# Песни сердечные

Лариса Розена

Книга рассчитана на образованных, тонких, интеллигентных читателей,любящих изысканную поэзию.В книге автор посвятил большое место стихам о любви, преданности, человеческом счастье, как его можно добиться и удержать. Книга рассчитана на любой возраст. В книге много красивых сравнений, описаний природы, глубины человеческих чувств, описаний произведений искусства.

© Лариса Розена, 2023

ISBN 978-5-0062-0582-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## ЛАРИСА РОЗЕНА


ПЕСНИ СЕРДЕЧНЫЕ

### Стихи разных лет

ЛИРИКА любовная Посвящается любимой
Помощнице Б. М.
Isbn —
Копировать и скачивать без
разрешения автора запрещается

Книга рассчитана на образованных, тонких, интеллигентных читателей,
любящих изысканную поэзию

В книге автор посвятил большое место стихам о любви, преданности, человеческом счастье, как его можно добиться и удержать. Книга рассчитана на любой возраст. В книге много красивых сравнений, описаний природы, глубины человеческих чувств, описаний произведений искусства. Екатеринбург, 2023, Ридеро

## А СТИХИ – МОЯ СУДЬБА

А стихи – моя судьба,
Суженный и ряженный,
Не поможет ворожба,
Все давно уж слажено.
И живу, как на юру,
И не остановишься!
Коль придешься ко двору,
То уже не скроешься!
***
Он страдает? Душа не болит,
И не помнит совсем он о прошлом…
И со мной лишь во сне говорит…
Стал каким-то чудным и дотошным…
Ну а ранее… Он ли то был?
Не могла я забыть его ласки…
Всё что было – мороз застудил
И пожухли весенние краски…

## ***. РАННИЙ СНЕГ

Снег на ветках зелёных,
На траве, на домах,
Запорошены клёны,
Всё в звенящих снегах…
Эта грустная лихость,
Этот тонкий рассвет,
Колыбельная тихость,
То чего уже нет…

## ***. ВЕЧЕР НА ПЕРЕВАЛЕ

Закат разрывал небеса.
Деревья хмелели в испуге,
Звенели их веточки – дуги.
Мутнела небес полоса.
И холод стозвонно сновал,
Баюкая робость мечтою.
И тихость осенней порою,
Обрушилась на перевал…

## ***. Я – ЖЕНЩИНА

Я – женщина и, как она – слаба,
И тиховейно шелестят слова,
И молят о пощаде и грехе,
О нежности, что носишь налегке,
О тайне непрочитанного сна,
О чувствах, где всегда поёт весна…

## ***. ЯНВАРЬ, СМУЩАЯСЬ, ИСЧЕЗАЛ

Январь, смущаясь, исчезал.
Февраль спешил уже в дорогу.
Он в круговерти место знал,
Готовясь к встрече понемногу…
Смущала изморозью грусть
Желая будто бы продлиться…
Февраль шептал: – А ну и пусть
Ещё немного порезвится!
– Зиме конец, зиме конец, —
На юге пташки распевали.
И золотой уже венец
Весне проказнице сплетали…
На севере же глухари,
Уставшие от лютой стужи,
Всё вспоминали до зари
Тепло, растаявшие лужи.
Февраль шептал себе в усы:
Шалишь – немного полютую,
И, отбелив свои власы,
Промчался полем, напрямую…

***

«АВЕ МАРИЯ»

Сколько грусти, сколько неги,
Томления и прозрачной возвышенности
В «Аве Мария» Шуберта – Дворжака.
Душа задумывается, трепещет,
Рвется к небесам.
Аве Мария! Что лучше,
Чище и доходчивей
Может услышать Божья Мать?!
Аве Мария! Прими мою молитву,
Мои тоску и печаль
О содеянном, и греховном!
Прими моё стремление
К очищению и смирению.
Аве Мария! Матерь Божья! Услышь меня!

## ***. НЕ СМЕЯ НИЧЕГО СКАЗАТЬ

Не смея ничего сказать
Ни в оправданье, ни в поддержку.
Мы родились на свет страдать-
И смех и слёзы – вперемешку.
Но надо жить, гореть чуть- чуть
И согревать сердца терпеньем.
Пусть на душе лихая муть-
Идти по жизни со смиреньем…

## ***. ДВА ЛИСТОЧКА НА ВЕТКЕ ДРОЖАТ

Два листочка на ветке дрожат,
Два листочка на ветке продрогли.
В унисон их сердечки стучат,
От восторга и неги засохли.
Облетел стороной листопад
И остались до снега на ветке,
И дрожат, и дрожат невпопад,
Словно птички в соломенной клетке.

