистему. В ту пору перед людьми стояла угроза глобального потепления, а еще велись разговоры о вероятной ядерной войне между сверхдержавами. Уровень потребления рос, леса вырубались и пылали в огне, океаны засорялись. Логично, утверждали философы, что Земля вытащила туз из рукава и уменьшила нашу популяцию.

Последнюю теорию подтверждали снимки из космоса. Планета зеленела буквально на глазах. Реки и озера очищались, уровень загрязнения атмосферы падал. Если ситуация с коронавирусом и принесла кому-то пользу, то это была планета, отравленная «хомо сапиенсами».

Вот только теория не объясняла появления зомби.

И паранормов.

Глеб обогнул остов перевернувшегося автобуса по широкой дуге. Рука автоматически расстегнула кобуру. В салонах таких вот автобусов частенько обживалась всякая дрянь. Удильщики, например. Так в Армии прозвали мертвяков, отрастивших шестиметровые языки для захвата добычи. Идешь, бывает, а тут раз – что-то захлестнулось вокруг лодыжки. Рывок – и тебя потянуло по камням и щебенке – прямо в пасть к этому уроду. Хорошо, если успеешь выхватить нож и обрубить язык. А не успеешь…

В общем, Глеб старался выдерживать дистанцию в шесть метров. Это проще, чем потом зализывать раны в походном лазарете.

Гнутая металлическая туша осталась позади.

Никто не спешил вылезать наружу или выстреливать красным отростком по ногам прохожего.

Из травяного моря доносился стрекот сверчка.

Глеб расслабился и зашагал по дорожному полотну. Его не отпускали мысли о скорых переменах и надвигающейся угрозе. Нечто присматривалось к Армии и намеревалось использовать ее в своих интересах.

Паранормы?

Вряд ли.

Что-то еще более страшное.

3. Устранитель

Грани мира сдвинулись, а потом собрались в новую картинку. Мгновенный переход, словно ты моргаешь.

Прыжок в дождь.

Ю Ки шагнул из выхолощенного минимализма своего кабинета в неуютную атмосферу Четвертого Дистрикта. Реальность заволокло ночью и сыростью. Под ногами хлюпало, воздух был пропитан моросью. Глаза устранителя адаптировались к утренней мгле, и он понял, что находится на парковке. Корпуса машин отражали голубоватый неоновый свет. Cтены домов ничего не выражали – унылые громады, обступившие механическое кладбище.

Над парковкой завис коптер.

Винты рубили предрассветное пространство, наполняя переулки размеренным рокотом. Луч прожектора освещал пятачок в центре парковки, пригвоздив к бетону фигурки дознавателей, медицинских экспертов и попавших под раздачу патрульных.

Устранитель направился к телу, по пути оценивая обстановку. Парковка превратилась в разворошенный муравейник. Суета, недоумение, отголоски панических настроений. Происшествие выходило за грани разумного. Система прежде не сталкивалась с чем-то подобным.

Ю Ки протолкался к трупу коллеги, очерченному светящейся краской. Замер, собираясь с мыслями.

– Кто вы?

Перед устранителем Ю возник силуэт дознавателя в гражданском. Похоже, этот паранорм командовал парадом. Пришлось транслировать образ, подтверждающий полномочия и степень допуска. Паранорм перехватил ментальный пакет, бегло просмотрел данные, затем вчитался получше. И проникся уважением.

– Прошу меня извинить. Я предупрежден о вашем визите, устранитель Ю, но… Сами видите, что здесь творится.

Ю небрежно кивнул.

Неучтивость дознавателя его не интересовала. Субординация на ступенях внутренней иерархии – всего лишь досадная помеха, отвлекающая от решения важных задач.

А времени катастрофически не хватало.

Он принял ответный пакет от дознавателя. Петр Галахан, куратор местного отдела ОТП – особо тяжких преступлений.

– Давайте перейдем к делу, Петр, – устранитель бегло изучил собеседника. Тридцатилетний мужчина, подтянут и одет с иголочки. Следит за собой, ответственное отношение к работе. Эмпат и телекинетик. Прыгать не умеет, поэтому работает с напарником-телепортом. – У нас имеется труп устранителя. Личность установлена?

– Шамиль Джанкаев, – отрапортовал Галахан. – Насколько мне известно, выполнял задание Системы. Допуск за пределами моей компетенции.

– Вы не знаете, за кем он следил, – кивнул Ю.

– Именно.

– Хорошо. Что здесь случилось, по вашему мнению?

Галахан ответил не сразу.

– Криминалисты осмотрели место происшествия. И тело устранителя Джанкаева, разумеется. Предварительное заключение – смерть от полученных в ходе поединка травм.

– Поединка, – Ю попробовал слово на вкус. И этот вкус ему не понравился. – Вы хотите сказать, что господин Джанкаев отправился на ликвидацию, вступил в бой с неизвестным преступником и потерпел поражение?

Звучало дико.

– Такова базовая версия, – подтвердил Галахан.

Устранители всегда выполняют свою работу. Это аксиома. Люди, попавшие в черный список, умирают. Нет никаких поединков. Если вы пошли против Системы, то будете стерты из реальности. Родители пугают своих малолетних отпрысков паранормами вроде Джанкаева. Будешь себя плохо вести – придет устранитель. Достойная замена Бабаю и Слендермену.

Никаких поединков.

Антисоциалы не получают ни единого шанса.

Галахан внимательно следил за выражением лица собеседника. Без злорадства или иронии – просто хотел понять, что чувствует низвергнутый полубог, а пробиться через эмпатическую блокировку не получалось. Крах института устранителей означал бы падение всей Системы. Окрепнув, люди захотят избавиться от власти паранормов.

Вот почему мне поручили это дело, догадался Ю Ки. Изучили послужной список и выбрали лучшего из лучших. Потому что боятся. Впервые за шестьдесят лет высшие функционеры в замешательстве. Неуверенность и опасения – вот чем пропитывается Система.

Что ж, нужен доступ к черному списку – это позволит сконцентрироваться на личности подозреваемого. Потребуются и другие сведения, которых Галахан дать не может.

Ю приблизился к телу погибшего коллеги. Неестественная поза, мертвенная бледность.

Невероятно.

– Сражение происходило здесь, – Галахан выскочил как черт из табакерки. – Взгляните на эту машину.

Устранитель поднял глаза и заставил себя выйти из оцепенения.

– Вмятина, – пояснил Галахан. – Это от удара ноги покойного. Потрясающе.

Ю промолчал.

Если подозреваемый уклонился от такого удара, он явно не был человеком. Или основательно модифицировал себя, воспользовавшись запретными технологиями. На подобные вещи отваживались разве что подпольщики «Рассвета». А это означало, что устранителю придется иметь дело с разветвленной организацией, сумевшей вырастить могучего бойца. Но… здесь было что-то еще.

– Они дрались на парковке, – задумчиво произнес Ю Ки. – Подозреваемый приехал на машине?

Дознаватель покачал головой.

– Нет. Мы еще не восстановили всю цепочку событий, но есть записи с камер и информация из городской транспортной сети. Подозреваемый пришел сюда, сразился с Джанкаевым и уехал на одном из припаркованных авто.

– Прекрасно, – Ю расплылся в улыбке. – Так отследите его и предоставьте мне координаты для прыжка.

Галахан нахмурился.

– Этот парень воспользовался кодом экстренного доступа, – дознавателю было нелегко признавать собственное ничтожество. – Ввел цифры с консоли. Так что… сами понимаете. Мы отследили транспортное средство до Перешейка – там его подобрал эвакуатор и переместил на штрафстоянку. След подозреваемого теряется в трубе.

– Так, – Ю просчитывал в голове варианты. – Так…

Зацепка есть.

Прежде всего – пункт прибытия автомобиля. Зная, через какой Перешеек переправляется убийца, можно просчитать его дальнейший маршрут, но действовать придется быстро.

Очень быстро.

– Мы закончили, – отрезал Ю Ки. – Всё, что сумеете собрать, отправьте на мою почту. Вот адрес. Используйте защищенный канал, «Рассвет» попытается отслеживать все операции.

– Так это «Рассвет», – уточнил дознаватель.

– Всего лишь версия, – отмахнулся устранитель.

– Кто ж еще.

– Сосредоточьтесь, Петр, мы теряем время. – В голосе устранителя прорезалась сталь. – Мне срочно нужны координаты пункта прибытия машины. Точное, до секунды, время прибытия. Ячейка на штрафстоянке. Приоритетный доступ лично для меня. И прикажите своим людям ничего не трогать в этой машине. Не лезьте в салон – это главное.

– Понял. Ловите координаты.

Ю впитал свежую информацию.

– Спасибо. Я буду на связи, если понадобится.

Он исчез.

Хлопок – и мгновенное перемещение.

Парковка сменилась аналогичным объектом в другой части Дистрикта. Гористая местность осталась позади – вместе с бушующим атмосферным фронтом. Сухо, дует прохладный ветерок. Ю понял, что находится рядом с КПП, ведущим на Третий Дистрикт. Вот, значит, куда ты направляешься, дружок.

Паранормы не пользовались имплантами, поскольку вживления лишали их сверхспособностей в девяносто девяти процентах случаев. Если вы обладаете совершенным инструментом, нельзя сбивать настройки и что-то ломать. Оставьте всё на своих местах – и наслаждайтесь результатом. Так что приходилось брать на оперативную работу гаджеты – смарт-браслеты, миниатюрные планшеты и кольца.

Ю Ки предпочитал браслет с голографической разверткой. Через это устройство он подключился к городской транспортной сети и запросил точное время парковки автомобиля, на котором ехал преступник. Ответ пришел молниеносно. Как и следовало ожидать, неизвестный одолел все горные серпантины за сорок три минуты. Не блестящий, но вполне приличный результат с учетом погодных условий. Оставалось прикинуть расстояние до КПП и вычислить рейс, на который сел подпольщик. Расписание высветилось в отдельном окне призрачного экрана. По всем прикидкам выходило, что ближайший рейс убийца пропускал – опоздание всего на пару минут. Следующее отправление с платформы – через восемь минут…

Устранитель сверился с часами.

Сейчас этот выродок в трубе. Между двумя островами, если верить онлайн-табло. Задержки монорельсовых поездов случались крайне редко, допущение можно смахнуть с доски.

У меня есть тридцать четыре минуты, понял Ю Ки.

И прыгнул в ячейку штрафстоянки, отведенную для автомобиля подозреваемого.

Горный ландшафт и переплетение извилистых улочек перестали существовать. Вокруг устранителя выросли металлические стены ангара, являющегося элементом многоуровневой ячеистой структуры на окраине острова. Датчики слежения среагировали на присутствие постороннего, но сигнал тревоги не поступил на консоль службы охраны. Ю Ки обладал доступом, необходимым для проникновения в ячейку. И отпечатком реальности, без которого прыжок в неизвестную локацию стал бы невозможным.

Вспыхнул свет.

Одноместный черный электромобиль стоял в центре ячейки, дожидаясь экспертов Галахана.

Ю Ки охотился за запахом преступника, который не сохранился на омытой дождем парковке. Водительское кресло, обитое кожей, поможет добыть этот фрагмент головоломки. Можно изменить лицо, уйти от камер, воспользоваться чужим идентификатором. Но запах… Нет, его просто так не вывести.

Устранитель приблизился к электромобилю. Простенькая городская модель. Идеально для офисного работника, лавирующего в плотных транспортных потоках. Паркуется где угодно, хорошая маневренность, средняя емкость батареи. Хватит на пять-шесть часов экстремальной езды. Разумеется, ангар уже подрубился к бортовому компьютеру, считал информацию о бывшем владельце и сбросил ее в банк данных Системы. Точнее – в хранилище дознавателей.

Люди всё чаще жертвуют машины «Рассвету». Известная практика, набирающая обороты. Тенденция настораживает, но этим вопросом пусть занимаются высшие функционеры и провидцы. Ю Ки чуть позже нанесет визит хозяину электромобиля – через него можно выйти на одно из звеньев подпольной цепи.

А сейчас…

Он коснулся сенсора, и дверца плавно скользнула вверх. Ю Ки забрался на переднее сиденье и принюхался.

Рисунок отсутствовал.

Никакой индивидуальности, не за что зацепиться. Безликий человек со стандартным букетом. По такому отпечатку можно привязаться к кому угодно. Буквально к каждому пассажиру поезда.

Ю Ки негромко выругался.

Ублюдок способен менять свой запах, ускользать от городских систем наблюдения, расправляться с устранителями. Что еще он умеет? И с какой целью подпольщики создали настолько мощного бойца?

Двадцать восемь минут.

Ю Ки прыгнул в Третий Дистрикт. Даже не стал закрывать машину и предупреждать службу безопасности о своем отбытии.

Нет времени.

Вокруг соткалась железнодорожная платформа, заполненная людьми. План был прост – сканировать всех, кто выйдет из вагонов прибывшего поезда. Разумеется, не в одиночку.

Устранитель связался с диспетчерской КПП. Подтвердил свои полномочия и занялся формированием команды.

Сколько у вас телепатов в смене?

В диалог вступил ментальный диспетчер.

Четверо. Рекомендованный стандарт, сами знаете.

Ю Ки вздохнул.

Этого недостаточно. Я занимаюсь поимкой опасного преступника. Работаю без отпечатков запаха. Свяжитесь со своим руководством, вызовите подкрепление. Мне нужно просканировать каждого пассажира, взявшего билет на рейс 24618.

Прибытие через двадцать шесть минут.

Я в курсе.

Мы не успеем.

В эмпатическом спектре диспетчера прозвучало отчаяние.

И явное нежелание работать.

Успеете. Иначе я позабочусь о том, чтобы похоронить ваше карьерное продвижение.

Диспетчер бросился выполнять приказ.

Ю Ки получил небольшую передышку. Собравшись с мыслями, он обдумал ситуацию. Противник действовал грамотно, но от правосудия ему не уйти. По большому счету, надо бы затребовать досье подпольщика, которого должен был ликвидировать Джанкаев. Более того – руководство обязано перебрасывать такие сведения своевременно. В идеале – до начала преследования. Оправданием такой безответственности служит лишь один фактор – стремительность развивающихся событий. Каждый пункт черного списка засекречен. Устранители не пересекаются между собой, не делятся информацией, не раскрывают детали заказов. Это запрещено Кодексом. Причина лежит на поверхности – вероятность утечки. Чтобы добраться до чужого клиента, нужны веские основания и стальные нервы. Потому что грядет столкновение с бюрократическими механизмами. Даже непосредственному начальнику Ю Ки потребуется пара часов на получение допуска.

Блуждание во тьме.

Ни запаха, ни психотипа, ни портрета подозреваемого.

Убийца представлял серьезную угрозу для паранормов Анклава, но почему его включили в черный список? Вряд ли дело в связях с «Рассветом». Обычно таких ребят отлавливают, чтобы допросить и вычислить всю ячейку. Подобными делами занимаются дознаватели. Вероятно, на преступника возложена ответственная миссия, которая идет вразрез с интересами города. Чутье подсказывало Ю Ки, что тут не обошлось без провидцев.

Телепаты начали прибывать.

Диспетчер вывел устранителя из глубокой задумчивости.

Сколько их?

Пока трое, но ожидается пополнение.

Очень хорошо, диспетчер. Если не завалите это задание, я позабочусь о повышении. Помогите мне – и я помогу вам.

Пауза.

Спасибо, устранитель.

Диспетчер выпал из мыслепотока.

На КПП собралось двадцать телепатов, выдернутых из отпусков, пересменков и теплых постелей. Возможно, их премируют. Ю Ки не собирался вникать в детали.

Когда поезд прибыл на платформу, и двери вагонов распахнулись, бригада сканеров обрушилась на пассажиров, выискивая странные образы, запретные мысли и признаки блокировки. Ю Ки сам включился в работу. Он скользил по краю коллективного бессознательного, словно акула у барьерного рифа.

Поток хлынул к турникетам.

Ю Ки всматривался в лица, наблюдал за тем, как держатся мужчины и женщины, как они движутся. Прикасался к эмпатическому фону, пытаясь выявить оттенки беспокойства, страха, целеустремленности.

Тщетно.

Обычный набор эмоций.

Горожане спешили по своим делам. Возвращались с ночных смен, мчались на работу, ехали в поликлиники, выполняли поручения Системы. Мысли крутились в области беспокойства за престарелых родителей, оплаты коммунальных платежей, взятия кредитов, планирования отпусков. Кто-то изменял жене, кто-то всю ночь провел в клубе и хотел спать.

Люди покидали платформу.

Что у вас?

Диспетчер контролировал мыслепотоки на пределе своих возможностей.

Чисто.

Ю Ки в бешеном темпе анализировал происходящее. Подпольщики умели выставлять блоки – для этого они вживляли себе запрещенные импланты. Вот только блоки можно нащупать, если знаешь, что искать. Нет, пассажиры были нормальными людьми, не участвующими в заговорах по свержению правительства.

Что не так?

Озарение накрыло устранителя неудержимой волной. Существовало лишь одно объяснение прокола – убийца не покупал билет на рейс 24618. Не садился в поезд, не прибывал на КПП. Или прибывал? Только не сейчас.

Устранитель еще раз сверился с расписанием поездов, провел повторные вычисления. Преступник теоретически мог успеть на предыдущий рейс. Для этого ему следовало пробежаться со сверхчеловеческой скоростью. Паранорм телепортировался бы непосредственно на платформу – или в точку с заданными пространственными координатами. Люди так не умеют. Поэтому модифицируют нервные волокна и ускоряются в случае необходимости. Разумеется, такие вещи запрещены. Но убийца и без того напихал в себя столько нелегального дерьма, что вряд ли терзался угрызениями совести по поводу нейроускорителей.

Куда же ты спешишь?

Ждем дальнейших распоряжений.

Диспетчер вновь подрубился к служебному мыслепотоку.

Ю Ки грустно улыбнулся.

