Татьяна Павлоцкая
Атмосферное давление. Сборник стихов

Составитель серии Елена Кувшинова

© Татьяна Павлоцкая, 2023

© Интернациональный Союз писателей, 2023

Начало двадцатых

Я пишу стихи осенним летом

Я пишу стихи осенним летом.
«Это как?» – подумаете вы.
Сам не знаю ничего об этом
и не знаю, что сказать, увы!

Да и правда, лучше помолчать бы,
и накинуть на пиджак пальто,
и прожить бы пару дней масштабно,
выпить пива и сходить в кино.

Вот опять вы скажете: «Постойте,
что за хрень ты здесь сейчас несёшь?»
Я отвечу: «Мне и двум пропойцам
жизнь давно уж выставила счёт».

Магия утра

Суббота, пять часов утра,
светает рано,
собака лает на-гора,
американо
пью и втыкаю в телефон,
мелькают мысли:
как пел старинный патефон
у гармониста…

Не поднимайте брошенной перчатки

Не поднимайте брошенной перчатки,
забудьте путь туда, где вас не ждут.
Отсутствует любовь в душе у психопатки,
пусть вместо вас другого предпочтут.

Людей исправить просто невозможно,
такая есть особенность у них,
и если вам сейчас в душе тревожно,
то пусть пройдётся лесом ваш жених.

Эксперименты в этом деле плохи,
и гений парадоксов нам не друг,
достоинства и чести нет эпохи,
курите лучше за углом бамбук.

L’air du temps[1]

Как больно иногда бывает жить

Как больно иногда бывает жить,
и не всегда событья нам подвластны,
а нужно научиться жизнь ценить,
чтобы познать любовь и мир прекрасный.

И каждый день, как новый лепесток,
в бутоне раскрывается весеннем,
трещит в лесу походный котелок,
заставит быть немного откровенней.

Питайтесь у природы добротой,
любуйтесь радугой, вбирайте силу.
Летят снежинки, блещут чистотой,
зиме на Рождество не быть унылой!

И не бывает завтра и вчера,
и каждый возраст место даст мечтаньям,
душе нет дела, что там в паспортах.
Лови момент и глубину преданья.

Треугольник печали

Я себя представлю молодую
и представлю, будто ты со мной,
беззаботно я тебя целую,
и над нами радуга дугой.
Джинсы оттеняют краски моря,
волосы песочные – глаза,
пряный день в карминовом прибое
отключает напрочь тормоза.
Губы все потрескались от солнца,
кожу позолотой обдало,
счастье очень скупо раздаётся,
и всегда не вовремя оно.
Бабочки порхают бестолково,
будто умереть не суждено,
будто бесконечно всё бордово
или фиолетово давно.
До чего же ты красивый мальчик,
навсегда останешься мечтой,
опрокину за тебя стаканчик,
без тебя послушаю прибой.
Молодость бросает очень быстро
и не спросит, смог ты или нет
осознать, что жизнь одна, а триста
черепаха проживает лет.

Мечты о море

Может быть, мечтала я о море,
о парящей чайке над волной,
прокатиться на фуникулёре
прямиком на небо под луной.

Может быть, жила бы я у моря,
там, где солнце, пальмы и песок,
я б не знала никакого горя
там, где загорелый паренёк.

Может быть, я вечно вдаль смотрела,
и шагнула бы за горизонт,
и немного больше бы посмела
там, где город в негу погружён.

Может быть, я в замке поселилась,
что стоит на каменной скале,
как-то в этой жизни заблудилась,
уплыла б туда на корабле…

Там, где ветер и волна прибоя,
там, где птицы стаей в вышине,
я оставлю в шлюпке своё горе
и порадуюсь чужой весне…

Вышла прогуляться

Как-то раз я вышла летним утром
прогуляться быстро у ручья,
написать стихи о жизни смутной
и послушать пенье соловья,
чтоб потом рыдали все подруги
над своей нелёгкою судьбой,
утешали б их в объятьях други,
разливая пенное в пивной.

Мысли на каждый день

Сижу я вечером на кресле,
а мысли где-то в стороне,
как по Неве подводный крейсер,
плывут-плывут незнамо где.
Плывут-плывут туда – отсюда,
а я сижу, и пофиг мне,
куда плывут, и цель маршрута,
и как проходит их турне.

Тройка, семёрка, туз

У каждой женщины имеются секреты,
преображаются с годами в раритеты,
жизнь коротка, успеть бы всё и сразу,
чтоб не рыдать потом на теле контрабаса.