## ***. МУЗЫКА ВСТРЕЧИ

Музыка встречи,
Таинство душ.
Мягкий вечер.
Ты мне не муж.
Воздух пьянит
Ароматом полей.
Сердце горит-
Нежность испей!
Это блаженство-
Томленье души,
Как совершенство
Тает в тиши…

***

ВЫ ДУМАЕТЕ, Я ПИШУ?

Вы думаете, я пишу?
Я не пишу, а воспаряю.
Стихосложением грешу?!
Всего лишь буквы сослогаю.
И в интерес бывает мне
Скользнуть на жёлтую дорожку
И размечтаться на луне,
И в рифму погудеть немножко!…
И побродить в её лесах,
Послушать соловьины трели,
Сорвать по ягодке в садах,
Когда они уже поспели,
И руки к солнцу протянуть,
Чтобы быстрее восходило…
И песнь мгновенно затянуть:
– Благодарю тебя, ярило!
И гимн любви Творцу пропеть,
И в благодати прослезиться,
И боле никогда не сметь
Над всем, что Бог создал – глумиться!

## ***. ПОЭТЫ НА РУСИ

Поэты на Руси – собачье племя,
Пинают их и по мордасам бьют.
Им нелегко, но просветленья семя
В ущерб себе, несчастные, несут!
Завидуют им все и ненавидят,
И не прощают детской чистоты
За то, что злое, чёрное не видят,
За то, что поэтичны их черты.
Поэты для народа – глас в пустыне,
Который к очищению зовет.
От сотворенья мира и доныне
Божественное в душах их живет!

## ***. В ЗАМОК СУСАЛЬНЫЙ

В замок сусальный
Меня привёл.
Он – идеальный,
Из трав и смол.
Их ароматы
По небу плывут…
Ветки смяты
Из лаванды и рут.
Пахнет надеждой
Небесная высь.
Сбросив одежды
К ней устремись.
И устремилась
С надеждою я…
Не получилось…
Вина ли моя?

## ***. ТЫ – САМАЯ ЗНАТНАЯ МАТРОНА

Ты – самая знатная матрона,
Нет тебя краше, образованней и богаче.
Но я, разорившийся патриций,
Промотавший свое состояние
На веселье, вино и друзей, обожаю тебя!
Мы – неравны.
Разве ночь может любить день?
Но она любит.
И совсем зачахла в тоске
По свиданию…
О, прекрасная, пою тебе
В тысячный раз эти восхищенные строки.
Но ты, суровая,
Не слышишь.
И внимаешь мадригалам придворных поэтов.
Зачем тебе самоучка?
Но я – люблю, а значит – надеюсь,
Верю, ты поймешь, как я
Красив и доблестен,
Бесстрашен и отважен.
Но, главное, предан до последнего дыхания!

## ***. ПРОШЛОЕ

Прошлое не склеить, не спасти,
Легче ново незнакомое найти…
Лучше снова окунуться с головой,
Оказавшись также под водой,
Но надежда выплыть – впереди…
К старому заказаны пути…

## ***. РОЗОВАТО МАТОВАЯ НЕЖНОСТЬ

Розовато матовая нежность
Рисовала в небе облака,
Поглощая серую безбрежность,
Подбавляя к краскам – молока.
Масляная даль моргала глазом
Беловато – серым, словно дым.
День истаял как-то весь и сразу
И одел прозрачность голубым.

## ***. Я ЗНАЛА

Я знала, что ты плакать будешь
В обиженной моей судьбе.
Меня надолго не забудешь,
Прислушавшись к моей мольбе.
И слёзы были в умиленье,
И горечь горестных обид.
Всё – всё несло мне изумленье —
Ты верил – женщина простит.

## ***. ЖИЗНЬ НЕ УШЛА

Жизнь не ушла, она ещё идёт —
То в гуле чадных улиц запылённых,
То вновь, её нещадный чёрный гнёт,
Лишь не ломает только закалённых.
Ещё весна надеждой и теплом —
Отогревает устарелые понятья.
И вновь относят на помойку старый лом
Моральной этики и горькие проклятья!