Отбой.

Следующий вопрос не заставил себя долго ждать.

Вы нашли его?

Похоже, что нет. Приношу извинения за беспокойство. Если обнаружите подозрительные слепки, свяжитесь со мной. А пока отдыхайте. Отпустите своих подчиненных по домам.

Как скажете.

Диспетчер был разочарован. Слишком много работы… и ничего. Его можно понять, но у Ки не было выбора.

Что ж, преступник может застрять в Третьем Дистрикте, а может направиться дальше. В любом случае, он пока еще на острове. Устранитель не сможет перекрыть трубы – это за гранью его возможностей. Но укрепить телепатические бригады и ужесточить контроль вполне реально.

Он прыгнул в Управление.

Пора познакомиться поближе с персонажем из черного списка.

4. Зомботорий

Бронепоезд с гулом умчался за горизонт, отрезая пути к отступлению. Проводив глазами локомотив, Мика подавила волну паники. Одиночество и безысходность – вот что она испытывала в эти секунды.

Девушка стояла посреди бескрайней степи, рассеченной надвое железнодорожным полотном. Травяной океан колыхался и шумел на ветру. Небо казалось бездонным, а солнце обрушивало свою ярость на Свихнувшиеся Земли. Цветастая бандана, которой Мика повязала голову, пришлась кстати – в этих краях запросто можно получить солнечный удар.

Мика осмотрелась.

Никаких ориентиров, кроме стрелы монорельса. Складывалось ощущение, что исполинская рука прочертила линию, разделившую мир пополам.

А потом на девушку обрушились звуки.

Шорохи грызунов в норах, сухой треск цикад, завывание теплого ветра. Едва уловимые отголоски вибрирующего монорельса. Крик ястреба, пикирующего на добычу. Стук собственного сердца.

Надо идти.

Поправив рюкзак и сверившись с компасом, Мика двинулась на восток. Трава была ей по пояс, так что странница оставляла позади линию, напоминавшую кильватерный след. Хорошо бы не наступить на змею, подумала Мика. Интересно, тут водятся змеи?

Впрочем, змеи – самые безобидные обитатели Свихнувшихся Земель.

Мика перебирала в памяти цепочку событий, приведших ее сюда, чуть ли не на самый край света.

Всё началось с зомботория.

Анклав, в котором жила семья девушки, использовал восставших для охраны дальних рубежей. В специальных загонах формировались стада безмозглых тварей, некогда считавшихся людьми. Мертвецы не могли покинуть пределы сетчатых клеток, к которым ушлые охранники подвели электричество. Если требовалось перегнать стадо в новую локацию, погонщики просовывали сквозь ограждения тонкие жезлы и жали красные кнопки. Ток подстегивал монстров, заставлял двигаться вперед. Стадо рычало и медленно топало по коридорам, разделенным откатными воротами на секции. Когда задние створки со щелчками вгонялись в пазы, передние отъезжали, пропуская ходячих в следующий коридор. Процесс медленный, но безопасный для окружающих.

Мертвецы попадали в загоны не сразу – изначально их доставляли в зомботорий. Что-то вроде испытательного полигона и военной лаборатории в одном флаконе. В теории каждый обитатель Анклава Хаузера мог после смерти попасть в стены этого учреждения. А дальше – по этапу, в загоны. Так что все люди носили пульсомеры и датчики жизнедеятельности. Последние были дороже, поскольку телеметрия с них поступала в режиме онлайн на пульты частных охранных служб. Если вы умираете и превращаетесь в зомби, то первым делом расправляетесь с собственной семьей. Это аксиома. Так что контроль над жизнью и смертью – неотъемлемая часть всех государственных программ. И гражданская ответственность, как же без этого.

Твоя бабушка восстала?

Сдай ее в зомботорий.

По городу рыскали санитарные службы, отлавливающие мертвяков. Частники реагировали молниеносно – выезжали на объект при малейших сбоях телеметрии. И это многим спасало жизнь, но услуги контролеров стоят немалых денег. Стандартная абонентская плата превышает месячный доход работника завода или продавщицы гипермаркета. Поэтому несчастные случаи с участием зомби – не редкость в Анклавах. Так учат в школе. Так говорит пропаганда.

Впрочем, есть и другая сторона медали.

За минувшее столетие вирус ослаб. Или мутировал, трансформировавшись в нечто принципиально иное. Не все покойники восставали из мертвых. Не каждый укушенный обращался – тут многое зависело от иммунитета. Зато паранормы продолжали рождаться в обычных человеческих семьях. И механизм формирования постчеловека по-прежнему не был изучен. Официальная версия утверждала, что для генетических изменений эмбриона должны быть предпосылки. К примеру, далекие предки паранорма переболели коронавирусом. Или кто-то в семье был укушен, но сумел выжить и обрести защиту от повторного заражения. Вот только в ДНК членов семьи содержались гены, определенное сочетание которых могло привести к мутации плода в будущем.

Так или иначе, мир населяли три расы.

Во-первых, люди. Слабые, нуждающиеся в постоянной опеке со стороны доминирующего вида. То есть – паранормов. Люди жили в Анклавах – городах-крепостях, обнесенных высокими стенами. Старые здания были превращены в башни, напичканные оружием, солдатами и провизией на случай долгой осады. При мнимой разобщенности Анклавы были объединены в единую Систему. Человек в этой Системе занимал нижние иерархические ступени. Рабочие, служащие, техники, грузчики и продавцы. Если гражданин Анклава не наделен сверхспособностями, он может быть кем угодно, но только не представителем правящей элиты.

Города были защищены мощным периметром и вооруженными до зубов пограничниками. Существовали загоны с «домашними» зомби – их городская администрация держала про запас на случай столкновения с дикими племенами Свихнувшихся Земель. Да, на территориях, считавшихся непригодными для хозяйствования, обитали кочевники. Варвары, приспособившиеся к выживанию в условиях полного отсутствия цивилизации. И, по слухам, эти племена начали объединяться.

Между Анклавами курсировали бронепоезда – чуть ли не единственное средство дальнего сообщения в постапокалиптическом мире. Изредка использовалась авиация, но ее рентабельность ставилась Системой под вопрос. Авиация начала вымирать еще на заре появления коронавируса. После закрытия границ люди перестали летать. Большинство авиакомпаний обанкротились, свернулись целые производственные отрасли. Аэропорты крупнейших мегаполисов планеты пришли в упадок. Вскоре выяснилось, что без плотного пассажиропотока содержание простаивающих самолетов обходится дорого. К тому же, распространение вируса напрямую зависело от перемещений туристов. И про туризм забыли. Наверное, именно тогда, в первое десятилетие пандемии, начали складываться прообразы нынешних тоталитарных структур. Япония, Северная Корея, Китай, Россия и США – они были первыми ласточками. Жесткие карантины сменились повальным чипированием и вакцинацией населения, отслеживанием зараженных через приложения на смартфонах, иммунными сертификатами, без которых было невозможно пересечь границу. Затем добавились уровни доступа к медицинскому обслуживанию, талоны на еду и вмешательство властей во все сферы жизни. Авторитарные режимы использовали ситуацию, чтобы укрепить свое влияние.

Всё это имело смысл, пока не появились зомби.

Вторая раса.

К этому моменту человечество успело пережить несколько волн пандемии, преодолеть экономический коллапс, серию войн, преступности и революций. Одни страны перестали существовать, другие утратили могущество, третьи неожиданно для всех возвысились. Те, кто выжил, построили внутри изолированных территорий некое подобие цифровой антиутопии. Контроль перемещений, обязательная сертификация переболевших и вакцинированных, нестандартные меры распределения благ, автономное производство еды и товаров первой необходимости. На руинах западного мира пировали азиатские культуры. Отдельные европейские правительства «перенимали восточный опыт», лишая своих граждан прав и свобод. Так удалось выжить Грузии, Швейцарии, Израилю и Великобритании. Благодаря прогрессивной медицине и передовой экономике выстояла Германия.

Зомби всё перечеркнули.

Распространение волны обращений началось там же, где впервые обнаружили коронавирус – в китайской провинции Хубэй. Стариков там почти не осталось, поэтому мертвецы атаковали живых в моргах и больницах. Восставали жертвы катастроф, наркоманы, умершие от передозировки, утопленники и дети, выпавшие с балконов. Животные тоже оказались подвержены влиянию заразы – стаи зомбособак начали терроризировать окрестности крупных городов. Локализовать вспышку правительство не смогло по простой причине – опасности были подвержены все, кто переболел Ковидом-19. А это – почти вся страна. Даже вакцинированные азиаты с удовольствием пожирали своих родственников, друзей и соседей. Да и коллегами по работе ходячие не брезговали. Изоляция городов ничего не давала, тотальное уничтожение мертвецов – тоже.

События разворачивались в лучших традициях кинематографа. За несколько недель планету охватила новая пандемия. На сей раз ужасом смыло даже устойчивые режимы. Зомби объединялись в стада, пожирали живых людей, и ничто не способно было сдержать эти апокалиптические армии. Домашние и дикие животные поначалу тоже представляли угрозу, но очередная ковидомутация привела к появлению иммунитета у фауны. А вот люди продолжали умирать, пополняя кошмарные ряды новобранцами.

Цивилизация в привычном виде перестала существовать.

Зомби начали эволюционировать – они становились быстрее, зле и опаснее. Тщетно биологи пытались разгадать причину столь катастрофичных для землян трансформаций. Велись ожесточенные споры на тему, может ли мертвое мутировать и адаптироваться к экологическим нишам. Лучшие умы засели в правительственных лабораториях, пытаясь разработать очередную вакцину. Тщетно – привычное мироустройство катилось под откос. Первыми опустели мегаполисы, затем – промышленные центры. Хуже всего дела обстояли в замкнутых социумах – тюрьмах, военных частях, психиатрических лечебницах и детских домах. Те, кто побогаче, заперлись в бункерах или ушли в бессрочное плавание на дорогих яхтах и частных самолетах, способных парить в вышине на протяжении года. Вот только за год ситуация не стабилизировалась. Стало только хуже.

Планета стремительно менялась.

Образовались города-крепости. Силовые структуры начали отлавливать мертвецов. Умерших не хоронили, а сразу сжигали. Кое-где практиковались казни людей, находящихся при смерти. Анклавы выживальщиков озверели до такой степени, что начали избавляться от инвалидов, стариков и больных – тех, кому обращение грозило в первую очередь. Тогда же появились первые кочевники – военизированные группы людей, умеющих за себя постоять. Кочевники постоянно меняли локации, ориентируясь на маршруты миграции зомбостад. Стратегия принесла определенные плоды – отказавшись от благ цивилизации ради мобильности, кочевые племена превратились в класс двуногих хищников, доминирующих в своей нише. Впрочем, между племенами непрерывно шли войны из-за ресурсов, так что их численность неуклонно сокращалась.

А потом пришли паранормы.

В обычных семьях рождались дети со сверхспособностями. Вот что испугало выживших по-настоящему. Люди не могли объяснить с точки зрения здравого смысла то, что видели. Малыши развивались по стандартной схеме до пяти-шести лет, а затем начинали творить странные вещи. Исчезали и появлялись в других местах. Предсказывали события завтрашнего дня. Воспламеняли предметы и друг друга. Двигали вещи, не прикасаясь к ним. Читали мысли родителей, друзей и прохожих. Воспринимали чужие эмоции. Летали, наконец, что вообще ни в какие ворота не лезло. Кто-то обладал невероятной силой или двигался с запредельными скоростями. А еще были дети, обладавшие настолько мощным интеллектом, что им было скучно общаться со своими сверстниками. Часть паранормов относилась к категории универсалов – тех, кого природа наделила сразу несколькими ментальными умениями.

Рождение постлюдей привело к серии конфликтов, о которых никому не хочется вспоминать. Удивительно, но в паранормах никто не видел надежду на спасение. Представителей новой расы травили, убивали, изгоняли из общин в Свихнувшиеся Земли. Родители чаще всего защищали своих отпрысков, что приводило к гражданским войнам внутри Анклавов. Это сумасшествие растянулось на пару десятилетий, а потом изгои объединились и выстроили Систему.

Мика неплохо знала историю благодаря своей бабушке. Та рассказывала о разной жути. Войны между людьми и паранормами едва не похоронили остатки человечества в Анклавах. В итоге сверхсущества одержали победу и заключили мир с поверженной расой. Сделка была простой – жители городов подчиняются высшим функционерам, а взамен получают защиту от зомби и агрессивных кочевников. Иерархи Системы восстановили разрушенные экономики городов, перезапустили заводы и фабрики, начали развивать науку, инженерию, сельское хозяйство. По всем признакам сложившийся строй был тоталитарным, но Система спасла цивилизацию от исчезновения. Анклавы сотрудничали в различных сферах, торговали, обменивались опытом. Безжалостное истребление инакомыслящих казалось наименьшим злом. Необходимой платой за билет в «светлое завтра».

Мика размышляла о прошлом Земли, прокладывая свой путь через высокую траву. Одно столетие – а столько всего произошло. Людям казалось, что они развиваются поступательно. Философы, писатели и ученые мечтали о будущем, глядя в ночное небо. Представляли себе могучую цивилизацию, осваивающую Солнечную систему, побеждающую старость и смерть. Последнюю действительно удалось победить, но с некоторыми оговорками…

Так что же привело Мику в Свихнувшиеся Земли?

Ей было шесть, когда начали проявляться сверхспособности. Поначалу – изменение температуры среды на расстоянии. Мика была выраженным пирокинетиком и в моменты ярости поджигала всё, на что обращала взгляд. Позже обнаружился еще один редкий дар – криокинез. Катализатором выступала депрессия, но вскоре малышка научилась контролировать приобретенные навыки. Родители в ту пору были еще живы. Мать работала диспетчером в железнодорожном депо, отец – рейдером. Мика редко видела папу – тот неделями пропадал в экспедициях, разыскивающих утраченные артефакты. Насколько она слышала, отряд охотился за книгами из научных библиотек. Нудное и неблагодарное занятие, учитывая тот факт, что большинство книжных носителей испорчены влажностью в обесточенных хранилищах. В одном из таких рейдов отец и погиб. Мама говорила, что отряд столкнулся с кочевниками, но в ее голосе звучало сомнение. В ту пору рейдеры из разных Анклавов конкурировали между собой, добывая утраченные знания. Регион, в котором работал отец, считался спорной территорией – там происходили частые столкновения между людьми Хаузера и Мостовыми Перешейками.

Вскоре умерла бабушка.

К этому моменту девочка уже знала, что не все мертвецы обращаются. Бабушку удалось похоронить достойно, без обязательной транспортировки в зомботорий.

А в четырнадцать Мика узнала, что такое Система. Мать успела смириться с мыслью, что растит паранорма. Будущее Мики казалось очевидным – после базовой школы ее переведут на спецобучение, интегрируют в сообщество постлюдей и закрепят в определенной иерархической нише. Пирокинетиков готовили к внешней обороне и переводили на периметр. Так что вариантов у Мики было немного. Стать рейдером, повторив отцовскую судьбу. Или застрять на одной из башен, обеспечивая безопасность Анклава от зомби и вторжений диких племен. При некоторой доле везения можно было влезть в сопроводительную бригаду бронепоезда и покататься по миру. Иллюзия свободы…

При любых раскладах Система благоволила таким, как она. Если ты рожден паранормом, то автоматически обретаешь элитарный статус. Вне зависимости от внутренней иерархии Мика стояла бы над обычными людьми и правилами, которым те вынуждены подчиняться.

Блистательное будущее перечеркнула третья способность.

В четырнадцать Мика стала провидцем. Девушка не сразу поняла, что случилось. Ее начали преследовать дежавю и странные сны, которые сбывались на следующий день. Учителя-телепаты быстро вычислили талантливую воспитанницу и перевели из пирокинетического класса в школу закрытого типа. С матерью запретили общаться – Мика видела ее раз в месяц по каналу защищенной видеосвязи. Под жестким надзором кураторов, фильтрующих каждое слово.

Будущее – не для простых людей.

Так ей сказали.

Система перекраивала сознание паранормов. Идея была в том, чтобы приобщить ребенка к «более продвинутой культуре». Родители, семья – всё это должно остаться в прошлом. Если ты постчеловек, то должен понимать, что выламываешься из людского сообщества. Раньше таких как ты истребляли – вот что нужно усвоить. Держись своего вида, своей стаи. А обычными гражданами нужно управлять. Это и есть Система.

Мика любила мать.

И дважды сбегала из закрытой школы.

Всякий раз ее находили, возвращали обратно и ужесточали внутренний режим. Тогда девушка впервые задумалась о природе и методах Системы. Такое ли это благо для людей и паранормов, как утверждает официальная пропаганда? Если ты высшее существо, то откуда взялись ограничения в правах и свободах? Получается, что тоталитаризм, о котором говорят подпольщики, затрагивает и правящую расу.

Страшные чудеса на этом не закончились.

Однажды Мика поняла, что ее разум свободно путешествует в хронопотоке, не ограничиваясь векторами и однодневным ограничением. Девушка перемещалась в прошлое и наблюдала за давно свершившимися событиями. Или прыгала на несколько дней вперед. Она научилась предсказывать будущее на отрезке в несколько недель. Вот только рассказывать об этом наставникам не хотелось. Поначалу сработало умение выставлять блоки, но потом ее вычислили. Кто-то очень сильный сумел пробить защиту, вторгнуться в воспоминания Мики и получить нужную информацию. Ей было семнадцать, когда это произошло.

Умерла мать.

Куратор группы провидцев вызвал Мику в свой кабинет – чистая формальность, учитывая его телепатические способности. Разговор выдался тяжелым. Мике сообщили, что мать восстала из мертвых и была отправлена в зомботорий. Причина смерти? Сердечный приступ. Мика знала, что это невозможно – мать обладала отменным здоровьем. Я хочу увидеть мать, сказала Мика, мне можно попасть в зомботорий? Нельзя, слишком опасно. Посещения умерших запрещены, это стандартное правило Системы.

