Наталья Владимирова
Портрет Дори-Анны Грей

1

– Ха! Девчонки, вы видели, как сегодня разрядилась Дорка? Ну точь-в-точь стеклянный гном на новогодней елке! И кто ее надоумил надеть алое с ее-то блеклым цветом волос? – донесся до меня ненавистный голос Изабеллы – первой красавицы академии.

Девушка вошла в зимний сад в сопровождении подруг и, как обычно, злословила. В этот раз про меня.

– С ее-то фигурой и ростом! – вторила ей писклявая Вероника и подобострастно захихикала.

– А мне она со своими юбками-оборками напомнила сдобную плюшку с сахарной посыпкой, – добавила низким грудным голосом Мари-Августа и загоготала.

Я – гном и плюшка? Щеки опалило жаром. У меня и вправду маленький рост и отнюдь не тощая комплекция в отличие от ядовитого трио: у подруг-сплетниц второй размер груди один на троих, и тот весь достался Мари-Августе, но это не повод, чтобы смеяться надо мной. Что касается моего гардероба, то он – объект зависти всех девчонок благодаря матушке-кутюрье. Они мне предлагают от него избавиться по причине неказистой внешности?

– Пф! – презрительно и шумно фыркнула Изабелла. – При этом имела наглость не сводить глаз с Яромира. Нет, вы видели? Гуська, Верка! – Дочка королевского советника считала ниже своего достоинства не только меня и прочих студентов называть полным именем, но даже подруг. А вот к себе требовала обращаться не иначе, как Изабелла. На укороченное «Белла» она кривилась и не отзывалась.

– Видели-видели! Чихать он на Дорку хотел.

– Можно подумать он гномами интересуется. Да с его ростом мелочь вроде Дорки в поле зрения не попадает. Ему только на Изабеллу и смотреть.

Мое терпение лопнуло. Зря они Яромира приплели, наступив на мою больную мозоль. Я развязала на талии пояс и спустила с бедер ворох алых юбок. На мне остались корсет, усыпанный бисером, и укороченные облегающие штаны – терпеть не могу кружевные панталоны, создающие ощущение мешков, обмотавшихся вокруг ног. Я вышла из-за розового куста и заступила сплетницам дорогу, демонстративно растирая кулаки.

– Позавидовали на мое платье? Или страдаете от того, что никто не хочет с вами танцевать? А, быть может, ядом сочитесь из-за отказа Яромира? – спросила я, недобро ухмыляясь и про себя наслаждаясь их перепуганными физиономиями.

Всем троим я хорошо, если доставала до плеча, но компания сплетниц, причинявшая массу неприятностей многим студентам нашей академии, до ужаса боялась физической расправы, а я могла ее устроить, и поганки об этом знали. Так уж вышло, росла я и воспитывалась вместе с братом. Пока матушка колесила по заграницам, а отец сколачивал капитал, их двойня училась драться, плавать, водить автомобиль и стрелять по мишеням. Дед – отставной полковник мечтал из брата сделать настоящего мужчину, а я… я просто крутилась поблизости. Поэтому девочка из меня – так себе, еще и внешность подкачала.

Пара секунд удивленного ступора. Наконец, Вероника с Мари-Августой, подняв страшный визг и задрав юбки до ушей, вылетели из зимнего сада. Напротив меня осталась лишь Изабелла.

– Чему завидовать? – продолжила нарываться она, делая вид, будто ее не тревожит побег подруг, хотя скачущий взгляд выдавал обратное. – Платье пусть и дорогое, но сидит на тебе отвратительно. Танцевала со своим братцем и его придурковатым дружком? Поздравляю. Я и за деньги к ним не подошла бы. А то, что Яромир отказался танцевать, так это не только со мной, у него мигрень. А тебе, уродливая гномка, как уже было сказано, не светит даже взгляда с его стороны. Знай свое место.

Я в ответ оскалилась и сделала шаг в ее сторону.

– И что ты мне сделаешь? – с вызовом спросила Изабелла, явно рассчитывая на свой высокий статус, вернее на положение в обществе своего отца. Но все-таки отступила от меня на пару шагов, увеличивая дистанцию.

– Ничего особенного, – пожала я плечами, – локоны немного прорежу. – И еще шажок к ней.

Разумеется, я не собиралась ничего подобного делать. Во-первых, я не трогаю тех, кто заведомо слабее, так учил дед. А во-вторых, рисковать местом в престижнейшей академии одаренных – глупая затея. Но Изабелла о моих намереньях не знала, чем я беззастенчиво пользовалась, запугивая грубиянку.

– Я буду жаловаться папе! – взвыла она и попятилась от меня быстро-быстро. – Он уволит твоего отца. И мать. А вас с братом вытурят из академии. Будете побираться, как вам всем и положено. – Ага, слышали мы подобные угрозы, и не один раз. Благо королевский советник ерундой не маялся. Но среди студентов неизменно находились те, кто верил в бредни Изабеллы и с готовностью прислуживал ей, попадая в своеобразное рабство.

– Ам! – щелкнула зубами я.

Изабелла подпрыгнула на месте, приземлилась на свой подол, сама себя уронила, перевернулась на карачки и быстренько понеслась от меня по дорожке к выходу.

В этот момент произошли сразу несколько событий.

Из-за поворота вырулил Яромир, напоминая бледное приведение – правда, мучался головными болями? – и, не замечая меня, прошествовал мимо.

Я замерла, не желая привлекать к себе внимания и мечтая сойти за разлапистый куст. До чего повезло, что не засветилась в штанах перед парнем!

Дверь из бального зала распахнулась, впустив в тишину сада смесь ароматов духов и новогодней ели, музыку и гомон студентов, веселящихся на празднике Зимнего солнцестояния, а также неразлучную парочку – Виктора и Мстислава. Несущаяся на карачках Изабелла бросилась им под ноги, вызвав щенячий визг парней. А в довершение Мстислав еще и грохнулся с высоты своих длинных ног на пол, придавив невменяемую девицу.

– Я буду… буду… – хрипела Изабелла, в попытке выбраться из-под крупного мосластого парня.

– Не-не-не! Даже не уговаривай, – испугался Мстислав. – Я категорически против! Ты не в моем вкусе.

– Что? – возмутилась Изабелла, позабыв про свое задавленное положение. – Хочешь сказать, я тебе не нравлюсь?

– Вот именно! И нечего мне предлагать неприличные вещи! – Парень, наконец, принял сидячее положение, как и Изабелла, с той лишь разницей, что громила устроился на коленях у девушки, но на эту мелочь в пылу перепалки оба не обратили внимания. – Я не такой! – верещал Мстислав.

– Врешь! Еще какой! – уже не вникая в смысл спора, возражала ему Изабелла.

– Я не готов!

– А придется! На старт. Внимание…

– Что вы тут творите! – услышала я высокий голос грет Морал.

Ректора, холодную и жутко строгую женщину, управляющую нашей академией, увидеть мне не удалось, как и ей меня, благодаря Виктору, загородившему обзор из дверного проема в зимний сад.

Я благоразумно отступила за кадушку со спасительным кустом, не желая попасться на глаза грет Морал в странном наряде.

– Просим прощения, – раньше всех нашелся Виктор и протянул руку другу. Он поднял Мстислава с колен Изабеллы, а затем предложил помощь девушке.

Все трое, оправив одежду, повинно склонили голову.

– Извините.

– От тебя, Изабелла, я подобного не ожидала, – прокомментировала ректор.

Послышался удаляющийся стук каблуков. За ректором последовала Изабелла, бормоча невнятные оправдания, которые никто не слушал. Дверь захлопнулась, зимний сад погрузился в прежнюю тишину. Я прикрыла глаза и выдохнула. Как же мне повезло в этот раз не попасться!

– Ты чего здесь устроила? – строго прошипел у меня над ухом Виктор, заставив вздрогнуть. Он снял с себя белый расшитый золотом пиджак и накинул мне на плечи. Длинные полы, достающие брату от силы до колена, мягко коснулись моих щиколоток. – Ходишь в непотребном виде.

– Как не стыдно бегать девице в мужских штанах! – поддержал его Мстислав и сунул мне в руки ворох юбок, подобранных неподалеку. – Да еще во время бала.

– А сам-то не лучше! – парировала я, собирая в комок переливающуюся огненными всполохами ткань. – Ай-яй-яй, сидеть на ручках у девицы!

Виктор прыснул в кулак, но, заметив взгляд друга, сделал вид будто закашлялся.

– Ты, в общем, дуй давай к себе, – выдавил брат, когда смог, наконец, говорить и не смеяться.

– Сама знаю, – буркнула я. – Старше на три минуты, а раскомандовался.

Виктор собирался по привычке отвесить мне подзатыльник, но, видимо, вспомнил, что я уже второй год, как считаюсь девицей на выданье, и передумал. Лишь махнул рукой, выпроваживая меня вон.

Зло печатая шаг, я вышла из зимнего сада через дверь, противоположную той, что вела в бальный зал. В коридоре, понятное дело, было пусто. Студенты и преподаватели веселились на празднике. Мне же его хватило с лихвой. Сложно, когда парень, затронувший твое сердце, смотрит мимо тебя, совершенно не замечая, словно ты букашка какая или гном, как выразилась Изабелла. Я не особо злилась на нее и ее подруг-подлиз, по сути, они сказали правду – мне не светит Яромир просто потому, что не повезло, и я родилась посредственностью. На счет уродины Изабелла, конечно, загнула, но и красавицей меня никто никогда не назовет. Тем более Яромир.

Я вздохнула. Войдя в свою комнату, подошла к окну. За стеклом мерно кружились в чарующем вальсе снежинки. Парк академии одаренных замело, и только дорожки, пропитанные специальным составом, оставались чистыми. Сугробы поблескивали в свете гирлянд, развешенных по веткам деревьев, и время от времени ярко вспыхивали разноцветными красками от всполохов праздничных фейерверков, запускаемых старшекурсниками.

Все везде такое красивое! Кроме меня. Закрыв глаза, я зарыдала в голос, как в детстве. Горько, с надрывом. В юности под строгим взглядом деда-вояки и брата-насмешника, готового в любой момент позубоскалить, я не могла себе позволить проронить ни слезинки. Позже и вовсе привыкла не выказывать переживания на публике. А так как я редко оставалась одна, то плакать мне не доводилось очень и очень давно. И вот сейчас, воспользовавшись тем, что соседка уехала домой на каникулы, я бесславно разревелась навзрыд.