***

Картина В. Парунакяна После дождя

Падает тень лепестков
На отраженье ресниц,
Будто бы отблески снов,
Что посещали цариц.
Воздух от зноя дрожит,
Стелется шлейфом из роз.
Сад мой загадочный спит
В венчике скромных берёз…

Описание автором Ларисы Розеной – настроения, переданного художником в картине.

Не спокойно, мятется душа. Столько неистовства в сердце, негодования, жалобы, тоски… Взять бы и удалить всю нестерпимую муку из жизни! Так же, как хлещет бушующий ветер, сопротивляясь наступлению зимы… как трепещет моё сердце в преддверии неизвестного…

О, как же сдержать эту боль? Как успокоить её хоть на мгновение?… Наступит ли когда-нибудь просветление в этой жизни?… И всё-таки, думаю, вероятнее всего, наступит…

Только что прошёл осенний дождь, огромная туча, расползлась, разверзлась на небе, из неё порывом хлынула нежная синь, целующая и ласкающая землю. Всё очистилось, умылось, после детски наивных горьких дождевых слёз природы…

Всё ещё будет… Наверное, наверное, будет!… Жизнь вновь заиграет нежными, трогательно чарующими красками… скоро…

***

НАСТРОЕНИЕ

## ***. ПОЭТ

Изящен Малларме и строг,
Как изощрённый, странный гений.
Он многое сказать нам смог —
В полунамёке, в полутени.
И блещет радугой живой
Созвездье слов и рифм основа.
И наслаждаясь той игрой,
Любуюсь перламутром слова…

## ***. СТЕЛЕТСЯ СНЕГ

Стелется снег бегло – дрёмно.
Сыплется в душу рассвет.
Мягкость к тебе – необъёмна,
Рвётся сквозь тысячу лет.
Нежно ладони погладишь,
В душу мою забредёшь,
И не предашь, не обманешь,
В тихой постели уснёшь…

## ***. РУЧЕЁК

Бегу, теку я – ручеёк проворный,
Ловлю берёзок лёгкую волну,
Играет ветер, озорной и вздорный,
И горечь жизнь вся идёт ко дну.
Ныряю, выплываю, задыхаясь,
Ищу в пути порывистом своём,
Надеясь и бурля, и воспеняясь, —
Ищу всегда свой милый водоём…

## ***. ОТ ХОЛОДРЫНИ

От холодрыни мысли мёрзнут,
Душа сворачивается вмиг.
Всё тихо, лишь полозья с ёрзнут,
Да пролетит вороний вскрик.
Застыла в муке ожиданья
Бездонность жизни – пустота,
В ней нет и тени созиданья,
Любви, надежды – мерзлота…

## ***. НОВОГОДНИЙ ПРАЗДНИК

Новогодний праздник, перелом,
Музыкой заполнен этот дом!
Все целуются, танцуют и поют
Куклы ожили и хороводы вьют.
Вот Мальвина вышла хороша,
В пятки у Пьеро ушла душа,
Он боится потерять её опять.
Повернула сарабанда вспять.
Отошёл он тихо в уголок,
На диванчик крошечный прилёг
И заплакал, заглушая боль.
У любимой вместо сердца – ноль.
Но она всё сразу поняла,
Подбежала, за руку взяла,
Улыбнулась ласковой лисой,
Нашептала: – Нынче я с тобой!
В эту ночь они уж не уснут…
Пусть другие хоровод ведут…

## ***. О, Я К ТЕБЕ ВЗЫСКУЮ

О, я к Тебе взыскую
И тихости прошу.
О прошлом не тоскую
И счастья не ищу.
Пошли мне только силы
В моей тоске больной,
Чтоб тихо до могилы
Пройти в пути одной!

## ***. ПЕРВЫЙ КОНЦЕРТ ЧАЙКОВСКОГО

Слушаю первый концерт Петра Ильича Чайковского в исполнении пианиста Михаила Плетнёва. И вдруг, захотелось писать… Я увидела поля России, бескрайние, как моя фантазия или полёт мысли. Я услышала борьбу и отступление, стала понимать жизнь и красоту. Сердце захотело выйти из грудной клетки и само бежать по траве, пригретой солнышком, радоваться, как дитя, жизни, петь, скакать, наслаждаться…

О, как хорошо играет и Плетнёв, и оркестр, и настроение хорошее. Не чувствую, чтобы что-то угнетало меня: раскованно и бесшабашно брожу я по лесам России, полям и весям. А сердце всё переполняется и переполняется наслаждением. Как совершенна душа человеческая, как она утончённа и гармонична! Впитав все запахи, оттенки и нюансы бескрайней красоты жизни, композитор Чайковский всё это выразил в музыке, а другой – пианист Плетнёв – всё понял, снова переработал в своём сердце и, вновь выплеск, – всё для людей: «Смотрите, как жизнь восхитительна!».

