Романтик, пришпиленный к земле
Евгений Белобородов

© Евгений Белобородов, 2023

ISBN 978-5-0062-0577-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Всё в тумане

Померк, оставшись за чертою
Прилива тихого тумана,
Прекрасный мой волшебный город —
Оплот людского каравана.

Прилив тумана и морской
Плетут узор на берегу.
Лишь гам приносит городской
Сердец мятежных суету.

И только здесь, где я стою,
Играет солнца луч огромный.
И внемлю я: зовёт весну
Природы голос затаённый.

Песня о Шевченко

Сверкает море от огней,
И город кажется светлей,
Когда звезда мерцает ярче,
Когда играет солнца зайчик.
От наших рук наш город краше,
Он песней дорог в сердце нашем.

Расти, Шевченко, и цвети,
Как в май врываются цветы,
Как запах праздничной земли,
Как молодость весны любви.

И что нам Лондон и Париж,
Им не достать до наших крыш,
Им не понять наш плод прекрасный:
В пустыне вырос город властный.
Огонь сердец в нём бесконечен…
С улыбкой гость в нём будет встречен…

И в знойный день, и в звёздный час
Ласкает Каспий нежно нас
Прохладой, музыкой, красою.
Танцует город над волною
С тяжёлой, сказочною былью —
Так не должно – но это было!

Нет, не тебе

Нет, не тебе, а другой
Место в мечтах у меня.
Нет, я не верю в любовь…
Только зачем же слеза?..

Нет, не тебе, а другой
Я посвящаю стихи.
Было: под этой луной
Вдруг я признался в любви.

Нет, не тебе, а другой
Писем отправил стада…
Жаль, потерял я легко,
Что не вернуть никогда.

Нет, не тебе, а другой
Песни пишу по ночам.
Нет, не понять мою боль
Тем, кто потерь не встречал.

Там… где грехи сливаются с пороками… рождается страсть

Плачет «Монте-Карло»

Плачет «Монте-Карло»
Популярным звуком
Танго, звёзды в парах
Обнялись друг с другом.

Веселится сердце,
Но душа рыдает:
Снова дама крести
Черноту кидает.

Мне б под эти песни
С девушкой любимой…
Но подруга лестью
Споена другими.

Опьянела скоро:
Кем теперь обнята?
Тот, кто был ей дорог,
Позабыт, однако.

Но придёт вдруг утро,
Похмелит обманом,
Взгляд слезами круто
Забурлит коварно.

Плачет «Монте-Карло»…
Девушка понуро
Где-то там, дворами
Убегает в утро.

Подвиньтесь

Всего восемнадцать – потеряна жизнь,
Всего восемнадцать – кончается песня.
Остался вверху опустевший карниз —
Подвиньтесь – девчонке на улице место.

Не плачет над нею уставшая мать:
Оставили силы, оставили резко.
Дочурке не хочется мать целовать —
Подвиньтесь – девчонке на улице место.

Меняется кровь на потоки вина,
Кровати мужчин стали ей интересней.
Сильны твои руки, Разврат-старина,
Подвиньтесь – девчонке на улице место.

И кто подберет, приголубит её:
Хорошие ль руки, иль холодность лезвий?
Пока же Разврат свою жертву ведёт —
Подвиньтесь – девчонке на улице место.

Подруге

Возьми дочь обнажённых лесов,
Молодого соцветья ромашку,
Пусть укажет с таинства костров
Ту судьбу, что зовёшь ты промашкой.

Как нежны, как хотят лепестки
Счастье дать, о котором мечтаешь.
Словно ночь, крылья их коротки,
И за ту красоту их прощаешь.

Ты сама, как и крылья цветов,
Ты нежна, обещающе мила…
Ты уйдёшь, как огонь лепестков,
Как слеза, на цветке что остыла.

Украшаешь собою ты дни
Одного, то другого созвездья.
– Но кому ты несёшь дар любви? —
Отозвалась ромашка полесья.

Подруге

Ведь тебе ни чего так не надо,
Как глоток затаённый вина…
Но остался в стакане осадок,
Что обман снова принял меня.

Жаждал встретить в тебе человека.
Жаждал кинуть безбожеский свет —
Но лишь чёрного горького снега
Только скованный жаждою след.

Ты осталась в созвездии женщин,
Что упали, как эта звезда.
…Может ею сейчас кто-то крещен,
И в судьбе её та ж борозда.

Погоны

Отшумели колёса вагонов
И гудок задохнулся вдали —
Не услышишь ты слов о любви,
Не увидишь кровавых погонов.

Как горели под белой рукою,
Что два мака на скатерть легли,
Не вернутся – моли, не моли
Ясносиней слезинки искрою.

А в глазах твоих красные крылья
Всё влекут в незабвенность ночи,
В обессиленный вздох: – Не молчи… —
Это было. Всё было! Всё было!..

Ты была опьянённая ими
И словами любви дорогой…
Не сказал лишь о том, что другой
Клялся он как-то вечером синим.

Не сдержать под рукою погоны.
Искры слёз потонули в пыли,
И гудок задохнулся вдали,
Не слышны уж колёса вагонов.

Оставьте мальчика в покое

Оставьте мальчика в покое…
Не залечить открытых ран
Таких подхватит караван
И соберёт в огромном поле,
Где плод цветёт убийством воли,
Где панихида – барабан.
Пред нами новый наркоман —
Оставьте мальчика в покое.