Мика прорыдала полночи, затем на нее накатила апатия. Еще через пару недель куратор сообщил «радостное» известие – Мику переводят в пансионат для особо одаренных детей. Тебе суждено подняться на высшие иерархические ступеньки, девочка. Ты – провидец небывалой мощи.

Конечно, она ведь сумела обойти Принцип Одного Дня.

Не поэтому ли умерла мать?

В свои семнадцать Мика была замкнутой и резкой на язык девушкой. Знание будущего и тоска по прошлому не очень-то способствуют сближению с окружающими. Сверстники боялись злить одноклассницу – она ведь была пирокинетиком. Что же касается внешности… Мика считала себя симпатичной, но не более того. Стройное, даже спортивное телосложение. Низкий рост и пепельно-серые волосы. Короткие стрижки, выбривание висков, пирсинг и татуировки – весь этот эпатаж граничил с отчаянными попытками отыскать своё место в мире. Мика лишилась всех, кого любила в прежней жизни. И это произошло буквально за несколько лет.

А что взамен?

Странные способности, которые не делают человека счастливым.

До сих пор остается загадкой, как с ней сумели связаться подпольщики из «Рассвета». Связались – и всё. Оставили бумажную записку в комнате интерната, под подушкой. Слова из записки намертво врезались в память девушки.

Твою мать перевели в зомботорий не случайно. Она жива, но ей запрещено с тобой общаться. Не пытайся встретиться – сейчас это не даст результатов.

Беги.

Завтра тебя отвезут в другое место, из которого не будет выхода. Мы не сможем помочь. Спустись ночью в подвал и открой коммуникационную шахту. Мы отключили камеры по маршруту твоего следования. Технический люк перенастроен на отпечаток твоего пальца. Запомни схему тоннелей и уничтожь записку. Куратора и службу охраны мы берем на себя.

Дальше шла нарисованная от руки схема поворотов и перекрестков коммуникационного лабиринта, упрятанного под закрытой школой. С точкой выхода у мрачной громады крематория. И перечень номеров машин, которые следует менять на парковках по дороге к периметру.

Записку Мика разорвала на клочки и спустила в унитаз.

Пересечение периметра и путешествие на бронепоезде – отдельная песня. Даже не верилось, что всё это удалось провернуть неподготовленному семнадцатилетнему паранорму.

Мика заглянула в будущее.

И увидела себя бредущей по степи в неизвестном направлении. Как сейчас. Поэтому она знала, что всё получится, и мертвая хватка Системы ослабнет. Вопрос лишь в том, будут ли ее искать. Пустят ли устранителя по следу…

Для этого нужно было заглянуть еще дальше.

На годы вперед.

Улыбнувшись, Мика побрела дальше. По телу разливалась приятная усталость. Новые запахи захлестнули ее разум, а теплый ветер развеял тревоги. Даже не верится, что эти территории признаны непригодными для проживания.

Остановившись, она сняла с плеч рюкзак.

И достала флягу с холодной водой.

5. Сборка без модели

Пулей промчавшись сквозь Третий Дистрикт, Туэйн в очередной раз перестроил себя. И сел на поезд, направляющийся к границам Анклава. На сей раз беглец не пользовался брошенными электромобилями и общественным транспортом. Схема изменилась. Пристегнутые в разных местах города велосипеды – их вообще нереально отследить.

Пять точек.

Пять ключей.

Неприметные места на задворках мегаполиса. Унылые трущобы с проржавевшими беседками в запущенных двориках. Ограждение моста через упакованную в гранит речушку. Нижняя секция пожарной лестницы, пристроившейся к задней стене обшарпанной пятиэтажки. Фонарный столб с разбитым матовым шаром и выкрученной лампочкой… Приметы упадка, заштрихованные главными улицами и деловыми кварталами. Словно желтеющие листья в последнюю декаду августа.

Ему нравилось крутить педали.

Бездумная механическая работа, позволявшая слиться с миром. Не с тем миром, который пугал первобытных предков раскатами грома и выходящими из берегов реками, а с урбанистическим, выверенным до последней заклепочки и вписанным в Систему. Вместо заводей – канализационные решетки. Вместо звериных троп – велотреки. Всему своё место, всему своё время.

Туэйн действовал согласно инструкциям.

Не спешил, не привлекал к себе внимание прохожих. Постоянно менял обличья, держался подальше от деловых кварталов и административных зданий. К этому моменту дознаватели должны обнаружить труп и вызвать убийцу номер два. Он будет сильным, он поймет, с чем столкнулся. Колпак слежки накроет Третий Дистрикт, но следует сохранять выдержку. Устранитель не заблокирует Перешейки – это за гранью его компетенции. А вот телепатические бригады на пропускных пунктах усилятся.

Изначальный план рухнул.

Система вышла на ячейки, причастные к миссии, а провидцы что-то рассмотрели в грядущем дне. Поэтому за Туэйном и началась охота. Задача сильно упростилась бы, не сядь ему на хвост устранитель. Теперь надо попасть в Первый Дистрикт, добыть себе оружие и пересечь периметр.

Туэйн приковал последний велосипед к одному из тренажеров под пластиковым навесом у набережной. Днем тут никто не занимался, так что действия беглеца остались незамеченными.

Остаток пути он намеревался проделать пешком.

Здание КПП с отростком трубы высилось неподалеку. Туэйн понимал, что эта близость обманчива – объект был слишком масштабным. Впрочем, прогулка доставила ему удовольствие. Слева громоздились многоквартирные кондоминиумы, вписанные в рекреационную зону. Справа простирался песчаный пляж, а еще дальше – море. Мерный рокот преследовал путника в любой точке пространства.

Шум успокаивал.

Туэйн настроился на позитивный лад. Казалось, пройдет еще немного времени, и посланник «Рассвета» достигнет дзена. Мир пытался достучаться до Туэйна, сообщить ему что-то мудрое и всеобъемлющее. Чувство нахлынуло подобно морской волне и уже не отпускало до самого КПП.

Порталы, ведущие внутрь пересадочного кластера, выглядели зловеще. Беглец не сразу понял, что именно ему не по душе.

Безлюдность.

Три часа дня – не то время, когда можно говорить о пиковой загруженности. Но даже сейчас пассажиров должно быть больше. Не пара-тройка мутных типов с овощными лицами, а приличный ручеек пассажиров, текущий от одной платформы к другой.

Станция была узловой. Отсюда под прямым углом выходили сразу две трубы, заполняющие реальность гулом скоростных поездов. Левый Перешеек протянулся к девятому острову Анклава, застроенному промышленными комплексами, складами, доками и секретными лабораториями. Этот район Туэйна не интересовал. Второй Перешеек власти перебросили на материк, к Первому Дистрикту. Именно оттуда Анклав начал разрастаться, протягивая щупальца к близлежащему архипелагу. Подобная география давала ряд преимуществ, главное из которых – снижение расходов на оборону. Разумеется, известны случаи, когда зомби топали по дну океана и атаковали живых на прибрежных территориях. Но подобные вещи происходили нечасто. Мертвецы должны знать, куда идут. А для этого им надо чуять добычу. Водные преграды сбивают нежить с толку, не позволяют ориентироваться в «охотничьих угодьях». На пляжи Анклава забредали единицы восставших – их молниеносно отстреливали сотрудники береговой охраны.

Затишье – на узловой станции.

Туэйн выставил блокировку на максимум и добрых сорок минут «бесцельно» бродил по окрестностям КПП, присматриваясь к мелочам. Вроде бы, всё в норме. Поезда курсировали по своим линиям, военных кордонов и спецтехники не видно.

Паранойя?

Бросив гадать на кофейной гуще, посланник двинулся в сторону шестого гейта. Фоном – привычное телепатическое зондирование. Настойчивости чуть больше, да и бригада явно усилена. Но этого следовало ожидать в свете текущих событий.

Коридоры медленно наполнялись людьми.

Возможно, Туэйн поспешил с выводами. Сейчас начнут прибывать рейсы с Девятки, выпуская на платформы толпы заводских рабочих. Не стоит забывать о пересменках…

Так и случилось.

Электричка с Девятого заполнила платформу усталыми мужчинами и женщинами в серых робах, спешащими в свои жилые клетки. Ко второму пути прибыл экспресс Туэйна – тот, что должен доставить его на материк. Туэйн начал проталкиваться к четвертому вагону. Коммуникационная вставка позволила ему подключиться к навигатору экспресса, вывести на сетчатку схему свободных посадочных мест и произвести оплату в онлайн-режиме. А в следующее мгновение на Туэйна обрушилась мощная телепатическая волна. Он едва успел активировать дополнительные охранные механизмы – бригада ментальных сканеров едва не прорвалась внутрь.

Секунды паники.

Тело посланника продолжало двигаться к поезду, лавируя в людском потоке. Разум на пределе возможностей, физических и технологических, сдерживал внешнюю агрессию. Время растянулось, по краю реальности росли столбики проницаемости – некоторые из них начали вползать в красную часть спектра.

Туэйн ускорился.

Еще немного – и телепаты прорвут плотину. Похоже, в диспетчерской сидят крутые эмпаты, улавливающие остаточные эмоциональные оттенки. Туэйн выдал себя беспокойством и привлек внимание. Теперь ментальные псы хотели большего.

Он влетел в вагон.

Напряжение росло. Диспетчер что-то почуял, стал принюхиваться к подозрительным слепкам. Туэйн уселся в пустое кресло, закрыл глаза и сосредоточился на внешних настройках. Выставить ложный фон, излучать спокойствие с налетом усталости. Укрепить покрасневшую блокировку, подключив дополнительные ресурсы. Так, теперь сонливость. Иллюзия уставшего мозга. Слабеющие биоритмы. Человек отработал смену, утомлен и намеревается вздремнуть полчаса.

Поезд тронулся.

Давление ослабло и свелось к нулю.

Туэйн перевел себя в режим восстановления. Пришлось прибегнуть к медитации, чтобы снизить пороги тревожности, купировать стресс и чувство преследования.

Путь через Перешеек занял двадцать пять минут. За это время удалось привести себя в норму и подготовиться к очередной ментальной атаке… которой не последовало. Материковый КПП работал в штатном режиме и проблем с его прохождением не возникло. Туэйн всё еще опережает своих преследователей на полшага, это хорошо. Но бесконечно так продолжаться не может.

Первый Дистрикт был самым старым районом Анклава. Когда-то он и был Анклавом, но со временем произошло функциональное разделение. Сейчас материковые кварталы представляли собой военный городок, перевалочный пункт для бронепоездов и склад в одном флаконе. Стена окружала Дистрикт со всех четырех сторон – это позволяло защититься от зомби, мигрирующих по мелководью. Труба Перешейка врастала в бронированную серую поверхность, возвышавшуюся над кромкой прибоя неприступной громадой. Справа и слева высились башни береговой охраны, служившие по совместительству маяками. Туэйн поискал глазами арки раздвижных ворот, из которых по особому распоряжению правительства могли выдвигаться корабли паранормов. Поезд уже сбрасывал скорость, но рассмотреть прямоугольные секции посланнику не удалось. Стена казалась монолитной.

Покинув здание КПП, Туэйн отредактировал внешность, снял куртку и упаковал в рюкзак. Хотелось тепла и солнца. Только здесь, в первом Дистрикте, вдалеке от штормового предупреждения и серой реальности дальних островов, Туэйн осознал, что живет. Он еще не выбрался из Анклава, не нашел безопасное место, не избавился от преследования Системы, но уже ощутил мимолетное дыхание свободы. Здесь, на границе цивилизованного и дикого миров, воздух был чуточку иным.

Вокруг посланника вновь развернулся город.

Самый большой Дистрикт Анклава. Море приземистых зданий, складов, казарм и закрытых исследовательских комплексов. Справа виднелись корпуса военных и торговых судов, набившиеся в изолированную гавань. Над портом деловито сновали краны, во все стороны разлетались дроны оперативной доставки. Если провести условную диагональ к противоположной части крепостной стены, можно увидеть безликие кубы и двойной охранный периметр зомботория. Там же, насколько было известно Туэйну, располагался испытательный полигон с воротами в Свихнувшиеся Земли. Мертвяки, конечно же, не выпускались в естественную среду обитания. Вместо этого ходячих перемещали в загоны, служившие дополнительной линией обороны. Сетчатые сектора простреливались со всех городских башен, там не было мертвых зон и потенциальных укрытий. Если что-то пойдет не по плану, ходячих сожгут пирокинетики. Даже патронов никто не будет тратить понапрасну.

Прямо по курсу располагалась станция поездов дальнего следования. По факту – место, в котором строили, ремонтировали и модернизировали бронированные локомотивы, курсировавшие между Анклавами. Там же осуществлялись погрузка-выгрузка, досмотр багажа редких пассажиров, обучение рейдеров и комплектование «исследовательских отрядов». Выезд за периметр – строго по пропускам. А получить такой пропуск, как утверждала молва, даже не всем паранормам удается. Лидеры «Рассвета» подумывали над тем, чтобы подделать проездной жетон Системы ради ускорения миссии, но отказались от своей затеи. Слишком сложно и никаких гарантий успеха. В Анклаве Хаузера справлялись с подобными задачами, но не в Перешейках. Высшие функционеры применили технологии, недоступные даже подпольным торговцам «железом» и лучшим взломщикам людей. К счастью, имелись более простые решения.

Сообщение между Анклавами нельзя было назвать интенсивным. Экипажи бронепоездов состояли из проверенных людей и паранормов, обладающих рядом привилегий, мотивированных на честное выполнение своих обязанностей. Торговцы имели пропуска и путешествовали исключительно с одной целью – договориться о поставках. Товары в пути охранялись теми же экипажами, что доставляли рейдеров к объектам исследований. Что же касается функционеров и силовиков, то они не нуждались в транспорте. Зачем тратить недели своей жизни на сомнительную экспедицию, если можно прыгнуть из точки А в пункт Б. Проще простого.

Туэйн собрался с духом и начал действовать.

Прежде всего, он должен раздобыть себе подходящее снаряжение. И собрать оружие. Точнее – элементы оружия, которые по отдельности ничего из себя не представляют. Датчики и порталы не реагируют на подобные вещи, поэтому Туэйн сможет протащить сборку через стену, не вызывая подозрений. За пределами Анклава оружие сконструирует себя, и Туэйн сможет им воспользоваться.

Схроны были отмечены на карте, развернувшейся перед мысленным взором подпольщика.

Он начал со снаряжения.

Жидкостный генератор и трубка гидратора обнаружились на крыше недостроенного супермаркета в западной части Дистрикта. Новый рюкзак с кучей кармашков, вставок и расширений – в мусорном контейнере за пустующим складом. Палатка с карематом и спальником – под корнями вывернутого ураганом дерева в заброшенном парке. Универсальный охотничий нож – в проржавевшем почтовом ящике обшарпанной девятиэтажки, подлежащей сносу. Леска, грузило и крючок для рыбной ловли – в картонной коробке, засунутой в бойлерную провонявшего кошками подвала. Влагостойкие спички – под канализационной решеткой, что символично.

С оружейными элементами всё оказалось сложнее.

Туэйн не представлял, как выглядит ствол, собранный для него инженерами «Рассвета». Иными словами, параметры и внешний вид модели отсутствовали. Поэтому детали, которые посланник находил в разных частях города, выглядели бессмысленными кусками железа. Впрочем, и железом эти штуки нельзя было назвать. Композит? Неизвестный сплав? Легкие и прочные гаджеты, напичканные под завязку неведомо чем.

Деталей было много.

Инструкция предписывала хранить компоненты оружия в отдельных мешочках, сшитых из специальной ткани, непроницаемой для сканирующих порталов стены. Туэйн носился по всему Дистрикту на чужих велосипедах, извлекая из самых неожиданных мест цилиндры, пружинки, фрагменты прицела, магазина, ствола и чего-то совершенно невообразимого. Большая часть деталей не превышала по своим габаритам спичечный коробок. Туэйн расстегивал застежки-молнии на мешочках, проверял содержимое, сверялся с перечнем по выбитым номерам и двигался дальше.

Когда рюкзак был полностью укомплектован, солнце начало клониться к закату. Туэйн осмотрелся и понял, что находится в окрестностях защищенного стеной порта. Последовательно вскрытые тайники выполняли роль хлебных крошек, подводя беглеца к финальной точке городского квеста. Оставалось найти человека, который вывезет подпольщика за пределы Анклава.

Человек не был частью «Рассвета».

Прелесть замысла в том, что провал миссии не ударит по ядру сопротивления. Лидеры «Рассвета» заключили взаимовыгодную сделку с контрабандистами, и теперь посланник должен был встретиться с одной из стальных крыс, шныряющих по коммуникациям Системы.

Всё, что ему нужно было сделать, это явиться в условленное место без четверти девять, сесть на лавочку в тени старой липы и дождаться своего проводника. Тот должен заговорить первым. Пустой треп, состоящий из кодовых фраз. Никаких расчетов – деньги уже перечислены кому надо.

Туэйн приковал последний велосипед к шарообразному стальному монументу с накладками, похожими на земные материки. Памятник рухнувшему миру? Когда-то Туэйн жил в этом районе и часто проходил мимо сферической несуразицы, направляясь домой из школы. Памятник имел название, но никто из одноклассников Туэйна его не знал. Учителя недоуменно пожимали плечами. Дескать, стоит и стоит. Мало ли что сохранилось с далеких времен, теперь эти осколки утратили смысл…

Отсчитав сотню шагов, Туэйн уперся в лавочку, на которой однажды целовался с девочкой из соседнего двора. Воспоминания поблекли, от них не осталось даже тихой грусти. Эпизод, каких предостаточно в биографии каждого человека. Деревянные части лавочки полностью заменили и перекрасили. Заплеванную урну убрали, а вместо нее смонтировали модный утилизатор, превращающий стаканчики, окурки и скомканные коробки в чистую энергию.