Вижу в зеркале своё я отражение,
платье чёрное и перевоплощение,
вечер бархатный и красная помада,
и в душе я – Пиковая дама…

P. S.
Тройка, семёрка, туз,
я к тебе уж больше не вернусь…

В пути

Я шла вперёд в кромешной темноте,
не чувствуя, жива я или нет,
забыв о притяженьи на земле,
не думая о том, что есть рассвет.
А звёзды заслонили небеса,
и кажется, что море наверху,
и отливают серебром в глаза,
указывая светом вдаль маршрут.
Рисуют нервно образы во тьме,
цепляя мысли, строки и слова,
в пространстве проявляются тебе,
и нас объединяют небеса.
И можно сделать шаг ещё быстрей,
преодолеть дорогу вне пути,
а небо, как таинственный дисплей,
подскажет все ответы вне сети…

P. S.
Небо, звёзды, путь
никак мне не дают уснуть…

Я снова в размышлениях о жизни

Я снова в размышлениях о жизни
ищу ответ на заданный вопрос,
а в голове моей нет ценных мыслей,
туманно всё, как метеопрогноз.

Я ходила по лезвию бритвы

Я ходила по лезвию бритвы
и жила на краю земли,
поднимала я руки в молитве
и вставала босой на угли.
Открывала и душу, и сердце,
а потом говорила: «Нельзя!»
Рана с солью запудрена перцем,
а колода моя без туза.
И крути, не крути свою карту —
ляжет точно одной стороной,
я в вагоне зелёном плацкартном
отражаюсь в окне молодой.
На перроне пустом, завывая,
ветер тащит холодную дрожь,
кровь по венам бежит ледяная,
что посеешь, то и пожнёшь.
Пруд покрылся морозною гладью,
и качели скрипят на лету,
в старом парке диагональю
топчут боль и сухую траву.

Старый троллейбус

Троллейбус безлюдный и старый,
шофёр, лобовое стекло,
кварталы со сводами арок
и красным мигает табло.

Закончилась смена шофёра,
в салоне забыли кашпо,
отправится без контролёра
троллейбус в ночное депо.

И все по квартирам уютным
пьют чай или смотрят кино,
а в счастье ежеминутном —
троллейбус, кашпо и окно.

Про любовь и про запах роз

Я гуляла одна в Париже,
я объездила много стран
и на питерской ржавой крыше
закрутила земной роман.

Я писала стихи и песни
про любовь и про запах роз,
с каждым разом всё неуместней
у земли провисала ось.

Я встречала людей в округе,
и хотелось от них бежать,
випиэн помогал в «Фейсбуке»[2]
отправлять монолог в печать.

И покуда алели розы,
стрекотали взапой сверчки —
скоро осень, а с ней психозы
и сухие в саду сучки.

Я сегодня размышляла утром

Я сегодня размышляла утром
о любви и о попутном ветре,
в хрустале сверкает перламутром
кроткий луч, он в каждом сантиметре.

Я его рукой поймать пытаюсь —
ускользает он в тиши прохладной,
небо, на снежинки рассыпаясь,
падает к ступенькам у парадной.

За зимой всегда приходит лето,
а весна мгновенно пролетает,
я подброшу вверх орлом монету,
и она на солнце заиграет.

И не вижу я, орёл иль решка,
ничего монета не изменит,
мне неловко, оттого что в спешке
только три доступно измеренья.

Вечером не буду размышлять я
о любви, о розовом букете,
я надену шёлковое платье
и исчезну рано на рассвете.

Подарила мама мне колечко

Подарила мама мне колечко
с камнем натуральным в серебре,
в старину девицы на крылечке
вечером играли во дворе.

Я же им совсем играть не стану,
бережно ношу его любя,
мне идёт колечко к сарафану,
а к наличникам идёт резьба.

Скоро лето и тепло в июне,
будет солнце, и уйдёт метель,
побегу на луг я, как колдунья,
запах роз вдохнуть родных земель.

В небе ввечеру сольюсь с прохладой,
буду ночи думать напролёт
о мечте, и о траве измятой,
и что сильная гроза уйдёт.

Снегом покрыты дома и город

Снегом покрыты дома и город,
цветом сирени белой,
ветер, как эхо, снежинкам вторит,
землю осыпав мелом.

Кровля, сосульки, машины, люди,
трассы и магистрали,
у светофора глаз в изумруде,
в чаше чугунной стали.

Жизнь не уходит – она промчится,
словно попутный ветер,
солнце, на запад придя, садится,
встанет же на рассвете.

Хочешь, тебе я спою об этом,
не открывая ноты?
А без людей мне не быть поэтом
ни в одном эпизоде.

Всё переменится, скоро лето,
только в душе твоей холод,
и твоё тело по моде одето,
а я – капитан ледокола.

Чёрно-белая весна

Чёрно-белая весна
за окном шумит.
Дождь, и снег, и облака
месяц май сулит.

