# Сказка о юном царевиче Дёмушке, его матушке–царице, батюшке–царе и злобном герцоге Кордицепсе

Игорь Дасиевич Шиповских

Сказка о преданности и отваге, о сыновьей любви и родительской опеке, о коварном колдовстве и чудесном волшебстве. А действие этой истории происходит в нашем славном сказочном царстве, где каждый готов в трудную годину встать на защиту отечества. И неважно, царевич ты или простой воин, богатырский дух живёт в твоей груди с детства… Иллюстрация обложки: автор текста – Игорь Шиповских

## 1

Невероятно приятное событие случилось в семье нашего царя-батюшки в канун лета тысяча N-ского года. А именно, в мае месяце одиннадцатого числа на свет появился новорожденный младенец – крохотный царевич. Такого прибавления в царском семействе ждали давно. И вот почему, уж так вышло, что наш царь-государь по тем или иным причинам периодически отсутствовал дома. То он на войну отправится, отстаивать родной край от нападок завистливого соседа. То соберётся да поедет мир заключать с предводителем басурманского племени, что вечно с юга нам грозил.

Одним словом, наш бравый государь-самодержец был постоянно в хлопотах и делах. А потому семье времени уделял мало, и царица, бедная императрица, всё ждала его, когда он навоюется и домой воротится. Всё молилась за него голубушка, да просила у Господа Бога повсеместного мира. И надо же такому быть, видимо её молитвы были услышаны, случилось у нас по всей Руси-Матушке длительное замирение. Почти год с лишним царь-государь ни на какую войну не ездил. Сидел дома в царском тереме да хозяйством занимался.

И вот как раз этого-то года с лихвой хватило, чтоб на свет появился крохотный наследник – дитятко царевич. Уж радости было на всё царство-государство. Везде, где только можно было, пышные пиры закатили, из пушек палили, салюты-фейерверки запускали. В общем, от души ликовали. Ну а царица, матушка-императрица, сразу для царевича имя подходящее подыскала, нарекла его – Демидом, что по крещению означает «мысль Бога». Ну а если по-младенчески, по-детски, ласково и нежно, то Дёмушка, или уж чуть повзрослее – Демидушка.

А надо заметить, что царица неспроста такое имя выбрала, ведь она долгое время мысленно к Богу обращалась. Просила его, дабы он им с государем младенца послал. Вот Господь и ответил ей своей мыслью на её молитвы, послал им на радость и счастье Дёмушку. Недаром же учёные мужи-академики утверждают, что мысль материальна. Хотя в народе говорят гораздо проще – уж если о чём сильно задумался, то это обязательно сбудется. Но как бы там ни было, а случившегося назад не вернёшь. Наконец-то в царской семье появился долгожданный младенец.

## 2

Меж тем время шло, торжества закончились и наступили привычные, трудовые будни. Царь по своему обыкновению занялся неотложными, государственными делами. Да оно и понятно, ведь лето на дворе, пришла пора подумать о хлебе насущном. Надо помочь крестьянам и ремесленникам заполнить на зиму амбары и закрома. Да и бояр раскошелить тоже не помешает, пусть-ка государственную казну преумножат, да расходы на оборону пополнят. В общем, царь опять в хлопоты пустился, дел много, за всем присмотр нужен.

А тем временем царица с няньками взялись за Дёмушкой приглядывать. Растят его, холят, купают, одевают, нежат, балуют. А как же иначе, ведь дитятко-то долгожданное. Так в хлопотах и домашних заботах прошёл месяц. За ним второй промелькнул. Вот уже и третий на исходе. И тут давай чудеса твориться. То ли от обильного ухаживания, а может и от излишней опеки, стал Дёмушка расти не по дням, а по часам. К осени так окреп, что ходить начал. А царь с царицей да няньками, только диву даются.

