Кристина Терзи
Фальшивое откровение

ГЛАВА 1. Стамбул

Аккуратно уложенные вещи собирали в коробки и спускали вниз. Медленно и постепенно квартира пустела, оставляя лишь воспоминания. Здесь становились сильнее, здесь делали выбор, здесь ломали пальцы и мечты. Камин давно потух, а сожженное в нем отсырело. Пелин прошла по голому паркету на каблуках. Она следила, чтобы грузчики ничего не забыли. Осталась лишь картина, что висела над потухшим камином. Фальшивое откровение. На губах Пелин застыла немая усмешка. Ее карие глаза, обведенные угольной подводкой, больше ни о чем не сожалели. Она мимикрировала, стала лгать натурально. Стала главным риелтором отдела, о чем мечтали Селим и Эмир. Получила независимость, о которой так грезила. Подошла ближе к картине и стала ее рассматривать. Она всегда знала, что два скелета на ней раньше были живы, теперь оба – мертвы. В комнате раздался крик. Пелин испуганно обернулась, повинуясь сильнейшим эмоциям от воспоминаний. Ее муж мягко улыбнулся ей, войдя в комнату:

– Ты в порядке?

За год до описываемых событий.

Очень жарким выдался июньский день в прибрежном городе Измире. Пшеничные длинные волосы Пелин спускались по ее влажным от жары плечам. Она натянула очки на карие глаза, спрятав их от солнца, и посмотрела на Эгейское море. Сегодня оно было тихим. Рядом возник высокий смуглый парень. Он держал в руках малиновое мороженое, ожидая, когда оно немного подтает. Пелин любила талое мороженое, а Селим терпеть его не мог. Он потянулся к своим коротким иссиня-черным кудрям и взъерошил их.

– Сегодня жарко, – констатировал он.

Пелин молчала, поднимая лицо к солнцу. Их отношения с Селимом были непросты. За пять долгих лет он так и не сделал ей предложение выйти за него замуж, зато был достаточно требователен к ней самой. Она была птицей в его золотой клетке, но считала это истинной любовью. Так научил ее любить отец. Она зажмурила глаза, представляя, как в скором временим им удастся начать новую жизнь в Стамбуле. Мечтала об этом городе с самого детства. Таком буйном и своенравном, как она сама. Они с Селимом приняли решение о переезде в погоне за лучшей жизнью для них и для младшей сестры Пелин. Элиф предстояло поступить в университет. Сквозь шумный говор на пляже раздался выстрел. Селим дрогнул, и растаявшее мороженое упало на песок. Растеклось алым цветом по нему, испачкало руки Селима.

– Черт подери, – Пелин сняла очки, – что там? Опять взрывают петарды?

– Терпеть не могу талое мороженое, еще и руки испачкал, – причитая, Селим присел около моря и стал мыть руки.

Пелин встала следом за ним, отряхивая округлые ягодицы от песка. Море смыло с его рук алый отпечаток. Пелин усмехнулась, пнув песок прямо в Селима. Тот вскочил и схватил ее, заключая ее в свои крепкие объятия. Его карие большие глаза, обрамленные густыми ресницами, она любила больше всего на свете.

– В Стамбуле мы станем очень счастливыми, я тебе обещаю, – улыбался Селим, целуя ее тонкие губы.

Элиф наблюдала за ними неподалеку, тренируясь, вычерчивая линии их силуэтов на мольберте. Они с Пелин были разные, начиная с детства, которое прошло в одном доме, заканчивая внешностью. Если Пелин была громкой и смелой, то Элиф была ее полной противоположностью. Даже ее вьющиеся каштановые волосы отличались от светлых Пелин. Она с улыбкой наблюдала за счастливой сестрой, чьи отношения в последнее время трещали по швам. Но даже юная Элиф надеялась, что это лишь кризис. Увлекая губы Пелин за своими, Селим повалил ее на горячий песок. Она стала пытаться вырваться, смеясь, но тот крепко сжимал ее в своих объятиях. Увидев знакомую до дрожи картину, спустя пару ударов сердца Элиф вскочила с места. В ушах звенела кровь, застывая в висках, в артериях. От беспомощности и страха, Элиф не могла пошевелиться. Пляж вокруг изменился до неузнаваемости, одна Пелин оставалась той же.

– Селим, – еле дыша от смеха, визжала Пелин, – ну, хватит!

– Люблю до безумия, – шептал Селим, не в силах оторваться от нее, – никогда не отпущу тебя.

Услышав их смех, Элиф успокоилась. Озираясь по сторонам, она убедилась, что у ее паники не было свидетелей. Села обратно и как ни в чем не бывало продолжила их рисовать.

Потребовалось несколько недель, прежде чем Пелин и Селим уволились из своего агентства недвижимости, смогли оставить съемную квартиру хозяйке и перевезти основные вещи. Их личных сбережений было немного, но хватило на то, чтобы поселиться в самом среднем районе Стамбула – Бейоглу.

Узкие улочки, устланные мелкой брусчаткой, устремленные то в гору, то с горы. Ноги уставали, но быстро привыкли к такой особенности города. Недалеко виднелся приветливый Босфор. Чуть выше от их съемной квартиры стояла высокая Галатская башня, куда они втроем первым делом и поднялись, убив пару часов в очереди. Зато с нее открывался потрясающий вид на огромный Стамбул. Колорит и масштаб города будоражил их, как утренний глоток турецкого кофе. Возбуждал, как поцелуй Пелин в сладкие уста на берегу Босфора. Селим целовал ее светлые волосы, вдыхал их аромат, кормил ее местным симитом и каштанами. И все эти минуты их близости в этом городе казались дороже всего, дороже желаний и дороже богатств. Осталось лишь эту близость удержать.

Селим сидел в офисе Халита Тенера, владельца собственного холдинга агентств недвижимости. Его контора имела дочерние агентства, которые занимались недвижимостью по всему Стамбулу. В основном, это была недвижимость торговых точек. Магазины, рестораны, бульвары и торговые центры. Селим рассчитывал получить должность агента по недвижимости именно в этом холдинге. Это было смыслом его образования, смыслом его работы и даже смыслом его жизни. Жажда власти – страсть, которая зародилась в нем еще в детстве, никуда не делась. И если власть в бизнесе он еще планировал получить, то власть над Пелин он получил уже давно. Его пригласили подняться на пятый этаж в тридцать девятый кабинет.

– Селим, я правильно понял, что вы работали в этой сфере пять лет и ни разу не пошли на повышение? – мужчина представился Серканом. – Почему? Неужели у вас нет никаких амбиций?

Дальше шла нудная и долгая беседа. Серкан постоянно разглядывал Селима и задавал на редкость откровенные вопросы. Селима это не пугало, наоборот, заводило. Спустя почти полчаса собеседования, мужчины поднялись на самый высокий этаж бизнес-центра. Селима там уже ждали.

– Селим, это господин Халит Тенер.

Селим и Халит обменялись приветствиями. Было очень волнительно стоять перед самым главным человеком в холдинге, но Селим старался держаться уверенно. И почему такая высокая фигура решила лично встретиться с ним? Так много вопросов, и так мало ответов.

– Я знаю «Азимут» в Измире, – Халит говорил об агентстве, где работал Селим, – это наше дочернее агентство, поэтому легко было узнать тебя получше.

Халит Тенер не медлил, а сразу твердо предложил:

– Должность риелтора, думаешь, будет более подходящей для тебя, нежели должность агента по недвижимости?

Глаза Селима округлились. Он хотел что-то ответить, но Халит его перебил:

– Скажу сразу, ты опытный, у тебя были успешные сделки, на сайте положительные отзывы о твоей работе. Ты молодой и амбициозный. Раз ты в холдинге, позвал тебя лично, чтобы кое-что прояснить. У меня есть один важный отдел в холдинге, я бы сказал, мой главный отдел. Там у меня есть главный риелтор, не считая всех его агентов и прочих работников. Но парню нужна помощь, – он переглянулся с Серканом. – Ему не хватает должной мотивации. Он поднялся блестяще, он спец в своем деле, но он расслабился и немного… Немного перепутал все границы, – Халит резко сменил свой спокойной тон на резкий. Было очевидно, что парень из его разговора очень злил его.

– Я хочу, чтобы ты разделил с ним главенствующее место. Он делает свои сделки, ты свои, у него есть штат. С этого дня весь его штат сотрудников будет работать и на тебя. Хочу, чтобы вы оба подняли продажи недвижимости и аренды в том районе. Хочу увидеть, как два специалиста стараются лучше и лучше, ведь, как известно, конкуренция – движущая сила. Хочу, чтобы ты стал моими глазами и ушами, чтобы ты слушал меня, а не себя. Мне нужна работоспособность и покорность, я вижу в тебе эти черты.

Звенящая тишина застыла в кабинете. Селим слышал, как бьется его сердце в груди, как еще пару ударов, и оно уйдет в пятки. Голова кружилась от этого предложения. В горле пересохло от волнения. Он сорвал джек-пот? Или здесь есть подвох? Серкан и Халит затихли, все вокруг стало блеклым и тягучим.

– Почему я? – только и смог спросить Селим, вспотев от волнения.

– У меня нет времени заниматься подобным, но так как Эмир внаглую ведет мое детище к банкротству, мне приходится идти на такие меры. У тебя был хороший рейтинг в «Азимуте», у тебя пятилетний опыт. Серкан говорит, что готов поручиться за тебя. Я хочу быстрее видеть плюсы от твоей работы на меня. Эмир – неприятный тип, он самодовольный хам. Мерзавец делает, что хочет, а я уже устал слушать нытье арендаторов о том, как тяжело с ним вести переговоры. Я бы уволил его, но мои личные антипатии не имеют ничего общего с бизнесом. Увы, его отец сидит в совете акционеров холдинга.

Халит всмотрелся в глаза Селима и продолжил:

– Поднимешь рейтинг отдела, спрос, будешь работать, как я тебе скажу – станешь лучше Эмира. Будешь слушать только меня и Серкана, а не себя,, и тогда я сделаю тебя единственным главным риелтором.

Селим не думал ни минуты: если это шанс, он воспользуется им. Если это сон – он не будет просыпаться. Он удалился за Серканом. Дальше началась долгая работа с документами, Серкан рассказывал ему о целях их работы. Чем, как и когда пользоваться и как работать. Селим слушал внимательно, он больше не робел ни минуты. Хотел быть тем, кого будут уважать и бояться. Особенно бояться. Теперь никто больше не будет издеваться над ним, смеяться, никто больше не попробует увести его классную девушку. Теперь все будут бояться его. Они отправились к другому зданию, где был офис, в котором предстояло работать Селиму.

Поднявшись на последний – двадцатый этаж – они прошли к высоким стеклянным дверям. Селим оглядывался по сторонам, замечая на себе взгляды проходящих мимо людей в деловых костюмах. Те смотрели на него открыто, с интересом, еще не зная о том, что это их будущий начальник. Сбоку от дверей сидела девушка с собранной рыжей копной волос. Серкан представил Селима Озге – их теперь с Эмиром общей секретарше. Девушка мягко улыбнулась своему новому начальнику, а когда мужчины скрылись за дверьми, изменилась в лице, набрала номер Эмира и все ему рассказала.

– Потрясающе, – наконец произнес Селим, весь день держа все это внутри себя. – Это просто «вау»! – он с улыбкой пожал руку Серкану, – спасибо вам большое.

– Пока не стоит, Селим. Давай еще пару моментов обсудим.

Они еще какое-то время обсуждали работу. Жизнь Селима стремительно менялась, и это не могло его не радовать. Он с улыбкой провел ладонью по столу из красного дерева, обернулся и начал рассматривать шкафы с документами, одновременно слушая Серкана. Каждой клеточкой своего тела Селим чувствовал, как опьяняет его внезапно обрушившаяся на него власть. Это завело его сильнее, чем могла бы когда-то Пелин. Он знал, что теперь сделает все возможное, чтобы быть лучше всех.

– Извини, Серкан, напечатаю сообщение? Приглашу сюда свою девушку.

Серкан молчаливо кивнул ему. Селим скинул свою геолокацию с адресом и обернулся к Серкану, задав свой главный вопрос:

– Так, кто такой Эмир?

На улице Стамбула уже стало темнеть. Солнце скатилось за горизонт, оставив после себя оранжевую рябь на синем небе. Как по щелчку, на дороге тут же возникли пробки из-за спешащих домой. Машины и мотоциклы выстроились в одну линию, пропуская таких же торопящихся домой пешеходов.

Пелин не составило труда найти офис, где будет работать Селим, она как раз каталась на своем байке. Байк Пелин любила особенной любовью, он был ее отдушиной в прошлой жизни в Измире. И, конечно, она не оставила его там, привезла с собой. Привыкала к местному колориту и изучала новые маршруты для поездок на своем любимом виде транспорта. Остановилась напротив центрального входа в офис, достала телефон и написала сообщение Селиму, чтобы он вышел и встретил ее. Справа, к тому же центральному входу подъехала черная машина. Пелин, не снимая шлема, посмотрела в ее сторону. Это была дорогая машина, и она с интересом стала рассматривать ее вблизи. Быстро потеряв интерес к ней, она отвернулась, лишив своего внимания выходящего из этой машины мужчину. Мужчина же, наоборот, обратил на Пелин внимание. Это было необычно, как ему показалось. В дорогом районе Нишанташи на парковке своего офиса было чем-то экзотичным встретить девушку на байке. Пелин сняла шлем, ее длинные светлые волосы выпали из него, и она запрокинула голову назад, чтобы расправить их от долгой езды в шлеме. Поднялся летний ветер, и пыль на дороге стала подниматься вверх. Пелин ощутила на себе взгляд и снова посмотрела в сторону машины. Мужчина тут же отвел взгляд, закрыв за собой дверь. Он, может, и хотел бы подойти к ней и провести всего лишь одну прекрасную ночь в объятьях красивой незнакомки, но плохие новости испортили ему настроение.

– Пелин! – окликнули незнакомку.

Голос Селима заставил Пелин обернуться. Он с улыбкой, как мальчишка, махал ей рукой. Радость разрывала его легкие. Пелин с улыбкой обняла его за шею, засмеявшись, когда тот в порыве радости поднял ее над землей. Ее русые волосы развивались по ветру, Селим запустил пальцы в них и чмокнул Пелин в губы, пока Серкан не нагнал их. А тот и не спешил, остановившись напротив мужчины, что вышел из той самой машины минуту назад.

– Эмир, дорогой, как дела? – Серкан не ожидал его увидеть здесь сегодня, от чего стал рассеяно блуждать глазами по парковке.

Заметив, как раздраженно смотрит на него Эмир, он обворожительно улыбнулся ему, оголив свои ровные белые зубы.

– Какой ты довольный, аж зубы сводит, – недовольно процедил Эмир. – Какими судьбами? Впрочем, я уже в курсе, какими.

– Озге хорошо работает, – натянуто улыбнулся Серкан.

– Сомневался? – усмехнулся Эмир, – не напрягай мышцы, хватит пучить эту доброжелательную улыбку.

Селим обхватил Пелин за руку и потянул ее в сторону Серкана. Остановившись около двоих мужчин, Пелин сделала шаг за спину Селима, чтобы не вмешиваться в диалог, будучи не представленной им. Селим не любил, когда она вступала в его разговор с другими мужчинами. Серкан перевел свой обычно довольный взгляд с Эмира на Селима и сказал, обращаясь к Эмиру:

– Мы поговорим завтра утром на совещании, а пока, знакомься – Селим Йылмаз, твой непосредственный коллега, – Эмир, наконец, обратил внимание на Селима. – Именно коллега, Эмир. Господин Халит это подчеркнул. Вы будете на данный момент вдвоем возглавлять риелторский отдел «Тенер-корп», он такой же главный риелтор, как и ты.

– Такой же, как и я? – Эмир издал смешок. – Не преувеличивай.

Теперь взгляд Селима утратил дружелюбность. Он взглянул на Эмира открыто, не скрывая недовольства от такого его тона. Эмир тоже не планировал скрывать свои нахлынувшие чувства. Пелин холодно взглянула на Эмира. Она осмотрела его идеально уложенные светло-рыжие волосы. Опустила взгляд на его небольшой прямой нос, выбритую рыжую щетину. Он был хорош собой, она не упустила этого из виду. Дорогой костюм, прямая осанка, дорогая обувь и самоуверенный взгляд. Пелин обратила внимание и на его хамство. Ей хотелось вспылить, отвесить ему пощечину за то, что тот так говорит о Селиме, но она сдержалась. Не хотела вновь встретиться с гневом Селима.

– Давай без истерик, – спокойно произнес Серкан. – Ты сам виноват в происходящем. Аренда выросла, а клиенты стали реже идти к тебе. Господин Халит также просил передать, что неуважение к его сотрудникам, в особенности к господину Селиму, – это неуважение лично к нему. Этого он тебе точно не простит. Неважно, кто твой отец, прими это как факт и все. Нам все равно, что ты думаешь по этому поводу. Прояви уважение.

Эмир сделал усилие над собой, чтобы не размазать довольное лицо Серкана по асфальту, и посмотрел на Селима:

– Добро пожаловать, – он улыбнулся натянуто, не стараясь скрывать этого, – но не рассчитывайте на долгое пребывание в наших стенах, – он перевел взгляд на Серкана. – Господину Халиту мое глубокое уважение. Нет ничего прекраснее, чем сегодняшняя новость.

В своей естественной насмешливой манере Эмир выдавил улыбку и вновь обратился к Селиму:

– Советую найти наряд приличнее для работы, мой хороший, – произнес он с нескрываемым презрением.

Селим вцепился в Эмира взглядом: это переходило все границы дозволенного.

– Напыщенный индюк, – сорвалось с губ Пелин.

Она надеялась, что это было достаточно тихо, но все трое обратили на нее внимание. Пелин гордо дернула подбородок кверху и заглянула в глаза Эмира, не стесняясь своих слов. Она не позволит так обращаться ни с собой, ни с тем, кого любит. Селим с удивлением уставился на свою девушку. Она и прежде проявляла дерзость, но сейчас это было не к месту.

– Извинись, Пелин, – произнес он, наблюдая, как брови Эмира от удивления ползут вверх.

Серкан наблюдал за этим с наслаждением, он мечтал сказать то же самое Эмиру уже несколько лет.

– Ну, уж нет, – твердо сказала Пелин. – Я тут не работаю, какая мне разница, что обо мне подумают, – она тряхнула руками и сложила их на груди. – Сначала пусть он извинится перед тобой. Он – достаточно приличное обращение, господин? – с вызовом она вновь взглянула в глаза Эмира.

От ее наглости губы Эмира растянулись в немой усмешке. Она удивила его не только тем, что приехала сюда на байке, но и тем, как остра на язык была. С каким вызовом смотрела ему в глаза, словно это не она, а он пришел к ее офису. Ко всему прочему Эмир отметил, какой красивой была эта наглая незнакомка. В отличие от Селима, ничего проглатывать она не собиралась. Пелин лишь на секунду пожалела о сказанном, когда взгляд Эмира задержался на ее лице слишком долго. Он рассматривал ее, как картину на выставке.

Селим тряхнул Пелин за руку, заставив посмотреть на себя:

– Пелин, уймись! Извинись. Не позорь меня.

Она посмотрела на Селима. Она позорит его? Селим хотел быть авторитетом в их глазах и не хотел испортить отношение с Эмиром в самом начале. Не хотел, чтобы Серкан думал, что его голос недостаточно громок даже для собственной девушки, не говоря о будущих подчиненных. Пелин долго смотрела в глаза Селима, пытаясь найти еще больше причин, чтобы переступить через себя. И, в конце концов, она отступила. Решила поступить так, как того требовал Селим. Но Эмир опередил ее.

– Извини меня, Селим, – внезапно произнес он, не сводя взгляда с Пелин. – Я переборщил. Перенервничал, знаешь ли, я импульсивен и нетактичен.

Серкан в шоке уставился на Эмира, совершенно не узнавая его. Или это была его очередная игра? Впервые он слышал, как из его уст звучат извинения. Селима его извинение повергло в не меньший шок.

– Хорошо, – Пелин и бровью не повела. – Простите и меня за то, что назвала вас индюком, – Пелин протянула ему руку для рукопожатия. – Рада познакомиться.

Селим выдохнул, с гордой улыбкой смотря на свою потрясающую девушку. Он был доволен ей, и обратился к Эмиру:

– Ничего страшного, Эмир, рад знакомству, – протянул он ему руку для рукопожатия следом.

Но Эмир не обратил на него никакого внимания, смотря все это время лишь на Пелин. Он взял ее протянутую для рукопожатия руку и погладил по ее тыльной стороне большим пальцем. Пелин нахмурилась, заметив это. Дерзкая девушка на байке привлекла к себе все его внимание. Эмир слегка улыбнулся ей и наклонился, неожиданно целуя тыльную сторону ее ладони, продолжая смотреть ей в глаза исподлобья. Пелин опешила. Он смотрел своими карими и наглыми глазами прямо ей в душу. Ветер развивал ее волосы, а внутри Пелин все задрожало от прикосновения его губ к ее коже. Но она и не думала робеть, сглотнув ком в горле, все с таким же равнодушным взглядом продолжала выдерживать его прямолинейный взгляд. Селим оторопел, вопросительно уставившись на Эмира. Глаза Серкана могли бы выпрыгнуть из орбит, если бы он не отвернулся, чувствуя неловкость и стыд. Эмир отпустил руку Пелин. Она выдохнула, сделав шаг за спину Селима. Что это было? В ушах стоял глухой звук стука ее сердца. Эмир равнодушно посмотрел на удивленного Селима. Заметив проблески ревности в его глазах, он, теперь уже довольно улыбнувшись ему, сказал:

– Добро пожаловать в Стамбул, коллега.

ГЛАВА 2.

Пелин и Селим по-разному замечали, как быстро летят недели в их новой жизни. Пелин тосковала по нему, пытаясь найти интересную подработку и занимаясь спортом три раза в неделю. В основном это был бокс. Раньше она ходила на него вместе с Селимом, а сейчас у нее не было такой компании, поэтому ее четыре недели тянулись очень долго без прежнего внимания любимого. Селим же работал так много, что в его измерении, казалось, не прошло и недели. Он был занят на работе целыми днями, иногда и ночами. Мужчина уже вел несколько сделок, делал все настолько идеально, что господин Халит выделил его среди всех тех, кто пришел к нему на работу в этом году.

Шел второй час переговоров. Эмир повернул голову, скучающе слушая разговоры Селима с их потенциальными арендаторами. Его раздражала дотошность Селима, его нудный голос, его манеры, его вид, его чертово существование.

– Будь я проклят, – прошептал Эмир, потерев ладонью вспотевший лоб.

Он был зол как мальчишка. Эти четыре недели стали его личными неделями ада. Он ненавидел Селима, он злился на Халита, злился на всех, но сильнее всего злился на самого себя. Злился даже за то, что злится. Казалось, за эти четыре недели он получил такую психологическую травму, что уже слабо соображал. Но он ждал. Ждал, когда Селим облажается. Эмир надеялся, что ему просто снова повезет и господин Халит добродушно уволит Селима.

– Спасибо за консультацию. Господин Селим, мы подумаем.

– Я буду ждать, – Селим не скрывал радости в голосе.

– Чем быстрее, тем лучше, – твердо произнес Эмир, даже не взглянув в глаза уходящих мужчин.

Встав из-за стола, он холодно заметил:

– Вам нужен договор с профессионалом или новичком?

Мужчины остановились в дверях и посмотрели на него. Заметив недоумевающий взгляд Селима в свою сторону, Эмир добродушно улыбнулся всем троим. Пауза длилась недолго. Попрощавшись снова, Селим и Эмир остались наедине, забрали документы и пошли к лифту.

– Ты ведешь себя с ними как чертова нянька! – нагнал Селима раздраженный голос Эмира. – А не хотите кашки? А массаж вам сделать? – он стал пародировать голос Селима. – Может тебе не говорили, но это непрофессионально! Они пришли к тебе, ты им нужен, а не ты нуждаешься в них! Да, черт бы тебя побрал, ты разве что в трусы к ним не залез, пока умолял их оформить аренду именно у нас! Поправка, у тебя!

– Поэтому я уже успел заключить сделку, а ты нет? – Селим лишь усмехнулся. – Что ты делал здесь столько времени? Судя по всему, ума у тебя не много. Молчу о манерах.

– Аккуратней на поворотах, – предупредил его Эмир.

Селим посмотрел на Эмира и снова улыбнулся, словно наблюдая за истериками маленького ребенка. Он бы мог его успокоить, но зачем? Такие истерики и потеря контроля – это плюс несколько шагов к увольнению Эмира. Селим впервые поймал себя на мысли, что мечтает, чтобы Эмир чуть ли не валялся в его ногах, умоляя вернуть ему его место. Он хотел чувствовать власть над ним.

Эмир же просто хотел покоя: как всегда быть самым лучшим и ничего для этого не делать. Но такой его жизнь больше не могла быть, и с этим ему мириться было невыносимо.

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком надменный и самоуверенный. Люди не любят таких, – разъяснял ему Селим. – Да, в какой-то степени мы конкуренты, но с другой стороны, мы партнеры, которые обязаны сделать наш бизнес лучше. Поправка, бизнес Халита.

– Браво! – улыбнулся Эмир и похлопал в ладоши перед его носом. –Карманный солдат Халита. Ты, кажется, все еще не понял, куда ты попал. Все знают, что Эмир Териноглу надменный, самоуверенный и прямолинейный. Я не скрываю того, что я такой человек, но зато это откровенно и честно, – он смахнул с пиджака Селима невидимую пыль. – А ты как мальчик-зайчик: с виду хорошенький такой, сладенький, покладистый, аж зубы сводит. Но это маска. Я более чем уверен, что в своей сути ты совершенно другой человек. Завистливый, слабый, алчный, ревнивый и злой. Халит других и не нанимает на такую должность.

– Хочешь сказать, что я лицемер? – рассмеялся Селим, – Ты словно какая-то шутка.

– Да, лицемер, может, даже еще что-то страшнее. Ты действуешь не напрямую, а исподтишка. Ты обычный мальчик со двора, которому стоит испытать чувство власти, как это становится его наркотиком. Улыбаешься в лицо, а за спиной готов воткнуть нож. Ты так и не ответил мне, с какого перепуга Халит сделал тебя моим «коллегой»? Явно, чтобы подвести меня к увольнению, а не чтобы поднять отдел на новый уровень. Я не вчера родился, мой хороший.

– Выдумываешь всякие глупости, – продолжил улыбаться Селим, – я просто лучше тебя – признайся в этом.

Селим отвел взгляд от Эмира. То ли от того, как смешны казались попытки Эмира задеть его, то ли от стыда, который испытал Селим от того, что Эмир говорил действительно о нем. И глубоко в душе Селим знал, что он говорит правду. И Эмир был уверен в себе и своих словах настолько, что ответа от него и не ждал.

– Кстати, – Эмир с улыбкой обернулся к нему, – помнишь о небольшом приеме у меня в честь вчерашней удачной совместной сделки? Надеюсь увидеть тебя на ней сегодня вечером. В пригласительном плюс два, так что можешь взять с собой свою наглую подружку и ее сестру.

Селим сжал челюсти, вцепившись взглядом в Эмира. Он уже и забыл о том ужасном эпизоде на парковке, но довольный Эмир радостно напомнил ему. С улыбкой наблюдая, как Селим теряет самообладание, он вышел из лифта.