На душе цветёт сирень,
за окном тюльпан,
сказка русских деревень
победит диван.

Тёплый ветер, лунный свет,
за окном шоссе,
доберёмся на рассвет
с шумом в колесе.

Игра в салочки

А лучше иногда не понимать,
ни прямо ничего и с полуслова,
не думать, не гадать и не вникать,
а просто быть немного бестолковой.

А лучше иногда и не читать,
забыть дорогу в поиске смиренном,
по петлям лабиринта не бежать,
с конфликтом заигравшись патогенным.

А лучше иногда побыть в бреду,
чтоб отключить источник восприятья,
позволить слепоту и глухоту,
чтобы не пить потом противоядья.

А лучше иногда, закрыв глаза,
представить себе глупое желанье,
жизнь так сложна, но «Горе от ума»
оставил Грибоедов в назиданье!

На закате мысль

На закате мысль остановилась,
хочется напиться тишиной,
я к воде так близко наклонилась,
проникаясь ночи глубиной.

Воздух свеж становится внезапно,
затихает мир и пенье птиц,
жизнь проходит тоже поэтапно —
скорый поезд, но без проводниц.

Остановки, пейзажи, люди,
много разных глаз вокруг и лиц,
некоторые – словно колба ртути,
элемент химических таблиц.

Ночь спускается над гладью Волги.
Может, звёзды озарят мне путь?
Их подсказки важны, но недолги.
Разве могут звёзды обмануть?

В горизонте растворилось солнце,
провожает день куда-то вдаль,
зачерпну воды в родном колодце,
а туман струится как вуаль.

Над вымыслом слезами обольюсь…[3]

А без тебя, как видишь, не умру,
мне стало легче каждый день дышаться.
Забудь свою харизму, мишуру,
душа не будет без тебя скитаться.

Тепло своё ты где-то растерял,
осталась неживая антреприза,
уроки главные безбожно прогулял,
и жизнь твоя – дешёвая франшиза.

Длинна дорога, близок локоток,
не укусить и не догнать былого,
теперь весь мир как будто бы жесток,
но нет и варианта запасного.

Была ль любовь? Об этом ты молчишь,
но, впрочем, ты всегда немногословен,
и оправданье ярко сочинишь,
и, как всегда, ты точно не виновен.

Утреннее небо

Сегодня утреннее небо
окрашено в пастельные тона,
сквозь облака луч солнца слепо
Саврасова рисует полотна́.
И побегу я в лес на зов кукушки,
я в валенки сугробы соберу,
и сбрасывают снег с седой макушки
деревья, словно зимнюю хандру.

Четыре строчки

Поэты мы, художники в душе,
рисуем, пишем болью и страданьем,
как будто наша жизнь в карандаше
заточена эскизами преданий.

#психоаналитическое

Моей судьбы расстроенные струны,
несыгранная роль которых – тьма,
неважно, в серебре иль из латуни
построена в душе моей тюрьма.
Прогулка
Старорежимные ботиночки
и старомодное пальто,
жую я бублик из корзиночки,
и не мешает мне никто!
Иду, рассматриваю улицы,
я наслаждаюсь красотой,
с розовощёкою бабулею
я обменяюсь добротой.
Ко мне приходит озарение,
как зыбкий розовый рассвет,
в витринах вижу отражение,
и даже в тех, в которых нет!
Я в каждом миллиметре воздуха
зависну, как в недолгом сне,
из парадоксов жизнь и соткана,
а сила – в русской старине!
Кусочком бублика с дворнягою
я поделюсь на мостовой,
немного все живём бродягою,
а кто-то – Синей Бородой!
В трактире выпью клюквы стопочку,
Есенина стихи прочту,
остатки бублика в коробочке
с собой на память заберу.

Пароход

И снился мне в тумане пароход,
изгибы Волги и волны течения,
и замиранье утренних суббот,
и ветреной весны прикосновение.

Это было как-то утром ранним

Это было как-то утром ранним,
посмотрела я в твоё окно:
дождь-нахал по крышам барабанил,
чтобы птицам освежить зерно.

Кто-то любит укрываться в доме
с пледом тёплым, с чашею вина,
мне приятно по любой погоде
написать вам тёплые слова.

Чтобы стало на душе светлее
после недомолвок и обид,
чтоб мороз зимой крепчал нежнее
и немного мёд во рту горчил.

Скромному – немного стать смелее,
выскочкам – побольше тормозов,
чтоб гулять у моря по аллее
в облаке чернильных вечеров.

Чтоб проснуться как-то утром ранним,
выйти к солнцу, к небу на балкон
и немного стать от жизни пьяным,
даже если спит ваш купидон!