– Как так!?… Не может такого быть!… Вот это чудеса!… Да такое лишь в сказках бывает!… – лопочут они, причитают, да Дёмушкин рост отмечать успевают. Уж вся притолока в засечках, и каждый день новая отметка, вон как лихо в рост пошёл. Вскоре все пелёнки, ползунки и распашонки малы стали. Бабки портнихи за ним шить не поспевают. Только новую распашонку справят, а она уж и мала. Оглянуться не успели, а Дёмушка так ростом вытянулся, что ему уже впору рубахи шить. Ну а где рубахи, там и брюки подавай. Тут как раз и осень пришла. Урожай богатый уродился. Хлеба, овощей, фруктов, ягод, грибов разных столько, что закрома от такого изобилия ломятся. Провиантов на всю зиму хватит. Амбары сверх всякой меры полны. Тут вдруг и Дёмушка к всеобщему удивлению себя проявил. Ни с того, ни с чего, говорить начал. Да так, что у нянек глаза на лоб полезли, вон как изумились старушки.

– Свят-свят-свят… – приговаривают болезные, да всё крестятся. Однако дело своё знают, ухаживают за Дёмушкой да новым словам его учат. А он их слушает да во всё вникает. Так ещё пару месяцев пролетело. Уж и зима пришла, снег кругом выпал, реки льдом покрылись. Ребятишки со слободки на улицу высыпали. На санках с горки спускаются, в снежки играют, на реке каток затеяли, жизнь у них кипит. А Дёмушка высоко в царском тереме сидит да в окошко поглядывает. Смотрит на всё происходящее, и в суть дела вникает. Спрашивает у нянек, что да как. Откуда снег берётся, почему река льдом скована, и отчего дети под лёд не проваливаются. Ох, и любопытный, ему отроду полгодика, а он уже ответы на такие сложные вопросы требует. Притом непростые отговорки, а с научной точки зрения объяснения. Ну а что с нянек взять, они же не настолько учёные, чтоб про круговорот воды в природе рассказывать. Вот и пришлось царице для Дёмушки учителя нанимать.

Но и этого ненадолго хватило. К светлому празднику весеннего равноденствия Дёмушка всю учителеву науку уже превзошёл, все его знания в себя впитал. Теперь он много чего знал; и грамматику, и счёт, и правописание, и даже хрестоматию для подростков освоил. В общем, такой молодец, что хоть сейчас в старшие классы. Да и вырос он, вытянулся, тоже подстать подросткам. Ну не сказать, чтоб уж совсем так повзрослел, но к своему первому дню рождению в мае, стал выглядеть где-то лет на семь-восемь. На что царь-батюшка справедливо заметил.

– Это потому Дёмушка так быстро вырос, что Господь услышал наши молитвы и дал ему возможность сразу наверстать все те годы, что у нас не было детей,… а ведь мы их так ждали!… Эх, если б не мои военные походы, то Дёма у нас гораздо бы раньше появился,… и как раз к нынешнему сроку такого возраста и достиг бы!… Хотя и так хорошо, всё и так уравновесилось,… спасибо тебе матушка-царица, что так усердно молилась за нас… – как-то вечерком, будучи с государыней-царицей наедине, высказался он, и даже от чувств слезу пустил.

– Да это тебе спасибо, родной, что ты нас все эти годы от врагов оберегал, басурманам воли не давал!… Это благодаря тебе мы спокойно жили да не тужили,… а оттого у нас и сейчас всё хорошо идёт,… это ты залог нашего счастья… – согласилась с ним царица и они крепко обнялись, уж так они друг дружку любили. Вот так складненько да ладненько, мирно и дружно прожили они ещё полгода.

## 3

А тем временем вновь зима пришла. Дёмушка за лето ещё подрос, но уже не так много как в предыдущий год. Зато знаний получил массу. Он их впитывал в себя, словно губка чистую воду. И теперь уже он сам принялся учить других. Так уж вышло, что при царском дворе умней его ныне не оказалось. Всех учителей, гувернёров, педагогов и даже заграничных учёных-мастаков Дёмушка знаниями превзошёл, всю науку их освоил. Не стало ему равных, и тогда собрал он возле себя всех, кто в царском тереме малограмотным был, тех же нянек, белошвеек, конюха, кучера, пару лакеев, повара с его поварятами и несколько стражников, что были призваны его охранять. В общем, собрал всю прислугу.

