Эдуард Немировский
Врата "Мгновения". Часть первая

Глава 1.

– О чём вы думаете? – спросил его чей-то голос. Но Марк не ответил, он пристально всматривался в какую-то точку. Она постоянно росла, превращаясь в большую черную дыру, вокруг которой бушевал океан, заливая всё оставшееся пространство, весь темнеющий, мрачный небосклон. «Вот они, врата! – думал Марк. – Название написано вверху: “Мгновенье”, здесь сталкиваются два пути – прошлое и будущее».

И он опять услышал голос:

– Войдите в эти врата, друг мой, и вопрос всего и вся: «хочешь ли ты этого снова и снова, бессчётное число раз» ляжет тяжелейшим грузом на все ваши действия. Если вы скажете «да» радости, тогда вы также скажете «да» и всем горестям. Все вещи связаны и переплетены…

И Марк вошёл в это пространство.

Он сморщился от боли – нет, не физической – от эмоционального шока.

Память начала рассыпаться на мелкие неорганизованные детали.

Перед ним проносились какие-то видения: ажурные чулки, толстые молодые задницы, застолья с изобилием еды и завистливыми рожами. Роскошные автомобили с гордыми как павлины их владельцами; люди, утром спешащие на работу, не всегда понятно для чего выполняемую; страстные, красные от возбуждения деловые лица, вцепившиеся в мобильные телефоны; ресторанные столики, а за ними осоловелые физиономии, восхищенные собственным бытием. Какие-то ссоры, скандалы, кукольно-красивые женские ноги и больная сексуальная страсть с поллюциями, переходящими в ненависть. И почему-то бесконечное множество черных мужских костюмов, и постоянные собрания. И среди всего этого – страсть к творчеству, преследовавшая его всю жизнь, как наркомана.

«Опять! Это, наверное, все-таки расшатанные нервы», – подумал Марк и оглянулся.

Вокруг не было ни души. Только ласковый ветер деликатными порывами гладил его лоб и волосы. Он подставил своё лицо его ласкам, свежие, тёплые струйки гладили лоб, как ладони матери, в том далеком мире, когда он только появился на свет.

Когда он родился, ещё был жив великий садист – Иосиф Сталин. И уже несколько лет, как закончилась война с другим извергом – Адольфом Гитлером. Кстати, отца Марка тоже звали Иосифом.

А к слову сказать, и имя многоуважаемого отчима нашего Иисуса Христа тоже было Иосиф. И оба они были иудеями.

Но Марк стеснялся своего еврейского происхождения в том далеком мире, где когда-то жил. Вероятно, его там за это «стесняли».

Но здесь, теперь, ему всё это было даже интересно, он самодовольно и ехидно улыбнулся при мысли, что так близок к истине.

Впрочем, еврей он только наполовину. Мать была православной, она познакомилась с его отцом, когда тот, ещё совсем юный, вернулся с фронта, после победы над Германией.

Это был период романтичных послевоенных лет, когда весь народ искренне верил в непобедимость коммунизма и его вождей. Когда все вокруг, сам воздух, был напоен прекрасным танго. Когда молодые, полные светлых надежд и мечтаний, влюблялись, ходили на концерты, создавали семьи, боролись за правду, жертвовали своей молодостью ради чего-то важного и верили.

Страна «оживала и бурлила весенним цветением». Впрочем, народ понимал, что это только лозунги, но при этом был уверен, что, «во всяком случае, именно так должно и быть».

Может, оно так и было: и цветы, и танго, и любовь; но весь этот весенний сад разрастался только сверху – как в последний раз прорезывающийся волосяной покров на уже тлеющем трупе. Запах и смрад ощущали все, но не хотели верить, что чья-то любовь разбилась о барьер всеобщей нищеты, чья-то вера сломалась в лапах садистов-коммунистов, а кто-то вообще не вернулся с фронта. Еще где-то – загубленная судьба, или арест, или расстрел. Ошеломляющие аплодисменты идущей мессии коммунизма и ликование всех народов страны не помогали. И «волосяной покров» официального счастья поредел и выпал.

Страна рухнула! Встала на колени! А потом с болью и стыдом начала строить новое – должно быть, человеческое общество.

Но всё это – ещё будет!