Вот и снова зима

Вот и снова зима, вот и снова метель,
и в глазах твоих холод и бледность,
цвета неба полуденного акварель
отражает оттенок – бесцветность.

Да, я знаю, тогда ты меня полюбил,
только сердце унято пургою,
на двоих было мало моих только сил —
слишком был увлечён ты собою.

Да, я знаю, я очень волную тебя,
где-то рядом присутствуя в зале,
лихорадкой порою в надежде знобя,
облик мой утопил ты в бокале.

Да, я знаю, былого уже не вернуть,
напишу я стихами об этом,
из пустого сосуда нельзя отхлебнуть,
и к финалу пришла эстафета.

Да, я знаю, тебя не смогу я забыть,
я предчувствую встречу с тобою,
но, ты знаешь, тебя очень больно любить,
и ледник не растает весною.

Леденец

И дрожали при встрече руки,
я их спрятала быстро в пальто,
от волнения или от вьюги
не спасало никак оно.

Я боялась пошевелиться,
я невольно закрыла глаза,
я боялась – всё повторится,
то ли радость, а то ли гроза.

Я стояла почти не живая,
сердце гонит по венам кровь,
я стояла будто немая,
не имея в запасе слов.

Я хотела тебе улыбнуться,
от мороза сковало лицо,
и руки́ мне хотелось коснуться,
поделиться с тобой леденцом.

Твои пальцы легли мне на плечи,
ты прижал меня мягко к стене —
навсегда потеряла дар речи,
и мурашки пошли по спине.

Теперь уже не буду я беспечной

Теперь уже не буду я беспечной,
и многих в дом к себе не приглашу,
и на развилке жизни я извечной
слова потомкам на камне напишу
о том, что нужно быть открытым миру,
но сохранять достоинство своё,
хранить любовь и верность, честь мундира,
но разгонять на поле вороньё.
Быть очень избирательным в общенье,
ценить надёжных и порядочных людей,
не уповать на перевоплощенье
отдельных персонажей и б**дей.
Оценивать людей по их поступкам
и ориентироваться меньше на слова,
любить детей за их наивный нрав и хрупкость,
не создавать при жизни божества.
Прислушиваться чаще к своим чувствам,
побольше доверять самим себе,
не позволять распущенность и гнусность,
не рыться самому в чужом белье.

Фантазия

Мне всё хочется в город весенний,
где вода, стрекоза и цветы,
и не буду я ждать воскресений,
городской не люблю суеты.

Поманю я тебя за собою,
обещая травы изумруд,
не боюсь я казаться смешною
и своих не стесняюсь причуд.

Наплету тебе разных историй
о бескрайнем полёте души.
Будь ты Виктор или Григорий,
своим именем день подпиши!

А захочешь ко мне ты вернуться
в город с яркой в ушах тишиной,
в жизнь размеренную окунуться,
насладиться его стариной,

чтобы утром пойти с рыбаками
на просторы замёрзшей реки,
позабыть все невзгоды, печали
и распутать от лески крючки!

Листья клёна

Нынче листья клёна пожелтевшие
в вазу я поставлю на комод,
и меня, тобой переболевшую,
новый день с собою позовёт.

Больше не захвачена обидою,
я не плачу и не хохочу,
всё пропало вслед за панихидою,
больше я себя не огорчу.

Я не жду, не думаю, не мучаюсь,
за тобою вслед не побегу
и под стройной ивою плакучею
в реку я второй раз не войду.

И поеду я в дорогу дальнюю,
будет ветер бить в моё окно,
и забуду я игру печальную,
и под ивой буду пить вино.

Уходите смело и решительно,
если вас не любят и не ждут,
дверь закройте на засов внушительный —
вам откроется другой маршрут.

Я не знаю, что тебе сказать

Я не знаю, что тебе сказать,
не осталось больше слов и мыслей,
в правоте не буду убеждать,
пустота бесцветная повисла.

Я хотела многое сказать,
думала и сочиняла фразы,
не сумели ничего создать,
в прозе были только пересказы.

Нет уже ни злости, ни обид,
даже как-то странно, непривычно,
красным на закате день залит,
ночь в саду спокойна и чернична.

Я в саду услышу соловья,
он споёт репертуар весенний,
о тебе забуду этой ночью я
без волнения, боли и без сожаления.

Закурю табак крепко

Осень буду ждать долго,
через всю весну летом,
думать о тебе больно,
если рядом ты где-то.

Что тебе сказать завтра?
Выйду на балкон ночью,
будешь к ней пылать страстно,
сердце разорвал в клочья.

Соберу в саду листья,
закурю табак крепко.
Убегаешь ты быстро,
убиваешь так метко.

Тучи соберу с неба,
молнию и гром тоже.
Почему же так слепо
и опять всё так сложно?