Но что ещё поразительно, через неделю его занятий с прислугой к нему за знаниями обратился сам царский воевода-генерал. Тот был старый рубака, побывал в сотнях боевых походах, имел множество заслуг, не раз рисковал жизнью во имя Отечества. Одним словом военную науку знал наизусть, а вот в прочих знаниях чувствовал слабину. Трудно ему давались предметы гуманитарного свойства, такие как хрестоматия, история, этикет и даже рисование. Вот он и решил устранить этот свой недостаток. Так сказать, восполнить пробел.

– Эх, Демидушка,… царевич ты наш добрый,… уж коли ты нянек да конюха с прислугой обучаешь, так может, ты и мне кой-каких уроков преподашь!?… А я уж в долгу не останусь,… в военном деле тебя просвещу,… сабелькой владеть научу,… да и с пушками ознакомлю!… Ну, как ты смотришь на такое моё предложение?… – прейдя к Дёмушке на первое занятие, спросил он, на что сразу получил ответ.

– Ах, воевода,… ну и прозорлив же ты!… Вот уже год тебя знаю и не устаю удивляться!… Ну, вот как ты догадался, что и я о военном деле задумался!?… Ты прав,… пришла пора мне с саблей познакомиться,… да и пушечную пальбу вблизи услышать,… а то всё откуда-то со стороны она звучит!… Как же, кстати, ты появился,… так мы и поступим, я тебе свои знания передам, а ты мне свои навыки преподашь!… – с радостью согласился Дёмушка на предложение воеводы, и с этого дня началось у них обоюдное обучение. Тут и стражники с конюхом, слугами, белошвейками да поваром пригодились. Они тоже решили все свои знания и навыки Дёмушке передать. Повар показал, как можно из простых съестных припасов приготовить воистину царский обед. Конюх с кучером рассказали, как надо обходиться с лошадьми, чтоб они с полуслова слушались. Няньки да белошвейки показали, как с иглой и нитью обращаться, и много ещё чему практичному обучили.

Стражники же сгодились для показных строевых учений воеводы. На них он показывал Дёмушке, как правильно противника обойти, да вокруг пальца его обвести. Одним словом обучал стратегии и тактики. А уже затем и за сабельку с пушками взялись. Дёмушка оказался на редкость к военной подготовке способный. Уже на третьем занятии, с сабелькой так обращался, словно он с ней в руке родился. Воевода не скрывал своего изумления и всё нахваливал его.

– Ах, царевич,… ах, молодца!… Ростом пока ниже среднего,… молод ещё совсем, а саблей уже владеешь, будто боевой генерал!… Ну и мастак!… Вот уж радость царю-батюшке!… Достойная смена растёт!… – рассыпался он в похвалах, однако спуску Дёмушке не давал. Обучал царевича на совесть, так словно завтра в бой. Обращался к нему по-взрослому, называл его, то Демидушка, то уж совсем строго, Демид. В общем, готовил из царевича настоящего солдата. Так постепенно, потихоньку, в ученье и стараньях, прошла зима.

Ко второму своему дню рождению Дёмушка подошёл с новыми успехами. Теперь он был не только образован, умён и знаниями полон, но и по-солдатски проворен, силён и ловок. А уж как он, благодаря кучеру с конюхом, с лошадьми сдружился, так это только мечтать можно. Лошади настолько полюбили его, с таким доверием и послушанием относились к нему, что царь с царицей, однажды увидев его на конной прогулке, не смогли удержаться от восторга.

– Не может быть!… Да это же чудо какое-то!… Чтоб так слиться с лошадью, чтоб так умело ей управлять, надо полжизни провести в конных походах!… Уж я почто часто верхом ездил и то такой слаженности от лошади добиться не мог!… Тут ты меня превзошёл сынок!… – искренне радуясь за Дёмушку, воскликнул царь. Но и матушка-царица не осталась в стороне.