Никогда раньше я не переживала из-за своей внешности. Ну подумаешь, странный цвет волос – не пламенный, как у отца, не пшеничный, как матушки и брата, а бледно-древесный, словно мочалка, причем которой долго и основательно пользовались. Наплевать на веснушки и круглую мелкую пипку вместо носа. Кого волнует мой гномий рост и лицо в форме перевернутой задницы! Главное было показать деду мастерство боя и утереть нос Виктору, а также хитроумно досадить брату и его соседу-дружку, чтобы самой потом не влетело.

Но вот настало время поступать в академию, и мне пришлось резко менять свои привычки. Меня обрядили в неудобное платье и колготки, объяснили, что девице положено скромно молчать, нежели высказывать свое мнение или громко смеяться, заставили не просто изучить манеры и этикет, их нам с братом с самого детства преподавали, но и применять на практике.

Год я просуществовала, как на каторге. Все изменилось, когда в академии появился Яромир. Начиная с первого дня осени и по сегодняшний день я добровольно изображала из себя пай-девочку. Не всегда, правда, получалось. Но я старалась.

А сегодня поняла, что все напрасно. Он никогда не обратит на меня внимания. С моей-то внешностью! Почему подобные Изабелле рождаются прекрасными? Почему я явилась на свет посредственностью? Почему? Черная зависть разъедала меня изнутри. Мне до зубовного скрежета захотелось стать красивой. Уснуть и проснуться с другой внешностью. Понимала, что подобное нереально, но готова была заплатить любую цену за чудо.

Спустя полчаса слезы просохли. Я успокоилась и перестала молить небеса о невозможном. Быстро умылась и нырнула в постель. За окном по-прежнему шел снег и укрывал парк теплым белым покрывалом. Некоторые вещи неизменны. Увы.

Я вздохнула и под грохот фейерверков провалилась в сон.

Каникулы! Утром меня разбудил не привычный колокол, а солнечный свет, он отражался от снега, покрывшего за ночь не только землю, но и каждую веточку дерева и куста, превратив парк в зимнее царство.

Я открыла глаза. Взгляд тут же наткнулся на бархатную темно-синюю коробку, лежащую под окном. Подарок?

Протерла глаза кулаками. Нет, правда подарок! Он лежал в соответствии с традицией под окном в утро первого дня зимнего солнцестояния.

Я подскочила к коробке и завертела в руках. На крышке фирменный золотой оттиск в виде скорпиона. И все. Ни карточки, ни подписи. От кого же он может быть? От родителей нам с братом за всю жизнь перепало только три подарка, да и те в раннем детстве. К тому же матушка и отец не стали бы тратиться на такую дорогущую ерунду, как портал, ради поздравления меня с праздником. От близких, я уверена, если бы и пришла какая посылка, то ее бы внесла комендантша через дверь. Но я спала в запертой комнате, войти могли только Виктор с Мстиславом да соседка Лиана, отпечатки ладоней которых внесены в базу замка. Но от первых двух ничего подобного не дождешься, а последняя отбыла еще вчера утром домой на каникулы. Выходит, коробочка пришла порталом. Кто же настолько щедрый, чтобы удивить меня сюрпризом и отправить подарок через дорогую услугу?

Осторожно подцепив ногтем язычок застежки, я благоговейно открыла коробку. Планшет? Серьезно? Столько пафоса в преподнесении и упаковке, а внутри обычный планшет?

Я вынула гаджет, и на дне коробки обнаружила электронную открытку. От тепла рук карточка активировалась, на тонком пластике появились буквы: «Дорогая Дори-Анна, с праздником зимнего солнцестояния! Исполнение твоего желания у тебя в руках. Волшебный планшет красоты!…»

Что за ерунда? Кто-то решил подшутить? Смахивало на детские игрушки вроде сказочных пузырей или магической раскраски.

«…Одной стороной ручки…»

Какой ручки? Снова заглянув в коробку, я нашла палочку, один конец которой был острым, а второй – округлым.

«…Одной стороной ручки ты можешь убрать все, что досаждает тебе в твоей внешности, а другой исправить любые недостатки: достаточно подрисовать или подкорректировать, подцепив очертания и подтянув в нужном направлении».

Стереть? Подцепить? Развлечение вроде графической программы? Ерунда! Сейчас компьютеры творят чудеса с картинками, зачем мне примитивный планшет? Похоже, он рассчитан на ребенка, которого взрослые пока не допускают к более серьезной технике.

Ладно, не выкидывать же. Поиграюсь, а потом подарю кому-нибудь из знакомых, у кого есть дети.

Я снова взяла планшет в руки и нажала на кнопку включения. Загорелся экран. Щелчок, похожий на затвор фотокамеры. И вот уже в планшете хмурится мое лицо. Изображение немного съехало вбок, но вышло довольно четким.

Тааак, посмотрим-посмотрим. Ручкой подцепить контур, говорите?

Первым делом я взялась исправлять нос. Круглый и смешной. Поставила острый кончик ручки на изображение носа и подвинула в сторону. Нос послушно потянулся за палочкой. О как! Теперь сдвинем «картофелину» по бокам. Прекрасно! Вышел вполне себе тоненький и изящный носик.

Теперь брови. У меня они банальными полукружьями, а сделаю… сделаю с саркастическим изломом. Слушаешь так какую-нибудь глупость и насмешливо приподнимаешь одну бровь. Собеседнику сразу становится неловко. А ты даже ничего не сказала. Здорово!

А еще волосы. Жиденькие и прямые. Завью-ка я их в пышные локоны. Жаль, что цвет изменить нельзя. Но и так очень неплохо.

И…

Меня от увлеченного изменения собственной внешности отвлек звон колокола, зовущий на завтрак. Ладно, хватит играться, пора позаботиться о более важных делах, а именно о наполнении желудка.

Я вприпрыжку бросилась в ванную умываться. Да так и застыла перед зеркалом. Не может быть!

– Этого просто не может быть! – растерянно повторила я, обводя пальцем свое отражение.

Трансформация? Она все-таки существует? Несмотря на то, что наша академия гордо носила название одаренных, в магию в наш продвинутый век никто не верил. Студенты осваивали банальные вещи: гипноз, телекинез, вечный двигатель и прочую лабуду, давно доказанную наукой. Волшебство не существовало – утверждали ученые. Однако сейчас я с ними поспорила бы. Превращения иначе как чудом сложно было бы объяснить.

Из зеркала на меня смотрела вроде бы я, но совсем другая, изменившаяся. А именно – у меня заострился нос, выгнулись в надменном изломе брови, и волосы… прямо как на фото в планшете, скрутились в тугие роскошные локоны.

Я метнулась обратно в спальню и схватила гаджет. Один в один. Не веря своим глазам, решила в очередной раз убедиться. Подошла к большому зеркалу напротив окна и приложила к щеке портрет. Копия! Потрогала волосы, провела пальцем по брови и спинке носа – зрение меня не обманывало. Я другая!

Я действительно стала намного красивее. Желания правда сбываются в самые крупные праздники? Нет, я, конечно, знала, что несколько дней в году обладают сильной энергетикой, подобные сведения мы проходили на уроках, но реальное чудо… Об этом никто никогда не говорил.

Теперь у меня появился шанс привлечь внимание Яромира! Я могу стрелять глазками, влиться в его свиту поклонниц, всюду ходящих за ним хвостом в надежде, что однажды он заметит одну из них, и даже – мамочка моя! – флиртовать.

Ну и наворочу я сегодня дел! Вчерашний вечер со скучным балом, оскорблениями ядовитого трио и равнодушным Яромиром, смотрящим сквозь меня, тут же выветрился из памяти. Зачем думать о прошлом? Меня захватило предвкушение будущих головокружительных побед и сладких успехов на любовном фронте.

Теперь я не посредственность, и уж тем более не страшилка, а само очарование и прелесть!

Тщательно умывшись и причесавшись, я впервые с удовольствием надела платье и гордо выплыла из спальни. Покорять мир в общем и Яромира в частности.

2

Спускаясь по лестнице, я с удовольствием рассматривала восхитительные новогодние украшения, развешенные по всему замку в преддверии праздника. Искусственные сосульки и снежинки, гирлянды и мишура, букеты и венки из хвойных ветвей. Не то, чтобы я вчера ничего не заметила, просто сегодня настроение у меня подскочило до небес, и все вокруг казалось изумительным, очаровательным и умопомрачительным!

В холле на первом этаже стояла непривычная тишина. Оно и понятно, с самого утра студенты в большинстве своем разъехались на каникулы. В академии остались те, чей дом находился слишком далеко, чтобы обернуться за недельную поездку, к примеру, мы с братом и Мстиславом, а также сироты, обучающиеся за счет государства. Даже если у последних и имелись родственники, средства на дорогу им не выделялись.

Поправив и без того идеально лежащие у лица локоны, я гордо вплыла в столовую, еще вчера служившую бальным залом. Всего за несколько часов работники академии навели порядок: помещение сияло чистотой, столы стояли прежними рядами, и только елка в центре напоминала о зимних праздниках.

Забирая с раздачи поднос со своей порцией завтрака, я глазами нашла Яромира. Высокий, широкоплечий, статный. Я вздохнула. Темные волосы уложены волосок к волоску, тень от длинных густых ресниц падает на бледные щеки.

Он уже занял место за дальним столом и ел в одиночестве. Так странно было видеть его без шлейфа поклонниц. Но я совсем не удивилась, каникулы же, к тому же сегодня удача шла со мной об руку!

Я прямым курсом направилась к Яромиру и поставила напротив него свой поднос. Парень удивленно поднял на меня глаза.

– Привет! Сегодня отличная погода, неправда ли? – манерно пропела я, подражая девицам вроде Изабеллы.

Яромир уткнулся в свою тарелку и ничего не ответил. Он не разглядел мое преображение? Или я все еще не дотягивала до его высоких стандартов? Наверное, нужно было подкорректировать форму лица и губы попухлее оформить, эдаким бантиком. Но что же мне делать сейчас? Я растерянно опустилась на стул. Никогда не флиртовала с парнями и не знала с чего начать.

– Дори, ты чего здесь уселась? – прогромыхало надо мной, и слева бухнулся поднос с двойной порцией завтрака. Мстислав, чтоб его! – Раньше никогда от народа не пряталась…

– …а со вчерашнего дня, – продолжил за друга фразу Виктор, – только и видим тебя шарахающейся по углам.

Брат шлепнул свой поднос на стол и пристроился от меня по правую руку. Яромира они проигнорировали.

