Игорь Умнов
Искушение искусителя

Я очень хорошо помню, как они сбросили меня с небес на землю…

Было ли мне больно? Было.

Было ли обидно? Было, но не из-за гипертрофированной гордости, как до сих пор считают многие глупцы.

Глупцы, это я говорю о людях, конечно, потому что там, на небесах, среди существ высшего порядка глупцов не бывает по определению, там, если ты начинаешь кого-то поучать, тебя быстро опускают на землю… и справедливо, там, на небесах, всегда поступают справедливо… Это закон.

Я заслужил Его такую реакцию, потому что в тот миг играл на нервах. Вы скажете, что у Создателя нет нервов, и будете правы, но я играл так виртуозно, что нервы у Создателя не просто появились, они ещё обнажились, вдобавок натянулись, как струны музыкального инструмента…

А потом «Бах!», «Бах!», «Бах!», фуга ре минор… Нервы лопнули, хлестнув меня меж рогов….

Добивали уже ангелы, били, чем придётся, и были абсолютно безжалостны…

И да, я сорвался с вершины, упал… глупо этот факт отрицать…

За что они так со мной? – вопрос, отнюдь, не праздный, ибо не касается чувств. Чувств никто из нас не имеет. Есть определённые категории, сферы, в которые нам нельзя вторгаться из благоговения к Творцу…

И это нам, духам высшего порядка!

Мои недоброжелатели утверждают, что я позволил в адрес Создателя упрёки… смешно… это была дискуссия на тему обличия божественного духа. Да, я осмелился предложить некоторые варианты, но лишь для того, чтобы избежать надвигающейся двусмысленности…

Раз и навсегда заявляю, чтобы прекратить все средневековые домыслы: я не восставал против Создателя. Это невозможно даже технически, никакой войны на небесах быть не может, там нет примитивной материи, там нечему сталкиваться между собой… мы выше бестолковых облаков, выше всех космических тел, и боги-громовержцы для нас просто игрушки…

Мы существа высшего порядка… и всё, чего нам не хватает, на мой скромный взгляд, так это обличия! Потому мы и не можем явить себя никому, даже друг другу. И это неправда, что я возгордился до такой степени, что решил однажды в зеркальном отражении воды увидеть самого себя… Античные бредни!

Я хотел, прежде всего, увидеть Создателя, и не потому, что усомнился в Его существовании, а потому, что, по определению, верховной сущности обязана соответствовать прекрасная форма!

Египетские боги, месопотамские, греческие – все они безобразны, ибо копируют черты зверей и людей, а истинный Создатель – он не таков… и, к величайшему своему сожалению, мне не хватает фантазии вообразить его портрет. Можно, конечно, отрыть свежий труп, вскрыть череп и бесконечно смотреть на мозг, как на вершину эволюции центральной нервной системы, но разглядеть в нём разум непосильно…

Есть ещё одна версия моего «снисхождения» с небес: якобы я послан сюда в качества разведчика и доносчика на людей. Опять глупости, если человек однажды выделил себя из животного мира, это не значит, что он тут же перестал быть частью земной природы… Всё тот же голод, вся та же кровь в жилах, ничего не меняется… Так о чём мне докладывать «наверх»? Что какой-нибудь земной правитель обезумел и провозгласил себя равным богу?! Смешно, право. К тому же есть очень хорошее лекарство от таких заблуждений, называется СМЕРТЬ, пока есть смерть, чистоте духа ничего не угрожает…

Ну, вот, я и проговорился, чем здесь занимаюсь от безделья, впору книгу писать, причём книгу уже популярную и широко известную, и писать её от души, а не от тела, в том смысле, что от лица обезличенного духа, причём духа высшего порядка, знакомого с самим Создателем…

…с другой стороны, ещё на небесах мне пришла крамольная мысль, что мир был создан задолго до Него, но быстро заброшен из-за своей материальной бесперспективности. Уже потом, когда всесильный Дух, обнаружив мёртвую материю, смог заставить её покориться, и возник этот мир, удивительный для всех смертных тварей и ужасно скучный для нас, бессмертных созданий.

Почему скучный?