За длинным забором Пелин с самого раннего утра успокаивала свою младшую сестру. Элиф махала перед вспотевшим от жары лицом своей тетрадью, продолжая нервно говорить все подряд. Пелин сохраняла свойственное ей хладнокровие, вытянув загорелые ноги, сидя на мраморном бордюре неработающего сегодня фонтана. Вокруг также волновались и суетились другие первокурсники. Казалось, одна Пелин здесь контролировала ситуацию, наблюдая за тем, как охранники пропускают других студентов через арочные рамки.

– Я волнуюсь. Нет, я в панике! – шептала Элиф.

Она чувствовала, как бешено бьется сердце в ее груди, а ладони потеют.

– Этот холст еще такой тяжелый, Пелин! – она помахал перед ней рукой, – успокой меня, умоляю!

– У тебя стресс первокурсника, не волнуйся, у всех так было.

Пелин медленно встала напротив сестры.

– Уверенность должна идти всегда впереди тебя – наш девиз, – улыбнулась она сестре.

– Да уж, мне бы столько уверенности. Я сойду с ума от нервов, – бормотала Элиф.

– Ты всегда справлялась с такими вещами, – Пелин улыбнулась ей, взяв ее за плечи, – ты моя самая мудрая и смелая младшая сестра.

– Потому что единственная младшая сестра, – прищурилась Элиф. – Мне стало только хуже, спасибо.

Пелин звонко рассмеялась.

– Я училась в простом колледже. Мне было глубоко наплевать на то, что происходит там, а ты звезда живописи. Плюс, – Пелин посмотрела на мимо проходящих девушек. – Ты явно тут самая сексуальная.

– О, прекрати! – засмеялась Элиф. – Так ты меня совсем не успокоила.

– Тебя успокоит твое рисование, – Пелин поцеловала сестру в запястье, в ее ставший почти невидимым шрам. – Мы выбрались из такого, что уже ничего не страшно.

– Ты права, – Элиф повисла у Пелин на шее, – спасибо за то, что рядом всегда.

Получив нужную порцию успокоения, когда время подошло к началу экзамена, Элиф слилась с толпой таких же новичков и скрылась за дверьми университета изящных искусств Синана Мимара.

Пелин оглянулась, спустилась по мелкой брусчатке к скамейке за воротами университета и села. Жара сегодня была не такая невыносимая, какой ее рисовало воображение, а вполне комфортная. Вместо желтеющих листьев деревьев над головой Пелин свисали длинные зеленые листья пальм. А за ними виднелась мечеть, в которую Пелин никогда не ходила даже у себя в городе. Верила она только в себя, рассчитывать ей в своей жизни было больше не на кого. Решив рассказать о своих впечатлениях об университете, Пелин набрала номер Селима. Сердце в ее груди сжалось, когда очередной гудок в трубке не был прерван голосом любимого. Она терпеть не могла, когда ее заставляли ждать. Особенно, когда это делал Селим.

Селим был слишком занят – рылся в старых бумагах, изучая все, чем занимался Эмир за те годы, что работал на Халита. Он уселся на стул, раскрыв найденные бумаги. Глаза бегали между строк в поиске нужной и компрометирующей Эмира информации.

«Неужели всем нравится его приказной тон?» – хмуро подумал Селим, убеждаясь в словах Эмира о том, что тот местный гений.

Он откинулся на спинку кожаного стула, пытаясь не обращать внимания на громкий разговор секретарши с клиентами по телефону. Озге, на удивление, была слишком умна для секретарши, но никогда не умела вести деловую беседу с клиентами. Селим часто слышал от Эмира, как тот хвастался тем, что за два дня уложил ее в постель, как может уложить любую. Спесивый и наглый Эмир, ох, как же он злил Селима в такие минуты. Издалека он услышал какой-то настырный звук. Это был его телефон.

– Мне тут нравится. Элиф, кажется, тоже! Интересно, какая погода тут зимой? – с улыбкой наклонила Пелин голову на бок, – ты как?

– Без тебя – очень плохо.

Пелин игриво усмехнулась его тону:

– Я хочу тебя, – ласково прошептала она так, что у Селима пробежали мурашки по спине.

Он опустил документы на стол и продолжил шептать ей в трубку:

– Я за эти недели совсем позабыл об истинной роскоши, которую имею.

– Еще не имеешь,– Пелин звонко рассмеялась от двусмысленной фразы.

Селим с улыбкой продолжил:

– Что будем делать вечером?

– Разве ты не говорил, что у этого твоего коллеги будет вечеринка в честь вашей сделки? – Пелин ненароком вспомнила пожирающий ее взгляд Эмира в их первую встречу и ей стало неловко, что она упоминает его при разговоре с Селимом. – Мы с Элиф уже выбрали, что надеть. Она хотела отметить поступление.

Закончив предложение, Пелин тихо выдохнула. Почему она помнит об этой вечеринке? Или она неосознанно ждет ее, чтобы встретиться с Эмиром вновь? Впрочем, это не более, чем желание поскорее влиться в «элитное общество Стамбула», о чем с недавних пор грезят и Селим, и Пелин.

– Пелин, ты действительно мне это сейчас предлагаешь? – ласковый голос Селима внезапно стал звучать враждебно, он не оценил ее попытки помочь ему влиться в общество Стамбула. Он в гневе вскочил со стула и подошел к окну, приложив горящие щеки к холодному стеклу. Его сердце стало биться чаще из-за ревности.

– Что за истерика?! – Пелин была раздражена его поведением.

Для нее произошедшее не значило ничего: тот поцелуй Эмира для нее не значил ничего. По крайней мере, не более, чем значил для нее Селим.

– Ты съехал с катушек? – продолжила она. – Мне плевать на него, но это шанс для тебя прийти и доказать ему, что ты не боишься, что ты тут тоже что-то значишь. Познакомиться с успешными людьми и узнать их опыт! Уйми свою ревность, или ты снова за старое? – Пелин прижала ладонь ко лбу. – Поверить не могу, ты же обещал закончить свою беспочвенную ревность к каждому встречному! Мы о чем договорились, когда снова сошлись, м-м-м? Ты забыл? Напомнить?

– Не надо.

Слова Пелин напугали Селима. Больше всего на свете он боялся, что она уйдет от него. Движимый этим страхом, Селим вернулся на стул и сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоится.

– Прости меня. Я вспылил, – продолжил он. – Я не хочу тебя терять, поэтому ревную.

– Ну, нет! Я уже тебе, кажется, говорила, что твоя болезненная ревность – это то, что мне не подходит, – ее голос звучал твердо, Пелин даже не сомневалась в своих намерениях пойти на этот вечер. – Или ты не усваиваешь прошлые уроки? Может, стукнешь меня еще раз?

Селим сглотнул. Упоминание этого страшного для них обоих эпизода было слабым звеном их отношений. Его бросило в жар настолько, что пришлось оттянуть ворот своей рубашки, чтобы не задохнуться. Сонная артерия забилась под его кожей. Осознав, что она произнесла, Пелин замолчала. Но отступать она была не намерена. Ревность Селима была для нее тем, с чем смириться она не могла. Особенно сейчас, когда они строили все заново.

– Прекрати. Я уже извинился тогда. Этого больше не повторится.

Пелин смягчилась, увидев сестру:

– Элиф закончила, я пошла. Люблю тебя, – как ни в чем ни бывало, кинула она ему.

– И я тебя, – произнес Селим гудкам в трубке.

Элиф неслась к ней быстрым шагом, еле сдерживая слезы. Пелин убрала телефон и схватила бледную сестру за руку. Та была так взволнована, что ее руки дрожали.

– Что случилось с тобой? – Пелин испуганно стала гладить ее по каштановым волосам.

– Потому что не прошла, – всхлипнула Элиф и сделала паузу, чтобы не расплакаться.

– Почему? Что пошло не так?

– Он просто… Просто трогал меня! – взвыла Элиф.

– Чего? – Пелин дернула сестру за руку, заставляя ее посмотреть ей в лицо. – Какого черта ты терпела это, Элиф? За что он тебя трогал?

– За мой талант, – громко засмеялась Элиф.

Пелин судорожно схватилась за сердце, в шоке смотря в смеющееся лицо сестры. Она села обратно на скамейку, продолжая блуждать удивленными глазами по довольному лицу сестры. Элиф тихо смеялась над собственной шуткой, стирая капельки слез с уголков глаз. Игра давалась ей всегда прекрасно.

– Творческий человек, я еще и великолепная актриса, – ткнула она Пелин в локоть.

– Я убью тебя, ты ведь понимаешь?

Элиф наклонила голову в бок. Ее карие глаза блестели, пухлые губы расплылись в довольной улыбке, а черные густые брови то и дело игриво подпрыгивали вверх.

– Я прошла! – радостно уведомила Элиф и прильнула к сестре.

Пелин не стала препятствовать ей и обняла ее в ответ.

– Моя городская сумасшедшая, я рада за тебя, – улыбнулась ей Пелин.

Ей самой была незнакома такая радость от поступления: сама Пелин получила образование без какой-либо личной инициативы. Это было одно из тех направлений, куда она прошла по баллам на стипендию. Сама она не знала, о чем мечтает и кем хочет стать. Лишь бы работать, а где и кем – было не так важно. Но у Элиф была мечта. Она писала картины, она рисовала, она хотела заниматься этим и развиваться в этом. Она мечтала открыть собственную галерею где-нибудь в центре большого города. И Стамбул идеально подходил ее мечте.

На европейской части Стамбула, выше по Босфору, растянулись дорогие особняки. Они пытались спрятаться за высокими раскидистыми деревьями, но были слишком масштабными, чтобы оставаться незамеченными. Пелин и Элиф рассматривали их из окна дорогой машины, взятой Селимом напрокат вместе с водителем. Он хотел впечатлить своих коллег и, конечно, Эмира. На лице Пелин играла легкая улыбка: такая роскошь приносила ей почти осязаемое удовольствие. Элиф была менее впечатлена.

Когда их машина остановилась около четырехэтажного особняка, Пелин перестала скрывать свой восторг. Она ярко выругалась при виде открывшейся ей красоты и масштаба строения. Элиф рассмеялась над ее реакцией, Селим кинул в ее сторону недовольный взгляд. Особняк с собственным причалом на берегу Босфора считался у местных непозволительной роскошью. Это был элитный район Стамбула – дома здесь стоили столько, сколько ребята вряд ли смогли бы себе когда-нибудь позволить. Пелин впервые видела что-то подобное воочию. Будучи выросшей на окраине Измира, в деревянном старом доме, она не могла сдержать восторга и даже больше не пыталась. Элиф была того же мнения: в самом деле, особняк Эмира выглядел потрясающе. Селим же показательно остался равнодушным, лишь зависти доверяя свои истинные чувства.

– Я куплю нам такой же, – внезапно сказал он достаточно уверенно.

Элиф удивленно уставилась на него. Это «хвастовство» не было на него похоже.

– Я знаю, – улыбнулась ему Пелин.

Ей хотелось в это верить. Селим ответил ей улыбкой и пропустил даму вперед, помогая Элиф следом выйти из машины. Пелин осмотрела себя. Облегающее красное платье идеально сидело на ее фигуре, оголяя длинные прямые ноги. Она была эффектна, как всегда. Корсет поддерживал ее упругую грудь. Довольная собой Пелин уже давно нарекла себя самой сексуальной девушкой на планете.

Элиф была менее самодовольна. Она надела белый комбинезон, скрывающий и ноги, и руки. Вместо каблуков надела ботинки. Ей не было дела до того, что о ней подумают другие. Особенно мужчины. Селим шлепнул Пелин по ягодицам, от чего та игриво улыбнулась ему и стала практически бежать впереди него. Она взяла Элиф за руку, и они вместе вошли внутрь особняка, пока Селим разговаривал с мужчиной на входе.

В особняке пахло терпким мужским одеколоном, Пелин точно была уверена в этом. Интересно, был ли это запах Эмира или обычный освежитель для дома. Пелин одернула свои мысли об этом прежде, чем Элиф заметила на ее лице глупую ухмылку. Музыка здесь играла громче, чем им казалось на улице. Пелин огляделась. Внутри дома был огромный бассейн, к счастью, наполненный водой. Дождавшись Селима, все трое вошли внутрь.

– Я сойду за проститутку в таком дешевом платье, – прошептала Пелин, с удивлением обнаружив, в каких дорогих брендах ходят парни и девушки по особняку.

Те не упустили из виду их приход, откровенно разглядывая гостей, особенно Пелин. Особенно мужчины. Заметив это, Селим сильнее сжал ее ладонь в своей руке.

– Пелин, – закатила глаза Элиф, – не льсти себе.

Пелин залилась заразительным хохотом.

Они прошли к бару внутри дома. Кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то общался. Элиф не могла разглядеть столов с едой. А была ли тут еда? Пелин провела пальцем по перилам, проходя мимо широкой лестницы. Пол был сделан из белого мрамора.

– Точно мрамор, – шепотом ответила Пелин себе под нос.

Большие высокие хрустальные люстры, стеклянные столы и тумбы. Изыски интерьера напоминали комнаты царей и цариц прошлых веков. Сколько помпезности в этом было, словно они попали в музей. И как Эмир не побоялся устроить тут вечеринку? То есть, вечер элитного общества.

Пелин подозвала молодого бармена и заказала коньяк с колой, усевшись за барную стойку.

– Не крепко для дамы? – недовольно поинтересовался Селим, встав напротив нее.

– Тоже выпей, чтобы не быть таким нудным, – подмигнула ему Пелин.

Элиф закатила глаза. Она ненавидела быть свидетелем их перепалок, а последние полгода они ссорились слишком часто.

– Пелин, я пройдусь, осмотрюсь? – наклонилась она к сестре, стараясь говорить как можно громче, чтобы та ее услышала сквозь громкую музыку.

Она не была против, и Элиф ушла в поисках еды. Вечеринки она не любила, а поесть – очень даже. Пелин с улыбкой посмотрела на недовольного Селима. Он терпеть не мог, когда не контролировал Пелин. А пьяная Пелин тем более не поддавалась контролю. Она уловила эту неуверенность в его взгляде, сделала глоток и вынула ногу из туфли. Селим удивленно уставился на Пелин, почувствовав, как она своим носочком скользит по его ноге все выше и выше. Он наклонился к ней, обхватив ее за лодыжку.

– Это не «то» место. Прекрати.

– Иначе что? – довольно прошептала Пелин. – Накажешь меня?

Она с улыбкой прикусила нижнюю губу и надавила носочком на вставший бугорок между его ног. Селима бросило в жар. Он расплылся в улыбке не в силах сдержаться, опуская ногу девушки из своей руки. Пусть делает, что хочет.

– Я так хочу тебя, – прошептала Пелин, приблизившись к его лицу.

Селим сдался и наклонился к ее губам. Он тоже ее хотел.

Позади них в дверях появился Эмир в сопровождении двоих мужчин. Заметив его, Селим перестал улыбаться.

– Надо поздороваться, – холодно сказал он и выпрямился.

Пелин обернулась. Эмир встал около столика с шампанским, продолжая вести беседу с мужчинами. Она скользнула взглядом по нему. Каким все-таки абсолютно другим мужчиной был Эмир. Отличался от Селима всем. Пелин чувствовала, как голова кружится от алкоголя, как щеки пылают огнем при взгляде на него. В груди возник незнакомый жар. Она отвернулась, ругая себя за подобные бредовые мысли. Селим взял ее за руку и потянул за собой. Надев туфлю обратно на ногу, Пелин поравнялась с Селимом, сильнее обхватив его руку. Лишь бы Эмир не понял, как волнительно она чувствует себя в его присутствии.

– Господин Эмир, – самодовольно улыбнулся Селим, приближаясь к нему, – у тебя красивый дом. Спасибо за приглашение.

Эмир повернулся на знакомый голос с насмешкой, но взгляд его остановился на Пелин. Она не осталась незамеченной для взглядов двух других мужчин. Остановившись около столика и держа Селима за руку, Пелин взглянула в глаза Эмира. Она равнодушно улыбнулась ему, внешне ничуть не выдавая перед ним своего волнения. Пелин была хороша собой, и этим фактом она очень гордилась. Пауза повисла за их столиком, и она первая решила прервать ее. Уверенно протянула свою руку первому мужчине и улыбнулась ему, заговорив:

– Добрый вечер. Я Пелин Берчин, девушка Селима.

Мужчины, впечатленные ее уверенностью и воспитанностью, по очереди пожали ей руку. Представились по имени. Ничего не значащие для нее имена. Следующий был Эмир. Пелин опустила руку, оставив его ладонь висеть в воздухе. Не позволив даже дотронуться, вновь почувствовать подушечками пальцев ее нежную кожу. На устах Селима заиграла ухмылка. Эмир с интересом взглянул на Пелин, его уголки губ дрогнули.

– А с вами мы уже знакомы, Эмир, – продолжила дружелюбно Пелин. – Потрясающая вечеринка, кстати.

– Не такая потрясающая, как ты, – заметил Эмир.

Его взгляд нагло скользнул по ее фигуре. Никого, кроме нее, Эмир больше не замечал. Селим напрягся и сжал ладонь Пелин в своей руке еще сильнее. В голову Пелин ударил алкоголь, и только под недвусмысленным взглядом Эмира она почувствовала это. Она была не из робких, но его внимание вызвало в ее душе сомнительные, по ее мнению, чувства. Жар в ее груди стал разрастаться.

– Спасибо, Эмир, – улыбнулась Пелин, – это ты еще не видел мою младшую сестру.

Встретившись взглядом с его карими глазами, она сделала шаг назад и обернулась. Ей необходимо было уйти. Селим изучал ее реакцию внимательно, как если бы Пелин находилась у него под микроскопом. Она волновалась – это было очевидно. Волновалась из-за внимания Эмира.

– Поищу Элиф, – бросила Пелин не глядя и покинула Селима.

Эмир проводил ее взглядом, смотря на ее раскачивающиеся под облегающим платьем ягодицы. Пелин чувствовала его взгляд, и все ее тело горело под ним. Сердце бешено стучало. Она тяжело дышала, удаляясь от статичного напряжения позади. Ей казалось, что если она остановится хоть на секунду, ее примагнитит к Эмиру обратно. Ноги не слушались, но Пелин хотела бежать. На самом деле, она пьянела не от алкоголя, она опьянела от его взгляда.

– Следи за собой внимательно, Эмир, – Селим и Эмир взглянули друг на друга, и Селим продолжил, – не заглядывайся на мою девушку, не флиртуй с ней. Тебе такая, как она, не по силам.

– Что? – Эмир не сдержал смешок. – Не по силам? А какая «такая» – она?

– Мы вместе уже очень давно, – улыбнулся ему Селим, – если ты решил таким образом избавиться от меня, то у тебя ничего не получится.

Эмир не верил ему, наблюдая за каждой эмоцией на лице Селима. Селим же, и в самом деле, ревновал и был напуган той искрой, что пробежала между Эмиром и Пелин. Искра эта была почти осязаема, только слепой мог ее не заметить. Почувствовав опасность от внезапно вспыхнувшей связи между этими двумя, Селим решил оттолкнуть Эмира самым привычным для него способом – манипуляцией.

– На самом деле, ты противен ей, омерзителен, – почти равнодушно заметил Селим как бы между прочим.

Эмир очень удивился услышанному. Его давно уже не оскорбляли так.

– Серьезно? – он поставил бокал на стол и заглянул в его лицо. – Ты это говоришь, чтобы я не смотрел на нее или что? В чем твоя проблема, мой хороший? Ты не уверен в себе или в своей женщине? Послушай, мне нет дела до твоей подруги, но если ты не исчезнешь из холдинга, я докажу тебе, что она мне очень даже по силам.

Селиму хватило сил не среагировать. Он прекрасно понимал, что Эмира задело услышанное.

– Ты делаешь это из-за холдинга? Жаль тебя. Из холдинга я никуда не денусь, к твоему сожалению, – он приблизился к лицу Эмира, – и ты не сможешь этого изменить, потому что ты и вправду противен ей. Ты ничего не сможешь с этим сделать. Разочарую тебя, но не всем по вкусу избалованные самодовольные индюки, вроде тебя.

Эмир сжал бокал в своей руке.

– Меня не надо разочаровывать. Я и не был очарован твоей пустышкой, – выпалил он.

Селим усмехнулся, наблюдая, как Эмир теряет самообладание из-за того, что он пришелся кому-то не по вкусу. А ведь он так старался понравиться ей. И пусть он лгал ему и самому себе, но это подействовало – Эмира оттолкнуло от Пелин. Или наоборот – сблизило.

Пелин подошла сзади, дернув Селима в свою сторону:

– Я не могу найти Элиф, найдем вместе?

Эмир посмотрел на нее холодно. Кто она такая, чтобы заставить его сомневаться в себе? Заставить его оскорбиться словам какой-то простушки? Кто она такая, чтобы заставлять его чувствовать подобное смятение? Эмир выпрямился и хотел было молча уйти, но не смог сдержаться, когда услышал тихий смех довольного Селима. Ему доставляло удовольствие видеть Эмира таким.

– Эмир, где тут кухня? – обратилась к нему Пелин. – Не могу сестру свою найти, – Эмир смотрел только на Селима, игнорируя ее присутствие. – Ау! Я тут.

– Лучше бы тебя тут не было, – Эмир посмотрел ей в глаза, – послушай, пусть я буду казаться тебе более противным и отвратительным, чем я есть на самом деле, но вам с Селимом стоит покинуть мой дом.

Селим был доволен, удивившись лишь настолько яркой реакции Эмира. Лучшего исхода он и представить не мог.

Пелин удивленно подняла брови, но противиться сказанному не стала. Равнодушие – это то, что отличало ее от импульсивности Эмира в этот момент. Селим наблюдал за ее реакцией, и она прекрасно это понимала. Но глубоко в душе слова Эмира задели ее. Признаться в этом Пелин себе не могла, поэтому лишь вопросительно уставилась на него в ответ:

– У тебя снова приступ агрессии? – Пелин взяла под руку Селима. – Идем отсюда, только найдем Элиф. Если нам не рады, мы не останемся, и у нас есть гордость, господин Эмир.

Эмир не стал слушать ее, молча покинул их компанию. Обернулся лишь раз, когда почувствовал, что перегнул палку. Улыбка Селима лишь сейчас стала ярко всплывать в его памяти. Это была манипуляция, чтобы он сорвался на Пелин. Он раскусил его. Обернулся, пытаясь найти ее глазами. Застав себя за этим, выругался и отвернулся. Зачем он думает о ней? Зачем волнуется? Эмир выдохнул, поспешил вернуться к себе настоящему. Достал телефон и позвонил той, кто точно не заставит его мысли крутиться вокруг себя.

– Я сказал ему, что такая как ты, ему не по зубам. Да, приревновал, – Селим удивленно оправдывался, – а он ответил, что ты пустышка. Я чуть не ударил его за это, но ты подошла, и сама видела, что было дальше.

– Пустышка? – Пелин уставилась на Селима.– Мерзавец, кем он себя возомнил? Не трогай меня! Я не позволю так разговаривать со мной.

– Любимая, какая разница? Успокойся. Ты ведь, все равно, только моя, – попытался успокоить ее Селим.

– Это тут при чем? – нервно отмахнулась Пелин и отвернулась от Селима.

Чтобы не сказал он ей сейчас, ей было все равно. Пелин и сама не понимала, за что так злится на Эмира. За грубость или за равнодушие? Она взяла Селима под руку и сжала его ладонь сильнее, испугавшись внезапно нахлынувших чувств. Она надеялась, что Селим не заметил этого. Он и не заметил, как и не заметил то, что его попытка столкнуть обоих лбами обернулась против него. Перепалка заставила их обоих мыслями вернуться друг к другу, к разгадке тайны их странных взаимоотношений.

Элиф ничего не нашла на первом этаже, поэтому решила подняться наверх. Со второго этажа доносился звук гитары. Элиф стало интересно и, победив стеснение, она стала искать нужную комнату. Может там она найдет что-то стоящее? Она слегка приоткрыла одну из дверей, увидев через щель парня, играющего на гитаре. Он сбился и что-то прошипел, начав заново. Его голос ласкал ее слух, прямая уверенная осанка бросалась в глаза, а длинная шея аккуратно выглядывала из-за воротника черного свитера. Элиф застыла на месте, слушая его через дверную щель. Парень почувствовал на своей спине чей-то взгляд и поднял глаза. Элиф дернулась на месте, но не ушла. Она же не совершила ничего плохого, а подглядывать за кем-то не было незаконным.

– Следишь за мной? – улыбнулся он.

– Ты красиво поешь, – Элиф смущенно опустила глаза. – Извини. Я искала что-то интересное здесь или кухню.

– И нашла меня? – он рассмеялся своим бархатным голосом. – Стоящий подкат.

– О, нет, я не это имела в виду, – Элиф закачала головой, краснея со скоростью света.

– Расслабься, это шутка. Заходи, вот садись, – он ткнул пальцем в стул, стоящий перед ним.

Элиф неловко оглянулась. Новые знакомства давались ей тяжело, скорее даже она всегда сторонилась их. Кто знает, что ожидать от парня, который сидит один в комнате, пока внизу оживленная вечеринка. Но что-то подсказывало ей, что если она хочет отпраздновать свое поступление незабываемо, она должна остаться. Парень выглядел как среднестатистический парень не старше тридцати или даже двадцати пяти, только с гитарой. Но что он делал в таком дорогом особняке у Эмира? Может, один из коллег? Или прислуга? Элиф уселась перед ним, протирая вспотевшие от волнения ладони.

– Не волнуйся, я не маньяк, – он улыбался вполне радушно. – Я сын горничной. Мама на кухне сейчас, а я что-то подустал помогать ей.

– Ты живешь тут? У Эмира.

– Работаешь с ним? Да, это моя комната. Мамина дальше по коридору, в принципе в этом блоке вся прислуга живет. Родители Эмира и Эмир расположились в другом крыле здания.

– Не работаю: это парень моей сестры работает с ним.

Элиф осмотрела его. Симпатичный брюнет. Кареглазый, с темными густыми ресницами. Он провел тонкими пальцами по струнам, а Элиф наклонила голову в бок, наблюдая за каждым его движением. В кармане завибрировал телефон, Селим написал сообщение о том, что они ждут ее внизу.

Пока она отвечала ему, незнакомец опустил гитару, с улыбкой смотря на девушку. Элиф была такой милой, вежливой, скромной. Прямо главная героиня любого сериала. И вправду, легко влюбиться в девушку с такими качествами.

– Веришь в любовь с первого взгляда? – внезапно озвучил он свои мысли.

Элиф смущенно уставилась на него, но у нее был подходящий для этого ответ.

– Я не верю.

– Отлично. Я Бату.

– Элиф.

Бату снова заиграл на гитаре, а Элиф уже свободно раскинулась на стуле. Звук струн ласкал ее уши, бороздил по ее мыслям, вызывал улыбку на ее губах. А Бату с такой душой пел, что Элиф ничуть не сомневалась, что он обожает делать это. Он выглядел так, как она, когда рисовала. Она очень хорошо понимала эту любовь к искусству.

– Сказала, что скоро спустится, – уведомил Селим.

– Откуда? – повернулась к нему скучающая Пелин.

– Я же не экстрасенс, откуда знаю? – нервно ответил Селим, – уже пора уходить, где она шляется?

– Следи за языком: ты говоришь о моей сестре.

Пелин была не в настроении. Она злилась на Эмира, хотела выяснить отношения и заставить его извиниться за грубость. Под воздействием своих тайных желаний она встала со стула и оглянулась:

– Где тут туалет?

– Бармен говорил в ту сторону, – Селим показал за бассейн, – может, и тут где-то есть, но я уже не знаю. Спроси. Только поторопись, еще тебя не хватало ждать.