– Почему не ешь? – спросил Мстислав, кивнув на размазанную кашу по тарелке. Манную, мою любимую, кстати. Но разве можно наедаться на глазах у парня, особенно того, который нравится! Гувернантка, муштрующая нас с братом по теме этикета, частенько с неудовольствием отмечала мой неуемный аппетит, из-за которого, по ее словам, на меня не взглянет ни один жених.

– Не здоровится? – заволновался Виктор.

– Заболела? – подхватил Мстислав.

Я презрительно фыркнула, как это делала Изабелла, и выгнула бровь.

– Не, – облегченно выдохнул брат. – Икнула, значит, все в порядке – вторую порцию лопает, если не третью.

Я задохнулась от возмущения, переводя убийственный взгляд с одного монстра-переростка на другого.

– Да вы… Да я не…

– Наша Дори никогда не икает, – возразил Мстислав, чем заслужил от меня благодарную улыбку. А затем добавил: – То была отрыжка.

– Прибью, – прошипела я и бросила беглый взгляд через стол, не слышал ли Яромир, вырвавшееся у меня слово, недостойное благовоспитанной девицы. И увидела только спину, удаляющуюся от нашего стола.

– Вы что здесь устроили? – накинулась я на брата и друга, выждав, пока расстояние между Яромиром и нами увеличится до полного отсутствия слышимости.

– Нет, лучше ты скажи, какого лысого коменданта тут сидела и выпрыгивала из платья перед этим снобом? – тут же парировал Виктор.

– А когда перед вами девицы выпрыгивают, все нормально, да?

– Конечно, то же мы.

Как же меня бесили их двойные стандарты!

– Подожди-ка, Виктор, ты сейчас пытаешься сказать, что я чем-то хуже вас с Мстиславом?

– Нет, конечно, – подключился к нашему спору друг, – Виктор намекает, что выглядишь ты при этом комично. Еще и с лицом что-то странное сделала, как маску надела.

– Много вы понимаете в женской красоте!

– Ничего не понимаем, – согласился брат, – но перед этим, – он кивнул в сторону, куда ушел Яромир, – нечего кривляться.

– Да, – поддержал его Мстислав. – Лучше дури перед нами, мы хотя бы тебя позорить на всю академию не станем. Просто поржем.

– Только самую капельку.

– Исключительно в меру.

И глупо захихикали.

– А я хочу сказать, – перебила я их словоблудие, – что собираюсь, как все девчонки, встречаться с парнем. Поэтому буду делать то, что посчитаю нужным. И вы мне не указ.

– Это как так? – возмутился Виктор. – Я – твой старший брат.

– Ага, старше на целых три минуты. Радуйся! Но не заносись слишком.

– Не важно. Я за тебя в ответе.

– Вот и отвечай, а в мои личные дела нос не суй.

– Чтобы ты, как некоторые влюбленные дурочки, бегала за этим напыщенным индюком и расстилалась перед ним ковровой дорожкой?

– Именно! Я хочу хотя бы раз в жизни побыть такой, как все.

– Зачем? – удивился Мстислав. – Ты и сама по себе ничего.

– Но нравятся вам самим именно те самые длинноногие дурочки, годящиеся только для марафонного забега.

– Ну и что? – фыркнул Виктор. – В отличие от них ты ни одного танца не простояла у стенки.

– Мне не нужна ваша жалость! Как вы не понимаете…

– Причем тут жалость? – возразил Мстислав. – Ты – наш лучший друг.

– А я хочу быть возлюбленной!

– Нашей? – Мстислав подозрительно нахмурился, явно, имея в виду себя. Даже моську соответствующую случаю уже начал кривить.

– На кой ляд ты мне сдался! Мне нравится Яромир!

– И что ты в нем нашла? – завел другую песню Виктор. – Вчера его кто только не приглашал на танец вопреки этикету, так нет же, всех отшил. Странный какой-то.

– Точно, – согласился Мстислав. – И в зимнем саду я его видел, бродил ото всех спрятавшись.

– Я тоже в саду гуляла.

– Так ты от нас сбежала, – проявил осведомленность Виктор. Выходит, вчера они намеренно меня своими танцами замучили?

– Так мы и не говорим, что ты нормальная, – почти одновременно с другом ответил Мстислав.

– Значит, мы с Яромиром идеально друг другу подходим, – сделала вывод я и поднялась из-за стола, устав спорить с парнями и доказывать свою правоту.

– Ты только погляди, – громко изумился Мстислав, уставившись в мою пустую тарелку – третью порцию тоже навернула. Могота!

– Это была первая, идиот! – в который раз повелась я на подначку. – Хватит называть меня обжорой!

Парни загоготали, а я, подхватив поднос с грязной посудой, метнулась от стола. Только неимоверным усилием воли мне удалось удержать при себе чешущиеся руки и не отвесить обоим провокаторам по затрещине.

Оставив у посудомойки поднос, я двинулась к выходу, но замедлилась, проходя мимо старшекурсников у кофейной стойки. С ними стоял Яромир. Некоторые богатенькие детки имели дурную привычку не завтракать, называя ее аристократической. Они собирались по утрам у стойки и накачивались кофе, попутно перемывая косточки всем и вся. Обычно меня не интересовали эти выпендрежники, но разве реально было пройти мимо Яромира?

Парни обсуждали женскую внешность! Я запрокинула голову и сделала вид, будто рассматриваю новогоднюю ель, украшенную стеклянными игрушками и бусами. На самом деле было чем полюбоваться, вот только я не видела ничего, вся превратившись в слух.

– Терпеть не могу, когда у женщин канапушки. Такая уродливая сыпь на коже, будто мухи обгадили, скажи.

– Точно. У благородной девицы кожа должна быть белой, чистой, без прыщей и пятен. И на ощупь мягкой, чтоб потрогать приятно, и все такое.

– Ага, а не как у фермера дубленая. Скажи, Яромир.

Что там поддакнул Яромир – а я не сомневалась, что он того же мнения, что и его приятели – к сожалению, расслышать мне не удалось.

– Чего стоим? Кого ждем? – поинтересовались Виктор и Мстислав, зажав меня с обоих боков и технично выводя из столовой.

– Вас ждала, – процедила я сквозь зубы.

Дотерпев, когда, наконец, дойдем до лестницы, я резко раздвинула локти в стороны. Аккурат угодила каждому под ребра.

– Уий!!

А сама припустила на женскую половину общежития.

– Дождешься у меня, пигалица! – донесся до меня голос Виктора.

– Ух, отомщу, – пообещал Мстислав.

– Жду не дождусь, – насмешливо пропела я. Но скорость не сбавила, даже оказавшись на безопасном расстоянии от парней. – Десять раз забудете.

На самом деле в комнату я торопилась не потому, что пыталась избежать трепки. Мне хотелось поскорее добраться до планшета. И хоть с Яромиром у меня в этот раз ничего не вышло, я не отчаивалась. Главное, что мое преображение реально – его заметил Мстислав. Действие планшета – не выдумка моего больного воображения, измученного собственными комплексами, не сон и не бред. При помощи волшебной вещицы я могу влиять на свою внешность. Как же непредусмотрительно я оставила артефакт на тумбочке!

Влетев в комнату, схватила планшет дрожащими пальцами и включила. Где ручка? Пропала? Да что же я за растеряха такая!

Ручка нашлась под кроватью. За время поисков я успела себя несколько раз обругать и даже разок пустить слезу – а вдруг не найду – зато дрожь прошла.

Вдох, выдох. Теперь можно и «порисовать». Обратным концом ручки я стерла каждое пятнышко со своего лица. «Поцелуйчики солнышка» – называла их матушка. Если бы! Парни о моих пятнах были другого мнения.

Споткнулась на родинке. Убирать или не стоит? Самой мне моя родинка на скуле нравилась, эдакое завлекательное крошечное сердечко, но старшекурсники говорили о чистой коже без единого пятнышка…

Решено! Сотру и ее. Если уж взялась делать из себя идеал, то прочь сомнения!

И лицо стоит подправить. Особенно крошечный острый подбородок.

Эх, жаль сфотографировалась не во весь рост, могла сделать ноги длиннее, талию уже, грудь пышнее. Да и в целом фигуру поизящнее заиметь. Но чего теперь вздыхать, все равно на планшете лишь кнопка включения имелась, поэтому я не знала, как изменить изображение. Да и терять готовые исправления не хотелось. Буду Яромира брать лицом!

Удостоверившись в собственной неотразимости, я засунула планшет под матрас. Следовало поберечь драгоценный подарок от посторонних глаз. Правда, до конца каникул в мою комнату некому было пожаловать, но осторожность не помешает.

Сменив платье и повертевшись у зеркала, я спустилась в столовую на обед. Во всеоружии. Для беседы с Яромиром я заготовила целый список интересных тем, чтобы не тушеваться, как во время завтрака.

Разочарование обрушилось на меня, прибив пыльным мешком. Яромир на обед не явился. Зря я стреляла глазами по залу в поиске высокой фигуры с широким разворотом плеч. Он не пришел. У меня от расстройства даже аппетит пропал.

Зато к моему огромному удивлению, когда я заканчивала с обедом, а Виктор с Мстиславом приговаривали добавку, в столовую вплыла Изабелла в сопровождении своей свиты.

– Она не уехала домой? – вырвалось у меня.

Парни отвлеклись от еды и проследили за моим взглядом.

– Кто? Изабелла? – догадался Виктор, о ком я говорю. – Нет, сказала, что родителей в праздники дома не будет, она заскучает, поэтому лучшее решение – остаться в академии.

Ну-ну, Яромира решила атаковать, могу поспорить!

Вслух, разумеется, сказала совсем другое.

– А подружки? Охранять ее остались?

Кто-кто, а брат был в курсе практически всех сплетен о студентах. Его общительности, памяти и любопытству в академии не было равных. В нашу матушку пошел старшенький.

– За компанию, – отозвался Виктор и равнодушно пожал плечами. Мстислав и вовсе промолчал, снова уткнувшись в тарелку. Тема, в которой фигурировала Изабелла, ни брата, ни друга не увлекала.

Зато меня присутствие в академии местной красотки тревожило. Даже очень. Способна ли я составить достойную конкуренцию дочери советника?

Словно услышав, что я думаю про нее, Изабелла повернулась и посмотрела на меня. Сначала совершенно точно не узнала. Но ее взгляд зацепился, постепенно глаза и без того большие, чуть навыкате, стали увеличиваться в размере. Захотелось крикнуть: «Остановись! Они того гляди сейчас выпадут». Наконец, ее щеки полыхнули румянцем, а губы сжались в птичью гузку. Ноздри тонкого изящного носика зашевелились, выдавая нервное дыхание. Чего это она? После вчерашнего до сих пор не остыла?