Пристань

Выйду я на пристань,
чайки над волной,
мой роман не издан,
воздух ледяной.

По кусочкам душу
раздала тебе,
слабость обнаружу
в сердце при ходьбе.

Сердце распилила
добровольно я,
грабить разрешила,
чувства затая.

Я как под гипнозом,
не узнав вранья,
будто под наркозом —
морок забытья.

Подарила душу
с вилкой Фаберже
и сказала: «Кушай
с солью в лаваше!»

Пристань ледяная,
ветер дует вслед.
«Ветер, я живая?»
Он мне шепчет: «Не-е-ет…»

Китайский зонтик

Китайский зонтик распахнул свои объятья,
уютно стало на скамейке для двоих.
Играя, нежно раздувает ветер платье,
касаясь кончиков волос густых твоих.
Под фонарём блестят в асфальте лужи,
а город быстро засыпает и молчит,
и россыпь падает к ногам с небес жемчужин —
художник красками с пером сюжет творит.

На разных берегах

Опять стоим на разных берегах,
я у воды, он в шёлковом кафтане,
мой образ затеряется в веках,
его происхождение – в тумане.

В дороге

Чёрные высокие деревья,
ручейки на лобовом стекле,
хлопья белоснежные, как перья,
закружились в зимнем хрустале.
Красный цвет на фоне чёрно-белом
габаритных стоповых огней
разбавляет фон обледенелый
слякотных московских декабрей.
Жизнь полна забытых приключений.
Оседлай коня и смело в путь,
откажись от жёстких убеждений
и не бойся поменять маршрут.
Разгонись, промчись своей дорогой,
попади в зелёную волну,
у пруда, заросшего осокой,
разожги костёр, любуйся на луну.
Наслаждайся утренней прохладой
и природы буйство созерцай,
каждое мгновение анфиладой,
ярко, живописно проживай!
Хочешь быть счастливым, значит, будешь,
только угол зренья измени,
счастье не находится снаружи,
счастье нужно черпать изнутри.

Ночью

Думаешь, что нет любви на свете?
И как будто б люди и не люди?
Завывает где-то ночью ветер,
покрывая тех, кто грязнет в блуде.

Он стучит в витрины магазинов,
выметает улицы позёмкой.
Почему же часто в этом мире
от любви «спасаются» верёвкой?

Почему же мнимые манеры
могут одержать победу в споре?
Я задёрну в комнате портьеры,
потому что будет солнце вскоре.

Чтобы не светило неуместно
в тот момент, когда темно и грустно.
Может быть, тогда больное сердце
перестанет быть таким безвкусным.

Затопленная колокольня

Стоял туман декабрьским утром,
в старинном городе одна
среди воды каким-то чудом
виднелась призраком она.

В тиши, разлитой над водою,
смотрела гордо сверху вниз,
окутанная пеленою,
графично-каменный эскиз.

Любуясь северной прохладой
на протяжении веков,
несёт страдающим отраду
среди невзгод и облаков.

Фуэте

Я буду долго вглядываться в море
и созерцать природы красоту,
там, на краю земли, в ночном прибое
я ощущаю жизни полноту.

И пробуждаются воспоминанья,
всплывают, ускользая в темноте,
шампанское, цветы и расставанья,
изящной балерины фуэте.

Души моей смиренной устремленья,
глаза, которые нельзя забыть,
и дорогие сердцу заблужденья,
и хочется ещё раз по волнам заплыть!

Ерунда

Мы не виделись с тобой
столько лет,
обошли весь шар земной —
вот сюжет,
жизнь по кругу водит нас
каждый день,
листья падают, кружась,
им не лень.

Я могла с тобою быть
как рассвет,
по воде с тобою плыть —
вот дуэт,
говорить или молчать —
всё равно,
и на картах погадать
заодно.

Утонуть или спастись?
Знаешь? Нет?
Лучше к сердцу прикоснись —
там ответ…
Я могла тебя любить
навсегда,
обо всём ты смог забыть —
ерунда…

Берёзы осенью

Берёзы осенью особенно красивы
на жёлто-красном поэтическом ковре,
стоят и в парках, и в дворах неприхотливо
и скоро будут красоваться в серебре.

И будет снова у природы увяданье
в морозном, пушкинском, воспетом октябре,
о переменах жизни как напоминанье,
снега покроют листья в нежном янтаре.

Зима остудит и добавит мне румянца,
и даже солнцем будет редко баловать,
и будет всё вокруг теперь с обложки глянца,
а зимним вечером я буду лето ждать.

Ты пишешь мне

Ты пишешь мне, что любишь и скучаешь,
что думаешь ночами напролёт,
что жизнь вокруг себя не замечаешь,
надеешься, что ветер боль сотрёт.