Эмир времени не терял. Проведя пальцем по тонкой шее темноволосой девушки, посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц. Многие сходили с ума от Эмира, он умел нравиться всем и каждой по отдельности. Богатый плейбой светского Стамбула, сошедший с обложки журнала. К тому же достаточно умный и образованный. Красивая незнакомка прикусила нижнюю губу, сдержав томный вздох. Впрочем, незнакомкой для него она не была. Эмир улыбнулся и потянулся к ее губам. За ее спиной показался силуэт Пелин, заставивший Эмира замереть, так и не прикоснувшись к губам своей спутницы.

Заметив его, Пелин с улыбкой приподняла брови вверх и остановилась. Она усмехнулась и тихо похлопала в ладони, насмехаясь над его образом героя любовника. Ей было очень весело увидеть его карикатурный соблазнительный взгляд, как он склонился над девушкой, словно где-то в кустах их снимают камеры для эротического триллера. Эмир вспыхнул от злости, мучительно закатив глаза.

– Эмир, ты чего? – прошептала брюнетка, так и не дождавшись сладкого поцелуя.

Пелин сложила руки на груди, уже надменно рассматривая Эмира и его спутницу. Она хотела подойти и высказать ему все, что думает о нем. Не в ее характере было молча сглотнуть такие оскорбления в свой адрес. Особенно под действием алкоголя. Особенно под действием своих чувств.

– Ты иди, иди в комнату, я поднимусь.

Девушка улыбнулась и оставила его, переглянувшись с идущей ей на встречу Пелин. Та прошла мимо и встала около барной стойки у бассейна. Когда они остались одни, Эмир подошел к ней.

– Что ты делаешь тут? – он налил себе в стакан немного джина.– Я же сказал тебе уйти. Или ты слаба на слух? – равнодушно спросил Эмир, борясь с собой.

Пелин неожиданно подошла к нему вплотную, вырвав из его рук наполненный джином стакан. От удивления Эмир растерялся и оглянулся по сторонам, чтобы обеспечить им конфиденциальность.

– Если откровенно, как сильно ты меня хочешь, Эмир? – прямо спросила Пелин.

Она прижала стакан к губам и, продолжая смотреть в глаза Эмира, отпила до дна. Он смотрел на нее, оторопев от ее наглости и прямолинейности. Пелин поставила стакан на стойку и равнодушно взглянула на молчаливого Эмира. Хотела доказать ему, что он не считает ее пустышкой. Хотела доказать это самой себе. Взгляд Эмира машинально опустился к ее декольте. Это была правда: он хотел ее каждую минуту с их первой встречи. И теперь он ненавидел ее за это. Сердце бешено застучало, когда пальцы Пелин скользнули по его груди. Все вокруг замерло, вода в бассейне остановилась, а гости в особняке исчезли. Пелин не отводила взгляда, смотря прямо в его глаза, запуская пальцы под его рубашку, чувствуя его мурашки под своими пальцами. Эмир не шевелился, боялся спугнуть ее. Как хороша она была вблизи. Ее кожа и ее запах отпечатались в его памяти. Она удивляла его, поражала, он не мог предугадать ее дальнейшие действия. Пелин превратилась из блеклого желания в загадку всей его жизни. Ее взгляд упал на его ширинку. Она знала, что возбудила Эмира. Радостно улыбнулась этому и снова посмотрела в его глаза, произнося:

– Тебе надо остыть,– она резко толкнула его в бассейн позади.

Вода была настолько холодной, что Эмир сразу же пришел в себя. Пелин посмотрела по сторонам, после чего присела ближе к бассейну на корточки, ожидая, когда Эмира всплывет.

– Это был последний раз, когда ты разговаривал со мной в таком тоне, ты понял меня? – ее лицо утратило прежнюю игривость, она твердо взглянула в его глаза. – Можешь что хочешь говорить Селиму, но мое имя даже не произноси, – Эмир молча смотрел на нее. – Со мной так ты не будешь разговаривать, иначе я тебе такое устрою.

– А ты попробуй, – Эмир резко схватил ее за руку и потянул на себя.

Пелин упала в бассейн следом. Вынырнула и обернулась к Эмиру, который был в восторге от происходящего. Она разозлилась, ударила по воде, чтобы обрызгать его довольное лицо. Эмир звонко рассмеялся этому.

– Да пошел ты к черту, ненормальный! – крикнула Пелин и вылезла из бассейна, – идиот.

Эмир смеялся, наблюдая, как она отдаляется от него и заходит в дом. Вылез следом, оставшись сидеть на краю бассейна. В груди разгорался пожар. Ему было смешно от случившегося, а сердце продолжало бешено биться в груди. Когда ему еще удавалось поплескаться в бассейне посреди вечеринки в свои двадцать семь лет? В своем дорогом костюме. Он с улыбкой посмотрел ей в след и прошептал то, что она уже не услышала:

– Ты не пустышка, ты потрясающая.

– Я уже засиделась.

Элиф встала со стула, остановив этим песню Бату. Он убрал гитару и встал следом. Несколько неловких секунд, неловких взглядов друг на друга, и Бату заговорил первый:

– Встретимся как-нибудь?

– Я, конечно, хорошо провела время. Спасибо, – она прошла к двери, – но нет.

– Почему? – искренне удивился ее ответу Бату.

– Мне не нужны друзья. Особенно парни, – Элиф говорила без капельки игривости, просто констатируя факт, – это лишнее. Мне надо учиться.

– Одно другому ведь не мешает. Просто общение, не более.

Элиф замешкалась в дверях, не решаясь уйти, но и не решаясь дать этому общению продолжения. Она никогда раньше не знакомилась с парнями вот так лично, без чьей-либо помощи. Ей было неловко, но что-то все же заставило ее передумать.

– Хорошо, но ты сам найди меня.

Элиф с улыбкой подмигнула ему и скользнула в коридор, сама не ожидая от себя такого подобия флирта. И откуда в ней это? У Элиф щеки залились краской от мысли, как она могла сказать такое Бату. Будто она каждый день флиртует с парнями. Бату же это лишь порадовало, он провожал силуэт Элиф с улыбкой.

Пелин всю дорогу в такси выслушивала нотации от Селима о том, что ей не стоило так напиваться. Что ему пришлось краснеть перед коллегами, когда они увидели ее насквозь мокрую. Но Пелин было все равно: его голос был фоном для ее мыслей, в которых она пребывала в эту минуту. Как давно она совершала такие неадекватные действия с мужчиной, которого знала не более дня? Губы Пелин тронула легкая улыбка. Элиф сидела впереди, также фоном слушая нотации Селима. Она думала о Бату.

– Ты опозорила меня! Ты вечно все портишь, Пелин! – продолжал донимать ее взвинченный Селим. – Что ты там забыла в этом бассейне? Позор!

– Хватит быть таким нудным, – отмахнулась от него Пелин, – я повеселилась, а ты лучше бы следил за собой.

– Ты напилась, несешь всякую чушь. Не очень заметно, что отец держал тебя в ежовых рукавицах.

Пелин посмотрела на него. Не поверила в услышанное. Элиф обернулась к ним с переднего сиденья. И она была удивлена. Один лишь Селим высказывался, чтобы успокоиться, не переживая о сказанном. Он хотел заставить Пелин испытывать чувство вины за то, что он испытал стыд за нее. И это был хороший рычаг для давления.

– И ты следи за языком, – ответила она ему, – поверить не могу, что ты говоришь о нем. Тебе не стыдно сейчас?

Ему не было стыдно, но Селим замолчал, получив нужную реакцию. Пелин отвернулась к окну, в груди предательски заныло от обиды. Отец был красной линией в ее жизни. Элиф молчала. Она поступала так всегда, когда Пелин обижали. Боялась вмешиваться и услышать оскорбления в свою сторону. В отличие от Пелин, она не была так тверда, была очень чувствительна. В самые страшные эпизоды их детства Элиф пряталась в комнате. И вина за это, словно вуаль, волочилась за ней по жизни. Элиф жила с этим чувством вины все девятнадцать лет.

Когда они приехали домой, Пелин залезла в ванну. Элиф закрылась в комнате, уткнувшись в телефон. Селим остался сидеть на постели один. Он подумал, что наверняка переборщил с упреками в адрес Пелин в такси. А раз он заставил в ее глазах упасть Эмира, то себя нужно возвышать.

– Любимая, – Селим постучался в дверь. – Прости меня. Чтобы заслужить прощение, предлагаю нам вместе провести этот вечер. Хочешь в самый дорогой ресторан? Самый вкусный ресторан.

Пелин улыбнулась. Она провела четыре недели в одиночестве, ожидая его с работы, пока Элиф готовилась к вступительному экзамену. Наконец-то у Селима нашлось время для нее.

– Поехали.

На берегу Босфора стояло множество ресторанов, избалованных вниманием гостей. Один из таких сегодня впечатлял своей красотой Пелин. Выросшая на окраине, она редко посещала дорогие заведения, даже не мечтала однажды ужинать где-то на берегу пролива или моря. Конечно, Пелин любила роскошь, но только сейчас начинала пользоваться ею всецело. Панорамные окна ресторана были полностью открыты, чтобы прохладный бриз Босфора обдувал гостей. Кто-то затягивался крепкой сигаретой, кто-то укрывался пледом потеплее, чтобы не заболеть. Пелин не курила, поэтому предпочла плед. Селим же закурил, наблюдая, как над уснувшим Босфором пролетают крупные чайки. Разглядеть их было сложно в темноте ночи, но огни мостов освещали пролив. Селим наблюдал за горящими глазами Пелин, и сердце его щемило в груди от этого момента. Она любовалась Стамбулом, а Селим – ею. Затушив сигарету, он протянул руку и прикоснулся к пальцам Пелин. Она посмотрела на него и улыбнулась, сжав его ладонь в ответ. Ладони Селима были холодные, но вспотевшие. Пелин удивленно посмотрела на него. Он не услышал своего голоса из-за громкого биения сердца, которое звучало в ушах, но Пелин услышала то, что он хотел ей сказать:

– Выходи за меня замуж.

Глаза ее округлились от удивления, но Селим продолжил, пока волнение не заглушило его голос:

– Я люблю тебя больше жизни и никого другого не хочу. Я не купил кольцо, но куплю. Просто… Это желание настигло меня внезапно.

Перед глазами Пелин застыло лицо Эмира. То, как он смотрел на нее, когда ее пальцы ласкали его грудь. Как его карие глаза проникали в ее. Внезапно воздух вокруг пропах его одеколоном. Она отвела взгляд от Селима. Махнула головой, отгоняя призрачный силуэт Эмира из своих мыслей. Селим мучительно ждал, пока секунды тянулись бесконечно долго для него. Пелин посмотрела на него и мягко улыбнулась:

– Конечно, я согласна. Я ведь столько лет этого ждала, – Селим радостно стал целовать пальцы ее руки, а Пелин печально продолжила, – а ты только сейчас сделал это.

Селим не услышал этого, ему это было уже неважно. Это важно было только Пелин. Пять долгих лет она ждала, когда он позовет ее замуж. Ждала, когда он избавит ее от их с Элиф проклятой фамилии отца. Она сквозь пелену наблюдала, как Селим заказывает что-то у официанта, радостно что-то говорит ему, а тот искренне улыбается им. Пелин смотрела на это и не понимала, нужен ли ей все еще этот брак.

– Помнишь, как ты вылила на меня кофе, когда я при всех однокурсниках подкатил к тебе в колледже? – засмеялся Селим.

– Ты меня так раздражал, я считала тебя глупым качком, – рассмеялась Пелин, отстранившись от своих болезненных мыслей о свадьбе. – Но ты так настырно и красиво ухаживал, что я сдалась. Хотя мне всегда нравились совсем другие парни – уверенные, дерзкие, смелые…

По коже Пелин пробежали мурашки. Она запнулась, осознав, что ненароком возвращается мыслями вновь к дерзкому Эмиру. Уставилась в точку позади Селима, с отчаянием осознавая, что Эмир захватил ее мысли. Что-то невидимое тянуло ее к нему с такой силой, что противиться становилось все сложнее. Селим не придал внимания ее задумчивости и продолжил:

– Хочу, чтобы мы поженились на этой неделе.

Пелин вопросительно уставилась на него.

– Куда ты спешишь, Селим? Пять лет ты не торопился, а сейчас вдруг решил, что надо срочно пожениться? – Пелин отпила из бокала. – Теперь я сомневаюсь в том, что ты делаешь это из-за очень большой любви. В чем дело?

– Ты глупая? – возмутился он. – Потому что я созрел, других причин нет.

– Ты созрел? Это здорово, я так счастлива, – Пелин устало усмехнулась, – ты так плохо лжешь. Это из-за ревности? Мне поблагодарить Эмира за этот трогательный вечер?

– Не выводи меня из себя! – Селим приблизился к ней через стол и процедил это сквозь зубы. – Что ты опять выдумала в своей больной голове? Может быть, тебе снова стоит пролечить у психиатра свои фантазии?

Это было больно. Она не поверила в услышанное, но губы ее задрожали от обиды. Пелин отвела взгляд. Глубоко вдохнула, чтобы проглотить эти его слова и эти слезы. Только с незнакомыми людьми она умела постоять за себя, но не с ним.

– Прости, психиатры плохо вылечили мою больную голову, – съязвила Пелин.

– Ничего страшного, – Селим сделал глубокий вдох, – ты на нервах, я понимаю – это твое обыкновенное состояние. Ты у меня нестабильная.

Пелин усмехнулась, покачав головой. Говорить больше было не о чем, он никогда не слышал ее. Всегда гнул свою линию, наступая на ее больные места, чтобы подавить ее твердый характер. Селим потянулся к ее руке, но Пелин не позволила ему дотронуться до себя. Осознав, что снова переборщил с давлением на нее, он смягчился. Это в их отношениях происходило всегда. Селим не мог контролировать свои эмоции, из взрослого мужчины превращаясь в пятилетнего себя. Он мягко улыбнулся ей, словно ничего не случилось пару секунд назад.

– Дай что-то скажу по секрету, – он поманил ее к себе пальцем.

Пелин нехотя, но потянулась к нему, не в силах противиться его улыбке.

– Я сильно люблю тебя, – прошептал Селим.

Пелин не выдержала и растаяла, засияв, как отполированная чаша.

– Это не секрет, – засмеялась она, откинувшись на спинку стула.

Селим улыбался, смотря на нее. Он влюбился в нее с самой первой их встречи. Бунтарка Пелин – все влюблялись в нее в колледже. Все хотели ее, но никому она не давалась. А ему отдалась, все еще отдавалась. Селим гордился отношениями с ней, как самым большим достижением в своей жизни.

– И я люблю тебя, – прошептала в ответ Пелин.

ГЛАВА 3.

На кухонных часах стрелки приближались к половине шестого утра. За окном звучал азан, встречающий рассвет. Селим сидел за столом, читая новые сообщения в рабочем чате и завтракая чашкой ароматного кофе. В воздухе пахло молотым кофе. Пелин налила в свое кофе молока и села на широкий подоконник, смотря на рябь от рассвета. В окнах домов напротив начала кипеть жизнь. Стамбул просыпался.

– Я тут подумал, – Селим отложил телефон, – Серкан вчера вечером рассказал об одном доме в хорошем районе. Двухэтажный. Недалеко от пролива, как ты и хотела.

Пелин слушала, не отвлекаясь от рассматривания вида за окном.

– Если мы можем себе его позволить, то почему нет. Надоело ютиться в этой каморке, – спокойно ответила Пелин.

– Рад слышать это. Я поговорю, чтобы переезд организовали как можно быстрее.

Селим встал из-за стола и подошел к девушке. Он наклонился, чтобы поцеловал ее в макушку, а та подалась назад, прислонившись к его груди спиной. Ее волосы пахли цветочным шампунем. Сердце Селима заныло, когда он снова вспомнил произошедший инцидент с Эмиром и Пелин на вечеринке. Он набрался сил, чтобы улыбнуться ей, как ни в чем небывало, и прошептал:

– Моя будущая жена.

Улыбка исчезла с сонного лица Пелин и она продолжила смотреть в окно, ничего ему не ответив. Селим и не ждал ответа, торопился на работу. Когда она проводила его, решила больше не оставаться наедине со своими, как ей казалось, глупыми мыслями. Поэтому. решила разбудить Элиф, чтобы собрать вещи.

Долго ждать переезда не пришлось: как и обещал Селим, в короткие сроки все у них получилось. Огромные грузовики остановились посреди, удивительно для Стамбула, широкой улицы. Дома в этом районе выглядели намного презентабельнее, чем там, где жили они до этого. Пелин осмотрелась. Высокие деревья вокруг, чистые улочки и никаких бездомных. Казалось, это уже был не Стамбул, а что-то более современное, но не потерявшее прежний шарм города. Их новый дом был не больше остальных – обычный и белый. Но ничего, ведь в нескольких километрах раскинулся пролив, а по набережной можно было бегать по утрам (о чем всегда и мечтала Пелин).

Элиф выскочила из такси, пытаясь спрятать глаза от солнца ладонью. Метеослужбы обещали дождь, но еще светило яркое солнце.

– Эй, эй, нежнее! – Пелин испуганно смотрела, как мужчины достают ее любимый косметический столик. – У нас не так уж много вещей, слегка понежнее.

Точнее, у них почти не было вещей. Столик, мотоцикл и еще несколько вещей из их совместно-нажитого имущества с Селимом, привезенные с самого Измира.

– Мне тут нравится, – заявила довольная Элиф, – прям так атмосферно, нет диких зазывал, толп туристов – только мы и Босфор.

У Элиф завибрировал телефон.

«Это та самая девушка, что любит подслушивать и подсматривать?» – гласило сообщение из мессенджера.

Элиф удивленно уставилась на всплывшее окно из социальной сети. Как он нашел ее?

«Не понимаю, кто ты?» – усмехнулась она.

Элиф громко рассмеялась, перейдя на страницу Бату. Это был действительно он, нашел ее. Бату Кылыч. 24 года. Стамбул. Образование не написано. Она листала страницу дальше. Несколько фотографий, ничего необычного. Но странно, что не так много друзей. Хотя откуда Элиф знала, что странно, а что нет, если в ее друзьях, кроме Селима и Пелин, были лишь бывшие одноклассники и новые однокурсники (малая их часть).

«Это же я. Элиф, просто признайся, что я поймал тебя и теперь могу рассчитывать на встречу офлайн».

«Каждый бы смог», – ответила Элиф, не переставая улыбаться.

– Еще раз засмеешься посреди улицы, и я решу, что ты слетела с катушек! – крикнула ей Пелин, продолжив ругаться с грузчиками. Типичное поведение Пелин. Элиф шагнула в сторону, продолжая вести переписку.

«Итак, что дальше? Есть один бар в Бейоглу, около Галатской башни, «Efe» – я буду там играть сегодня в десять вечера, приходи! Скину тебе местоположение».

«Я не люблю бары, Бату. Прости».

Она уселась на ступени. Глупо было верить в это, но Элиф действительно ждала, что Бату начнет ее уговаривать. Глупые женские штучки.

«Пожалуйста, я очень хочу увидеть тебя», – ответил он на ее капризы.

Элиф прикусила нижнюю губу, уставившись в экран своего телефона. Пелин бы не одобрила, что та пойдет в бар с незнакомым парнем. Но Пелин всегда поступала импульсивно и безрассудно, Элиф хотела быть такой же.

«По-дружески)))», – написал Бату вновь.

«А мы друзья?» – улыбнулась Элиф.

«Я никому не скажу)», – ответил Бату.

Элиф снова засмеялась и ответила, что придет. Было глупо отрицать, что Бату нравился ей, и ей хотелось провести с ним время вновь. Она с улыбкой подняла голову, встретившись взглядом с недовольной старшей сестрой.

Пелин посмотрела на нее, сложив руки на груди.

– Не сиди на холодном! Что смешного в происходящем? Что они чуть не уронили все к чертям собачьим?

– Откуда в тебе столько энергии, мамочка? – Элиф встала и отряхнулась. – Что, идем смотреть дом?

– Ты идешь, – подошла к ней Пелин, – а мне надо к Селиму. Нам надо в твой университет, оплатить семестр.

– Ладно, езжай, не существует же онлайн-переводов. Все это глупости, выдуманные людьми с шапочками из фольги, – ехидно улыбнулась Элиф, нахмурив свой маленький носик.

– Я тебя ударю сейчас! – закатила глаза Пелин.

Дорога до офиса Селима из их нового района была сравнительно недолгой. Пелин любовалась красивым дорогим Нишанташи; его люксовыми бутиками, плюшевыми медведями, которых зачем-то закрепили на каждом фонарном столбе. Здесь также стояли знаменитые красные тележки с уличной едой. Вот мужчина продает мидии на створке, вот другой жарит сладковатые каштаны (и они у него явно пригорели), вот третий продает симиты. Пелин ощущала радость от того, что живет в этом городе. Было бы здорово работать где-то в Нишанташи, чтобы каждый день приезжать в этот красивый район. Селим не хотел, чтобы она работала, но ведь так прекрасно знакомиться с новыми местами и новыми людьми в этом чудесном, просто невероятном городе.

Такси подъехало к офису. Пелин не была здесь с того самого дня, когда Селим устроился на работу, но здесь ничего и не изменилось. Она вышла из машины и направилась к центральному входу. Позади послышался звук подъезжающей машины и заставил ее остановиться. Рядом с ней, у входа, припарковалась черная машина, из которой вышел Эмир. Пелин задрожала лишь на секунду, взяв себя в руки и обратившись к нему своим уверенным взглядом. Эмир поднялся по лестнице и подошел к двери, с улыбкой остановившись около Пелин. Он был рад видеть ее и не скрывал этого в отличие от нее.

– И почему ты не на байке? После бассейна ничего уже так не будоражит?

– Нахал, еще нашел смелость говорить со мной.

Пелин вошла в офис и направилась к лифту, игнорируя взгляд Эмира на своей спине. Она почти физически ощущала, как он пялится на нее, двигаясь позади и никак не равняясь с ней. Ей стало невыносимо жарко от того, что он так нагло делает это на глазах у всех. Хотелось ударить его, но лишь из-за отчаянного желания поддаться этому притяжению между ними. Пелин зашла в лифт, достав из кармана телефон, чтобы снова попытаться дозвониться до Селима. Она нервничала из-за присутствия Эмира рядом, не знала, куда деть глаза, куда спрятать руки, которые стали дрожать. Эмир с интересом рассматривал Пелин. Ее тонкая талия, ее длинные стройные ноги и острые коленки, к которым он так захотел прикоснуться. Он испытывал ее взглядом, а Пелин все не поддавалась его чарам. Не в этот раз.

– Пишешь своему, что едешь в лифте с самым сексуальным мужчиной на планете? – привлек он ее внимание, довольно усмехнувшись.

– Я уже поняла, что ты слишком уверен в себе, – Пелин убрала телефон в карман и уставилась на Эмира. – Да, ты самый лучший во всем мире, я бы отдалась тебе прям здесь, – Эмир был удивлен очередной ее прямолинейности.

– На большее ты и не годишься, – небрежно бросила Пелин.

Последняя фраза, брошенная ею совершенно равнодушно, задела его вновь. Сбила спесь с его лица. Он так расположен к ней, почему же она колючая, как еж?

– Кто ты такая? – они посмотрели друг на друга, – Не забывай, кто стоит перед тобой. Я не твой однокурсник из Измира, я Эмир Териноглу. Ты таких людей видела только по телевизору, если он у тебя был, – раздраженно добавил Эмир.

Пелин не сдержалась и рассмеялась, чем вызвала на лице Эмира недоумение. Он продолжал вести себя как карикатурный герой эротической драмы. Ох, как ей было смешно от этого.

– Ты бы видел себя со стороны! – она не могла перестать смеяться. – Ален Делон турецкий, не менее! Нет, прям падишах мира!

Неожиданно для Эмира Пелин подошла к нему, перестав смеяться. Она нагло, с пренебрежением осмотрела его с ног до головы. Между ними возникла молчаливая пауза. Эмир уверенно ответил на ее взгляд, дернув кончик подбородка к верху.

– Ты это так сильно не показывай,– с улыбкой прошептала Пелин.

– Что не показывать? – вопросительно посмотрел на нее Эмир.

– Что я тебе так сильно нравлюсь.

Двери лифта распахнулись, и Пелин вышла из него, больше не обращая на Эмира никакого внимания. Ее позабавила ситуация в лифте, сближение с ним веселило ее. Эмир же был в смятении. Она словно вела с ним какую-то игру, которая, на удивление, очень не нравилась Эмиру.

– Девушка, вы куда? – окрикнула Пелин секретарша Озге.

Пелин первый раз была в его кабинете, поэтому не была удивлена такой реакции секретарши.

– Я – прямо, судя по всему, – небрежно ответила она, пытаясь открыть дверь.

Эмир резко схватил Пелин за запястье, убрав ее руку с ручки двери. Она развернулась к нему, почти вплотную соприкасаясь с ним. Озге медленно села обратно за стол, с удивлением наблюдая за этой картиной. Эмир не сдержал свою злость, продолжая держать Пелин за руку и смотреть ей прямо в глаза. Она ощущала его дыхание на своих губах, чувствовала терпкий аромат его парфюма, впервые так близко находясь к Эмиру.

– Тебе нечем заняться? – процедила Пелин сквозь зубы, смущенная подобной близостью. – Открой дверь и наслаждайся жизнью.

– Мне ты будешь указывать? – Эмир не сводил с нее взгляда.

– Ох, нас задели, – улыбнулась она, отойдя от двери, – ну, давай заходи, падишах.

Эмир недобро посмотрел на нее, чувствуя, как начинает не переносить ее раздражающее общество. Он открыл дверь, но не успел войти. Пелин оттолкнула его бедром, с улыбкой зайдя в кабинет. Эмир закатил глаза и зашел внутрь следом. Пелин прошла по кабинету и направилась к столу, который, как она решила, был столом Селима. Эмир все еще был в бешенстве от ее наглости, он подошел к ней сзади и снова схватил ее за руку.

– Эй! – Пелин попыталась вырвать руку. – Сделаешь так еще раз, я тебя ударю.

– Попробуй.

Пелин резко ударила его коленом сзади сгиба его ноги, от чего Эмир чуть не свалился на пол. Он тяжело задышал, оборачиваясь к Пелин, которая все так же равнодушно смотрела на него, надменно поднимая брови вверх. Он начинал раздражать ее своим присутствием.

– Видимо, я недооценил способностей измировских девиц, – Эмир подошел к своему столу, оставив мысль попытаться выкинуть Пелин за дверь.

Но Пелин ничего ему не ответила, снова подойдя к столу Селима. И это еще сильнее злило Эмира – ее равнодушие. На столе Селима стояла их с Пелин фотография с выпускного в колледже. Пелин нежно провела пальцем по улыбке Селима, которая застыла на фотографии. Каждый раз ее окутывала тоска по нему, когда он не брал трубки. Тянуло к нему в те минуты, когда она не понимала, где он и с кем. Пелин обратила внимание на панорамное окно кабинета и подошла к нему. Внизу, с высоты птичьего полета, все выглядели такими маленькими, словно игрушечными. Она прислонилась горячим лбом к холодному стеклу, продолжая смотреть вниз. Интересно, почему Селим не берет трубку.

– Обычно девушки пугаются такой высоты, – заметил Эмир, украдкой взглянув на нее.

– Я не боюсь высоты. Я уже ничего не боюсь.

– Удивительно, – ответил он и уткнулся в свои документы. – Говорят, высоты не боится тот, кто не боится успеха. Кстати, скоро будет прием у Халита в его особняке. Пресса, фотосессии, светское общество. Поэтому найди наряд поприличнее, чем тот, что был на тебе в прошлый раз.

Пелин посмотрела на Эмира и подошла к его столу.