А в то послевоенное время его юные родители решали вопрос – быть Марку или не быть. Несмотря на высшее образование, материально они нуждались, впрочем, как и весь могучий и великий советский народ. И решение выпало «не быть», то есть травить его хинином. Но ни они, ни Гамлет не могут управлять этим. Свыше распорядились иначе. И его душа вселилась в то тело, которое они потом с такой любовью лелеяли и берегли.

А вот он уже двухлетним ребёнком носится по школьному двору маленького провинциального городка, где они тогда жили.

Была осень, он собирал золотые и красные листья клёнов, которые в изобилии росли в том дворе. Но за это только что проснувшееся чувство прекрасного пришлось рассчитаться тут же, на месте. Огромная немецкая овчарка одиноко и без присмотра бродила неподалеку и с недовольной физиономией поглядывала в его сторону. Будучи увлечённым своим творчеством, он не обратил на неё никакого внимания. Когда он нагнулся за очередным листиком, раздались рычание и лай. То ли дождливая погода испортила ей настроение, то ли не понравилось, что Марк бестактно повернулся своей пухлой задницей в её сторону. Ведь она была высокого происхождения. Овчарка с рёвом бросилась на него, повалила и, прокусив ягодицы, стала подбираться к горлу. Марк молча лежал на мокрой земле, отдавшись Богу и ей. Но почувствовав острую боль, он закричал. Хозяин выбежал, не сразу поняв, что происходит, поскольку её тело, в два раза больше Марка, покрывало его полностью. Хозяин оттащил собаку, и Марк, таким образом, отделался легким испугом.

«В чем я провинился тогда перед ней? – задумался он. – Может быть, увлёкся, как всегда, своими высокими идеями, забыв о других, несчастных и обиженных».

Во всяком случае, в том что «собака друг человека», он уже стал сомневаться тогда – скорее всего, в народе эта истина поселилась оттого, что человек ощутил явную нехватку друзей среди себе подобных. А впрочем, все зависит от того, как относиться к тому или иному существу.

Как-то его мать принесла в дом двухмесячного кутёнка, только что оторванного от сосков породистой овчарки. Всю ночь он жалобно скулил, а она ходила и на руках укачивала его, как грудного младенца, завернув в детские пелёнки. Марк спрашивал: «Почему он плачет?». Она отвечала, что он тоскует по своей маме.

Вскоре они вместе со щенком носились по школьному двору. Маленький Марк убегал, а тот, догоняя, дружески кусал его за пятки. В это время мать готовила блины, и ароматный запах привлекал их обоих к сковородке. Наевшись, они опять убегали и погружались в свои игры. Вечером перед сном, когда Марка обычно купали, пёсик сидел рядом и с ехидной мордой, улыбаясь, наблюдал, как Марк фыркает от неудовольствия. А утром они вместе выбегали во двор, где росло большое дерево урюка, пёс визгливо лаял, а Марк истошно орал – они звали толстого соседа. Тот выходил и тряс урючину. Сладкие фрукты сыпались как град, разбиваясь об их головы.

Как-то перед сном мать читала Марку юмористические рассказы Носова. От хохота тот свалился с кровати. Это была его первая встреча с настоящим юмором. Пёсик испугался и отскочил в дальний угол, хотя обычно ночевал под кроватью. На его морде было больше удивления, чем испуга: чему это, мол, Марк мог так радоваться, да еще без него?

По прошествии многих лет, когда они уже жили в другом городе, отец Марка как-то приехал в Андижан, город, где они жили прежде, чтобы навестить своих друзей. В одном из дворов он увидел Барсика – так когда-то Марк называл своего любимого щенка. (Тогда, при переезде, его пришлось оставить.) Однако это уже был грозный, мощный волкодав. Отец его и не узнал. Пес жил теперь у друзей Иосифа. Барс посмотрел на отца и грозно, как положено, залаял.

Но потом почему-то умолк. Посмотрел ещё раз грустными глазами, отвернулся и ушёл. Больше в этот день он не появился.

Барс, с его красивой озорной мордой и улыбающимися глазами, остался у Марка в памяти как первый преданный друг. Больше таких друзей в этом маленьком городке у него не было.

Хотя были ровесники, с которыми он дрался, проказничал и проводил единственные в своей жизни счастливые дни.