***

СОЖАЛЕНЬЕ

Сожаленье точит душу,
Словно капелька гранит.
«Захочу и всё разрушу», —
Сердце – мысли говорит.
И качается терпенье
Средь невиданных миров,
И ныряет в невезенье,
И бушует средь ветров…

## ***. ОСЕННЯЯ КРАСА

Осень лёгким сожаленьем
Раскидала рукава,
Расплескалась нежной тенью,
Размечталась у двора.
Плещет небо синевою,
Воздух ясен, звонко чист.
Под пожухшею травою
Скорбно ляжет жёлтый лист.
Солнце высветить готово
Всю осеннюю красу,
Чтоб к весне природа снова
Расплела свою косу…

## ***. ДУША МОЯ ДАВНО С ТОБОЙ

Душа моя давно с тобой простыла —
От частой стужи, горечи, тоски.
Я безразличием все щелочки закрыла,
И сердце вдребезги разбила на куски.
Любила бы тебя я постоянно —
Стремилась бы к тебе я всей душой…
Но я пришла негаданно, незвано,
И не могу сказать тебе: – Ты – мой!

***

МАЙ

Прозрачен май с его цветеньем
И веселится чёрный дуб,
Который, близоруким зреньем,
Не видит, как он стар и глуп.
Шалеет в радости природа,
Не замечая тягот дня…
И синеокость небосвода
Всегда чуть-чуть пьянит меня.

## ***. КАК ХОРОШО НА СВЕТЕ

Как хорошо на свете жить —
Смеяться, как ребёнок,
Создателя благодарить,
Надеяться с пелёнок.
Нежнейший воздух с бахромой-
Холодный и туманный —
Глотать ядрёною зимой,
И быть всегда желанной…
***
В молоко тумана
Опустились ветки,
И качают скорбно,
Почками звеня.
Он пришёл незвано,
Как юнец к гризетке.
И душе так больно
Средь томлений дня!

### ***. ПОЗДНЕЕ УТРО

После прочтения рассказа писателя А. Симора «Уход в монастырь»

О, что же такое я сотворяю?! Люблю Бога, доверяю Ему, но часто не выполняю того, что должна изо дня в день делать – молиться Ему. Просто живу, наслаждаюсь красотой мира, что Он сотворил, пью из Его руки радостное ощущение присутствия меня в этом мире и, ничего не делая, суетясь, благодарю Его, надеясь, что Он простит мне моё ленивое безволие. Утром, не успев встать, забралась сразу в комп и прочитала напевный, как тёплая летняя ночь, рассказ некоего писателя священника, и тотчас обмерла от восторга. И, знаете, взяла, да и улетела в заоблачные выси. Я так делаю, когда прихожу в восхищение от чего либо. Летала я над облаками, Божьим миром, над всякой безбрежностью… И так было вольно в бескрайних просторах, созданных Им! Вот непослушная, вместо того, чтобы помолиться, решила, Господь сорадуется со мной – я счастлива, живу, летаю и улыбаюсь… Но я всё-таки шепчу себе на ушко: «Не смей более так делать! Ну, ты же не глупенькая, понимаешь, что за эту красоту, счастье жизни, ты должна, в первую очередь, благодарить Того, Кто это всё создал и подарил тебе!». И тут же сама себе отвечаю: «Да, хорошо пораньше встать и помолиться Ему! Но… я же сейчас именно с Его помощью летаю, улыбаюсь, посылаю ему свою любовь воздушным поцелуем, шепчу: Прости, прости меня, Господь, но я люблю Тебя, и я очень рада всему, что Ты подарил нам! Я – счастлива…

Спасибо, спасибо, дорогой мой Господь! Ты очень-очень хороший».