– Это издержки профессии – вести себя как мудак?

– Извини? – Эмир запрокинул голову, чтобы посмотреть на Пелин. – Кто я?

– Ты слаб на слух? Смотри, можно даже оценить твою личность, смотря на то, как ты общаешься с другими людьми.

– А ты у нас еще и физиогномист плюс ко всем своим остальным достоинствам?

Пелин уселась на край его стола, удобно расположившись на нем. Эмир был удивлен, но противиться не стал. Отодвинулся от нее подальше, чтобы Пелин не задевала его брюки своими кроссовками. Она улыбнулась, как маленькая девочка, начиная болтать ногами, чтобы специально задеть его брюки. Ее веселил рассерженный взгляд Эмира.

– Ты совсем неадекватная? Оставь меня в покое.

– Ты нервничаешь, – с улыбкой заметила Пелин. – Ты не привык, что девушка проявляет излишнее внимание к твоей персоне. Почему? – она наклонилась ближе к Эмиру. – Боишься откровенной близости?

– А ты мне хочешь ее предложить – близость? – Эмир усмехнулся, подъехав к ней ближе, от чего кроссовки Пелин вплотную прижались к его коленям. – А ты способна на нее? Каждый видит в другом лишь то, что не хочет замечать в себе, малышка.

– Ты прав, браво тебе, – улыбнулась Пелин, – я не способна на откровение.

На парковке у офиса Селим вышел из машины, отдав ключи охраннику. Он посмотрел на верхний этаж, только сейчас обратив внимание на пропущенные звонки от Пелин. Наверняка, она уже ждет его в кабинете.

Эмир приблизился ближе к Пелин. Его самодовольный взгляд скользнул по ее лицу, опустился к губам. Он медленно провел ладонью по ее коленке, зажимая между своих ног ее кроссовок, приближаясь все ближе и ближе к ее губам. Пелин опустила взгляд на свое колено, разглядывая выпирающие вены на руках Эмира. Ее дыхание сбилось, а Эмир приблизился еще ближе. Между их губами не осталось расстояния, которое могло бы спасти обоих от роковой ошибки. Их связь укреплялась, она горела под зарождающими чувствами. Эмир сжал своими крепкими ладонями ладонь Пелин. Она закрыла глаза, всем своим видом показывая, как жаждет этого поцелуя. Эмир с улыбкой закрыл глаза, доверившись порыву, и приоткрыл свои губы навстречу ее. Он так хотел узнать ее на вкус.

– Ты так сильно не показывай, – прошептала Пелин, прервав несостоявшийся поцелуй, – что я тебе нравлюсь.

Эмир открыл глаза, встретившись с самодовольной ухмылкой, застывшей на ее губах. Она откинула его руки от себя и встала со стола. Щеки ее горели от не случившейся близости, о которой она втайне мечтала. Пелин сделала над собой усилие, чтобы не думать о нем. Эмир откинулся на спинку стула, с разочарованием провожая ее силуэт. Их сближение за столь короткий срок пугало обоих. Для Эмира это было в новинку, для Пелин – аморально, она была без пяти минут замужем за другим. Внезапно вошедший в кабинет Селим стал свидетелем их невидимой связи. Он с непониманием посмотрел на Эмира и Пелин. Связь их была хоть и не очевидна, но почти осязаема.

– Не сказала бы, что твой стол удобнее, чем стол Селима, – спокойно закончила Пелин и направилась к Селиму.

Только взволнованное лицо Эмира выдавало то, что совсем не его стол они обсуждали за закрытой дверью.

– Трубки брать не учили? – улыбнулась Пелин.

Селим впервые видел, чтобы Эмир был взволнован. Он попытался спрятать это, зарывшись в кипу бумаг, но не получилось. Селим страстно поцеловал Пелин, чтобы Эмир знал и видел это. Чтобы он знал свое место. Эмир не совладал с собой и посмотрел на них. На то, как недалекий (по его мнению) Селим целует самую яркую девушку на свете. Как Селим не достоин быть с ней. Отвернулся, чтобы не видеть этого поцелуя, чтобы успокоить бешено забившееся от ревности сердце. Черт, во что он влип.

– Я скучала, – Пелин обвила руками шею Селима. – Дом очень красивый, спасибо.

Она и сама не понимала, как виртуозно лжет своему будущему мужу. Как говорит ему одно, а продолжает с улыбкой представлять, как сладка на вкус ревность на языке у Эмира. Безумие. Эмир последний раз взглянул на Пелин и вернулся к своим бумагам.

– Я же выбирал, – довольно улыбнулся Селим. – У нас дела, поехали. Не будем мешать господину работать.

Эмир и Селим ласково улыбнулись друг другу, как давние приятели.

– Спасибо за понимание, мой хороший, – покачал головой Эмир, – проваливайте. В следующий раз я не хочу, чтобы посторонние входили в кабинет.

Пелин удивленно дернула бровью. На ее устах застыла ухмылка. Селим поджал губы, с насмешкой кивнув Эмиру.

– Хорошо, господин, как скажете.

Эмир внимание на Пелин больше не обращал. Сделал усилие над собой, даже когда почувствовал ее взгляд на себе перед тем, как она вышла за дверь. Он откинул бумаги от себя, нервно вскочив со стула. Горящими щеками припал к холодному стеклу. Ее губы, ее взгляд, ее запах – она целиком и полностью не уходила из его головы. Эмир переживал что-то совершенно новое. И на огорчение, его это совершенно не радовало. Он не мог воспользоваться ею, чтобы уничтожить Селима, потому что в тайне очень сильно желал.

Элиф с трудом нашла нужный бар, путаясь в узких закоулках Бейоглу. Чуть не потерялась на улице Истикляль, слившись в толпе туристов и местных жителей. Бар был действительно очень милым. Внутри раздавался бархатный голос. Девушки стояли у небольшой цены и танцевали, раскачиваясь из стороны в сторону. Остальные сидели за столиками и молча слушали, попивая мутную жидкость из небольших стаканов. Местный турецкий алкогольный напиток. Элиф убрала растрепанные волнистые волосы за уши и подошла к сцене. Бату пел ту самую песню с их первой встречи, только теперь с акустикой, барабанщиком и другим гитаристом. Заметив Элиф в толпе, он улыбнулся ей, и тон его песни изменился. Он стал ласково петь, словно пел только для нее. С губ Элиф не сходила улыбка, она прижала ладони к губам, смотря на этого симпатичного парня со взъерошенными волосами. Барабанщик забил снова, а Элиф даже не заметила, как закончилась песня, не сводя завороженного взгляда с Бату. Люди вокруг начали хлопать ему, а он заиграл на гитаре очередную мелодию и запел еще одну песню, в которой рассказывал о любви. Элиф блуждала глазами по его лицу. Смотрела в его карие глаза и спускалась к его пухлым губам. Бату улыбнулся, продолжая петь, когда понял, что она смотрит на его губы. От этого она смутилась и отвела взгляд. Закрыла глаза и стала качаться из стороны в сторону, слегка размахивая длинными волосами. Бату запел громче, не сводя с нее глаз. Яркие краски прожекторов играли на ее волосах, просвечивая тонкую талию Элиф. Бату смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Элиф открыла глаза и снова посмотрела на него. Ей было неловко, но так эмоционально. Мурашки бегали по коже, ноги не слушались, а сердце дрожало в груди. Бату улыбнулся ей и смущенно опустил взгляд. Он чувствовал то же самое.

Элиф сидела за барной стойкой, потягивая персиковый сок из стакана. Бату подошел сзади, ущипнув ее за бок.

– Ауч! – засмеялась она, когда тот сел рядом. – Ты очень красиво пел, очень.

– Что именно тебе понравилось? – улыбнулся Бату.

Элиф смущенно отвела взгляд, почувствовав, как ее щеки покраснели.

– Песня.

– Я так и понял, – смущенно рассмеялся Бату. – Спасибо, что пришла.

Они замолчали, смотря в глаза друг другу. Элиф не решалась отвести взгляд, Бату и не планировал. Он рассматривал ее смуглую кожу, пухлые губы и густые ресницы. Так хотелось поцеловать ее. Элиф не понимала, что делать в такой ситуации, поэтому просто заворожённо смотрела. Когда Бату чуть наклонился, ей показалось, что он собирается ее поцеловать, и она приготовилась к этому.

– Ты, кажется, поступила в университет Синана Мимара?– неожиданно спросил Бату.

– Что? – она удивилась. – Как ты узнал?

Элиф разочарованно посмотрела на Бату. Оказывается, так больно не получить желанный поцелуй.

– Это просто, так было написано в твоем профиле.

– Я забыла уже, что сделала такую пометку. А ты тут тоже работаешь?

– Я всегда тут пою: крутая атмосфера и неплохо платят.

– Так ты еще и певец по профессии?

– Он ещё тот певец, – на плечо Бату опустилась мужская рука.

Это был Эмир. Элиф не была знакома с ним лично, но сразу узнала его. Бату виновато поджал губы, смотря на нее. Элиф поняла, что он не поцеловал ее из-за Эмира.

– Привет, сестренка Пелин, – подмигнул ей Эмир. – Впечатлил тебя наш Бату?

– Вы друзья? – удивилась она такой дружбе с прислугой.

– Вроде того, – наклонил голову Бату к ней, – с детства знакомы, но я желаю избавиться от его удушливого внимания папочки.

– Да, конечно! – Эмир толкнул его в плечо.

Парни засмеялись, а Элиф на удивление почувствовала себя в своей тарелке, улыбнувшись их подколам. Они пересели за стол, разбавив вечер Элиф разговорами. Оказалось, Бату и Эмир дружат с детства и очень друг друга любят. На удивление, Элиф даже понравился Эмир. Здесь он был иным, нежели из разговоров Пелин с Селимом. Простой, веселый и очень дружелюбный. Элиф потеряла счет времени, проводя вечер в такой компании. Поцелуя так и не случилось, но Элиф уже и забыла об этом, вернувшись домой ближе к полуночи.

Пелин и Селим шли по тропинке через сад. В сумерках вечернего заката это место выглядело по-особенному романтичным. Высокие деревья прятали за своими ветками звездное небо. Высокая трава щекотала лодыжки Пелин. Она смотрела на небо и любовалась им. Рука Селима сильнее сжала ее ладонь, и Пелин с улыбкой поцеловала его щетинистую щеку. Она мечтала о том, чтобы все стало как прежде – стабильно. Впереди из-за веток стало виднется белое двухэтажное здание, подсвеченное фонарями снизу. Селим остановился позади Пелин и рывком прижал ее спиной к себе. Она удивленно стала ждать, что будет дальше. Пухлые губы Селима скользнули по ее тонкой шее, оставляя нежные поцелуи. Ей стало щекотно, и Пелин звонок рассмеялась.

– Я так люблю тебя, моя Пелин, – прошептал он.

Она молча улыбнулась ему. Ответа на это у нее больше не было.

Селим повернул ее к себе:

– Это ЗАГС, – он указал рукой на здание, – нас уже ждут там, Пелин Йылмаз.

Пелин посмотрела на белое здание. Она была удивлена столь скорым бракосочетанием. Перед глазами пролетели их пять совместных лет. Счастливые моменты и не очень. Улыбка исчезла с ее лица, когда следующим перед глазами появился Эмир. Его губы, целующие ее руку. Его губы, к которым она приближалась, сидя на столе. Как она ненавидела его за это. Селим терпеливо ждал, чуть сильнее сжимая ее ладони в своих. Пелин молча кивнула, соглашаясь. Казалось, другого выбора у нее не было, поступить иначе она не могла. Это единственная возможность разорвать их с Эмиром связь. Стабильность важнее страсти.

ГЛАВА 4. Стабильность и страсть

Смотря на свое отражение в зеркале, Пелин накручивала свои длинные светлые пряди на плойку. Сегодня предстоял важный день. Позади послышался грохот на кухне. Элиф снова собиралась в университет второпях, перекидываясь с Селимом какими-то фразами.

Входная дверь хлопнула – Элиф убежала на учебу. Оставшись наедине, Селим подошел к Пелин сзади, рассматривая, как она справляется со своими волосами. Она улыбнулась ему вяло, мыслями была в предстоящих делах. Сегодня Пелин собиралась на собеседование в несколько крупных компаний, ее резюме понравилось, теперь дело оставалось за личной встречей. Селим знал о ее волнении, поэтому не стал отвлекать разговорами, лишь нежно поцеловал ее тонкую шею. Переведя взгляд на свое отражение, снова поправил свои короткие черные кудри.

– Тебе уже пора, дорогой, – Пелин поцеловала в его щетинистую щеку и провела тонкой ладонью по его подбородку, – пожелаешь мне удачи?

Селим поймал ее ладонь, нащупал пальцами обручальное кольцо и поцеловал тыльную сторону руки Пелин.

– Я все еще против, чтобы ты работала, – она нахмурилась, – но удачи, моя жена.

Когда дверь за ним закрылась, Пелин вымученно выдохнула. Ее жизнь так кардинально изменилась за эти четыре месяца. Теперь она жена и ищет новую работу, Элиф учится в престижном университете, а Селим зарабатывает неплохие деньги, снимает им дом. Но внутри сердце ныло от тоски по чему-то неизвестному ей. По чему-то далекому и, как ей казалось, нереальному. Она списывала это на полную зависимость от Селима. Как только Пелин оказалась в зале того ЗАГСа, тоска поселилась в ее сердце. Она винила Селима за столь неожиданное и поспешное решение. Пелин любила его, но она хотела бы для себя больше времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Или хотела отсрочить тот день, потому что на самом деле не хотела быть женой Селима. Но теперь она его жена и от этого ей некуда было деться. Теперь она должна быть преданной мужу и своему выбору, теперь все это стало по-настоящему «взрослыми» отношениями. Пелин боялась, что могла совершить ошибку, но сильнее боялась другого – быть зависимой от очередного мужчины. От еще одного мужчины после своего отца. На глаза Пелин накатились слезы, она опустила плойку и нервно поправила свои локоны. Она ненавидела своего отца, ненавидела больше всего за то, что была зависима от него и не могла уйти. Сейчас она ощущала себя ближе к тому чувству отчаяния. Теперь Селим был не только ее главным мужчиной, но и тем, кто содержал ее и Элиф. И это была не просто съемная квартира в Измире и школьные тетради для сестры, теперь это был дом, университет и роскошная жизнь в самом дорогом городе Турции. Она надеялась, что ее возьмут на такую же высокооплачиваемую работу, как у Селима, и она перестанет быть так зависима от своего мужа. Надеялась до глубины души.

– Когда ты успела стать такой разманей? – Пелин взглянула в свои глаза в отражении зеркала. – Соберись, тряпка.

Больше всего она не могла терпеть жалость к себе. Поэтому снова игриво улыбнулась себе, накрасила губы блеском и встала из-за столика. Сердце больше не ныло от тоски. Она собралась, взяла все нужные документы и, снова одарив свое отражение уверенной улыбкой, направилась на собеседования.

Сегодня у Эмира и Селима была назначена важная встреча. Молча переглянувшись друг с другом, они сели за круглый стол переговоров. Эмир ничего не знал о свадьбе, Селим и не пытался это показать (пока что). Трое мужчин присоединились к ним, обменявшись приветствиями. Эмир всегда привык начинать переговоры первым, и этот раз не стал исключением. Он проследил за тем, как Ферит передал ему и Селиму документы.

– Мы уже обговорили это с господином Селимом. Но не пришли к единому решению.

– Конечно, что вам может дать дельного господин Селим? – усмехнулся Эмир.

Селим равнодушно посмотрел на него, не проронив ни слова, молча перевел взгляд на Ферита и его партнеров.

– Он предложил нам два помещения в одном торговом центре, которое мы хотим объединить в одно. Но цена была слишком высока. Мы договорились о более низкой цене, теперь лишь слово за вами, господин Эмир.

– И какая цена?

Ферит посмотрел на Селима и, дождавшись его одобрительного кивка, написал цифры на желтом самоклеящемся листочке и передал его Эмиру. Эмир звонко рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

– Вы серьезно? – он выпрямился, повернувшись к Селиму. – Мы занимаемся благотворительностью?

– Не смей указывать мне, – отрезал Селим. – Я не твой работник, я даже не твой коллега. Я твой партнер.

Эмир улыбнулся, постукивая указательным пальцем по столу. Он терпеть не мог замашки Селима, особенно когда тот шел наперекор устоявшемуся закону внутри их фирмы. Шел против слова Эмира. Он посмотрел на Ферита и отказал.

– Ты в своем уме?! – Селим стукнул по столу. – Мы уже договорились! Это моя сделка, не смей ее срывать!

– Тогда зачем позвали меня? Чтобы я дал тебе добро? Так я не даю его, Селим, услышь меня. Ты решил обанкротить фирму? Ну, это уже без меня.

Ферит попытался достучаться до Эмира, перебирая разные варианты развития событий. Он предлагал даже платить чуть больше, но все еще меньше того, что устроило бы Эмира. Эмир был непреклонен.

– Послушай их, – Селим покачал головой. – Прекрати быть таким упертым.

– Или вы платите цену, которая была изначально, или ищете аренду в другом месте. Мне все равно.

Эмир встал из-за стола и направился к выходу. Он был категоричен в любом вопросе, не шел на компромиссы и придерживался четкой линии переговоров. Цена его не устраивала, другие арендаторы соглашались платить в разы больше, и это Эмиру подходило больше. Но Селим не был намерен терять клиентов и очередной удачно подписанный договор. Он гнался за количеством, а не качеством.

– Эмир!

Селим схватил его за плечо, желая развернуть к себе. Но это было так резко, что Эмир вышел из себя. Он схватил Селима за ворот пиджака и ударил его в подбородок, от чего тот пошатнулся на месте, но не упал. Селим покраснел от злости, дернул подбородком и посмотрел в лицо Эмира. Между мужчинами вспыхнула такая злость, что они готовы были подраться перед всем офисом и даже опозориться таким образом.

– Ты за это дорого заплатишь, – сквозь зубы процедил Селим.

– Сомневаюсь, – улыбнулся Эмир. – Советую тебе прислушаться к остатку своих мозгов и не вести переговоры с этими ребятами!

Селим не сводил с него глаз, ощущая привкус железа на кончике языка. Эмир разбил ему губу.

Пелин ни разу не дрогнула, с улыбкой рассказывая молодому мужчине и женщине о своей прошлой работе. Она была уверена в своем профессионализме, вспоминая прошлые времена. Пелин ничуть не сомневалась, что была счастлива быть на этом месте работы. Ее взгляд зацепился за внезапно загоревшийся экран телефона. Он не издал ни звука, но она видела, что звонит Элиф.

– Извиние, – Пелин отклонила звонок. – В принципе, это все, что я бы могла вам рассказать о своем прошлом месте работы.

Мужчина и женщина переглянулись.

– Госпожа Пелин, ваши достижения на прошлом месте впечатляют, вы были одной из лучших, – они снова переглянулись. – Когда вы закончили учебу, почему вы пошли работать агентом по недвижимости? Ваше образование предполагало более широкие возможности. Менеджер по продажам, к примеру. Почему недвижимость?

– Я окончила курсы юриспруденции, – Пелин гордилась этим, – но по определенным причинам не смогла продолжать работу в этой сфере. Знаете, агент по недвижимости меня привлекает больше, чем менеджер по продажам или связям с общественностью.

– Мы бы хотели видеть в нашей компании именно менеджера.

– Или юриста, – продолжила женщина. – Будем честны, госпожа, в Стамбуле быть женщиной риелтором – тяжело.

Пелин улыбнулась, она знала и это.

– Мне это подходит. Сначала я не хотела быть снова агентом по недвижимости, но сейчас осознала, что мне это подходит.

– Не проблема, – мужчина и женщина стали более расположены к Пелин. – Тем более мы рады видеть в нашей фирме жену Селима Йылмаза.

Последняя фраза была вынесена как приговор. Пелин растерялась, не найдя в голосе былой уверенности, спросила:

– Откуда вы знаете?

– В профессиональном кругу сплетничать любят не меньше, – женщина заметила, как эта фраза выбила Пелин из колеи, – но это ничуть не уменьшает вашей собственной значимости, как профессионала.

– Прошу прощения, – Пелин поспешно встала с места, – но последнее, что я хочу, быть кем-то благодаря браку с Селимом Йылмазом.

Это было так глупо и импульсивно, но Пелин в спешке покинула офис. Ее губы дрожали от злости от сказанной ими фразы:

«Тем более, мы рады видеть в нашей фирме жену Селима Йылмаза».

Какой ужас она испытала от услышанного. Пелин села на скамейку, с раздражением разглядев свой «официальный» образ. Сердце дрожало в груди, она не могла и подумать, что теперь это будет для нее как клеймо. Она всегда боролась за то, чтобы быть собой – Пелин, старшей сестрой, душой компании, самой острой на язык девушкой, блондинкой на мотоцикле, кем угодно, но не женой Селима Йылмаза. Она посмотрела на свое обручальное кольцо с сожалением. Нащупав в сумке телефон, позвонила Элиф. Вывалила на сестру все, что чувствовала, все, что думала в этот момент.

– Селим же не виноват в этом, – успокаивала ее Элиф. – Ты слишком строга к себе, как обычно.

– Ты не понимаешь, – Пелин готова была расплакаться, – я перестала себя узнавать, как только мы приехали сюда. Я стала тенью Селима. Всего лишь жена. Я не завидую ему, просто он запер меня в том доме. Сначала не хотел жениться – в Стамбуле внезапно захотел. Сначала не хотел, чтобы я работала, а когда женился на мне, только тогда разрешил пойти на работу. Что это значит? Я на поводке теперь и могу гулять? С ошейником на пальце. Какой дурой я была, когда продолжила смотреть на него через розовые очки после того, как он перестал быть тем безобидным парнем из Измира. О чем я: он и в Измире перестал быть безобидным.

– Ты дала вашим отношениям второй шанс, уже поздно сожалеть, Пелин.

– Я хочу вернуть себе себя. Я хочу быть кем-то, чтобы люди говорили: она – Пелин Йылмаз. Я не хочу быть ничьей тенью. Сначала ты тень, а после – его жертва. Ты же помнишь нашего отца. Я никогда его не забуду.

Воспоминания об отце были для обеих сестер болью в сердце. Они редко поднимали тему о нем, редко говорили о нем, будто это было для них табу.

– Я тебя понимаю, сестренка, – прошептала Элиф. – Если тебе больно, найди то место, где ты будешь Пелин Йылмаз, а не жена Селима. Для меня ты, кстати, всегда Пелин.

Пелин рассмеялась. Элиф улыбнулась ее смеху, задумавшись кое о чем:

– Было неправильно с вашей стороны не позвать меня на свадьбу.

– Меня тоже на эту свадьбу не позвали, просто преподнесли, как факт.

– Словно Селим так торопился привязать тебя к себе, что забыл обо мне, – рассмеялась Элиф.

Пелин сжала в руке телефон. Она задумалась о том дне, когда Селим позвал ее замуж. Это было стремительно, она сразу это осознала, но решила промолчать. Они всегда посвящали Элиф во все, что было в их жизни: они были семьей. Но в тот день они пришли к браку, даже не сказав этого Элиф. Словно спешили.

– Черт возьми, – Пелин глубоко вздохнула. – Он и пытался это сделать. Удивительно, пять лет мы прожили без брака, и тут четыре месяца в Стамбуле надоумили его на это… Удивительно!

Внезапно воспоминания унесли ее далеко за эти четыре месяца. Она стояла там, напротив его офиса. Там был Эмир. Пелин протянула руку к его губам, и тот поцеловал ее. Она смотрела на него из-за полуопущенных длинных ресниц, но заметив взгляд Селима, одернула свою руку. Потом была такая же сцена в доме Эмира, только тогда он ее руку не поцеловал. Она не позволила. Пелин вспомнила, как внезапно она стала «пустышкой». Но Селим в тот момент улыбался.

– Ревнивый придурок! Я так и знала.

Свадьба была связана со страхом Селима потерять ее из-за Эмира. Пелин убедилась в этом сейчас окончательно, и это стало последней каплей.

– О чем ты? – нахмурилась Элиф.

– Приезжай домой, поговорим там.

Пелин сбросила вызов, не найдя больше слов для сестры. Ей было отвратительно от мысли что, чтобы стать женой Селима, достаточно было появиться другому мужчине. Ни любовь, ни желание не двигало Селимом так, как чувство собственничества. И теперь Пелин заложница образа его жены, как того и хотел Селим. Он всегда только и хотел, чтобы она принадлежала ему. Ее руки дрожали, путаясь в волосах. Пелин не могла проглотить и это – она все выскажет своему мужу. Это ее решение.

Эмир нагой и мокрый сидел около распахнутой двери балкона. С его светлых волос капала вода, стекая по гладкой рельефной груди. Он нервно переписывался с Селимом. Тот пытался убедить «партнера» в правильности своего утреннего решения, но Эмир оставался непреклонным. На улице наступал вечер, но их переписка не заканчивалась.

– Идиот! – Эмир откинул телефон. – Достал уже писать, какой надоедливый.

Тонкие пальцы девушки опустились на его плечи. Эмир откинулся назад, прижавшись к ней спиной. Ее темные волосы упали на лицо Эмира, а губы впились в его улыбку.

– Кто тебя злит?

– Опять этот баран Селим.

Девушка села сбоку на кровать. Сквозь белую рубашку Эмира виднелось ее обнаженное спортивное тело. Эмир с улыбкой осмотрел ее и снова потянулся к ее губам.

– Люблю сексуальных голых женщин.

– Всех или только меня?

– Лейла, не задавай мне таких глупых вопросов, – Эмир отпрянул от нее. – Кофе выпьем? Еще до Каана не дозвонишься, с ума сойду сегодня точно.

Лейла протянула ему чашку турецкого кофе и стакан воды, чтобы запить терпкий напиток. Эмир облокотился на спинку большой кровати. Лейла подлезла к нему и легла ему на грудь. Она слышала, как в его грудной клетке ровно стучит сердце. Ах, как ей хотелось, чтобы сердце Эмира билось чаще в ее присутствии.

– Сегодня прием в вашей компании? – Эмир махнул головой, не отрываясь от чтения газеты. – Во сколько?

– В двадцать два часа. Ты собираешься? Платье понравилось?

Лейла улыбнулась.

– Оно очень красивое. Сам выбирал?

– Дал задание секретарше.

– Как всегда, – Лейла не стала донимать его. – Кого он будет награждать, ты узнал?

– Меня, – довольно улыбнулся Эмир. – У господина Халита больше нет профессионалов своего дела в компании.

– Как ты самоуверен.

Лейла встала, не сводя взгляда с Эмира. Ей стало прохладно, и она закрыла балкон.

– Почему ты живешь в отеле? У твоих родителей такой особняк большой.

– Я в состоянии купить свой собственный дом, но пока я занят немного другими вещами, – он обратил на нее внимание. – Тем более, зачем дом, если я холост? С кем мне там жить?

Лейла покачала головой. Ее не ранили эти слова, Эмир всегда был прямолинеен. Она привыкла. Он пропадал сутками на работе, у него не было времени убирать дом или готовить, поэтому жить в отеле было самым удобным вариантом. Тем более он не хотел жить со своими родителями. Нет, не потому что не любил их или у них были натянутые отношения. Эмир просто не представлял, как в свои двадцать семь лет будет жить у маминой юбки.

Пелин сидела на кухне, доедая утренний завтрак. Она пришла, приняла душ и села дожидаться Селима. Мужчина снова опаздывал к совместному ужину, но именно сегодня это не расстроило Пелин. Видеть она его не хотела. Элиф сидела на лестнице под дверью. Она все никак не могла прекратить переписку с Бату, зная, что Пелин ее ждет.