Андижан, где они тогда жили, был зеленым, солнечным городом с очень плодородной землей. Узбеки, местные жители, говорили: если съесть фрукт и косточку бросить на землю, то в том месте вырастет дерево. И это была правда. Земля узбекская была невероятно щедра. За дувалами – городскими стенами из глины – простирались необъятные поля с растущими на них арбузами и дынями, сладость и аромат которых обволакивали и растворялись в горячем воздухе.

Вокруг полей – овраги и арыки с прохладной водой. А дальше заманчиво выглядывали фруктовые сады и маленькие хижины из глины. Целыми днями ребята бегали по этим полям, а когда было жарко, разбивали арбузы ногами и умывали лицо сладким нектаром. Или с визгом, как стая обезьян, ныряли в прохладные воды арыков.

Кроме солнечного гостеприимства и очень богатой земли, Андижан, впрочем, ничем другим не отличался от таких же провинциальных городков необъятной Страны советов с ее бесконечными горкомами, обкомами, облисполкомами и партийными комитетами.

В этих партийных аппаратах проводились систематические чистки советских коммунистов и решались все жизненно важные вопросы разлагающегося государства.

Отец Марка, как и другие члены компартии, истерически боялся этих партийных чисток, чем-то напоминающих химчистки советско-еврейских подпольных дельцов.

В таких аппаратах могли вычистить всё духовное и физическое, что есть в коммунисте. А иногда не оставить от него и следа.

Но хотя вся страна, как пчелиный улей, была утыкана этими партийными ячейками, молодость, любовь, искусство, юмор, мечты и надежды текли своей собственной медовой рекой, и никто не мог повернуть ее вспять.

Образованные, молодые, красивые съехались в этот край со всех концов необъятной страны в поисках свежей, новой жизни. Захудалая провинция превратилась в интернациональный, цветущий детьми и красивыми женщинами городок. Это, конечно, стимулировалось (как впрочем, и все остальное) политикой коммунистической партии, но, как ни удивительно, иногда приносило и здоровые плоды. Не всё видно, было так плохо, тем более что вся коммунистическая мораль полностью состояла из заповедей, подаренных пророку Моисею. Правда, с маленькой поправкой: запрет верить в того, кто эти заповеди ему подарил.

Возможно, эта небольшая поправка и разрушила коммунистические мечты. Впрочем, не исключено, что коммунизм когда-нибудь всё-таки явится миру. Да, но уж конечно не как мечта в венке из кроваво-красных роз, а скорее, как закон Бытия, установленный не нами.

«Ну да разве дело в том, в какой общественной формации надо было жить? – задумался вдруг Марк. – Ведь господин Ницше прав – “ценности”! – в них весь непреходящий мир».

Почему-то каждая деталь из прежней жизни резала как бритва по его памяти. «Вероятно, это “ценности”, – рассуждал Марк, – в окружении которых я жил, постепенно тонул, задыхался, как в болоте, в котором тонут не несколько минут, а всю человеческую жизнь».

Марк теперь увидел всю свою жизнь в одно мгновение. Он был взволнован от необычности и свежести этих новых ощущений. Его память, совсем недавно ещё блуждавшая в каких-то странных туманах, изменявшая ему, как легкомысленная женщина, стала теперь ясной и строгой и сама погружалась в прошлое или будущее – трудно сказать, ибо «все вещи вечно возвращаются и мы вместе с ними». Так утверждает господин Ницше. Во всяком случае, Марк видел всё, все подробности своего рождения. Ни о какой шизофрении не могло быть и речи. Он с облегчением вздохнул.

Вот он видит крохотный городок и домик, в котором они жили.

У крыльца стоит кушетка, на которой он лежит и смотрит, как белоснежные облака грациозно плавают в высоком солнечном небе. Его мать, как всегда, плачет; он спрашивает почему, а она вместо ответа восхищается его наблюдательностью.

Впрочем, причина была одна и та же. Молодой отец опять увлёкся какой-то «очень интересной женщиной», как он всегда любил выражаться. И считал, что именно эта любовь должна быть отмечена на небесах. Что туда попадёт раньше – его любовь или её слёзы, неизвестно. Но интриги и любовные приключения в этом маленьком городке текли своей счастливой рекой. Коммунистическая мечта была далека, а красивые молодые женщины и высокие остроумные мужчины – рядом. Щедрое восточное солнце своими лучами возбуждало их любопытство, а южная природа обволакивала все тайны романтичным покрывалом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.