## ***. Я ХОТЕЛА БЫ

Я хотела бы тебе всё объяснить,
Твой покой от беспокойства оградить,
Среди осени весну вернуть назад,
Чтобы свежести весенней был ты рад…
Но душевная зима так холодна,
Блещет инеем испуганно луна.
Ничего уже не изменить,
И что будет, так тому и быть…

## ***. ПОГОВОРИЛА С МАМОЙ ПО ТЕЛЕФОНУ

Поговорила с мамой – успокоилась.
На сердце стало радостно, тепло.
Я высшей светлой силы удостоилась,
Увидев мир сквозь чистое стекло.
Поговорила с мамой, и растаяли —
Все непогоды, вьюги и тоска.
Они безбожно сердце моё маяли,
Да их сняла родимая рука…
Поговорила с мамой – стало радостно,
Как будто выпила шампанского бокал.
Так в детстве – доверительно и сладостно
Твой взгляд в постели сладко усыплял…

### ***. Адажио Томазо Альбинони

(Весь этот текст написан автором – Ларисой Розеной,

как бы от лица самих: Томазо Альбинони, его возлюбленной и его друга. Прослушав «Адажио» Томазо Альбинони, поняв из музыки его настроение, представила и его предсмертные мысли. По легенде, будучи монахом, он умер от раздирающей его сердце любви. То есть мы с Томазо Альбинони создали два «Адажио». Он – музыкальную композицию, автор – Лариса Розена – литературную. Читайте её).

О, вновь я слушаю, только что сочинённое мной – Адажио и подвожу черту. Сколько грусти и сожаления появляется в душе о неправильно прожитой жизни…

Приближается поздняя осень… Облетают листья с деревьев, их ветки становятся голыми, машут по ветру, словно плетьми, стремясь вернуть лето, жалобно стонут от стужи, предвещая обречённость. Обнажается пустота, горечь, беспросветность. Кажется, никогда уже не наступит пробуждение в увядающей природе, в моём сердце…. С этой безнадёжной холодной осенью, видимо, уйду и я… Куда-то далеко – далеко, куда пойду совсем налегке, почти полуобнажённый, грустно опустив голову долу. У меня уже не останется ни дум о прошлом, ни сожаления, ни тревоги, ни боязни. Знаю, что этого не избежать. Мой путь будет продолжаться в другой ипостаси, под таким же тёмным, безжалостно безразличным небом. Всё потеряно и растрачено, всё ушло, не за что даже удержаться. Стоит ли сожалеть? Всё было, но было обманчиво, промелькнуло, промелькнуло, промелькнуло, разорвав моё сердце на части, но вот теперь я спокоен. Знаю – не могло быть иначе. Всё должно было свершиться именно так. Ах, как был прав премудрый, изрекший: Гол и сир человек на земле…

Эту запись нашли после смерти композитора вместе с его прекрасным прощальным Адажио… И рядом – заигранную, осиротевшую, почти рыдающую скрипку…

……….

Симпатия Томазо Альбинони, узнав о его предсмертной тоске, расплакавшись, рассказала всё своей закадычной подруге и виновато добавила:

«Любить кого-то – высшее блаженство…

В него я окунуться не могу.

Для этого ищу я совершенства,

Но не найду в безвыходном кругу.

Любить кого-то – это, может, счастье,

Дарованное гениям одним…

Его не променяла бы на власть я,

Увы,… Оно даровано другим…».

Подруга ответила ей на эту сентенцию:

– Успокойтесь, Вы ни в чём не виноваты… Как Вы могли его полюбить? Это значило – совершить преступление перед Богом – соблазнить одного из малых сих – дитя Божие, монаха…

Да и по социальному положению между Вами, голубушка, целая пропасть, Вы не могли опуститься до какого-то музыкантишки. Советую: более никому ни слова, поминайте несчастного только на домашней молитве. Этим Вы успокоитесь сами и поможете ему…

– Благодарю Вас, моя милая, пожалуй, Вы правы, ответила она, вытирая слёзы с глаз, маленьким кружевным платочком…

– О, дружок, мой совет не стоит благодарности. Просто Вы мне очень дороги… Сыграйте, мне, пожалуйста, на клавесине его «Адажио», душечка…. Уж очень хочется послушать. Столько много шума из всего этого!

– Да-да, конечно, сейчас, только развяжу шейный платок. Он меня душит. Сейчас – сейчас.

И полились звуки, берущие за сердце, влекущие за собой куда-то далеко – далеко, стонущие и печальные… Наконец они прервались…

И после некоторого молчания подруга взволнованно произнесла:

– Да… Это прекрасно… Это… это – потрясающе!… Какое откровение! Какая глубина!…Нет, я не могу прийти в себя! – и, прижав руки к лицу, она стала беззвучно плакать…

……..