Не залечить открытых ран:
Узнав, что мир ему дозволен,
Стал миром этим не доволен;
Везде ему предстал обман:
Свободы нет – но есть он сам —
Свободы грёзами он болен.
Оставьте мальчика в покое —
Пред нами новый наркоман.

Таких подхватит караван —
Держитесь старые устои —
Опустошённым надо слово!
Откуда полнится их стан,
Иль мода западных всё стран?
Всё больше их в походном строе.
Оставьте мальчика в покое —
Пред нами новый наркоман.

Их соберёт в огромном поле
Наркотик – грозный уркаган.
Сметёт в чистую ураган
Планету, чистую порою,
Что ключевой воды стакан.
Пред нами новый наркоман —
Оставьте мальчика в покое.

Где плод цветёт убийством воли,
Не будет счастья света нам,
Лишь пустота по сторонам,
Как после огненного боя,
Земля где плакала от боли;
И не простит потомство нам —
Не нужен новый наркоман!
Не оставляйте их в покое!

Где панихида – барабан,
Там дробь его – что детям розги.
Живые в сердце гибнут розы:
Что брошены они к ногам.
И не простит потомство нам
Живьём убитых в жизни поле!
Не оставляйте их в покое!
Не нужен новый наркоман!

На танц. площадке

В обтяжку фирменные джинсы,
В обтяжку кофта-чернослив,
Глаза прикрыл волос прилив,
Лица овал – что Мона-Лизы.
В кругу танцующих одна
Стоишь, безмолвна и бледна.
Перед тобой ветрами волны
Людей качаются проворно.
Они, нагнувшись, словно бабка,
Что проверяет в дело кадку,
Дрожат, как скудный лист в ветвях.
На них глядишь бездушным взглядом,
Пылавшим может быть когда-то,
Теперь закованным в цепях.
Блуждает он, презреньем тленный,
Но ищет встречи сокровенной
Среди снегов коварства звонких.
Одна. Как стебель в поле тонкий,
Забытый пахарем последним —
Его ль увидишь издали?
Зачем ты здесь? Что в парке летнем?
Что ждёшь от осени начала?
Что в танцах ищешь одичало? —
Ведь взгляд потух, как цвет зари.

Дицентра видная

– название цветка.

«Разбитое сердце» – седая «слеза»
Свисает с весеннего стебля,
И рвутся навзрыд молодых голоса
И тают развеянным пеплом.

У каждой мечта запылавшей любви
К красивому чёрному парню,
А он любит ласку подмятой травы
И всплеск облегчающий «Варны».

И вот уже новая льётся слеза
В богатых объятьях умельца,
А рядом в девчоночьи смотрит глаза
Устало «разбитое сердце»

Это вы, мои друзья

Это вы, мои друзья, пришли на день рожденья мой,
Это вы, мои друзья! Подай марихуаны, boy.

Сотни тысяч, миллионы
Тратит каждая страна —
Раздаются всюду стоны:
– Все равно придет война! —

Может стать последней встреча,
Может быть сейчас, теперь
Полоснут по нас картечью
И закроют света дверь.

Это вы, мои друзья, пришли на день рожденья мой,
Это вы, мои друзья! Подай марихуаны, boy.

С каждым годом нас всё больше.
Оглянитесь, люди, к нам!
Но от взглядов вам всё горше —
Взоры всех по сторонам.

Молодёжь восьмидесятых
Уплывает в мир иной,
Век бездомный и не святый,
Ты оставлен за кормой!

Это вы, мои друзья, пришли на день рожденья мой,
Это вы, мои друзья! Подай марихуаны, boy.

Мы сегодня этот праздник
Проведём в своём кругу.
ЛСД – слепой проказник,
Нас потешь в своём снегу.

Мир теряет без заботы
Сотни тысяч нас, друзья.
Ищем мы свою свободу,
Миру чёрствому грозя!

Это вы, мои друзья, пришли на день рожденья мой,
Это вы, мои друзья! Подай марихуаны, boy.

Моя милая мне изменила

Моя милая мне изменила со мной —
Я смеюсь и рыдаю, как месяц босой…

Она шла в полумгле за манящей звездой,
Я молчал, как звезда, обещая покой,

И в тени нежной сени цветущих дубов
Я ласкал её грудь, покрывало сорвав;

И навстречу объятьям тянулась она,
И влекла всё с собой на муравушку сна,

И не знала, не ведала: с кем этот сон
И какою тоской будет он озарён.

Что ж я делаю? Что грущу я в этот час?
Почему луч любви к моей милой угас?

Разве мог думать я, что сорвать лепестки
Без труда может каждый у синей реки?

Разве мог ей не верить, прощаясь вчера,
Что не будет в объятьях она у вора?

Было горько и сладко в застывший вдруг миг
И, как к женщине жгучей, чужой, – к ней приник.

Но не долго таилась в тумане луна,
И при свете луны зарыдала она.

Сын рокфеллеров

Прошу любить: Я – сын Рокфеллеров.
Я рубль, доллар, фунт я стерлингов.

Здесь всё моё, в стране подсолнечной.
Я двигатель желаний гоночный.

Владею манной я небесною
Владею грацией телесною…

Я глашатаев политических
Ловлю щелчком руки магическим;

Курок спускаю мановением
На непослушных и на гениев;

На страны свободолюбивые
Я шлю орудия пытливые;

Я открываю двери нужные
И всё в подсолнечной послушно мне.

Но я давно пылаю холодом —
Во мне руками стёрто золото.

А там в печах гиены огненной
Добра в сиянье – горы собрано.