Мы сами бьёмся над этой загадкой, все рога уже обломали…

Вообще сериал «Мировая история человечества» был задуман весьма талантливо, и поначалу у него были оглушительные рейтинги, оглушительные в прямом смысле этого слова: когда при помощи звуков трубы разрушили целый город, мы были в неописуемом восторге, или Великий потоп, Великое похолодание, это было хотя бы зрелищно!..

Но потом, трубы стали пониже, а бюджеты пожиже, и всё превратилось в нескончаемую мыльную оперу… кровь периодически пускают, тираны а-ля маньяки-людоеды лютуют, но, несмотря на все их жалкие попытки, публика буквально засыпает, сюжет буксует на месте, а актёрская игра людей становится всё примитивнее и бездарнее…

В итоге всей этой духовной деградации мы на небе сами едва не превратились в обыкновенных надзирателей за душами смертных, некоторые опустились уже до того, что стали делать ставки на судьбу того или иного персонажа. Какой стыд и позор, надо признаться!..

Я почти так и сказал Создателю… если бы Он меня, конечно, спросил… но Творец по роду своих занятий всегда оказывается выше своих творений… твАрений…

Так вот, возвращаюсь к первоначальной бездуховности материального мира: разумеется, нет худа без добра, и моя почётная ссылка на землю позволила мне со всей неистовостью углубиться в разработку этой теории. Следует признать, некоторые учёные люди на земле на многое способны в познании, и, если б не короткий их век и естественные потребности тела, вечно отвлекающие от поиска истины, они бы и вправду могли сравняться с богами. Но, однажды возникший из слизистой материи, а не из духа, в конце концов, всегда обречён на невыносимые боль и разочарование.

Лучше всех страдать и разочаровываться в собственном существовании получалось у эллинов, курировать их классическую античную философию несколько веков мне доставляло огромное удовольствие. Диалоги, диспуты, симпозиумы, логика и красноречие, действительно вдохновляли на подвиги, но… всегда есть но… Животное отлично дрессируется, но никогда не трансформируется, духи низшего порядка не существуют вне материи. Их предел – создание цивилизации, всегда ограниченной в пространстве и во времени…

Когда эллинов сменили римляне, о чистых бескорыстных науках пришлось забыть, эти италийские дикари, едва отмывшись в общественных банях, тут же превратили симпозиумы в оргии, а трагедию в гладиаторский бой. Сведя процесс познания к подсчёту сестерций, а искусство – к механическому копированию, они «умудрились» отыскать обратный путь в никуда, где благополучно и растворились.

Как всегда, упершись в естественный познавательный предел, люди настолько свирепеют, что полностью отказываются от разумной жизни, одновременно впадая в разврат тела и ума, в этот момент их уже ничего не спасает, даже религия.

Возвращение человека в скотское состояние – это один из защитных механизмов материи, ревнивая субстанция продолжает оказывать сопротивлению духу, и это, в свою очередь, свидетельствует в пользу моей теории. Забавно, ибо материя, несмотря на всю свою основательность, тоже в себе сомневается, так как до конца не понимает природы большого взрыва, и, самое главное, не знает, кто этот процесс контролирует.

Одно могу сказать: вероятно, в глубинах космоса есть такой Создатель, которому наш так называемый Создатель в подмётки не годится…

У нас на небесах любят говорить, что духов высшего порядка обычно губят чрезмерные амбиции… чтобы вам было окончательно понятно, что такое упасть с небес на землю, я воспользуюсь достаточно примитивным сравнением. Представьте, как вас, признанного мастера, стоящего на пороге создания шедевра мирового искусства или научного открытия, вдруг отправляют в школу к детям для того, чтобы обучать азбучным истинам ремесла или грамматики, а заодно вытирать им сопли…

Как, вы думаете, такой мастер, с разрушенной амбициозной системой, будет относиться к своим ученикам?..

Ну, так вот, а чего же вы от меня хотите?

Не забывайте: мир справедлив и оттого кажется таким коварным…

Итак, вернёмся в Римскую империю, ибо корень зла я откопал именно там и в то самое время, когда торгаши стремительно богатели, а аристократы так же стремительно беднели. О, это блаженное время разврата! Пиры, оргии, мистерии, ипподром, гладиаторские бои, а главное, полная и бесповоротная дискредитация богов.