А близкий друг Томазо, узнав правду о случившемся, прошептал с тихой грустью:

– Любовь… бывает иногда такой потрясающей, не оставляющей после себя ничего, словно чаша, наполненная добрым вином, а на её дне – ужас. Такая любовь разрывает сердце, ранит до глубины души. Недаром древние греки боялись стрел Амура…

Войдя в часовенку и помолившись о друге, вновь зашептал, словно обращаясь к кому-то невидимому, сожалея о нём:

– Ах, какая напасть содеялась с бедным Томазо… Действительно, мучительно и трудно освободиться от такого наваждения монаху! Антоний Великий в землю по горло зарывался, чтоб отделаться от этого! Много надо слёз перед Богом пролить и молитв положить, чтобы, наконец, вымолить себе бесстрастие. Буду всегда молиться за тебя, друг… пока я жив.

***

Слушаю концерт Баха ВWV 974

Здесь объясняется на примерах тем, кто доказывает, что «Адажио» написано не Томазо Альбинони.

Да, это прекрасно! Слушаю концерт Баха ВWV 974 в исполнении великолепного канадского пианиста Г. Гульда. И уже здесь у Баха слышится подражание «Адажио» Альбинони, венецианскому композитору 18 века. Как можно сомневаться, что не Альбинони написал «Адажио»? Многие музыковеды в 20 веке спорят об этом до нынешних времён. У Альбинони есть концерт для 2 скрипок – там явственно слышится тема «Адажио». Сам Бах любил его произведения и по его музыке учил своих сыновей и сам кое, что использует уже в этом концерте из темы «Адажио» Альбинони. Музыка тем и прекрасна – концерт Баха ВWV 974, что в ней часть вселенской грусти из «Адажио» Альбинони. А эта космическая грусть завораживает потому, что она уже вся устремлена к небу, к престолу Божиему.

Гении не могут быть национальными. Они небожители и, если их понимают, то сливаются с их творчеством воедино в момент обоюдной встречи, подаренной им Богом, как величайшее благо…

***
По лезвию ножа идут поэты
И душу распинают на кресте,
Божественным дыханием согрета,
Их мысль повсюду носится, везде.
Чтоб написать, прочувствовать, проплакать,
Самим Голгофу надо пережить.
В душе у них потопы, а не слякоть,
И обывателям с такими трудно жить.
Они, как дети, их легко обидеть,
И видят все контрастней и смелей,
У них учиться надо жизнь провидеть,
И становиться мягче и добрей.
Поэты эти – вещие пророки,
Они все видят, знают наперед.
Простите им безумье и пороки,
Господь их к очищению ведет!
***
С судьбою я играла на тебя,
Но проиграла в пух и прах себя…
И ты ушёл, как велено судьбой,
Наверное, к хорошей и другой.
А я осталась горе в ступе мять —
Тебя мне не увидеть, не обнять…
Но, может, Бог от боли уберёг,
Чтоб измываться более не смог!?
***
Людское горе плещется, колышется,
Людское горе сердце полонит.
Под тихой радостью и счастьем слышится,
Что кто-то в боли, горечи кипит.
Надсадное, бездумное, ненужное,
Оно не даст прожить в покое дня!
Людское горе, горькое, недужное,
Будь человечным, обойди меня!
*****
На душу ложится пустота,
Словно складка горькая у рта.
Жду тебя весну и лето жду…
По твоим следам – свои веду…
А тебя так долго – долго нет…
Разъедает боль душевный след…
****
А жизнь – прекрасна!
Как она упоительно – хороша,
Эта жизнь!
Я люблю её зеленые, синие,
Жёлтые, белые краски…
Я обожаю её терпкость,
Её внутреннюю силу,
Единство со вселенной
И со мной.
После смерти я никуда не уйду,
Останусь там, где была,
То есть я слитна с природой,
В ней и растворюсь.
Я буду в первых радостных брызгах
Весеннего дождя,
Озорстве солнечного лучика,
Траве и зелени,
Снеге, воздухе,
В воспоминаниях…
***
Женщины арабского Востока
В древнем мире были все умны,
И стихи слагали все до срока,
И расцвечивали знаньем сны.
Для визиря или падишаха
Образованность ценилась наперед.
Эти женщины не знали страха,
Знали,
господин вниманьем их не обойдёт.
Чем умнее, образованней, красивей
И чем тоньше воспитание дано,
Тем сильнее становилась нетерпимей
К ним любовь мужчин,
плескалась, как вино.
От любви они могли погибнуть,
Там любви и чувств костёр горяч.
Чтобы жить, любовь нельзя отринуть,
И разлука для любви палач.
Женщины арабского Востока
В древнем мире были хороши,
И слагали сказки все до срока,
И милы для тела и души!
****
Всё прошло, как буря перед штормом,
И осталось равновесие одно.
Я живу своим уютным домом,
И смотрю в прозрачное окно…
И ни ветер, ни твоя улыбка —
Бурю уж не вызовут во мне…
Как всё в этой жизни тонко, зыбко,
И в оттенках, где-то там вовне…
***
Нет, видно, никогда я не умру,
Иль вечно влюблена, я буду,
Или с собой в могилу заберу
Любовных снов томительную груду.
И вспоминать в несуществующем миру,
Начну эмоции по-человечески простые…
Нет, видно, никогда я не умру,
Забыв любовь и радости земные!