Всех тех, к ногам моим кто клонится,
Прошу в кареты скорой конницы.

Я покажу вам путь сферический
К моим владениям космическим.

Смелей, кто жаждет насыщения,
Ступайте в глубь реки забвения,

А там, за Летой все прощающей
Вас ждёт блеск злата опьяняющий.

Не верьте, что не возвращаются
От туда те, с кем все прощаются:

Ведь с вами вместе пью я водочку,
Хоть там мои резвятся родичи.

Среди тиши ночной

Среди тиши ночной, средь суеты угарной
Мелодия срывалась со струны ударной.

Она мне слух ласкала: вздрагивало сердце —
Она сломить желала мысли иноверца.

Как сладостны слова любви и оправданья!
Как голос чист! Как слёз пленительно сиянье!

Так солнце, протянув ладонь от края моря,
Своей красой к нему приковывает взоры,

Но что поделать, коль доподлинно известно,
Что ложь всегда способна на такие песни.

Чтоб обелить себя, тут слёзы и упрёки,
Затем идут слов нежных ласковые соки,

И незаметно обволакивает мукой
И сердце гневное и голову, и руки.

Но, право! надоедливы во лжи стенания,
Они как бедному богатством истязанье.

Я подошёл, с печалью в руки взял гитару —
И дрогнула струна, порвалась от удара.

Озеро

Сердце стуком трепетным, словно ветром быстрым,
Отдаётся пламенем по грудям пушистым.

Тело белой лилии с лёгким переливом
Под одеждой призрачной пахнет льном душистым.

Из груди нечаянно вдохи убегают,
Если видишь молодца вечерочком мглистым.

В первый раз в отчаяньи покатились слёзы
По рубашке розовой, по буграм росистым,

А потом безудержно потянулись руки
К сигаретам штатовским и к садам тенистым,

И уже несдержанна ты в своих желаниях,
А глаза окованы месяцем лучистым.

Ты ли остановишься девственной любовью?
Ты ли счастье тёплое дашь садам ветвистым?

Если реки в озеро тленные льют воды,
Разве может озеро оставаться чистым?!

Взгляд без прикрас

Взгляд без прикрас, глубокий, чёткий,
Но чуть хмельной, как дух груди;
Улыбка уличной девчонки,
Не ждущей счастья впереди…

Как вы противны в этой шкуре,
Сняв благочестия наряд!
Какою стали вы в натуре!
Как взгляд ваш пошлостью богат!

И это та, что слёзы лила
Как слёзы чистые детей,
Когда они глядят уныло
На мир безнравственный людей!

И это та, что честность прежде
Хранила в искренних глазах!
И это та звезда надежды! —
И это та, звезды той прах!

Рабыня своей красоты

Была ты царицей мечты,
Была в небесах ты звездой…
Но ты оказалась простой
Рабыней своей красоты.

Я просто познал твои груди —
Тех звёзд мягкотелые горы.
Теперь уж бессмысленны взоры —
Другие блуждали там руки,

Другие там мяли цветы,
Что ты обещала лишь мне;
Другие ж пришли по весне,
Оставив глоток пустоты.

Но ты оказалась им рада,
А я – там был только прохожим.
Приходят теперь помоложе
В ту тень безрассудного сада.

Ты этим, я знаю, пьяна,
Но зеркала нет под рукой:
Ты видишь себя всё такой,
Как будто не пила вина.

Сжальтесь, оставьте, забудьте меня

Вы, растоптавшие юность мою!
Как вас прошу! Вы покиньте меня!
Нет! ни о чём я другом не молю —
Нету на сердце былого огня.

Нету и сил, чтобы бросить здесь всё:
Ваши постели и реки вина.
В них – потонуло всё счастье моё!
Как ко всему я теперь холодна!

Я ещё молода, верю в звезду,
Тянутся к лучшему взгляды мои…
Мне б отдохнуть в опустевшем саду.
Я напилася постельной любви.

Но только стоит мне выйти гулять,
Кто-то уж рядом – вновь тянет в кровать.
Слышите?! Нет больше сил вас ласкать!
Так отпустите же… В рот вас ….!

Вас не смогу я покинуть сама.
Сжальтесь, оставьте, забудьте меня…
Может, окутает мраком зима,
К тёплой земле, как сестрицу, клоня?

Прости меня, мой брат

Прости меня, мой брат,
Но нет пути назад:
Ты вышел из игры —
Ты сам в том виноват.

Тебе я говорил:
Тебе не хватит сил
Идти во след за мной —
Но кто ж тебя сманил?

Я думаю: та шаль
Тебя позвала в даль,
За жгучий поцелуй
Ты раздувал ей паль.

Я помню как сейчас:
С ней каждый был в тот час,
И пятки дым густой
Она пила из нас.

Шестнадцать только что,
Но запахи цветов
Уж не знакомы ей
И цвет лица не тот.

Не тронул только план
Её изящный стан:
Стояла грудь её
Как надо мной туман.

Всех лёгких – только треть.
Как страшно умереть!
Её жалели мы
Но алчна рока плеть.

И нет искры в глазах…
Но не был в них и страх,
Когда косяк мелькнул
В потресканных губах.

Ты только что в наш круг
От материнских рук
Сбежал – но смерть её
Твой рот открыла вдруг.

Прости, мой брат. Скорей
Ты поспеши за ней,
Пока не продал нас,
Спеши, спеши! Андрей.