– Ах, ты чудо моё расчудесное,… сыночек мой дорогой,… ты уж сильно-то не увлекайся, а то ведь лошади и строптивые попадаются,… а ну как понесёт!… Выбирай себе самых объезженных кобылиц,… а уж если жеребчика, то поспокойней… – заботливо высказалась она, как и все мамы слишком переживая за своё чадо. На что Дёмушка тут же заметил.

– Ах, матушка,… да кабы я на спокойных лошадях ездить учился, то мне бы после такого лишь осликами управлять!… Нет уж,… если мне и суждено стать отличным всадником, то только на неспокойных жеребцах,… тут весь смысл как раз в строптивости-то и заключён!… Ведь чем строптивей конь, тем слаще победа над ним!… Укротить непослушного жеребца – это всё равно, что счастливым стать!… Впрочем, такое может понять, лишь тот, кто на себе это испытал!… – слегка заносчиво, но всё же вполне разумно заявил Дёмушка и тут же продемонстрировал матушке с батюшкой, как он может ставить на дыбы своего ретивого жеребчика. О, это зрелище вызвало у царицы и царя неподдельный восторг и восхищение. Они даже единодушно зааплодировали. Все доказательства того, что их сын стал превосходным наездником, были на лицо.

## 4

Между тем весна уже набрала силу, установились тёплые деньки, природа ожила, расцвела, земля сплошь покрылась зелёным ковром, дороги просохли, повсеместно открылось сообщение. Одним словом – близилось лето. А, как известно, это самая лучшая пора для начала чего-нибудь нового, грандиозного, доброго. Однако не все начинания бывают обязательно добрыми, а тем более грандиозными. Весной пробуждается не только хорошее, но и плохое; всякая там нечисть, злобные сущности, кикиморы, ведьмы, колдуны, а вместе с ними и скрытные враги нашего царства-государства.

И вот как раз одним из таких врагов являлся наш сосед с запада, лифляндский герцог, и по совместительству колдун – горбатая бестия, Де Кордицепс. Да-да, вот именно бестия, а иначе его никак и не назовёшь. Он не был ни человеком, ни животным, ни даже насекомым, а именно порождением тёмных сил. Ну, разумеется, в переносном смысле, а не в прямом. И это потому, что в нём дьявольски сочетались все самые худшие качества; и животное коварство, и человеческая алчность, и скрытные повадки вредных насекомых.

Ну а тот факт, что он носил титул герцога, так в этом нет ничего необычного, порой злодеи носят титулы и повыше герцогского. Смотришь на иного короля, а в нём столько вероломства и непотребства, что даже сам сатана по сравнению с ним видится простым, мелким жуликом. Вот и герцог отличался мерзким нравом и скверной репутацией. Сам-то он был невысок, всего-то ростом с мешок. И как уже говорилось, имел горб. Однако в талии был узок, при этом его бёдра напоминали жирные свиные окорока, из которых выпадали тонкие козлячьи ножки. Голова его имела сходство с чуть плоским арбузом, снабжённым двумя мощными челюстями, поверх коих находился еле заметный нос пипкой, с широко расставленными по бокам глазами-пуговками.

И чтоб закончить полный портрет герцога надо просто взглянуть на обыкновенного лесного муравья, вставшего на задние лапки. Вот примерно точно такой же вид и был у герцога Де Кордицепса. Поразительное сходство. Притом надо заметить, что и повадками-то он тоже больше походил на злобного муравья, чем на человека. Также носился по окрестным лесам, полям, болотам, рощам и также тащил к себе в замок всё, что плохо лежит. Кстати, замок у герцога был невероятно огромный, и даже своим строением чем-то напоминал муравейник. Сверху над землёй высилась лишь его фасадная часть, а вот всё самое главное, колдовские лаборатории герцога, его огромные кладовые и лабиринты разных тайных переходов были заключены глубоко в подземелье. Также надо заметить, что такое сходство с муравейником было неслучайным, ведь герцог долгое время, можно сказать с самого детства, занимался изучением жизни муравьёв, этих крохотных разбойников леса.