## ****. ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ПЕРВОГО КОНЦЕРТА ВЕНЯВСКОГО

Слушаю скрипичный концерт Венявского и вижу: принц Лоэнгрин плывёт за мной на огромном белом лебеде… Море затихло. Но его заставляет спешить ко мне любовь – так хороша, сентиментальна и романтична третья часть первого концерта Венявского…
Господи, когда слушаешь музыку, – и любишь, и молодеешь, и добреешь, и надеешься…
Как прекрасно жить с просветлением в душе!…
***
Бледным и туманным
Воздух всколыхнуло.
Словно очень странным
На меня дохнуло —
Тихостью сырою,
Звоном побледневшим,
Робкою весною
Вечером сомлевшим…

### ***. СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ

Голгофа далека и путь тяжел, [1]
И труден от усталости и зноя…
Но Он его в страданиях прошел,
И пригвождён к кресту, повиснул, стоя.
Небесный жар палит, и делят уж хитон,
И мечут жребий о Его одежде.
Убийц своих не проклинает Он,
И на мгновение сомкнул от боли вежды…
Пророчества сбылись и Он – распят,
И Мать в бессилии перед Крестом склонилась…
А любопытные от желчности язвят,
И в верующих что-то надломилось…
Распяли Бога! Кто Его распял,
Убийцы кто, плодившие страданья?
Да те, кого Он в храмах обличал,
Поправшие основы мирозданья!
Но зря смеются все Его враги,
И рано радуются смерти изощренной.
Нет, уничтожить Бога не смогли,
Восстал из гроба, славой осенённый!

### ***. МОЯ ДОЧЬ

Моя дочь – девчонка из девчонок —
Высока, смазливая лицом,
Любит, словно кошечка, спросонок
Шмыгать носиком и дёргаться плечом.
Моя дочь почти ещё ребёнок,
Но надежд и нежности полна…
Сколько же мучений и пелёнок,
Спеленала я, живя без сна?
А теперь? Боюсь, что с ней случится,
Ошибётся сердцем и душой, —
Как у птички, ещё ум двоится.
Легче мне, когда она со мной…

### ***. О ПОЭЗИИ И МУЗЫКЕ СЛОВ

Знаете, мой друг, я не очень вникаю в смысл написанного (конечно, вникаю, но не это важно для меня), меня зачаровывают сами слова, музыка слов, святая чарующая музыка. Она зовёт меня, увлекает, и я покидаю землю, и я уже в полёте, во вселенной. Лечу ли ко Всевышнему или просто сорвалась с орбиты? Не знаю, но я лечу, лечу, простирая руки всё вперёд… на звуки слов, прекрасных и возвышенных… разливающихся в беспредельной лазури…

И ещё о поэзии. Думаю, стихи должны быть исключительно красивы, утончёны, проникновенны и поэтичны. Поэзия – это не быто писательство. Поэзия становится тогда поэзией, когда человек отрывается от всего мелочно – земного и говорит о пронзительно тонких, трогающих душу вещах и передаёт это в изысканной форме. А просторечивые хихоньки и хаханьки – называются частушками (коих сейчас великое множество) и ничего с поэзией не имеют общего.

# Примечания

1

«…место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа», (Ин., 19;17)