Одиночество на последнем этаже

Отдёрнувши шторы,
Я вижу весь город
И звёзды небес,
И город огромный
Движеньем наполнен
И светится весь.
В мелодиях рока
Сижу одиноко,
Ночник мой потушен;
Чтоб не было скучно,
Я пью из кальяна
Дым марехуаны,
В бокале – «Агнез».

В невинной проказе
Теряется разум
И хочется мне,
Как птице свободной,
Подняться в полёте
Над морем огней.
Ни кто мне не дорог,
И даже мой город,
Меня окружая,
Громадой стращает
И гонит жестоко
Туда, где пороки
Встречают людей.

Забывшись в дурмане,
Сердечные раны
Мне здесь ни почём,
И я уж далёко
Нездешней дорогой
Иду босиком,
Что мне ваши будни,
Тревожные люди!
В стране я прекрасной
Не ною напрасно.
Вы счастье хотели —
Я счастлив тем сном.

И, в радостном чувстве
Поднявшись над грустью,
Над всей суетой,
Я чувствую крылья
И вот почти взмыл я
Над грешной землёй.
Далёкие звёзды,
Мне тяжек наш воздух,
Уже я на старте…

На мокром асфальте
В туманное утро
Нашли его кудри
Под лентой цветной.

Не зови в отчий дом

На скамейке, газетой укрывшись
Засыпаю с трудом я к утру.
Но когда, мама, в снах ты приснишься,
Просыпаюсь в холодном поту.

Мама, милая мама!
Когда слёзы о детях прольются,
Не зови в отчий дом ты нас, мама,
Нас не пустит к тебе уже улица.

Не могу я понять, почему же
Ты ругала и била всех нас,
Почему ты прогнала нас в стужу…
Не забыть мне туман твоих глаз.

Потеряли мы младшего брата
Через месяц под визгом колёс;
Потом тот, угостивши богато,
В Голливуд нас с сестрою увёз.

Издевался над нами он долго,
На панель он сестру выводил, —
А один из подручных подонка
Прошлой ночью её задушил.

Мама, помнишь? сегодня тринадцать
Исполняется первенцу лет —
Но нет силы за хлеб уже драться
И ему подчиняться нет сил.

Мама, милая мама!
Когда слёзы о детях прольются,
Не зови в отчий дом ты нас, мама,
Нас не пустит к тебе уже улица.

Перед зеркалом правды

На четыре замка ты укрылся от мира,
Ты и сердце своё заточил на замки.
Посмотри же: во что превратил ты квартиру —
Из неё ни кому не подашь ты руки!

Твои стенки полны хрусталя и фарфора,
Дорогие ковры на паркетных полах…
Я боюсь, что ты мне бессознательно скоро
Открывать будешь дверь с автоматом в руках.

Разбуди же себя, отопри своё сердце,
Встань под люстры скорей и спроси у зеркал:
Ты ли здесь, Человек?! Ну, так где ж твоё место?
Тебе люди родней или пухлый твой зал?

Если даже себе скажешь всё же, что прав ты —
Ни в одном из зеркал ты себя не найдёшь!
Так смотри же в глаза своей собственной правде!
И пока время есть излечить свои нравы,
Прогони, не стыдясь, из души свою ложь!

О вкусах спорят!

Ты мне говоришь,
Что имеешь ты вкус,
Но какие ж твои идеалы?
Сегодня тебе
Я перечить решусь,
Я скажу: твоё сердце из стали.

Ты ищешь места
Где тепло и уют,
Где о помощи крик не коснётся
Заткнутых ушей,
Где тебя не найдут
Об участьи молящие слёзы.

Из личных утех
Ты себе пьедестал
Среди крови стремишься поставить!
Хорош! же твой вкус,
Если ты не признал
Растлевание собственных нравов.

Но ты весь земной —
Среди моря забот
Ты не видишь со звёздами берег…
Так что же тогда
Ты мне про небосвод
Говоришь, что он мною потерян?!

Так что же тогда
Ты порочный свой вкус
Предлагаешь мне с алчущим жаром?!
Тебе не понять,
Почему я стремлюсь
Не к твоим – но к иным идеалам.

И пусть же таких
Нас немного пока,
Но звезда наша ярче пылает!
Поэтому пусть
Будет грубой строка,
По лицу, словно нож, пусть ударит!

Как мне жаль!

О, как мне жаль! – нельзя
Вас пригласить к барьеру,
За все мои потери —
Их не вернёшь назад.

Как хочется в лицо
Вам бросить по перчатке,
Но, снявши отпечатки,
Прославите лжецом…

Три года как струна
Трепещет на пределе,
– Порваться на дуэли
Иль жить! – дрожит она.

Но здесь двадцатый век —
Дуэли вне закона
И, если кто-то стонет,
Он держит сам ответ:

Ведь право вам дала
Безмолвная фортуна
Беспошлинно и умно
Нас бить из-за угла!

Так что же вы струну
На сердце не порвёте!?
– К барьеру!! – её ноты
Вас яростно зовут.

Вот и взял ты ружъё

Вот и взял ты ружьё
В свои пухлые руки,
Что гребли дефицит
В твоё алчное брюхо.

Ты коврами оббил
Свои уши и стены,
Вино льёшь не в хрусталь —
В свои спящие вены;

Боль чужая в твоём
С позолотою сердце
Уж не ищет совет:
Ты успел запереться;

Хоть огонь есть в груди,
Чтоб на людях не плакать,
Но душа на замках,
Но душа твоя в пятках.