– У этих маленьких тварей много общего с людьми,… они также живут скопом,… также мечутся в поисках съестного,… и так же, как люди подвержены странным болезням!… И если я разгадаю все тайны муравьёв, то я познаю и секреты человечества,… а познав их, я смогу поработить всё это человечество и управлять им, как матка муравьёв управляет своими подданными… – ещё в далёком юном возрасте как-то однажды решил он и ударился в изучение наук непосредственно связанных с муравьями. Сюда входили и ботаника, и биология, и почвоведение, и, конечно же, алхимия с её мистическими опытами.

Так постепенно, со временем, герцог стал походить на муравьев, которых собственно и изучал. А от длительного сидения за пробирками и опытами у него вырос горб. К своему зрелому возрасту, он уже был закоренелым алхимиком. Таким образом, в ежедневных трудах и ученьях миру явился новый магистр мистических наук. А иначе и быть не могло, ведь это только в пустых байках да придумках, человек вдруг становится великим магом, а в настоящих сказках всему надо обязательно учиться, и лишь тогда возможно истинное волшебство, а не иллюзия его. Плохо только то, что порой это волшебство направлено не во благо, а на зло.

Вот и герцог за годы своего становления магом, так обозлился на всех, так возненавидел жителей ближайших земель, что превратился в коварного, злобного колдуна. Одним словом, стал настоящей бестией. Однако изучать муравьёв не перестал, и выявил занятную особенность. Оказывается, у таких, казалось бы, беспощадных и всепобеждающих насекомых, как муравьи, есть свой опасный враг, который запросто может подчинить их своей воле. И как ни странно, этот враг – грибы. Но не те, что мы собираем в лесу; подосиновики, рыжики, грузди или волнушки, а маленькие, микроскопические грибки-паразиты, под названием «кордицепс».

И вот эти крохотные, неприметные грибки, оказавшись в муравейнике способны почти моментально истребить всё его население. А дело в том, что споры этих грибков, попав на муравья, проникают ему в голову и начинают им управлять. Бедный, заразившийся муравьишка, заболевает, и уже не может подчиняться общему распорядку в муравейнике. Он лезет на самый верх, взбирается повыше на какую-нибудь ветку и замирает там. Меж тем спора гриба, попавшая ему в голову, начинает потихоньку прорастать, и на свет появляется само тело гриба, вытянутое, словно антенна. Муравей при этом, разумеется, погибает, а гриб созревает и разбрасывает очередную порцию своих спор. Они также попадают на муравьёв, и страшный круг смерти повторяется. В результате чего гибнет весь муравейник.

Герцог, как узнал о таком коварстве гриба, так сразу взял себе его имя. И с тех пор он величал себя не иначе как герцог Де Кордицепс. Но это ещё что, дальше больше. У герцога тут же появилась идея, как при помощи столь вероломного гриба завладеть всем миром, иначе говоря, у него созрел план мирового господства. Не надо забывать, что он был великолепным алхимиком и вполне мог использовать свои магические навыки для воплощения в жизнь столь алчного плана.

– Ха-ха!… Если я выделю споры этого гриба в особую субстанцию и применю её к людям, то они, заразившись ей, неизбежно станут послушными рабами!… Споры прорастут сквозь их головы антеннами, и я через них смогу управлять всеми людьми на планете!… Ха-ха,… мне надо лишь научиться делать так, чтоб люди не умирали как муравьи, а продолжали жить и подчинятся мне!… Ну а для этого я готов хорошенько потрудиться!… – выявив коварные свойства грибка, твёрдо решил герцог и тут же взялся за новые опыты.

Теперь он каждый день только и делал, что экспериментировал в своих подземных лабораториях. К сожалению, при этом гибли сотни ни в чём не повинных муравьёв. Из-за их гибели герцогу приходилось выбираться из своего замка в лес, и набирать новые партии жертв своих жестоких опытов. Находясь в лесу, ему частенько приходилось встречать жителей соседних деревень. Это были простые крестьяне и ремесленники, они ходили в лес за ягодами, грибами, хворостом, или просто гуляли средь живописных опушек.