«Ну, мне пора, – снова написала она, надеясь, что уже в последний раз. – Давай наберу тебе, как сестра уйдет».

«Я не видел тебя неделю, предлагаю вместо звонков просто увидеться». – Элиф улыбнулась его сообщению.

«Я покажу тебе одно красивое место в Стамбуле».

Она рассмеялась, тут же затихнув, чтобы Пелин не выглянула в окно. Элиф радовалась сообщениям от Бату, как влюбленная школьница, и это очень пугало ее.

«Я не знаю. Что делать будем?»

«Ничего, чего бы ты сама не хотела».

Элиф с улыбкой прижала телефон к груди, ощущая, как тарабанит в ее грудной клетке сердце. Как вспотели ее ладони, как глупая улыбка не сходила с ее лица.

«Хорошо».

Она чувствовала себя такой глупой и наивной, но очень счастливой. Встав со ступенек, поднялась в дом. Пелин сидела на кухне при приглушенном свете. Она что-то читала в своем телефоне.

– Сестра? Ты уже поужинала?

Пелин обратила внимание на Элиф и отложила телефон.

– О, да, не ждать же мне вас сидеть, – это прозвучало, как укор. – Где ты была так долго?

– На учебе.

Пелин сложила руки на груди.

– Ты была онлайн в сети, с кем общалась?

– Музыку слушала, – Элиф села за стол, – а что за игры в «дочки-матери»?

– Я просто интересуюсь, чем ты живешь после поступления в университет. Мы давно не общались по душам, но я вижу, что тебя что-то тревожит. Или даже радует.

– У меня интересные времена настали, – Элиф улыбнулась. – Ты права, мы давно не говорили по душам. У меня есть один друг. И он зовет меня сегодня погулять. Не знаю, какое решение принять.

– Ты же не гуляешь с мальчиками, – Пелин удивилась, но довольная улыбка все-таки отразилась на ее лице. – Наконец-то ты стала настоящей девушкой! И кто он?

Элиф смущенно закатила глаза. Она и вправду никогда не гуляла и не дружила с парнями. Отец был против этого, а после него уже было достаточно одного Селима.

– Я тебе покажу его.

Элиф открыла профиль Бату и дала посмотреть Пелин. Пелин с улыбкой пролистала пару его фоток, всматриваясь так внимательно, будто пытаясь уловить что-то незримое в нем.

– Симпатичный. И насколько вы близки?

– Ты что такое говоришь? – Элиф выхватила телефон. – Мы просто общаемся. Нет ничего такого.

– И правильно. Сначала ты познакомишь его с нами.

– Слышать это от тебя – что-то новенькое, – Элиф не смогла сдержать смешок. – Ты никогда не вела себя «правильно», как говоришь это делать мне.

Пелин ничуть не смутилась. Она лишь довольно улыбнулась сестре и прикоснулась пальцем к ее подбородку.

– Ты – не я, и это хорошо. Ты моя добрая, невинная, чистая сестренка. Никому не дам тебя в обиду.

– Я знаю, – Элиф с улыбкой взяла Пелин за руку. – И я тебя. Поговорила с Селимом?

Пелин облокотилась на спинку стула, и улыбка сошла с ее уст.

– Позже, вечером мы идем на прием к владельцу их холдинга. Сегодня будут награждать отличившихся сотрудников. Селим хочет быть в их числе, я буду сегодня его поддержкой. Мозги поклюю ему завтра.

– Интересно. О, кстати, Бату же знаком с тем вашим Эмиром.

Пелин удивленно подняла брови вверх. Как бы ей не хотелось игнорировать существование Эмира, она не могла противиться этому.

– Как так? – она скучающе зевнула, словно ее это совершенно не волновало.

Пелин лгала. Все, что было связано с Эмиром, волновало ее.

– В общем, я была на вечеринке в тот вечер, когда меня не позвали на свадьбу, – Пелин хотела бы разозлиться, но после напоминания о свадьбе успокоилась. – Ладно, я не сказала тебе, чтобы избежать вот такого взгляда, – она спародировала удивленный взгляд Пелин. – Там Бату играл на гитаре и пел, приличный бар. И Эмир пришел тоже послушать его. Бату – сын прислуги в доме у родителей Эмира.

Из Пелин вырвался смешок.

– Эмир дружит с прислугой? Неожиданно.

– Он не прислуга, – оскорбленно пробормотала Элиф, – не говори так.

– Я в общем и целом. Ну и что? Чем занимается этот Бату?

– Он играет в музыкальной группе. Помогает маме по работе в особняке семьи Эмира. Мы там и познакомились.

– Не помню его.

– Ты и не могла, он был наверху. Бату мне понравился. Как друг.

Пелин встала из-за стола и подошла к Элиф. Она хотела знать все, о чем думает сестра касаемо Бату, но услышала, как в замке повернулся ключ.

– Мы отложим этот разговор.

– Пелин! – Элиф схватила ее за руку, не давая пройти в коридор. – Он сегодня пригласил меня прогуляться, как думаешь, стоит?

Селим вошел внутрь.

– Если есть сомнения – не стоит, но если желание громче сомнений, то стоит, – Селим подошел сзади Пелин и обнял ее за талию, – но позвони мне, как закончишь. И предохраняйся.

– Пелин… – смущенно протянула покрасневшая Элиф.

– О чем секретничаете?

Селим поцеловал Пелин в шею. Ее волосы защекотали его щетину, и он отстранился, перебирая в руке пальцы Пелин. Пелин с улыбкой подмигнула засмущавшейся Элиф.

– Секретничаем о свадьбе, на которую меня не позвали, – уведомила его Элиф, не скрывая укора в голосе. – Твои оправдания?

– Снова, – Селим закатил глаза. – Малютка, мы еще отметим это дело, – он дернул ее за щеку. – Как университет?

– Отлично! – донеслось из соседней комнаты, куда поспешно направилась Элиф.

Пелин взяла Селима за руку и повернула к себе. Когда они остались вдвоем при приглушенном свете, их губы сомкнулись в сладком поцелуи. Они были рады прикоснуться друг другу, почувствовать знакомый и такой родной аромат. Будто не виделись не день, а месяц. Пелин позабыла о расстройствах сегодняшнего дня, целуя его, ей стало уже и не важно, кто и как о ней думает и почему он женился на ней. Теперь она была его женой, она хотела принадлежать ему полностью. Селим ощутил, как поцелуи Пелин стали все настойчивее и настойчивее, она сжала ворот его рубашки, вторую руку запуская в его кудри.

– Любимая, – он, еле дыша, отстранился, – нам пора собираться, продолжим это после приема.

Пелин прикусила опухшие от поцелуев губы.

– Я буду ждать.

Пелин и Элиф собрались в комнате Пелин, перебирая одежду, которую могли бы надеть. Селим сидел на кухне, обсуждая рабочие моменты с кем-то по телефону.

– Иногда его занятость меня радует, – Пелин прильнула к зеркалу, обводя глаза темной подводкой, – есть время на женские сплетни.

Элиф рассмеялась, сидя на полу и выбирая из новых сапог Пелин подходящие для сегодняшней прогулки. Она надела изумрудный свитер и джинсы: погода в Стамбуле не обещала быть теплой этим вечером.

– Мне нужна красная помада. Или нет? – Пелин повернулась к сестре. – Или блеск?

– Лучше блеск.

Элиф встала и поправила волнистые локоны сестры. Она достала заколки и убрала волосы Пелин так, что они свисали сбоку на ее тонкое плечо. Ей шла такая собранная прическа: сразу открывалась длинная тонкая шея, острый подбородок, пропорциональные небольшие губы, острый тонкий маленький носик и карие глаза.

– Теперь иди сюда.

Пелин встала позади Элиф и расчесала ее от природы волнистые каштановые волосы. Теперь они стали объемнее. Пелин достала из сумочки красную помаду и протянула к пухлым губам сестры.

– А вот тебе красный всегда самое то, – она с улыбкой приблизилась к ее уху, – Бату оценит мой вкус.

– Ну, точно! – рассмеялась Элиф.

Все известные предприниматели Стамбула собрались на этом вечере в загородном клубе господина Халита. В большом зале оставалось не так много места из-за всё прибывающих гостей. Эмир прошел к одному из длинных банкетных столов, держа за руку Лейлу. Струящееся длинное зеленное платье волочилось по мраморному полу за девушкой. Они взяли со стола бокалы и чокнулись.

– Эмир, мой красавец! – господин Халит был как никогда радушен сегодня. – Рад тебе.

Мужчины пожали друг другу руки. Эмир не смог скрыть свой скептицизм к такому настроению Халита, но, тем не менее, его это порадовало.

– Рад быть на этом вечере. Ваша жена постаралась на славу. Боже, кого я вижу?– Эмир обратился к женщине, которая уверенно держалась рядом с Халитом. – Госпожа Айнур, вы снова чуть не лишили меня дара речи своей красотой!

– Негодник, – Айнур радушно улыбнулась ему, позволив поцеловать свою тыльную сторону ладони, – ты все такой же беспечный и обворожительный.

– Рад стараться, – улыбнулся ей Эмир.

– А вот и второй мой красавец, –Халит обернулся ко входу в зал.

Пелин взяла Селима за руку, когда они вошли в зал. Он сжал ее ладонь крепче, когда заметил устремленные на них взгляды гостей. Впервые они выходили в свет вместе, еще и будучи мужем и женой. Пелин гордо расправила плечи: она знала, что хороша собой. Может, даже думала о себе слишком высокомерно в этот момент. Ее черное платье без бретелек спускалось по стройным прямым ногам до лодыжек. Волнистые убранные на бок локоны касались ее обнаженных плеч, ее декольте, ее острых выпирающих ключиц. Селим нервничал из-за недвусмысленных взглядов мужчин на свою жену, а Пелин только улыбалась им, протягивая руку для рукопожатия. Платье оголяло ее татуировку на спине, между лопатками. Все смотрели ей вслед, разглядывая рисунок. Их снимали фотографы, словно они были звездами. Люди с фотоаппаратами выкрикивали имя Селима, и лишь изредка было слышно имя Пелин. Она была в восторге от такого внимания, но еще больше радовалась тому, как они обожают ее мужа. Пелин гордо подняла голову, с нежностью смотря на его улыбку. Селим был счастлив оказаться в центре внимания.

Эмир обернулся в сторону пары и застыл на месте, утратив свой насмешливый взгляд. Он не отпускал из рук бокал с шампанским, открыто разглядывая Пелин. Она не смотрела в его сторону, от чего еще более манящей казалась.

Господин Халит улыбнулся Селиму и протянул ему руку.

– Приветствую, Селим, – он с улыбкой пожал ему руку и руку Пелин. – Пелин, поздравляю вас.

– Спасибо, – улыбнулась Пелин.

– А что за праздник? – Эмир натянуто улыбнулся. – Селим, рад встрече, – он холодно посмотрел на Пелин и протянул ей свою руку для приветствия, – Пелин, приветствую.

Пелин впервые за вечер взглянула на Эмира. Если бы было возможно, она бы хотела исчезнуть с этой планеты, лишь бы не видеть его глаз, не видеть губ, к которым не могла прикоснуться.

– Мы тебе расскажем, что за праздник, – довольно улыбнулся Селим. – Господин Халит, тут очень красиво…

Пелин уже не слушала их разговор. Она все еще смотрела в глаза Эмира, который ждал, когда она протянет ему в ответ руку для приветствия. Он молился, чтобы протянула. Вспоминая их первую встречу, Пелин зареклась больше не поддаваться ему, чтобы не навредить своему браку. Потому протянула руку и по-деловому пожала руку Эмира. Он с улыбкой заглянул в ее глаза. Пелин дрожала, пока длилось это секундное рукопожатие. И Эмир понял, чего она так остерегается, от чего так дрожит. Внезапно он развернул ее ладонь тыльной стороной вверх и снова поцеловал. Как в их первую встречу. Селим замолчал, переведя взгляд на губы Эмира, касающиеся кожи его жены. Лицо его залило краской из-за ревности. Пелин впала в ступор, хотела выдернуть свою руку, но Эмир уже отпустил ее, мельком обратив внимание на обручальное кольцо на ее пальце. Он поднял глаза и посмотрел в лицо Селима. Тот все понял по его озадаченному взгляду и одарил Эмира своей довольной ухмылкой:

– Мы с Пелин теперь муж и жена.

На лице Эмира застыла ухмылка, но лишь Лейла разглядела за его напускной самоуверенностью разочарование. Она вопросительно перевела взгляд на Пелин, но оставила свои догадки при себе.

– Поздравляю вас.

– Не очень-то искренне, – Селим был доволен этой ситуацией. – Да ладно тебе, и ты женишься однажды. – Пелин не понимала, от чего стала такой кроткой и молчаливой в присутствии Эмира. – Это твоя спутница? – одному Селиму было весело в их компании.

– Да. Моя вечная спутница Лейла.

Губы Эмира прикоснулись к тыльной стороне ее руки. Пелин остановила свой взгляд на губах Эмира, касающихся кожи другой девушки. Ее рука заныла от тоски. Она сжала кулак, нащупав обручальное кольцо. Взяла себя в руки. Что это за поведение? Ее совсем выбило из колеи после неудачного собеседования.

– Я Пелин, – добродушно протянула она руку Лейле, – жена Селима.

– Приятно познакомиться, – Лейла всматривалась в ее лицо, будто могла бы найти там ответ на свой вопрос.

Далее вечер стал более официальным. Со сцены выступали разные уважаемые предприниматели. Подводились итоги летних работ и обсуждались будущие планы в холдинге. Все общались с Селимом и Эмиром, лишь изредка обращая внимание на их спутниц. Пелин раздражала эта ситуация, она не хотела быть здешней гостьей, хотела быть частью этого вечера: такой же частью, как Селим и Эмир. Но она держала себя в руках и всегда добродушно приветствовала тех, кто из вежливости здоровался с ней. Лейла, в отличие от Пелин, знала свое место и вела себя как истинная спутница Эмира – молча и с улыбкой.

– Вы с Эмиром давно вместе?

Пелин решила скоротать этот вечер беседами с Лейлой.

– Периодически, – улыбнулась Лейла, убрав за ухо выпавшую прядь, – с Эмиром тяжело «быть». Впрочем, мы больше друзья, чем пара.

– Да ты что?

Пелин удивленно осознала, что эта новость порадовала ее. Она поймала себя на этом и тут же взяла себя в руки. Какой сюр: она радуется, что у Эмира нет девушки. Какие только глупости лезут ей в голову. Лейла следила за ее меняющимися эмоциями на лице, словно она боролась сама с собой, но не стала комментировать это. В отличие от Пелин, она была более равнодушна к происходящему.

Вечерами пролив Босфор был необычайно красив. Оранжевая кромка наступившего заката окрасила черные воды. На небе показались первые звезды. Впервые за все месяцы в Стамбуле Элиф наблюдала звездное небо. Бату достал из багажника корзину с едой и опустил на траву широкий синий плед, изредка поглядывая на Элиф.

– Нравятся звезды?

Элиф обернулась, потеряв интерес к звездам, и уселась на плед. В корзине были бутерброды с колбасой и сыром, несколько кексов, шоколадки и термос с горячим чаем. Не дожидаясь, когда Бату закончит приготовления к ужину, Элиф открыла термос и налила в пластиковые стаканы зеленый чай.

– Я забываю, но всегда хочу спросить, на кого ты учился? Судя по всему, уже окончил.

Бату задумался всего на минуту, откусив бутерброд:

– Я учился на факультете прикладной информатики.

– Ого! Как это связано с твоим хобби – музыкой, или ты просто хотел учиться именно там?

Взгляд Бату упал на густые ресницы Элиф. Она задавала эти вопросы, перебирая корзину с едой. Он поймал себя на мысли, что может открыться ей, действительно преподнести правду о том, что чувствует и как живет. Вряд ли она могла осудить его или разочароваться в нем, в ее голове еще не сформировался полный образ парня, поэтому он мог помочь сформировать ей тот образ, каким хотел бы быть.

– Так хотела моя мама. Она копила мне на учебу все время, я пошел туда, куда выбрала она. Не уверен, что это то, что я бы выбрал сам для себя, но мы редко ведь можем тягаться с установками наших родителей, – Бату улыбался, говоря об этом, но Элиф наоборот помрачнела. – Я бы хотел играть на гитаре и петь все время, но родители твердили, что на этом невозможно заработать деньги и что я только опозорю нашу семью. То есть, опозорю маму.

– Я вряд ли могу тебя понять, – мысли унесли Элиф далеко отсюда, – я не помню свою маму.

Бату стало неловко. Он не хотел лезть слишком глубоко, но уже оказался там.

– Извини.

– Нет, что ты, – Элиф поспешила его поправить, – она жива. Она ушла от нас, когда мне было три года. Я жила с сестрой и отцом. Я поступила на художественный факультет благодаря Пелин, она поддерживала меня всегда, я рада этому. У меня самая лучшая сестра, знаешь, – она улыбнулась и посмотрела в глаза Бату. – Жаль, что тебе пришлось подстроиться под стандарты мамы, но я бы с удовольствием хотела узнать, какие стандарты и взгляды у моей мамы. Увы, ей это не нужно.

Бату медленно приблизился к ней и положил ладонь на ее руку, он чувствовал, что это тот самый момент, чтобы стать ближе к ней. Элиф стало не по себе от его действий, и она убрала свою ладонь из-под его. Сердце в ее груди забилось чаще, но не от трепета, а от испуга. Сближаться для нее значило открыться полностью и быть беззащитной, но она больше не хотела быть беззащитной. Бату удивился ее порыву, но решил не заострять внимание на этом, убрав свою руку.

– У тебя был отец, какие стандарты и взгляды были у него?

Элиф застыла со стаканом чая у рта. Она вымученно улыбнулась, не зная, куда деть глаза. Это была щекотливая тема, которой ей не хотелось касаться никогда. Чувство беззащитности стало в разы ощутимее.

– Этот разговор уже наскучил мне, – Элиф отвела взгляд. – Мой папа был категоричен во всем, я даже не хочу говорить об этом.

– Почему? – Бату не унимал своего интереса. – Что такого он делал?

– Я же сказала, что не хочу говорить, – Элиф уставилась на него, буквально крича о том, чтобы он замолчал.

Но Бату было необходимо пробить эту стену.

– Категоричен в чем? Он обижал вас с сестрой?

Элиф вскочила с пледа: Бату задел неподъемный груз в ее сердце. Она отошла к машине, пытаясь унять дрожь. Ей было невыносимо находиться тут,рядом с ним, когда он так настойчиво жаждал залезть в ее душу.

– Извини, извини! – Бату вскочил и осторожно подошел к ней. – Я разошелся, извини меня, Элиф. Это худшее, что можно сделать на первом свидании, так? – он улыбался, стараясь сгладить эту ситуацию.

Элиф поджала губы и уставилась на него осуждающим взглядом:

– Это никакое не свидание, а просто прогулка.

Ей было обидно так сильно, что она попыталась уколоть его в ответ, но Бату не повелся. Он мягко прикоснулся к ее плечу и чуть подтолкнул Элиф к себе. Она смотрела в его карие глаза, ничего не говоря, подаваясь вперед. Бату склонился над ней, рассматривая трещинки на ее пухлых губах. Сейчас было самое время. Его губы коснулись ее губ, он обхватил ее плечи руками и прижал хрупкую девушку к себе, все глубже и глубже целуя ее. Элиф опешила: впервые она целовалась с кем-то. Ее сердце забилось в груди, как бешенное, она не могла и пошевелиться в его руках. Вкус его губ, его теплое дыхание – она стала отвечать на его поцелуй, но длилось это недолго. Элиф распахнула ресницы и оттолкнула Бату от себя.

– Что ты делаешь?!

– Извини, я подумал, что сейчас самое время.

– Ты не должен больше так делать! – Элиф покачала головой. – Отвези меня домой, я устала.

– Но мы только приехали…

Но взгляд Элиф был тверд. Бату не стал уговаривать ее остаться дальше, он собрал вещи и посадил девушку в машину. Сейчас он сделал все, чтобы расположить ее к себе, но чтобы она не оттолкнула его дальше, ей необходимо было побыть наедине с самой собой. Элиф сложила руки на груди, не смотря на Бату. Она была зла на него: он поцеловал ее в тот момент, когда она не была готова, когда была напугана воспоминаниями об отце. Элиф злилась, не знала как вести себя с Бату теперь, ей хотелось закрыться в комнате и ни с кем не разговаривать. Бату чувствовал себя виноватым за это, но лишь отчасти. Они остались непонятыми друг другом, молча возвращаясь домой.

На другом конце Стамбула дела обстояли иначе. В зале заиграла медленная музыка, и в центр стали выходить пары. Селим протянул Пелин руку, приглашая на танец. Она с улыбкой обхватила его ладонь, и они вышли в центр. Руки Селима скользнули по платью Пелин, опустившись ей на талию. Они посмотрели друг другу в глаза. Ее правая рука аккуратно упала в его ладонь, а вторая опустилась на плечо. Поддаваясь порывам музыки, Селим опустил Пелин над полом, приблизившись к ее губам своими. Эмир смотрел на них, потягивая шампанское.

Приоткрытые губы Селима сомкнулись на губах Пелин. Ее сердце стало биться чаще, она страстно ответила на поцелуй своего мужа, сжимая его руку в своей. Селим улыбался этому. Как он любил ее. Он медленно поднял ее и вновь прижал к себе. Пелин засмеялась, откинув голову назад. Они чувствовали себя снова студентам на их давно минувшем выпускном в колледже. Эмир наблюдал за ними. Руки Селима скользнули по обнаженным плечам Пелин, по ее локтям, по ее запястьям и остановились на ее ладонях. Эмир приподнял подбородок, разглядывая их. Не мог отвести взгляда. Боялся, что если перестанет смотреть, Пелин исчезнет. Селим заметил его взгляд и с ухмылкой посмотрел на него в ответ. Эмир закатил глаза и отвернулся.

– Красивая пара, – заметила женщина, подошедшая сбоку к Эмиру и Лейле.

– Госпожа Ханде! – Эмир с радостной улыбкой припал губами к ее протянутой руке. – Ханде, а я думаю, от чего мое сердце забилось чаще.

Лейла недовольно посмотрела в сторону женщины. Та выглядела дорого, скорей всего, была женой кого-то из пришедших бизнесменов. Выглядела молодо, но определенно благодаря инъекциям. Ее рыжая копна волос была убрана в высокую прическу, а с мочек ушей свисали серьги с определенно настоящими бриллиантами. Лейла разбиралась в этом. Заметив ее изучающий взгляд, Ханде посмотрела в ее сторону.

– Ты не один сегодня, – небрежно бросила она это в сторону Лейлы и вновь повернулась к Эмиру, – хотя, чему я все еще удивляюсь. Это же Эмир Териноглу.

Эмир заметил перешептывания женщин позади себя и с улыбкой приблизился ближе к лицу Ханде, чтобы только она услышала его шепот:

– Очень неразумно подходить ко мне при всех. Люди поняли, что ты все еще сходишь по мне с ума, – самодовольно прошептал он.

Ханде засмеялась, смущенно поднеся ладонь к губам.

– Это не секрет, все сходят по тебе с ума.

– Не все, – заметил Эмир, кинув мучительный взгляд в сторону Пелин.

Он посмотрел за плечо Ханде. Мужчина, стоящий около господина Халита, недовольно смотрел в его сторону, но подойти не решался.

– Твой муж в ярости, иди к нему, Ханде, – прошептал ей Эмир. – Не создавай мне очередные проблемы.

– Он знает, что между нами все в прошлом. Конечно, почему бы ему не быть в ярости, когда СМИ застали меня с тобой – нарекли нас любовниками.

– А мы будто ими не были? – Эмир ехидно прошептал это ей, опустив взгляд на ее красные губы.

Ханде отвела взгляд, не переставая улыбаться на его откровенный флирт.

– Все в прошлом, репутация Волкана, как ты знаешь, пострадала из-за меня. Но спасибо ему за то, что простил мне эту ошибку. Это мимолетное увлечение.

Лейла игнорировала происходящее, но находиться здесь становилось все неприятнее. Если бы не ее умершие чувства к Эмиру, она бы выбежала отсюда в слезах.

– Странное у нас общество, – заметил Эмир. – Мужа, которому наставляют рога, порицают, его рейтинг в бизнесе падает, а тому, кто наставляет рога, похвала и почет.

– Только благодаря таким грязным играм ты на высоте в свои юные годы, Эмирчик.

Эмир с улыбкой поднес шампанское к губам. Ханде перевела взгляд на Селима и Пелин.

– Я хотела узнать, что собираешься делать с Селимом Йылмазом? Волкан хвалит его, не только из-за личной неприязни к тебе, – Эмир потерял былую радость от ее слов. – Плюс он женат. А женатые в почете в нашем обществе. Или, – она повернулась к Эмиру, – планируешь наставить ему рога с его красавицей женой? Опять же, ты герой обсуждений и рейтингов, а он – герой насмешек. В твоем стиле.

Эмир снова поднес к губам бокал шампанского и посмотрел в их сторону. Пелин захватила пяткой лодыжку Селима и отклонилась назад. Она была такая счастливая, позабыв о том, что тревожило ее днем, находясь в объятиях любимого мужчины. Селим поднял ее за талию и вновь поцеловал в губы. Эмир опустил бокал на стол, не сводя с них взгляда, спросил:

– Думаешь, такая грязная игра сработает?

Ханде уловила в его взгляде на Пелин то, что не видела прежде. Она улыбнулась своим мыслям.

– Боишься разбить ей сердце?

– Что? – Эмир рассмеялся. – Не пори чепуху, мне нет дела до его колхозной жены! Мои родители провалились бы под землю от стыда, если бы увидели меня с ней, – Ханде не верила ни единому его слову. – Я серьезно спрашиваю, если нас с Пелин застанут за интрижкой, Селим потеряет рейтинг?

– Ну, конечно, как и Волкан однажды из-за тебя. Кто станет уважать того, кого не уважает собственная жена? Кто станет обращаться к такому неудачнику? Это Стамбул, малыш. Потом, конечно, он восстановит былое уважение, но, по секрету, не все мужчины способны простить подобное и не потерять уверенность в себе.

Селим развернул Пелин в сторону Эмира, и их истосковавшиеся друг по другу взгляды встретились. Пелин прижалась к Селиму спиной, смотря на Эмира. Это казалось Эмиру каким-то безумием: он увлекся ей и не мог понять почему. Пелин волновала его намного больше тех, что стояли рядом. Ханде с улыбкой проследила за его взглядом. Она все поняла, оставив его и вернувшись к столику с мужем. Лейла совсем не обращала внимания на Эмира.

Селим прижал Пелин к себе, обвив свои руки вокруг ее тонкой талии. Эмир не сводил с Пелин взгляда, и взгляд его был направлен глубоко внутрь ее. Сердце Пелин застучало, заныло, стало биться как сумасшедшее. Она положила подбородок на плечо к Селиму и зажмурила глаза, борясь с нахлынувшей на нее паникой. Селим почувствовал, как сердце Пелин бешено дрожит. Он заставил ее посмотреть в свои глаза, дернув пальцем за кончик ее подбородка. Пелин побоялась смотреть на него, ей было стыдно за то, что испытывает к другому. Но он приблизился к ее губам для поцелуя. А Пелин, неожиданно для самой себя, отпрянула назад, не дав ему себя поцеловать. Она перевела испуганный взгляд на Эмира. Словно она хранит верность совсем не своему мужу. Эмир понял, что смущает ее, и отвел взгляд. Селим заметил, как она смотрит мимо него и обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Эмира. Селим снова перевел взгляд на Пелин и остановился, рывком убрав руки с ее талии.