Я пришёл, чтоб спросить:
Где твоя человечность, —
Не успел! – Ты курок
Отпускаешь зловещий.

И летит в меня дробь,
Мне грехи отпуская
За твою нищету,
За тебя – умираю.

МОРЕ И ОЗЕРО

Тост за Пантелеева Леонида

На твоей безымённой могиле
Крест счешу под геройский твой вид
«Здесь сложил свои кости стальные, —
Напишу, – Пантелей Леонид».

Ах, Лёнечка, какие были времена!
Ах, Лёнечка, как мало жизнь тебе дала!
Ах, Лёнечка, как ловко нэпманов ты брал,
Ни разу писка я не слыхал!

Ты свободу любил, и красиво
Очищал в кабаках фраеров
От оставшихся всех пережитков —
Золочёных тяжёлых оков.

Мы тебя закрывали от пули
Краснопёрых гоняющих псов,
Но однажды они обманули —
За тобою защёлкнув засов.

Адвокат что-то мямлил понуро,
О карьере мечтая в суде…
Только зад твой увидели в МУРе,
Как расстрел припаяли тебе.

В тот же вечер в одном ресторане
Ты с улыбкою нэпманов взял,
И подруге одной в ихнем стане
Ожерелье на память отдал.

Но везучие псы из легавых
Вновь поставили к толстой стене…
Тяжела нам всем эта утрата…
Этот тост за тебя выпьют все.

Письмо к женщине

Надюша! Ну, здравствуй. Приходит наш час
Признаться в любви и сомнениях нам.
Пусть годы рассудят превратные нас.
…Аппатии ход, что на сердце, я дам.

Любить? Никого не смогу я любить.
Для жизни я кончен. Зачем я тебе?
Возможно, мы с сыном вдвоём будем жить —
Пока что к тому всё идёт на земле.

Возможно, последнее это письмо:
Писать – не смогу я тебе обещать.
Пойми и прости, коль получишь его:
Ломать всё и вновь начинать?

Мне, знаешь, не двадцать сем лет —
Мне двадцать четыре версты,
Но в жизни испытан любой мною цвет.
…Я умер для счастья – Пойми и прости.

Возможно меня в гроб проводит лишь сын…
И мать, и отец, и, конечно, сестра.
Я жил и живу в этом мире один.
Тринадцать до смерти… – не трогает страх.

Ваши лица чем-то схожи

Ваши лица чем-то схожи,
Схожи ваши имена…
С нею день счастливый прожит —
В даль ушли те времена.

Но с тобой случайна встреча,
Что подарит мне она:
Может быть былые речи
Постучат в объятьях сна?

Я тогда в подоле ночи
Ей отдал свою любовь.
Что теперь судьба мне прочит:
Слёзы те? Иль будет новь?

Может мне подарит ласку
И вернёт душе тепло?
Может я придумал сказку,
И тепло вновь даст вино?

Прогнозы

Вчера по Ti Vi показали
Погоды лик по всей стране.
Во круг заснеженные дали:
И через степь, и ширь морей.

Один лишь наш клочок под солнцем
С морозом борется давно,
Глядит на бой тот Каспий грозно:
А ну-ка, кто же здесь кого?

Морозом в зорьку дышит ветер
И будит спящих на ходу
Когда под шубу влезть он метит,
Иль ухо цапнуть на бегу.

Но вот и день: и птиц веселье,
Улыбки сразу на губах,
И солнца взгляд на них весенний,
И тают грязные снега.
– — —
Но как же чёртовы прогнозы?
Задушит ли опять зима
Клочок, что борется с морозом,
Иль здесь в страну шагнёт весна?

Согрей

Увы, ты мне напоминаешь
Ушедшую в тоску любовь,
Мою любовь и злую боль,
И мой покой ты нарушаешь.

Уйди, уйди за резкость линий:
За горизонт и за моря.
Терзаешь ты меня, беря
За душу греющихся лилий.

Уйди, оставь меня в покое,
В объятьях гибельных темниц.
Нет, стой, дай мне стрелу зарниц,
Ведь мне тюрьма – моя же воля.

Ведь мне тюрьма – моя свобода:
Я мёрзну, погибаю в ней.
Ты лучше трепетом согрей,
Согрей теплом души погоды.

Мангышлакский ветер

А какой у нас ветер чудесный!
Рассказать, не поверите мне.
Шёл по улице с музыкой в сердце,
Что прекрасны закаты в огне.

И в лицо дул гуляющий ветер,
И мой волос бросал мне назад.
Я прелестную девушку встретил,
Познакомиться был бы с ней рад.

И в лицо улыбался ей ветер,
Её волос назад теребя.
…Где-то рядом резвилися дети,
Самосвалом железным гремя.

Поровнялись …задумался ветер.
Шаг ещё – кудри скрыли лицо.
Обернулся – у девушки этой
Ветер волос вперед гнал рысцой.

Но прошли стороною дороги:
Ветер в разные стороны дул…
Вот такой у нас ветер суровый…
За спиной лишь стоял детский гул.

Море и озеро

Заменить любимую
Сможет ли другая,
С грустными глазами,
С теплою улыбкою,

Пусть она похожая
На портрет, что дорог?
Не заменит моря
Голубое озеро!

Нам нельзя разлучаться

Снег кружится, и мир холодеет:
Дуют в нём беспрестанно ветра
И нещадно разносят по свету,
Что стремятся друг к другу сердца.
Нам нельзя разлучаться —
Этот мир так жесток —
В нём легко потеряться
Тем, кто в нём одинок.