А я пишу тебе, что всё забыто,
как если бы мне было всё равно,
что ключ потерян, дверь давно закрыта
и телефон отключен заодно.

Нам трудно врозь, но вместе тяжелее,
мы словно тени неприкаянной души,
и зеркала становятся кривее,
а в доме опустели этажи.

Созвездьем рыб плывём мы по теченью,
но направленья разные у них —
два параллельных мира без пересечений,
без ходов запасных и потайных.

Ностальгия

Первый снег на золотые листья
опустился наглой пеленой,
у природы нет нужды в стилисте,
чтоб сверкать своею красотой!

Осень для меня – души отрада,
даже если дождик моросит,
а зима укутает прохладой —
и люблю, как утром снег хрустит.

В городе моём зима и осень,
словно где-то лето и весна,
очень я люблю, когда морозен
воздух, и люблю сугробов полотна́!

Маяковский – любимый поэт

Не критикуй
и не указывай!
Сначала жуй,
потом намазывай!

В преддверии зимы

Я помню, были времена, мы ни о чём
                                          не думали,
а жизнь струилась как вода и не
                                  была угрюмою,
искрился радугой на солнце
                           снег брильянтовый,
и был он раннею весною
                                  как фаянсовый.

И жизнь казалась в тот момент
                                такою длинною,
а песни, спетые тогда, почти
                                         старинные,
попутный ветер разгонял все
                                      тучи хмурые,
и листья кружатся в полёте, словно
                                                фурии.

А догонять вчерашний день
                                    уже не буду я,
в глуши лесной святой воды я выпью
                                              из ручья,
ловлю мгновения весны в осенних
                                              лучиках,
друзей всё меньше, все теперь одни
                                          попутчики.

Я посвящу тебе стихи зимой
                                      прохладною
и поделюсь с тобой одной конфетой
                                              мятною,
потом бегом пойду на все четыре
                                              стороны,
а вслед за мной летит сова и звуки
                                                 города.

В заснеженном парке

В заснеженном парке
в тиши городской
трамвай старой марки
стоит холостой.

Он ждёт пассажиров
отправиться в путь
по рельсам-пунктирам,
чтоб день обогнуть.

Он ловкий лазутчик
в дозоре дневном,
надёжный попутчик
в обходе ночном.

Немой он извозчик
маршрутов людских,
бродячий философ,
и тайн городских.

Под шум монотонный
поможет уснуть
и даже бездомным
рад дверь распахнуть.

Безмолвный романтик
и в холод, и в зной,
дороги посланник
и брат мостовой.

Он друг человека,
он счастья кузнец,
он знахарь и лекарь
разбитых сердец…

Он утром вас встретит
в беспечность, в беду,
никто не заметит
его доброту.

Неужели всё пройдёт бесследно

Неужели всё пройдёт бесследно?
Разве можно быстро всё забыть,
как луна в ночи мерцала бледно,
превращая путь в витую нить?

Как дождливо подбиралась осень,
как дрожала на ветру в руках,
я боялась натолкнуться очень
на пустые тени в зеркалах.

А надежда умирает первой,
верить хочется, но не с руки,
от любви становишься ты нервной,
упираясь по дороге в тупики.

Тлеет время, словно сигарета,
да и жизнь проходит не ахти,
но не жалко, что однажды где-то
дважды летом в реку не войти.

Рано утром

Сегодня утро нежное и тихое
и Волга вскрыла вены ото льда,
а красота царит вокруг неслыханная.
И собирают тучи в небе холода.

Ещё одна весна

Пришла ещё одна весна,
защебетали резво птицы,
и серо-жёлтые тона
разбудит радугой она
с периферии до столицы.

Подарит жителям земли
цветы и листья на деревьях,
и полетят жужжать шмели,
и где-то за окном вдали
начнётся пахота в селеньях.

А если не придёт весна?
Не защебечут резво птицы?
Научатся ль ценить тогда
и понимать, что без труда
нет жизни здесь и за границей?

Ранняя весна

Люблю я март, за ним апрель,
когда земля не отогрета,
ещё вчера мела метель,
но соло зимнее пропето.

Люблю мгновения весны
заснежных, ветрено-дождливых,
вечнозелёный цвет сосны
и пенье птиц, лесных и милых.

Люблю бродить в тиши одна
по улицам однажды утром
и за кормушкой у окна
понаблюдать, как муж премудрый.

Как лёд растаял затяжной,
дрейфуя в лужицах весенних,
чтоб отогрелся шар земной
в сугробах снега высоченных.

В преддверии лета

Гром прогремел, и солнце в небе,
и дышит свежестью асфальт.
По лужам на велосипеде
кручу педаль, куда-то вдаль.