Присев на краю своего детства, Туэйн прислушался к голосу прошлого. Внутри что-то всколыхнулось и тут же улеглось. Словно возвращаешься на пепелище из дальнего странствия. Или обнаруживаешь в квартире вместо отца и матери семью незнакомцев, которых сюда заселила Система…

Неприступная стена возвышалась перед Туэйном, загромождая океан, Перешеек и часть неба. С внутренней стороны хорошо просматривались лестничные пролеты, выпуклые артерии лифтовых шахт, смотровые площадки и технические люки. А еще – башни маяков, раскрашенные белыми и красными полосами.

– Когда переступаешь порог невидимого, не знаешь мотивы и причины своих действий, – раздался тихий мужской голос за спиной.

Реплика вывела Туэйна из оцепенения.

– А на улице идут дождь и время, – бросил он через плечо.

Собеседник хмыкнул:

– Поторапливайся. Времени у нас почти не осталось.

6. Армия неудачников

Кузнечики притихли – что-то надвигалось.

Далекий шум, не предвещавший ничего хорошего. Птицы вспорхнули с насиженных мест, суслики и хомяки попрятались в норы. Змеи начали расползаться в разные стороны, освобождая место для орды пришельцев. Степь наполнилась ревом моторов, грохотом и лязгом. От линии горизонта отделились первые машины, потом их стало больше. Транспортная колонна разрасталась, захватывая всё новые участки земли. Десятки, сотни и тысячи механизмов.

Глаза орла, парившего в восходящих потоках над степными просторами, оценивали масштаб нашествия. Хищник покружил над непрошеными гостями и умчался прочь, в сторону сверкающей на солнце речной ленты.

Армия неудачников неспешно продвигалась к безымянному городу. Кочевники не спешили – двигались в привычном маршевом темпе. В авангарде шли разведчики на квадроциклах и легких буерах, вслед за ними ехала часть ударных сил – бронемашины и джипы с установленными на крышах пулеметными турелями. Шипованные кенгурятники, турбированные движки, мощные колеса. Центр был отведен жилым автобусам, грузовикам и фургонам, перевозившим женщин, стариков и детей. Здесь же ехали громадные фуры с провизией и походными кухнями, а также молоковозы с питьевой водой. Мобильные арсеналы и танкеры держались чуть поодаль и тщательно охранялись. На флангах внимательный наблюдатель заметил бы переоборудованные экспедиционные вездеходы, бронетранспортеры и самоходные орудия, а также юрких мотострелков на трехколесных байках. В арьергарде кочевники выставили основные силы – БРДМ, тюнингованные вездеходы, многоцелевые гусеничные тягачи. На протяжении десятилетий машины модернизировались, достраивались, оснащались более мощными моторами, вместительными баками, укрепленными подвесками и броней. Эклектика вооружений – дальнобойные пушки, крупнокалиберные пулеметы и даже гарпунные установки. Лес радаров, антенн и спутниковых чаш. Походные генераторы и уборные, перерабатывающие биологический материал в электроэнергию. Развертки с пленочными солярными батареями.

Армия росла и совершенствовалась. При необходимости люди могли неделями мчаться сквозь степи и леса без дозаправки, монтировать понтонные мосты и переправляться через реки, лечиться в походных лазаретах, спать и есть на колесах. Кочевники снабжали себя электричеством, генерировали в цистернах воду, готовили еду и мыли посуду, очищали стоки фильтрами и вновь пускали всё по кругу. Замкнутый цикл бесконечного путешествия.

Бойцами становились чуть ли не с детства. В пять лет ребенок Армии умел развести костер, промыть и обработать рану антисептиком, приготовить себе еду и отбиться от бродячего пса. В двенадцать мальчики и девочки призывались в Армию, получали стволы и совершенствовали боевую подготовку. Подростки умели стрелять из любых видов оружия, включая луки и арбалеты, хорошо дрались, владели копьями, ножами и топорами. Тем, кто плохо видел, ставили зрительные импланты. Слабаков прогоняли через тренажеры, инвалидам добывали экзоскелеты. Никто не оставался в стороне, у каждого был набор обязанностей. Полезные навыки учитывались планировщиками, таланты поощрялись. Армия избавилась от хаоса и достигла высокого уровня самоорганизации. Пожалуй, это было единственное сообщество в Свихнувшихся Землях, способное эффективно противостоять зомбостадам.

Куда бы ни поехала Армия, она вела непрерывные радиотрансляции. Стали традицией спутниковые передачи. Крутилась музыка, озвучивались прогнозы погоды. Дикторы рассказывали о жизни кочевников, сообщали о миграционных путях мертвяков, предостерегали и сулили безопасную жизнь. Призывали рекрутов. Размышляли о единстве и правильных решениях. Вот так орда и поглощала мелкие племена, уставшие от бесконечной дикости, смертей и ужаса.

Армия неудачников давала людям надежду. Взамен требовалось лишь одно – вклад. Добросовестно выполняй обязанности, возложенные на тебя штабом. Не отлынивай от работы. Сражайся плечом к плечу со своими соратниками, если возникает необходимость. Учись защищать себя и других. Не пытайся что-то украсть или кого-то обидеть.

И – самое главное.

Отныне у тебя будет цель.

Армия неудачников хочет вернуть то, что принадлежит ей по праву. Свободную жизнь в защищенных городах. А для этого рано или поздно придется сразиться с Системой.

Глеб нормально относился к паранормам. В Армии встречались постлюди, не сумевшие прижиться в Анклавах по разным причинам. В штабе считали главным злом саму Систему, а не тех, кто ее породил. Глеб верил, что сверхспособность – не повод убивать кого-то. Он повидал много странностей в Свихнувшихся Землях. Повидал много страданий и несправедливости. И понимал, что зло может дремать в обычном человеке, улыбающимся тебе при встрече. Чтобы не сойти с ума и двигаться дальше, нужны законы. Правила. И в Армии эти правила были.

Подчиняйся приказам.

Защищай своих.

Вноси вклад.

Армия объединяла около пятидесяти тысяч кочевников, готовых принять новое видение мира. Тех, кто доверился своему лидеру без остатка и обрел жизненный смысл. Ни одно из существующих племен на континенте не могло соперничать с ордой. Трансляции делали свое дело – отовсюду стекался народ. И это не укрылось от Системы. Стычки с рейдерами носили разовый характер, но напряжение росло.

Кочевники уверенно продвигались к Рубикону. Город получил имя в честь древней реки, связанной с великим полководцем. Здесь людям предстояло сделать выбор. И, вероятно, объединиться с могучим союзником.

Генерал Джум по прозвищу Топор взял на себя командование еще в те дни, когда Армия состояла из сотни оборванцев, пытавшихся выжить в бесконечной гонке с мертвецами. Это был крепкий пятидесятилетний мужик с поседевшей бородой и загадочными татуировками во всю спину. Череп Джум выбривал наголо. Генерал не любил демонстрировать свои тату, но люди сведущие уверяли, что на спине лидера ползают и изрыгают пламя драконы. Это динамическая татуировка, говорили люди, такие делаются в Анклавах восточного побережья. Там, где раньше стояли китайские мегаполисы. В Джуме было что-то от азиата, но явился этот человек с севера – один, без сопровождения. А Топором его прозвали за любовь к одноручным секирам и томагавкам. Этим оружием Джум владел мастерски и в рукопашной мог организовать такую мясорубку, что мало не покажется. Генерал ловко кроил черепа восставшим, а еще он был амбидекстром, что позволяло ему управляться с двумя секирами одновременно.

Вокруг лидера собрался крепкий штаб. Двадцать спецов, умеющих планировать боевые операции, распределять ресурсы и организовывать быт десятков тысяч кочевников. Штаб разработал свод законов, ввел должности и звания, выстроил жесткую управленческую вертикаль. Появились сектора – военный, медицинский, технический, снабжения и обучения. Сектора контролировались начальниками, подчиняющимися Топору.

Штабной экспедиционный вездеход тянулся в хвосте колонны. Некогда эта махина была ракетным тягачом, но ракеты давно не использовались в Свихнувшихся Землях. Тотальное взаимное истребление утратило смысл вместе с падением последних сверхдержав. Да и не было уже спутниковых систем наведения, радиолокационной борьбы и оборонных комплексов. Ученые не сидели в секретных лабораториях, закрытые города не производили партии смертоносных игрушек. Так что Джум ничего не терял – он с чистым сердцем избавился от межконтинентальной болванки и переоборудовал освободившуюся платформу под свои нужды. Теперь на вездеходе громоздились жилые ячейки, напичканные дорогостоящим оборудованием. Штабисты жили и работали в одном месте, руководствуясь строгим графиком смен. Отчеты руководителей секторов принимались в режиме онлайн через спутниковую связь.

Лет восемьдесят назад Илон Маск завершил создание Старлинка – системы спутников, поддерживающих дешевые Интернет-каналы в любой точке Земли. Всем уже было наплевать – зомби оккупировали планету и массово пожирали людей. Компания SpaceX работала с отставанием, но справилась с поставленной задачей. Маск сошел с исторической арены – о его судьбе ничего не известно. А Старлинк продолжает исправно функционировать. Криптоновые двигатели не спасли бы Сеть от разрушения, ведь спутники имеют обыкновение сходить с орбиты в конце срока своей службы. А это около восьми лет. Но в 2030-х Старлинк оснастил все сорок тысяч развернутых в космосе передатчиков колониями наноботов, управляемых искусственным интеллектом. Боты ремонтируют вышедшие из строя детали, так что сроки эксплуатации передатчиков растянулись на века. Чтобы подключиться к Старлинку, достаточно иметь пользовательский терминал с фазированными антенными решетками. Полвека назад терминалы были компактными коробками, сопоставимыми по габаритам с первыми ноутбуками. Сейчас терминал имел вид чипа, вставляющегося в гнездо на приборной панели внедорожника. А кое-кто из анархических поселений подрубался к Старлинку напрямую, через затылочный разъем.

В Анклавах Системы спутниковые каналы были запрещены. Информационная среда жестко контролировалась паранормами – за нелегальное подключение к Старлинку человека могли казнить. Хранение терминала приравнивалось к нелегальному подключению и тоже каралось смертью. Вот и получалось, что Сетью могли пользоваться только кочевники и анархисты. Последних, впрочем, становилось всё меньше. Сложно уцелеть в Свихнувшихся Землях, если тебя не оберегает Анклав.

Выживание Армии было напрямую связано с топливом. Электромобили ездили только в городах Системы. Станции вырабатывали энергию автономно, высоковольтные линии давно проржавели и рухнули. Топливо делалось из нефти, а также из пальмового и рапсового масла. Водородные движки были редкостью и достать такие машины можно было лишь на Тихоокеанском побережье Евразии. Нефтяные вышки принадлежали агрессивным и замкнутым общинам, сумевшим выжить, наладить оборону и торговые связи. Как правило, там же строились НПЗ и обустраивались бензоколонки. Нефтепроводы канули в Лету. Собственно, и «черного золота» становилось всё меньше, так что цены на топливо постоянно росли. Вот только в прайсах фигурировали не устаревшие денежные единицы или мертвая крипта. Бартер – вот всё, что интересовало хозяев НПЗ. Привези нужный товар, окажи востребованную услугу. И получи канистру. Или цистерну…

Паранормы тоже производили бензин. Были у Системы и водородные приводы, там вообще цивилизация шагнула далеко вперед. И торговля процветала, но на таких условиях, что не каждое племя было готово платить. По Анклавам колесили электромобили, а сами паранормы предпочитали левитировать или мгновенно телепортироваться в нужную точку. Львиная доля топлива, производимого Системой, шла на бронепоезда и морской флот.

Топор предпочитал сотрудничать с независимыми общинами. Чаще всего предметом бартера становились услуги – очищение близлежащих территорий от зомби, например. А также истребление и поглощение враждебных племен. Иногда хозяева бензоколонок заказывали сопровождение караванов с топливом и провизией. Несколько раз армейские технари чинили сложное оборудование – коллекторы, микрочипы, моторы бензовозов, бортовые компьютеры внедорожников. За всё это полагалось щедрое вознаграждение, но с каждым годом объемы нефтедобычи сокращались, а цены на топливо росли. Бартер становился всё менее рентабельным, и штабисты подумывали над захватом ресурсной базы. Глеб понимал, что подобного развития событий не избежать. Вопрос лишь в том, какими инструментами воспользуется Топор – дипломатическими или военными.

Добыча нефти сократилась в эпоху разгара пандемии, но растянуть ресурсы до бесконечности люди не смогли. Хуже всего дела обстояли на землях бывшей России – там нефтяной коллапс наступил в «жутких пятидесятых». Вместе с нашествием зомби, концом углеводородной эпохи и обесцениванием рубля пришел распад. Некогда могучая Федерация развалилась на бедствующие и стремительно вымирающие страны, а спустя десять лет от государственности остались лишь смутные воспоминания. Враждующие племена, толпы восставших мертвецов, крушение надежд – вот всё, что люди получили в наследство. Москва и Питер не устояли. На осколках мира были построены новые города-государства – Владивосток, Севастополис, Тырныауз. Впоследствии эти очаги цивилизации превратились в Анклавы.

Удивительно, но миллионники оказались наименее приспособленными для выживания людей и паранормов. Густонаселенность в большинстве случаев сыграла с мегаполисами злую шутку – эпидемия распространялась там со страшной силой. Поэтому многие покидали свои квартиры, объединялись в мобильные отряды и становились кочевниками. Так было проще защититься от ходячих. Поначалу…

Полуденное солнце утопило степные пространства в жаре. Кондиционеры в салонах работали на полную катушку, но окна открывать никто не спешил – в кильватере Армии стелился столб пыли. Пехотинцы, сидевшие за рулями байков, укутались в легкие и просторные одежды, половину лиц замотали арафатками, а головы защитили выцветшими банданами. Красными банданами с нанесенным по трафарету изображением однолезвийной секиры – негласным символом Армии. У некоторых бойцов на плечах и груди виднелись нашивки – крестики и кружочки, по которым безошибочно определялся род войск и звание солдата.

Армия приближалась к Рубикону.

На верхней площадке штабного тягача, огороженной стальными перилами, был смонтирован обзорный пункт с мощным полевым монокуляром. По сути, это был тепловизор с расширенными функциями, закрепленный на штативе. Тренога штатива была приварена к обшивке тягача. Здесь и стоял Джум, по уши закутанный в свою арафатку. За спиной генерала высилась вращающаяся турельная установка на дистанционном управлении. Мониторингом окрестностей занималась простенькая программа, все сведения передавались на пульт оператора в кабине вездехода. У распахнутого квадратного люка, обхватив колени руками, сидела Джерайна, личный телохранитель и наложница Топора. Девушка была чернокожей, среднего роста и крепкого телосложения, машиной смерти. Виски Джерайны были выбриты и покрыты татуировками, вьющиеся черные волосы заплетены в косу. Никто не видел, чтобы воительница пользовалась оружием – обычно она расправлялась с противником голыми руками. Или первым, что подвернется под руку. Молотком, гаечным ключом, обломком стула, карандашом.

А еще Джерайна была паранормом – самым известным и уважаемым в Армии. Лет пять назад телохранительница сбежала из Мальтийского Анклава, где, по слухам, пряталась от Системы и работала киллером, выполняя тайные поручения мафиозных кланов. В итоге, Система разобралась с кланами, а вольные художники сбежали на материк. Джерайна обладала двумя редкими талантами – умела левитировать и управлять сверхбыстрыми предметами на дальних дистанциях. Иными словами, она могла выстрелить из снайперской винтовки и скорректировать траекторию пули по собственному желанию. Для этого требовалось зрение, отличное от человеческого. И продвинутое владение телекинезом.

– Приближаемся к городу, – бросил через плечо Джум.

Взгляд девушки перестал быть отстраненным.

– У тебя есть полчаса, – сообщила телохранительница. – Потом двигай в люк.

– Боишься снайперов?

Джерайна пожала плечами.

– Не хочу проверять.

Топор кивнул.

В вопросах безопасности он безоговорочно доверял своей спутнице. Чтобы избавиться от лидера Армии, достаточно одного выстрела. Кому это нужно? Да кому угодно. Рейдерам, например. Или одиночкам, скитающимся по Свихнувшимся Землям с яростью и жаждой мести в сердце. Генерал разбил и уничтожил много племен, осмелившимся бросить ему вызов. Наверняка уцелели бойцы, которые не прочь поквитаться с обидчиком.

Сказано в люк…

Значит – в люк.

В степь постепенно врастали перелески. По маршруту следования встречались заброшенные шоссе, покосившиеся или рухнувшие бетонные столбы, заросшие кустарником руины, в которых с трудом можно было узнать человеческие поселения. Мосты и дамбы не сохранились, водохранилища вышли из берегов. Кое-где ржавели остовы комбайнов, автобусов и совершенно невообразимых механизмов, некогда служивших человеку. На месте отдельных индустриальных памятников образовались холмы, по которым вверх карабкалась буйная растительность.

Травы шумели на ветру.

И хоронили под собой всё, что когда-то имело смысл.

Джум вывел на сетчатку карту с отметками разведчиков. Если верить данным, полученным от Глеба и его товарищей, до Рубикона оставалось не так уж много километров. Операторы дронов прочесали территорию и не обнаружили поблизости мигрирующих стад. Добрый знак.

Генерал в очередной раз заглянул в монокуляр.

На горизонте проступили объекты, отдаленно напоминающие дома. Придется сбавить обороты и ехать аккуратнее. На подступах к Рубикону Джум остановится и выдвинет передовой отряд для захвата плацдарма. Когда стратегически важные точки будут взяты под контроль, к Рубикону направится колонна с топливом и провиантом. Дальше – все остальные.

Вечером генерал планировал выстроить мощную круговую оборону. Стандартная тактика, вот только на душе было неспокойно.

Слишком многое поставлено на карту.