Вот и мы покидаем рассветы,
Что пылали любовью для нас.
Были вместе – теперь где же, где ты?
Были долго – расстались за час.

Холодны над любовью закаты:
Снег кружится и стынут сердца…
Может встретимся вдруг мы когда-то,
Но любовь не вернуть ни когда!
Нам нельзя разлучаться —
Этот мир так жесток —
В нем легко потеряться
Тем, кто в нём одинок.

Солнцу

Что уснуло, солнце,
В нежных облаках?
Не глядишь в оконца?
И не греешь трав?

Ты проснись же, лучше
Землю просуши,
Разгони ты тучи
Раненной души,

Посмотри быстрее:
На дворе весна —
Без твоих немеет
Зайчиков душа.

Желание

Я опять летал во сне,
Я усильем воли
На возвышенной волне
Вдруг промчался полем,
Заглянул на акваторью
И к друзьям в окно,
С диким ветром цепко спорил,
Что и мне дано
Горным побывать орлом
И промчаться высью…
Если б это бы не сном,
Явью б это вышло:
Полетел бы к богу в гости —
Что терять мне на земле?
Никогда потомки кости
Не нашли б мои на ней.

Не хочется верить

Я не верил (не хочется верить),
Что ты замужем (всё-таки так).
Как же мне свою боль соизмерить?
Я остался опять на бобах.

Думал я, что с тобою мы вместе
Над холодной землёй пролетим.
Я – жених, ты была бы невестой,
Но теперь я от боли томим.

Ты бежишь к сопротивнику – мужу,
Только взгляд подарив и «Прощай!..»
Белый свет стал совсем мне не нужен.
На разлуку со мной не серчай.

Удалюсь я в святую обитель,
Будет тесен и тёмен приют.
Пусть считают, что свет – победитель,
Но нас в тёмные норы кладут!

Куда ты мчишься

Куда ты мчишься, лапочка,
В автобусе том старом?
Не ждут тебя ни мамочка,
Ни добродетель-парень.

И из дому ты выгнана
Погас огонь во взгляде.
Ты кем-то была выпита —
Сидишь со мною рядом.

И вязанная кофточка
Просвечивает груди,
Оставшиеся голыми —
След страсти и след муки.

Без слёз сидишь ты, гордая;
Права – в слезах что проку?!
И ото всех оторвана,
Не молишься пророку.

Я выйду непримеченный
На нужной остановке,
А ты уйдёшь в даль вечную,
Как газ из газировки.

Я сижу, одинок и понурый

Я сижу, одинок и понурый,
Без любви, без друзей, без забот.
Ты придёшь, и умчится день хмурый
Без следов у забытых дорог.

Ты придёшь и обнимешь рукою,
Словно мать – дорогое дитя;
Упаду я на грудь головою,
Твою ласку, как сказку, любя.

Буду трогать я руки губами,
Буду запах лелеять волос,
Чтоб от счастья залиться слезами,
И от горя чтоб не было слёз.

Мне усталое сердце подскажет:
Ты – моя, а я – твой в этот миг.
Ни кому мы о том не расскажем,
Потому, что мы в мире одни.

Будем счастьем своим наслаждаться
И дыханье весны будем пить —
Только раз в суете нам удастся
Всё забыть и друг друга любить.

У телефона

Держу трубку в руке и не знаю:
Мне набрать ли твой номер иль нет,
Что сказать иль залиться слезами —
Потерял мл я твой где-то след;

Чтоб пришла, протянула мне руку,
И назло непокорной судьбе
Разогнала в душе моей скуку,
И ответ протянула судье:

– Я беру под защиту и ласку
Всеми брошенного молодца,
Чтоб не жил он на свете напрасно,
Чтоб поверил, что любят сердца.

Он не понят – но я понимаю,
Как нужна ему счастья рука.
Если друг иногда умирает,
То любовь не умрет ни когда! —

Распростёртые крылья

Распростёртые крылья
Камышом проросли.
Что за сила сгубила
Лебединые сны?

Белый пух, словно сказка,
Обвивает перо,
Может жил я напрасно —
Не вернуть ведь его!

Погибают вдруг птицы,
Что нам радость несут.
Может жизнь просто снится? —
То пасьянс есть иуд?

Но не смолкнуть над морем
Голосам белых птиц —
Это счастье в дозоре
Увядающих лиц!

Что погибли без срока —
Знать не им он был дан.
Пусть другие приходят
Счастья дать ураган.

У погибших лебедей

У погибших лебедей
Плача сгорбился камыш.
Здесь охотник на зверей
Не разбудит мира тишь.
Только птиц лишь иногда,
Обессилевших в полёте,
Манит ласкою вода,
Вырвавшись из труб завода.
Лишь тепло и смрад несёт
На простор озёр она,
И нельзя вернуть в полёт
Лебединого крыла.

Прибытие в Питер

Ещё тумана одеялом
Укрыты травы и леса,
Ещё испарины дурманом
Слезятся красные глаза,
И мельтешат стволы деревьев
На фоне утренних лучей…
Я прибыл в город вдохновенья
И город смерти палачей.

Я пуст в этом мире

Я пуст в этом мире,
Мир пуст для меня.
На веки от ныне
Покончено с Я.

Прощайте, подруги,
Прощайте, друзья,
И травы, и прутья,
Березы, заря…

Прощайте родные
Предметы любви,
Просторы России,
Просторы весны.