Поеду по большой дороге,
поля, берёзы в стороне,
сегодня день на самотёке
я проведу наедине.

Уеду побыстрей от мира,
от шума людных городов,
бутылку свежего кефира
я раздавлю меж облаков.

Колёса прыгают на кочках,
и в тёплый вечер на реке,
в траве, в голубеньких цветочках
я пролежу на пиджаке.

Посторонний

Мы с тобой знакомы две недели,
кажется – прошёл уж целый год,
в ресторане люди захмелели —
маленький, банальный эпизод.

Я пока ещё не знаю, кто ты,
надо ли тебя мне узнавать.
Ты как незнакомые мне ноты,
главное – тональность подобрать.

Сколько разных крутится историй,
выбрать бы суметь всего одну,
слишком много в жизни траекторий.
Как найти, попасть в свою волну?

И никто не даст тебе ответа,
даже самый главный ГОСПОДин.
Не терзайся, не страдай об этом,
жизнь, она как горный серпантин.

То тошнит, то вид красивый сбоку,
страх и радость словно два в одном.
Может быть, поймать себе сороку,
чтоб решила за меня хвостом?

И вопросов больше, чем ответов,
а дорога круче и быстрей,
завтра я подумаю об этом.
Может, завтра стану я мудрей?

Жизнь рисует конус трёхсторонний
с разной в основанье высотой,
и сегодня ты мне посторонний —
завтра вдруг окажешься родной.

Слова в стихах

Слова в стихах становятся пусты,
и ночью белой я одна гуляю,
ещё вчера мне улыбался ты,
сегодня – нервно размышляю.

Я на крыльце тихонько подожду
и полюбуюсь на закате томном,
летят стрекозы – видимо, к дождю,
а роза чайная покажется мне чёрной!

Любовь на вдохе кажется святой,
На выдохе – как будто бы
                                  терзанье!
Туман под вечер стелется седой,
в воде размыто нежное молчанье.

В старинном парке замерла любовь
и листьев шёпот ласковый и нежный,
твои глаза всплывают вновь и вновь,
а сердце бьётся яростно, как прежде!

Мне не судьба тебя совсем забыть,
нет сил оставить жгучее терзанье.
Так как же мне остаток дней прожить
и пережить душевное изгнанье?

Время

Меня не понял ты и даже не пытался,
ты всё запутал в жизни, как во снах,
и разрушалось всё, к чему ты прикасался,
и были яблоки отравлены в садах,
а время шло безжалостно и жутко,
и глупо строить планы на всю жизнь,
у завтрашнего дня нет промежутка,
и у природы точен механизм.
Под небом всё лишь временно бывает,
и каждый день как маленькая жизнь —
всё бесконечное конец свой обретает,
и в этом, собственно, и есть глобальный смысл.

Побольше жизни, господа!

Жизнь – это то, что происходит повседневно с нами,
не подлежит обмену и возврату каждый день,
пока наполеоновские мы вынашиваем планы,
опасность есть преобразиться в старый пень.
Я к жизни перестану относиться так серьёзно,
ведь из неё, увы, не выбраться живым.
Побольше ЖИЗНИ, господа! Пока не поздно!
И пусть дождём всё к чёрту смоет проливным!

Как хочется не пропустить в забеге свой черёд!

Как хочется не пропустить в забеге свой черёд,
Не потеряться в жизненном торнадо!
Но только дураки всегда идут вперёд,
а умные идут куда им надо.

Я забываю

Я забываю много дней,
в которых пробыли мы вместе,
уже не будет мне больней,
не хочется и даже мести.

Я забываю шёпот фраз,
в которых было много страсти,
я, безрассудно ошибясь,
пытаюсь вылезти из снасти.

Я забываю глаз твоих
прищур пронзительный и цепкий,
и лоск костюмов дорогих,
и рук движенья твоих крепких.

Я забываю навсегда
всё то, что связано с тобою,
ныряют утки на прудах,
скрываясь ловко под водою.

Я наконец смогла забыть,
я снова встретилась с собою,
теперь хочу одна побыть
и стать тебе совсем чужою.

Всё, что было раньше

Всё, что было раньше, я не понимала,
мне казались люди лучше и добрей,
через призму детства мир воспринимала,
а теперь собаки кажутся мудрей.

Я спускалась утром по сырым ступеням,
каждый день в асфальте плавал, как листва.
Календарь-зануда уступал неделям,
отрывая даты с белого листа.

Ты меня забудешь, может быть, не сразу,
может, чуть позднее ты нажмешь delete
и отправишь в урну ягодную фразу,
а с утра исчезнет фирменный омлет.

Растворюсь мгновенно в чате «Телеграма»,
заберу помаду, пудру и айфон,
видно, нам чего-то очень не хватало,
и, возможно, не был ты в меня влюблён.