– Глаза закатывает, – нервно засмеялась Пелин, ее голос дрогнул, – твой Эмир раздражает меня. Смотрит и смотрит!

Селим с силой сжал руку Пелин, заставив ее взглянуть в его глаза.

– Ты – моя жена.

– Мне больно! – Пелин выдернула руку. – Я никогда и не забывала об этом, – ее настроение испортилось, – не обращайся со мной так, словно я часть твоего статуса. Эмир пользуется этим, если ты не заметил.

Селим осторожно обхватил подбородок Пелин, не давая ей отвести взгляда.

– Я переломаю тебе пальцы, если ты позволишь себе лишнее. Ты забыла уже, что бывает, когда ты заставляешь меня ревновать?

– Спасибо, что напомнил, – пораженная услышанным, Пелин отпрянула от него.

Селим убрал свои руки, улыбнулся как ни в чем не бывало, взял ее за руку и потянул за собой к столу. Пелин следовала за ним как под гипнозом, ноги ее стали ватными. Она остолбенела от его слов. Никогда в жизни она не давала ему повода сомневаться в ней. Это были лишь мимолетные взгляды, которым Пелин даже не давала возможности прорасти во что-либо большее. Селим был безумно ревнив на протяжении пяти лет их отношений, и она ненавидела эту часть его. Эта часть напоминала ей ее отца. На глазах Пелин застыли слезы, как обидно ей было стать частью обвинений, которые не имели под собой основы. Но теперь из-за этих самых обвинений она действительно поверила, что между ней и Эмиром существует какая-то связь. В эту минуту внутри Пелин их мимолетные взгляды стали прорастать во что-то большее.

– Мне надо отойти, – Селим поцеловал Пелин в висок как ни в чем не бывало и отошел.

Эмир обратился к Лейле:

– Узнай, будут ли нас кормить сегодня или пора умирать с голоду?

– Фуршет в той стороне.

– Тогда принеси что-нибудь, – вежливо и одновременно твердо произнес Эмир.

Лейла не стала ему перечить и ушла. Пелин закатила глаза, когда Эмир повернулся к ней. Теперь она не знала, как Селим поведет себя, если увидит их вместе наедине.

– Зачем выпроводил девушку? – недовольно спросила она. – Я замужем, не хотелось бы вызвать у людей какие-то неправильные мысли.

– Бедный ревнивый Селим, убереги нас от его сцен ревности.

– Следи за языком! – Пелин повернулась к Эмиру. – Ты говоришь о моем муже.

Эмир скользнул взглядом по ее губам и улыбнулся.

– Ты так часто это повторяешь, чтобы убедить в этом меня или себя?

– Тебя, – Пелин не отводила твердого взгляда. – Что это за взгляды такие ты кидаешь в мою сторону? Знай свое место.

– Что? – Эмир рассмеялся. – Что с тобой? Где та забавная девушка с огоньком в глазах? Брак не пошел тебе на пользу.

– Твое какое дело? – Пелин приподняла подбородок. – Оставь меня в покое. Поиграли, пошутили, хватит. Теперь я замужем, не хочу, чтобы репутация моего любимого мужчины пострадала, – с особым уточнением проговорила она.

В ответ, Эмир приблизился к ней, но все еще недостаточно, чтобы вызвать подозрения окружающих.

– Мне жаль тебя: он не сможет дать то, что тебе нужно. Селим – слабый мужчина, жестокий. Этот брак – твоя ошибка, и ты прекрасно знаешь это.

Пелин застыла, уставившись на него. Слабый и жестокий – Эмир описал ее отца. И он был прав. Она думала об этом после собеседования сегодня днем и после того, как Селим обвинил ее в «особых» взглядах в сторону Эмира. На самом деле, она думала об этом уже давно. Думала о том, что совершила ошибку.

Эмир, поддавшись их уединению и открывшемуся им откровению, приблизился к Пелин и шепотом сказал:

– Я, когда тебя увидел впервые, понял, что моя жизнь теперь изменится. Я знаю, ты почувствовала то же, – от волнения у него пересохло во рту, но Эмир договорил.

Пелин удивленно заглянула в его глаза. Голос Эмира дрожал, как задрожала теперь и она. Зачем он говорит ей все это? Что пытается сделать? Он смотрел в ее глаза, умоляя, чтобы она ответила ему. Сделал робкий шаг в ее сторону. Ее карие глаза стали блуждать по его лицу. Их сближение казалось таким хрупким, что если один из них поспешит – все рассыплется. Эмир потянулся рукой к ней, но тут же одернул ее. Он не может сломать ей жизнь своими чувствами. Пелин зажмурила глаза, качая головой. Его откровения казались ей пыткой. Где он был раньше? Пелин выдохнула и посмотрела в глаза Эмира, молящие о взаимности. Почему она прожила двадцать пять лет, только сейчас узнав, что такое – влюбиться с первого взгляда и продолжать влюбляться с каждым днем. Почему только сейчас она узнала, что любовь может случиться сразу, а не спустя года, как случилось у нее с Селимом. Они снова посмотрели в глаза друг друга, но к столику возвращался Селим, прервав их хрупкую связь.

– Все хорошо? – спросил он, заметив, как Пелин побледнела.

Она выглядела взволнованной. Глаза блестели, руки дрожали мелкой дрожью. Пелин устало улыбнулась ему, стараясь держаться своей торжественной улыбки. Эмир отступил от нее, равнодушно разглядывая зал.

– Ты тут – теперь все хорошо, – мягко улыбнулась Пелин.

Эмир посмотрел на ее руку, скользящую по пальцам Селима, и отвел взгляд. Когда он успел стать таким жалким рабом чувств? И страсть приносила боль, как оказалось. Его руки обвили талию Лейлы, когда та вернулась. Эмир прижался к ней сзади, как к спасательному кругу. Лейла улыбнулась, чмокнув его в висок. Пелин мельком глянула на то, как крепко Эмир прижимает к себе Лейлу, и стушевалась. Она впервые чувствовала себя заложницей собственной ревности. Как, оказывается, бывает, жизнь вносит свои коррективы. Парад лицемерия. Что-то внутри Пелин екнуло, но она быстро проигнорировала это. Разве она не хозяйка своим чувствам? Взяв себя в руки, она прижалась к Селиму. Пусть это пройдет, пусть только ее чувства к Эмиру утихнут. Если бы у нее была возможность, она бы никогда не хотела встречаться с ним на той парковке.

Когда развлекательная часть вечера подошла к концу, началась поздравительная. Господин Халит вышел на сцену и толкнул речь о гордости за их холдинг, за всех, кто когда-либо был причастен к тому, чтобы их компания стала одной из самых влиятельных. На сцену вышла девушка с подносом в руках. На подносе были хрустальные статуэтки с фамилиями, очередь настала награждать тех, кто внес самый весомый вклад в развитие холдинга в этом году. Имена мелькали, менялись, а Пелин все больше ощущала, каким напряженным становится Селим. Она сжала его ладонь, чтобы дать необходимую поддержку. Но Селим не обратил на это внимание, все его нутро было там – на этой сцене. Эмир же, в отличие от конкурента, был спокоен, был уверен в том, что окажется на этой сцене. Он даже успевал шептать Лейле какие-то маленькие факты о каждом, кто получал награду. Она смеялась, а Эмир улыбался. Пелин смотрела на них, стараясь скрыть свое напряжение. Она была недовольна тем, что она должна натягиваться как тетива перед Селимом, чтобы он не сошел с ума от напряжения, тогда как Эмир веселится со своей подругой. Она тоже хотела веселиться, это было свойственно ей больше, чем глубокая поддержка и сопереживание.

Наконец-то прозвучало знакомое имя, но это было не имя Селима. Пелин почувствовала толчок. Селим грубо отстранился от нее, с ненавистью провожая Эмира взглядом. Он смотрел, как тот, довольный и самоуверенный, выходит на сцену. Как ему вручают статуэтку. Как Халит целует и обнимает его, как родного сына. Зависть заполняла все нутро Селима. Он уже не замечал попытки Пелин прикоснуться к нему и успокоить, он был занят тем, что прожигал в Эмире дыру своим взглядом.

И Эмир заметил это.

– Особую благодарность за эту награду хочу передать своему партнеру, – он с улыбкой протянул статуэтку в сторону Селима, – если бы не глупость и наивность Селима Йылмаза, кто знает, кто бы менее успешный, чем я, стоял на этой сцене.

Пелин посмотрела на покрасневшее от злости лицо Селима. Ей казалось, что если она решит прикоснуться к нему, он ударит ее. Так сильно он напоминал сейчас ее агрессивного отца.

Люди аплодировали Эмиру, кто-то смеялся и шептался, но никто не остался равнодушен. Эмир все еще был королем шоу и профессионалом бизнеса. Пелин впервые посмотрела на него в тот момент, когда он поднес статуэтку к лицу. Поймав ее взгляд, он поцеловал статуэтку так трепетно и нежно, словно это были губы самой Пелин, не отрывая от нее самой взгляда. Пелин покрылась мурашками, растерянно оглядываясь по сторонам. Лишь бы этого никто не заметил. Эмир играл с ней, вызывая в ней такие же сильные эмоции, какие вызывал в Селиме. И откуда в ней эта робость? Эмир был прав, куда-то подевался ее огонек внутри. Она самоуверенно взглянула на него, всем своим видом показывая, что эту броню ему не пробить.

В конце вечера многие стали покидать зал, спускаясь к своим машинам и уезжая. Эмир не стал исключением. Проведя прекрасный вечер, полностью довольный собой, он взял Лейлу под руку и направился на выход. Пелин и Селим стояли за соседним столиком и обсуждали с двумя мужчинами прошедший вечер. Пелин затихла, поймав взглядом удаляющийся силуэт Эмира. Она ждала, но он не оглянулся на нее.

– Господин Эмир покидает нас, – заметил их собеседник. – Негодник так выпендривался на сцене, впрочем, как всегда.

Селим выпрямился, выискивая глазами силуэт Эмира. Ему необходимо было высказаться, вылить накопившуюся ярость, которая граничила с отчаянием.

– Селим, ты куда? – Пелин была проигнорирована им. – Селим!

Эмир остановился и улыбнулся, услышав, как Селим окрикивает его. Он кожей чувствовал его разгневанный взгляд за спиной. Медленно обернулся, спрятав улыбку за равнодушным взглядом. Селим спустился по ступеням и остановился напротив. Он был изрядно пьян и зол, а его лицо и щеки горели огнем от злости и неудовлетворения. Селим потерял контроль над эмоциями, и Эмира это забавляло.

– Слушаю вас, господин Селим?

– Что за концерт ты устроил на сцене? – Селим подошел к Эмиру вплотную, от чего тому пришлось слегка приподнять подбородок вверх и поравняться с ним. – Унизить меня решил, подонок?

– Ну, не опускайся до деревенского поведения. Ты же в светском обществе, а не в своем Измире.

Довольная ухмылка застыла на устах Эмира, его брови поднялись вверх. Он наслаждался ситуацией.

– Ты мне указывать будешь? – Селим сжал кулаки, впадая в отчаяние от ярости. – Ты не заслужил этой награды, я работал больше и лучше.

– Вау, – Эмир ни разу не отвел от него взгляда, смотря уверенно и прямо. – Метишь в президенты компании? – Селим не отрицал. – Хочешь получить акции холдинга? – Эмир засмеялся. – Тебе расти и расти до меня, малыш Селим.

– Ты тоже этого хочешь, – Селим улыбнулся, – но тебе не занять место ни акционера холдинга, ни, тем более, президента. Когда я добьюсь этого, я тоже унижу тебя при всех, стоя на сцене.

Пелин стояла сзади и все слушала. Она не могла вмешаться: это бы показало ее не с лучшей стороны на данном вечере. Но она была удивлена, став свидетелем разговора Эмира про планы Селима стать президентом холдинга. Ее удивило, что он не посвятил ее в свои планы. От Эмира не ускользнуло это. Он лишь раз взглянул на нее, чтобы понять, что она ничего не знала. Нащупав тонкое место у Селима, он решил надавить, чтобы поставить того на место. Улыбка стала шире, Эмир сделал шаг навстречу Селиму. Между ними практически не осталось расстояния. Все стояли и молча наблюдали за ними, боясь вмешаться.

– Ты женился на любимой женщине или на возможности приблизиться к месту президента компании?

Селим вспыхнул. Он со всей силы ударил Эмира по лицу и повалил того на асфальт. Все подбежали к ним, пытаясь отнять разъяренного Селима от Эмира. Эмир смеялся, пытаясь увернуться от ударов. Пелин застыла, мир вокруг нее замер. Фраза, брошенная Эмиром, порвала то, что было тонко. Она провела дни в сомнениях из-за этого брака, игнорируя внутренний голос. И сейчас, когда Эмир озвучил ее самую страшную мысль, а реакция Селима подтвердила ее, она столкнулась с жестокой реальностью. Не ревность двигала Селимом, а амбиции. Для Пелин это стало потрясением: Селим использовал ее, как инструмент для достижения цели.

– Достаточно! – громкий уверенный голос вернул всех троих в реальность. – Вы – два аппендицита моего холдинга – решили опозориться сами и меня заодно?! – господин Халит был в ярости. – Оба за мной.

Селим и Эмир поднялись, обменялись недовольными взглядами и последовали за Халитом. Как взбунтовавшиеся школьники за своим директором.

– Вы кем себя возомнили?! – Халит практически кричал. – Ладно, этот недоумок, – ткнул он пальцем в Эмира, – вечно выкидывает свои клоунские фокусы, но ты. – Он смотрел на Селима, и тому стало стыдно от его разочарованного взгляда. – Я так верил в тебя, парень, какой черт дернул тебя?

Эмир усмехнулся.

– Этот, – Селим указал на Эмира, – оскорбил меня прямо со сцены…

– Замолчи, – Халит выставил ладонь, заставляя обоих умолкнуть. – И ты решил сплясать под его дудку? Какие тебе благодарности, Селим, если тобой так легко управлять? Ты ведомый? Тогда зачем ты тут? Ты сам опозорил себя, когда повелся на эту детскую манипуляцию и затеял драку прямо на улице. На моем вечере! Ты только подтверждаешь слова Эмира о деревенщине.

– Простите меня, мне так стыдно, – щеки Селима залило краской от осознания, как он опозорился сейчас перед своим начальником.

– Не вечер красит человека, а человек – вечер, – радостно улыбнулся Эмир.

– Приди в себя! – обратился Халит к нему. – Я не твоя подружка, Эмир. Я терплю все твои выходки только из-за дружбы с твоим уважаемым отцом. Только из-за твоих достижений в холдинге. Будь добр, уважать своих партнеров. Чтобы это был последний раз. Вы можете набить друг другу лица дома, за закрытыми дверями, но при мне – последний раз. При журналистах – последний раз. На работе – последний раз. Пошли вон! – они оба прошли к двери. – Скоро мы напишем заявку на тендер, и один из вас будет руководить проектом для него. Сосредоточьтесь на работе, иначе этот тендер получит кто-то менее умный, но адекватный и дисциплинированный.

Эмоции Пелин не утихали. Она стояла около машины, грея руки своим теплым дыханием. Эмир вышел на улицу первый, следом вышел Селим. Она мельком взглянула на Эмира и отвернулась. Злилась на него за то, что он сделал. Злилась за правду и за Селима. Эмир остановился около своей машины и посмотрел на нее. Это длилось всего минуту, но он надеялся, что Пелин прочитала его немое «прости» за то, что он сказал все это Селиму прилюдно. Но она проигнорировала его взгляд и повернулась к Селиму. Все стало походить на какой-то дешевый спектакль, поэтому она приняла решение игнорировать с этого дня существование Эмира.

– Ты как? – поинтересовалась Пелин у Селима.

Обхватив его шею руками, она потянула его к себе. Селим прижался к ней и поцеловал ее в шею. Оказавшись в машине, Пелин взяла руку Селима в свою и не проронила ни слова, пока они ехали домой.

До дома они добрались стремительно, к двум часам ночи Элиф уже спала в своей кровати. Они тихо вошли в дом и поднялись в свою комнату. Пелин включила прикроватный светильник и стала переодеваться. Они все еще молчали. Селим бросал виноватый взгляд в сторону зеркала, где отражалось обнаженное тело переодевающейся Пелин.

– Почему он так сказал? – нарушила тишину Пелин, заметив его взгляд.

– Ты о чем?

– Ты знаешь, – она встала из-за столика, – о женитьбе и президентстве. Ты сделал это так стремительно не из-за любви. Ты сделал это из-за ревности или из-за места президента в компании? – Селим вопросительно уставился на нее. – Я знаю, что в стамбульском сообществе семейные ценности выше, чем ценности холостяка Эмира. Не лги мне.

– У тебя снова помутнее рассудка? Ты выдумала это сейчас или когда? – Селим усмехнулся, словно она действительно несет чепуху.

Пелин не верила своим ушам – он снова винил ее в проблемах.

– Ты снова так себя ведешь, Селим. Делаешь из меня дуру.

– Дуру из тебя делает Эмир, который выкрикивает всякую чушь, а ты веришь в нее, – от отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи, – ложись спать, пока не выдумала еще что-нибудь. Ты во всем виновата, а не я.

Пелин подошла к нему, обхватила лицо Селима руками и заставила его посмотреть в свое лицо.

– Ты не будешь так разговаривать со мной, Селим. Я твоя жена, уважай то, что я говорю. Я вовсе не дура, а ты каждый раз выставляешь меня такой, когда я ловлю тебя на лжи.

– Хватит! – он откинул ее руки. – Уймись.

– Ну, конечно! Мне теперь кротко сидеть у твоей ноги и сглатывать? – Пелин стала метаться по комнате. – Ты, кажется, перепутал меня с кем-то. Я не стану твоей жертвой! Но если мне придется и дальше защищаться от тебя, то ты станешь моей жертвой.

– Пелин, – он обхватил ее за плечи и заглянул в ее карие глаза, – Эмир пытается настроить тебя против меня.

– Ты смеешься? – она и сама рассмеялась. – Ты словно какая-то шутка. Я тебя спрашиваю, ты выставляешь меня дурой, а после переводишь стрелки на Эмира, – Пелин сглотнула подкативший к горлу ком и произнесла увереннее, – Эмиру не надо стараться, чтобы настроить меня против тебя. Это у тебя получается самостоятельно.

Селим вопросительно уставился на нее. До конца не верил в услышанное. Пелин оттолкнула его и прошла к зеркалу, смывая яркий макияж. Было больно, но она давно привыкла, что с Селимом так. Он обернулся к ней, испугавшись, что теряет ее. Это все, чего он боялся – остаться без Пелин.

– Да, Эмир сказал правду. Это ради президентства в холдинге, – ответил он.

Пелин остановилась. В шоке обернулась и посмотрела в его лицо, пытаясь узнать в человеке напротив того, кого так трепетно любила.

– Прости меня, – Селим осторожно обхватил ее за предплечье, но Пелин вырвала руку, – не отворачивайся от меня.

– Иначе боишься остаться без своего теплого места около Халита? – она гордо вскинула голову. – Иди к черту, не хочу видеть твое лицо. Можешь катиться куда хочешь, муженек.

Селим испугался этой ссоры, ведь они уже расставались с Пелин однажды, и она всегда была непреклонна в таких вопросах. Он подошел и сел перед ней на колени, пытаясь заглянуть в ее глаза, которые Пелин тщательно отводила от него. Рука Селима скользнула по ее колену, но Пелин стряхнула ее.

– Уйди отсюда, не хочу видеть тебя.

– Да, черт возьми, я безумно хочу быть президентом холдинга, хочу иметь их акции, хочу и дальше работать и обеспечивать твою жизнь всем необходимым. Все, что я делал до этого дня, было ради тебя и для тебя, потому что я люблю тебя. Есть доля правды в том, что мой брак с тобой полезен, – Пелин вымученно вздохнула, слышать это было все еще неприятно.

– И да, я торопился с браком из-за этого, но это ничуть не уменьшает твоей значимости для меня. Я был с тобой столько лет не ради холдинга или не ради Эмира – только потому, что любил и сейчас все еще люблю.

Он обхватил ее ладонь и стал покрывать осторожными поцелуями. Пелин зажмурила глаза, по щеке покатилась слеза. Она не должна была его прощать, но не смогла обуздать свои чувства. Это была вина за чувства к Эмиру.

– Поклянись, что больше ничего не будешь делать за моей спиной.

– Я клянусь, жизнь моя, – Селим стал целовать ее руки настойчивее. – Я так люблю тебя, Пелин, прости меня. Я никогда не разочарую тебя.

– В последний раз прощаю.

Пелин наклонилась к его губам и поцеловала. Страсть охватила их, превратившись в глоток свежего воздуха посреди моря ссор и недопонимания. Селим поднялся и подхватил ее на руки. Положил на кровать. Обхватил ее волосы на затылке и стал целовать шею. Руки ее скользнули по его рубашке, расстегивая. Селим поднялся, повернул ее спиной к себе и снял платье. Нагая Пелин была так прекрасна. Он стал целовать ее тонкие лопатки, жемчужины ее позвонка, аккуратно выпирающего на спине. Пелин прикусила губу, откинув голову назад. Все ее тело трепетало и дрожало под его поцелуями. Он резко развернул ее лицом к себе и впился в ее губы, жадно целуя, жадно обнимая и оставляя ее прекрасное тело без нижнего белья. Резким рывком Селим вошел в нее, от чего довел до головокружения. Пелин вздохнула, вжалась в матрац, успевая лишь непрерывно дышать под натиском его мускулистого обнаженного тела. Открыв глаза вновь, она увидела над собой Эмира. Он со свойственной ему ухмылкой осматривал ее тело с наслаждением. Приблизился губами к ее животику и мягко поцеловал его, смотря на нее исподлобья. Пелин с улыбкой изогнулась в спине. Как она хотела его. Селим наблюдал, как она покрывается мурашками, сдерживая стоны под ним. Она приподнялась на локтях, целуя губы Эмира, вцепившись руками в его лицо. У нее дыхание захватывало от той бури, что скрывала она внутри себя при виде него. Селим удивился ее пылкости и страсти. Об этой части Пелин он давно уже забыл.

– Моя жена любимая, только моя, – с улыбкой прошептал ей он.

Услышав голос Селима, Пелин открыла глаза и разорвала их поцелуй, упав обратно на постель. Впервые она представляла в постели другого. От осознания у нее внутри все зашевелилось от ужаса. Селим припал к ее половым губам, благодаря ее за страсть. Пелин прикусила нижнюю губу до крови, чтобы выбить образ Эмира из своей головы. Что бы ни делал сейчас Селим, ему не стать Эмиром. Эту мысль она осознала только сейчас. Эту страшную мысль для всех троих.

ГЛАВА 5.

Сегодня Пелин запланировала покататься на мотоцикле, съездить на тренировку по боксу и провести вечер в компании сестры, пока Селим и Эмир отправились по работе в Анкару. Она не спеша завтракала менеменом (омлет вперемешку с помидорами). Намазала хумус на хлеб и приступила к чтению вчерашних новостей в интернете. Кофе с молоком было неотъемлемой частью завтрака, который Пелин любила проводить наедине с собой. На телефон поступил звонок от неизвестного номера, и Пелин ответила. Оказалось, Селим отправил ей посылку. Она радостно выскочила из-за стола: наверняка Селим оставил ей примирительный подарок. Пелин встала напротив напольного зеркала и покрутилась:

– Как такой красотке не подарить подарок? – спросила она у своего отражения.

Повернулась, опираясь то на правую, то на левую ногу. Провела пальцами по светлым волосам, откинула их за плечи, спустила бретельки шелкового топа с плеч, рассмотрела свои ключицы. Закончив самолюбование, Пелин вернулась к завтраку.

Спустя оговоренные полчаса на пороге уже стоял курьер с небольшой коробкой, что помещалась в его руках.

– Надеюсь, это новый айфон, – радостно сообщила Пелин курьеру.

– Посылка хрупкая, – заверил курьер.

– А от кого?

– Записка внутри, госпожа.

– Спасибо.

Пелин с улыбкой закрыла дверь и прошла в комнату. Позабыв о том, что торопилась на тренировку, она уселась на шелковые простыни и стала открывать посылку. Внутри была черная прямоугольная шкатулка.

– Ничего себе! – прошептала она.

Пелин чуть ли не дрожащими пальцами раскрыла шкатулку, так и застыв с открытым ртом. Аккуратное колье, с расходящимися вниз лучами из россыпи бриллиантов, на концах которых были сапфировые капсулы, вставленные в бриллиантовые гнезда. Пелин не верила в происходящее. Она взяла колье в руки: таким увесистым оно было. Рассмотрела каждый камень. Конечно, Пелин не назвала бы себя профессионалом, но ей казалось, что это все-таки были настоящие камни. Она видела в их гладкой поверхности свое удивленное отражение и не могла поверить, что все это по-настоящему. Но откуда у Селима такие деньги? Он еще не зарабатывал столько, чтобы дарить ей такое просто так, в качестве извинений. На дне бархатной шкатулки была записка.

«Я прошу прощение за то, что сказал вчера. Пусть это будет мой свадебный подарок тебе. Желаю не потерять себя за фамилией Йылмаз. Ты удивительна сама по себе, как Пелин. Пусть с этого дня на тебе больше не будет ничего дешевого. P.S. Эмир».

Пелин раскрыла рот от изумления. Эмир. Она побелела, как стена. Перевела пораженный взгляд на самое дорогое колье в ее жизни. Сапфиры и бриллианты подмигивали ей. От Эмира. Пелин снова посмотрела на записку, надеялась, что это просто шутка Селима. Нет, это был действительно подарок Эмира. Она прижала трясущуюся от удивления ладонь к губам, не зная, что ей делать. Перед глазами все поплыло. Вот она снова во вчерашнем дне, где Эмира шепчет ей, что его жизнь изменилась, когда он встретил ее. Он приближается к ней, но она отступает. Борется с собой, хотя уже давно проиграла. Пелин отмахнулась от воспоминаний и вскочила с кровати. Он точно играет с ней, она не доверяла ему.

Пелин вернула записку в шкатулку, положила осторожно колье и сделала снимок.

«Твой Эмир сошел с ума!» – написала она в сообщении.

Снимок направился прямиком на телефон Селима. Пелин села на кровать напротив зеркала. Она снова достала колье, приложила к своей шее. Оно так шло ей. Очень красивое. У Эмира был потрясающий вкус. Под ложечкой засосало от обиды, что это надо вернуть, что это не подарок Селима. Впрочем, Пелин бы оставила это себе, если бы Селим был не против. Кто она такая, чтобы не принимать такие дорогие подарки. Тем более от Эмира, которого в глубине души она так желает. Заслужила, в конце концов. Пелин самодовольно улыбнулась себе, глядя в свое отражение. Такие ухаживания Эмира добавили ей самоуверенности.

Телефон Селима завибрировал, и он открыл сообщение. Он напряженно взглянул на Эмира. Как он осмелился на подобный жест? Надеялся, что Пелин промолчит об этом? Селим встал из-за стола и подошел к нему, мягким жестом дотронувшись до его плеча. Эмир посмотрел на него, на экран телефона, где было фото, и улыбнулся. Селим кивнул в сторону коридора и вышел. Эмир пошел за ним.

– Ты кто такой? – Селим хотел снова врезать по его довольному лицу, но держался достойно, даже не кричал. – Ты кем возомнил себя?

– Это же свадебный подарок моим дорогим друзьям, – с улыбкой произнес Эмир, – кто о чем думает. Ты же женился из-за любви и президенства, но точно не из-за ревности.

Эмир с улыбкой прищурился: он издевался над Селимом.