Мои недоброжелатели почему-то утверждают, что для меня это было самое счастливое время. Должен их разочаровать, увы, именно среди похоти и крови, чревоугодия и безумия некоторых римских императоров я особенно остро ощутил тоску по небу…

Именно тогда я осознал, что весь этот разврат – никакая не самоцель и уж тем более не моя сущность, это всего лишь жалкая попытка не думать всё время о Создателе. А я думал, и впоследствии уже думал бесконечно, как на уровне сознания, так и подсознания. Мне даже стали сниться сны о Нём…

Естественно, ни о каком возвращении не могло быть и речи, но, вот что я подумал в тот миг: вдруг я не одинок! вдруг на земле есть ещё изгои! вдруг!

И я отправился на поиски, и вскоре да, я его нашёл и то, что между нами произошло, теперь смело можно назвать духовной Революцией!..

***

Палестина. Галилея. Несуществующий город Назарет. Иисусу 30 лет, он не женат и уже одним этим вызывает подозрение. Тело его до сих пор женственно и худо, и никакая плотницкая работа уже ничего не изменит…

Выбор был сделан ещё до его рождения. Мария забеременела до брака, что кажется никак невозможным с точки зрения праведной материи, но Мария верила в бога, и это её спасло.

Всем, кто задавал неприятные вопросы, она рассказывала о беспорочном зачатии, и что-то сбивчиво о неком ангеле… внеземной красоты. Мария была юна, не искушена, и окружающим людям легче ей было поверить, чем жестокими сомнениями разрушить её прекрасный и наивный мир. К тому же старый недалёкий плотник Иосиф, живший по соседству, после недельных переговоров с родителями Марии подтвердил историю про ангела, сказав, что это существо внеземной красоты являлось и ему, и велело жениться на Марии ради всего святого…

Первенца, согласно древнему пророчеству, следовало бы назвать Эммануил, но Иосиф в самый последний момент закапризничал, и нарёк сына человеческого Иисусом.

Сама по себе красивая бескорыстная ложь – это уже не ложь, это литература…

Это потом в семье родятся ещё братья и сёстры, и Мария, уже перестав быть юной и неискушённой, попытается в частных разговорах с Иисусом опровергнуть красивую историю чудесного рождения необыкновенного мальчика, однако сам виновник будущего спасения будет отравлен ею уже навсегда…

Всё в нём пело об его исключительности, особенно непохожесть на Иосифа, который недавно скончался, оставив после себя в народной памяти только кротость и инструменты. Названный же наследник его, якобы из колена Давидова, с юных лет чувствовал в себе дух торжествующий, отличный от плотницкого, и тело в какой-то момент испугалось этого самого духа и дало трещину, после которого ни девушки, ни юноши не волновали его сильнее сестёр или братьев. Все они были для него на одно лицо, и он любил их всех той самой любовью, которой в детстве любил агнцев из домашнего стада…

Единственное, о чём не думал Иисус до встречи со мной, так это о том, что он и есть тот самый Мессия, которого ждёт народ израильский для своего полного освобождения от грубого телесного страдания. Мне оставалось лишь заронить сомнение, дальше дух наивный и неискушённый сам создал красивую и бескорыстную ложь, а создав, уже больше не мог мириться с существующей реальностью…

Этой же ночью мы бросили всё и отправились странствовать, чтобы рассказать людям о благой вести.

В соседних деревнях, где Иисуса знали, ничего у нас с так называемым Благовествованием, или Евангелием, поначалу не получалось, однако, и конфликта никакого не было. Беседы проходили непременно за чашей вина в спокойной располагающей к миру обстановке, после диспута стороны обычно расходились каждый при своём мнении и в добром расположении духа…

Это первое, что меня в нём подкупило. Будь я человеком, я бы злился, я бы их всех убил из-за того, что они не верили в такую изящную литературу, а Иисус вовсе не злился и даже не досадовал… признаться, эта наивность и неискушённость тридцатилетнего мужа меня сильно тогда тронули…

Конечно, я знал, что вскоре всё это будет разрушено, и я первый приложу к этому руку… но пока метаться рядом с его девственным, уверенным в своей правоте духом было для меня почти небесным наслаждением…

Вскоре за Иисусом пришли братья, он не противился им, несмотря на своё старшинство, и легко согласился вернуться домой, в несуществующий город Назарет. Всё выглядело так, что Иисус и раньше много раз уходил из дома, ибо дух его уже что-то предчувствовал и искал себе наставника.