7. Кабинет с одним стулом

Зеркальная поверхность отражала скудный интерьер приемной. Аскетизм, доведенный до совершенства. Строгие линии, отсутствие кресел для посетителей, секретарского стола, офисного оборудования. Квадратные сегменты вычерчивались в безликую решетку. Прямоугольная вставка дверного проема. Панорамное окно с видом на парк.

Секунду ничего не происходило.

А потом воздух сгустился, складываясь в человека. Перед зеркалом стоял низкорослый азиат в черном костюме устранителя. Френч, застегнутый на все пуговицы, без знаков различия. Прямые брюки со стрелками. До блеска начищенные туфли. Короткая стрижка, первые проблески седых волос.

Устранитель Ю, бросив мимолетный взгляд на свое отражение, двинулся в сторону двери. Единственной двери в приемной Итана Блейка, руководителя седьмого отдела Ликвидационного Управления. Люди не могли попасть в приемную функционера, планировка помещений не позволяла этого сделать. Только прыжок, мгновенное перемещение. Для устранителей – не проблема, ведь каждый оперативник Управления владел навыком телепортации. Необходимое условие для трудоустройства. И признак высокого статуса. Злые языки поговаривали о подчеркнутой дискриминации людей, но эти предположения никого не волновали. Итан Блейк и ему подобные попросту сокращали до предела социальные взаимодействия.

«Если ты нужен Итану Блейку, он к тебе придет».

Любимая поговорка сотрудников Управления.

Что ж, был только один способ попасть в кабинет начальника седьмого отдела – телепортация. При этом следовало заранее договориться о встрече. Потому что внутренняя дверь могла и не открыться.

Ю Ки поднес левое запястье к глазам.

На смарт-браслете загорелся крошечный зеленый индикатор. И тут же дверная панель втянулась в стену. С мягким шипением, как и положено хорошо отрегулированному полотну.

Устранитель Ю переступил порог.

И оказался в светлой комнате, служившей рабочим кабинетом Итану Блейку. Западная стена была прозрачной, оттуда открывался вид на деловую часть острова, парковый комплекс и лесистые холмы, среди которых белели кондоминиумы паранормов. Охраняемая территория, куда не ступала нога человека. Восточная стена представляла собой экран, на который транслировалась противоположная часть городской застройки. Ложное окно. При желании Блейк мог пустить облака по потолочной панели или вывести в плоскость пола зеленый газон. Подобные эксперименты давно наскучили шефу Ю Ки, так что в кабинете поддерживалась умеренно деловая обстановка.

Дверь встала на прежнее место.

Итан Блейк сидел за деревянным письменным столом – единственным предметом мебели, бросавшимся в глаза посетителю. Вторым предметом было офисное кресло, но его полностью загораживало массивное туловище функционера. Блейк смотрелся презентабельно – не паранорм, а скала. Широченные плечи, квадратный подбородок, прилизанные русые волосы, тяжелый взгляд. И френч, как же без него. Только белоснежный, знак принадлежности к руководящему звену. Ю Ки не раз задумывался над необходимостью письменного стола в кабинете начальника. Столешница всегда была чистой, без единого бумажного документа. Все вопросы решались через встроенный компьютер с голографической проекцией экрана вместо устаревших ЖК-плоскостей. Локальная сеть использовалась редко, все важные сведения передавались сотрудникам по телепатическим каналам. Шеф ничего не подписывал, не ставил печати. Наверное, стол – это рудимент старой цивилизации наподобие приемной. Дань традициям.

Ю Ки остановился в нескольких метрах от стола и сложил руки за спиной.

Почтительное ожидание.

Блейк что-то набрал на выведенной в плоскость столешницы клавиатуре. Рука шефа скользнула к полупрозрачному монитору и одним небрежным движением смахнула бесплотный прямоугольник. Словно мусор, мешающий важному разговору.

Несколько секунд Блейк молчал.

Затем глаза функционера остановились на подчиненном.

– Что ты думаешь о людях, Ки?

Шеф опустил упоминание должности, что переводило разговор в неформальную область.

Устранитель пожал плечами.

– Люди – это люди.

– Сложно возразить, – усмехнулся Блейк. – Но я попробую пояснить свою мысль. Зачем они нужны, по-твоему?

– Работать на нас, – не задумываясь, ответил Ю Ки. – Это низшее звено Системы. Их задача – выполнять приказы и не задумываться о природе управления.

– Это часть правды, – заметил шеф. – То, что декларируется идеологами Системы и не подлежит сомнению. Мы защищаем людей от зомби, распределяем блага и ведем к светлому будущему. Всё так. Но посмотри – в моей приемной отсутствует входная дверь. Я не пользуюсь общественным транспортом и автомобилем. Могу вообще не разговаривать, поскольку весь мой отдел обладает телепатическими способностями. Думаю, если избавиться от компьютера или смарт-браслета, это не отразится радикальным образом на функционировании Системы. Ну, а людей в отдаленной перспективе можно заменить роботами. Это решение, кстати, неоднократно обсуждалось там.

Блейк поднял глаза к потолку.

– Так в чем же еще их предназначение?

Не дождавшись ответа, Блейк продолжил монолог:

– Держать нас в тонусе – вот для чего нужны люди. Чтобы речевой аппарат не атрофировался. Чтобы мы развивались физически, ходили в тренажерные залы, изучали боевые искусства, строили машины, читали книги, не пренебрегали искусством. Не уходили в сферу чистого разума, понимаешь?

Устранитель кивнул.

– Кажется, понимаю.

– И что же ты понимаешь? – голос шефа потеплел.

– Они – наши корни.

Шеф щелкнул пальцами.

– Бинго. Корни – именно то слово, которое я хотел от тебя услышать.

Ю Ки сдержанно улыбнулся.

На шефа редко нападали приступы откровений. Если это происходило, следовало настраиваться на неприятности. Что-то очень недоброе творилось в мире, и начальник отдела начинал готовить сотрудника к испытаниям издалека. Второй вариант – устранитель где-то прокололся и ему следовало понять вещи, которых он ранее не понимал.

Устранитель Ю знал, в чем прокололся. Единственный приятный момент в сложившихся обстоятельствах – он хотя бы жив. В отличие от Шамиля Джанкаева.

Второй стул в кабинете отсутствовал.

Отличный способ продемонстрировать бездну, разделяющую рядового исполнителя и функционера в белом френче.

ИЕРАРХИЯ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО.

Главная заповедь высших функционеров.

Впрочем, Блейк не относился к числу высших. Он был всего лишь начальником отдела, занимающегося уничтожением врагов Системы. Неплохой старт, есть шанс пробиться еще дальше. И узреть этажи здания, в котором сидит мировое правительство.

– Я это к чему, – Блейк неожиданно выпрямился и, обогнув стол, подошел к панорамному окну. – Система не ставит перед собой задачу истребить людей и заселить мир паранормами. Симбиоз выгоден обеим сторонам. Хрупкий баланс, друг мой, который необходимо поддерживать. И люди всё еще могут взять власть в свои руки, если захотят.

Ю Ки впал в ступор.

Его шеф только что признал несовершенство Системы? Или же признал мощь «Рассвета», действующего в разных Анклавах Системы. Подполье окрепло и научилось создавать проблемы – в этом людям не откажешь.

– Шамиля больше нет, – функционер всматривался в шевелящиеся на ветру кроны деревьев. – Ты ликвидировал его убийцу?

Устранитель покачал головой.

– Он ускользнул.

Едва заметный кивок.

– Что удалось выяснить?

И тогда Ю Ки начал свой рассказ. Шеф внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы.

Упустив беглеца на Перешейке Третьего Дистрикта, устранитель Ю попытался исправить положение, предупредив КПП смежных труб о необходимости поимки подпольщика. Наряды телепатов усилились, дознаватели Третьего Дистрикта организовали усиленное патрулирование. Эти меры, конечно же, не дали желаемого эффекта.

Ю не стал дожидаться результатов поисковой операции. Вместо бесплодных метаний по городским кварталам, он решил ближе познакомиться с делом человека, которого ему предстояло ликвидировать. Для этого требовалось получить ряд разрешений. Удивительно, но Система сама сделала всю грязную работу – переместившись в свой кабинет и запустив стационарный компьютер, Ю обнаружил на почте сразу два письма. Первое – от дознавателя Петра Галахана. Второе – с самых вершин Управления.

Галахан прислал видеозапись боя, снятого парковочными камерами. Запись устранитель пересмотрел несколько раз, делая паузы в самых интересных местах. Камеры были хорошими, но они не отображали в полной мере картину произошедшего. Чего и следовало ожидать – противники двигались слишком быстро. Сторонний наблюдатель мог видеть начало и конец схватки. Всё, что в середине, напоминало хаотичную игру теней в режиме ускоренной перемотки. Вот неизвестный мужчина появляется в струях дождя, подсвеченных неоном. Голова подпольщика укрыта капюшоном, за плечами – рюкзак. Хлопок, и перед преступником материализуется Джанкаев. Убийца резко смещается в сторону, его силуэт смазывается. Хаос молниеносных перемещений. Глухой звук удара – вмятина на машине. Хруст ребер, звук проламывающегося черепа. Оседающий на бетон Джанкаев. И замерший в низкой стойке победитель.

А затем происходит нечто странное.

Преступник хватается рукой за бампер машины, ему плохо. Почти одиннадцать секунд стоит, не в силах сдвинуться. Идет к электромобилю, в котором Ю тщетно искал фрагменты запаха. Покачивается, спотыкается. Неужели Джанкаев сумел нанести ущерб своему убийце?

Вовсе нет.

Устранитель раз за разом прокручивал запись в замедленном темпе, восстанавливая рисунок боя. Преступник не дал Джанкаеву ни единого шанса – он встречал оппонента ударами в точках выхода и полностью предсказывал траектории движения. Короткие прыжки сыграли с Шамилем злую шутку – против него работала инерция. И преступник сумел этим воспользоваться. Но ускорение нервной системы не проходит бесследно – человек слабеет, ему требуется время на восстановление.

Техника боя подпольщика впечатляла.

Ю не сразу понял, что происходит. Кажется, преступник умел заглядывать в будущее – он предсказывал все микропрыжки Джанкаева и бил на поражение в точках выхода. Чтобы это осознать, пришлось покадрово пересматривать все ключевые сцены. Но разве обычный человек способен на такие вещи? Напрашивалось единственное разумное объяснение – импланты. Устранитель решил заняться этим вопросом позже. Следовало навести справки о технологиях, недавно появившихся на «черном» рынке.

– Есть парочка интересных вставок, – задумчиво проговорил Итан Блейк. – «Рассвет» отслеживает подобные разработки. Продолжай.

Во втором письме содержалась настоятельная рекомендация посетить виртуальный кабинет устранителя. Ю не мог подключиться напрямую из-за отсутствия имплантов. Пришлось воспользоваться древними технологиями – очками и сенсорными перчатками. В кабинете обнаружился официальный допуск к уничтожению преступника. Трансферт полномочий Джанкаева.

И – самое главное.

Информация о подпольщике, научившемся убивать устранителей. Если верить сопроводительной записке, даже Итан Блейк не имел доступа к полученным Ю файлам.

– Это так, – подтвердил шеф. – Сведения носят конфиденциальный характер.

Ю начал по очереди открывать файлы. Всего их было три. Первый содержал текстовую информацию об объекте охоты. Преступника звали Туэйном. Имя принадлежало подпольщику с вероятностью в 90 процентов. Дальше шел перечень вымышленных личностей, под идентификаторами которых скрывался Туэйн. Ю насчитал два десятка пунктов.

Формально Туэйн принадлежал к ячейке шестого ряда конспирации – это верхняя треть пирамиды «Рассвета». Не элита, но и не рядовой исполнитель. Традиционно – никаких контактов с соседними ячейками, зашифрованное общение с вышестоящим куратором, одноразовые комнаты в вирте. Полное отсутствие личных встреч. Ментальные блокировки, поддерживаемые имплантами. Туэйна переделали в одной из подпольных клиник «Рассвета», но в какой именно – остается загадкой. Косвенные свидетельства указывали на то, что инакомыслящий умел менять внешность, а это говорило о внедрении в его организм колонии наноботов. Облик редактировался радикально – с модернизацией костной ткани, сменой роста и телосложения. В комплекте также присутствовали нервные ускорители, векторные анализаторы и прочая дрянь. Полный перечень вставок сложно вообразить – Туэйн был по уши нашпигован имплантами. И, разумеется, его кто-то обучал. Потому что дрался беглец на уровне мастера.

Второй файл представлял собой обрывки видеозаписей, на которых в городе мелькал человек, предположительно напоминавший Туэйна. Ю полностью проигнорировал эти материалы. Его больше заинтересовала часть ролика, в которой один из аналитиков Управления пытался смоделировать психотип беглеца. Предположения, ничего больше.

– И что там? – заинтересовался Блейк.

– Трагическое прошлое, – последовал равнодушный ответ. – Столкновение с Системой. Вероятно, потеря одного из родственников или близких друзей.

– У него нет семьи, – констатировал шеф.

Ю покачал головой:

– Вероятность – один, максимум полтора процента. Нашему герою нечего терять.

Начальник отдела помолчал.

– Хорошо, – Блейк повернулся к подчиненному. – И что же у нас происходит? Почему этот парень выкопался именно сейчас? И что знает Управление, чего не знаю я? Откуда столько паники?

– Я тоже задался этими вопросами, – с бесстрастным выражением на лице сообщил Ю. – Волну подняли дознаватели. Им удалось убедить наше руководство в серьезности ситуации.

– Третий файл, – вспомнил Блейк.

– Да, – кивнул Ю. – Материалы, касающиеся деятельности «Рассвета» в последние несколько месяцев.

– Попробую угадать, – хмыкнул Блейк. – Генерал Джум и его Армия неудачников.

Устранитель в очередной раз поразился осведомленности шефа.

– Верно.

Блейк криво усмехнулся.

– Послушай, Ки, ты веришь в этот бред? Джум способен бросить вызов одному из мелких поселений Системы, но, если объединятся все Анклавы, ему конец. Дикари никогда не смогут одолеть паранормов.

– Среди них тоже есть паранормы, – возразил Ю.

– Недостаточно для масштабного конфликта, – отмахнулся Блейк. – Даже Мостовые Перешейки им не взять. Альянс с «Рассветом» даст определенные преимущества, но в среднесрочной перспективе мы побеждаем. А Джум бережно относится к своему народу.

Ю благоразумно промолчал.

– Итак, – шеф снова переключился на другую тему, – наш Туэйн – посланник? Переговорщик от «Рассвета»?

– Вроде того, – кивнул устранитель.

– Дознаватели выяснили это и обратились к нам, – шеф уже не спрашивал, а констатировал. – Решили перестраховаться. Правильно сделали, я одобряю. Но погиб наш сотрудник, а это меняет расклад.

– Есть одна деталь, – тихо проговорил Ю.

– Вот как?

– Дознаватели полагают, что в ближайшие недели Джум может серьезно укрепиться. Обрести поддержку союзника, о котором мы прежде не слышали. Информация, если я не ошибаюсь, получена от внешней разведки Системы. Если данные подтвердятся, нам угрожает опасность. И «Рассвет» знает об этом.

Блейк скрестил руки на груди.

Жест, которым шеф пользуется крайне редко, отметил про себя устранитель. Выражение лица Итана стороннему наблюдателю не сказало бы ничего, но Ки видел перед собой тень бурной работы мозга. Начальник отдела сопоставлял услышанное с данными, которыми владел прежде. Увязывал разрозненные факты в общую схему.

– Я посвящен в общий ход расследования, – наконец, произнес Блейк. – Теперь всё стыкуется. Не буду называть имен, но мои ребята устранили несколько человек из «Рассвета», причастных к описанным тобой событиям. Это было сделано до того, как дознаватели забили тревогу. Несогласованность действий помешала нам глубже проникнуть в замысел сопротивления. Как ты намерен поступить?

Ю Ки мысленно выдохнул.

Нагоняя не будет. Шеф понимает всю сложность положения и готов пойти навстречу подчиненному.

– Отправлюсь на Стержень, – решительно заявил устранитель.

Во взгляде начальника промелькнуло удивление.

– Зачем?

– Очевидно, что Туэйн ускользнул от нас. Если мы верно оцениваем положение вещей, то объект собирается покинуть пределы Анклава и отыскать в Свихнувшихся Землях Армию неудачников. Я хочу выяснить, выйдет ли он за периметр в течение завтрашнего дня.

– Ты желаешь встретиться с провидцем, – констатировал Блейк.

Ю молча кивнул.

– И тебе не обойтись без служебного допуска, – добавил шеф. – Ты хоть осознаешь, насколько загружены работой провидцы? Одного разрешения будет мало. Потребуются мои личные связи, чтобы обеспечить этот разговор.

Устранитель встретился глазами с начальником.

– Ладно, – Блейк обогнул стол и сел на прежнее место. – Я постараюсь что-нибудь сделать. Это в интересах всей Системы. Вопрос в другом: каковы твои действия, если Туэйн выбрался наружу?

Ю ответил без колебаний:

– Последую за ним. Выполню свою работу.

Во взгляде начальника появилось одобрение. Устранители крайне редко преследовали свою жертву в Свихнувшихся Землях. Считалось, что беглец сам себя наказал и вряд ли вернется живым в Анклав. Да и сами устранители были слишком ценными сотрудниками, чтобы Управление разбрасывалось ими попусту. Ю Ки имел право на отказ от трансферта, но твердо собирался исполнить свой долг.

Лучший из лучших.

Все это знали.

– Жди дальнейших инструкций, – шеф в одно касание развернул голографический экран. – Я проверю графики провидцев и пообщаюсь… кое с кем.

Ю попрощался с начальником и вышел из кабинета. Существовали определенные нормы приличия, поэтому он телепортировался в Первый Дистрикт из приемной.

Хотелось проверить некоторые догадки.