Простите поэта,
Что жизнь погубил.
Нет счастия света! —
Есть счастье земли.

Последние строки
– Зачем же скрывать! —
Прекрасней Серёги
Нельзя тут сказать.

«В этом мире умирать не ново,

Да и жить, конечно, не новей!»

Поединок за орлёнка

На суде

Встаньте стрелки! Стой, мгновенье!
Здесь решается судьба,
Через слёзы поведенья,
Через комнату суда.

Мир давно уже нарушен,
Распадается семья.
Меж двоих настала стужа.
Перед ними – стол, судья.

Монолог истца.
– Жить хотел в тепле, уюте,
В свете нежном очага —
Ни тепла и ни приюта,
Только лунные рога.

Сам себе готовь обеды,
Уберись и постирай,
За ребёнка сам в ответе…
Так нужна ль жена мне в рай?

Не нужна! Так разведите…
Сына жалко! Он ведь мой.
Но по совести судите —
Пусть останется со мной.

Вот расписка, что согласна
Сына мне отдать она,
А теперь твердит всечасно,
Что проснулась ото сна.

Не сужусь за наши вещи.
Злата нет и нет картин.
Остываю я для женщин.
Пусть меня поддержит сын. —

Судья.
– Раз раздор идёт меж вами,
Как (к ней) дальше будешь жить? —

Ответчица.
– У меня живёт тут мама… —

Что же ей ещё тужить?..

Равенство у нас в почёте…
И отдали сына ей…

Стрелки, вы опять влечёте
Вечность по дуге своей?

Сын

Из тысяч лиц
Я узнаю его!
Из под длинных ресниц
Взгляд летит далеко.

И не знает преград
Любопытство его;
И вопросы подряд:
– А это вот что? —

Интересно всё знать
Малышу на земле,
Что можно, то взять,
Подержать хоть в руке.

И камень схватить,
И птичку поймать,
И в лужу вступить,
И собачку позвать.

И с детьми поиграть,
И со взрослыми спеть,
И уметь танцевать,
И кататься уметь.

Вот такой уж мой сын —
Лишь два года ему.
Я хочу, чтоб они
Не узнали войну!

Долюшка худая

Мне с весною повезло:
Я родился в мае,
Вся же жизнь моя, как зло —
Счастья я не знаю.

Рано очень повзрослел,
Жизнь пошла такая,
Маюсь, маюсь столько лет,
Долюшка худая.

Брат с сестрою там лежат,
Во земле родимой —
Я же здесь, совсем не рад,
Никому не милый.

Видел я в семье запой,
Видел я и драки,
Не хотел идти домой —
Прозябал во мраке.

Встретил я свою любовь —
Потерял навечно.
Ставлю в церкви вновь и вновь
Восковые свечи.

И пришлось жениться мне
На другой подруге.
Обманулся, как во сне,
И кусаю руки.

Почему такая ты,
Долюшка худая,
Не тому даришь цветы,
Кто родился в мае?

Остаётся сын родной
С матерью своею —
Суд решил так городской,
Он ведь не жалеет.

Что суду-то до того,
Что она бездарна?
Мама рядом у нее,
Вот и вся тут правда.

И тебе не повезло —
Время ей не хватит.
Кем ты будешь, мой сынок?
Ведь не воспитает!

Может быть теперь найду
Счастье иль миную,
Хоронить тогда пойду,
Долюшку худую.

Мне совсем не повезло:
Я родился в мае,
Маюсь, маюсь, как назло,
Счастья я не знаю.

Жалко

Мне очень, очень жалко Сашку,
Мне жалко этого неряшку.
Но что увидит он со мною,
Когда сейчас пред ним такое?..

В квартире грязь, в квартире скука,
Но вот к бутылке липнут руки…
Пусть жизнь моя – сплошная каша,
Но жалко, очень жалко Сашу.

С тобой ему пусть будет лучше,
Но мать я, мать, он солнца лучик.
Мне трудно жизнь свою устроить —
Пишу я с грустью эти строки.

Но что мне делать? Мой мальчишка
К тебе привык, и любит слишком.
Но я ведь мать! Но почему же
Ему не я, а ты так нужен?

Быть может мы с тобой сойдёмся,
Как рукава реки, сольёмся?
Но будем счастливы с тобою,
Как счастлива река волною?

Волна – от злости ведь порою,
Что на пути стоят пороги.
Быть может нам не будет счастья,
Ведь мы родные лишь от части?

Любви ведь не было меж нами —
Пришли, ушли с тобой волнами
Тебе отдать? – но льются слёзы,
Они мне в душу, что занозы.

Да! Жизнь устроить он мешает:
Один зовёт, но я не знаю…
Люблю другого – тот не любит…
Дрожат от слёз несносных губы.

Ты просишь взять на веки сына.
Но как отдать – привыкла сильно,
И чем свои часы я скрашу?
Как жалко, очень жалко Сашу!

Думы все о тебе и о сыне

Думы все о тебе и о сыне.
…Вот парит с твоих гор самолёт:
Может весточку мне принесёт
В этот час освежающе синий?

…А сынишка – под боком, в постели;
Тоже мечется, то ж не уснёт;
С холодильника вводу всё пьёт…
Хоть к нему сны б скорей прилетели.

…Мне сказали, что тешусь в пустую —
Что охота на зайцев двоих:
И не третьего мне и не их —
Выстрел мой проживёт в холостую

…Зайчик маленький – сын не со мною —
Моя плоть, моя свежая кровь;
Заяц старше – большая любовь.
Оба дороги, нужны – не скрою.