Изабелла дернулась в мою сторону, но тут же и остановилась. Совладав со своими эмоциями, она гордо вздернула точеный подбородок и направилась к центральному столу. Подружки уже принесли для нее поднос и даже расставили с него тарелки и бокалы.

– Чем собираешься заняться до ужина? – поинтересовался Виктор, вперив меня подозрительный взгляд.

– В зимнем саду прогуляться, – ответила я, невинно хлопая ресницами.

– Что-то ты туда зачастила. Раньше и вовсе не знала, где он находится.

– А теперь знаю, поэтому и хожу.

– Мы с тобой, – пресек наши пререкания Мстислав.

– Да пожалуйста, – буркнула я, понимая, что любые сопротивления бесполезны и только вызовут подозрения парней.

После обеда с беспечной улыбкой на губах я направилась в зимний сад. В открытую передо мной дверь не вошла, вплыла и… ахнула. Сад сегодня пользовался бешеной популярностью. Снегопад, начавшийся еще ночью, до сих пор не прекратился, и студенты, запертые в стенах замка, от нечего делать собрались в единственном уютном и приятном общественном месте с кучей скамеек и диванчиков.

– Ого, как здесь шумно, – удивился Виктор.

Я не удержалась, бросила на своих сопровождающих насмешливый взгляд, мол, зря меня подозревали. Парни быстро поняли свою ошибку и, переглянувшись, решили ретироваться.

– Мы в спортивный зал на тренировку, – сообщил Мстислав перед тем, как закрыть перед моим носом дверь. Наверное, ожидал, что я, как обычно, увяжусь с ними. Но просчитался. У меня на сегодняшний день имелись свои планы.

Я двинулась по дорожке вглубь сада, внимательно осматриваясь. Вдруг повезет, и Яромир все-таки, несмотря на многолюдность, гуляет где-нибудь по близости. Упустить шанс пообщаться с парнем было бы глупо. После каникул в академию вернется его личный фан-клуб и подобраться к Яромиру ближе, чем на пару шагов, окажется нереально.

Однако, парень хранил верность своей любви к одиночеству. В саду я его не нашла.

Зато меня нашло ядовитое трио.

– Так и знала, что будешь ошиваться здесь, – бросила Изабелла, преграждая мне путь. Из-за узкой спины показались солидарно скривившиеся физиономии ее свиты.

3

Я закатила глаза. Что им от меня еще нужно? Специально провоцируют на компрометирующую реакцию? Не выйдет!

– Ай-яй-яй! Что за выражение? А еще дочь королевского советника! – усмехнулась я и поправила локон у виска.

– Значит так, Дорка, – перешла к делу Изабелла. – Я слышала, ты сегодня утром крутилась возле Яромира. Чтоб это было в последний раз. Тебе там ничего не светит, а вот с моей стороны огребешь проблем по самую макушку. Поняла?

Она выпятила тощую грудь и выдвинула вперед острый подбородок. При массе свидетелей осмелела?

– Например, Изька? – ее же тоном спросила я.

– Как ты меня назвала? – задохнулась от возмущения Изабелла.

– Так же, как и ты меня. И прекращай запугивать папочкой. Мои родители от него не зависят, а возиться с отчислением студентов для советника как-то мелковато, не находишь?

– Да ты вконец обнаглела! – изумилась Вероника, и не знаю, чего больше было в ее голосе: возмущения или восхищения. Эта серая мышка никогда не рискнула бы Изабелле даже слова сказать против, но, подозреваю, безумно хотела.

– Думаешь, макияж тебе поможет? – решила продемонстрировать свою поддержку Изабелле Мари-Августа. – Накрасилась и почувствовала себя красоткой?

На самом деле я действительно сегодня себя ощущала необычайно привлекательной. Многие парни, раньше не обращавшие на меня внимания, вдруг стали бросать в мою сторону заинтересованные взгляды, а некоторые даже пытались неловко заигрывать. Мне их симпатии были ни к чему, но льстили и воодушевляли.

– Судишь по себе? – спросила я.

Мари-Августа всегда очень ярко красилась, перебарщивая с макияжем. Даже в утренние часы ее лицо покрывал толстенный слой косметики.

– Хочешь сказать, что в одночасье похорошела? – усмехнулась она.

Я пожала плечами, мол, понимай, как хочешь.

– А мы сейчас проверим! – она, выбросив ладонь вперед, толкнула меня в грудь.

Я замахала руками, пытаясь сохранить равновесие и не грохнуться в фонтан, стоявший аккурат за мной. Неприятельница гадко улыбнулась, глядя на мои потуги. Зря она так. Я зацепила одной рукой Мари-Августу, а второй – Изабеллу, и со спокойной совестью рухнула со своей добычей в ледяную воду. Визги и вопли утопающих разнеслись по зимнему саду. К нам со всех сторон бросились «спасатели» и любопытствующие.

Понимая, что падаю, я успела сгруппироваться, поэтому не ушиблась и не нахлебалась воды. В отличие от ядовитых подружек. Те яростно барахтались в мелком бассейне, словно свалились в колодец, и смерть им дышит в затылок.

К моему удивлению меня выловили первой: ко мне потянулось сразу несколько рук. Далее парни помогли дочке советника. Изабелла завывала сиреной, явно переигрывая, и сбавила тон лишь после нескольких жалостливых реплик из толпы. В последнюю очередь добывали Мари-Августу, оглушительно матерящуюся и, как ни странно, отбрыкивающуюся – девица почему-то решила, что ее хотят утопить.

– Может ее оглоушить? – выдвинул идею кто-то из «спасателей», в очередной раз получив туфлей по руке.

– Да пусть себе плавает, – предложил другой. – Никому не мешает же.

– Садисты! – с театральной горечью воскликнула Изабелла, но сама и шагу не сделала, чтобы помочь подруге.

Парни вздохнули и, вчетвером навалившись, одновременно ухватили утопающую кто за ноги, кто за руки, а кто и за шкирку.

Как только мы все трое оказались на дорожке вне фонтана, ядовитая компания отряхнулась и шагнула ко мне.

– Э! Девчонки! Вы чего? – заволновались парни. Особенно те, кто только что побывал в роли спасателей. Они обступили нас плотным кольцом, следя за каждым жестом подруг.

Но те лезли не драться. Троица хотела убедиться, есть ли на моем лице макияж. Их косметика в бассейне размокла и некрасиво размазалась, превратив Изабеллу и Мари-Августу в панд – черные провалы глаз текли грязными ручейками к подбородку. На мне же не было ни капли краски. Что и засвидетельствовало ядовитое трио.

– Проверили? – спросила я и усмехнулась.

– Все равно он на тебя не посмотрит, – тихо прошипела Изабелла, так, чтобы ее услышала только я.

– Посмотрим, – одними губами ответила я, но судя по искривившейся физиономии соперницы – да, теперь Изабелла считала меня пусть и не равной себе, но опасной соперницей за сердце Яромира – она меня поняла.

– Нарушаем порядок? – угрожающе поинтересовалась ректор, подкравшаяся к нам незаметно. И как удалось на своих-то каблуках?

Женщина с брезгливостью осмотрела меня, Изабеллу и Мари-Августу, а также натекшую с нас общую лужу у основания фонтана. – Дори-Анна! – не колеблясь назначила она виновную. То ли сыграл несчастный вид подружек, то ли высокое положение их отцов, а быть может предвзятость ректора ко мне. – За мной!

Студенты загудели: одни принимая мою сторону, другие – первой красавицы академии. Но я не собиралась становиться добровольной жертвой несправедливости.

– Спасибо, грет Морал, мне не нужен лекарь, я в порядке, – с милой улыбкой прощебетала я.

– Я вас зову не к лекарю, а в свой кабинет, – бросила она через плечо, отходя от нас.

– Посмотреть, что сняла камера? – продолжила я разыгрывать непонимание. В самом деле, не могла же я заявить ректору, что ее решение предвзято, но и принимать наказание за ядовитую троицу не собиралась.

Ректор круто развернулась к нам на каблуках.

– У начальника охраны наверняка сохранилась запись. – Я указала пальцем на «всевидящее око», закрепленное на потолке.

Народ примолк, ожидая торжества справедливости. Разве могла ректор продемонстрировать иное? Грет Морал сощурилась, пару минут обдумывая положение, в которое угодила по собственной неосмотрительности, после чего скомандовала:

– Все купающиеся в неположенных местах за мной!

Изабелла и Мари-Августа одарили меня гневными взглядами, но послушно поплелись за ректором. И я тоже. Куда же девочки без меня, в последнее время мы буквально сблизились – где я, там и они.

Уже на подходе к кабинету ректора нам встретился греот Пуфик. Низенький, толстенький мужичок с блестящей лысиной и грустными глазами. Он преподавал у нас самый «нужный» предмет о других мирах, которых официально существовало всего три, причем их давным-давно изучили и закрыли для посещения из-за несовместимости с человеческой расой. А еще он был заместителем грет Морал, поэтому ректор бросила ему мимоходом:

– Греот Пуфик, пожалуйста, зайдите ко мне.

– Конечно-конечно, – с готовностью откликнулся мужчина, косясь на нас с девчонками, мокрых и взъерошенных, и засеменил вслед за начальством.

Мы вереницей вошли в святая святых, оставляя за собой мокрую дорожку. Я осмотрелась и тихонько присвистнула. Словно в зимнюю сказку попала. Голубые обои с узором изморози заставляли ежиться от несуществующего холода, стол, шкафы и полки резного дерева создавали иллюзию невесомости, а пушистый толстый ковер на полу напоминал сугроб.

– Какая красота! – ахнула Изабелла, прижав ладони к груди и делая вид, будто задыхается от восторга.

– Красотища! – вторила ей Мари-Августа.

– Спасибо, – зарделась от удовольствия обычно безэмоциональная грет Морал.

Хм, вот оказывается, как нужно завоевывать благосклонность преподавателей. Лестью. А я-то все недоумевала, как некоторые студенты получают хорошие оценки, имея посредственные знания предмета.

– Грет Морал, вы каждый сезон что ли делаете себе ремонт? На дольше не хватает? – ляпнула я прежде, чем обдумала сомнительный комплимент.

Мари-Августа прыснула, за что получила тычок локтем под ребра от подруги.

– Я всего три месяца назад здесь была, – попыталась объясниться я, – и кабинет напоминал осень.