8. «Завтра» умирает всегда

Мике доводилось слышать кое-что о провидцах, запертых в Стержне. Все эти паранормы обладали уникальным навыком – могли заглядывать в будущее ровно на один день. Без ограничений по локациям. Иными словами, провидец мог бродить по всей планете, незримо наблюдая за событиями, которые еще не свершились. Вот только свободы перемещений у собратьев Мики не было и в помине. Система давала задания, которые следовало неукоснительно исполнять. Четкая маршрутизация, отклонения недопустимы. Жесткий график, в котором едва хватает времени для сна и еды. Провидцев мало, они служат главным инструментом для контроля в настоящем времени. Инструментом борьбы с инакомыслием, внешними угрозами, техногенными и антропогенными вызовами.

Участи провидца не позавидуешь.

Жизнь в охраняемых секторах Стержня. Запреты буквально на всё – звонки во внешний мир, общение с родней и друзьями, прогулки по зонам смешанного обитания людей и паранормов. Неразглашение информации о будущем под страхом смертной казни. Посменное предвидение, короткие отпуска и психические отклонения в отдаленной перспективе. Так называемый «синдром Кассандры». Паранорм большую часть времени проводит в завтрашнем дне, постепенно теряет интерес к настоящему и «перебирается» в реальность настолько условную, что само ее существование зависит от стечения тех или иных вероятностей. Грань между реальным и вероятным мирами в сознании провидца стирается. Итог – исчезновение страха совершения ошибки. Сходное состояние в середине двадцать первого века диагностировалось психиатрами у геймеров, предпочитающих проводить в вирте большую часть своей жизни. Полное погружение приводило к развитию чувства вседозволенности и потере инстинкта самосохранения. Человек мог шагнуть в окно с двадцатого этажа, чтобы «пройти» неудавшийся фрагмент жизни повторно, перезагрузившись. Именно в Анклавах, защищающих граждан от внешних угроз, подобные расстройства начали распространяться в массовом порядке, что и привело к законодательным ограничениям в сфере полного погружения.

Мика не хотела заработать на старости лет «кассандру». Среди паранормов ходили жуткие легенды о провидцах, слетевших с катушек на государственной работе. Встречались маньяки, истребляющие инакомыслящих в настоящем, вычисляя их через грядущие проступки. Предотвращение преступлений – так это называлось по аналогии с департаментом, описанном в одной из фантастических повестей Филипа Дика. Высшие функционеры Системы отказались от подобных идей, поскольку обнаружили вероятностную уязвимость. Будущее не предопределено, его можно изменить, приложив волевое усилие. Потенциальный преступник может исправиться. Кроме того, если один и тот же провидец заглянет в завтрашний день с интервалом в несколько часов, то обнаружит ряд микроскопических отличий, перекраивающих общую картину. Это происходит из-за неучтенных вероятностей, которые вклинились в настоящее и привели к потенциальным переменам.

Будущее нестабильно.

И оно всякий раз новое.

Эту аксиому Мика успела усвоить перед своим побегом из Анклава Хаузера. Паранормы получили некую иллюзию контроля, но их власть не была абсолютной. Колосс на глиняных ногах вероятностей.

Когда Мика впервые осознала, что способна заглядывать в будущее, открывшиеся возможности заворожили ее. Она помнила тот день. Упоительный миг первого погружения. Мика сидела в своей комнате, когда пространство изменилось. Солнце скатилось к горизонту – прямо в сумерки. Вещи, разбросанные по письменному столу, упрятали себя в полки. Робот-уборщик вычистил пол и подключился к зарядной ячейке. Цифры на старинных электронных часах показывали 19.00. А ведь на дворе был полдень…

Мика перепугалась.

В страхе метнулась к двери и без труда прошла сквозь стену. Люди за пределами комнаты не реагировали на Мику, они вообще ее не замечали. Девушка пыталась заговорить со знакомыми и случайными прохожими, прикоснуться к ним, привлечь внимание. Тщетно. Персонажи ее сна подчинялись заданному ритму, решали какие-то дела, но Мика была выключена из процесса. Она проходила сквозь тела и предметы, не могла к чему-либо прикасаться, вступать в диалоги, оставлять видимые следы своего присутствия. Сон наяву шокировал девушку. Разум захлестнуло паникой, и Мика выдернула себя в привычную действительность.

На часах было 12.10.

Вещи вновь разбросали себя по столешнице. Солнечный диск вернулся на исходную позицию. Дисковый уборщик еще не успел приступить к работе. Мика с опаской прикоснулась к столу – и рука не прошла сквозь коричневую поверхность. Дверь была дверью, люди – людьми, а не механическими куклами.

Мика не сразу сообразила, что перемещалась в будущее. Через день ее накрыло эффектом дежа вю. Те же предметы на тех же местах. Солнце, время на часах. Уборщик бесшумно скользит по заданным траекториям. Знакомые лица в коридорах и на лестничных клетках… Всё это с ней уже было. И повторилось вновь.

Сомнений не оставалось – Мика открыла в себе способности провидца. Девушка испугалась не на шутку. Во-первых, она не знала, как управлять своим даром. Во-вторых, знание будущего накладывает определенную ответственность. И третий пункт – она не хотела перебираться в закрытую правительственную школу и остаток жизни прозябать в Стержне. Близость к высшим функционерам не прельщала – это близость мотылька к обжигающему пламени.

Захотелось сбежать.

Но в реальности Анклавов бегство из Системы – трудновыполнимая задача. Через периметр проходят те, кому положено. Иногда прорываются подпольщики, спасающиеся от устранителей. Вторые обычно не возвращаются. Свихнувшиеся Земли суровы, это непригодные для проживания территории. Зомби, дикие племена, расплодившиеся хищники, полное отсутствие цивилизации. Делать за периметром нечего – этому паранормов учили со школьной скамьи.

И вот она – реальность.

Мика идет через бескрайнее поле, дышит воздухом свободы и чувствует себя неплохо. Никаких зомби, мутантов и агрессивных дикарей. Блеклое небо над головой. Тишь да благодать.

Так почему бы не обдумать своё положение?

Мысленные эксперименты привели Мику в эту точку пространства и времени. Любопытство, мать его. Хотелось новых ощущений. Заглянуть за грань, познать себя.

Доигралась.

Привлекла внимание сауронова ока.

Для провидцев существовало одно маленькое, но непреодолимое ограничение – они не могли заглядывать вперед дальше, чем на двадцать четыре часа. Разумеется, речь шла не о законах физики, барьер выстраивался сознанием постчеловека. Опытные паранормы могли перемещаться в потоке времени по собственному усмотрению, выбирая для посещения часы, минуты и секунды. Локация – весь мир. Работали провидцы по запросам высших функционеров, дознавателей и засекреченных спецподразделений. Внешняя разведка тоже любила заглядывать в завтрашний день. Если поступал запрос, его вначале обрабатывал хронооператор. Для провидца составлялась спецификация – техническое задание, в котором указывались данные отслеживаемого объекта. Иногда заказчиков интересовала суточная футуроспектива, иногда – конкретный отрезок времени. Локации могли меняться, условия наблюдения – тоже. Всё это прописывалось в спецификациях с учетом графика ментальных исследований. Если паранорм пытался пробить суточный барьер, то упирался в стену тумана. Реальность подергивалась помехами или тонула в невразумительной пелене искажений, после чего неведомая сила выбрасывала провидца в настоящее.

«Завтра» умирает всегда.

Главная заповедь провидца.

Нельзя воспринимать прогнозируемую реальность в качестве альтернативной. Это вообще не реальность. Просто набор вероятностей, которые, при определенных обстоятельствах, способны сформировать «сегодня» и превратиться в историю.

Любопытство оказалось сильнее страха перед Системой. Мика приступила к своим экспериментам. Дежа вю и повторяющиеся «сны» недвусмысленно намекали на природу ее дара. Мика начала предсказывать погоду, грядущие новости, действия матери и соседей, поступки одноклассников. В ту пору ей было четырнадцать. Мика училась на пирокинетика и была окружена паранормальными детьми. Огонь – вот всё, чем интересовались ее друзья. Мика училась контролировать страшную стихию, способную натворить много бед. Среди прочих предметов девушка изучала историю пирокинетизма, охватывающую весь двадцать первый век и «ранний период», когда постлюди существовали под жестким колпаком человеческих спецслужб. Случаи «самовозгорания» и «удаленного воспламенения предметов» изредка описывались в газетах, но гораздо чаще эта информация засекречивалась и не подлежала разглашению.

После пандемии и образования Системы сбор статистики поставили на поток. Исследованием вопроса занялся паранормальный институт в Анклаве Хаузера. Поэтому в учебниках фигурировали многочисленные истории бесконтрольных воспламенений. Многое, разумеется, зависело от психики ребенка. Если постчеловек обладал скрытыми комплексами и подсознательно ненавидел себя, существовал риск самовозгорания. Травля со стороны сверстников приводила к печальным последствиям для последних. Сила пирокинетиков различалась, поэтому кто-то поджигал портфель или руку обидчика, а кто обращал в пепел целые кварталы. При этом уничтожение могло занять считанные минуты. Эмоции следовало контролировать – таковы обязательства Системы перед людьми и паранормами. Пирокинетические классы были укомплектованы учителями-телепатами, в задачу которых входил неусыпный мониторинг внутреннего состояния подопечных. Один из наставников вычислил Мику и доложил функционерам о новом провидце.

Пересекая травяное море, девушка вспоминала времена своих ранних достижений. Воспламеняющиеся манекены, пылающие на испытательном полигоне деревянные сооружения. Тесты на точность, площадь поражения, дальность воздействия.

И – пробитый барьер времени.

Когда Мику переводили в пансионат для «особо одаренных», она уже знала, что функционеры высшего звена «проявили неподдельную заинтересованность». Еще бы – ее дар был уникальным по меркам Анклавов. Следовало заново переписывать все учебники по футурологии и ментальному моделированию будущего.

Пару недель Мика осваивала «ближний прицел», пользуясь руководствами, добытыми в виртуальных библиотеках. Для начала следовало освоить контролируемый вход/выход, переключение между реальностью и режимом прогнозирования. Сложность заключалась в том, что момент спонтанного погружения в «завтра» был неощутим. Порой изменения были минимальными, их с трудом удавалось отследить. Подсознание девушки всякий раз стартовало из того места, в котором Мика находилась в момент перемещения. Комната в квартире мамы, школьный туалет, набережная, лестничный пролет, магазин – любая локация могла стать отправным пунктом путешествия.

И это создавало определенные сложности.

Например, Мика могла отправиться за продуктами и мысленно переместиться в ночной магазин – безлюдный и запертый. При этом тело девушки застывало в проходе с тележкой, продолжало идти вдоль стеллажа или врезалось в стойку с шоколадками.

Разумеется, никто не отменял субъективное восприятие. Хронопутешествие могло отнять несколько часов, а в реальном мире проходили жалкие секунды. Этого вполне хватало, чтобы столкнуться со случайным прохожим, попасть под машину на переходе или споткнуться на ступеньке в подъезде и сломать себе шею. Так что Мика занялась осознанными погружениями и быстро преуспела в этом. Когда она поняла, что может контролировать вход, то вздохнула с облегчением. И стала заниматься прогнозированием в уединенных и безопасных местах. Дома или в парке. Иногда – на заброшенном пустыре в трех кварталах к северу от родного комплекса.

С выходами дела обстояли сложнее. Подсознание норовило выбросить Мику из будущего в самый неожиданный момент. Чаще всего это происходило в стрессовых ситуациях. Или под воздействием внешних раздражителей, которые воспринимались рецепторами Мики, но игнорировались ее разумом. Стало холодно – дисконнект. Сосед решил просверлить отверстие в стене – конец скитаниям. Пришлось осваивать сложную технику возврата к заданным прогностическим координатам. Перемещаться в нужную точку, запоминать место и время, а потом стартовать оттуда же, а не из своей комнаты или с парковой скамейки.

Сны оказались тяжелым испытанием. Мике почти каждую ночь снилось будущее – реалистичные видения, выдранные из неведомого контекста. Она бродила по обезлюдевшим территориям, населенным мутировавшими зомби, посещала независимые поселения, о которых прежде не слышала. Порой Мика обнаруживала себя в Анклаве Мостовых Перешейков или других крепостях, о существовании которых она знала из уроков географии. Иногда девушку накрывало исполинской тенью – по небу скользило нечто, напоминающее птицу. Громадное нечто. И явно враждебное. Создание присматривалось к Мике, хотя и не должно было. Девушка в страхе просыпалась, хватая ртом воздух. Сердце выпрыгивало из груди, по вискам стекал пот. Хотелось кричать, а ночь за окном обретала жуткие потусторонние очертания.

Птицы не нравились девушке.

Хотелось держаться подальше от этих тварей.

Мика занялась осознанными сновидениями, чтобы направлять разум в правильное русло и запоминать больше деталей. Вскоре она поняла, что обретенный навык позволяет путешествовать по миру, игнорируя ограничения Системы. Поскольку девушка была тайным наблюдателем, мертвецы и хищники ее не трогали. Мика не могла вмешиваться в события, влиять на хронопоток или вселяться в других людей. Зато она набиралась впечатлений и узнавала много нового.

Потом ее перевели в закрытую школу. Отрезали от матери, загнали в клетку. Мыслепрогнозы стали единственной отдушиной, глотком свободы в тоталитарном социуме. Барьер Мика пробила случайно – увлеклась отслеживанием судьбы бывшего одноклассника. И вдруг осознала, что забрела на неделю вперед. Перепугалась, вынырнула в настоящее. А потом втянулась. Дистанции увеличивались, объекты становились всё более интересными…

Мика заигралась, потеряла бдительность. И правительство узнало о ней. Вот тогда сделалось по-настоящему страшно.

Воспоминания стыковались друг с другом – вереница причин и следствий, вынудивших пуститься в бега неподготовленную девушку-паранорма. Однообразный ландшафт усыплял бдительность. Мика вдруг осознала, что за спиной остались километры травяного моря, а солнце клонится к закату. Следовало выбрать место для ночлега. У нее оставалось несколько часов, прежде чем тьма навалится на степные просторы, а всевозможные монстры выйдут на охоту. Если, конечно, эти монстры водятся в окрестных землях.

Навык отслеживания собственной судьбы Мика освоила не до конца. У провидцев подобные фокусы считались высшим пилотажем. Требовалась практика, а Мика опасалась слить лишнюю информацию педагогам Системы. Поэтому сведения, добытые в грядущих днях, носили обрывочный характер. Не твердое знание, а полунамеки. В отсутствии профессионализма есть свои минусы…

В память врезались образы железнодорожного полотна, степи и непонятных руин. Картинка преследовала Мику на протяжении многих дней. Поэтому девушка шагала на восток, в сторону уехавшего бронепоезда, а затем свернула на боковое ответвление полотна. Держалась чуть в стороне от насыпи – мало ли. Отправят устранителя или еще кого похлеще…

Монорельсом давно не пользовались.

Насыпь заросла бурьяном, металл покрылся ржавчиной. Вероятно, бронепоезда перестали сюда сворачивать много лет назад. Вот только дорога куда-то вела. Интуиция подсказывала Мике, что ее путь выбран не случайно.

Провидец подчинялся предопределенности.

Когда на горизонте появились объекты, напоминающие человеческие постройки, Мика улыбнулась.

И невольно ускорила шаг.

9. Ладья Харона

Почтовый катер под названием «Ладья Харона» без особых проблем отплыл из Первого Дистрикта. Формально судно доставляло бандероли и посылки в Анклав Хаузера, но курьерские рейсы были чистейшей бутафорией. Администрация порта что-то подписывала, видела груз и команду моряков с унылыми лицами. Ничего запрещенного, все сканеры светились зеленым. Содержимое отдельных посылок не досматривалось – там стояли QR-коды высших функционеров. Дьявол кроется в мелочах. Именно в этих посылках перевозились вещи, ради которых контрабандисты рисковали собственными жизнями. Украденные технологии. Прототипы имплантов и биовставок, зашитые в желеобразные контейнеры. Колонии усовершенствованных наноботов. Фальшивые мультипаспорта со взломанными и перепрошитыми идентификаторами. Всё, что пользуется спросом на черном рынке независимых поселений.

Разумеется, QR-коды были сгенерированными. Софт, применяемый для таких фокусов, написали умельцы с противоположного края материка. Узкоглазые ребята, не вылезающие из своих электронных гробов даже чтобы посрать. Черви, подтачивающие монолитный фундамент Системы. Удивительно, но паранормы ничего не могли с этим поделать.

Людей тоже перевозили.

Для этих целей в трюме имелся закуток, переоборудованный под жилую каюту. Там имелось всё необходимое, даже гальюн, подключенный к фекальному баку. Периодически танк продувался сжатым воздухом, но это происходило нечасто. Вместо койки на полу расстелили футон. Душа нет, умывальника – тоже. Зато имелись слоты для подзарядки гаджетов, которые Туэйна вообще не интересовали. Он знал, что не проведет на борту много времени. Предполагалось, что катер выбросит беглеца на побережье в двадцати-тридцати километрах от Анклава, а затем умчится к дрейфующей в открытом океане платформе контрабандистов. Там опасный груз будет оставлен, «Харон» превратится в настоящий почтовый катер и доставит по назначению не имеющие реальной ценности бандероли. Двигался «Харон» со скоростью семнадцать узлов, что примерно соответствовало тридцати двум километрам в час. Это – без учета таможенного досмотра, отчаливания и прохода через периметр. Так что Туэйн настроился на легкую полуторачасовую прогулку.

Выглядел катер невзрачно.