…Но, гонясь за двумя, я мечтаю
Зайца третьего – счастье – поймать,
Ведь его дать хотела мне мать,
Показав меня отчему краю.

Удержать ли охотничей страсти
На строптивом в бегах скакуне,
Разве делится счастье? – И мне
Не желать разделённого счастья.

Эта курва

Эта курва, со взглядом залитым,
С занемевшим от кира лицом,
Обнажила все нервы до всхлипа —
Видят люди меня подлецом.

Отдала пацана – ну и что же? —
Не уедет никак и всё пьёт.
Мне смотреть стыдно в лица прохожих,
Гость цивильный ко мне не идёт.

А приходят одни проститутки
И приводят своих хахарей.
Хорошо, что они тянут руки
И себя ставят вместо друзей;

Посидят, всё допьют и уходят.
И тогда я один с пацаном:
Мне спокойно, мне нравятся годы,
Мне работать бы вновь молодцом,

Чтобы жизнью вполне насладиться,
За судьбу не порочить людей,
Видеть рядом так нужные лица…
Убралась бы она поскорей!

Разыгралась буря

Разыгралась буря
Презренных дум и матов смак..,
Когда пьяна бывает дура —
Природы зря взошедший брак.

Стоит, шатаясь, как верёвка,
Неясный клёкот, вонь разит,
То к вам прильнёт с тупой сноровкой,
То вдруг судом, храпя, грозит…

И долго храпом раздражает,
И долго воздух душит вонь,
И долго рожей воскрешает:
В конюшне грязной – грязный конь.

Вот ей – зачем дана свобода?
Напилась – вспомнит ли потом? —
Е… хоть как врага народа,
Или по морде сапогом.

Ты меня с собой возьми

Всходит солнце из-за моря,
Вон и чайка уж летит,
Надо мною вдруг вскричит,
Словно манит за собою:
«Там, вдали тебя ждёт море,
Ты скорей к нему иди»

Что ты, чайка, там кричишь?
Я совсем ещё малыш,
Мне до моря не дойти,
Ты меня с собой возьми!

Я хочу увидеть море,
Ты меня с собой возьми,
Вместе к морю полетим.
Я хочу увидеть море
Голубое-голубое,
Я к нему хочу дойти.

Ты зовёшь опять, кричишь?
Я совсем ещё малыш,
Мне до моря не дойти,
Ты меня с собой возьми!

Мне б послушать шум прибоя,
Мне б увидеть корабли,
Чтоб под парусами шли,
Оставляя за собою
След, смываемый волною —
К морю я хочу дойти.

Ты опять мне там кричишь?
Я совсем ещё малыш,
Мне до моря не дойти,
Ты меня с собой возьми!

Мне б услышать на просторе
Вой солёных сильных волн,
С ветром спорящих, и гром.
Я хочу увидеть море
Штормовое-штормовое,
Мне б взглянуть одним глазком.

Снова в небе ты кричишь!
Я совсем ещё малыш,
Мне до моря не дойти,
Ты меня с собой возьми!

Только чайка почему-то
Не берёт меня с собой.
Я когда-нибудь рукой
Дотянусь до моря утром,
Лишь немного подрасту я,
За своей приду мечтой.

Только то, как ты паришь,
Будет видеть мой малыш,
Ты его тогда зови,
Ты его с собой возьми!

сын стал электромеханником на кораблях!

Вот и всё!

– Вот и всё! – мне придётся сказать,
Если сына пьянчуге вернут.
Ах, зачем родила меня мать
И родился по мне горький кнут!

– Здравствуй! Здравствуй! – скажу – монастырь,
Ты от горя молитвой укрой,
Помоги позабыть этот мир,
Надоел он мне ранней порой;

Он с любимой меня разлучил,
Вот и сына он хочет отнять,
Он за горе несчастьем мне мстит… —
Ах, зачем родила меня мать!

Не пойду гулять я в дождик

Не пойду гулять я в дождик,
Сяду к папке на кровать.
Он возьмёт свою гитару,
Будет песенки играть
Про царевну Несмияну
И про трёх богатырей,
И зацокает копытом
Конь крылатый у дверей.

И тогда мы с ним помчимся
По морям и по лесам,
И с Кощеем мы сразимся,
И принцесса выйдет к нам,
И она уже лягушкой
Не вернётся в омут свой,
Только мило улыбнётся
И придёт ко мне домой.

Приглашу я Чебурашку
И Снегурочка придёт,
Олимпийский Мишка спляшет
И закружит хоровод,
И на солнце, как на печке,
Подоспеет каравай…
Потанцуй принцесса мама!
Папа добрый, поиграй!

Если скажут тебе

– Если скажут тебе: «Не твоя эта партия!»
То напишешь ли ты к сверхдержателям хартию? —

– Я не знаю! и так в этом мире измучен я;
Справедливость не мною, а ими приручена.

Не проходит и дня, не в газетах, так с улицы
Ложь смеётся, резвясь, и под правду всё пудрится.

Разве в силах один с ней сразиться, с безбожною? —
За мир розовый я жизнь отдам невозможную.

Меж ножей и шприцов я сожгу возвращение,
Или богу я сердце отдам в вожделении.

Только жаль, сын поглотится пьяной оравою,
И потеря отца будет раной кровавою!

Если мать потеряет – не сядет на корточки:
Это только сквозняк, он умрёт – прикрой форточку,

Ведь не с нею – со мной! пусть я радостью брошенный,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.