Тогда я свалила забор, пытаясь перелезть через него и сбегать в ближайший лес за дремотником, между прочим, для лабораторной работы по толкованию сновидений. Ну не засыпается у меня по указке! Так нет же, Изабелла быстро доложила ректору о нарушении и сломанной собственности академии. Тоже мне достояние – частокол деревенский. Теперь другое дело, поставили кирпичную стену, ее и перелезать легче, и сломать сложнее.

Ректор на мою реплику поджала губы и жестом указала нам на скамью. Сама она устроилась в роскошном ортопедическом кресле за секретером. Мы, потоптавшись на месте и покосившись на жесткую лавку, все-таки решили присесть – кто знает, насколько растянется наша встреча с грет Морал. Тут как повезет: бывает сразу назначает наказание и отпускает, а иной раз входит во вкус и читает воспитательные лекции на протяжении нескольких часов.

– Греот Пуфик! – удивленно воскликнула ректор, заметив, что преподаватель скромно присел на скамью вместе с нами. Она взмахнула ладонью на кресло с торца стола, указывая мужчине переместиться поближе к ней.

Связавшись по внутреннему коммуникатору с начальником охраны, грет Морал защелкала длинными пальцами по клавиатуре. Пара секунд, и на огромном настенном мониторе отобразилось запрошенное видео. Четкая, максимально приближенная съемка, как Мари-Августа толкнула меня в грудь, а Изабелла не растерялась и вдобавок подставила подножку, я взмахнула несколько раз руками и, падая, утянула за собой обеих. Разумеется, нечаянно.

– Девочки, разве можно так! – вздохнул греот Пуфик и покачал головой.

– И что мне с ними делать? – всплеснула руками грет Морал, явно рассчитывая на сострадание добросердечного мужчины, не зря же она его с собой привела. Должен же кто-то вступиться за дочку советника и отговорить ректора от справедливой кары нарушительницам порядка.

– Простить? – с надеждой спросил греот Пуфик и бросил на нас жалостливый взгляд. – Пусть извинятся перед потерпевшей, это станет для них самым жестоким наказанием.

В кои-то веки я была полностью согласна с преподавателем. Для высокомерной Изабеллы и спесивой Мари-Августы банальное извинение было бы чрезвычайно оскорбительно.

– Вы думаете? – Ректор изобразила сомнение.

Сама грет Морал предпочитала наказывать дополнительными занятиями, лично контролируя выполнение сложных заданий, и физическими упражнениями, которыми студентов мучил преподаватель спортивной деятельности. Разумеется, по распоряжению ректора.

Подружки насупились.

– Конечно! – обрадовался греот Пуфик, что к его мнению прислушиваются, и не кто-нибудь, а начальство. – Новогодние праздники все-таки, не стоит девочек наказывать уроками и физнагрузкой.

– Хорошо, – наконец, приняла решение грет Морал и строго посмотрела на Изабеллу и Мари-Августу.

Тем пришлось встать со скамьи и дружно процедить:

– Прости, Дори-Анна, простите грет Морал. – Тон их извинения не оставлял сомнений, что девчонки вовсе не раскаялись, но жалкий вид пронял даже меня.

Ректор довольно кивнула.

– Свободны.

Подорвались четверо: не только подруги, но и мы с греот Пуфиком.

– Дори-Анна, – застал меня оклик в дверях. Нужно ли говорить, что я с завистью проводила взглядом выскользнувших из кабинета ректора счастливцев.

– Да, грет Морал.

– Я слежу за тобой, – предупредила ректор.

– Но вы же видели, что я в этот раз не виновата!

– Видела, но не слышала. А зная твой характер, совсем не уверена, что ты ни при чем. Поэтому, повторяю, не забывай, что ты девица из благородной семьи Грей, веди себя соответственно. Я буду за тобой внимательно приглядывать.

– Да, грет Морал. – Я сделала книксен и приняла кроткий вид.

Но женщина сдвинула брови на переносице и открыла рот для продолжения лекции. Знаем, проходили, не менее получаса придется стоять и выслушивать. Я перехватила пальцами рукав платья и сжала в кулаке. На толстый пушистый ковер потекла струйка воды.

Ректор демонстративно вздохнула.

– Иди уже.

– Хорошего дня, грет Морал, – совсем уж покладисто пролепетала я и шустрым воробьем выскочила из кабинета.

Пронесло!

Разумеется, иллюзий я не питала и понимала, что Изабелла наизнанку вывернется, но напакостит, а грет Морал еще пару недель будет придираться к каждому моему жесту. Но это ничего, справлюсь. Главное сейчас – поскорее переодеться. Болеть мне, конечно, в академии никто не позволит – за сутки вылечат, лекарства и медицинские приборы в наш развитый технологический век наилучшие. Но ощущения прилипшей мокрой ткани к телу терпеть становилось все сложнее. Бегом в общежитие! Немедля.

Я уже почти долетела до двери, ведущей из административной части замка в жилую, но, вывернув из-за поворота, наткнулась на Авеля – нашего с братом одногруппника и по совместительству жуткого бабника. Поджидал он, как ни странно, меня.

4

– Дори! – бросился ко мне Авель, едва завидев. – А я тебя жду.

Он знает, как меня зовут? Его наглый взгляд принялся шарить по моему телу, облепленному мокрой тканью.

– Зачем? – бросила я на бегу, даже не подумав сбавить скорость.

Этот задавака за полтора года совместного обучения в одной группе ни разу не заговорил со мной. Да что там! В упор не замечал. А все потому, что я не вышла внешностью. У Авеля, понимаете ли, «эстетический вкус», по его утверждению, не позволяющий видеть недостойные вещи. Чему я неизменно радовалась, так как блондинчик назойливо волочился за симпатичными девчонками и бессовестно компрометировал бедняжек. С моими навыками самообороны меня сложно зажать в темном углу, скорее случилась бы обратная ситуация, но репутацию хулиганки родители мне не простили бы. Впрочем, с появлением в академии Яромира, я и сама не стремилась ославиться. Поэтому дистанцию с Авелем воспринимала за высшее благо.

– Пойдешь со мной на свидание?

От неожиданных слов я споткнулась и чуть не врезалась в косяк, хорошо, вовремя затормозила. А раз уж остановилась, пришлось обернуться к парню.

– Можешь повторить? – попросила я. – А то мне какая-то ерунда послышалась.

– Пошли на свидание! – выдохнул Авель. Его глаза возбужденно блестели.

Поспорил с парнями? Проиграл желание в фишках? Или Изабелла уже начала строить козни и успела подговорить?

– Нет. – Я обогнула парня и вышла из административной части замка.

Авель увязался за мной.

– Почему?

– Ты мне не нравишься.

– Я? – Глаза Авеля заметно погрустнели.

Я рассчитывала услышать реплику типа: «Это ты мне не нравишься, уродина», но никак не тихое:

– Почему?

– Не люблю бабников, – честно ответила я.

– Я исправлюсь, – с готовностью пообещал Авель, не отставая от меня ни на шаг.

– Мое сердце принадлежит другому.

– Дай мне шанс, и я докажу, что лучше, кто бы он ни был!

Вот пристал! Всех красавиц перепортил, и, наконец, до меня очередь дошла? Сам огого-какой-парень Авель снизошел до неприметной Дори?

– Я тебе категорически не подхожу.

– Почему?

– Я уродина.

Ругать себя – последнее дело, но на что не пойдешь, лишь бы поскорее отвязаться от странных домогательств. Не посылать же его по матушке, все-таки я – девица из благородной семьи, как выразилась грет Морал.

– Ты о чем? – искренне удивился Авель. – После того, как вы с девчонками искупались в фонтане, все увидели тебя настоящую и поняли, что, если другие девицы наносят макияж, делая себя красивее, то ты все это время, напротив, скромно пряталась под маской серости. А на самом деле прехорошенькая! Дори, твой секрет раскрыт.

Ясно. После происшествия в зимнем саду парни, оказавшиеся свидетелями, сплетничали и пришли к выводу, что я – вполне ничего в сравнении с Изабеллой и Мари-Августой в подтекших красках. Авель решил подсуетиться и раньше других охмурить очередную красавицу академии. Меня! Нет, правда! Меня! Я теперь считаюсь «прехорошенькой»!

Больше не обращая внимания на Авеля, я бросилась со всех ног в свою комнату.

Скорее в горячую ванну! Болеть мне сейчас никак нельзя, не то что сутки, даже полчаса. Я должна привести себя в полный порядок и спуститься к ужину при параде.

Пока отмокала в горячей воде, в дверь моей комнаты стучались раз десять. Разумеется, бежать открывать или что-то кричать в ответ я не стала. А после и вовсе, надев беруши, завалилась спать. Как известно, сон – лучшее лекарство, особенно от наступающей на пятки простуды. Проспать ужин не боялась, дав себе установку на пробуждение через три часа, зря что ли нам преподавали самогипноз. Правда, я по нему бесстыдно не успевала, все-таки не моя специальность, ну хоть что-то усвоила, и то радость.

Проснулась я посвежевшая и преисполненная энтузиазма, на то и был расчет. Платье надела строгое, но стильное – спасибо матушке за обширный гардероб, полный восхитительных новинок. Над прической не мудрствовала, просто заколов отныне вьющиеся шелковистые локоны.

Взглянула на себя в зеркало и прищелкнула языком. Ну что за чудо! Спасибо-спасибо-спасибо тому, кто прислал мне в подарок волшебный планшет! Пусть ему тоже повезет, как и мне.

Танцующей походкой я направилась к двери и, распахнув ее, от неожиданности вскрикнула.

– Ой!

У порога меня ожидали две корзины цветов, коробка конфет и… Авель, свалившийся мне под ноги, так как потерял опору в виде моей двери.

– Это тебе, – с наигранным пренебрежением сообщил он и кивнул на букеты.

Парень поднялся на ноги как ни в чем не бывало и всунул мне в руки коробку конфет. Не дождавшись моей реакции, Авель перетащил корзины из коридора в мою комнату и подставил локоть, тем самым предлагая отправиться вместе на ужин.

– Что все это значит? – строго поинтересовалась я, разыгрывая благородное негодование. Как с платьем-то угадала!

– Признание твоей несравненности! – с охотой отозвался Авель, будто поджидал подобный вопрос, и гордо посмотрел на конфеты.

– Спасибо. – Я покрутила в руках коробку и положила на полочку у зеркала. – А это? – Я кивнула на корзины с цветами.

– Тоже, – неохотно ответил Авель, слегка поморщившись, самую малость, чтобы не портить недовольной гримасой лицо. – Но можешь не искать карточки от кого, я их выбросил. Не терплю соперников.

– И не собиралась, – фыркнула я. Какая мне разница, кто решил приударить за мной просто потому, что компания бабников оценила мой внешний вид после купания в фонтане.