Серый корпус с принайтованными покрышками, несколько разномастных иллюминаторов и выкрашенная белой краской рубка с навигационной мачтой. Над передним навесом рубки красовалось око прожектора. Когда Туэйн поинтересовался странным названием судна, ему ответили, что Харон в древности занимался перевозками душ в царство мертвых. Сейчас – то же самое. Никто ведь не возвращается из Свихнувшихся Земель…

Капитан, поведавший Туэйну историю о Хароне, был угрюмым пятидесятилетним мужиком, под завязку набитым имплантами. Не боевыми и не ускоряющими, а такими, чтобы подключаться к чему ни попадя. Кэп Логан на расстоянии управлял дронами, воздушными погрузчиками, сортировщиками и прочей механикой. Капитанская мысль открывала люки, считывала информацию с радара, прокладывала курс и заглядывала в трюм через камеры слежения. Команда Логана состояла из парочки головорезов, носивших униформу занюханной курьерской службы. У всего этого дерьма было легальное прикрытие, но если бы кто-то вознамерился проследить корни регистрации, то заплутал бы в лабиринте перекрестных ссылок, дочерних компаний и форм собственности. Большая часть этих организаций вообще не существовала – их попросту придумали хакеры.

Туэйн зашился в своей каюте.

Судно отчаливало под покровом ночи, поэтому шансы быть замеченным стремились к нулю. Устранители, вне всяких сомнений, уже развернули на Туэйна полномасштабную охоту, но пока ему удавалось действовать эффективно. Схема, разработанная лидерами «Рассвета», оправдывала себя.

Футон был старым и продавленным.

Это не смущало Туэйна. За свою жизнь беглец успел пожить в разных местах. Видел трущобы, отели-гробы, приличные гестхаусы и апартаменты в охраняемых кондоминиумах. Доводилось попадать в тюремные камеры и на больничные койки. Так что комфорт представлялся подпольщику чем-то эфемерным и относительным. Ничем не воняет, по стенам не шныряют насекомые – уже хорошо.

Качка.

Поначалу это раздражало, но Туэйн изменил пару настроек в вестибулярном аппарате, и ему стало легче. Катер, судя по ощущениям, набирал скорость.

Туэйн закрыл глаза и подрубился к городской сети через дальний ретранслятор. Он еще мог это делать, но вскоре сигнал пропадет. К навигационной системе корабля доступ не предоставлялся – Кэп всё запаролил. Так что геолокацию пришлось вычислять через спутник. И увиденное Туэйну не понравилось. Согласно уговору, катер должен держаться в прибрежных водах, продвигаясь к пункту высадки. Вместо этого корабль на семнадцати узлах шел в открытое море. К платформе контрабандистов.

Логан изменил планы.

Сигнал ретранслятора оборвался. Туэйн понял, что находится за пределами любых юрисдикций в компании отморозков, не умеющих держать уговор.

Нечто вышвырнуло беглеца в локальную сеть катера.

На зрительном нерве развернулось окно с изображением капитана.

– Куда мы плывем? – спросил Туэйн.

Диалоговая комната представляла собой невзрачный сарайчик с дощатыми стенами. Кэп Логан вмонтировал себя в оконный проем, по бокам которого висели ситцевые шторы. С голубыми цветочками.

– На платформу, – отрезал капитан. – У меня появился заказ на игрушку, которую ты с собой везешь.

Логан стригся под ноль, чтобы скрыть лысину. Тело капитана покрывал ровный слой загара, что указывало на частые рейсы в южные широты. Ночью было прохладно, и Логан натянул на себя ветровку.

Оружие.

Вот что их интересует, догадался Туэйн.

– Вы собираетесь прервать сотрудничество?

Подполье давно и плодотворно работало с контрабандистами. Глупо лишаться подобного заказчика из-за одного устройства.

Логан хмыкнул.

– «Рассвет» никогда не узнает о случившемся, парень. Из Свихнувшихся Земель не возвращаются. Я скажу, что доставил тебя по назначению. И меня никто не проверит.

– У меня важная миссия, – отрезал Туэйн. – Подполье захочет проверить.

Кэп пожал плечами.

– Это всего лишь твои слова.

Туэйн начал просчитывать свои шансы. Против него – двое головорезов. Наверняка, вооруженных. И сумасшедший капитан, подключенный ко всем корабельным системам. Логан контролирует все устройства, инсталлированные в его локальную сеть. Запирающие механизмы, освещение, погрузчики, камеры, дронов. Противопожарные датчики. Подручные Логана вряд ли начнут стрельбу – побоятся повредить груз, упакованный в бандероли и посылки. Следовательно, придут с холодным оружием. Туэйн не успеет собрать ствол – у него слишком мало времени для этого.

Значит – драка.

Следовало учитывать еще один фактор. Посланник не умеет управлять морскими катерами, а доступ к навигационной системе заблокирован для посторонних. Поэтому капитана лучше не трогать. Но если придется убить Логана, Туэйн сделает это.

– Договориться не хотите? – поинтересовался Туэйн.

Логан покачал головой:

– Ты ничего не можешь предложить.

Логан кивнул.

И вывел на зрительный нерв настроечную панель. Полное ускорение не потребуется, хватит и тридцати процентов. Уменьшить пороги чувствительности. Усилить кости рук и ног, укрепить ребра. Повысить звуковое восприятие, добавить режим ночного зрения.

Готово.

Столбики загрузки.

По трапу, ведущему в нутро корабля, загрохотали тяжелые ботинки. Два человека, как и следовало ожидать.

– Я приду, – сказал Туэйн.

– Попробуй.

Экран свернулся, неведомая сила вышвырнула посланника из локального судового пространства.

Он открыл глаза.

Сделал пару глубоких вдохов.

И поднялся с колен, перестраиваясь в нижнюю стойку.

Дверь каюты отъехала в сторону, пропуская внутрь первого моряка – стероидного детину с армейским ножом в руке. Детина без предупреждения ткнул ножом в область шеи Туэйна. Боксерский удар, никаких усложнений. Посланник уклонился, скользнул вперед и пробил грудную клетку нападавшего. Армированные суставы превратились в безжалостный механизм, сокрушающий плоть, кости и сухожилия. Вывернув кисть, Туэйн просунул руку еще глубже, дотянулся до сердца и сжал пальцы. В глазах моряка застыло непонимание, смешанное с ужасом. Зрачки начали стекленеть. Туэйн с хлюпающим звуком выдернул руку из туловища оппонента и швырнул безжизненную тушу вперед, на второго головореза. Тот проявил неожиданную прыть, скользнул в сторону и без замаха нанес рубящий удар топориком. Компактным таким, с рукоятью-кастетом. И очень удивился пустоте футона. А еще – сломанной коленной чашечке и свернутой шее…

Каюта превратилась в бойню.

Всюду – кровь и тошнотворный металлический запах. Правая рука посланника по локоть выпачкана красным. Пришлось достать из шкафчика сложенную в несколько раз простыню, чтобы привести себя в порядок. Если на борту судна имелся рукомойник, искать его следовало в рубке. А там засел Кэп Логан, наблюдавший за схваткой через свои гребаные камеры.

Под телами головорезов растекалась лужа.

Туэйн достал из верхнего отделения шкафа рюкзак, снял куртку с вешалки. И, переступив через мертвецов, выбрался из каюты.

Свет в трюме погас.

Что ж, предсказуемо.

Логан вывел себя на зрительный нерв посланника.

– Ты неплох. Какие планы?

– Иду к тебе, – ответил Туэйн.

– Предположим, ты справишься, – задумчиво протянул Логан. – А что с управлением? Без меня ты не сможешь пристать к берегу.

– Разберусь, – буркнул Туэйн.

И волевым усилием закрыл окно с неприятным собеседником. Происходящее напоминало сюжет какого-то древнего фильма. Из тех, что снимали до пандемии.

Приостановить режим ускорения.

Осмотреться.

Туэйн хорошо различал контуры и даже цвета предметов. Для этого он повысил светочувствительность палочек и задействовал модифицированные зрительные нейроны. Световые сигналы рецепторов суммировались, обрабатывались встроенным микропроцессором и поступали на сетчатку в цифровом формате. Посланник видел аккуратные штабеля посылок – рифленых контейнеров, сцепленных между собой шипами. Вдоль стен просматривались стеллажи, содержимое которых было защищено раздвижными дверцами. Под потолком вытянулся направляющий рельс, по которому скользил робот-сортировщик.

Чтобы уцелеть, Туэйну пришлось метнуться влево, распластавшись по контейнерной кладке. Мимо пронесся насекомоподобный механизм, гудящий сервоприводами и лязгающий сочленениями манипуляторов.

Туэйн обогнул штабель и сдвинулся к левому борту.

Ожил динамик внутренней связи:

– А ты затейник, Туэйн! Далеко не убежишь, я тебя вижу, сынок.

Туэйн замер, прислушиваясь к звукам в утробе катера. Мерный рокот двигателей накладывался на шорохи, издаваемые роботом.

Камеры.

Логан наводит своего адского монстра, следя за пассажиром через систему видеомониторинга. Потолочный рельс имел несколько ответвлений, позволяющих механическому монстру добираться во все уголки трюма. Собранный и активированный ствол пришелся бы весьма кстати, но посланнику катастрофически не хватало времени.

Придется действовать грубо.

Туэйн поискал глазами инструменты, обрезки труб или что-нибудь тяжелое. В кормовой части обнаружилась секция с противопожарным инвентарем.

Вперед.

Туэйн ускорился и, заложив сложную петлю, обогнул сортировщика, попытавшегося дотянуться манипулятором до виска пассажира. Еще пара шагов по качающемуся полу, и Туэйн на месте. Сорвав с петель пожарный топор на длинной прорезиненной рукояти, он развернулся и одним точным ударом сломал сочленение переднего манипулятора. Шарнир заело и отросток повис плетью, разбрасывая искры. Робот по инерции скользнул вперед, но тут же сбавил темп.

Посланник отбросил куртку и поставил рюкзак за один из штабелей. Теперь его руки освободились для сражения.

– А ты горячая штучка, Туэйн! – подначивал Логан. – Я тебя разделаю, девочка. Готовься к расчлененке.

Робот метался под сводом верхней палубы, едва не касаясь бимсов. Поврежденная конечность искрила.

Туэйн отыскал первую камеру, внес в базу данных зрительного процессора и запустил алгоритм идентификации. Визуализатор определил координаты всех однотипных устройств, соответствующих заданным параметрам, и оформил координатную сетку с векторами движения.

Посланник шагнул вправо, взмахнул топором и разнес первую камеру. Сетка скорректировала себя с учетом оставшихся объектов.

– Что ты делаешь? – в голосе Логана почудилось легкое беспокойство.

Туэйн отступил, уклонился от манипулятора и раздолбал вторую камеру.

– Ублюдок, – выругался Логан. – Тебе конец.

Посланник не отреагировал. Он быстро перемещался по трюму, непредсказуемо менял траектории и уничтожал электронные глаза катера. С каждой разбитой камерой сортировщик терял подвижность. Встроенные зрительные датчики не позволяли механизму контролировать все сектора трюма. К тому же, робот был скован направляющими, что ограничивало свободу перемещения.

Логан перестал ругаться.

В утробе катера разворачивался нешуточный поединок человека и машины. Гудели сервоприводы, манипуляторы били на поражение, но промахивались – цель почему-то не хотела умирать. Время от времени раздавался грохот и скрежет – пожарный топор врубался в провода, сочленения и оптоволоконные нервы. Робот натужно гудел, лязгал, вращал объективами и размахивал уцелевшими конечностями. Один из ударов повредил ролик, и сортировщика заклинило на стыке меж двух пересекающихся рельсов. Следующий взмах превратил в бесформенное крошево фотоэлементы и панель сенсорной настройки.

– Сука! – взревел Логан.

Туэйн перехватил рукоять так, чтобы лезвие повернулось вниз и загнал острый клевец в блок управления. Коробка хрустнула. Посланник нажал посильнее и, действуя рукоятью как рычагом, разворотил материнскую плату. Пластиковые и металлические осколки посыпались на пол. Прорезиненная рукоять защищала руки посланника от электрических разрядов. Выдернув клевец из машинного туловища, Туэйн отступил.

Распятый на стальном перекрестке робот дергался, искрил и пованивал горелой изоляцией.

Посланник снизил процент ускорения до нуля и позволил себе отдышаться. Манипулятор дважды мог раскроить ему череп, Туэйну просто повезло.

Куртка обнаружилась у поваленного штабеля.

Странно, что некоторые люди не желают играть по правилам, думал Туэйн, одеваясь. Тебе же заплатили. Просто выполняй свою работу, придерживайся договоренностей. Это же «Рассвет». Никогда не знаешь, с кем придется иметь дело.

Работа.

Ее просто нужно выполнять.

…А вот и рюкзак.

Пристроив поклажу на спине, Туэйн двинулся в сторону трапа. Зрачки воспринимали оцифрованную реальность так, словно это были обычные сумерки, а не кромешная тьма почтового трюма. В монохромной серости проступали блеклые цветные предметы, дорисованные процессором.

Туэйн перехватил рукоять топора поудобнее и на полусогнутых ногах приблизился к первой ступеньке, ведущей наверх. Все чувства были обострены. Посланник старался не пропустить атаку внезапно ожившего уборщика или бьющую из трубы на стене струю раскаленного пара.

Обошлось.

Люк был закрыт, как и следовало ожидать. Теперь Кэп не предупреждал жертву о своих действиях – он принимал разумные меры предосторожности.

Туэйн прислонил топорище к ограждению трапа, ухватился двумя руками за отпирающее колесо и попытался крутануть его против часовой стрелки.

Заклинило.

Точнее – заблокировано.

Вряд ли топор пригодится в этой ситуации. Крышка люка массивная, откатная. С мощным приводом и электронной начинкой.

Туэйн тяжело вздохнул.

И присел на ступеньку.

В глубине трюма что-то шевельнулось. Раздались хрипы и мычание, которое сложно с чем-то перепутать.

Моряки восстали.

10. Генерала никто не ждет

Джерайна развлекалась отстрелом мертвяков. Забравшись на крышу полуразрушенного дома в сердце новых владений генерала, девушка установила на парапете свою любимую L96A6 со встроенным дальномером, баллистическим вычислителем и кучей полезных датчиков. Прицел был умным – делал за снайпера большую часть работы. Поправки на температуру, влажность и ветер могли выводиться на зрительный нерв при полной подключке, но Джерайна не пользовалась этой опцией. Потому что была паранормом и не внедряла модные фичи в свою нервную систему. Распространенная среди постлюдей фобия.

Утро началось с отслеживания целей.

Добытая Джерайной модификация L96 позволяла поражать мутантов на полуторакилометровых дистанциях. Продольно-скользящий затвор, никакой автоматики. Джерайна загоняла в ствол «магнумовские» патроны на 8,6 миллиметров и посылала их с убийственной точностью к черепушкам монстров. Армия провела зачистку в пределах городского центра, но хороший снайпер всегда найдет, чем поживиться.

Сначала – поверхностный осмотр.

Анализ информации с датчиков движения, соответствие потенциальных целей параметрам из регулярно обновляющейся базы. Неспешное наблюдение, обнаружение и захват. Вычисление траектории со всеми сопутствующими поправками.

И – самое веселое.

Джерайна видит перед собой четвероногого зомби, перестроившего руки в когтистые лапы. Мертвецы не размножаются, поэтому все эволюционные выкрутасы затрагивают одно поколение. Бессмертное поколение, научившееся выживать в любых условиях. Если, конечно, не уничтожить мозг твари, что не всегда под силу даже опытным кочевникам.

Проблема мертвяков в том, что они долго живут. Да, существование зомби можно назвать «жизнью» с большой натяжкой, но всё же. Зомби инстинктивно перестраивают себя в зависимости от ареала обитания. Учатся прыгать, быстро бегать, модифицировать конечности. Совершенствуют арсенал когтями и клыками. На эти заигрывания с природой у говнюков в запасе целая вечность.

Взять, например, эту особь.

С чем-то подобным Джерайна уже встречалась. Четвероногое лишь отдаленно напоминает человека. Руки отправились в эволюционный архив. Появились лапы и шерсть, морда вытянулась, пасть раскрывается на больший угол, чем у недавно обратившихся зомби. Создание бегает по Рубикону минимум четверть века – достаточно, чтобы измениться до неузнаваемости. Сейчас зомби держит нос по ветру. Люди вернулись, в городе пахнет едой. Надо в центр, правда, дружок?

Зомби стоит на краю разлома в асфальте, превратившегося в овраг задолго до рождения Джерайны. Густая растительность почти затянула этот техногенный шрам. Справа высится холм, некогда бывший трансформаторной будкой. На заднем фоне – руины спальных районов.

Одновременно происходит несколько вещей.

Джерайна на выдохе спускает крючок. Ловит отдачу. И отправляет разум вслед за пулей – туда, где застыла в ожидании смерти тварь. Девушка сумела развить в себе редкую разновидность телекинеза – манипулирования предметами на расстоянии. Обычные телекинетики управляются со статическими или медленными объектами. Перебрасывают кирпичи с одного места на другое, швыряют мебель и посуду, корчуют деревья и останавливают на полном ходу машины. С пулями сложнее. Пули движутся быстрее скорости звука, их не видно. Нужно войти в пограничное состояние, срастись с невероятно быстрым кусочком свинца, на доли секунды перестать существовать в локации, где лежит твое тело перед упором снайперской винтовки. И понестись вперед, не думая и не рассуждая.

Дистанция поражения – тысяча шестьсот метров.

Крыша, винтовка, город и укрепленный периметр перестают существовать. Джерайна на инстинктах корректирует отклонение в половину градуса и разносит голову твари. Это выглядит так, словно она сама погрузилась в мягкую плоть, пробив черепную коробку мутанта. Животное отброшено назад, кровь и мозги на земле. Судороги, агония. Зомби умирают странно – вам кажется, что внутри еще не закончился заряд, надо добивать. Примерно так себя ведет мертвая гальванизирующая лягушка. Потом всё прекращается.

Джерайна приходит в себя.

Она снова на крыше. Лежит, распластавшись на мешках с песком, выродившихся в уродливое всхолмление. И ощущает чье-то присутствие неподалеку.