– Моей жене ты будешь дарить такие дорогие подарки? Что ты пытаешься сделать, Эмир?

– Что я пытаюсь сделать? – Эмир задумался поразительно правдоподобно. – Ты что-то выдумываешь, Селим, может у тебя помутнение рассудка?

Селим уставился на него: он говорил с ним так, как сам Селим говорил с Пелин. Эмир с улыбкой подмигнул ему:

– Или ты уже решил уволиться?

Селим засмеялся, сжимая в руке телефон. Эмир улыбался ему, не в состоянии скрыть наслаждения от этой ситуации. Успокоившись, Селим поднял руку и наставил на Эмира указательный палец.

– Ты больше не смей приближаться к Пелин. Я никуда отсюда не уйду, это ты скоро уволишься.

– Селим, ты опять что-то выдумал: я ведь не претендую совсем на твою жену, ты когда это надумал? – он прищурился, приблизившись к нему. – Это просто подарок. Если ты не в состоянии дарить такие подарки, то это лишь твои проблемы.

Селим сделал глубокий вдох и ответил:

– Мы вернем тебе это.

– Я не приму это обратно. Если ты так переживаешь о верности своей жены, то оставь этот подарок. Если Пелин его наденет, то это будет значить, что она принимает мои ухаживания. Но если оно просто будет лежать у вас дома или она его продаст, тогда станет очевидным то, что ей все равно на меня. И себя успокоишь, и девушку порадуешь такой роскошью.

– Ты играешь с нами, – убедился Селим.

– Она ведь мне не по зубам, забыл? – усмехнулся Эмир. – Тебе совершенно не о чем переживать.

Эмир дружелюбно похлопал его по плечу и вернулся в кабинет. Селим уставился на фотографию, немного подумал и отправил сообщение Пелин. Он написал, чтобы она оставила колье себе. Пусть он и доверял ей, но прислушался к предложению Эмира. Если Пелин наденет это колье, то их браку придет конец.

– Когда же начался век, так называемого, искусства? – раздался мужской голос по всей аудитории.

Элиф внимательно слушала, делая заметки в своей тетради. Это был ее любимый лектор, она была вдохновлена им. Рядом сидела девушка с пучком ярко-зеленых волос на голове. Слева сидел парень с сережками в ушах, проговаривая каждый вопрос профессора про себя. Элиф было интересно наблюдать за каждым из своего нового окружения, но еще интереснее было слушать лектора. Она ненавидела учиться в школе, хоть и была отличницей, но здесь она чувствовала себя в своей тарелке.

Когда пары закончились, Элиф спустилась на улицу. На скамейках курили компании, присесть было негде. В кармане завибрировал телефон: звонил Бату.

– Еще злишься? – Бату старался говорить ласково. – Простила меня?

– Мне не за что обижаться.

Элиф запахнула пальто: ветер был сегодня холодный. Она и в самом деле не чувствовала злости или обиды, была менее эмоциональна, в отличие от сестры. Но ее огорчила та ситуация с допросом об отце и последующим поцелуем.

– Не хочешь прокатиться? Без рук, конечно.

– Тогда как ты будешь рулить?

Они оба рассмеялись. Бату выдохнул, а Элиф решила быть менее придирчивой к нему. Она с улыбкой убрала торчащий локон себе за ухо и прошла к дороге.

– Я так и знала, что ты уже тут.

Бату с улыбкой помахал ей из красной машины, спустив темные очки на переносицу. Оказавшись внутри тачки, Элиф уловила какие-то его странные взгляды в свою сторону. Он был рад ей и одновременно с тем держался на расстоянии. Действительно, после произошедшего Бату испытывал к ней определенную симпатию. Элиф четко расставила границы «можно» и «нельзя», а Бату редко сталкивался с подобным.

– Вечером мы с сестрой будем отдыхать, поэтому советую вернуть меня к этому времени.

– Знаешь, – Бату надел очки и стал следить за дорогой, – для той, как ты говорила, кто редко общается с парнями, ты очень требовательна.

Элиф засмеялась.

– Я воспитанница ошибок своей старшей сестры.

– Это отлично, – Бату с улыбкой посмотрел на нее, тут уже отведя взгляд на дорогу. – Ты соткана из противоречий.

– Каких же?

Он замедлил езду.

– Во-первых, при первом впечатлении ты показалось наивной и ранимой. Но, узнав тебя лучше, я обнаружил бетонные личные границы, – Элиф довольно усмехнулась этому. – Во-вторых, ты не позволяешь с собой торговаться. Если ты говоришь так, то будет или так, или никак. При этом у тебя характер мягче, чем у сестры.

Элиф повернулась к нему.

– А откуда ты знаешь, какой характер у моей сестры?

Бату прикусил нижнюю губу. Элиф заметила, как он вцепился в руль и стал ехать быстрее.

– Ты говорила, я сделал такой вывод.

– Эмир рассказал?

– Да, – он быстро сдался. – Вот еще одно: ты умная.

– Будто он имеет какое-то понятие, какой характер у моей сестры, – Элиф закатила глаза. – По рассказам Селима, Эмир самодовольный и невоспитанный нахал. Не понимаю, что ему нужно от моей сестры.

– Влюбился, наверное, – засмеялся Бату.

– Ну и чушь! – рассмеялась Элиф. – Ему не светит моя Пелин, она слишком хороша для него. Они разные. Да и, кстати, у нее есть муж.

– Муж не стена, подвинется, – игриво повел бровями Бату.

Элиф закатила глаза.

– Пелин не такая.

– Глупости, нет неприступной стены.

– Да что ты? – Элиф с улыбкой прищурилась на него. – Ты сейчас о моей сестре или уже нет?

– Говорю же, ты умная, – довольно заметил Бату.

Элиф снова засмеялась, откинувшись на спинку сиденья. Ее взгляд скользнул по Бату и опустился к его обуви. Она наклонила голову вбок и присмотрелась.

– Что такое? – Бату почувствовал ее сверлящий взгляд на себе.

– Откуда у тебя такая дорогая обувь?

– Внимательная! – рассмеялся Бату. – Мне Эмир подарил на день рождения, не сложно догадаться.

– Ясно.

Элиф повернулась и уставилась на дорогу.

– А ты откуда знаешь, что это дорогая обувь?

Голос Бату стал чуть ниже.

– Селим купил себе такой фирмы обувь, когда стал больше зарабатывать.

– Какой он молодец.

Закончив тренировку, Пелин вышла из зала. Надев шлем, резко нажала на газ и поехала. В шлеме она слышала аромат улицы перемешанной с влагой Босфора. Слышала сигналы на дороге, музыку уличных музыкантов, чувствовала холодный осенний ветер на своей коже. Она обожала то, как чувствовала себя на мотоцикле. Полностью свободной и зависящей от самой себя. Никто не управляет тобой, никто не накладывает на тебя шаблоны, какой ты должна быть и как ты должна себя вести. Ты принадлежишь себе и этому моменту. Можешь гнать быстро, а можешь – медленно. Свобода опьяняла ее сильнее, чем любовь к кому-либо. Остановившись около заправки, Пелин решила позвонить Селиму и проверить, действительно ли он в хорошем расположении духа, или это только показалось ей из той смс.

– Ой, да продам его, – смеялась Пелин, – Или пусть валяется, буду перед зеркалом выпендриваться. Ты мне еще красивее подаришь, – Селим улыбался на том конце провода. – Ни у кого нет такого отменного вкуса, как у тебя. Потому что ты выбрал в жены меня.

Селим рассмеялся. Ее ответ порадовал его и успокоил.

– Люблю тебя за это, – Пелин промолчала, а он продолжил, – мы с Эмиром закончили переговоры, сейчас едем отдыхать в гостиницу. Вечером нам парни устроят какой-то роскошный прием, вот интересно.

Пелин поджала губы.

– Ты с ним едешь?

– Упаси Всевышний, он едет на своей машине. А туда да, пойдем вместе. Потерплю его еще пару дней.

– Ты у меня умница!

Бату привез Элиф в то же заведение, в котором играл на гитаре. Этим днем тут играла кантри музыка. Элиф заказала первое, что увидела в меню. Стала наблюдать за Бату. Парень придирчиво изучал меню. На стол поставили стаканы с прохладной водой. Элиф сделала глоток, продолжая изучающе смотреть на парня. Это не ускользнуло от него. Бату с улыбкой поднял на нее глаза и игриво дернул бровями вверх. Элиф отвернулась к центру зала. Посередине играла группа, а вокруг пританцовывало пару человек. Мини-вечеринка днем – что может быть лучше. Пока Бату продолжил рассматривать меню, Элиф решила не сидеть сложа руки. Никогда бы в жизни она не подписалась на подобное, но сейчас ее настиг порыв потанцевать перед ним снова. Проверить то, о чем ей говорила Пелин.

Она встала в центр зала и стала танцевать, как и все, размахивая руками то верх, то вниз. Бату с удивлением оторвался от меню и уставился на нее. Элиф не обращала на него внимания, но знала, что он смотрит. Она смеялась и повторяла за движениями других, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не начать смущаться. Бату подпер рукой подбородок, не сводя с девушки глаз. Он был поражен тем, как каждый раз открывал в ней все новые и новые грани. Из скольких противоречий она была соткана? Элиф сделала глубокий вдох, собралась с мыслями и подошла к Бату. Она наклонилась к его лицу, играя черными густыми бровями. Ее дыхание обожгло его губы. Элиф выпрямилась, не сводя глаз с Бату. Резко обхватила его за запястье и потянула парня на себя. Бату рассмеялся, не сдвинувшись с места, прячась от ее настойчивого взгляда. Выражение лица Элиф стало все более игривым, но настойчивым. Она спрятала стеснение глубоко внутри. Ее колено уперлось в ноги Бату, из-за чего он удивленно поднял брови вверх. Не отводя своего игривого взгляда, Элиф вновь обхватила его запястье и провела его ладонью по своему колену. Бату бросило в жар. Девушка резко откинула его руку и рассмеялась, задыхаясь от ритмичного танца.

– Это я пошутила.

Но Бату был изумлен. Она раскрывалась для него все больше, уже переставая быть просто сестрой Пелин, становясь Элиф.

– И что это было? – Бату засмеялся, продолжая удивляться. – Ты пыталась соблазнить меня после того, как была недовольна моим поцелуем?

– Нет, это я так повеселилась, – Элиф восстановила дыхание, – где-то перешла грань, извини.

Бату схватил ее за руку, испугавшись, что лишится этой близости.

– Нет! – Элиф удивленно посмотрела на него. – Ты не перешла никакую грань.

Он заметил, как держит ее за руку и, испугавшись нахлынувших чувств, отпустил ее. Элиф была довольна, хоть внешне и оставалась равнодушной. Она с улыбкой убрала со стола свою руку, разглядывая зал в поисках их официанта.

– Когда уже еду принесут?

– Пока ждем, можем поговорить. Откуда такие противоречия в тебе? Пелин такая же?

– Очень много вопросов о моей сестре, – Элиф вцепилась взглядом в него. – Или мне кажется?

– Кажется, – Бату посмотрел по сторонам. – Мою еду будут готовить долго.

– Ладно, – Элиф с улыбкой поерзала на стуле, подвигаясь ближе, – Пару откровенных вопросов не повредит.

Бату ощутил, как ее колено упирается в его ногу. Это обрадовало его, придало уверенности, и он спросил о давно интересующем его вопросе:

– Так, что с вашим отцом?

– Он умер, – ее голос не дрогнул, – давно.

– Извини.

На стол поставили их заказы.

– Ничего страшного, нет смысла умалчивать эту болезненную для меня тему. Он был деспотичным отцом, часто наказывал, но, в общем, мы любили его. Не всем повезло знать своих родителей в принципе, хотя бы отца я знала.

– Это точно. Эмир ведь тоже не родной сын Териноглу.

Элиф удивленно уставилась на него:

– Серьезно? Расскажешь?

Бату как ни в чем не бывало продолжил:

– Родители Эмира работали на фирме Териноглу. Кем точно, я не знаю. Они были достаточно богаты, и однажды на них совершили покушение. – Бату тяжело вздохнул, словно застал те времена лично. – Тогда в Стамбуле было неспокойно – их убили и ограбили. Эмир был еще ребенком. Не знаю, были ли родственники, но он попал в детский дом.

– Какой ужас, – Элиф замотала головой, представить такое было невозможно. – Потом его усыновили ваши работодатели?

– Ага.

Элиф проглотила кусок, который застрял в горле от тронувшей ее истории, и запила водой. Бату посмотрел на часы позади нее.

– Селим с Пелин вроде крепкая пара – интересно всегда было, как сохранить такие отношения, – Элиф посмотрела на него исподлобья. – Но, думаю, ты и так в курсе.

– Селим поддержал ее, когда умер отец. В принципе, на этом и держатся их отношения – на благодарности, – она наклонилась, приблизившись к Бату через стол. – Это только между нами, но Пелин давно уже не влюблена в него. Думаю, если она встретит кого-то другого, то легко влюбится в него.

– Это инструкция к действию? – усмехнулся Бату. – И легко она влюбляется?

Элиф снова прожевала.

– Как и все мы. Цветы, кино и уже не все равно. Я, кстати, люблю сирень, – Бату засмеялся, оценив ее намек, – а вот моя сестра терпеть не может ее. Зато обожает лилии. Обязательно белые.

– Говорим только о твоей сестре, как неловко. Что на счет тебя? Кино, цветы и уже не все равно – про тебя?

– Скорее нет, чем да. Ненавижу ложь в любом ее проявлении.

Бату напрягся, бросив на нее озадаченный взгляд. Элиф и бровью не повела, произнеся это.

– То есть?

– Это к слову, – она улыбнулась, опустив этот момент, словно его и не было. – А ты? Легко влюбляешься?

– Я ценю свою свободу – это честно. Но я не прочь влюбиться и поменять свои планы.

Элиф не сводила с него глаз.

– Ты редкий сорт девчонки, – улыбнулся ей Бату.

– Всем так говоришь? – прищурилась она.

Когда разговоры за обедом иссякли, Бату отвез Элиф в кафе к Пелин. Та уже ждала ее за столиком у окна.

– Там уже должно быть сидит Пелин, – Элиф достала сумку с заднего сиденья.

Она торопилась на встречу, на которую и так опоздала из-за собственной болтливости и стамбульских пробок.

– Подожди, – Бату осторожно обхватил ее за руку, заставляя Элиф заглянуть в его лицо, – так быстро?

Элиф смутилась от его пристального взгляда и отвела глаза в сторону. Бату заметил это, слегка улыбнувшись, еще уверенней сжал ее руку. Его указательный палец опустился на ее запястье. Он прижал палец, чтобы почувствовать ее пульс. Пульс был бешенный. Элиф не знала, чем заполнить эту неловкую паузу, поэтому просто разглядывала кафе. Ее бросило в жар от внимательного взгляда Бату, который скользил от ее запястья прямо к шее. Сонная артерия Элиф судорожно пульсировала. Бату прикусил нижнюю губу, продолжая эту пытку взглядом. Он потянул ее запястье на себя, чем вызвал удивленный встречный взгляд Элиф. Но приблизившись ближе к ней, он разглядел шрамы на ее запястье. Элиф вырвала руку и практически закричала:

– Сеанс закончен, надеюсь?!

Она выскочила на улицу, со злостью хлопнув дверью. Бату не успел среагировать, удивленный увиденным. Сердце Элиф бешено билось. Она остановилась у входа в кафе и прижала руку к груди, стараясь отдышаться. Пелин посмотрела на сестру, и они многозначительно переглянулись. Пелин смотрела твердо и уверенно, кивая головой в сторону Бату. Элиф все поняла. Поправив свои каштановые волосы, повернулась к Бату, который все еще сидел в машине и смотрел на нее. Элиф подошла к машине, Бату открыл окно. Он молчал, ожидая, что она ему скажет. Не успев испытать какие-либо эмоции, Элиф резко наклонилась и поцеловала его в губы. Бату ответил на ее поцелуй, пребывая в легком смятении от этого. Пелин наблюдала за ними. Элиф оторвалась от него, продолжая открыто смотреть в его глаза. Он улыбнулся ей. Глубоко выдохнув, Элиф расслабленно улыбнулась и направилась в кафе.

– Сумасшедшая девушка, – засмеялся Бату.

Многие девушки вызывали в нем похожую эйфорию, но редко он связывался с ними. Со многими общался, ходил на свидание, просто проводил хорошо время. Но лишь с некоторыми девушками у него были отношения. Бату был хорошим парнем и ценил отношения. И Элиф походила на ту, с которой стоит строить отношения, хоть изначально и не для этого он завязал общение с ней.

Пелин поцеловала сестру в щеку и пригласила к ним официанта.

– Ты пока закажи, что будешь, а потом уже поговорим.

– Я буду все! – Элиф сняла куртку. – Этот стресс я должна заесть.

Пелин засмеялась. Она уселась напротив сестры, с нетерпением ожидая, что та расскажет ей.

Когда заказ был сделан, Элиф решила удовлетворить интерес Пелин.

– В общем, если он докладывает все Эмиру, как ты думаешь, то я ему накидала немного фальшивой информации о тебе. Это будет сюрприз для тебя, поэтому я ничего пока не скажу.

– Стерва! – Пелин мучительно взвыла. – Я хочу раскрытия интриг! Что еще узнала? Я умираю от ожидания!

Элиф стала пересказывать рассказ Бату об Эмире, о его детстве и усыновлении. Пелин впитывала эту информации себе на подкорку для того, чтобы подтвердить теорию, которая созрела в ее голове. Она не привыкла быть дурой и, будучи в Стамбуле, не собиралась изменять себе.

За пару дней до этих событий они, как обычно, ужинали без Селима, и между ними случился откровенный разговор. Элиф жаловалась, что Бату очень хочет увидеться, а она то занята, то не особо и хочет идти на встречу. Тогда Пелин подумала о том, что впоследствии озвучила своей младшей сестре:

– Я боюсь, что он общается с тобой для того, чтобы докладывать что-то о нас Эмиру. Он постоянно интересуется мной и Селимом, судя по твоим рассказам. Зачем ему знать все это? Постоянно настаивает на встрече, хотя мог бы приехать сюда сам. Или он боится встретиться со мной и Селимом?

– Заткнись! – Элиф закатила глаза. – Это бред. Неужели я не могу нравиться кому-то? Не всех мужиков себе загребать. Он просто хочет знать обо мне все.

– Поверь, твои мужики не в моем вкусе, Элиф. Успокойся, я просто переживаю за тебя. Этот Эмир немного не в своем уме, кто знает, в какие игры он играет.

Элиф облокотилась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Говоришь так, чтобы скрыть свою симпатию к нему?

– Твою же мать, Элиф! – Пелин вспыхнула. – Ты в своем уме? Кому он нужен?

– Ты постоянно говоришь об Эмире – это уже становится очевидным. Теперь и Бату прикрываешься.

– Ладно, упертая сестренка, давай просто проверим? Если я окажусь не права, то я оплачу тебе новогодние каникулы в Анкаре. Но, если буду права, ты никогда больше не будешь говорить о какой-то моей выдуманной симпатии к Эмиру. И перестанешь общаться с Бату.

– По рукам, одержимая, – подмигнула ей Элиф.

Нынешнее время.

– Я рада, скоро полечу на каникулы в Анкару, – радостно заявила Элиф.

– А если я окажусь права? – прищурилась Пелин.

Элиф была уверена, что Бату не для этого связался с ней. По крайней мере, она безумно хотела верить в это.

– Я разорву общение с ним, как и обещала, – твердо ответила Элиф.

– Не будь дурой! – Пелин тихо хлопнула по столу. – Не будь тряпкой! Мы отплатим им тем же, в случае чего.

– Ты сама мне сказала перестать общаться с ним, ау!

– Я так говорила до того, как Эмир откровенно стал играть в какую-то игру. Во всем должна быть взаимность. Если они используют тебя в этой игре, им надо ответить. Любому нужно уметь ответить за себя.

– Я так не могу, Пелин, и не хочу.

– Ничего страшного, – Пелин улыбнулась, – научишься. Эмир Териноглу ответит за это, мы используем их обоих в своих целях. Он подарил мне колье с дорогими камнями, Элиф, – у той округлились глаза, – представляешь? Это точно какая-то хитрая игра. Не зря же ты, в конце концов, пожертвовала своим первым поцелуем.

Элиф закатила глаза, смущенно улыбнувшись:

– Он влюблен в меня, я уверена. Не будет лгать мне.

– Любовь – это еще не все, – Пелин усмехнулась, – есть еще верность, которую Бату может испытывать к Эмиру, как к другу или как к хозяину. Верность превыше любви.

Пелин опустила взгляд, сглотнув подкативший к горлу ком. О Бату ли она говорила? Пусть лучше Эмир окажется мерзавцем, чтобы она больше ничего не испытывала к нему. Элиф тоже молчала, пережевывая пищу так медленно, чтобы не пришлось вступать в очередной диалог с сестрой. Тот вариант, что Бату не честен с ней, означал для нее самой лишь одно – конец их связи.

За вечером наступила ночь, и в Анкаре Селима и Эмира уже встречали в одном из самых дорогих заведений. Двухэтажное здание находилось на окраине, в одном из самых дорогих районов Анкары. Холдинг Халита проник и сюда. Мужчин провели к VIP-зоне.

– Такие приемы мне нравятся больше, – усмехнулся Эмир.

Перед ними раскрыли дверь в большую комнату с длинным диваном. В центре стоял позолоченный шест. Свет был приглушен. Селим и Эмир сели на диван, а провожающие скрылись за дверьми.

– Господин Текин проводит странные приемы, – брезгливо заметил Селим. – Лучше бы заказал нам столик в ресторане.

– Что-то на голубом, – Эмир заказал напитки. – Сначала мы ужинаем за одним с тобой столом, а потом ты лезешь ко мне целоваться? Какой ты подлец, – усмехнулся Эмир. – Жить уже без меня не можешь.

– Закрой рот, – закатил глаза Селим.

– Текин – владелец ночных клубов, вот и благодарит нас за аренду в своем ночном клубе. Логично, если включить мозг, Селимчик.

Пропустив пару-тройку стаканов виски со льдом, даже Селиму понравилось это место. Они оба сняли пиджаки и согласились на главный подарок от Текина. К шесту вышла полуголая девушка, на которой из одежды был лишь белый комплект нижнего белья и колготки в сеточку.

– Классика, – довольный Эмир распластался на диване, осматривая светловолосую девушку. – Симпатичные у него «сотрудницы».

– А мне почти понравился этот бордель, – он облизнул пересохшие губы, опьянев от виски. – Пелин убьет, если узнает.

Девушка обхватила ногами шест и сползла по нему, медленно играя глазами то с Эмиром, то с Селимом.

– Она похожа на Пелин –у них один типаж. Светлые волосы, высокая, с тонкой талией… Так что, почти не измена, – усмехнулся Эмир.

Она подошла к Селиму и уткнулась коленом в его пах. Селим улыбнулся ей и откинулся на спинку дивана. Девушка развернулась, продолжая танцевать, не отходя от Селима. Она наклонилась вперед грудью, выставив перед ним свои ягодицы. Не долго думая, Селим шлепнул ее по заднице.

– А такого тихушника строишь из себя, – засмеялся Эмир, потягивая виски.

Девушка подошла к Эмиру и наклонилась к нему. Эмир приподнял подбородок, играя с ней глазами, блуждая взглядом по ее открытым местам. Она провела ладонью по его груди, распахнула пару пуговиц, пока Эмир не схватил ее руку. Он потянул девушку на себя. Светлые закрученные волосы сползли ей на лицо. Она смотрела на этого безумно красивого мужчину и надеялась, что тот поцелует ее. Эмир играл, с удовольствием наблюдая, как та тает от его взгляда. Он скользнул взглядом по ее влажным губам, поднялся к ее большим синим глазам. Для него соблазнение дорогих танцовщиц было как хобби, не более, чем игра. Игра взглядом. На фоне Селима Эмир был просто конфеткой в яркой обертке.

Селим наблюдал за ними, не отрываясь от стакана с виски, завидуя Эмиру. Его умению соблазнить любую, даже ту, которая создана для соблазнов. Девушка улыбнулась Эмиру и отошла обратно к шесту, продолжая танцевать. Теперь она чаще смотрела на Эмира, чем на Селима. Это задевало эго пьяного Селима. Он еще никогда не был так полон зависти, как сейчас. Он хотел, чтоб эта зависть принадлежала Эмиру, а не ему.

– Она похожа на Пелин лишь внешне. В остальном Пелин совершенно другая, – заговорил он.

– В смысле совершенно другая? Не танцует у шеста за деньги? – рассмеялся Эмир.

– Она танцевала мне у шеста, не за деньги конечно, – Селим улыбнулся, – по любви. Двигается она ритмичнее, пластичнее, сексуальнее. Пелин состоит из секса.

Эмир потерял интерес к танцовщице, хоть и не отвел от нее взгляда. Теперь он слушал Селима внимательнее.

– Ее нежная кожа так сладко пахнет, ты бы знал. Ее упругая грудь так ритмично скачет, когда мы занимаемся любовью, – перед глазами Эмира возник образ обнаженной Пелин. – Когда я касаюсь ее, она так сладко стонет.

Эмир закрыл глаза, мучительно сглотнув подкатившуюся к горлу слюну. Он так хотел прикоснуться сейчас к Пелин. Селим с ехидной ухмылкой наблюдал за ним. Он хотел, чтобы Эмир завидовал ему, чтобы ночами мечтал о его жене, которая никогда не будет ему принадлежать. Когда танцовщица снова подошла к Эмиру, танцуя вплотную около него, Селим вновь вскипел. Ему не хватало внимания. Он хотел, чтобы Эмир завидовал ему каждую минуту своей жизни, чтобы он был лучше Эмира, чтобы все хотели его, а не Эмира.

– А какие у Пелин губы мягкие, – продолжил Селим мучить его за это, – она всегда брызгает свои любимые духи около мочки уха – там ее эрогенная зона. Но тебе это, конечно, никогда не проверить.

Эмир представлял, как целует шею Пелин туда, куда она наносит духи. Как та тихо стонет от его поцелуев. Он посмотрел в ее лицо. Пелин улыбнулась ему, словно действительно все это было по-настоящему. Какая Пелин красивая. Селим был прав: ее кожа действительно такая нежная.

– Она так нежна в постели, – Селим не унимался, – ее стоны, ее дыхание, ее изогнутая спина, ее упругие ягодицы и острые коленки… – с придыханием повторял он. – Скучаю по своей жене.

Эмир зажмурил глаза. Впервые, находясь в пьяном бреду, ему до ужаса хотелось прикоснуться к ней. Он так мечтал сейчас о ней, что хотелось выйти из собственного тела и рвануть прямо к ней. Посмотреть. Хотя бы посмотреть.

– Но Пелин моя, – с удовольствием протянул Селим. – А твоя – эта проститутка. Кому что.

Эмир повернулся к нему, к его напыщенной усмешке. Он мог бы врезать ему, но вовремя вспомнил, что это будет нелогично. Пьяный партнер что-то шепчет о своей жене, какое ему дело. Шепчет о своей жене. Эмир приблизился к танцовщице и шепнул ей на ухо, чтобы она порадовала Селима. Девушка сделала так, как он попросил – подошла и стала танцевать для Селима.

– Не жена, но тоже ничего, – улыбнулся Эмир.

– Тоже ничего, – радостно засмеялся пьяный Селим, наконец-то получивший свой приз.

Он наклонил ее к себе и жарко поцеловал в губы, от чего Эмир впал в ступор. Этот поцелуй длился не более минуты, а после Селим как ни в чем не бывало вернулся к беседе с Эмиром.