За окном осенним дождик барабанил,
прибивая ловко городскую пыль.
Был бы счастлив каждый, если б не лукавил,
и тогда бы точно сказкой стала быль.

Летнее

На город медленно спускается закат
каких-то алых, ярко-розовых оттенков,
а лето быстрое сегодня нарасхват,
и сердце греет мне родная деревенька.

Природа спешно дарит свежее тепло,
душевной нежностью мне сердце обнимая,
я городское позабуду барахло,
в тиши лесной медитативно исчезая.

Мгновенья жизни я стихами соберу
в сентиментальную старинную открытку,
и солнце в небе подмигнёт тайком костру,
а ветер нежно постучит в мою калитку.

Мир полон чувств

Мир полон чувств для чувственных людей,
все наши мысли выбираем сами,
нам не найти ключей от всех дверей,
и счастье трудно измерять деньгами,
и деньги почитать совсем не стоит —
хорош слуга, да гнусный господин,
отрезок жизни деньги не удвоят,
и бестолковая машина – лимузин.
Для умных деньги составляют средство,
для глупых, алчных деньги – самоцель.
Какое ты оставишь в мир наследство?

Весенний сад иль дорогой бордель?
Сюрпризов много доставляет настоящее,
но, не бывает непогоды затяжной,
и ежедневно в небе солнце восходящее
сияет своей вечной красотой.

Рождённым в СССР

Нас учили с детства: «Я» – это ужасно,
«Я» стоит последним в русском словаре,
как-то это странно, как-то несуразно,
очень с этим сложно взрослой детворе.
Нас всегда учили: отдавай рубаху,
даже если больше нечего надеть,
но на деле это всех приводит к краху,
и об этом точно будем сожалеть.

Скрипач

За окошком лето, будто осень,
под ногами жёлтая листва,
ветер, дождь и холод – смертоносен,
и душа твоя совсем пуста.

И не будет больше обещаний,
привкус сладких слов оставь себе,
заберу колечко на прощанье,
растворюсь, исчезну я в толпе.

Дождик лупит каплями по крыше,
и раскаты грома в вышине,
а природа посылает свыше
нам сигналы в громкой тишине.

Только я уже совсем не слышу
или, может, просто не хочу,
заберусь, пройдусь по краю крыши.
А зачем?!
                    Подайте скрипачу!

Женщина

А женщина – она ж как крепкий гвоздь,
ведь на неё повесить можно очень много:
безумный муж принёс в кармане злость,
зануда-текст из затяжного монолога,
отвесил свои шутки юморист,
циничный муж не позабыл брюзжанье.
Апостол – вдохновенный моралист —
повесил проповедь как грешник оправданья.

Памяти Игоря Северянина

«Ананасы в шампанском!» – нам писал Северянин.
По мазку живописца узнаём грёзофарс!
Сам красив, и изыскан, и немного фонтанен,
королём был он назван поэтических царств!
Он парил над толпою, и немного снобился,
и укутал шелками женщин в гуще стихов!
А в реальности жизни мог он просто напиться,
и селёдочкой водку заедал Лотарёв!

Городская кинолента

Шум города доносится в окошко,
ворона что-то строго говорит,
на подоконнике пригрелась тихо кошка,
соседский пёс лениво вдаль рычит,
и жизнь как бы на миг остановилась,
зависла в облаке наивной добротой,
и во дворе как будто уместилось
звучанье киноленты городской.

Воскресенье

На дворе сегодня воскресенье,
я встаю немного погодя.
Может быть, испечь блинов с вареньем?
Но варенье не моя стезя.

Я люблю всё больше яйца всмятку
на манер французского пашот,
кофе, бублик, или даже связку,
или чай с пометкой «Бергамот».

Выпиваю чашку или больше,
заправляю кофе молоком,
хочется, чтоб утро было дольше,
солнечным и радужным притом.

А потом курить цигарку можно
(но не можно мне – я не курю)
и насочинять стихов безбожно,
а потом продать их по рублю.

И смотреть на жизнь философично
или посмотреть на жизнь вокруг,
как в природе в жизни всё циклично,
но мне больше нравится «а вдруг».

Соната № 2

Я встану на тонкий лёд
и тихо пройдусь по нему.
«Да ладно, и так сойдёт», —
отвечу я тихо ему.

Я глупой тогда была,
а ты, наверное, нет,
на небе горела луна,
и много дарил ты конфет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

L'air du temps (фр.) – дух времени.

Вернуться

2

Facebook (Фейсбук) – социальная сеть, ныне запрещённая на территории Российской Федерации.

Вернуться

3

Строчка из элегии А. С. Пушкина «Безумных лет угасшее веселье».

Вернуться