Это не Топор.

Джерайна медленно отводит приклад от плеча, перезаряжает винтовку и выпрямляется. Встает на ноги. Теперь она возвышается над широкоплечим разведчиком, которого Джум отправлял в город неделей ранее. Кажется, этого парня зовут Глебом.

Стреляная гильза отлетела к правому ботинку разведчика.

– Восхищаюсь, – спокойно произносит Глеб.

– Чем?

– Твоими выстрелами.

Реальность медленно откручивается в привычный темп. Больше нет сверхзвука, события разворачиваются плавно и неспешно.

А еще не надо управлять пулями.

Джерайна вспомнила, что не одна заступила на дежурство. На крыше Глеб, сорокалетняя женщина по имени Нинг и тринадцатилетний паренек, которого Джерайна раньше не видела. Нинг была пулеметчицей, а Глеб и парнишка притащили свои винтовки. Попроще, разумеется. Хватит и беглого взгляда, чтобы понять: из своего «винтореза» разведчик снимет мертвяка на дистанции максимум в полкилометра. Впрочем, большего и не требовалось.

Хмыкнув, Джерайна уселась на мешках с песком. Точнее – на траве, покрывшей густым ковром неровное пространство крыши. Рядом с упором винтовки лежит «циклоновский» тепловизор, который девушка использует для наблюдения за местностью. «Филин», если уж быть совсем точной. Не все кочевники в курсе, что зомби продолжают излучать в инфракрасном спектре. По мнению Джерайны, это доказывает, что речь идет не о мертвецах в чистом виде. Зомби – это из другой оперы. Мутация, болезнь. Что угодно, но только не смерть в классическом понимании. Парадокс в том, что обращение невозможно без перехода в мир иной. Человек превращается в труп и восстает, но продолжает ли он быть трупом – большой вопрос.

Ученые Системы придерживались гипотезы, согласно которой вирус вторгся в геном человека и начал перекраивать цепочки ДНК по собственному усмотрению. Похоже, авторы разработки не собирались истреблять человечество. Не исключено, что зомби – побочный эффект. А охота в тайных правительственных лабораториях велась именно за постлюдьми. Идеальными солдатами, как их видели в начале века.

Взяв в правую руку тепловизор, Джерайна принялась демонстративно осматривать дальние рубежи. Всем своим видом девушка показывала, что разговор окончен. Вот только Глеб упорно не хотел этого замечать.

– Разве ты не должна быть на штабном совещании? – как бы между прочим поинтересовался разведчик.

Джерайне пришлось отвлечься от желто-синей с красными вкраплениями панорамы.

Парню делать нечего, это ясно. Всю опасную живность в окрестностях перебили, круговую оборону наладили, вышки оборудовали. Теперь остается лишь коротать время на дежурствах, так почему бы не потрепаться за компанию? Правда состояла в том, что Топор отпустил своего главного телохранителя, чтобы посовещаться с избранными офицерами штаба. Что-то жутко секретное. И Джерайна подозревала: на повестке дня эти гребаные психоптицы.

С высоты западной угловой «башни» открывался вид на пришедшие в упадок деловые районы, оплетенные вьющимися растениями фонарные столбы некогда оживленного проспекта и остов строительного крана. Похоже, рабочие перед началом зомби-апокалипсиса успели возвести четыре яруса торговых площадей, а затем стройку свернули, спецтехнику бросили на произвол судьбы. Лагерь раскинулся за спиной Джерайны. Девушка не могла видеть походные кухни, палатки и стадион, а также тягач, в котором Топор совещался со своими соратниками. А вот запахи готовящейся на кострах еды долетали даже сюда, на заросшую травой и мелкими деревцами крышу. Приближалось время завтрака.

Джуму пока ничто не угрожало.

Хотелось в это верить.

В любом случае, Джерайна не могла оспаривать приказы генерала, касающиеся стратегического планирования. Здесь сфера ее влияния заканчивалась. И это бесило, потому что в мире всегда найдется место досадным случайностям.

Не дождавшись ответа, Глеб начал рассуждать вслух:

– Знаешь, все говорят об этих психоптицах. Мы ведь ради них сюда приперлись? Можешь не отвечать, если это за пределами моей компетенции. Просто и так люди знают, что нам поступило предложение. Мы обретем невиданную силу и сможем бросить вызов Системе. Но стоит ли доверять этим существам, как думаешь?

Джерайна пожала плечами.

– Я в теме не больше твоего.

Сейчас Глебу полагается фыркнуть или выдать какую-нибудь насмешливую чушь. Ну, конечно, так я тебе и поверил. Ты же спишь с Топором, он тебе всё рассказывает.

Глеб благоразумно промолчал.

И заработал очко в свою пользу.

– Я бы не назвала это предложением, – тихо произнесла Джерайна. – Намек на сотрудничество.

– Намек, – Глеб приблизился к парапету и присел на корточки рядом со своим «винторезом». Достал из рюкзака флягу, скрутил колпачок и сделал пару глотков. – Хочешь воды?

Джерайна поймала брошенную на лету флягу. Приложилась к горлышку. Из вежливости, пить она не особо хотела.

– Именно, – Джерайна отправила флягу в обратный полет. – Как ты понимаешь, психоптицы не из этого мира. Мы даже не пытались понять основу их языка, тем более, что речи у них нет как таковой. С людьми эти штуки общаются, перебрасывая свой разум в переговорщика.

– Вселяются, – уточнил Глеб.

– Можно и так сказать.

Положив тепловизор на место, Джерайна задумалась. Острой необходимости в сегодняшнем дежурстве не было. Просто ей скучно. Захотелось развеяться, побыть наедине с крышами и городом. Бывшим городом, поправила она себя.

– А что ты знаешь о психоптицах? – Глеб решил задать вопрос, занимавший его всю неделю. – Откуда они явились, чего хотят?

Джерайна внимательно посмотрела на разведчика. Да этот парень издевается, похоже. Кто на этой слетевшей под откос планете может похвастаться пониманием ситуации? Даже Топор не представляет, чего ожидать от этих созданий. Джум притащил Армию неудачников в гиблый периферийный городишко с единственной целью – заключить соглашение с силами непознанными и отчасти жутковатыми. Получить козырь, накрывающий все карты противника. Настанет день, когда в Рубикон заявится представитель психоптиц – и тогда события начнут развиваться с сумасшедшей скоростью. Это может случиться сегодня. Или завтра. Или через месяц. Ждать придется столько, сколько нужно. Фатальная ошибка – пристрелить парламентера, приняв его за врага. Или не открыть вовремя импровизированные ворота, собранные из бревен и откатного механизма на электроприводе. В этом случае переговорщика сожрут зомби, а второго шанса может и не быть.

Теперь они сидят здесь, в центре Рубикона.

А генерала никто не ждет. К Топору никто не приходит, ему не шлют весточек, не посылают небесных знаков.

Ничего не происходит.

Психоптицы пришли на Землю года три назад. Откуда – неизвестно. То ли из параллельного мира, то ли из космоса. А, может, они всегда тут жили и пробудились от тысячелетней спячки. Заметили их не сразу – визитеры предпочитали не афишировать свое присутствие на планете. А потом началось. Необъяснимые явления в разных уголках планеты. Коллективные кошмары. Или – наоборот. Погружение целых племен в эйфорию, сильно напоминавшую наркозависимость. Люди спали по три-четыре дня, грезили неведомыми мирами, испытывали оргазмы, переживали катарсисы, расширяли сознание до бесконечности. Возвращались потерянными в свои тела, обретали странные способности или навыки, которыми прежде не владели. Кое-кто даже начинал понимать образный язык психоптиц, но этот навык не закреплялся надолго.

Все факты указывали на то, что пришельцы вели ночной образ жизни. Во плоти их почти никто не видел. А если кто и видел, то описания были противоречивыми. Некоторые очевидцы уверяли, что столкнулись со стаей ворон, действующих слаженно и разумно. Другие уверяли, что психоптицы – это огромные хищники, сопоставимые по габаритам с кондором. Или еще больше. И, вероятно, твари пожирают людей, но это не точно. Третьи рассказывали истории о меланхоличных персонажах, напоминавших чумных докторов. Вроде бы, эти личности имеют рудиментарные крылья, но летать не умеют, зато ходят по земле на когтистых лапах. И лучше не смотреть таким визитерам в глаза, потому что есть риск подвергнуться гипнотическому воздействию.

Так или иначе, психоптицы начали контролировать определенные территории и разворачивать там противоестественную деятельность. Именно так очевидцы и говорили – «противоестественную». Зомбостада изгонялись из таких районов, а оседлые жители подвергались ментальной обработке. Возводились сооружения, которые с большой натяжкой можно было назвать домами. При этом никто не видел, чтобы пришельцы жили в своих комплексах. Предположительно, эти постройки имели технический или военный характер, что настораживало. Косвенные признаки указывали на растущую власть психоптиц и распространение ареала обитания. Стоило ли говорить об оккупации? И да, и нет. Потому что захватывались безлюдные и малонаселенные территории, опустевшие десятилетия назад. В Систему твари и вовсе не совались, поэтому их активность не беспокоила паранормов.

И вот – первая попытка контакта.

Случайный пилигрим, выбравшийся из оккупированного района с конкретной целью – найти генерала Джума и передать послание. Птицы знают, что Топор бросает вызов Системе. Есть желание вступить в альянс, избавить планету от власти паранормов и договориться о переделе сфер. Мы можем подружиться, сказал пилигрим.

Джум опасался пришельцев и обладал разведданными, говорящими о силе нового игрока. Никакой конкретики. Но Джерайна поняла, что Топору пообещали альтернативу врожденным сверхспособностям. Шансы можно уравнять и даже обрести превосходство.

– Птицы на нашей стороне, – уверенно заявила Джерайна. – Они предлагают военный союз и пакт о ненападении. Перспективы нравятся генералу.

Глеб задумчиво кивнул.

Вот только на лице разведчика появилось то самое выражение. Похоже, собеседник Джерайны не верил в честность будущего союзника.

– Их надо опасаться, – Глеб в упор посмотрел на Джерайну. – Ты не понимаешь, да?

– Понимаю – что?

– Ну, это же твари, о которых мы почти ничего не знаем. Что у них на уме, зачем они явились в наш мир? Посмотри на нас и паранормов. Разумные виды конкурируют между собой, это естественный процесс. Птицы захотят остаться на вершине пищевой цепочки – и что тогда? Они расправятся с нами.

– Бред, – возразила Джерайна.

– Почему?

– Их слишком мало. Ареалы по пальцам одной руки можно пересчитать. Оружия нет, мы проверяли.

– Понятного нам оружия, – уточнил Глеб.

– Любого, – гнула свою линию девушка. – Да, мы не понимает природу зданий, возводимых психоптицами. И как они строят, тоже не понимаем. Но случаи применения оружия против людей неизвестны.

– Они влезают в твои мозги, – Глеб постучал пальцем по бритому черепу. – Для меня это аргумент. Я боюсь противника, который способен управлять мной.

– Сны, изменения сознания… Это не управление.

– А как они прогоняют зомби со своих земель?

Джерайна пожала плечами.

Хотелось бы научиться этому фокусу.

– Я вот что думаю, – продолжил разведчик, не давая Джерайне опомниться. – У этих ваших психоптиц кукушка варит по-своему. Их мотивы скрыты, их язык недоступен. Твари умеют вселяться в людей и вести переговоры, а мы – нет. Чего мы еще не умеем? Пусть расскажут, что это за хрень строится в их ареалах. А еще лучше – передадут Армии чертежи, если им нечего скрывать.

– Не думаю, что у них есть чертежи.

– Мы вообще ничего о них не знаем, – Глеб говорил спокойно, но с нажимом. – Это потенциальный противник. И что, если они гораздо хуже Системы?

Джерайна ответила не сразу.

Командование постоянно обсуждало эти вопросы, если верить Топору. К единому мнению штабные умы так и не пришли. Одно ясно – без альянса с пришельцами Армия не сможет победить. Даже один Анклав способен наголову разбить Джума, выдвинув на передовую пирокинетиков и прыгунов. А любое планирование бесполезно, когда речь заходит о провидцах. Исход битвы просчитывается простым перемещением в завтрашний день.

– Хуже Системы нет ничего.

В голосе девушки прозвучала такая уверенность, что Глеб смутился. Точнее – стал сомневаться в обоснованности своих аргументов. Действительно, всё выглядело так, что человечество порабощено и вымирает, а постлюди постепенно становятся доминирующей расой. Пройдет еще пара веков, и хомо сапиенс присоединится к неандертальцам на обширной исторической свалке. В этом есть своеобразная ирония.

А что с птицами?

Неизвестность.

Пришельцы не плохие и не хорошие. Они вообще никакие. Темная лошадка, кот Шрёдингера. Они могут быть захватчиками, могут истребить весь род людской. А могут обустроиться в выбранных областях и попытаться мирно сосуществовать.

Вот она – логика Джума.

Неизвестность лучше, чем страшная предопределенность.

Ох, не зря этот город назвали Рубиконом. Здесь вполне может решиться судьба человеческого вида. Даже в разгар зомби-апокалипсиса будущее не было столь туманным и непредсказуемым.

И лишь Система стоит прочно.

Не пошатнуть, не сломать.

– Ты права, – кивнул Глеб. – Мы уже на краю.

Женщина и паренек о чем-то переговаривались на противоположной стороне крыши. Похоже, они доверяли решениям своего вождя и ни в чем не сомневались. Удобная позиция. Есть люди, которые не любят принимать решения, им нравится выполнять приказы.

Джерайна перевела взгляд на заросли, бывшие полвека назад густонаселенным городом. Вот что мы из себя представляем, подумала она. И люди, и паранормы. Ты исчезаешь, а всё созданное тобой обращается в прах.

11. Дао никуда не спешит и все успевает

Раньше в Тырныаузе проживало около двадцати тысяч человек, но это было до зомби-апокалипсиса. И до того, как здесь построили Стержень. Волны пандемии прокатились мимо городка, с нашествием мертвецов власти будущего Анклава тоже неплохо справлялись. Гораздо большую опасность тут представляли селевые потоки, так что Системе пришлось основательно потрудиться, решая проблему. Стены Баксанского ущелья были укреплены, а периметр возводился с учетом геологических особенностей ландшафта.

Стержень стоял на горе Тотурбаши.

Многоярусный комплекс, созданный функционерами для жизни и управления Системой. Величественное зрелище. Уровни громоздились в темно-синее вечернее небо, каждый выступ был подсвечен, панорамные окна сочетались с террасами, балконами, прямоугольными эркерами и вынесенными наружу лифтовыми шахтами. Фундамент здания оснастили сейсмической изоляцией – он покоился на эластичных резиновых цилиндрах. Периодически в ущелье происходили землетрясения, магнитура которых достигала пяти баллов по шкале Рихтера. Цилиндры оказывали амортизирующее действие, превращая резкие толчки в затихающую вибрацию. По периметру Стержень был окружен бетонированной траншеей. Но и этого высшим функционерам показалось недостаточно, поэтому архитекторы внедрили маятниковую технологию. У самой вершины комплекса, в недрах специальной шахты, был подвешен массивный шар. Груз удерживался стальными тросами, а внутренняя поверхность шахты защищалась от раскачиваний жидкими амортизаторами. Масса шара составляла пятьсот тонн, а на весу эта штука удерживалась восемью тросами.

Стержень считался не только административным, но и жилым зданием. Нижние ярусы небоскреба были отведены под обширный холл, рекреационную зону, охранные и технические помещения, магазины и тренажерные залы. Чуть выше – бары с ресторанами. Ну, и смотровые площадки, как же без них. Плюс кабинеты функционеров, рабочие локации провидцев, пункты стратегического планирования, конференц-залы, жилые апартаменты. Гостевые номера для тех, кто прибыл в Анклав по важному делу. А еще в утробе Стержня был упрятан суперкомпьютер, не имеющий доступа к Сети. Вычислительный центр паранормов невозможно взломать, так что власти пользовались мощностями для построения сложных виртуальных моделей. Поговаривали, что именно здесь, в засекреченных конструктах, рождались новые управленческие схемы.

Комплекс был автономным сооружением. Собственные источники энергии, генераторы воды, гидропонные оранжереи на подземных уровнях. Замкнутый цикл переработки отходов, геотермальное отопление. При необходимости Стержень превращался в крепость, недоступную для зомби, хищников и простых смертных.

И да – никаких дверей.

Попасть внутрь можно лишь одним способом – телепортацией. Захватить прыгуна в заложники у боевиков «Рассвета» не получится благодаря двойному ментальному сканированию. Причем сканировались даже мысли самих паранормов. Разумная мера предосторожности, если учесть, что в Стержне, по факту, обитало правительство Земли.

Ю Ки, согласно протоколу безопасности, должен был совершить два прыжка. Первый – в зону внешнего сканирования, где любые блокировки добровольно снимались посетителями. К этому моменту охрана уже получала мыслепакет, предупреждающий о времени и цели визита. В подобные послания зашивались данные о полномочиях гостя, его уровне компетенции, иерархической и служебной принадлежности. Второй прыжок делался с разрешения силовых структур Стержня – в точку, которая назначалась индивидуально. Самостоятельность не приветствовалась. Прыжок в произвольную локацию приравнивался к акту агрессии и мог привести к уничтожению визитера.

Никто не рисковал.

Инструкции соблюдались неукоснительно.

Ю прыгнул на бетонную площадку, раскинувшуюся в пятидесяти метрах от здания. Идеально ровная поверхность, усеянная датчиками движения и простреливаемая выдвигающимися из корпуса здания пулеметными турелями. Наверняка и пирокинетики ведут наблюдение за этим серым пятачком.

Устранитель снял блоки.

И ощутил невесомые прикосновения чужих разумов. Телепаты заглянули к нему в душу и удовлетворились осмотром.

Стой на месте, жди распоряжений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.