– Я же говорю, что ты не тот, кем хочешь казаться, – удивленно заметил Эмир. – Пытаешься казаться лучше меня, а на деле – еще хуже. Поцеловать проститутку, от которой плевался час назад, да еще и будучи женатым, ну это прям перебор.

– Не завидуй, мальчик. Я веселюсь, как хочу.

– Да уж, есть чему завидовать, – махнул головой Эмир, чтобы забыть поскорее увиденное.

ГЛАВА 6.

Сразу после того, как самолет парней приземлился в аэропорту Стамбула, Эмира и Селима встретила машина. Селим нервничал перед встречей с Серканом каждый раз после того, как Эмир получил награду. Страх того, что его могут уволить, был самым сильным его чувством. Страх того, что он останется позади Эмира, так и не доказав этому выскочке, чего он стоит. Эмир равнодушно наблюдал за моргающими голыми пейзажами за окном. В себе он уже давно был уверен.

– Селим, ты только в начале пути, это уже отличный результат, – Серкан подошел к его столу. – Эмир закрепил за собой звание гиганта нашей компании давно, но у тебя все еще впереди, поверь мне, – недвусмысленно подмигнул он ему.

Селим улыбнулся, словно это могло хоть как-то подбодрить его. К его удивлению, Эмир обошелся без колкостей в его адрес.

Серкан сел на стул напротив и достал документы.

– Господин Халит доволен тем, что вы подписали договор в Анкаре. Далее дела Анкары переходят в мои руки, – Селим и Эмир переглянулись. – В начале года одному из вас будет дана возможность участвовать в тендере. Или двоим. А дальше счастливчик сядет за стол акционеров, а неудачник, вполне возможно, покинет свое место работы.

Селим и Эмир молча слушали, а Серкан продолжил:

– Так как вы оба теперь работаете отлично, будем наблюдать, чей рейтинг в отделе станет выше к концу года.

– И как поднять свой рейтинг? – поинтересовался Селим.

– Мозгами, – подмигнул ему Эмир.

– Мозгами? Очевидно, что за свой высокий рейтинг тебе надо благодарить лишь Мерве Эрдоган, – Эмир удивленно уставился на Селима, – не помолвка ли с племянницей Халита сделала из тебя того, кто ты есть?

Серкан и Эмир удивленно переглянулись. Селим смотрел на Эмира твердо, ожидая ответа на эту провокацию.

– Признаться, я поражен твоей осведомленности, – Эмир был потрясен, – ты теперь собираешь обо мне информацию, мой хороший?

– Я же должен понимать, что работа головой здесь ценится меньше, чем работа другим местом.

Эмир усмехнулся:

– Это мы попозже спросим у Пелин, как работает мое другое место.

Селим сжал кулаки, но на провокацию не ответил.

– Твой отец сидит за столом акционеров, оттуда у тебя столько самоуверенности? – спокойно продолжил Селим.

Эмир рассмеялся:

– Ты пришел сюда, где уже мною было нагрето место тебе, и злишься, что я тут получаю все плюшки. Только, мой хороший, я пахал здесь не один год, чтобы иметь такие заслуги. Я учился заграницей, я пахал и пахал. Мои приемные родители дали мне этот шанс, но я работал. Я выгрызал себе место здесь – в Стамбуле – среди лучших, пока ты грел свою задницу в офисе Измира и занимался тем, чем я перестал заниматься еще пять лет назад.

– Я знаю, кто ты и что представляешь собой, мой хороший, – огрызнулся Селим. – Я докажу всем, что я способен работать лучше, чем ты. Что я заслуживаю быть в топе, а не ты. И тендер будет моим, – Селим встал, уперся руками в стол и приблизился к лицу Эмира. – Следующий год – последний в твоей карьере здесь.

– И что же ты сделаешь? Женишься во второй раз? – с улыбкой прошептал Эмир.

– Я устал от вас, – Серкан встал из-за стола, – вы меня оба утомили. До конца года у вас висят четыре договора, которые необходимо закрыть – вот как стоит повысить свой рейтинг, Селим. Работай. Или, хотя бы, не будь таким грубияном, как Эмир – получишь больше положительных отзывов и тоже поднимешь свой рейтинг. Надеюсь, я ответил на твой вопрос.

Пелин закончила с уборкой в доме и села за компьютер, продолжая искать объявление о работе. Чем дольше она этим занималась, тем меньше была ее мотивация к работе. Однако, ее поиски остановились, когда она увидела, что в холдинг, где работает Селим, требуется агент по недвижимости с ее профилем работы. Недолго думая, Пелин позвонила Селиму:

– Привет, как твои дела? Я ждала тебя после прилета дома.

– Я занят по работе, только вечером смогу приехать. У тебя что-то срочное?

– Ага, – Пелин не думала медлить, – помнишь, я говорила, как неудачно закончилось мое собеседование? Так вот, я нашла работу у тебя прямо в холдинге. Хочу работать там.

Селим встал из-за стола и подошел к панорамному окну в кабинете. Он сжал кулак, прижимая его то к губам, то ко лбу. Мысль о том, что Пелин будет работать здесь, была ему невыносима. Это не входило в его планы. Эмир, до этого момента занимавшейся документацией, теперь незаметно наблюдал и подслушивал.

– Раз ты такая прямолинейная и непонятливая, я напомню тебе, что я против того, чтобы ты работала в принципе. За домом лучше следи.

– Мне все равно на то, как ты относишься к этому.

– Что ты снова надумала в своей голове? Опозорить меня еще и на работе планируешь? – Селим хотел было вскрикнуть, но присутствие Эмира остановило его. – Я приду, и мы обсудим это, – он стал говорить почти шепотом, – не будь упрямицей.

– Нет, мы поговорим сейчас, – она недовольно дернула одной бровью вверх, – я многое надумала в своей голове, если тебе неинтересно, обращусь к Эмиру.

– Пелин!

Эмир наблюдал за тем, как Селим теряет самообладание. Его не могло это не забавлять. Пелин была хороша в своих попытках вывести Селима из себя.

– Я и так открыто говорю тебе о своих планах, этого должно быть достаточно. Я пришла к тебе за этим, а не пошла за твоей спиной в отдел кадров, – она не теряла уверенности. – Не понимаю, почему ты так категоричен.

– Любая твоя ошибка будет воспринята в компании, как моя ошибка. Ты недостаточно хороша для этого холдинга, малышка.

– Вот как, – Пелин рассмеялась, – ты просто ревнуешь меня к Эмиру, и все. Я достаточно хороша для любого места, которое захочу получить. Не тебе это решать.

Селим резко посмотрел на Эмира, который тут же отвел взгляд. Это было чистой правдой, и он не хотел признаваться себе в этом.

– Ты взялся за старое, кажется? – продолжила она.

Пелин говорила о том, что случилось незадолго до переезда в Стамбул. Тот тип был ее другом из далекого прошлого, но Селим был уверен, что он хочет от Пелин большего. Его приступы ревности каждый раз доводили Пелин до слез. Она плакала и боялась его, пока не пришла к решению разойтись. Он заслужил ее доверие вновь, но Пелин каждый раз напоминала, что это его последний шанс.

– Ладно, – Пелин оставила эту тему. – Сегодня вечером я заказала столик на четверых. Элиф и Бату отказались идти, поэтому, думаю, стоит пригласить Лейлу и Эмира. Я развею твои страхи. В последний раз, Селим. Больше обращать внимание на твою ревность я не намерена.

– Ты издеваешься? – Селим прижал телефон к губам, чтобы Эмир не слышал. – Что я ему скажу?

– Это уже не мои проблемы. Скажи, что это твоя идея. Покажи ему, что ты не ревнивый баран. Докажи мне, что я не должна жалеть о браке с тобой.

Пелин сбросила звонок. Селим так и застыл около окна. Прохладный воздух из щелей в окне обдувал его горящие щеки. Сердце билось от злости. Он знал, что это очередная манипуляция Пелин, чтобы она получила свое – работу. Но каким бы сильным и умным не был Селим, он не мог идти против Пелин. На самом деле, он был бы рад увидеть, как Пелин поставит Эмира на место.

– Эмир.

Тот сделал вид, что все это время не слушал его.

– Пелин тащит меня на ужин, позвала сестру с другом, но те отказались в последний момент. Не хочешь взять Лейлу и пойти с нами?

– Твое решение, судя по всему? – съязвил Эмир. – Я только за: твоя жена заскучает без меня рядом с твоим недовольным лицом.

– Рад, что дал тебе возможность высказаться, – закатил глаза Селим и вернулся к работе.

Элиф провела все утро на учебе. Вернувшись домой, она застала лишь одинокие стены. Пелин написала, что вышла в магазин за продуктами. Она ответила, что ее ждет Бату, и что сегодняшний вечер она проведет в компании его друзей. Это позабавило Пелин, но она промолчала. Элиф приняла душ, освежила прическу, накрутив локоны. Надела черное платье на тонких бретельках, с открытой спиной. Обула черные лодочки на каблуках и застегнула ремешок на лодыжке. Хоть в Стамбуле и приближалась зима, сегодня было не так холодно. Тем более, Бату обещал ей встречу в ресторане на берегу залива.

– Чего-то не хватает.

Элиф посмотрела на свое отражение в зеркале. Уложила гелем черные густые брови, накрасила длинные ресницы. И решила подвести губы красной помадой. Теперь она больше походила на Пелин, нежели на себя. Как бы ей не хотелось думать о недавнем поцелуе с Бату, ее наряд говорил сам за себя – она симпатизировала Бату и хотела понравиться ему этим вечером. Натянув ремешок часов на шрам у запястья, Элиф была готова.

Она вышла из дома, так и не дождавшись Пелин. На улице стало темнеть. Бату сидел в своей машине и ждал ее. Увидев, как та спускается, он вышел из машины. Какой красивой она была сегодня. Встретившись с ним взглядом, Элиф остановилась на ступенях. Ее губы застыли, чуть приоткрывшись. Она смотрела на него, впервые видела его в костюме. Бату даже уложил волосы для нее. Таким красивым он предстал перед ней впервые. Элиф засомневалась, что такой утонченный красавец может быть сыном простой прислуги.

– Ты очень красивая.

Бату заговорил первым, хоть и не сводил завороженного взгляда с девушки. Он смотрел на ее тонкие щиколотки, ее острые коленки, аккуратно торчавшие из-под платья. Как ее тонкие пальцы сжимают сумку. Как приоткрытые красные пухлые губы хотят что-то сказать, но не решаются. Как Элиф завороженно смотрит и на него.

– Спасибо, ты тоже.

Она с улыбкой спустилась к нему и позволила ему открыть ей дверь. Бату все еще смотрел только на нее, осторожно подавая руку, чтобы она держалась за нее, пока садится в машину. Руки у Элиф дрожали то ли от холода, то ли от Бату. Он сел в машину следом, и они умчались по дороге.

Пелин пришла домой сразу после ухода Элиф и стала в спешке собираться. Она убрала длинные светлые волосы и заколола их. Надела белое хлопковое платье, через которое слегка просвечивались трусики.

– Безвкусица какая, – прошептала она самой себе.

Сняла бюстгальтер, который был здесь явно неуместен. Через десять минут приехал Селим и тоже стал собираться.

Уже через час они входили в кафе, где их ждали Эмир с Лейлой.

Пелин добродушно поприветствовала Лейлу, та ответила ей взаимностью. Доброжелателен был и Селим. Лейла благодарно кивнула ему и села за столик.

– Приветствую, – Пелин подала Эмиру свою руку, – рада встрече.

Эмир пожал ее руку и, ничего более не сказав ей, сел за стол. У него все внутри дрожало от прикосновений к ней, но внешне он это не показал. И бровью не повел. Пелин, удивленная его холодом, тоже села за стол. Его равнодушие задело ее. Она еще минуту разглядывала Эмира, позабыв о том, что находится не одна. Но, взяв себя в руки, избавилась от этих мыслей и вернулась к беседе.

– О, Пелин, – Лейла потянулась за букетом, – это от нас тебе подарок на свадьбу.

– Разве вы уже не сделали подарок? – ехидно улыбнулась Пелин.

– Нет, – твердо ответил Эмир. – Я подумал, ты любишь лилии.

Только теперь Пелин обратила внимание на букет. Она взяла его в руки и перевела взгляд на Эмира. Он явно был уверен в себе в эту минуту.

– Зря ты так, – усмехнулся Селим, – Пелин терпеть не может лилии. Белые.

Лейла расстроенно посмотрела на Эмира.

– Не переживай, Лейла, это Эмир же подумал, что она любит лилии, – рассмеялся Селим. – Типичный Эмир. Не переживай из-за этого.

Эмир посмотрел в глаза Пелин и заметил, как ее губы застыли в немой усмешке.

Она спросила у него:

– И с чего ты взял, что я люблю лилии?

Она смотрела, как глаза Эмира забегали лишь на пару секунд, а после его взгляд вернул себе былую уверенность.

– Интуиция подвела меня, и такое бывает.

– Как всегда, интуиция подвела тебя, – улыбнулась Пелин. – Все равно, спасибо вам.

Бату не обманул ожидания Элиф: он привел ее в роскошный ресторан на берегу залива. Через закрытые панорамные окна можно было увидеть, как бурлит Босфор. Ближе к зиме он становился совсем волнительным. Позади него открывался шикарный вид на горящую огнями азиатскую часть Стамбула – жизнь там также бурлила. За столом шла оживленная беседа Бату с друзьями. Они спрашивали Элиф о чем-то, говорили о своем с Бату, и в этой компании Элиф не чувствовала себя чужой. И все же смотреть на Босфор ей нравилось больше.

– Элиф, а почему именно рисуешь?

– Картины пишут, – вежливо поправила она их. – Это мое любимое занятие. Не знаю, на данный момент это то, чем я хотела бы заниматься. Открыть свою галерею, устраивать выставки, по-моему, это просто чудесно.

– Ничуть не удивлены таким выбором нашего золотого мальчика, – засмеялись парни. – Ты чудо.

Бату ткнул одного из них в бок, и тот прижал указательный палец к губам. Элиф не обратила на это внимание и просто улыбнулась. Им принесли вино, и оно оказалось необычайно вкусным. Элиф была удивлена тем, что это вино не отдавало привычным спиртом. Она взяла меню и увидела, что это очень дорогое вино.

– Такое дорогое вино, – улыбнулась Элиф.

– Днями и ночами работает, бедняга, чтобы произвести впечатление на девушку, – вступился один из друзей.

Бату смущенно улыбнулся ему, попивая вино:

– Тебе не понравилось?

– Наоборот, очень вкусно, – Элиф отпила до конца. – Я впервые пробую такое вкусное вино! Подлей еще, пожалуйста.

– Только не напейся, – улыбнулся Бату. – Скоро принесут жареный сибас, ты точно сознание потеряешь от вкусовых ощущений.

– А однажды мы с Бату… – начал историю его друг.

– А чем ты занимаешься, Лейла? – поинтересовалась Пелин.

– Я работаю администратором в гостинице, в которой живет Эмир.

Эмир закатил глаза. Он не любил, когда кто-то узнавал, что он живет в гостинице.

– Там познакомились?

– Нет, мы вместе были в детском доме.

Селим слушал внимательно, почти не притрагиваясь к еде. Его интересовало все, что было связано с Эмиром. Он ловил каждое слово Лейлы и каждый жест Эмира. Наблюдая за этими двумя, он сделал вывод, что между ними определенно далеко не романтические отношения. Не выдержав, Селим спросил их об этом:

– Вы были вместе после того, как распалась помолвка Эмира с Мерве Эрдоган или до этого?

Пелин вопросительно посмотрела на Селима. Тот не обратил на ее взгляд внимания. Она была просто в шоке от такой осведомленности и наглости Селима.

– Во время этого, – Эмир встретился с ним взглядом. – Такой ответ ты ждешь?

– Я спросил у твоей девушки, а не у тебя.

– Думаю, у меня, – улыбнулся Эмир.

Пелин молча наблюдала за их перепалкой.

– Это случилось не из-за меня, – твердо ответила Лейла, – если ты намекаешь на это.

– Он не намекает, он прямо спрашивает об этом, – посмотрел на нее Эмир, а после перевел взгляд на Селима. – Забудь об этой истории. Сплетни не очень красят мужчину. Хотя, тебя красит все, ты ведь не мужчина.

– Ты у нас мужчина? – усмехнулся Селим.

– Довольно, – Пелин заставила их замолчать. – У меня начинает болеть голова от вашей перепалки. Не смущай Лейлу, Селим.

Пелин отпила воды. Лейла все поняла, с интересом обнаружив, что ссора больше напоминает приступ ревности у обоих, но никак не перепалку двоих конкурентов. Она взглянула на Пелин, та равнодушно повела плечами, словно не понимала, с чего они так завелись.

– Не притворяйся, что не имеешь понятия о том, о чем говорит Селим, – невозмутимо заметил Эмир.

Пелин поперхнулась, и вода стекла прямо ей на платье. Селим стал стучать ей по спине.

– Я в порядке, Селим, – Пелин посмотрела на Эмира. – Не неси чушь, откуда я должна была это знать? Думаешь, я сплю в обнимку с твоей фотографией? Уймись, ты меня не волнуешь.

Эмир дернул бровью в ответ на ее слова.

Селим взял салфетки со стола и стал помогать Пелин оттереть платье. Взгляд Эмира скользнул по ее вставшим под хлопковой тканью соскам и остановился. Ткань платья на ее стоячей груди намокла и стала практически прозрачной. Эмир откровенно рассматривал, как мокрая ткань обтягивает ореолы ее сосков. Заведение исчезло, остался лишь Эмир и обуявшая его страсть к жене своего конкурента. В рубашке стало жарко, в собственном теле – душно. Лейла, которая подавала Селиму салфетки, посмотрела на молчавшего в это время Эмира. Он не сводил взгляда с Пелин, и взгляд его был такой отрешенный и тоскующий. Лейла нахмурилась, заметив, как его взгляд скользит по груди Пелин. Она была удивлена, но не перестала наблюдать за Эмиром. Эмир не замечал ее, смотрел лишь на кожу Пелин. На то, как на ее шее появились мурашки от прохлады. Ему казалось, что он чувствовал эти мурашки под своими черствыми пальцами.

«Ее нежная кожа так сладко пахнет, ты бы знал», – голос Селима возник в голове Эмира, как наяву.

Руки Селима прижали салфетки к влажной груди Пелин. У Эмира внутри все натянулось, сжалось, сердце стало стучать по грудной клетке. Пелин наклонила голову в бок, от чего лямка с ее плеча спустилась вниз. Эмир перевел взгляд на ее тонкое острое плечо, посмотрел на спавшую лямку. Хотел ее поднять, но это сделал Селим. Чем дольше Лейла наблюдала за Эмиром, тем яснее становилась ее голова. Прошло не более минуты, но Эмир будто вечно блуждал глазами по коже Пелин. Пелин распустила волосы. Эмир скользнул взглядом по ее тонким локтям, по ее светлым волосам, которые теперь сливались с цветом платья.

– Ужасная ситуация, хорошо, что мои длинные волосы все спрячут, – усмехнулась Пелин.

Селим с улыбкой ущипнул ее за подбородок и повернулся к Эмиру. Эмир тут же отвел взгляд, но Селим успел заметить это. Он напрягся, все внутри сжалось от ревности. Эмир стал ковыряться в тарелке, словно ничего не произошло. Но он чувствовал, как Селим смотрит на него. Селим перевел взгляд на Лейлу, которая отвела взгляд от Эмира и посмотрела на Пелин. Теперь он убедился, что это не его фантазии. Он прочитал то же в глазах Лейлы. Ту же ревность, те же догадки.

– Так что, не ответишь, с чего ты это решил? – Пелин снова обратилась к Эмиру. – Что я что-то там нашептываю Селиму?

– Неважно, – Эмир посмотрел на нее. – Чего привязалась ко мне? Прекрати думать обо мне, – внезапно он стал нервным. – Лучше подумай, повспоминай своего умершего отца.

Пелин расплылась в улыбке.

– Извини, – Эмир удивился своей грубости. – Вырвалось. Твой муж заставил меня понервничать.

– Так грубо, Эмир, – разочаровано прошептала Лейла.

– Что за?.. – Селим усмехнулся. – Отец Пелин жив.

Эмир резко выпрямился и посмотрел на нее. Пелин ответила ему улыбкой, в духе «я так и знала».

– Кто еще о ком собирает информацию?– довольно протянула она.

– Информацию? – Селим рассмеялся. – Какую чушь снес! Ты идиот, Эмир.

Все это время Эмир смотрел на Пелин и осознавал, как она круто сыграла им этим вечером. Как обвела вокруг пальца. Он смог сложить дважды два. Пелин с улыбкой отпила вино из бокала, не сводя взгляда с растерянного Эмира. Пока Лейла и Селим обсуждали подачу еды, Эмир и Пелин продолжали смотреть друг другу в глаза.

Элиф изрядно выпила за этот вечер. Она перестала слушать разговоры друзей Бату, ее взгляд был где-то там, вдалеке. Все вокруг стало мутным, стало двоиться, стало неважным. Ей было необычайно жарко и весело. Кто-то смеялся, кто-то продолжал оживленно рассказывать что-то, но Элиф видела и слышала это где-то вдалеке, спускаясь куда-то внутрь себя.

– Элиф, ты слушаешь? – Бату взял ее за руку. – Ты покраснела.

– Да, я тут, – она пьяно улыбнулась, – выпила лишнего.

– Бывает, – засмеялся Бату.

– Так вот, Эсра вроде бы была зачинщиком этих разговоров. Я ей сразу сказал, что зря она вышла из рехаба… Вышла и стала сочинять эту чушь.

Элиф посмотрела на того, кто это рассказывал.

– Рехаб?

– Клиника, где лечат наркологическую зависимость, – ответил Бату.

Элиф резко сделала вдох и мысленно перенеслась в далекое прошлое. Спустилась к самым потаенным воспоминаниям.

Вокруг было темно и влажно, все прошедшие дни были дождливыми.

– Пелин, открой глаза!

Но каждый раз, когда Пелин открывала глаза, они начинали закатываться. Она держалась хрупкими руками за дрожащую сестру. Элиф снова делает глубокий вдох, и вот Пелин уже уносят на носилках в машину скорой помощи.

– Ах, моя Пелин, моя дочь!

Элиф с ненавистью смотрит в сторону отца. Он садится в машину к Пелин и берет ее за руку. По щекам Элиф текут слезы. Она снова вздыхает, и вот уже лезвие скользит по ее запястью.

– Ало! Элиф вызывает Стамбул!

Лицо Бату становится четким перед ее глазами. Элиф смотрит на удивленное лица парней, рассматривает стены ресторана. Здесь стало еще жарче.

– Тебе жарко? Давай выйдем? – предлагает Бату.

Элиф соглашается. Они выходят на улицу и спускаются к воде. Элиф надевает свою куртку и подходит к волнам. Ее каблуки тонут в песке, но она продолжает идти, ступая уже по мокрому песку.

– Так свежо! – смеется Элиф. – Волшебное место!

Ледяные волны окатывают ее ноги. Бату останавливается позади, застегивая куртку. Элиф выдыхает наружу все, что вспомнила сегодня. Она раскрывает руки и падает прямо к волнам. Ее платье становится мокрым вместе с курткой. Ледяные волны окутывают хрупкую девушку. Бату бросается к ней. Элиф звонко смеется и тянет к нему руки:

– Я чуть-чуть!

Ей так радостно. Бату с удивлением наблюдает за ее безумством, сам не замечая, как улыбка застывает на его устах. Какая она живая, эта Элиф. Какая невообразимая. До банальности естественная в своей простоте. Он смотрит на ее улыбку, как ее тонкие пальцы путаются с водой, как только накрученные волосы становятся мокрыми. А ей все смешно.

– Выходи, ты замерзнешь!

Он хватает ее за ладонь, а она тянет его на себя. Элиф жарко от вина, холодная вода не смущает ее. Бату с ужасом ощущает, какая ледяная вода на самом деле. Он хватает Элиф за талию и тащит ее на песок, куда они оба падают – мокрые и смеющиеся.

– Как мы теперь вернемся в таком виде в ресторан? – смеется Бату. – Я в шоке.

– Значит, не вернемся, – заикаясь, шепчет Элиф.

Когда ужин был закончен, Пелин предложила спуститься на первый этаж ресторана и потанцевать. Эмир спустился следом за ней. На удивление, внизу было очень много людей. Все толпились у входа на танцпол. Пелин запнулась и остановилась, перед ней стали толкаться люди. Эмир остановился позади нее. Пелин сделала шаг назад, приблизившись к Эмиру.

– Сколько людей, ну ничего себе! – Лейла и Селим остановились за Эмиром.

– Не толкайтесь! – вскрикнула Пелин.

Ее снова толкнули, и она вплотную прижалась к Эмиру. Эмир почувствовал, как ягодицы Пелин прижались к его ладони. Он застыл, как вкопанный. Слегка провел большим пальцем, опускаясь в выемку между ее ягодиц. Пелин не заметила этого, она была зла и ее постоянно толкали. На ладони Эмира застыла тонкая ткань ее платья. Пелин снова толкнули, и она снова прижалась ягодицами к его ладони, к его паху. Эмир ощутил под пальцами ее мягкую кожу, опустил взгляд и увидел, как просвечиваются светлые стринги через ткань. Эмира бросило в жар. Он прикусил нижнюю губу, почти до крови, борясь с желанием схватить Пелин и прижать к себе прямо здесь. Как он хотел ее. Она почувствовала это и посмотрела на него через плечо. Заметила его покрасневшие щеки и перевела взгляд на губы. Эмир посмотрел в ее глаза, ничуть не смутившись тому, что она застала его в такой момент. Пелин отвернулась. Она прижала ладонь к груди, туда,где бешено забилось сердце от осознания, что между ней и Эмиром не осталось расстояния. Что-то снова происходило между ними, что-то неподвластное ей. По ее коже пробежали мурашки. Связь между ними больше не была хрупкой, наоборот, казалось, разорвать ее больше никому из них было не под силу. Наконец-то толпа расступилась, и они вышли к танцполу. Пелин схватила Селима за руку и потянула на себя. Он прижал ее к себе и поцеловал в губы. Эмир заказал себе и Лейле по коктейлю.

– Какая они красивая пара, – заметила Лейла, – долгих им совместных лет.

– Этого не будет, – твердо ответил Эмир.

Лейла уставилась на Эмира, а после рассмеялась.

– Не будь наивным придурком, – она была уже изрядно выпившая. – Даже Эмир Териноглу вляпался в невзаимные чувства.

– Невзаимные чувства тут только у тебя, – резко ответил он ей.

Лейла поджала губы от обиды, но не произнесла ни слова. А Эмиру было все равно. Его легкие горели, хотелось сломать руки Селиму, прижать к себе Пелин и никогда больше не отпускать. С каждым днем тяга к ней становилась все сильнее, и все сложнее было справиться с ней. Он жадно пил свой коктейль, желая напиться до потери сознания, чтобы хотя бы там спастись от чар Пелин.

– Кажется, им одиноко, – Пелин показала головой в сторону барной стойки, где стояли Эмир с Лейлой, – пойдем, развеселим их.

Селим недовольно схватил ее за запястье и резким рывком развернул к себе. Его горячее дыхание обожгло ее губы. Эмир до белых костяшек сжал бокал в руке, смотря в их сторону. Пелин нахмурила брови и уставилась на Селима:

– Что это такое?

Она попыталась вырваться, но Селим держал ее обеими руками. Он бросил на Эмира взгляд, полный злости. Эмир самоуверенно поднял подбородок в ответ. Селим опустился к уху Пелин и прошептал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.