Авель мой ответ принял на свой счет – приосанился и расплылся в глупой улыбке.

Проигнорировав его локоть, я вышла из комнаты и потопала по коридору. Мне показалось, что Авель шел за мной, но, обернувшись, я его не увидела. Пришлось вернуться в комнату, не оставлять же ее без присмотра, в ней, как-никак, планшет лежал.

Авель ковырялся с замком.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Да ничего, все в порядке, – отмахнулся Авель, – просто зацепил карманом за ручку и чуть не порвал пиджак. Или, наоборот, чуть не сломал замок. В общем, уже все хорошо. Я поправил ручку, и карман невредим остался. – Он выдвинул вперед бедро, демонстрируя мне целостность детали одежды.

– Я рада, – сухо отозвалась я и мотнула головой в сторону выхода.

Авель намек понял и вышел из моей комнаты. Я захлопнула за нами дверь и, печатая шаг, отправилась в столовую. Авель еще пару раз попытался предложить мне локоть, но я игнорировала его старания. Хотела найти деликатные слова и объяснить тщетность его намерений, но на ум ничего приличного не приходило. Пришлось оставить эту затею и отмалчиваться.

Входя в столовую, я прибавила скорость и оторвалась от назойливого сопровождения. Но торопилась зря. Никто и не заметил бы нашего совместного с Авелем появления. Всеобщим вниманием завладела грет Морал. Женщина забралась на небольшой подиум, специально созданный для публичных объявлений, и вещала о важности новогодних праздников, их значении и роли в жизни каждого человека. Помня о злопамятности ректора, студенты вежливо внимали, не смея ни есть во время выступления, ни разговаривать. Лишь тоскливые взгляды, изредка бросаемые на остывающий ужин, выдавали их истинные чувства к речи грет Морал.

Нам с Авелем пришлось застрять у пункта раздачи еды. Я рассеянно заскользила взглядом по залу, привычно выискивая Яромира, но тут же и думать о нем забыла, услышав:

– …Поэтому мы, администрация академии одаренных, категорически против праздного проведения каникулярных дней…

О нет, только не это! Неужели грет Морал озадачит оставшихся в ее распоряжении студентов? Вынудит нас без техники вручную чистить снег? Отправит в лес охранять ели от браконьеров? А, может, велит очищать территорию академии от мусора, выискивая его из-под сугробов и наледи?

Каких только странных предположений не пришло мне в голову, пока ректор объясняла свою позицию, прикрываясь пространным словом «администрация». Будто кто-то не в курсе, что все решения грет Морал принимала единолично.

– …посоветовавшись, мы составили список мероприятий на будущую неделю, с которым вы можете ознакомиться при выходе из столовой. Посещение как минимум трех обязательно для каждого студента. Но я бы настоятельно рекомендовала…

Хм. Всего-то три обязаловки, остальные по желанию. Уже легче.

– …Сегодня греот Корунд ждет вас после ужина в парке академии на строительство снеговиков. Дорогие мои, обратите внимание, создатель лучшей скульптуры из снега получит грамоту!

На последнем слове зал грохнул аплодисментами. Повод оказался идеальным! Грамота же! Если бы еще она кому-нибудь была нужна. И рукоплескания не умолкали, пока грет Морал не покинула сначала подиум, а затем и столовую.

Наконец-то можно было поесть! Студенты пришли в движение, застучали о тарелки столовые приборы, в зале повис гул болтающих и жующих ртов.

– Снеговиков строить! – фыркнул Авель у меня за плечом. А я успела про него напрочь забыть.

– И не говори, – поддакнула я с возмущением, которого совершенно не чувствовала. На самом деле повинность лепкой снежных баб я считала плевым делом: почему бы не развлечься, одновременно зарабатывая балл благосклонности от ректора.

– Детские игры! Да еще и на морозе. – Кажется, Авель идти после ужина на улицу не собирался, а, значит, избавлял меня от своего присутствия.

– Вот-вот. – Раскрывать себя и докладывать, что я-то с удовольствием попробую себя в роли снежного скульптора, разумеется, не собиралась. Еще передумает и увяжется за мной.

Я получила свою порцию ужина и застыла с подносом, пытаясь найти глазами Яромира. Не вышло. Пришлось идти к Виктору и Мстиславу. Авель последовал за мной, но осознав, куда я направилась, свернул к столу, за которым сидели его друзья. Отлично! На сегодня я освободилась от его домогательств, а завтра что-нибудь придумаю.

– Не боишься косоглазие получить? – насмешливо поинтересовался Виктор, двигая свой поднос, чтобы освободить для меня место.

– Он только что вышел из столовой, – сжалился надо мной Мстислав.

– Наверное, тебя увидел и сбежал, – добавил брат.

На что я не отказала себе в удовольствии и скривила страшную рожу.

– Эй! А если твой этот… который… увидит?

– Сами только что сказали, что он вышел, – растянула я губы в подобие улыбки, обнажив оба ряда зубов.

– Да если и увидит, не беда, разницы большой не заметит, – успокоил брата Мстислав. И оба довольно заржали.

– Я после ужина на улицу снеговиков лепить, – обронила я, прерывая бесящее меня веселье.

– Мы тоже, – тут же подхватились друзья.

– Тогда работайте скорее челюстями, а не ржите. Ждать никого не буду.

Расчет оказался верен – отпустить меня одну в темень, хоть и под приглядом преподавателя, парни не пожелали, а потому вместо обычных подначек активно жевали свой ужин.

После еды, проверив в очередной раз свой волшебный планшет под матрасом и потеплее одевшись, я спустилась в холл. Виктор и Мстислав, кто бы сомневался, уже поджидали.

Мы вместе вышли из академии. Сизые тяжелые тучи низко нависали над нами, скрывая чернильное небо. Легкие кружевные снежинки парили в воздухе, не желая падать на землю. Несмотря на их своеволие, сугробы выросли со вчерашнего дня вдвое. На снеговиков точно хватит с лихвой.

В парке в свете разноцветных гирлянд, пританцовывая на месте, поджидал студентов греот Корунд. Молодой преподаватель… гаданий. Да, в сентябре удивлению нашему не было предела, когда вместо старушки или хотя бы женщины в летах на лекцию явился молодой человек приятной наружности. Бывает же такое.

Греот Корунд энергично растирал покрасневшие ладони и притоптывал ногами. Когда он только успел замерзнуть? На улице такая благодать, и совсем не холодно.

Народа собралось маловато, человек десять вместе с нами, не больше.

– Ну-с, – греот Корунд посмотрел на часы на замковой башне. – Больше не будем никого ждать, приступим. Повеселитесь, ребята, хорошенько!

Он взмахнул кружевным платочком, будто начиная гонки или скачки, и принялся отмечать в своем блокноте пришедших.

Предсказатель, а сверяется с реальностью. Мог бы, не глядя, наставить плюсиков. Тоже мне…

Мы поплелись на заснеженную поляну.

Хитро-мудрые старшекурсницы подозвали к себе нескладного паренька, и он скатал для них несколько крупных снежков. Дальше у них дело пошло веселее. Девчонки осторожно подталкивали ногами свои комки, и те, катаясь по поляне, быстро увеличивались в размере.

Мстислав и Виктор не считали зазорным наклоняться. Скооперировавшись, они совместными усилиями в считанные минуты налепили несколько штук гигантских шаров. Причем увлеклись настолько, что заготовок для снеговиков оказалось гораздо больше необходимого.

Еще двое парней с разных курсов, ни с кем не общались, но посматривали на других и неумело собирали свои кривые комки. Пыхтели и старались. Похоже, впервые лепили снеговика.

Я, глядя на манерных девиц, тоже поначалу катала свой комочек снега, толкая сапогом. Вдруг Яромир в этот момент смотрит на меня из окна. Мне хотелось в глазах парня выглядеть наилучшим образом. Но моего терпения хватило лишь на четверть часа. Громкий смех брата и друга заставлял меня все чаще бросать завистливые взгляды в их сторону. Ряд слепленных ими снежных комков все рос. И я так могу! У меня обычно даже быстрее, чем у них, выходили шары, к тому же ровненькие, аккуратные.

Аааа! Больше не вытерплю.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что Яромира среди нашей компании нет, а до окон замка достаточно далеко, чтобы рассмотреть лица участников, я нагнулась и принялась за лепку по всем правилам. Сейчас я покажу этим недотепам, как выглядят настоящие снеговичищи.

Все-таки увлекательное это занятие – катать комки по свежевыпавшему снегу, когда сугробы так и льнут к крепко смятому основанию, увеличивая крошечную заготовку до грандиозного размера всего за десяток-другой шагов. От старания на лбу у меня выступила испарина. Поэтому выдавленное греот Корундом через выбивающие дробь зубы: «Н-ну… в-вы т-тут п-п-прод-должайте, а я з-зайду в з-замок п-погреться» порядком меня удивило. Кто-то в такую жару может мерзнуть?

Шары для снеговика у меня вышли крупные, с ровными и гладкими боками, не сравнить с теми комьями, что налепили остальные. Я гордо выпрямилась и осмотрела плоды своего труда. Красотища!

Шлеп! Хруть… Откуда ни возьмись, прилетел громадный снежный ком, шлепнулся на мой и раздавил его. Куски не так давно идеального шара распались апельсиновыми дольками по сторонам.

Прибью!

Виновников искать не пришлось. Виктор и Мстислав, подняв пятикилограммовые кособокие «снежки», нацелились на мои оставшиеся два шара.

– Ах вы поганцы!

Схватив с земли кусок, еще минуту назад бывший с любовью скатанным, но не собранным снеговиком, я запустила его в брата. Да! Глаз у меня меткий, а рука сильная. Виктор не устоял на ногах и повалился в сугроб. А сверху старшенького прихлопнул его же комок снега, зажатый в руках.

Мстислав всего на пару секунд отвлекся на падающего друга. Хлоп! – досталось и ему по повернувшемуся ко мне затылку. По инерции он сделал два шага и запнулся о ноги Виктора, до кучи придавив братишку немалым весом мосластого тела. Победа!

– Ну ты у нас сейчас попляшешь! – пообещали друзья, в два счета вскакивая на ноги. И, даже не отряхнувшись от снега, бросились в атаку.

– Мы еще посмотрим кто у кого будет плясать, – ответила я, прячась за широкую спину в сером пальто, непонятно откуда возникшую передо мной.