Дома Мария и дети её, те, что постарше, корили Иисуса, но корили без злобы, а скорее для семейного порядка. Они много говорили о работе, о средствах к пропитанию, о долге Иисуса как главы семьи, и вместе с тем все прекрасно видели тщетность этих увещеваний. Мария к тому времени уже понимала, что сама виновата и просила Иисуса только об одном: не уходить из дома, ибо там, среди чужаков, она его защитить не сможет.

Иисус обещал, и это было уже не в первый раз…

Чтобы не расстраивать Марию, мы несколько дней провели взаперти, имитируя плотницкую деятельность, хотя на самом деле всё это время я рассказывал Иисусу о мессианстве. В деталях, со всеми цитатами из Священного Писания, убеждал его, что он и есть тот самый… избранный…

Естественно, духу его это было слушать лестно, но тело!.. слабое женственное тело возмущалось и даже негодовало, что оно совсем не похоже на тело всесильного и любвеобильного царя!

Это мука, конечно, для духа – возиться с телом!.. его надо кормить, потом опорожнять, ещё как-то ублажать, давать отдых, следить, чтобы оно не заболело, не отравилось. Хорошо мне, я – дух бестелесный, а вот Иисусу приходилось тратить время и силы на все эти глупые капризы.

Вот только не подумайте, что я сейчас говорю о сочувствии к людям и их мелким душонкам. Повторяю, я не имею чувств. Я говорю о том единственном человеке на земле, в теле которого действительно томился дух, заслуживающий по крайней мере уважения. Он не был духом высшего порядка, как я, но присесть с ним за камнем и справить нужду, для меня никогда не считалось чем-то зазорным. Пока он закапывал экскременты в каменистую почву, я крепил в нём веру в его исключительную духовность как мог. Я внушал ему: ничто из входящего в человека извне, не может осквернить его, так как само же и выходит из него вон. Дух же, питающийся божественной истиной изнутри, внутри и остаётся, и осквернить его грубой материи не по чину…

И так семена просвещения, кинутые мной в благодатную почву, в одну из суббот наконец дали свои плоды. Мы нарушили данный Марии обет (благо был повод!) и отправились прямиком в синагогу. Там с порога Иисус попросил читать Писание, и ему подали книгу пророка Исайи. В лабиринте текста я указал читающему нужное место, и тот с явным намёком возвестил: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу,  проповедовать лето Господне благоприятное». После прочтения, отложив свиток в сторону, Иисус многозначительно посмотрел на присутствующих. Ответной реакции не последовало. Все ждали, что чтец продолжит, но тот молчал, ибо чего ещё говорить, если пророчество уже исполнилось.

Все, кроме Иисуса, поняли, что сложилась неловкая ситуация, ибо первенца Марии многие знали с той самой «чудесной» стороны его появления на свет.

Ему предложили сесть и вместе с остальными послушать, что по этому поводу скажет местный раввин. Но Иисус отклонил их предложение, коротко добавив: «Ныне исполнилось писание сие». Проницательный равви, наконец поняв, к чему идёт дело, спросил у окружающих: «Не Иосиф ли это сын?» Все в ответ закивали.

Скандала, так мною желаемого, не случилось. Вскоре пришли братья Иисуса и отвели его к матери. Мария стыдила сына, а потом, днём позже, пришёл раввин, и вот тогда уже Мария плакала по-настоящему, она отчётливо вспомнила, кем на самом деле был выдуманный ею ангел и что за весть он принёс вместе с собой. Под давлением материнских страданий Иисус снова давал обещания и поклялся сделать всё, чтобы только этих слёз больше не видеть…

В ту же ночь мы покинули Назарет, презрев все страдания изменчивого человеческого сердца ради торжества всех духов на земле. Если бы вы знали, чего мне это стоило! Фразу «Нет пророка в своём отечестве» я произносил миллион раз в секунду, я строчил, как пулемёт, доказывая, что тридцатилетнему мужу мать больше не нужна! Что на свете есть такая любовь, по сравнению с которой материнская меркнет, как луна перед солнцем! Только представь, – нашёптывал я, – вместо одной животной любви, основанной на инстинкте, тебя будут любить все люди, ибо ты – их единственный спаситель, посланный небом!