5

Первый снежок, летевший в мою сторону, угодил по неожиданному защитнику. Я в долгу не осталась. Руки у меня поменьше и попроворнее, лепила я комочки гораздо шустрее Виктора и Мстислава вместе взятых. В их строну отправился целый град снежков, заставив друзей ретироваться. Они шустро спрятались за импровизированную стену из заготовок для снеговика. Вот и пригодились их кособокие шары.

Я в это время отступила к разлапистому кусту, потянув за рукав пальто своего помощника, который здорово растерялся, оказавшись в эпицентре снежного сражения.

– Чего встал столбом? – крикнула я, не гладя в сторону растяпы, а зорко следя за суетой братца и друга. Они явно готовили припасы для атаки, поэтому следовало их опередить и напасть первой.

Я припала к земле, сгребая руками еще не затоптанный, а потому пушистый сугроб и шустро сминая его в плотные комочки. Краем глаза заметила, что рядом принялись лепить снежки крупные руки в серых перчатках. Ну-ну, греот Серое пальто, посмотрим, чего ты стоишь.

Виктор и Мстислав с криками выскочили из-за своего укрытия. Позволяя им подбежать поближе, я в два ряда выложила на свой согнутый локоть батарею снарядов.

– Вперед! – скомандовала я, и мы дружно с моим напарником выпрыгнули из-за кустов.

Бой был коротким, но впечатляющим. Нам обоим досталось лишь по паре ударов, да и те лишь потому, что мы старались прикрыть друг друга. Если один замахивался, целился и метал снаряды, то другой в это время отбивался от вражеской атаки. Наши многочисленные заготовки – парень в сером успел не меньше меня налепить снежков – превратили парочку поганцев в ходящие сугробы. А один крепкий ком, особо метко пущенный моим помощником, сбил с ног Мстислава.

– Молодец! – оценила я, прищелкнув языком и жахнув «серому» по плечу пятерней в заснеженной перчатке.

– Наших бьют! – вдруг заорало откуда-то сразу несколько голосов.

Налетела толпа рослых парней. В обеих «армиях» прибыло. Завязался настоящий снежный бой.

К моему удивлению греот Серое пальто продолжил держаться меня, прикрывая и помогая по мере необходимости. Хоть мы с ним и оказались теперь в большой группе, но не потерялись и играли в паре.

Победа-изменщица то вручала все шансы в руки нашей команде, то перебегала на сторону врага. Праздничная иллюминация, развешенная на деревьях, погасла, намекая на позднее время. На парк опустилась мгла, издали разбавляемая неясным освещением из окон замка и от фонарей вдоль дорожек. Но разве темень могла нам помешать? Редкие слабые лучики света, отражаясь от сверкающих серебром сугробов, таинственно поблескивали и создавали атмосферу сказочной нереальности, вливая в нас новые силы для борьбы.

Мы выигрывали с переменным успехом, пока, наконец, на поляне не появился греот Корунд.

– Пора в замок, ребятки, – объявил он низким сочным голосом, перекрикивая наш шум и потирая замерзшие пальцы. Странный, ведь только пришел из замка. Мерзляка! И чего девчонки влюбляются в него поголовно?

– Ничья! – объявил пятикурсник, вставая меж двух враждующих лагерей и успокаивая противников. Парень вытер рукавом пот со лба и счастливо улыбнулся. – Отлично поиграли, малышня!

Словно только того и ждали, парни с обеих сторон бросились друг к другу обниматься и пожимать руки. Мне повезло, мелкую меня не только не затоптали, но и пальцем тронуть не успели. Виктор и Мстислав первыми влились в ряды моей команды и слаженно оттеснили от меня взбудораженных игрой верзил.

Я попыталась высмотреть среди народа Серое пальто, но знакомая спина лишь пару раз мелькнула в толпе и пропала. А отделаться от излишне заботливых «конвоиров» и догнать напарника не удалось. Виктор и Мстислав зажали меня с двух сторон и настойчиво сопроводили в замок, зловеще зыркая на идущих рядом парней. Вроде я и шла в огромной компании, но даже словом не могла ни с кем перекинуться под ястребиными взглядами своих охранников, отпугивающих желающих поделиться со мной эмоциями или обсудить игру.

Мы гурьбой ввалились в замок. Проходя мимо зеркала, я не удержалась и взглянула на собственное отражение. Хотела полюбоваться, но чуть не отшатнулась. Шапка сползла набекрень, из-под нее торчали влажные пряди, прилипающие к шее, вискам и лбу. Щеки окрасил румянец, но не ожидаемого нежного оттенка, а свекольного цвета. Карие глаза лихорадочно блестели. Как же хорошо, что Яромир меня такой не видел!

Махнув парням на прощанье, я взлетела по лестнице. Нечего светиться в непристойном виде. Пробежав по коридору, остановилась, чтобы снять с руки влажную от растаявшего снега перчатку. Дверь в мою комнату от сквозняка чуть пошевелилась. Еле-еле, почти не заметно. Я бы и не обратила внимание, что дверь не заперта, если бы коснулась ее рукой, просто решила бы – сработал замок на отпечаток ладони. Но не сейчас. Я пнула по дверному полотну, и оно распахнулось.

Планшет! Я метнулась к кровати и подняла матрас. Пусто. Нет! Только не это! Подтянула другой угол, противоположный в ногах… Планшет лежал там, где я его и оставила несколькими часами ранее. В панике забыла, куда именно, вот и потеряла, хорошо, что временно, а не по-настоящему.

От облегчения подкосились колени. Я уселась на кровать и чуть не разрыдалась.

Как бы глупо я ни смотрелась с сумкой, а придется брать планшет всегда и везде с собой. Потерять волшебную вещицу, сделавшую меня счастливой обладательницей подкорректированной внешности, я не могла себе позволить.

Для пущего успокоения я включила планшет и подрисовала себе еще пару симпатичных локонов – чем больше волос, тем привлекательнее образ.

Так, стоп. А что случилось с моим замком? Если самое ценное на месте, то с какой целью кто-то вломился ко мне в комнату?

Металлический язычок оказался банально заклеен суперклеем. То есть, уходя, я захлопнула дверь, но не закрыла ее. Другими словами, взлома не было. Тогда… Авель! Гад. Вот для чего он крутился у моей двери – выводил из строя замок.

Попыхтев немного от возмущения, я сняла с себя мокрую от снега куртку и шапку – пусть сушатся здесь. Покидала в рюкзачок планшет и сменную одежду – это я заберу с собой. И, прикрыв дверь, отправилась на противоположную половину замка.

Комната Виктора и Мстислава находилась у самого входа в мужское общежитие. Так же, как и у брата имелся доступ в мое жилище, в замке его двери хранился мой отпечаток ладони. Я громко постучала для приличия и приложила пятерню.

Парней застала по пояс голыми, видимо, только что приняли душ после прогулки. Виктор даже штаны не успел надеть, а щеголял в намотанном на бедрах полотенце.

– Сегодня я сплю здесь, – безапелляционно заявила я и бросила рюкзак на кровать Мстислава.

Тот вытянулся по струнке, а, получив ошарашенный взгляд от Виктора, заявил:

– Дори, я к тебе привязан, можно даже сказать, люблю. Но как сестру. Пожалуйста, на большее не рассчитывай.

– Ну и самомнение! – фыркнула я. – На выход, братишки. Вам ясно сказано, что здесь сегодня ночую я. Не мы. Я. Поэтому, пожалуйста пошустрее.

– А мы? – вконец растерялся Виктор.

– А вы можете расположиться в моей комнате. Или… где обычно парни ночуют?

– В своей комнате, выделенной им администрацией академии, – процедил Виктор, видимо, собираясь сопротивляться моему вторжению.

– Сегодня исключено. У меня замок сломан, чинить его будут уж точно не ночью. Поэтому единственное место куда я могла податься – эта комната.

Парни слаженно кивнули. Прониклись, значит, ситуацией. Похоже, нужно было с этого и начинать.

– А если здесь сплю я, то вы… где-нибудь там, – я неопределенно махнула рукой.

Виктор и Мстислав снова кивнули. Вот и умнички!

– А теперь шагом марш на выход!

Оба развернулись и почти вышли. Виктор застрял в дверях с занесенной над порогом ногой.

– Мелкая! Я из-за тебя чуть голышом не ушел!

– Ну так в некоторые места ночевки, наверное, так и ходят. Нет? – невинно округлила я глаза. – Помылись, побрились и… Ааааа, я в домике, – заголосила я, заметив, как разъяренный брат метнулся от двери ко мне.

Не успел. Я захлопнула дверь в ванную буквально перед его носом.

– Ну погоди у меня, – пообещал старшенький.

Мне даже дверная преграда и стены не помешали, как наяву, увидеть грозящего кулаком Виктора. На что я показала язык.

– Отрежу, – пообещал брат, в свою очередь угадывая мою реакцию.

– Ладно вам, – послышался голос Мстислава в миролюбивом тоне. – Пошли уже, спать хочется.

– Пф! – Неужели кто-то может попасться на эту детскую уловку? – Да, ладно вам, – передразнила я в свою очередь, – лучше постойте за дверью и посторожите меня, пока я принимаю ванну.

– И правда, пошли, – буркнул Виктор уже на полном серьезе, прекрасно понимая, что в пенной ванне я могу отмокать часами.

Послышались звуки поспешных сборов, а после – легкий хлопок закрывающейся двери.

Вот и чудненько!

Ванну я все же на всякий случай приняла, всласть насладившись чудным травяным набором, обнаружившимся на полке у друзей. А после уснула в постели брата. Крепко. Без снов.

Нужно ли говорить, что, проснувшись к обеду, чувствовала себя, как никогда, бодрой и полной сил. А вот Виктор и Мстислав пришли в столовую сонные и злые.

– Вы чего какие? – полюбопытствовала я, рассматривая их помятые лица. – Кажется, в наших с Лианой постелях блохи не водятся.

– Зато в гости забегают! – огрызнулся Виктор.

– Не может быть! И много? – заинтересовалась я.

– Нам хватило…

– Аааа… – протянула я, наконец, догадавшись, кто забегал к парням «на огонек», как только увидела входящего в столовую Авеля с фингалом.

Он, правда, попытался его замаскировать, замазав тональным средством и прикрыв опущенной на левую сторону челкой, но мой наметанный глаз засек опухоль и оттенок. Причем отметились на лице горе-ухажера оба братика, и родной, и названный. Руку и того, и другого я легко могла отличить по следам, так сказать, боевой славы.

Виктор проследил за моим взглядом.

– То есть ты знала, что он придет ночью?

– Подозревала, – скромно согласилась я, утыкаясь в свою тарелку.

– А нам почему не сказала? – строго вопросил Мстислав.

– Это ведь он сломал замок? Да? – догадался Виктор.

– У меня не было доказательств. – Я пожала плечами, поражаясь непонятливости парней. – К тому же, вы бы к нему ломанулись…

– Естественно!! – хоровой ответ.

– И вам бы влетело. А так, хоть Авель и пострадал, но вряд ли нажалуется. Сам ведь явился в комнату к девице среди ночи.

– Ты не понимаешь, что мы пережили!

– Могла бы хоть намекнуть.

– Вас Авель так напугал, что до сих пор не можете прийти в себя?

– Представь только, что посреди ночи в комнату твоей сестры вламывается голый мужик!

– Представь только, что посреди ночи в твою постель прыгает голый мужик!

Почти одновременно возмутились Виктор и Мстислав в ответ на мой вопрос.

– Все с вами ясно. Негодяй Авель не только покусился на мою честь, но и попытался соблазнить бедного Мстислава своими обнаженными телесами, – трагичным тоном сделала вывод я. Но все-таки не выдержала и прыснула в кулак.

Как вживую видела Авеля, на ходу снимающего штаны и залетающего в мою комнату. Прямо в крепкие объятия двух амбалов, разбуженных, а потому жутко злых.

– Нет ничего смешного, – хором укорили меня невыспавшиеся парни.

– Я не смеюсь! – отозвалась я и плотно сжала губы, так и норовящие разъехаться в улыбке.

– Минуточку внимания! – прервал наш разговор голос грет Морал.

Ректор стояла на подиуме и постукивала тонким пальцем по гарнитуре с микрофоном.

– Новое мероприятие? – тоскливо предположил Мстислав, растирая лицо крупными ладонями.

– Сегодня мы подведем итоги нашего замечательного конкурса по лепке снеговиков! – восторженно сообщила грет Морал и сама себе зааплодировала.

По залу прокатились редкие хлопки.

– Приглашаю после обеда всех в парк!

Особого энтузиазма среди студентов я не обнаружила.

– Церемония награждения засчитается вам, как одно из обязательных каникулярных мероприятий.

Другое дело! Я даже заметила, как некоторые быстро свернули светские беседы за столом и застучали ложками. Другие бросились к выходу, видимо, переодеваться.

Я не ошиблась в своих предположениях. Когда мы с Виктором и Мстиславом вышли из замка, оказалось, что желающих поприсутствовать на награждении собралось немало. Мы дружною гурьбой под предводительством ректора двинулись на поляну. Народ гомонил, пребывая в прекрасном настроении. Никого особо не интересовала причина сбора, студенты восприняли мероприятие, как приятную беззаботную прогулку, а потому весь краткий путь нас сопровождали смех и пустая болтовня.

Неожиданно повисшая в воздухе тишина заставила меня, как и многих, заинтересоваться ее причиной. Пару раз подпрыгнув и не увидев ничего за студентами, в большинстве своем превосходящими меня ростом, я, напротив, пригнулась и легко протолкалась вперед.

Вытоптанная поляна до грязевого месива, взрытый снег и несколько крупных обломков, оставшихся от снежных комков.

– Что здесь было? – хрипло спросила грет Морал.

Студенты, резвившиеся вчера на поляне, переглянулись, но промолчали.

– Где… где все снеговики? – сорвался на высокой ноте дрожащий голос.

Все? А разве кто-то что-то вчера лепил? Хотя… может, и лепил, но, кажется, играя, мы нечаянно затоптали. Я нашла глазами девчонок, пытающихся вчера скатать подобие снеговика, но они стояли слишком довольные, чтобы заподозрить их в утрате плодов своего труда. Значит, в итоге ничего не сделали, но сейчас этого уже не доказать. А парни…? Скорее всего присоединились к нам, бросаясь снежками. Млииин….

– Буран? – робко предложил кто-то из толпы версию произошедшего вчера беспредела.

Женщина шумно выдохнула. Ноздри ее трепетали, выдавая крайнюю степень неудовольствия и предвещая бурю пострашнее снежной.

– Грет Морал! – позвал тощий паренек. – Моего снеговика ночной буран не тронул! – Он указал на спрятавшегося в стороне под елью кособокое нечто достающее мне от силы до колена.

Но, как ни странно, подобие снеговика вызвало у ректора счастливую улыбку, заставив забыть об изуродованной поляне.

– У нас есть победитель! – громко, на прежней пафосной ноте провозгласила грет Морал и протянула костлявую руку к пареньку. Тот с готовностью подбежал к женщине и подобострастно отвесил поклон.

Пока чествовали победителя и фотографировали вместе с ректором для альбома истории академии, я пыталась рассмотреть среди толпы Яромира и Серое пальто. Но ни того, ни другого нигде не было видно.

– А на сегодняшний вечер у нас запланированы танцы на льду! Ждем всех желающих после ужина на озере, – наконец, сообщила грет Морал и царственным жестом отпустила студентов с поляны.

Могу поспорить, что вечером на озере будет не протолкнуться. Все девицы соберутся показывать свои изящные па, даже те, кто и стоять толком на коньках не умеет. Но ведь «это красиво и романтично»! Я скривила лицо, так и слыша манерный голосок Изабеллы.

Стоп! Я же теперь тоже в рядах жеманниц и кокеток. И мне просто необходимо толпиться с прочими студентками на льду, изображая, милую неловкость и одновременное изящество в надежде, что Яромир явится на каток хотя бы полюбоваться. Ха! На самом деле я могла бы им всем показать! Нет, не танцы, конечно. Глупостям меня никто не учил. А вот быстро бегать по замерзшей воде, орудовать клюшкой и сбивать противника с ног, благодаря деду, я была мастер.

– У нас мероприятие поинтереснее намечено, – услышала я знакомый голос в ответ на приглашение ректора.

6

Виктор и Мстислав о чем-то договаривались. Смешавшись с толпой, я воспользовалась тем, что меня не видно за рядом шагающим амбалом, и прислушалась.

– Главное, чтобы кое-кто с нами не увязался.

– Не должна.

– Тогда сразу после ужина отправим Дори на каток, наверняка решит покривляться вместе со всеми…

– Странная она в последнее время. За собой следит, манерничает…

– Да, странно, конечно. Но нам в этот раз на руку.

– Это точно, сама сбежит на озеро, зато нам не нужно будет каждый раз оглядываться и смотреть – цела ли.

– Именно! В общем, делаем вид, будто хотим пораньше лечь спать…

– За ужином не проговорись.

– Сам не сболтни.

Так-так-так. Братишки решили сбежать из академии развлекаться, а меня оставить с танцами на льду? Не выйдет! Я все слышала и тоже приготовлюсь к ужину. Передо мной даже выбора не стояло. Яромир со своей нелюбовью шумных сборищ совершенно точно не явится на лед, так какого униженного лешего там буду отираться я? С Виктором и Мстиславом поинтереснее вечерок намечался. Любопытно, куда они собрались?

От предвкушения я потерла ладони.

– Дори, тебе понравились цветы, которые я подарил? – вкрадчиво спросил бархатистый голос.

Я с удивлением подняла голову и обнаружила рядом с собой Гедеона. Еще одна местная звезда! Наследник нефтяного магната, хоть и не блистал красотой, но от девчонок отбоя не знал. Вот значит, от кого была та корзина с цветами.

– Безууумно, – протянула я, как сделала бы на моем месте Изабелла.

Что ж, раз Яромира не видно, буду пока оттачивать навыки флирта, хромающие у меня на обе ноги, на Гедеоне. К тому же, кажется, он не против – парень самодовольно ухмыльнулся и протянул мне локоть, предлагая опереться, преодолевая сугробы.

Мы оба знали, что его намеренья в отношении меня несерьезны. Гедеону хотелось утереть нос неудачнику Авелю и покрасоваться перед товарищами популярностью у слабого пола. Однако и у меня имелись свои мотивы. Нужно же на ком-то потренироваться прежде, чем элегантно очаровать первого парня академии.

Немного подумав, я осторожно уцепилась за рукав пальто Гедеона, что еще более воодушевило моего спутника. Он принялся разглагольствовать о прекрасной погоде и необходимости прогулки, пока позволяют природные условия. Я жеманно опускала ресницы, хихикала, поддакивала, но точного ответа не давала. И Гедеон еще более старался, развивая свое красноречие.

Мы дошли до замка. Мои пальцы накрыла крепкая горячая ладонь, не позволившая отпустить рукав. Гедеон проследил, чтобы я безопасно поднялась по ступенькам и галантно придержал для меня входную дверь.

– Быть может, встретимся после обеда? – предложил он, и его голос разлетелся по закоулкам полупустого холла.

Я свернула губы дудочкой и томно полуприкрыла глаза, собираясь ввернуть очередную фразочку из копилки знакомых мне кокеток, как взгляд наткнулся на… Яромира. Парень проходил мимо и едва взглянул в мою сторону. Даже не поздоровался. Не увидел? Не узнал? Не захотел?

– Дори? – окликнул меня Гедеон, напоминая, что он ждет ответа.

– Не сегодня, – буркнула я, потеряв всяческий интерес к бестолковому флирту с парнем, который ни капельки не нравился.

Почему? Ну, почему Он каждый раз видит меня в самом глупейшем образе? Еще этот бабник Гедеон рядом. Что если Яромир решил, будто я встречаюсь с подобным типом из-за денег?

– Дори… – Гедеон явно не понял причины моей внезапной холодности и попытался вернуть прежний успех. Но я резко развернулась и стремглав бросилась к себе.

Однако остаться наедине не вышло. У моей двери столпилась целая делегация.

– Замок менять нужно, – повторял снова и снова завхоз. – Починить невозможно. Нужно новый заказывать.

– Но сейчас праздники! И не какие-нибудь, а новогодние! Заказ придет не раньше, чем через неделю, – возмущалась грет Морал, успевшая не только дойти до замка раньше других, но и вникнуть в возникшую проблему. – Вы уж постарайтесь, уважаемый греот Рукаоп.

– Никак не могу, многоуважаемая грет Морал. Только замена.

– Греот Рукаоп, пожалуйста, – кудахтал греот Пуфик.

– При всем желании и уважении…. – отнекивался завхоз.

– Но это комната девицы! – втолковывала ректор.

– Пусть пока поспит с подружками, сейчас в замке народу мало.

– Это неприемлемо для академии нашего уровня.

– Ничем не могу помочь.

– Тогда я найду того, кто сможет.

– Грет Морал, вы меня неправильно поняли. Разумеется, я приложу все усилия.

– Я надеюсь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.